В диких краях, где растёт сибирская лиственница, а морозы наступают быстро и непоправимо, жил удивительный кот по имени Буран. Назвали так, потому что родился в самую страшную метель самого холодного дня зимы, а шерсть его белела и пушилась, как яркий первый снег. Не было у того кота хозяина или дома, а если и нашлись бы, то ни лаской, ни тёплым углом не приручили бы. А удивительный он, потому что выжил.



***



Буран охотился на застывшей стройке на Янском заливе, выслеживая маленькую птичку Фьить. Но стройка - неподходящее слово. Далеко от цивилизации, это место давно отделилось от людей и примкнуло к природе. Прямо за ним начинался скалистый берег с обрывами, часть его обвалилась, забрав с собой несколько пристроек. Буран любил здесь гулять, особенно осенью, когда на стройку никто не заходил.

Он заметил птичку Фьить, та чирикала на покосившихся лесах. Они упали бы, если б не облокотились на строительный кран: сломанный, никому не нужный. Стрела свисала прямо над провалом с пристройками и грустно смотрела в сторону залива. Буран мечтал когда-нибудь по ней пройтись, но пока мог добраться только до середины башни, потом спрыгивал на одно из недостроенных зданий.

Фьить услышала бы, если б кот подкрался ней по строительным лесам. Но он забирался по крану. Вначале по ящикам залез на опорную платформу. Дальше - по перекладинам наверх. Кот часто это делал, знал, как не упасть: зацепиться, подтянуться, разворачиваясь, обхватить балку передними лапами.

Птичка увидела Бурана слишком поздно, когда тот собирался к ней прыгнуть. Но почему-то он остановился. Фьить тоже застыла.

Кран ржавел сиротливой свечкой, леса и низенькие дома скрашивали его одиночество. Тихо. Спокойно. Только ветер гулял в разноцветной листве, да волны шептались где-то внизу, в заливе.

Буран помнил это чувство: никакой опасности, но внутри всё верещит. Такое было с ним один раз. А ещё он понимал, что у птички этого чувства нет. Кот скомандовал ей "Вверх!", надеясь, что та поймёт.

Фьить резко взлетела. Буран проводил её взглядом, для него это мгновение растянулось, крылья двигались медленно: раз взмах, два взмах. На третьем затряслась земля, словно птица запустила какой-то скрытый механизм.

Кот инстинктивно вцепился в перекладину башни. Спуститься на леса он не мог - да и вряд ли те устояли бы - а окна недостроенного дома оказались слишком далеко: чтоб до них допрыгнуть, пришлось бы забираться выше.

Ржавые опоры крана надрывно скрипели. Когда-то давно он устоял при землетрясении, но то было в разы слабее. С тех пор время и морской воздух изрядно поиздевались над металлом, превратив его в жёлто-коричневое месиво.

Башня повалилась с противным скрежетом, стрела перевесила и потянула кран к обрыву. За ним последовали потерявшие опору леса. Буран всё ещё держался за перекладину. Он прыгал и с большей высоты. Но кран падал в провал, прямо воду - не получилось бы перевернуться, приземлиться на четыре лапы.

Землетрясение ознаменовало свой уход слабыми назидательными толчками. Башня съехала по склону обрыва, забрав с собой груду глины и камней. Стрела с брызгами врезалась в волны и изогнулась так, что кран встал почти вертикально. При ударе кот не удержался на перекладине и свалился в ледяной залив. Его не придавило только чудом.

Буран пытался всплыть, за что-то уцепиться, но его захлёстывало высокими волнами, переворачивало под водой. Он с трудом забрался на перевёрнутую кабину крана.

Где-то наверху за котом обеспокоенно наблюдала птичка Фьить.

Башня опиралась прямо на крутой скалистый берег. Сверху её обнимали покорёженные леса.

Буран дрожал от холода, боли и усталости: он сильно ударился задней лапой при падении. Кабина выглядывала из-под воды, но волны всё равно пытались его сбить и утянуть с собой.

