Эта новая традиция прижилась даже на втором этаже, где живут не верящие в мистику студенты-физики. А Антон был вовсе не физиком, а философом-гуманитарием, поэтому не стал задавать лишних вопросов.
- Так, становитесь, только посерьёзнее лица, - пропела Лидочка – студентка юрфака. – Каждый, кто будет участвовать в хороводе, сдаст сессию наотлично.
Антон взглянул на своих собратьев. Тощий Виталик, который вечно жуёт жвачку, выглядел бодро и, кажется, действительно верил в то, что происходит. Анжелика – эта дамочка за тридцать, поступившая по велению сердца на факультет географии – так она вообще была веселее всех.
Хоровод начал движение, слышались хлопки и ободряющие выкрики. Даже вахтёрша пришла посмотреть на такое действо. В особо волнительные моменты, в моменты, когда водружалась тишина, вахтёрша выкрикивала что-то вроде – «давайте, голубчики, давайте!»…
Антон вернулся в свою комнату, пропахшую дешёвыми сигаретами, лишь в полночь. Повертел зачётку в руках, на которой были следы от джема. Бухнулся на кровать, но заснуть не смог.
Завтра. Сессия. Блин.
Это звучало гораздо серьёзнее, чем проблемы голода в Африке, о которых сейчас твердил телевизор. Без стипендии Антон загнётся в Питере.
И зачем было прогуливать все лекции по историческому анализу? Ответа на этот вопрос не нашлось, и Антон уселся за стол, чтобы вымучить из себя стихотворение. Получилась какая-то подростковая чушь, которую даже самому себе стыдно читать.
Возле кабинета преподавателя пахло расчленёнкой. Через равные промежутки времени оттуда выходили студенты с печальными лицами. Судя по слухам, лишь Анька-толстовед окончательно лишилась права на пересдачу. Так решил Воландеморт, точнее, Артём Михайлович Листецкий, который не щадил никого. И на тех, кто прогуливал пары, писал заявы, которые отправлял прямо к ректору.
Антон зашёл в кабинет Артёма Михайловича с гордо поднятой головой. Поиграл желваками и водрузился на парту перед величественно выглядящих столом преподавателя.
- Тяните билет, студент, - проговорил, немного задыхаясь, Артём Михайлович.
И Антон вытянул самый непролазный билет, в котором нужно было рассказать о причинах экономического упадка Киевской Руси в какие-то слишком доисторические времена.
Стоит ли говорить о том, что всё прошло ужасно? Антон вернулся в свою комнату, обнаружил, что кто-то застелил его постель. Взял шнур от телевизора, отрезал его, прикрепил к выступу лампы, на котором была паутина уже не одного поколения здешних пауков.
- Ну, прощай, жизнь, ты мне, в принципе, нравилась, - проговорил студент и пнул стул.

В этот же день в Питер приехали родители Антона. Они пока ещё не знали о том, что учудил их сын. Папа Олег Фёдорович весь светился. Ещё бы! Администрация Владивостока выдала детям ветеранов-афганцев стипендии на обучение в Англии. Одним из первых получивших грант был единственный сын Олега Фёдоровича – Антон, который учился в Питере.
Прощай макароны, просроченные десять лет назад! Прощай пропахшие газетами мясные рулеты!
В комнату дверь была открыта. Олег Фёдорович с порога сказал:
- Антошка, ты умрёшь от счастья, когда узнаешь!