Аннотация: Указ короля - закон. Все отпрыски глав дворянских родов, достигшие шестнадцатилетия, обязаны пройти проверку на магические способности в столичном Университете Высшей Магии. Молодой сын виконта, барон Михал Тардис из древнего, но обедневшего аристократического Дома тоже обязан её пройти. Загвоздка в том, что сам Михал ненавидит магию всей душой, и учиться в университете вовсе не горит желанием. И у него есть на то очень веские причины...

Пролог

- Следующий!
Я подошёл к приёмной комиссии, сидящей за длинным, накрытым бордовой скатертью, столом и поклонился. Я специально пришёл одним из последних, надеясь, что преподаватели к этому моменту устанут и не будут пристально меня изучать. Что ж, сейчас проверим, сработала ли моя уловка. Да и сваренные украдкой в подвале отцовского замка зелья, рецепт которых я вычитал в старой книге, должны были сработать, закрыв мой магический уровень.
- Назовите себя, - сидящий во главе комиссии маг поправил сползшие на кончик длинного носа очки. Сам Озимандиус, глава Совета Магов, надо же… Не думал, что он лично станет проверять всех новичков. Не свезло. Если он возьмётся за меня всерьёз, то, боюсь, моя мечта избежать обучения в Университете Высшей Магии накроется медным тазом, разом разрушив все мои далекоидущие планы. В гробу я видал этот Университет с этими расфуфыренными сынками и дочками графов, маркизов и герцогов…
- Барон Михал Тардис седьмой, - чётко отрапортовал я, отвесив ещё один поклон. – Прибыл для проверки магических способностей согласно указу его Величества.
Шестнадцать лет, ничего не попишешь. От указа короля не отмахнёшься, и все отпрыски дворянских родов, даже таких захудалых, как наш, обязаны явиться в столичный Университет для проверки возможных магических способностей. Способностей, которые я ненавидел всей душой. Если бы не они, то мама была бы жива, а отец не превратился в бледную тень самого себя.
- О, так ты из Тардисов? - пробасил сидящий по левую руку главы комиссии необъятный толстяк, постоянно вытиравший обширную лысину огромным, смятым платком. А это кто? А, понятно… Вышитый в углу платка вензель много может рассказать знающему человеку, а уж меня отец по гербам всех более, или менее значимых Домов королевства гонял нещадно. Дом Бенниров, четвёртый по силе и могуществу в королевстве. Что столь высокородный вельможа делает здесь, в приёмной комиссии Университета? Представитель Высоких Домов на преподавательской должности? Странно… Похоже, я в чём-то допустил ошибку. Впрочем, в наше захолустье новости из столицы доходят редко, пришлось основываться на устаревших данных, да сплетнях наёмников, которые я слышал краем уха в пивнушке соседнего села, в котором они остановились. – Давно в стенах университета не было представителей вашего рода. Ты сын виконта Камила Тардиса?
- Да, ваша светлость, - вновь поклонился я. Герцог Беннир, большая шишка. Что он делает в приёмной комиссии, с чего вдруг такая честь?
- Я слышал, что он серьёзно болен, - толстяк, одетый в тёмно-синюю мантию, вновь вытер лоб платком, зажатым в унизанных перстнями пухлых пальцах. – Его уже больше десяти лет никто не видел. Как его здоровье?
Герцог Беннир - знакомый отца? Странно, об этом жирдяе он никогда не говорил. Вместе воевали? А вот это точно вряд ли. Знать из Высоких Домов по редким рассказам отца на поле боя никогда не лезла, предпочитая использовать или полулюдей, или таких, как мы – сыновей из обедневших родов. Мясо для королей, как говорил отец.
- Благодарю вас, ваша светлость, - нейтрально ответил я. – Он ещё держится.
В груди полыхнула ярость, и мне с большим трудом удалось сохранить учтивую маску на лице. Ни один из этих зажравшихся уродов даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь отцу после заклятья, которое предназначалось нынешнему королю, а тогда, пятнадцать лет назад, ещё принцу Густаву Лантийскому. Этот венценосный ублюдок, которому на тот момент исполнилось восемнадцать лет, решил изобразить из себя героя, заявившись на передний край обороны с помпой, в золотой карете, в окружении многочисленной прислуги и дворцовых шлюх. От уговоров командующего он пренебрежительно отмахнулся, посчитав, что в военном деле разбирается лучше, чем старые воины-маги, прошедшие не одну кампанию и приказал атаковать противника в лоб. Закончилось это закономерно – атака захлебнулась, наши войска откатились назад, понеся серьёзные потери. А контратака противника, которая вскоре последовала, едва не прорвала линию фронта, заодно едва не убив будущего короля. Спас его тогда отец, заслонив собой принца от боевого тёмного заклятья, которое бросил один из магов-штурмовиков. Да, атаку большими усилиями тогда удалось отбить, принц был спасён, но вот отец… Будущий король тогда сулил тяжелораненому отцу золотые горы и помощь лучших магов-целителей, но на деле… Ведь тогда бы всем стало известно, что принц просто самовлюблённый расфранченный мальчишка, ничего не соображающий в военном деле, и о героическом поступке отца моментально «забыли». Как забыли и его самого, бросив на произвол судьбы. Денег на столичных магов-целителей у нас не было, а мама… У неё тоже был дар. Слабый дар целителя. Она очень любила отца, и выжгла этот дар до дна, пытаясь спасти своего мужа, угасавшего с каждым днём. Ей удалось. Отца она спасла, вытащив его с самого порога смерти, но вот сама… Маг, даже такой слабый, как она, полностью исчерпывающий свою силу, обречён. Она умерла на следующий день, не приходя в сознание, оставив поседевшего в одночасье отца с годовалым ребёнком на руках. Ублюдочная, мерзкая магия! Ненавижу!
