Стоило поторопиться, он и без того потерял уйму времени, бесценного, драгоценнейшего фактора Вселенной. И всё это упущенное необходимо наверстать, причём, самым жёстким и даже жестоким образом, пожертвовав для этого всем, даже тем, о чём впоследствии можно будет пожалеть. Впрочем, чего жалеть-то теперь, когда выяснилось, что в случившемся виноват сам. Хотя, конечно, можно было списать грешок и на Тарлу, которая тоже немножко виновата, что смогла сбить с толку его, заставив поверить в бредовую идею, будто именно в этом районе можно обнаружить жизнь. Руководство закрыло бы глаза, если мысль подтвердилась, но результат оказался нулевым. После долгого барражирования по квадрату 15 – 76, сканирования, тщательного и сравнительного анализа показаний ратиометра, не то что намёка на разумную, а даже на простейшую, в виде амёб и прочих инфузорий, обнаружено не было.
Но удручало не это. Сколько раз Тар, ведущий свой поиск в затерянном уголке этой странной и отдалённой от всех истоптанных-перетоптанных тропинок, исхоженных-перехоженных дорог, изъезженных-переезженных трасс, по которым постоянно сновали экспрессы, связывающие Метрополию с колониями, останавливал свой малый экспедиционный катер, чтобы взять пробы. Каждый раз безрезультатно.
К подобным неудачам, которые превратились в шаблонную, размеренную и, можно сказать, рутинную привычку, Тар уже выработал иммунитет. Эти неудачи поначалу выводили из себя, заставляя лишний раз беситься, рычать от злобы и бессилия, поскольку хотелось получить результат, естественно, положительный. И хотелось как можно скорее: здесь и сейчас. Его однокурсница Тарла уже обнаружила две планеты с жизнью. Если первой цивилизации, не совсем созревшей, ещё предстояли два полноценных цикла развития, чтобы выйти в открытый космос для встречи с другими, более развитыми расами, то вторая оказалась вполне разумной, прогрессивной, готовой к диалогу с остальными. Теперь в том мире уже открыта дипломатическая миссия, которая должна была подготовить местных жителей к встрече с Высшим Разумом.
Тогда Тар искренне поздравил подружку с грандиозным успехом, не всякий раз попадаются цивилизации, готовые к контакту, но сам в глубине души завидовал. Причём такой чёрной завистью, что даже, порой, становилось за себя стыдно, поскольку ему, Тару, не так везло. Оставалось только одно: смириться. Смириться, но при этом остервенело продолжать всматриваться в мониторы приборов, которые могут сообщить о наличии разума в межзвёздной пустоте.
И не вина Тарлы, разумеется, в происшедшем. Она из лучших побуждений давала ему дружеский совет, потратить некоторое время и лично протралить этот забытый Разумом уголок Вселенной в поисках жизни, хотя проще было бы быстренько просканировать локаторами пустое пространство. Конечно, можно грешить на катер, двигатели которого захлебнулись и практически заглохли. Аппарат завис в одной точке и никак не мог, несмотря на все усилия, сдвинуться с места. От этого становилось вдвойне обидней: мало того, что ничего не нашёл, так ещё застрял тут на неопределённое время, которого было в обрез, и Тар пытался реанимировать заглохший движок.
Точнее, движок не заглох. Движок-то работал исправно, но вот тягу на привод не передавал. И в чём заключалась причина поломки, Тар представления не имел. Он был исследователем, а не техником. Обычно в таких экстренных случаях вмешивался бортовой компьютер, советуя, как быть и что делать. Вот и сейчас Морок, так именовался ИИ, недоумённо чесал затылок, не настоящий, разумеется, голографический. И хоть это со стороны выглядело комично, но проблема не исчезла.
На ум приходил единственный вариант, который описывался в теоретических учебниках, но на практике ни разу не применявшийся. Впрочем, если учесть катастрофическую полосу неудач, захлестнувшую Тара по самую макушку, следовало хоть что-то предпринять, а не ломать себе мозг в поисках виноватого. Существовала вероятность, что заклинил один из клапанов дюзы, и стоило их прочистить. Но лезть во чрево катера… Подобная перспектива совсем не улыбалась Тару. Он приказал Мороку, чтобы рассчитал вариант ремонта, стал облачаться в громоздкий, но защищающий от всех угроз скафандр жёсткой защиты, способный пусть на короткое время, требуемое для срочной эвакуации, выдержать удар нейтринной атаки. Мудрое руководство всегда ставило во главу угла безопасность своих сотрудников и потому не экономило, снабжая экспедиции достижениями передовых технологий. Всё это было хорошо, но чего в действительности катастрофически не хватало исследователям, то это времени, но с этим начальство ничего не могло поделать, предоставляя своим сотрудникам всю полноту действий. Вот Тар и действовал, по крайней мере, пытался.
