Лайнэ открывает глаза.
Перед глазами – радужные разводы. Значит, понимает Лайнэ, корабль сейчас в состоянии перехода.
Когда Пелена прорвана, радужность разливается в воздухе. Как краска в воде.
Лайнэ закрывает глаза.
Проснуться она была не должна. Заключенных при перевозке всегда усыпляют: так меньше мороки. Да, она должна сейчас спать.
И, раз проснулась, значит, что-то пошло не так.
Она думает так и, наконец, слышит крик. Истошный вопль систем безопасности. Они-то ее и разбудили.
Ей тошно и мутно, еще бы: столько наркотика. Не чувствуя тела, Лайнэ садится и полную вечность сидит на краю ниши, с пустым лицом, прислушиваясь. Сирена заглушает слова информационного сообщения. Что же произошло?
Только ударившись об пол – странный момент ледяного беспамятства, словно бы занесенный снегом, – Лайнэ понимает. Они застряли. Они застряли при переходе.
Новость несет с собой столько адреналина, что Лайнэ удается встать.
Белые-белые стены, белая-белая дверь. Все в радужной патине. Это, конечно, кажимость. Нет никакого цвета, есть только иномирный планктон, и то, как он преломляет свет.
Много, очень много планктона. Больше, чем Лайнэ когда-либо видела. Обычно переход длится всего пару секунд, и тех, кто живет за Пеленой, не рассмотреть.
Планктон, конечно, голоден. Он всегда голоден. Именно поэтому Лайнэ удается открыть дверь камеры изнутри: энергия, питающая корабль, практически вся подъедена.
Впереди тоннель коридора, и он тоже белый, и здесь система орет совершенно невыносимо. Это хорошо. Кровь течет по лицу из рассеченной при падении брови. Снова отключиться Лайнэ бы не хотела, а этот вой разбудит и мертвого.
Знак на двери медицинского кабинета цепляет внимание, и Лайнэ едва не падает внутрь. Повезло. Внутри никого, и она роется в – отверзтых теперь – ящиках, пока не находит нейтрализатор. Какая удача, что прокотол предписывает возить его: вдруг понадобится разбудить кого-то из заключенных. Вколов себе нейтрализатор, Лайнэ какое-то время стоит, ни жива, ни мертва, вмявшись в стену. Пока, наконец, звук сирены не обрушивается на нее взаправду.
Зажав уши ладонями, она выбегает в коридор. Не только звук, но и свет: вдалеке освещение как будто взбесилось. Конечно, там же капитанская рубка. Лайнэ бежит по коридору, и теперь уже видит, конечно, тела. Одно, два, три. В безупречных мундирах, безупречно же неподвижные.
Планктон все-таки очень прожорлив. Если дорвался до пищи.
Она останавливается, чтобы отдышаться, и осторожно входит в рубку. Здесь тел больше. И фантасмагория света. Да где этот выключатель? Лайнэ оглядывается, находит, нажимает на клавиши. Хватает – с пола под креслом – за ворот капитана, подносит лицо к считывателю. И тут, наконец, падает тишина.
Ненадолго: Лайнэ прекрасно это понимает. Но у нее есть время осмотреться.
На секунду ее внимание притягивает к себе белизна рубки, спокойная, словно бы чуть желтоватая. Ровные стены, выгнутый потолок, множество гладких панелей. Наркотик можно нейтрализовать, но организм таких воздействий быстро не прощает. Ей приходится сделать над собой усилие, чтобы вернуться к более насущным задачам.
Прискорбное зрелище: столько покойных конвоиров. Столько покойных конвоиров, которые больше никогда, никуда, никого не повезут. Ни на какую планету. Саму Лайнэ они везли… Куда? На Артемис-8? Неважно. Теперь ей туда не попасть: вывести по ту сторону Пелены корабль некому.
Куда более долгую секунду Лайнэ смотрит в темноту за иллюминатором. На саму нее планктон пока не польстился – есть в ней теперь особо нечего. Хотя, может, чуть позже, когда доедят других? В любом случае, она останется здесь навсегда.