Чуть в стороне ютилась одна из упавших в провал пристроек. Она жалобно смотрела мёртвыми окнами-глазами: без рам и стёкол - просто тёмные провалы.

Кот отдышался, инстинктивно полизал ушибленную лапу и поплыл в сторону берега. В этот раз он держался над водой, не давал себя захлестнуть. Его чуть не расшибло о разрушенную пристройку. Та примыкала к берегу и волны по ней били сильнее. Буран забрался на выглядывающую из-под воды бетонную стену.

Обрыв был слишком крутой, но кот всё равно попробовал по нему подняться. Он несколько раз соскальзывал, скатывался на пристройку, но снова прыгал. Вода не потерпела такой наглости и очередной волной сбила Бурана. Он опять залез на пристройку, но удержаться на ней было сложно. Ветер усиливался, море волновалось. Волны поднимались выше и били сильнее. Кот вернулся на перевёрнутую кабину - на ней хоть было за что зацепиться. Обратный путь до крана оказался намного тяжелее.

Холод колол и цеплял. Шерсть - уже не такая белая, как раньше - не спасала от ледяной воды.

Буран встал на задние лапы, зацепился за перекладину башни и медленно подтянулся. Подождал, пока чуть утихнет боль, и запрыгнул на следующую. Он же столько раз лазил по этому крану.



***



Кот полулежал на балке, но отдохнуть не получалось. Он вцепился в выступы передними лапами, чтобы не упасть. Мимо пролетела птичка Фьить. Ветер не давал ей проходу, норовил сдуть, ударить о кран, уронить в воду. Но она всё равно кружила рядом, хоть и не могла ничем помочь.

Поначалу Буран терпел боль и без остановок лез наверх. Из-за неосторожности упал. Благо, не с большой высоты и недалеко от кабины, волны не успели его захлестнуть. Но пришлось начинать сначала.

Теперь кот перебирался по балкам осторожно, периодически останавливался, чтобы дать отдохнуть больной лапе. Сам он расслабиться не мог, хотел есть, пить и спать. Буран слизывал влагу с шерсти, у неё был противный вкус, и жажду она не утоляла.

Забравшись выше, он увидел птичку Фьить. Поймать её кот не мог - не хватало сил. Она что-то прижимала лапкой к перекладине. Крохотную гусеницу.

Насекомые уже давно устроились на зимовку, забились в щели, под кору деревьев. Но птицы легко находили укромные места, в которых прятались жучки и личинки.

Буран подполз к Фьить, та убрала лапку, чтобы дать ему съесть гусеницу. Это не много. Это катастрофически мало. Но это лучше, чем ничего.

Птица ещё несколько раз приносила насекомых. Но ветер злился, бил порывами, ей было сложно летать. Воздух будто сгущался, темнел: от горизонта до горизонта небо закрывали тяжёлые чёрные тучи.

Кот уже добрался до середины башни. Перед его носом, кружась и красуясь, пролетела пушистая снежинка. За ней последовала ещё одна, две, три. Они падали на берег, глина на обрыве намокла. Кран резко съехал вниз, но устоял. Буран отвлёкся и потерял равновесие. Ветер этим воспользовался и резким порывом сбил его с перекладины, взбудоражив снежинки. Птицу тоже снесло вбок. Кот упал на одну из балок и успел за неё зацепиться.

Кабину внизу скрыла вода. Волны хищно прыгали, ожидая добычу.

Фьить сражалась с порывами, кружила над Бураном. Он пытался передать птице "Улетай. Прячься. Не поможешь". Та сделала ещё круг и направилась к берегу.

Празднуя победу, ветер с силой раскручивал снежинки. Они уже, не стесняясь, падали гурьбой.

Кот посмотрел наверх, на далёкий берег и отчаянно закричал.

Подступала зима. Начинался буран.



