- Мама, эти малыши сиротки? – сидевшая на заднем сиденье машины веснушчатая рыжая девочка лет семи уперлась ладонями в стекло и напряженно рассматривала детей, игравших в песочнице.
- Вера, что за ерунду ты говоришь! Ну, какие они сиротки? С чего ты взяла? – немолодая женщина с безукоризненно уложенным каре и образцовым маникюром поворачивала руль вместительного джипа, огибая детскую площадку.
- Они все испачканные. У мальчика даже лицо в грязи. А на девочке рваное платье. Если у них есть родители, почему они не следят за ними? Мама, а мы можем остановиться здесь? Я хочу покачаться на качелях.
- Вера, у тебя дома во дворе есть прекрасные качели, а не эти ржавые и облезлые. Сядь на сиденье нормально!
- Тогда зачем мы вообще сюда поехали? - заныла девочка. – Остались бы дома. Ты сказала, что покажешь мне, где жила, когда была маленькой. А теперь я никуда не могу выйти.

Джип ехал вдоль кирпичного двухэтажного дома, в окнах которого практически не осталось стекол. Двери были заколочены досками, а из крыши торчало несколько тонких березок. Во втором доме, расположенном параллельно, кое-где висели посеревшие занавески, а на балконах сушилось на веревках тряпье. Мужчина азиатской внешности стоял у подъезда и курил. Лицо, высушенное солнцем, покрывали морщины.

- Скажите, пожалуйста, как проехать к озеру? – женщина обратилась к курившему через открытое окно джипа. - Я не была здесь лет тридцать. Теперь не могу вспомнить, где нужно свернуть в лес.
- Старая дорога заросла. Я могу показать новую, - мужчина бросил сигарету и подошел к машине.
- Ильяс! Это ты?! Не может быть! – женщина распахнула дверь и поспешно вышла наружу. Она напряженно вглядывалась в черты собеседника.
- Да, Марта, это я, - мужчина улыбнулся, показав ряд белоснежных зубов, а его глаза и без того узкие превратились в щелочки.
- Надо же столько лет прошло… Я не думала, что встречу здесь кого-то из…
- Из прошлой жизни, – подхватил Ильяс. – Как видишь, я все еще здесь. Ты уехала с родителями, а, спустя год, нашу воинскую часть расформировали. Это случилось сразу после распада Союза. Пока я служил, моя мама умерла в Бишкеке. Мне некуда было возвращаться, и я поселился в одном из опустевших офицерских домов.
- Надо же! Встретить тебя через тридцать лет! Поверить не могу. А на меня накатила ностальгия, - Марта засмеялась. – Захотела увидеть места, где провела детство. После того, как папу перевели служить в Питер, мы так там и остались. Я окончила институт, вышла замуж. Это моя дочь Вера, - женщина махнула рукой в сторону девочки, которая опустила стекло и с любопытством рассматривала незнакомого мужчину.
- Привет, Вера, - Ильяс подошел к окну.
- Здрасьте,- девочка недовольно фыркнула и отвернулась.
- Трудный возраст. Все не нравится, все не так, - в голосе Марты звучал сарказм.
- Мама, мы скоро уже поедем? - заныла Вера.
- Ильяс, а, может быть, ты покажешь нам дорогу к озеру? Мы прокатились бы туда и обратно и поговорили заодно. Или тебе некогда?
- Поехали.