Лайнэ закрывает глаза. Плохая смерть. Так или иначе, смерть будет неприятная.
И тут оживает экран.
Она оборачивается к нему всем телом. Происходящее невозможно: при переходе связь не работает, это мертвая зона. И все-таки экран живет. Лайнэ видит объятое призрачным свечением, изъеденное шумом помех лицо маршала Дореску.
Да вы же волшебник, маршал, думает она, глядя в простершийся в полстены экран. Истинно: волшебник. Кто бы сумел досюда достучаться? С другого конца галактики.
Лицо хмурится. Щурится: помехи не только на экране. Наконец, лицо улыбается. Тепло (и все-таки холодно), достаточно осторожно. С той именно дозой дружелюбия, которую Лайнэ в свой адрес бы ждала. Сознание этого льстит ее самолюбию.
– Кто-нибудь еще выжил? – сразу приступает к делу маршал.
Лайнэ пожимает плечами. Потом качает головой.
– Не знаю. Не думаю.
Ей хочется разыграть спектакль. Притвориться, будто она в состоянии шока, что ничего не понимает. Но Лайнэ отбрасывает идею, как лишнюю. Фору ей это не даст.
– Проверь, – говорит лицо маршала Дореску, исключительно дружелюбно. – Сейчас.
Лайнэ кивает и следующие пять минут осматривает корабль. К счастью, он небольшой. Она практически уверена, что команду выпили досуха. Возможно, жизнь теплится в том механике? Лайнэ прислушивается к дыханию, хочет дать пощечину, но одергивает себя. Повторяет движение, уже медленнее: нет, это щека человека, которому не проснуться. Чувства Лайнэ, конечно, теперь только копия былых чувств, но это она почувствовать может.
Пока что ее теория подтверждается: никто не нападал на корабль. В корпусе нет сквозных повреждений. Все мертвецы – в знакомых мундирах, и нет следов борьбы. Выглядит целым и оборудование. А значит, им просто не повезло. Случайность случилась случайно. При переходе такое бывает. Просто что-то идет не так.
В рубку Лайнэ возвращается чуть медленнее, чем могла бы.
– Никого.
Маршал Дореску кивает в ответ. Помехи бороздят его лицо, и в голубых, выцветших прежде срока глазах Лайнэ видит несколько вариантов своего будущего. Оно, это будущее, решается прямо сейчас. Так ей кажется, а потом она понимает, что неправа. Дореску бы просто не вышел на связь, не будь у него причины.
– Лайнэ Илие, мне жаль, что ты попала в такую ситуацию.
Она давит смешок. Жаль, конечно. Ей тоже.
– Заключенных вроде тебя должны перевозить на куда лучших кораблях.
Лайнэ и теперь удается не рассмеяться. Забота. Больше, правда, похожа на эпитафию.
Да, пожалуй, это действительно не очень хороший корабль. Возможно, потому они и застряли. Она оглядывается, теперь внимательнее, и видит то, чего не заметила раньше: конечную точку маршрута на карте. Льдистый огонек продолжает мигать, а под ним – надпись. И написано там совсем не «Артемис-8».
Лайнэ вглядывается в лицо Дореску. Изображение стало хуже, и она легко может ошибиться, но ей кажется: маршал улыбается.
– Курс изменили, когда вы уже вылетели. Патруль запросил поддержку, а ваш корабль был ближе всего.
Она знает, что должна спросить что-нибудь. Например, это:
– Гирре? Но кого можно ловить на Гирре? Это же глушь.
Да, теперь Дореску определенно улыбается.
– Прочитаешь, пока будешь добираться. Мне нужно, чтобы ты шла по следу этого человека. Если догонишь, ничего делай, просто не спускай с него глаз. Я уже ищу, кого послать следом, но на это уйдет время. Возьмешься?
Вопрос откровенно риторический. Нет, хочется ответить Лайнэ. Нет, не возьмусь. Оставьте меня здесь, оставьте меня здесь навсегда. Но на самом деле она, конечно, так не думает. Это шанс, и Лайнэ не готова пока отказаться от шанса.
