Наконец-то цивилизация, наконец-то интернет!!!
Приветствую ветеранов форума! Ну, и неофитам, наше искреннее - "здрасьте"!






Федор Франциевич Форш, 68 лет,
профессор, член-корреспондент Академии.
Наши дни.

Небольшого роста, сухощавый, слегка сгорбленный человек топтался у массивной двери, сжимая в руке белый пластиковый прямоугольник электронного ключа. Он уже в пятый раз проводил карточкой по считывающему устройству, но клятый замок, весело подмигивая зеленым глазком, только надрывно жужжал шестеренками безо всякого толка – дверь оставалась закрытой. «Провались ты пропадом! Уже в третий раз меняют замки, а все курам на смех!» - подумал он, крепче сжав карточку побелевшими от натуги пальцами и, словно рубя супостата лихим сабельным ударом, с размаху чиркнул пластиком по щели считывателя. Замок вновь зажужжал, мигнул и с мягким щелчком отпер дверь. Уф… Ну наконец-то! Пройдя в кабинет, профессор подошел к большому панорамному окну и потянув за шнурок поднял вверх тонкие полоски жалюзи. После, ткнув походя пальцем в клавишу чайника на приставном столике, подтянул поближе к столу большое черное кресло и с кряхтением уселся, открыв лежащую перед ним папку. Ну, все, к делам и заботам, дорогие товарищи. Не глядя нашарив рукой карандаш, Федор Франциевич вчитался в первые строки документа. В этот момент, раздался требовательный стук в дверь и на пороге возник высокий молодой парень в форменной фуражке, синем кителе, с четырьмя капитанскими звездочками на ярко-красном просвете погон, и шевроном фельдъегерской службы на правом рукаве. К левой руке капитана наручником был пристегнут черный плоский портфель.
- Доброе утро, - козырнул парень, - Профессор Форш, Федор Франциевич? – осведомился капитан.
- Да… Он самый, - профессор поднялся из кресла.
- Будьте любезны, ваши документы, - попросил фельдъегерь. Федор Франциевич суетливо захлопал себя по карманам и, наконец, выудив из внутреннего паспорт, подал его пришельцу.
- Угу… - молодой человек внимательно изучил документ, - Спасибо, - он вернул паспорт владельцу и открыв портфель вынул толстый потрепанный гроссбух и небольшой коричневатый конверт.
- Вот, распишитесь пожалуйста, - капитан раскрыл свой «кондуит» и передал его профессору, - Тут, и вот здесь, - он ткнул пальцем в нужную графу. Федор Франциевич вновь засуетился, разыскивая ручку, и, на конец, вытянув перо из-под папки с документами, поставил размашистую подпись.
- Получите, - фельдъегерь передал конверт, - Вам следует проверить документ.
- Да, да… Конечно… Я помню процедуру, - профессор осмотрел заклеенный конверт и утвердительно кивнул головой, - Все в порядке.
- Всего доброго, - капитан козырнул, четко повернулся, и шагнул из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
- Ну, вот вам и с добрым утром… - тихо проговорил Федор Франциевич, глядя на блестящий, мелованный прямоугольник спецпочты, - Не было печали… - он снова с кряхтением уселся за стол и, повертев конверт в руках, решительно оторвал клапан, вытряхнув на стол содержимое – четвертушку стандартного листа, странного голубоватого цвета.
- Так… - профессор пожевал губами и поднес лист поближе к глазам. На голубоватом фоне специальной термобумаги, скачущим телетайпным шрифтом было написано всего несколько строк – «Совершенно секретно, копия номер три. Всем руководителям отделов проекта «Феникс». В связи с возможным началом боевых действий и возникновением непредвиденных ситуаций, приказываю: ввести во всех подразделениях режим «Ночь», отделы расформировать, всю текущую документацию проекта перевести в резервные копии согласно процедуре. Хранилища подготовить к немедленной эвакуации. Ответственные: руководители служб. Приказ вступает в силу с момента получения. Подпись – И.И. Иванов».