Машина обогнула несколько заброшенных домов, тоскливо смотревших на мир пустыми окнами, и приблизилась к зданию, на котором красовался мозаичный портрет Ленина.
- Наш клуб! – Марта слегка притормозила. – Сколько воспоминаний связано с ним. Какие были чудесные праздники. Взрослые пели, плясали, пили чай с домашними пирогами, устаивали конкурсы для детей и обязательно всех награждали. Знаешь, тогда мне это казалось несправедливым. Ведь были победители. Но сейчас я понимаю, почему они так поступали. Так радостно становится, когда вспоминаешь детство.
- А как ты живешь сейчас? – Ильяс внимательно посмотрел на Марту.
- Мы с мужем много работаем. Порой мне кажется, что мы только и делаем, что работаем. Знаешь, я иногда думаю, что если бы я как моя мама вышла замуж за военного и ездила с ним по стране, моя жизнь была бы намного счастливее. Я родила бы двух, а может трех детей и занималась бы только ими. Я помню, как мама готовила нам с сестрой разные вкусности, как мы шли в лес собирать малину, как перед сном она обязательно читала нам книжку. От этих воспоминаний становится тепло. Наверное, мне сейчас этого не хватает.
- Мама, ты хочешь жить в этих ужасных домах? Но я не хочу, чтобы эти грязные сиротки были моими братом и сестрой.
- Вера, как тебе не стыдно говорить такое?! Замолчи сейчас же!
- Не сердись на нее, - Ильяс улыбнулся. – Дети порой говорят то, что боятся сказать их родители. На самом деле, ты не хочешь жить как твоя мама. Просто тебе скучно, и даже достаток не радует тебя. И если бы ты оказалась на мамином месте, то готова была бы сделать что угодно, лишь бы вернуться в прежнюю жизнь.
- Удивительно! Откуда столько уверенности?! И все-то ты обо мне знаешь, - Марта не скрывала раздражение.
- Не сердись. Я лишь пытаюсь уберечь тебя от неосторожных слов.
- Отчего?! Я так понимаю, что в этом вашем гетто нет представления о тактичности.
- Мама, а что такое гетто? – Вера наклонилась вперед, и ее рыжая головка просунулась между сиденьями.
- Не твое дело! Сядь на место, - закричала Марта.
- Не сердись на нее. Ты же не хочешь, чтобы она разговаривала с тобой также, когда станет взрослой, - Ильяс обернулся назад и посмотрел на девочку, обиженно поджавшую губы.
- Вот это уже перебор, - на шее Марты выступили красные пятна. – Еще никто не смел учить меня тому, как нужно воспитывать дочь. Спасибо, что согласился показать дорогу, но, пожалуй, мы разворачиваемся.
- Не стоит. Мы уже приехали.

Деревья расступились, и машина выехала на берег лесного озера. Марта затормозила, резко открыла дверь и вышла наружу. Дрожащими руками она достала из пачки сигарету и закурила.
- Мама, какое красивое озеро, - Вера выскочила вслед за матерью. – А мы будем купаться? Ты обещала!
- Делай, что хочешь, - резко ответила Марта, не глядя на дочь.
Девочка быстро стянула платье, расстегнула босоножки и побежала в воду.
- Марта, следи за ней! В озере холодные ключи. Помнишь – когда дети шли купаться, офицеры всегда отправляли кого-то из солдат смотреть за ними.
- Ильяс, еще раз спасибо, что сопроводил нас. А теперь очень прошу оставить меня в покое…
- Ма… - испуганно закричала Вера.
Запрокинув голову назад и распахнув руки словно птица, она била ими по воде.
- Вера, что случилось?! – Марта бросилась к озеру и, ступив ногами в воду, почувствовала ледяной холод. – Доченька, я сейчас! Я здесь!
Женщина поскользнулась, упала и ушла под воду с головой…