Она кивает.
– Будь осторожна, – напутствует маршал. – Ты ведь помнишь, как управлять кораблем?
Лайнэ кивает снова. Другой ответ вряд ли вышел бы вежливым.
– На малых скоростях доберешься. Там уже недалеко. А вот проходить через Пелену ты теперь, к сожалению, не умеешь, – вздыхает Дореску. – Поэтому сейчас я тебе немного помогу.
Лайнэ слышала слухи о том, что каждый из высокого командования – все пятеро – особым образом связан с каждым из кораблей флотилии. И, похоже, это святая правда.
Что ж, маршал Дореску, вы не просто волшебник: вы добрый волшебник.
И, возможно, сейчас стали еще чуть ближе к смерти. Высокое командование не живет долго, а такие красивые жесты затратны.
– Информация в бортовом компьютере, – мурлыкает на прощание маршал, и двигатели оживают.
Лайнэ смотрит, как голодное облако радужного планктона набрасывается на экран перед тем, как тот гаснет, и чувствует себя до обидного, оскорбительно неаппетитной.


Шесть часов, прикидывает Лайнэ. За шесть часов корабль должен добраться до Гирре. Даже на этой улиточьей скорости.
Она делает глоток кофе и устраивается в капитанском кресле. Вокруг – чистота. Ни одного мертвеца. Все тела она, еще раз осмотрев, оттащила в свою бывшую камеру. Семеро: конвоиры, капитан, механик и медик. Кроме Лайнэ корабль вез еще двух заключенных. Им тоже не повезло оказаться съедобными. Трогать их Лайнэ не стала. Оставила там, где нашла, – в нишах.
Планктон не умеет жить за пределами Пелены. Едва корабль вынырнул по ту ее сторону, как радужные разводы сначала выцвели, а потом и вовсе сошли с белизны пола и стен. Увы, гости успели попировать вволю. И не только командой и пассажирами.
Лайнэ с досадой смотрит на шкалу аккумуляторов. Даже задумай она сбежать, не удалось бы. До Гирре кораблю энергии хватит, а дальше – только ждать подкрепления. Вряд ли там удастся подзарядиться; только не на Гирре.
Жаль, очень жаль, что никто не выжил.
Каждый из членов команды – резервное топливо для корабля. Тех, в ком энергии мало, во флот просто не берут. Финальный экзамен в академии полон слез – скрытых и явных, и мужских, и женских. И уж точно тебе не подняться по карьерной лестнице высоко, если ты «пустышка».
Нацеженный из автомата кофе сладкий, до приторности: в системе после аварии что-то слетело. Лайнэ делает новый глоток и кривится. Ей бы хотелось скривиться от горечи – больше бы подошло к настроению.
Пока собирала тела, она кое-чем разжилась. Вынужденное мародерство: как знать, что ей пригодится на Гирре. Шокер, электрохлыст, ружье-транквилизатор – немного, но, в общем, сойдет. Она открыла бы и отсек с настоящим оружием, но доступ к нему есть только у членов команды, а дверь слишком толстая. Не взломать.
Стоило, наверное, попросить Дореску. Хотя Лайнэ, кажется, знает его ответ: «Лайнэ Илие, не подумай, что я тебе не доверяю...»
Взяла она себе и капитанский китель: полезная вещь, очень прочная. Практически непробиваемая. Рукава пришлось закатать, и какое-то время Лайнэ смотрит на потухшее золото татуировок у себя на предплечьях. У капитана, с которого она сняла китель, были такие же, и все-таки уже чуть другие: схемы аугментации совершенствуют каждый год.
Что ж, пора почитать, за кем ее отправили.
Лайнэ тянется к панели управления и тут видит на радаре сигнал. Прямо по курсу. Секунду она пытается понять, что это может быть – здесь, на заднем дворе Вселенной. А потом понимает: патрульный корабль. Тот, вслед которому ее послали. Она успевает уже почувствовать разочарование, что миссия, похоже, отменяется, когда компьютер выводит изображение на экран.
