Гастроли Акробата
(Ksu и Митек для конкурса "Рваная грелка")

1.

Зимой светает поздно. Ставший привычным за многие годы распорядок дня заставлял его вставать до рассвета. Сейчас он сидел на собранной постели, бессмысленно упёршись взглядом в окно купе. Там, снаружи, тянулся бесконечный унылый пейзаж: редкие, чахлые рощи сменялись заснеженными равнинами. Кое-где из-под снега виднелись болотные кочки, покрытые жёсткой сухой травой.

Человек в купе поднялся с полки, достал чемодан и начал одеваться. Сменив бельё, надел зелёное армейское галифе, разложил перед собой гимнастёрку капитана НКВД. Щёлкнул выключатель, неяркая лампочка осветила купе. Присев на край, капитан принялся чистить сапоги. Это было скорее ритуалом, чем необходимостью: сложно испачкать обувь, пересекая Азию в поезде Владивосток-Москва.

Через минуту с чисткой сапог было покончено. Контрразведчик обулся, засунул руку под матрас и вытащил из-под него планшет. Он отпер замочек, бегло перебрал документы. Проверив по-привычке, всё ли на месте, капитан нажал на кнопку вызова проводника.

На фоне белого, словно выцветшего, неба появился красный край солнечного диска. Японская империя, со своим флагом и самураями, осталась в тысячах километров на восток. Контрразведчик задумался. Воспоминания были свежи и в значительной мере приятны. С японцами пришлось повозиться, но результат того стоил. Любимая работа приносила ему удовольствие, что уж скрывать: риск, азарт игры были тем самым воздухом, без которого даже пара минут - мука. Третьи сутки вынужденного безделья раздражали его невероятно.

Постучав для порядка, в купе вошёл проводник. Рефлекторно вытянулся, коснувшись рукой козырька форменной фуражки железнодорожника.

- Здравия желаю. Чаю?

Оторвав взгляд от окна, военный рассеянно посмотрел на вошедшего.

- Да, будьте добры, - он скосил глаза на пустой стакан.

Забрав со столика посуду, проводник удалился. Пассажир, тем временем, надел гимнастёрку, поправил портупею, затянул на поясе ремень со звездой. Из нагрудного кармана он достал партбилет, раскрыв, положил перед собой на столик. Что-то в документе заставило улыбнуться капитана Иосифа Шпака, коммуниста с тридцать четвёртого года.

Не спеша, одну за другой, он доставал из планшета бумаги, раскладывая их на столе. Там же оказался январский номер ''Комсомольской правды'' с обведённой в нескольких местах передовицей.

Перед собой капитан положил сложенный втрое листок, с пометкой ''воздух'' в правом верхнем углу. Это было очень короткое, но секретное донесение. Вражеский агент, известный советской контрразведке как Акробат, снова проявил себя, на этот раз на Дальнем Востоке. В результате умело спланированной провокации, ситуация с японцами ухудшилась, притом ухудшилась значительно. Будет война, это ясно всякому. Вопрос лишь, какими силами и на чьей территории. Утешало красных командиров одно: агентурная сеть Акробата была полностью накрыта и ликвидирована. Кроме главного шпиона, схвачены были все. И все они говорили, давали красноречивые показания на допросах, каялись и клялись, что не врут. Контрразведка верила им: когда она спрашивала, не лгал никто. Но получалась, в итоге, полнейшая дикость. Люди, входившие в созданную гением шпионажа сеть, имели самое разнообразное гражданство и работали на разные разведки мира. Большинство из них были японскими шпионами, но встречались и немцы, американцы, даже один француз. Стоило ли говорить, что никто из них не видел Акробата в лицо, не знал даже, мужчина он или женщина. Неясно было, на кого он работает, но одно было бесспорно: он сильно вредил Союзу в преддверии войны.

Найти и обезвредить его требовалось любыми силами в кратчайшие сроки. Так гласил текст приказа во втором документе.

На третий лист были наклеены полоски шифрованной телеграммы. Под ними карандашом была подписана незаконченная дешифровка. Из перехваченной радиограммы следовало, что вражеский агент заинтересуется чертежами некого устройства, названного в донесении УКЛ.

- Ускоритель катодных лучей, - Шпак пробормотал расшифровку непонятной аббревиатуры. Он не знал, что это был за прибор, термин пришлось заучивать наизусть.

Проводник постучал в дверь, и капитан быстро накрыл бумаги газетой. Стакан чая в алюминиевом подстаканнике опустился на край стола.

