– Ну, как, получается? – от неожиданности Деми вздрогнула. С досадой сунула налобную лупу в кучу эскизов на столе, оглянулась. Её брат-близнец, так похожий на приколотый к соседней стене портрет Че Гевары, подкрался неожиданно – «как обычно в это время суток», по его выражению.
– Лео, отстань! Сам знаешь, времени почти не осталось, – она закусила губу, нервно пригладила прядь волос. Двойняшка высунул язык и дурашливо взлохматил чуб. Так всегда! С раннего детства Лео изводил сестру, выворачивая её движения наизнанку. Она рассержено махнула рукой, брат словно поймал удар и продолжил движение воздушным поцелуем. Деми, наконец, устало улыбнулась:
– Хватит дурачиться, эрмано! С твоей подачи мучаюсь, между прочим. Лучше помоги.
Юноша придвинул стул:
– Жалуйтесь, маэстро! Куда подевался ваш энтузиазм? Когда мне выплатят обещанные премиальные? Вспоминаю: вы, о гениальнейшая, обещали мне билет на БГ за креативное предложение, но…
Унылый вздох был красноречивее долгих объяснений. Брат всмотрелся в расстроенное лицо Деми, потрепал по плечу. Бегло просмотрев множество репродукций, эскизов и набросков с вариациями одной и той же картины, Лео начал перебирать фотографии содержимого чашек Петри. Авангардная живопись с помощью микроорганизмов, начало которой положил создатель пенициллина Флеминг, ещё не стала самостоятельным видом искусства, поэтому его идея повторить «Джоконду» подобранными по цвету культурами грибков и бактерий теоретически могло помочь добиться известности.
– И в чём же дело, малышка? У тебя здесь полно всякого добра, на любой вкус. Вот синие – узнаю фекальные микроорганизмы Enterococcus, вполне годный фон неба. Вот оранжевые экстремофилы, красные Sphingomonas… Так, это фиолетовые хромобактерии, стафилококк для белого оттенка. Если не ошибаюсь, полная гамма для цвета кожи твоей Моны Лизы?
Деми кивнула: да, всё так. В чашках на питательном агаре выросли замечательные «лоскуты» всех цветов радуги, палитра оказалась достаточной. Из этих колоний она надеялась составить композицию методом аппликации, однако случилось непредвиденное.
– Понимаешь, братец… Это и само по себе непросто, верно? А тут ещё эти актинобактерии! Настоящие контрас, гусанос, каннибалы проклятые! – художница стукнула кулачком, сбросив пёстрые листки со стола. Рефлекс бросил будущего учёного на пол. Отчаянно размахивая руками, Лео поймал несколько фотографий и упустил множество других. Опомнившись, он выдохнул и нервно усмехнулся:
– Ты меня в гроб вгонишь, Деми! А если бы это были настоящие чашки? – бросив картинки на стул, он слегка встряхнул сестру за плечи. – Я же предупреждал, что будут сложности с температурным режимом, временем созревания у разных культур. С планированием всей затеи, короче. Выше нос, маэстро!
– Да уж. Знаешь, как обидно! И работать в лаборатории интересно, амиго. Глянь сюда, на этот вариант, ведь почти удалось, представляешь? Если бы не «контрас»! Ихо де ла пута! Чёртовы уроды…
Покопавшись в пачке того, что Лео принял за репродукции, художница подала ему яркий лист большого формата. То, что с первого взгляда напоминало творения Энди Уорхола на тему портрета Мэрилин Монро, при ближайшем рассмотрении оказалось фотографией стеклянной поверхности с расползающимися по намеченным художницей направлениям колониями микроорганизмов. Недоумённо пожав плечами, будущий биолог протянул:
– Мда-а-а… Вся в папу – он у нас тот ещё перфекционист. Ну чего тебе тут не хватает?! Отличная работа, на мой взгляд. Джоконда как вылитая, вполне на диплом тянет. Или даже на премию!