- Ну, вот и дождались… - профессор откинулся на спинку кресла и невидящим взглядом уставился на лаковую поверхность столешницы. С раннего детства, пришедшегося на не самые радужные послевоенные годы, Федор хотел стать военным. И не просто каким-нибудь танкистом или подводником, а таким, как Зорге с Родольфо, ну, или например – Кузнецов. Однако судьба распредилась по-другому, провалив последовательно три медкомиссии в военные училища Федор, сам не понимая для чего, подал документы на исторический факультет университета по кафедре этнографии. И, к своему немалому удивлению, успешно сдал вступительные экзамены. Студенческие годы пролетели как один день, и вот, наконец, настал счастливый момент получения дипломов и распределения. Взяв в секретариате долгожданную, упоительно пахнувшую типографской краской бордовую книжицу, Федор, уже собирался уйти, когда его, неожиданно, пригласили зайти в кабинет декана. Самого декана на месте не оказалось, а за его столом сидел совершенно непримечательный человек в скромном сером костюме. Он улыбнулся слегка оторопевшему Федору и, попросив его поплотнее прикрыть дверь, вытянул из нагрудного кармана пиджака красную книжку удостоверения. Под тисненым гербом, на лицевой стороне, золотом горела надпись – КГБ СССР. Дружески хлопнув по плечу враз побледневшего молодого специалиста, человек попросил его не волноваться, и присесть напротив стола, сам же плюхнулся на деканское кресло и раскрыл тонкую серую папку лежавшую перед ним. Краем глаза Федор заметил на первом листе свою фотографию и сжался, лихорадочно пытаясь представить за какие грехи на него вышла столь грозная контора. Человек, молча, перевернул несколько машинописных листов и, пристально посмотрев прямо в глаза Федору, спросил: не пропало ли у того, юношеское желание послужить родине. И получив утвердительный ответ, предложил новоиспеченному этнографу работу по специальности, в недавно созданном научно-производственном объединении «Спектр». Так Федор Франциевич Форш и стал сотрудником этого, чрезвычайно занятного, учреждения, где и проработал уже более сорока пяти лет. Вначале, изыскания, которыми занимались в «Спектре», вызывали у молодого специалиста чувства близкие к легкой стадии помешательства. Ему было тяжело представить зачем государству вкладывать такие усилия в детальное изучение мифов, легенд и сказок. Зачем, посылать дорогостоящие экспедиции на поиск совершенно не реальных, мистических артефактов. Пока однажды, по прошествии так называемого «испытательного срока», его допустили к заседанию ученого совета. Это заседание полностью изменило жизнь, да что там жизнь, оно изменило мировосприятие молодого этнографа Феди Форша. Оказалось, что наш мир полон невероятных тайн и загадок, объяснить которые с позиций современного знания – совершенно невозможно! Ну кто, со стопроцентной определенностью, может сказать как зародилась жизнь на Земле и откуда взялся сам человек? И почему, этот самый человек, в своих мифах, легендах и сказках вдруг стал описывать то, что несвойственно физике этого мира, то, что он никак и нигде видеть не мог? А артефакты? Те загадочные штуковины и явления, объяснения которым нет и не может быть? Федор был просто раздавлен лавиной свалившейся на него информации. И этот, такой понятный и ясный для него мир, вдруг приобрел качество совершенной «терра инкогнита». Какой, собственно, несмотря на все современные теории и удивительнейшие находки, и оставался до сиих пор…
Профессор мигнул, резко тряхнул головой, словно выходя из какого-то транса, и еще раз внимательно перечитал скупые строчки приказа. Так-с… Режим – «Ночь»… Он поднялся из-за стола и скрестив руки за спиной стал прохаживаться от окна к входной двери. Первое – документация, в такт своим мыслям Федор Франциевич кивнул головой. Ну, тут все в порядке. Беспокоиться не о чем, он словно предчувствуя ситуацию, заранее перевел все в резервные копии. Хранилище артефактов… Ну, это, собственно, не его епархия, это пусть соседи беспокоятся, так что… Разве, может помощь какая потребуется… Ладно, посмотрим. А вот с парнями нужно срочно переговорить, да и отправить их отсюда подальше. Режим «Ночь» это вам не игрушки! Это переход на нелегальное существование с полной зачисткой… Вот же гадство-то какое! Профессор с силой ударил кулаком по столешнице, они только начали подбираться к решению проблемы, над которой отдел корпел уже несколько десятков лет, и на тебе! Все не навоюются, чертовы политиканы! Ну, да ладно… У верхов свои игры, а у нас другие – позволить похоронить труд многих лет? Дудки! Так что, парней надо предупредить и отправлять с глаз долой, в особое человеколюбие «конторы» Федору Франциевичу совершенно не верилось.
Он снова вернулся за стол и нагнувшись открыл правую тумбу, все пространство которой занимал сложной конструкции сейф. Набрав на табло знакомую комбинацию цифр, профессор потянул мощную дверь хранилища. Сейф доверху был забит папками и коробками с картами памяти. Чуть повозившись, он отпер маленький ящик в правом верхнем углу, и вытащил небольшой серый конверт. После, снова путаясь в карманах, он вынул все свои документы, аккуратно вложил их в сейф, захлопнул тяжелую дверь и набрал длинный, девятизначный код. Сейф тоненько пискнул, мигнул красным индикатором и на небольшом экране побежали цифры обратного отсчета – до уничтожения содержимого оставалось шестьдесят секунд…
- Ну-с так… - Федор Франциевич окинул взглядом кабинет, проверяя, не забыл ли чего, и, вскрыв серый конверт из сейфа, вытряхнул на стол паспорт, пенсионное удостоверение, и несколько кредитных карточек.
- И кто мы теперь? – профессор открыл паспорт, - О, как! Петренко Иван Степанович, - вслух прочел он имя справой стороны от своей фотографии, - Ну, Петренко, так Петренко, могло быть хуже… - Федор Франциевич тяжело вздохнул и решительно взялся за ручку двери.