- Скажите, вода горячая есть?

- Так чай же, товарищ капитан, - пожилой проводник явно не понял вопрос.

- В клозете, - Шпак наклонился к чемодану, доставая опасную бритву и помазок. - Есть ли горячая вода, побриться мне надо.

Проводник сокрушённо пожал плечами:

- Нет воды, виноваты, товарищ капитан. Титан прохудился, не заменили. Есть в другом вагоне, можно туда, здесь близко.

- Ну, не так нет, - контрразведчик словно не слышал ответ. - Обойдусь холодной. Ступайте, спасибо за чай.

Едва лишь захлопнулась дверь купе, капитан Шпак снял поясной ремень и принялся точить об него бритву.

2.

Вода была не холодная, а прямо-таки ледяная. Она обжигала лицо, сковывала суставы пальцев. Как хорошо, что бриться капитану было не нужно. Аккуратно, дюйм за дюймом, он отодрал от лица фальшивые усы и бороду. Пусть проводник запомнит, что он побрился. Пусть все заметят и запомнят.

Выходя из туалета, Иосиф разминулся в коридоре с высокой брюнеткой, одетой в белое платье в красный горошек. Он улыбнулся женщине, пропуская её в коридор. Близилась кульминация его путешествия. Очень скоро ему предстояла интереснейшая встреча.

Капитан НКВД Иосиф Шпак вернулся в своё купе. Все интересовавшие его документы хранились теперь у него в голове. Он сжёг содержимое планшета в умывальнике, оставив лишь несколько чертежей, которые должны были ещё пригодиться. Кусочки пепла смыло холодной водой на рельсы, где никто не смог бы найти и восстановить уничтоженные бумаги.

Последним огонь сожрал тонкое, на две дюжины страниц, уголовное дело о шпионаже инженеров завода Электросталь в Подмосковье. Один из них пытался сфотографировать секретные чертежи конденсаторов высокого напряжения, новейшую разработку конструкторского бюро завода. Во всём этом угадывался почерк Акробата - тем более удивительно, что его дерзкий план провалился. Шпаку стоило большого труда получить в свои руки то, чем интересовался международный шпион. Теперь все ниточки сплетались воедино.

Поезд сбавлял ход, подъезжая к станции. Через несколько минут за окном появилось невысокое здание с надписью ''Анжеро-Судженск''.

3.

Седовласый человек в тонких очках сидел в купе напротив Шпака, прижимая к груди потрёпанный жёлтый портфель.

- Жизнь в городе вам на пользу, Игорь Геннадиевич. Вы снова похожи на университетского профессора.

Старик болезненно скривился. Шутка офицера была ему неприятна.

- Нет больше профессоров, нет и университетов. Теперь есть пролетарские высшие курсы и полуграмотные бездари-учителя, молодой человек. Давайте к делу.

- Не могу поверить, - Иосиф потянулся в карман за сигаретами, но одёрнул себя. - Вы сами, добровольно, значит, безо всякого принуждения, решили сотрудничать с нами. А почему?

- Ради него. Ради моего Отечества, - бывший профессор старался не смотреть на своего собеседника. - Не смейтесь, здесь не над чем смеяться. России нужна власть, и вы - меньшее из всех зол. Я не знаю, каким путём пойдёт история, но сейчас мы достигли дна. Хуже, чем есть, не будет, потому, что быть не может. Я вам открыто заявляю, я не в восторге от того, что нами будут управлять такие как вы. Но сейчас, накануне больших испытаний, нам всем нужно сделать правильный выбор. Для себя я решил.

Он не договорил, закашлявшись. Капитан подвинул к нему стакан с чаем.

- Выпейте.

Его гость гневно сверкнул из-под очков.

- Я не притронусь ни к чему в вашем, - он хотел сказать ''доме'', но, оглядевшись, поправился, - купе. Я сам, равно как и мои мотивы, глубоко безразличен вам. Моё детище - это всё, чего вы хотите.

Шпак откинулся назад. Тактику нужно было менять, субъект попался тёртый, побитый жизнью и советской властью.

- Да, вы правы. Поговорим о главном. Я вижу, у вас с собой портфель. Чертежи в нём?

Несколько долгих мгновений ссыльный разглядывал потрескавшуюся жёлтую кожу, после чего, словно преодолев некое внутреннее сопротивление, щёлкнул замком, открывая сумку.

- Вот они. Это настоящие чертежи, можете изучить. Кроме того... У меня с собой прототип.

Резко перегнувшись через столик, капитан схватил старика за руку.

