Я по-настоящему напуган впервые в жизни. Я сделал настолько чудовищное открытие, что теперь не знаю: как жить дальше. Эти нано-трубки есть только у тех, кто появился тут до 1970-го года. Теперь я в этом уверен. И это больше чем просто нано-трубки. По правде, я точно не знаю, что это такое, но оно, совершенно точно, искусственной природы. У каждого обследованного мной пациента из тех, что родились до 1970 года я обнаружил эти странные структуры, соединяющие эпифиз, гипофиз и другие важные центры в мозгу. Когда я показал полную схему этих образований Владу – знакомому электронщику, то он первым делом спросил: “Что это за странная микросхема?” Теперь вы понимаете что я открыл? Да, именно так, – жуткую, не поддающуюся осмыслению истину, о том, что ни человечества, в привычном понимании этого слова, ни его древней истории, ни тысяч поколений не существует. Есть только искусственно созданные биороботы и два с половиной поколения невесть откуда появившихся людей без этих искусственных биомикросхем в мозгу.
Сначала эта чудовищная истина не укладывалась в моем сознании, и я отбросил свои догадки, как слишком нелепые. Я решил, что глупо отрицать целые столетия, описанные историками, но потом до меня дошло, что всю историю запросто могли написать эти биороботы или их создатели. Даже древние сооружения они могли построить “за нас”. Мы – люди из пробирки! За нами нет никого, только биороботы, похожие на нас во всем, кроме души. Почему я в этом так уверен? Всё – просто, Влад вчера закончил прототип устройства управления этими биороботами, и сегодня мы его испытали.
Ночь. Госпиталь спит своим тревожным болезненным сном. Изредка в полумраке серой тенью прокрадётся по коридору пациент по естественной нужде или в палате вскрикнет во сне старушка, но в основном всё тихо. Я выбрал для опыта Нурдина – пожилого тщедушного узбека-гастарбайтера, перенесшего тяжелую форму пневмонии. Я расталкиваю его во сне, зову как будто на процедуры. Нурдин сквозь сон ничего не соображает, садится в кресло, дает надеть себе на голову шлем.
– Ты меня слышишь? – спрашиваю я в микрофон, а прибор переводит мой голос в сигнал, понятный биороботу, минуя его обычный интерфейс.
– Да, – отвечает Нурдин.
– Какое твоё настоящее имя, идентификатор, инвентарный номер, модель, год создания?
– Имени нет, идентификатор (неразборчиво), инвентарный номер – 2 756 912 647, модель – “Азия-015”, год создания – минус 98-й.
– Минус 98-й от нашего 1970-го?
– Да.
– Каково твое предназначение?
– Имитация человека.
– Для чего?
– Не знаю.
Мы переглядываемся с Владом. Моя рука, сжимающая микрофон, взмокла от холодного пота.
– Просто иди по списку, – шепчет Влад. Я киваю и придвигаю поближе листок с вопросами.
Сегодня нам с Владом не удалось ничего добиться. Почти на все вопросы о происхождении, целях, сроках и прочих деталях этой грандиозной аферы мы получали ответы типа “не знаю”, “нет данных”, но мы выяснили главное - это роботы.
Мы сидим с Владом в ординаторской. Перед нами на столе бутылка водки и два стакана; но бутылка полна, а стаканы пусты. Нет желания даже пить. Чтобы развеять гнетущее молчание, я начинаю размышлять вслух.
– Для чего мог понадобиться такой грандиозный эксперимент? Какую цель они могли преследовать? Чего хотели?
Влад вяло откликается:
– Человека может воспитать только человек, а роботы… Ну ты понял.
Эта простая и очевидная мысль кажется мне хорошей зацепкой.
– Мне всегда казалось, что наш мир устроен очень странно. Как будто ты сидишь в клетке… Нет! Ты даже не в клетке, а спеленут, стиснут вязкой паутиной лжи и запретов.
Влад какое-то время молчит, и в полутьме мне кажется, что он потерял интерес к разговору, но он просто размышляет:
– Самое ужасное, – слышится его голос, – что выходит, мы не знаем вовсе: как это – быть людьми. Все наши привычки придуманы и сымитированы этими чучелами. Может быть “я настоящий” люблю скакать верхом на олене или жить в норе.
Влад, наверное, пытается так шутить, но вид у него мрачный.
– А я всегда мечтал, чтобы наша жизнь была устроена чуточку разумнее. Как глупо было ожидать этого от биороботов.
Я слышу, как Влад откручивает пробку и наполняет стаканы. Я беру водку, но вдруг понимаю, что сама реальность кажется мне искусственной и фальшивой. Все сцены застолий, описанные в книгах и показанные в кино, тосты, пожелания здоровья и прочие подобные атрибуты “питья” кажутся теперь безумием, пляской роботов на трупах людей, одураченных нелепыми привычками и традициями. Меня тошнит, и я аккуратно, чтобы не психануть и не запулить им об стену, ставлю стакан с водкой обратно на стол. Влад дольше обычного держит водку перед лицом, потом все-таки выпивает, но заходится надсадным кашлем. Не пошло.
Утро. Туман окутывает город. Я иду с работы домой. Сквозь пелену смотрю на рекламные щиты. Каждое слово, каждый образ с них буквально кричит безумием. Я знаю, что всё это придумано и создано биороботами, и теперь поколения людей просто тиражируют эту бессмыслицу, не имеющую отношения к реальности. Но зато теперь мне известно, как лично я буду жить дальше. Я – счастливчик, я знаю истину.