Не корабль, нет. Половина корабля. Вторая откушена взрывом. Дореску и правда не стал бы вытаскивать Лайнэ из-за Пелены, не будь у него весомой причины.
Значит, преследуемый вооружен.
Лайне встает, чтобы нацедить себе еще кофе. Ее слегка шатает – остаточное действие наркотика, – но это пройдет. Да, время прочитать, кто же такой этот Арнош Сэйо. И за что его хотят поймать.
Имя ничего ей не говорит. Если Сэйо прославился чем-то в последние пару лет, то Лайнэ, увы, совсем это пропустила.
Открыв файл на бортовом компьютере, она сразу же видит полотно пробелов. Зато есть очень хорошее фото. Лайнэ смотрит и пытается вспомнить, знала ли этого человека. Они ведь почти ровесники. Они в одном месте учились. Разница в несколько курсов. Возможно, и знала. А может, и нет.
Люди меняются с годами. Может, в юности он не был так красив? Внешность Арноша не приторная, как ее кофе; напротив. Он похож на белокурого бога из древних саг. На бога, не ведающего сомнений.
Итак, чем бог провинился? Здесь пробелы в биографии проявляют себя особенно явно. Исследовал «Засекречено», совершал рейсы в «Засекречено» и «Засекречено». Превышение полномочий.
Лайнэ тоже как-то превысила полномочия. Именно поэтому ее везли на Артемис-8 под конвоем. Из одной – комфортабельной, впрочем, – колонии в другую. Именно поэтому три года назад ей заменили все крупные суставы на их точные копии. Из особого материала, который блокирует ток энергии в теле. Мучительное возмездие, особенно на первых порах. Когда восстанавливаешься.
Она, впрочем, выбрала наказание себе сама. Протоколом были предписаны альтернативы, в том числе самая мягкая – анабиоз. Но… Пятнадцать лет сна? Лайнэ тогда показалось, что это слишком.
И по-прежнему кажется. Хотя кое-чего иногда не хватает.
Она поднимает руку: золото аугментации блестит. Тускло, почти незаметно. То ли дело, когда оно заряжено. Тогда татуировки сияют. Словно бы в шутку Лайнэ щелкает пальцами – раз, два, три, – а после сжимает в кулак. Дрейфующая навстречу ей половина корабля, разумеется, не отзывается.
А вот раньше бы Лайнэ, щелкнув так пальцами, многое могла узнать о том, что здесь произошло. Конечно, она не Дореску, ее диапазон куда меньше. Но этот корабль – очень близко. Да, раньше она бы могла...
О, раньше она могла бы многое.
Лайнэ гасит экран и возвращается к кофе. Без сомнения: лучше такой кофе, чем никакого. Что ж, раз данных мало, придется действовать по ситуации. В конце концов, это совсем не ее дело, что там дерзнул сделать Арнош Сэйо.


Перед тем как зайти на посадку, Лайнэ делает над Гирре круг. Внизу джунгли, джунгли и – сюрприз! – еще немного джунглей.
Пока добиралась, она изучила и файл о Гирре. Ворох безжизненных фактов и иммерсивные видео. Поэтому знает: когда планету только начали колонизировать, заросли пытались вырубать. Испробовали целый набор способов: толстые, черные, упругие стволы поддавались с большой неохотой. Потом Гирре осваивать передумали, и джунгли вернулись.
Деревья ли это вообще? Компьютер считал, что да, но – с оговорками.
Будь она на месте Сэйо, пробовать приземлиться среди зарослей Лайнэ бы не стала. На своем месте – тем более. Может повезти, но, скорее, не повезет. Поэтому она направляет корабль к единственной на Гирре посадочной площадке.
Раньше площадок было, разумеется, больше. Где они все? Надо спросить у джунглей.
Сначала на Гирре хотели открыть добычу полезных ископаемых, но месторождение не оправдало надежд. Потом здесь был исследовательский центр – даже несколько станций. Последняя закрылась пару лет назад. Теперь на Гирре нет ничего, несмотря на всю пригодность для жизни.
