«…Не буду рассказывать, как скучаю. Ты сам знаешь. Когда много говоришь, слова теряют смысл, становятся бесполезными звуками и до сердца уже не доходят. Кстати, как сердце у тебя? Ты что-то говорил про него нехорошее.
У нас тут тоска смертная. Целыми днями только прогулки да процедуры. Люблю. Скучаю (да). Всегда жду».
***
«…Выдержало сердце, даже операция не потребовалась. Лежу в «восьмой». По четыре капельницы каждый день в меня вливают. Я после них сплю и тебя вижу. Так что, задержусь на некоторое время (не знаю сколько). За Гошей дочка присматривает, пока я здесь. Кормит, убирает, разговаривает. А он всё по комнатам ходит и меня зовёт. Ищет, вдруг появлюсь.
Расскажи о себе, лучше. Какие люди? Что за процедуры? Где гуляешь?
Люблю».
***
«…Вот так, про кота вспомнил, а о дочке два слова мимоходом. Ты лечись, конечно, я не тороплю. Это к слову только, что жду. Подожду.
Люди тут всякие, как и везде. Гулять – не разгуляешься. Территория закрытая. Одно и то же всё. Даже деревьев нет. Только трава, как ковёр коротко стриженная. Процедурами мы называем беседы-допросы. Приходят психиатры местные, спрашивают о жизни, в голове ковыряются. Про ситуации разные выведывают, как бы поступила, если. И не соврёшь, потому что все «если» уже случились, но в памяти потерялись. А они знают – хорошие психиатры.
Выздоравливай. Люблю. Скучаю.
P.S. А меня Гоша уже не ищет? И как он сейчас один ночью? С ума, наверное, сходит.
***
«…Дочка взрослая уже, своей жизнью живёт. Я спрашиваю что-то, так она раздражается. Мы ей ненужные стали. Нет, она ко мне ходит через день – апельсины, сервелат, печенье, кроссворды, а поговорить, как следует, не получается. Убегает сразу. Дела у неё.
Гоша тебя, наверное, забыл. Месяц прошёл. Он со мной теперь спит. Коты – они такие. А хотя, не знаю. В его головку маленькую не заглянешь. Ночью у него от одиночества, должно быть, паника и страх, что бросили его. Как представлю, сердце кровью обливается. И это не фразеологизм.
Ну, пока. Ты о себе подробней сообщай. Скучаю».
***
«…Сегодня другие приходили. Тоже в белом. Говорили, что переведут, а куда не уточняли. Многие наши спрашивали. Нервничают. А мне всё равно где, лишь бы с тобой. Жду. Знаю, что нехорошо, а поделать ничего не могу, вот и говорю как есть. Прости.
Ты, как соберёшься, Гошу куда-нибудь пристрой, он ведь не старый ещё.
И, всё-таки, выздоравливай».
***
«…Дочка пообещала, что Гошу заберёт к себе. Не волнуйся о нём, а то я вон напереживался уже. Мне ведь стало хуже. Перевели в реанимацию, прилепили датчики какие-то, к прибору подключили. Я один раз умирал даже, но меня зачем-то спасли. Так у них положено. Мне кажется, что осталось недолго, судя по тому, как они суетятся, и как безнадёжно смотрят на меня, ночью не отходят.
Скоро увидимся. Не скучай. Люблю.
P.S. Денежное дерево и декабрист дочка сказала, что возьмёт. Не знаю, исполнит ли.
P.P.S. Обещала она не выбрасывать и хрусталь, и чашку твою, и чайник заварочный. А кофеварка наша ей всегда нравилась. Сама знаешь, как она приходила, обязательно кофе просила сварить.
Дачу, думаю, продаст. Ей не надо, так хоть кому-то польза. Глупая. Там такие яблони, в самой силе сейчас. Ну, как хочет. Её время».