Прасковья поднялась с трона. Взгляд её выражал одновременна и гнев, и сожаление. Секунду казалось, что сомнения всё-таки одолели княжну. Но затем все чувства ушли, и властным голосом правителя она сказала:
- Я пригласила тебя в Каренбург, потому что княжество нуждалось в твоей помощи. Наши родители вместе строили это государство, и мы вместе должны были продолжить их дело, - Прасковья спустилась на несколько ступенек ближе к обвиняемой. – С детства я считала тебя своим близким другом и соратником, и так ты решила отплатить мне за доверие! Воткнуть кинжал в спину - встать на сторону мятежников.
Татьяна опустила глаза, не находя в себе смелости взглянуть на княжну. В тронном зале воцарилось молчание. Наконец, обвиняемая приподняла голову и еле слышно заговорила:
- Ты и твой отец обрекли страну на крах, не дав ей даже родиться. У меня был выбор – предать тебя или предать народ. Я выбрала.
- Как ты смеешь! – воскликнул стоявший по правую руку от княжны Первый советник Плутарх, но Прасковья взмахнула рукой, приказав не вмешиваться.
- Я решу твою судьбу после открытия рудника. Верните изменницу в камеру, - Прасковья кивнула стражникам, стоявшим у дверей.
Закованную в цепи Татьяну подняли и увели прочь.
***
- Мудро, ваше высочество, не объявлять судьбу изменницы сейчас. Это свяжет мятежникам руки, - рассуждал Плутарх, пока Прасковья любовалась из окна утопавшей в вечернем солнце столицей.
- Если только она имеет для них ценность, - отозвалась княжна.
- Рискну предположить, что дочь Стервятника для них не жалкая шестёрка. Склонив её на свою сторону, они нанесли серьёзный ущерб авторитету власти.
Прасковья повернулась к Плутарху.
- Мой отец правил Каринбургом двадцать шесть лет, и всё это время Стервятник играл второстепенные роли. Никогда, между прочим, он не подвергал сомнению решения отца. Как смеют они ставить их на одну ступень? – Прасковья сверкнула глазами.
- Они готовы исказить любые факты, чтобы очернить Вашу династию, - Плутарх в почтении склонился.
- Династию?! – воскликнула княжна. – Я не унаследовала трон, меня единогласно избрал Народный совет. Люди выразили мне свою поддержку через своих представителей, и теперь, менее чем через год, восстания начали вспыхивать одно за другим. Как можно править народом, столь непостоянным в своём выборе?
- У трона всегда будет много врагов, княжна, а люди легко внушаемы. Особенно во времена, когда решения власти не находят широкой поддержки.
Прасковья недовольно посмотрела на Плутарха и вновь отвернулась к окну.
- А Вы, Плутарх? Ведь Вы понимаете, для чего я открываю рудник?
- Безусловно, Ваше высочество. Со временем и народ поймёт. Мудрость Ваших решений откроется им со временем.
Прасковья вздохнула.
- Как всегда, ты знаешь, что сказать, Плутарх. Очень надеюсь, что ты прав.
***
- Камень богов внушал ужас одним и дарил надежду другим. Ему приписывались самые разные свойства – от отравления воды до возвращения жизни умершим. Пришло время развеять предрассудки. Камень богов – инструмент, который позволит одарённым контролировать их способности и направить их на всеобщее благо, - Прасковья сделала паузу и обвела глазами толпу. Раздались аплодисменты, впрочем, не слишком громкие. - Неконтролируемый дар – это опасность как для их близких, так и для них самих. Но одарённые такие же люди, такие же граждане Каренбурга, как и мы с вами. Мы не должны отвергать их из-за того, что не понимаем их природу. Долг государства - дать им шанс научиться жить с этим даром.
Мы развеем туман суеверий вокруг горы Карен и станем добывать камень богов из её недр. Первый рудник начнёт свою работу с новой луной. Жители Каренбурга, это новый поворот в нашей истории. Расколу в обществе пора положить конец. Только вместе мы сможем сохранить и привести к процветанию наше государство!