Пока для дальних полетов не начали использовать Пелену, это качество в планетах, конечно, ценилось. Теперь – куда меньше. Мало ли их таких, пригодных? А вот летать сюда разоришься.
Лайнэ разглядывает летное поле внизу и видит на нем несколько кораблей. Все как один негодная рухлядь. А потом – вдруг, за ангаром, – замечает то, что и опасалась увидеть. Корабль Арноша Сэйо.
Секунду она чувствует неуместный восторг. Потом думает: может, пролететь мимо? Но толку: наверняка ее уже заметили. Да, входить вот так, через парадную дверь, – это был риск. Лайнэ перепроверяет свой скудный арсенал. Боец из нее был и раньше не лучший, а уж теперь...
Хотя, возможно, Сэйо просто снимет ее на подлете? Разделался же он с патрульным кораблем. От этой мысли восторг снова вспыхивает; как северное сияние. И в нем определенно есть что-то нездоровое.
Но посадка проходит гладко. Когда люк открывается, Лайнэ видит только пустое летное поле, усеянное колдобинами и кое-где черной травой. Спускаясь по трапу, она слышит, как эту траву тревожит ветер. Легкий, вечерний. На Гирре закат.
– Эй! – окликают ее.
По той фотографии голос Арноша Сэйо представлялся ей по-другому. Ему подошел бы какой-нибудь… баритон? В любом случае, что-то без этих капризных ноток. А в следующий момент Лайнэ понимает: это никакой не Сэйо.
Человек идет от ангара – быстро, но не слишком уверенно. Лайнэ смотрит на него и думает, что это невероятно. Потому что идущего она узнает.
Золотой мальчик – таким она запомнила Дени по академии. Теперь не очень-то золотой.
– Ты? – недоверчиво мигает она. – Как?
– Лайнэ Илие?
Очки ему не идут. Лишний вес, конечно, тоже. Но больше всего не идет эта вот интонация. Лайнэ прозревает за ней предысторию: бесчисленные акты бытовой драмы, которой привыкают кормиться люди, изголодавшиеся по вниманию. А еще, похоже, он пьян.
– Ничего себе! – подтверждает подозрение Дени. – Хотя погоди-ка… – Он меняется в лице. – Ты не должна больше летать. Ты сбежала?
Повадка его разом теряет свою расслабленность. Хотя Лайнэ отчего-то кажется: Дени готов, если что, не очень ее осуждать. Готов к компромиссам. Конечно, совсем не из к ней лично лояльности.
– Я на задании.
Он кивает.
– Дени, – Лайнэ давит на последний, ударный слог. – Мне нечем тебе доказать. Но я на задании. Если хочешь, отправь обо мне сигнал.
Ей вдруг смертельно надоедает стоять на сходе с трапа.
– Ты прилетела за ним, – понимает Дени. Похоже, что с облегчением. – Но он уже ушел.
«О нет», – думает Лайнэ. «Нет, нет, нет». Только не это.
Уйти на Гирре можно только в джунгли.
– Пойдем поболтаем, – приглашает Дени, вспомнив вдруг о гостеприимстве. – Надеюсь, ты не станешь меня убивать.
Шутка призвана разрядить обстановку, и эта шутка больно царапает Лайнэ, но она, конечно, идет. Интересно, повеселили бы Дени семь мертвецов в форме на корабле? Решил бы он сразу, не усомнившись, что это ее рук дело? Ведь он знает, за что ей вынесли приговор.
Дверь домика за ангаром раскрыта настежь. Внутри – молчаливый сейчас кондиционер, неплохой для такого места интерьер, и много, действительно много алкоголя. Еды наверняка тоже, нужен же здесь запас, но именно звон бутылок привлекает внимание Лайнэ, когда Дени принимается шарить по шкафам в поисках, чем бы ее угостить.
– Когда он прилетел?
– Вчера, – отзывается Дени, пока льет виски. – Сказал, что пойдет в джунгли, и я дал ему навигатор.
Лайнэ постукивает пальцами по столу.