***



По Усть-Янскому улусу, краю озёр, лесов и золота, рассыпались поселения якутов, которые не найти ни на одной карте. К ним не ведут большие дороги, да и протоптанных троп нет. Люди здесь не дикие, они не выпали из времени, но живут бок о бок с природой и стихией. В одном таком посёлке недалеко от залива когда-то и родился Буран.

В зимней юрте пряталась от непогоды группа спасателей-добровольцев. Они прилетели на вертолёте сразу после землетрясения. Помогал им местный шаман, без проводника этих диких местах не обойтись. Звали его Алексей, но один из спасателей сомневался, что это настоящее имя.

- Убить бы метеорологов наших, - ворчал Виталий, сидевший у печки. - Хоть бы предупредили о метели этой.

В юрту влетела птичка, с силой пробив плохо закреплённое окно. Через него дыхнул холодный воздух и протолкнув внутрь снежинки.

- Ничего себе, - удивился Сергей, единственный медик в группе. - Она там не убилась?

- Не, - Виталий проверил птичку. - Контузило просто.

Она встрепенулась и быстро пропрыгала к шаману.

- Тоже прячется от ветра, - доброжелательно сказал он. - Злая нынче стихия.

Алексей поднял птичку и задумался.

- Что? - спросил Сергей. - Опять?

- Она говорит, что кому-то на старой стройке нужна помощь, - шаман посадил птицу на плечо. Та внимательно смотрела на спасателей.

Ещё два дня назад они бы не поверили, посмеялись. Поначалу так и было - когда Алексей спрашивал у духов леса разрешения, когда благодарил деревья и животных за помощь. Но после того, как эти духи помогли найти ребёнка под завалами и провели спасателей через снежную завесу к поселению, скептиков не осталось.

- Надо было давно разобрать ту стройку по кусочкам, - сказал Виталий, собирая снаряжение. - Зачем вообще строить в такой глуши. Лучше б сразу разворовали. Зайдёт кто, а берег обвалится.

- У нас тут нет пунктов сбора металлолома, - шаман погладил птицу, спрятал её за пазуху и направился к выходу. - Воров тоже нет.

- Шутки шутишь, - проворчал Сергей. - А ты уверен, что птица не ошиблась? - осторожно продолжил он, чуть не сказав, что это бред какой-то. Он и в прошлый раз сомневался, грубо всех отговаривал, а потом стыдливо молчал.

- Думаешь "А так ли я верю во всю эту чепуху, чтобы выходить из юрты в метель"? - язвительно спросил Игорь, ещё один спасатель.

- Лучше прогуляться и рискнуть, чем оставить там кого-то, - сказал Виталий, он тоже не верил, но решил перестраховаться. - Тросы возьмите, там обрыв крутой, кто знает, что эта трясучка с ним сотворила.

Он открыл дверь, и метель вошла в юрту без приглашения.



***



- Птица говорит, что здесь, - прокричал шаман, показав на развороченные опоры крана.

- Не выдержал-таки, - сказал Игорь. - Повалился.

Алексей провёл спасателей на стройку. Они двигались почти вслепую. Шарфы и лыжные маски спасали от ледяных уколов, глаза не резало от ветра. Но серая пелена снега закрывала все ориентиры. Стройку не ещё замело, мешал только сильный ветер.

- Прицепи, я посмотрю, - Виталий отдал Игорю трос, а сам залез в страховочную привязь. К берегу подходил осторожно, мелкими шажками, ближе к обрыву лёг и пополз по-пластунски. Ветер был настолько сильный, что легко мог сбить с ног.

Снаряжение старое. Взяли на всякий случай - на вертолёте же летели, не на руках нести - не думали, что пригодится.

Виталий посмотрел вниз, посветил фонариком.

- Ни черта не видно, - сказал он. - Чтоб этому снегу пусто было.

К нему присоединился Игорь, тоже на страховочном тросе.

- Эй, там кто-нибудь есть? - крикнул он.

- Может, опоздали? - спросил Виталий. - Море не заледенело ещё. Туда свалиться и...