Толпа разразилась аплодисментами. Прасковья спустилась с трибуны и застала Плутарха в сопровождении капитана стражи Летнего дворца.
- Что такое? – озабоченно спросила княжна.
- Ваше высочество, - Плутарх покосил взгляд, стараясь не смотреть Прасковье прямо в глаза, - изменница сбежала. Вместе с Рудольфом Абрицким.
Прасковья перевела взгляд на капитана:
- Как Вы это допустили?
- Двое караульных были убиты, Ваша милость, - нервно затараторил капитан, - мы полагаем, третий был куплен мятежниками и скрылся вместе с беглецами.
- Доставить меня во дворец. Немедленно.
- Подать карету! – крикнул Плутарх.
***
Генералы и военные советники наперебой спорили, склонившись над картой города. Было высказано много догадок о том, каким маршрутом могли воспользоваться беглецы, но вне всяких сомнений, к этому часу они уже стали недосягаемы. Наверняка, они скрылись в лагере мятежников где-то в лесах на востоке.
Прасковья нетерпеливо стучала пальцами по столу, ожидая конечного вердикта, но похоже, советников уже мало беспокоил след беглецов. Зато они со страстью пытались переложить ответственность за случившееся друг на друга.
- Достаточно! – княжна поднялась, и пересуды мгновенно затихли. – Что вы скажете по этому поводу?
- Ваше высочество, ввиду сложившейся ситуации, я считаю, будет разумным отложить открытие рудника.
- Отчего же, генерал? – Прасковья недовольно сжала губы.
- Рудольф Абрицкий изучал камень богов несколько лет. Он более всех остальных в Каренбурге осведомлён о его свойствах. Теперь, когда мятежникам удалось завербовать его на свою сторону, они могут воспользоваться информацией, чтобы саботировать работу рудника и дискредитировать Летний дворец.
- Мы лишь упростим им работу, отменив открытие рудника, - Прасковья задумчиво обошла вокруг стола, глядя куда-то сквозь советников. – Этот человек, Абрицкий, оказался за решёткой ещё до того, как вспыхнули первые мятежи. Он никогда не питал любви ни ко мне, ни к моему отцу, и это был лишь вопрос времени, когда мятежники найдут способ задать ему вопросы о камне богов.
- Ваше высочество, нет задачи благороднее, чем сплочение общества, - подал голос другой генерал, - но опасения людей по поводу камня богов делают вопрос открытия рудника… весьма деликатным. Не лучше ли отложить его до тех пор, пока мятежи не будут подавлены, а изменники не отправятся на плаху?
- Генерал Якушев, - взял слово Плутарх, - цель мятежников - не дать одарённым шанса войти в наше общество. До тех пор, пока мы будем идти у них на поводу, это будет означать лишь одно. Нашу слабость и их успех.
- Я согласна с мнением Первого советника, - кивнула Прасковья. – На этом всё. Ваша задача сейчас – наказать виновных и не допустить подобных инцидентов впредь. Я не допущу, чтобы повстанцы сорвали мои планы.
Дворяне покинули комнату, и Прасковья осталась с Плутархом.
- Только Вам я могу сейчас доверять, Плутарх, - Прасковья тяжело вздохнув, присела на стул и посмотрела на карту Каренбурга. – Ты ведь знаешь, что газ в тех пещерах чрезвычайно взрывоопасен. С помощью Абрицкого мятежники могут попытаться устроить террористическую атаку, как только машины дадут ход. И в глазах простолюдинов это мнимое проклятье, висящее над горой, докажет свою силу. Мы потеряем всё, чего достигли за этот год. Одарённые потеряют свой единственный шанс.
- Мы этого не допустим, Ваше высочество. Я этого не допущу, - Плутарх посмотрел ей прямо в глаза. – Безопасность рудника будет гарантирована.
- Я рассчитываю на Вас, Плутарх, - кивнула княжна.
Плутарх поклонился и вышел из комнаты. Прасковья, наконец, осталась со своими мыслями наедине.