- Спрячьте. И бумаги положите назад, немедленно. Я же предупреждал вас, за нами могут следить. Агенты врага разбросаны повсюду, их не меньше десятка сейчас в этом поезде.

За запертой дверью купе послышался затихающий стук каблуков.

- Вы сходите в Тайге, как мы и договаривались, верно? Держите чертежи при себе. Передадите их мне как можно позже, этим вы обезопасите и себя, и своё изобретение. Когда наши враги поймут, кто вы и какой информацией владеете, за вашу жизнь я не дам и ломаного гроша. Вас не сможет спасти и взвод таких, как я. Думаете, вы замаскировались, наклеив бороду и надев фальшивые очки?

Ссыльный профессор невольно коснулся поддельной растительности на подбородке.

- Но скажите, какая к чёрту разница, у кого будут лежать эти схемы? Если наши жизни в такой опасности, то у вас, по крайней мере, больше шансов. Вы тренированны, носите оружие, я же вовсе не смогу защитить себя. Заберите их!

Шпак едва заметно улыбнулся. Несложный трюк помог ему завладеть инициативой. Чувство общей угрозы теперь роднило его с собеседником.

- Именно этого от нас и ждут, профессор. Едва они убедятся, что документы у меня, вас устранят, а бумаги попытаются отобрать. Мы не будем ничего менять хотя бы потому, что у нас есть возможность ничего не менять. Здесь как в шахматах: не стоит делать ход, пока не убедишься, что он прямо или косвенно не навредит тебе. Вы играете в шахматы, Игорь Геннадиевич?

Фальшивые очки запотели, старик снял их с носа, чтобы протереть.

- Я больше люблю карты, преферанс.

Капитан бросил взгляд на часы.

- Главное, мы поняли друг друга. У нас есть двадцать минут до станции. Сделайте милость, расскажите о вашем изобретении.

Учёный удивлённо поднял брови.

- Но вы и так всё знаете. Я ведь общался с вашим начальством, вы наверняка собрали справки о моей работе.

- Я сам - не моё начальство. Можете считать это обыкновенным человеческим любопытством, которое, как известно, не порок. Что такое катодные лучи и как их ускоряют?

- Катодные лучи, в некоторых источниках - электроны, излучаются нагретым контактом с большим отрицательным потенциалом. Так вам понятнее? - Тон изобретателя сделался ехидным.

- Отчасти, - капитан кивнул, не поддаваясь на провокацию. - Таким образом, вы передаёте электрический ток по воздуху.

- Ах если бы всё было так просто! - Профессор оседлал любимого конька, теперь лишь нужно было дать ему выговориться. - В столь плотной среде, как воздух, они очень быстро рассеются. Но я догадался фокусировать их магнитным полем и ускорять вихревым электрическим. Катодные лучи, собранные в узкий пучок магнитной линзой подобно лучам света, проходят большой градиент электрического поля. Каждый электрон испытывает разницу потенциалов в миллионы вольт. Мы научились стрелять пучками лучей, словно пулями!

- То есть, это устройство вполне может быть использовано как оружие?

- Увы, вынужден вас разочаровать. При всех современных технологиях, подобный выстрел не причинит даже заметного ожога. Моим ускорителем нельзя убивать людей. Другое дело, если соединить электронную пушку с достаточно мощным разрядником...

- Мы смогли бы уничтожать врага направленными электрическими разрядами. Словно молния, которая бьёт туда, куда нам нужно, с точностью до сантиметра.

- Вижу, вы подготовились к этому разговору.

Иосиф Шпак полез в планшет, доставая оттуда сложенный в несколько раз листок.

- К нашему разговору я готовлюсь уже очень давно, профессор. Взгляните на эту схему. Как по-вашему, подобная конструкция конденсатора решила бы последнюю проблему?

Учёный взят протянутый чертёж. В углу, у края листа, чертёжным курсивом было выведено ''КБ Электросталь''.

- Я не специалист в электротехнике, молодой человек. Но если верить заявленным параметрам - то да, вполне. Что же, схема нового оружия у вас в кармане. Поздравляю от всей души. Буду благодарен, если вы не станете указывать моё имя в патенте.

Капитан улыбнулся.

- Вы, конечно, шутите. Никакого патента не будет, оставим это баловство для мирных времён. Грядёт война, и ваш излучатель поставят на башни танков на закрытых заводах.

- Всё же, как вы его назовёте? Потешьте и вы моё любопытство теперь. Я и без того знаю слишком много, - он отложил чертёж на стол, потёр озябшие руки.