– Он опасен?
– Каждый из нас опасен, – смеется Дени. Лайнэ с удивлением видит отблеск чужого света в его глазах. Похоже, Сэйо производит впечатление не только на фотографиях. – Мне он не угрожал, но у него есть оружие.
Лайнэ принимает стакан и делает вид, что не замечает любопытства Дени.
– Так кто это такой? – требует он.
– Хороший вопрос. Его зовут Арнош Сэйо.
– Сэйо, Сэйо, – Дени прокатывает имя на языке. – Нет, никогда не слышал. Хотя… Он не из проекта «Аурелис»? Пару лет назад был скандал. Еще до того, как я улетел сюда. Не помню деталей.
Лайнэ уже знает, что Дени на Гирре год. На одной из станций осталось какое-то оборудование, и его рано или поздно хотят вывезти. Скорее, поздно, – рейс все откладывают. До этого момента посадочную площадку оставлять без присмотра нельзя: джунгли растут слишком быстро.
«Что ж, теперь ты работаешь сторожем», – резюмирует она про себя.
Лайнэ не особо в курсе истории, но знает, что, едва закончил учебу, Дени подписал отличный контракт. Потом не справился с обязанностями, и контракт пришлось разорвать, выплатив отступные. Череда не очень верных решений уводила Дени все дальше от тех блестящих перспектив, которые ему некогда прочили. И привела в итоге на Гирре.
– Ты знаешь, куда он пошел?
Дени отхлебывает виски так, словно это чай.
– А давай посмотрим.
Он ставит стакан и поднимается во весь свой немалый рост. Раскрывает очередной шкаф: внутри ради разнообразия монитор. От касания покрытая пылью поверхность оживает. На экране – трехмерная модель Гирре со множеством меток. Дени нажимает что-то, и остаются две: побольше – посадочная площадка, поменьше – очевидно, то место, где сейчас Сэйо.
– Навигаторы остались от исследователей, – без особой охоты поясняет Дени. – Им нужно было что-то такое. На случай, если потеряются в джунглях.
– Сэйо знает, что ты можешь его отследить?
– Я ему не говорил, – пожимает плечами Дени. – Это нештатный функционал. Хочешь, я дам тебе такой же навигатор? Их можно настраивать друга на друга. В смысле, ты сможешь видеть, где этот… Сэйо.
Лайнэ закрывает глаза. Виски колотится в висках. Вот что значит – «непривычка». Это сколько же времени она не пила?
В двери шкафа зеркало, и от зеркал такого размера Лайнэ тоже отвыкла. Она доканчивает виски и встает.
– Давай. И у тебя найдется же снаряжение?
– Что? Сейчас? Ты хочешь пойти сейчас? – не верит Дени. – Переночуй хотя бы!
Она только качает головой.
– Все равно не усну. В последние дни я... много спала.
Это правда, но не единственная. Лайнэ помнит Дени в академии, дюжину лет назад, и контраст слишком разительный. А еще она не прочь оказаться подальше от зеркала. Дени хотя бы можно узнать, а у женщины в кителе с чужого плеча лицо совсем незнакомое.


Перед уходом Лайнэ осматривает корабль Сэйо. Встреча с патрулем не прошла для него даром: корпус покорежен, и задет двигатель. Лайнэ всерьез сомневается, что корабль сможет снова взлететь. Похоже, Арношу Сэйо повезло, что он вообще добрался до Гирре.
Внутрь не попасть: люки надежно задраены, и стоит защита. Лайнэ чувствует дальнее эхо текущей по контуру энергии. Такой ценной энергии. Увы, недоступной.
Это небольшой, черно-красный корабль, который, очевидно, не имеет никакого отношения к звездному флоту. Дореску едва ли потребовалось бы содействие Лайнэ, будь по-другому. Он – или кто-то еще из высокого командования – мог бы просто остановить двигатель.
Или не мог бы? Пока идет по заросшей тропе вглубь джунглей, Лайнэ размышляет об этом. Умения командования – предмет многих споров. Наверняка знает только узкая прослойка людей. Лайнэ никогда не входила в их число даже близко.