– Тоже мне, Леонардо недовинченный! Серьёзно, не видишь? – она ткнула пальцем в глаз изображения. – Смотри внимательней! Потом фото сорок первой чашки в лупу рассмотри. И учти – я не причём, это само выросло! Да ещё и сожрало потом всю картину, представляешь?! В конце концов остался только этот «серый квадрат», – Деми остановилась перед столом с листком, похожим на грязную тряпку.
Недоумённо пожав плечами, парень нацепил лупу-очки, всмотрелся в портрет. Почти сразу он растерянно раскрыл рот, не в силах произнести ни слова: прямо на радужке левого глаза Джоконды красовалось изображение Тайцзи – древнего символа, что менее продвинутые знатоки называют Инь-Ян, а фирма «Пепси» использует в качестве логотипа. Опомнившись, студент-биолог хмыкнул, снял лупу и задумчиво побарабанил пальцами по столу:
– Ты меня разыгрываешь? Не может быть. Хотя… Помнится, есть бабочка с подобным рисунком на крыльях. И вообще, мало ли в природе совпадений? Всё равно классно!
Ответом был ещё более тяжкий, чем недавно, вздох. Лео подхватил звук, продолжил, перевёл в завывание и, дождавшись смеха двойняшки, закончил совершенно невообразимой руладой. Переведя дух от приступа хохота, Деми жалобно протянула:
– Но ведь не поверят, а? Скажут, будто специально подтасовала, и вообще…
– Скажут! А ты наплюй. Скажи своё любимое «бэса ми куло!» и забудь. Лучше пойдём, покажешь оригинал палитры. Подозреваю, что эти твои «контрас» какие-то особо хитрые мутанты. Любопытненько ознакомиться, так сказать, в натуре. Как говорил Остап Бендер, пощупать за вымя.

Через час, в университетской лаборатории, он увлечённо подкручивал микрометрический винт старенького светового бинокуляра; чертыхаясь, долго ловил зеркальцем свет. Плюнув прямо в защитную маску, ругнулся, вышел сменить защитную амуницию. Вернулся, вспотев от нетерпения, отобрал образец для электронной приставки, вывел изображение на монитор. Повернулся к сестре, неподвижно стоявшей у стены за прозрачной перегородкой, показал большой палец. Та энергично закивала, настойчиво тыкая пальцем ему за спину. Лео оглянулся, и его глаза полезли на лоб: чёрно-белая точка, так похожая на древневосточный символ Великого Предела, начала вращаться! Ещё минута – и она увеличилась вдвое. Втрое! По-видимому, её жизненный цикл заключался в быстрой смене поколений, что для наблюдателя выглядело этаким вихрем-водоворотом. Уничтожив, поглотив субстрат, «контрас» замедлил вращение. Окончательно остановившись, новая культура стремительно покрылась бледным налётом чего-то вроде спор. Ещё миг – и содержимое чашки стало неотличимо от образцов с обычной старой плесенью.
– Вот это да!.. Ну, сестрёнка, удружила! Знаешь, у меня новая мысль. Я из этого мутанта себе дисер заделаю, конечно. А тебе вот такой подарок – повтори свою Джоконду, с «контрасом», естественно. Только весь процесс снимай, и как сама работаешь, и как мутант готовую картину пожирает. Поняла? Это же готовый перфоманс: контркультура, питающаяся культурой… А потом выходи замуж за Ваньку Урганта; отличное имя для модного акциониста, не находишь? Деми Ургант – звучит!
Пытаясь увернуться от брошенной сумочки, забыв о прозрачной перегородке, Лео дёрнулся, потерял равновесие и опрокинул несколько чашек Петри. Через мгновение он с ужасом озирался вокруг: пол, мраморные столы и даже стены там, куда долетели брызги агара и культуры-мутанта покрылись вращающимися кляксами…