- Мама, мамочка, тебе плохо? Что с тобой?
Марта открыла глаза и увидела наклонившихся над ней девчушку и мальчика из песочницы.
- Где Вера? – с трудом произнесла женщина.
- Ну-ка, отойдите. Я отнесу маму домой. Не бойтесь, с ней все в порядке, - Ильяс попытался взять Марту на руки, но она резко оттолкнула его.
- Не трогай меня! Где Вера?! Что это за убогое платье на мне? Почему листья на деревьях пожелтели? Сейчас ведь лето, - женщина растерянно оглядывалась вокруг.
- Жена, сейчас осень. Не валяй дурака. И если ты нормально себя чувствуешь, вставай и иди домой. Дети хотят есть, - Ильяс развернулся и пошел в сторону дороги, ведущей к воинской части.
- Где Вера?! Где моя машина?! Что происходит? – Марта подскочила и, догнав уходящего мужчину, схватила его за руку.
Он оттолкнул ее с такой силой, что она упала на землю.
- Успокойся! Прекрати орать! Ты пугаешь детей.
Девчушка в рваном платье и мальчик с грязным лицом испуганно смотрели на женщину, лежащую на земле. Девочка заплакала:
- Папа, не бей маму.
Ильяс прижал малышку к себе и погладил по голове.
- Не плачь. Мы сейчас все вместе пойдем домой и будем кушать. Бабушка уже приготовила обед. А мама зашьет тебе платье и умоет братика, - он посмотрел на Марту. – Вставай. Надо идти.
- Ильяс, ради Бога объясни, что происходит? Где моя дочь? – слезы текли по щекам женщины.
Девочка подбежала к ней и крепко обняла за шею:
- Мамочка, ты упала, ударилась о камень. Мы так перепугались. Ты не открывала глаза так долго.
- Ильяс, дай мне телефон, пожалуйста. Я должна позвонить му… - Марта поперхнулась, - маме.
- Придешь домой и позвонишь. Только твоя мама умерла пять лет назад.
- Как пять лет назад?! Мы вчера отмечали ее день рождения.
- Вчера говоришь. Какого числа у нее день рождения? Первого июня, так? А сегодня третье сентября. Тебя нужно показать врачу. Ты, видимо, сильно ударилась.

В квартире с ободранными обоями и окнами, большая часть которых была заколочена фанерой, старуха готовила шорпо. Баранина уже выварилась, оставалось добавить овощи. Заслышав шум на лестнице, она, шаркая ногами, отправилась в коридор, чтобы открыть дверь.
- Бабушка, мамочка упала и ударилась головой. Мы все так перепугались, - девчушка обняла старуху и зашептала на ухо. – Мне кажется – она не узнает нас с братиком.
- Здравствуйте, - Марта решительно вошла в квартиру. – Пожалуйста, дайте мне телефон. Мне нужно срочно позвонить.
- Возьми. Будто, не знаешь, где он, - старуха махнула рукой в сторону аппарата, стоящего на полке рядом с входной дверью.
Марта набрала номер маминого телефона. В трубке незнакомый женский голос сказал, что она ошиблась. Марта звонила родственникам и друзьям, но все было тщетно. Всюду ей неизменно отвечали, что номер, который она набирает, принадлежит другому человеку. Устало опустившись на скамью, стоящую в коридоре, она обратилась к Ильясу:
- Мне нужно в город. Дай мне, пожалуйста, денег на такси. Я все верну, обещаю.
- У нас нет денег на такси. Но завтра утром из районного центра в город поедет рейсовый автобус. На него хватит.
- Попроси у кого-нибудь! Я все отдам! Я отдам больше! Сколько скажете!
- Здесь ни у кого нет денег. Ты же знаешь.

После обеда пошел дождь. Серые тучи заволоки небо, и в девять вечера наступила ночь. Жильцы обветшалой квартиры улеглись спать. Только Марта сидела на кухне и невидящим взглядом смотрела в окно. Перед ней лежала пачка сигарет, но взять ее она не решалась. Днем, когда Марта попыталась это сделать, старуха схватила ее за волосы так, что до сих пор было больно дотрагиваться до головы. Плакать она больше не могла. Веки покраснели и опухли, и она почти ничего не видела. Не видела она и еле заметный сгусток дыма, висевший над ее головой. Он появился несколько минут назад, когда серые тени отделились от спящих в комнате старухи и Ильяса и, соединившись, влетели в кухню.
- Ильяс, сколько ты собрался держать ее здесь? – казалось, что голос звучал из дыма.
- Не знаю, мама. Месяц, год, вечность. Она сможет вернуться в свой мир, когда изменится, или не вернется вовсе.
- Сынок, сейчас в Небытие таких как она слишком много. А мир тем временем замер. Время не двинется вперед, пока не будет принято решение по большинству из них. А судить их придется нам и таким как мы.
- Значит, будем честными судьями. А что до времени… Видимо, ему придется немного подождать.