- О, не волнуйтесь, это наше дело. Знаете, я поделюсь с вами военной тайной и скажу, что в немецких донесениях новое оружие называют Elektrostahlmann.

- Электросталин? В чувстве юмора здесь не откажешь. Что же, я верю, у вас всё получится. Скоро ли моя станция?

Офицер потянулся через стол, чтобы забрать чертёж.

- Будем минут через десять.

Поезд качнулся, и рука с бумагами дёрнулась, опрокидывая стакан с остатками чая профессору на рубашку.

- Простите, я виноват, так неловко, - Иосиф достал из кармана брюк носовой платок.

- Что же вы наделали, на белую-то рубашку, - профессор был раздражён. - Чай, разводы ведь останутся.

- Пойдите в туалет, застирайте. Простите меня, очень неловко получилось.

Игорь Геннадиевич поднялся, прихватив с полки портфель. Иосиф остановил его:

- Куда вы с вашим кейсом? Не хотите вызвать подозрения - не ходите в уборную с чемоданом. Оставьте, я присмотрю. Будем считать, передача документов состоялась. Да, забирайте ваше пальто, возвращаться сюда вам не стоит.

4.

Проводник долго возился с оледеневшей, не желавшей опускаться подножкой. Пассажиры, желавшие выйти из поезда чтобы размять ноги во время короткой остановки, столпились в тамбуре. Кто-то нервно мял в руке папиросу, кто-то заглядывал через плечи стоявших впереди людей, стремясь выяснить причину заминки.

Шпак смотрел на перрон сквозь запотевшее вагонное окно. Столичный поезд, конечно, подали на первую, самую почётную платформу станции. Можно было разглядеть здание вокзала, крупную вывеску ''Тайга'', укрытую знатной шапкой снега, немногочисленных торговок, спешащих к поезду, чтобы предложить заскучавшим в пути пассажирам очерствевшие пряники и круглые, блестящие бублики, и сгорбленную спину дворника, бесконечно очищавшего платформу от непрекращающегося снега.

Выйдя, наконец, на платформу Шпак поморщился от холода и вжал голову в плечи, прикрыв лицо шерстяным воротом шинели, насколько это было возможно. Он поспешил пересечь платформу, обогнуть оштукатуренный бок здания вокзала и выйти на занесённую снегом привокзальную площадь, исчерченную редкими следами проехавшего здесь транспорта.

Почтамт города с гордым названием Тайга располагался прямо напротив вокзала, в новеньком, но безликом здании из серого бетона. Иосиф взбежал по скользким ступенькам, скрипнул тяжёлой деревянной дверью и поспешил втиснуться в душное, но, наконец, тёплое помещение почтового отделения.

Стоянка поезда длилась пятнадцать минут. Этого было как раз достаточно для того, чтобы добежать до почты, отправить короткую телеграмму и успеть вернуться в одноразовый уют вагонного купе.

''художник уехал тчк портрет у меня зпт покажу приезде''

Расплатившись с телеграфисткой, бледной тонкой барышней в больших очках, Шпак поспешил к выходу. Дело было сделано, а затягивать прогулку по городу с красивым лесным названием не было никакого смысла.

Выходя, Иосиф придержал дверь перед высокой, со столичным лоском одетой женщиной в чёрной шляпке-ведёрке. Уже отойдя на несколько шагов от отделения почты, он вспомнил, что, кажется, видел эту женщину прежде в вагоне. Возвращаться и проверять свою догадку не было никакого смысла, однако Шпак твёрдо решил развлечь себя знакомством с дамой в случае, если снова встретит её в поезде.

5.

Казённый уют вагонного купе казался куда приятнее после прогулки по морозу. Капитан Шпак, насвистывая, выгреб из карману вязанку баранок, купленную у одной из крутившихся вокруг поезда торговок, снял сырую от подтаявшего снега шинель и довольно потянулся. Настроение у контрразведчика было отличное. Будто спохватившись, он оглянулся на лежащую на полке планшетку, поднял её и привычным движением набросил на плечо. Без её тяжести капитан чувствовал себя так же неуютно, как иной бретёр без оружия.

Поезд качнулся и тронулся. За окном пронеслось оштукатуренное здание вокзала, крыша почтамта, и сгорбленная спина знающего своё дело дворника, сметавшего снег, который непреклонно сыпал на платформу.

