В грудь толкнул Зефир, меня качнуло и перед глазами закружились, сбивая с толку, замельтешили пылающие диски: солнечная колесница устремилась в зенит, в средоточие хрустального небосвода, а её отражение золотым дельфином поскакало по глади виноцветного моря, омывающего подобные медовым сотам скалистые берега Крита, словно в погоню за отчаявшимися беглецами отправился некто посильнее самого владыки Миноса, сына Зевса, не столько оскорблённого убийством кровожадного пасынка, сколько страшащегося утратить тайну царского дворца с неимоверным подземельем, созданным творческим прозрением умельца из Афин – того, кто сейчас летит впереди меня, того, кто вызвал к жизни новое божество, Машину, – чудесные крылья, несущие нас в ласковых струях эфира вперёд и ввысь, навстречу желанной свободе… и Солнцу, любви, самой жизни – всему тому, чего нас так долго лишал страх отца, прибегшего к защите владыки Кносса от гнева афинских родичей за убийство (из ревности к мастерству) племянника Талоса, а здесь – здесь свился, завязался, спутался такой сонм нитей Судьбы, что бесформенный клубок сам собой начал рваться под тяжестью тайных и явных грехов, кое-как связанных Мойрами воедино: сперва обман Миносом владыки моря и внушённая Посейдоном в наказание порочная страсть Пасифаи к быку (о, искусный! Зачем ты помог царице удовлетворить чудовищную похоть, создав полую скульптуру коровы?!), за ними последовало строительство величественного Дома Секиры, страшного Лабиринта, ну, а потом – гибель царевича Андрогея, угроза войны и кровавая дань сынами и дочерьми Аттики, остановленные любовью Ариадны и смертью Минотавра: как много пут рассечено мечом Тесея и разумом Дедала – я лечу, отец, лечу! – и как опьяняет меня свежий ветер над водами между Критом и Сицилией, меня, сызмальства лишённого отрады быть таким, как все дети, все подростки, все юноши Эллады; ведь только за последний час я научился чувствовать красоту этого мира, ощутил жажду жизни, любовь к творчеству, и разве кто-то сможет теперь остановить неофита Машины, адепта вооружённой Мысли? – нет: олимпийские боги, древние титаны и прочие нимфы, сатиры, кентавры, циклопы должны уступить, ибо Человек силён, как никогда, и как никогда могуществен, ибо Случай уже не властен над тем, кому опора – Расчёт, кто сам установил Закон, кому не нужна больше Вера; наша Мечта, наши крылья – вот они, здесь! – вознесут на любую высоту, указанную и рассчитанную Разумом… я лечу навстречу тебе, Гелиос!