***
Солнце было уже почти в зените. Прасковья только что закончила свою речь. Она не стала повторять всё то, что уже было сказано так много раз, о целях этого предприятия. Но озвучила конкретные планы на то, когда первые изделия из камня богов будут переданы одарённым и назвала сроки открытия школы для них при Летнем дворце.
Оказавшись на подступах горы Карен люди сначала выглядели напуганными, но осознавая неотвратимость происходящего, они, наконец, смирились с амбициями правительницы и даже начали проявлять интерес.
Золотом блестел на возвышении гонг, к которому княжне предстояло подняться. Удар гонга должен дать сигнал о начале работ и ознаменовать таким образом новую веху в истории Каренбурга.
- Вот и настал момент, - с улыбкой прошептал Плутарх, уступая княжне дорогу.
Прасковья взглянула наверх. Несколько стражников стояли на вершине, чтобы обеспечить безопасность правительницы.
- Мы обыскали каждый угол, Ваше высочество, руднику ничего не угрожает, - поспешил заверить её Плутарх, заметив сомнения. – Княжна, удар должен прозвучать точно в назначенную минуту, шахтёры ждут вашего сигнала.
- Да, когда солнце будет в зените, - сказала Прасковья и, тем не менее, не сдвинулась с места. Княжна кивнула стражникам наверху и, к изумлению Первого советника, те бросились вниз по ступенькам.
Солнечные часы на постаменте сбоку неумолимо ползли к роковой отметке. Торжественная тишина нарушилась оживившейся толпой. Простолюдине и дворяне не понимали причину заминки и странного поведения стражников.
Плутарх наконец осознал, что план провалился. Он попытался вытащить висящий на поясе кинжал, но Прасковья шагнула за стражников даже прежде, чем тот успел до него дотянуться. В секунду его повалили на землю.
- Что прикажете делать с ним? – спросил капитан.
- Казнить, - хладнокровно ответила Прасковья.
Изумлённый Плутарх не успел вымолвить слова перед тем, как меч отрубил ему голову, но Прасковья прочла в его глазах вопрос «Как?». К сожалению, времени объяснять у неё не было. Княжну утешало, что у неё ещё будет впереди минута триумфа.
- Уходим! - приказала Прасковья страже, а затем обратилась к толпе, - Рудник атакуют повстанцы! Нужно уходить!
Именно в этот момент солнце достигло зенита. Мощный взрыв разорвал вершину с гонгом, подняв в воздух обломки породы величиной с карету. Часть из них рухнула в пропасть с другой стороны, а остальные угрожающей тенью зависли над беззащитными жителями.
Из бросившейся в рассыпную толпы единым строем вышли десять человек. Они подняли руки с окружёнными алым сиянием кольцами. Валуны застыли в воздухе и медленно, покачиваясь, направились в противоположном от толпы направлении, рухнув на дно пропасти.
Толпа восторженно ликовала, и Прасковья позволила себе насладиться моментом. Первые одарённые на службе Каренбурга выполнили свою задачу блестяще. Тем не менее, оставаться на руднике сейчас было небезопасно, и стража в срочном порядке продолжила эвакуацию.
Прасковья услышала над головой знакомый звук – взмаха грифоновых крыльев. Чёрно-сизый красавец опустился перед ней, готовый доставить княжну в Летний дворец.
***
Светившийся от радости генерал распахнул двери комнаты совещаний, и Прасковья оторвала взгляд от донесений.
- Лагерь мятежников зачищен, Ваше высочество, - доложил он, - более двухсот пленных доставлены в Летний дворец, включая дочь Стервятника.
- Проводите меня к ней, генерал.
В сопровождении воинов княжна спустилась в подземелья.
Татьяна усмехнулась, увидев подругу детства. Прасковья приблизилась к клетке и взялась за решётку.
- Оставьте меня ненадолго, - приказала Прасковья телохранителям. Те хотели было возразить, но тон княжны им этого не позволил.
Некоторое время она просто стояла, наблюдая за пленницей.