Буран смотрел наверх. Слышал голоса. Видел свет фонарика. Все силы уходили на то, чтобы удержаться на перекладине. Ветер резвился, кусал и издевался. Лапа уже не болела. Или болела так сильно, что стала неважна. Кот хрипло мяукнул. Из последних сил. Но получилось страшно и громко.

- Смотри! - прокричал Виталий.

Игорь чертыхнулся.

- Как? - нервно сказал он. - Что он там делает? Как вообще? Ты что, лезть туда собираешься?!

Виталий готовил снаряжение к спуску.

- А что ты предлагаешь? - резко спросил он.

Они уже и не помнили, сколько работали спасателями. Вытаскивали людей из-под завалов после землетрясений и ураганов, забирали с крыш при больших потопах. Но очень часто рисковали и ради котов, собак, овец, лошадей. Потому что понимали - каждая жизнь важна.

Виталий спускался, осторожно цепляясь за поломанные леса. Они стояли неустойчиво, опираться на них было нельзя. Буран наблюдал, не отводил взгляд. Он не шевелился - если расслабится, отпустит перекладину, то не сможет вновь за неё зацепиться.

- Так, тут я не пролезу.

Металлические трубы лесов паутиной переплелись с краном. С трех сторон его прижал обрыв, спуститься можно было только внутри башни, а места не хватало.

Виталий посмотрел в глаза коту и решил попробовать то, во что до конца не верил.

- Эй... Котёнок, кс-кс.

- Птица говорит, что его зовут Буран, - раздался сверху голос шамана. Он спокойно стоял на краю обрыва без страховки.

- Ну, раз птица говорит, - тихо сказал Виталий. - То почему бы и нет. Хорошее имя. К ситуации подходит.

Ветер то порывался куда-то, дёргался, то застывал, позволяя снежинкам свободно падать. Где-то внизу яростно шумели волны.

- В общем, Буран, если понимаешь, - продолжил Виталий. - А ты, наверное, не понимаешь... Попробуй допрыгнуть до меня. Я подхвачу, - он задумался. - Эй, Алексей, можешь перевести ему? А то я звериный язык не знаю.

Даже Виталий, который общался с шаманом чуть дольше остальных, подсознательно считал это глупостью.

Фьить вылезла из тёплой куртки Алексея. Между порывами спикировала вниз, на плечо спасателя. Обратно бы она уже не взлетела, перья быстро намокли от снега. Птица переждала ещё один удар ветра - Виталий прикрыл её рукой, чтобы не сдуло - и прыгнула к Бурану. Вскочила на перекладину вверх, потом ещё на одну и опять залезла на плечо к спасателю.

Он несколько секунд удивлённо на неё смотрел, потом предложил:

- Вот, как она показала. Сможешь?

Буран съёжился под очередным порывом, когда ветер стих, отпустил перекладину. Спина и лапы мигом заболели, будто поняли, что ещё живы и могут что-то чувствовать. Кот сдавленно мяукнул и задрожал, но перетерпел. Медленно и осторожно он полез на перекладину, по которой прыгала Фьить.

- Вот так, - напряжённо подбадривал Виталий. - Ещё одна осталась. Молодец.

Он протянул руки и подхватил Бурана.

- Тяните нас вверх! Быстро!



***



- Не, ты можешь поверить? - нервно говорил Сергей. Он то и дело прикладывал пальцы к губам: рефлекс курильщика, взяться за сигарету в юрте он не решался.

- Нет, - ответил Игорь. - Но такое бывает, как видишь.

Закутанный в одеяло Буран спал у печки. Рядом с ним сидела Фьить.

- Природные враги, называется. Ведь проснётся - сожрёт за милую душу.

- Обморожение, истощение, сильные ушибы и ещё неизвестно что, - перечислил Сергей. - Я не ветеринар. Сомневаюсь, что посреди леса кто-то открыл ветклинику. А вызывать в такую метель вертолёт ради кота... - он на секунду замолчал и шёпотом продолжил. - Вдруг не выживет.

- Нет, - сказал Виталий и улыбнулся. - Этот точно выживет.