Хотелось чаю. Капитан одернул замявшуюся гимнастёрку, с прищуром поглядел на своё отражение в мутном стекле окна, остался, по-видимому, доволен и вышел в коридор. Возле купе проводника была очередь: дородный усатый мужчина в изрядно помятом сюртуке возмущался отсутствием в сортире горячей воды и требовал хотя бы кружку кипятка.

- Я второй день побриться пытаюсь. Гляди, вся морда чешется! - в порядке демонстрации, пассажир звучно почесал щетинистую щёку.

Следом за небритым, в очереди стояла та самая женщина, которую Иосиф повстречал на почте. Без верхней одежды её образ переменился в лучшую сторону. Оказалось, что шляпка скрывала густые, коротко остриженные чёрные кудри, а под бесформенной толщей пальто пряталась изящная женская фигурка, обтянутая простого кроя платьем из яркой красной материи. Плечи кокетки обвивала горжетка из лисьего меха - предмет, ставшей роскошью в эти годы.

- Боюсь, чая придется ждать долго, - проговорил капитан, с мягкой улыбкой глядя на женщину.

- Увы, - вздохнула она в ответ.

- Предлагаю нам с вами подождать в более удобном месте. Моё купе прямо напротив. - Шпак взял быка за рога.

- У вас и место, я видела, освободилось, - лицо незнакомки потеплело от улыбки. - Как вас, кстати, капитан?

- Шпак, Иосиф Шпак.

- Очень приятно, Иосиф.

Капитан распахнул дверь в купе, пропуская даму вперёд.

- А я - Ира, - девушка протянула обтянутую бархатной перчаткой руку для пожатия.

- Рад знакомству, - Иосиф принял руку дамы, мягким движением повернул её ладонью вниз и поцеловал. - Прошу вас, присаживайтесь. Ира - это, верно, сокращение от имени Ирина?

- Не Ирина, а Ирида, - женщина расположилась напротив постели капитана. - Мои родители очень любят античные мифы.

Новая знакомая немало занимала Шпака. Женщина явно из городской богемы, по виду - жена какого-то чиновника, усланного во Владивосток наводить порядок в административных делах. Что такой женщине делать на заштатном отделении связи посреди таёжного леса? Отправлять открытки пожилым родственницам? Глупости.

Иосиф в задумчивости постучал пальцами по столу. Его взгляд снова скользнул по точёной фигурке спутницы, задержался на меховой горжетке и устремился вдаль. Сельские дома за окном уступили место густому еловому лесу, близко подступавшему к железнодорожным путям. Вот ты какая - снежная тайга.

- Я, всё-таки, очень хочу пить, - сказал Иосиф и потянулся к карману висящей рядом шинели. - Вы не откажете мне в компании?

Из кармана появилась небольшая фляжка из полированной стали.

- Коньяк? - Ирида снова подарила капитану улыбку, на этот раз - понимающую.

- Что вы, - Шпак улыбнулся, открутил фляжку и протянул её женщине. - Попробуйте.

Ирида приняла из рук попутчика сосуд, с сомнением понюхала горлышко, затем сделала небольшой, осторожный глоток. Лицо женщины выражало приятное, одобрительное удивление.

- Чёрт побери, да это джин!

Иосиф развёл руками с деланной скромностью.

- Разве нельзя коммунисту любить джин? Иные считают, что это предосудительно, а я вот не отказываю себе в эдакой маленькой слабости. Чувствуете, какие можжевеловые нотки?

- Прекрасный напиток, капитан, вам нечего стесняться. Гордонс?

- Гибсонс, - улыбнулся Шпак. - А вы неплохо разбираетесь. Домой едете?

- Так точно, товарищ капитан, - Ирида приложила руку к голове, подражая армейскому жесту.

- Козырять без головного убора считается моветоном, - наставительно сообщил капитан. - Как же вас занесло на Дальний Восток? Вы ведь одна путешествуете?

Ответить женщина не успела. В этот момент поезд сильно тряхнуло. Мелькавшие за окном ели вздрогнули и замерли без движения. В вагоне повисла глухая, будто ватная тишина - как всегда, когда пропадает ставший уже привычным и незаметным стук колёс.

Мягкими белыми хлопьями падал на тайгу снег.

- Что случилось? - голос Ириды звучал испуганно. От Иосифа не укрылось, что первым делом она схватилась за маленькую сумочку-конверт, которую носила на правом плече. Впрочем, любая женщина в случае опасности тут же хватается за косметичку, с усмешкой подумал он.

- Наверное, что-то на путях, - сказал Иосиф, поднимаясь на ноги. - Сидите, я сейчас узнаю.