ИИ произвёл расчёт и выдал вердикт, что догадка Тара о неисправности дюзного клапана верна с вероятностью 86, 497654 процентов. Однако добавил, что попытка прогреть дюзу полной тягой тормозных двигателей, ни к чему хорошему не приведёт, напротив, может стать только хуже, окончательно заклинив злосчастную деталь.
Тар на всякий случай записал обращение для Тарлы, которая вела свои исследования в другой стороне Галактики. Они по поводу и без повода обменивались гравиграммами, чаще от скуки, одолевающих одиночек, чуть реже по делу. Давали советы и наставления, делились радостями и огорчениями, обменивались колкостями и подначивали друг друга, но почти всегда просто трепались.
Все в синклите знали, что Тар и Тарла взаимно, что называется, неровно дышали, хотя сложно отыскать двух противоречивых натур, но в одном они были сходны – жажда познания мира и преданность работе.
Тар выбросил все ненужные мысли, захлопнул щиток на шлеме, отгородившись от всего мира. Сосредоточенность – важное условие успеха.
Однако опасения оказались излишни, Тар без осложнений выбрался наружу; скафандр нежно и бережно охватил тело, чтобы не допустить убийственный холод вакуума. Цепляясь специальными держателями за корпус, добрался до сопла, осторожно, чтобы не повредить защитный костюм, проник внутрь. Как и предполагалось, заело клапан перепускного механизма. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы постараться сдвинуть с места массивную деталь, но пришлось, правда, слегка попотеть. Счастливый и гордый за проделанное, редко когда учёному-теоретику удаётся утереть нос технарю-практику, Тар вернулся на борт. Оставалось с помощью компьютера продуть всю систему, чтобы понять, нет ли иных каких-либо повреждений, задраить все люки, заперев на все защёлки и занести запись о случившемся в бортовой журнал для отчёта руководству. Пора двигаться дальше.
Тар вывел на экран схему карты местности, задал маршрут к другому квадрату и запустил двигатели. Где-то в глубине раздался рёв, рубка задрожала, но компенсационное кресло, рассчитанное на многочисленные перегрузки, сгладило тряску. Внимание Тара было полностью поглощено работой, требовалось проверить, что термоядерный синтез непрерывен, но тут на какое-то мгновение показалось, что ратиометр дёрнулся, но снова успокоился. Тар сфокусировал внимание на приборе, но удостоверившись, что тот больше не подавал признаков жизни, как в прямом, так и переносном смысле, вернулся к подготовке старта. Продув дюзы, выведя работу двигателя на пик и, убедившись, что все системы в порядке, а компьютер дал «добро» на дальнейшее движение, Тар включил маршевые двигатели на полную мощность, чтобы уйти подальше от этого пустынного места, в другие части галактики, и чтобы наконец-то отыскать в бескрайних просторах Вселенной разумную жизнь.


XXX

Парочка влюблённых сидела на скамейке в парке.
— Вот смотри, Светлана, — парень указующе тыкал в небо и рассказывал. — Это Кассиопея. Она выглядит как английское дабл-вэ. Или как перевёрнутая русская эм.
— Какой ты умный, Серёжа, — вздыхала девушка, следя за партнёром, однако ожидала не лекций по астрономии, а совершенно иного: душа просила (требовала) поцелуев.
— А вон там две Медведицы: Большая и Малая.
— Не вижу медведей.
— Ну, это просто так говорится, что медведи, издревле так повелось. Не я такое придумал. Семь звёзд составляют геометрическую фигуру, похожую на ковш.
— А-а-а… — разочарованно протянула моментально заскучавшая девушка. — Вот интересно, звёздочки такие маленькие, а нам говорят, что большие.
— Всё зависит от расстояния, — улыбнулся Серёжа. — И это нам просто кажется, что до звёзд рукой подать, в действительности, до них безумно далеко. Причём настолько далеко, что не объять разумом.
— Интересно, а на звёздах живут?
— Нет, глупенькая, учёные не располагают такими сведениями. Да и нереально это. Там такое пекло: шесть тысяч градусов. А ведь Солнце далеко не самая горячая звезда.
— Разве Солнце – звезда? — изумилась Светлана.
— Да, так называемый жёлтый карлик.
— Не знала. Смешно получается. А зря всё-таки…
— Что – зря?
— А ты представь, — Светлана повела рукой, — что Солнце это не звезда, а космолёт высших разумных существ. И командир сейчас ка-а-а-ак включит двигатели, ка-а-а-ак нажмёт педаль газа, и мы – пшик! Сгорим дотла.
– Ох, и фантазёрка же ты!
И он обнял свою подругу.
Парочка самозабвенно целовалась на парковой скамейке и не видела, как Солнце засияло ярче и полыхнуло протуберанцами огня.