- Рад это слышать, - растянул в улыбке лягушачьи губы толстяк. Но верить улыбке этого потливого жирдяя точно не стоит, его маленькие, свинячьи глазки оставались холодными, как лёд.
- Бартамью, давайте уже заканчивать, и так уже десять часов здесь сидим, - оборвал толстяка глава комиссии.
- Как скажете, милорд Озимандиус, - толстяк откинулся на высокую спинку кресла, тяжело вздохнул и потёр шею. – У меня самого уже вся спина затекла. Орхан, будь любезен, проверь молодого барона, я уже немного устал. Что-то в этот раз много подростков, в прошлом году было куда меньше.
- Как пожелаете, ваша светлость. Барон, подойдите ко мне, - сухо произнёс ещё один член приёмной комиссии – худой и длинный, как болотная цапля, маг в серой мантии. Я подошёл к столу. Вот оно. Сейчас всё решится. Если мои расчеты верны, и откопанный мною в давно заброшенной библиотеке рецепт зелья, закрывающий истинный уровень магических способностей, я воспроизвёл точно, то прощай столичный Университет и здравствуй, свобода. Только вот где кристалл? Стол был завален различными бумагами, писчими приспособлениями, печатями, но кристалла, показывающего магу, его использующему, уровень магической одарённости испытуемого и её направленность, на нём не было. Внутри начала подниматься паника. Отец рассказывал, что, когда он сам проходил проверку, кристалл был, им проверяли подростков в течение поколений. Неужели что-то изменилось?
- Протяните руку ладонью вверх, барон, - скомандовал маг в серой мантии, и мне ничего не оставалось, как выполнить приказ. Тощий схватил мою кисть тонкими, костлявыми, но неожиданно сильными пальцами, и в его второй руке металлически сверкнула длинная игла. Что он собирается делать? С детства ненавижу все эти иглы! Я уже хотел выдернуть руку, но не успел, игла глубоко вонзилась в мою ладонь. Я зашипел от боли. Пальцы руки мгновенно онемели, вверх, от кисти до локтя разлился холод, будто я окунул руку в ручей, стекающий с горного ледника.
- Не дёргайтесь, барон, - поморщился маг в сером. – Вы из провинции, и могли не знать, что с прошлого года введены новые правила проверки на магические способности. Кристалл давал не совсем точные данные, часто сбоил. А кровь… Её не обманешь.
Маг наконец отпустил мою руку и я отступил на шаг назад, стараясь сохранить хладнокровие и маску невозмутимости, приличествующую наследнику древнего дворянского рода. Получалось из рук вон плохо. Мой план трещал по швам. Сначала глава Совета Магов, самый сильный из ныне живущих обладателей дара во главе приёмной комиссии, вместе с ним эта жирная жаба - герцог Беннир. А сейчас ещё и убрали магический кристалл, служащий для определения способностей будущих студиозусов в течение сотен лет. Мой расчет был на то, что члены комиссии под конец дня устанут и не будут досконально изучать кристалл, ведь на это тоже нужно тратить силы, а маги этого очень не любят. Все они трясутся над своим даром, как скряги над кубышкой с монетами. Но вот теперь…
Маг в сером тем временем разложил перед собой с десяток небольших, плотного картона, квадратиков, на которых были выжжены магические символы, означающие виды магии и по очереди коснулся центра каждого из них острием иглы. И что? Что должно произойти? Может, всё-таки, мне повезёт и я избавлюсь от этой обузы в виде обучения в магическом Университете, будь он проклят во веки веков? Я долго изучал алхимию, втайне от отца читая те немногие книги, что были в замковой библиотеке, и что не успели погрызть мыши. Плюс платил из денег, выделяемых мне отцом на карманные расходы, старому травнику, жившему в соседней деревне, обучившему меня основам зельеварения. Я не мог ничего напутать, или использовать не те ингредиенты, всё было сделано чётко по записям. Зелье, закрывающее способности, должно сработать, иначе всё было впустую.
- Это всё, барон, - маг в сером собрал картонные квадратики, ловко перетасовал их, как фокусник колоду карт, и небрежно засунул их в лежащий на столе конверт плотной коричневой бумаги, на котором стоял оттиск печати столичного университета. – Вы можете быть свободны. Результаты тестов будут вывешены завтра утром перед входом в центральный корпус.
Сожри их демоны… Я скрипнул зубами, но сумел сохранить невозмутимое выражение лица.
- Милорды, с вашего позволения, - я церемонно поклонился членам комиссии.
- Да-да, - вяло махнул пухлой рукой герцог Беннир. – Можете идти, барон. И передавайте привет своему отцу.
- Всенепременно, ваша светлость.
Я резко развернулся на каблуках, и, привычно придерживая фамильную шпагу, висевшую у левого бедра, направился к выходу. Похоже, о свободе пока говорить рано, надо дождаться завтрашнего дня. Наши ожидания редко совпадают с действительностью. Так говорил отец в те редкие моменты, когда болезнь его ненадолго отпускала, и он даже мог спуститься в малый столовый зал. И я уже успел убедиться в правдивости его слов. Что ж, а пока надо позаботиться о крыше над головой на ночь, надеюсь, столичные расценки меня не разорят.