- Пришла насладиться своей победой, - подала в конце концов голос Татьяна. – Что ж, отдаю тебе должное. Ты воистину дочь своего отца.
Прасковья оставила её слова без ответа.
- Что же, скажешь что-нибудь напоследок? – поинтересовалась Татьяна.
- Ты никогда не спрашивала меня о моей матери, - произнесла Прасковья.
- Насколько мне известно, она умерла, когда нам было меньше трёх.
- Да, но ты никогда не интересовалась, кем она была.
Татьяна поднялась и шагнула из угла камеры в сторону княжны.
- Не может быть, - прошептала она. – Я была такой дурой… Это же совсем на поверхности. Ты – одна из них, одарённая.
Прасковья кивнула.
- Я никогда не могла понять твоего рвения защитить их, но теперь всё стало на свои места, - Татьяна покачала головой. – И каков же твой дар?
- Я слышу мысли, - улыбнулась Прасковья.
Татьяна прижала руку ко рту.
- Да, - глухо произнесла она, - наш план был обречён на провал. Почему же ты не казнила меня и Плутарха сразу, как прочла об измене в его голове? Почему не отправила войска в лагерь мятежников под Каренбургом, если знала всё это время, где он находится?
- Мне нужно было ваше покушение. Всё, что вы задумали, сыграло мне на пользу. Я не стала мешать Плутарху освобождать тебя и позволила тебе увести за собой Абницкого. Будь в итоге по-вашему, люди решили бы, что взрыв – следствие работы машин. Что добыча камня небезопасна. Вы бы избавились от мня, и Каренбург поставил бы на одарённых крест. Но теперь… - Прасковья покачала головой. – Мы тайно добыли партию камня ещё месяц назад. Мой первый отряд телекинетиков спас сотни горожан от гибели под завалом. От угрозы, которая возникла в следствие организованного повстанцами взрыва. Теперь восстание обречено.
- Ты поставила на кон жизни горожан, чтобы показать в действии своих ублюдков? - засмеялась Татьяна. – Воистину, ты достойна этого трона.
- Ты и это повстанческое отродье поставили на кон жизни моих горожан, я спасла их, - процедила сквозь зубы Прасковья.
- Политик, который слышит мысли других, - продолжала Татьяна. – В этой игре ты играешь не по правилам. А все ещё удивлялись, как молодая девчонка смогла захватить власть в Каренбурге. Только отцовского имени для этого было бы недостаточно, - фыркнула пленница.
- Ты права, политика – это игра. И мой туз в рукаве гарантирует, что такие как ты не испортят ход партии.
- И какова же твоя конечная цель? Неужели ты не понимаешь, что произойдёт, когда они научатся управлять своим даром? Обычные люди станут рабами!
- Наши способности не делают нас неуязвимыми, - Прасковья отвела взгляд в сторону. – Кроме того, всегда будет рождаться определённая доля одарённых среди обычных людей, как и наоборот. Наш единственный выход – научиться сосуществовать. Быть единым народом. Я не допущу геноцида ни одной из сторон. И мне всё равно, на каких хитрости и уловки мне придётся пойти ради этого.
Татьяна кивнула и отошла назад, вернувшись в угол камеры.
- И какая же судьба ожидает меня?
- В память о твоём отце, я не могу казнить тебя.
- Нет? Ты не боишься, что я раскрою твой секрет?
- Совсем скоро это будет неважно. Да и там, куда ты отправишься, твоё слово ничего не будет значить.
- Значит, ссылка, - Татьяна обняла руками колени. – Прасковья, - сказала вдруг она, когда княжна уже собралась уходить.
- Да? – отозвалась она.
- Ты совершаешь ошибку. Это поворот в никуда. Каренбург никогда не будет един, и чем дольше ты оттягиваешь войну, тем разрушительнее она будет.
- История нас рассудит, - ответила княжна. – Может быть, ты права. Но пока живёт надежда, мы будем бороться за мир, в котором место человека определяет не то, кем он родился, но то, кем он стал.