Ей жаль, что она не может связаться с Дореску. Заряд аккумуляторов на нуле, а местная аппаратура, как выяснилось, ни на что не годится. Конечно, когда подкрепление явится, их встретит Дени. И все-таки передать информацию лично было бы... лучше. Ее единственный союзник на Гирре, возможно, не очень надежен.
Она снова вспоминает странный отсвет в глазах Дени. Случись выбирать между ней и Сэйо, кого он выберет? Интересует Лайнэ и другой вопрос: попытается ли Дени проникнуть на корабль, на котором прилетела она сама. Квалификацию с годами он растерял, но этот люк вскрыть сумеет. Внутри его ждет масса неожиданностей.
Что ж, с этим Лайнэ будет разбираться по возвращении. Если вернется – вариант, что можно и не вернуться, кажется ей слишком очевидным, чтобы думать о нем. Другой вариант, что все кончится благополучно, занимает ее немного больше.
По правде, уже того одного, что Лайнэ сейчас жива, достаточно. И все-таки – что, если миссия завершится успехом? Решится ли Дореску ее наградить?
Последние два года Лайнэ провела на планете-колонии. Не самый плохой вариант: у нее была отдельная комната, и она могла перемещаться свободно. Все благодаря выбранному наказанию: условия заключения могли быть гораздо жестче, считайся она опасной.
Лайнэ почти освоилась в своей новой жизни. Даже больше, – она почти к ней привыкла. А ведь в этом тоже был вызов: суметь существовать вот так. «Пустышкой».
И все же, что если..? Она начинает формулировать чаяние, и в нем определенно звучит слово «реабилитация», но запрещает себе. Сначала нужно найти Арноша Сэйо.
Точка на экране навигатора мигает далеко впереди. Бывал ли Сэйо на Гирре раньше? Знает он, куда идет, или просто хочет скрыться от правосудия? Найти беглеца в здешних джунглях задача почти непосильная. К счастью, пока что он с тропы не сходит. Лайнэ выключает навигатор: на всякий случай. У нее нет уверенности, что Сэйо не может, в свою очередь, засечь ее.
Она не знает наверняка, сколько еще сумеет не спать, но перерывы делать все же придется. Час спустя Лайнэ садится на краю тропы, – та под напором корней совсем искрошилась, – и смотрит на переливчатое мерцание лиан. Именно благодаря им здесь не нужен фонарь: весь день черные жгуты накапливают свет, чтобы отдавать ночью.
Красный, желтый, зеленый, и очень много синего. Как будто огромные неоновые слизни, думает Лайнэ.
Несмотря на опасность, она сейчас чувствует себя намного лучше, чем в любой из дней за последние годы.
Если Сэйо прилетел на Гирре специально, какая у него могла быть цель? Дени упоминал проект «Аурелис», но на деле почти ничего не помнил о нем. Кажется, что-то связанное с аугментацией. Новые схемы, новые материалы, несколько смертей на финальном этапе исследований. Лайнэ не уверена, что Дени не фантазировал, но, если все это правда, внимание Дореску понятно. За вольности на таких проектах судят строго.
Лайнэ снова вспоминает фотографию Арноша Сэйо, его избыточно красивое, вневременное лицо. Не простой преступник. Что-то поинтереснее. Возможно, чересчур смелый исследователь? Образ восходит в ее сознании, как полуночная звезда.
Раз скандал был больше года назад, а Сэйо еще на свободе, значит, ему удалось бежать. За одно это его ждет суровый приговор. И, похоже, он Сэйо не кажется справедливым.
Со своим собственным приговором Лайнэ согласна. Тогда, на Алиде, пассажирский корабль, которым она управляла, попал под перекрестный огонь. Кто знал, что стычка коалиций случится именно там? Приказ был: не двигаться, – но она действовала вопреки приказу. В результате погибли почти все на борту.
Возможно, останься она на месте, такая судьба постигла бы всех. А возможно наоборот – все остались бы живы. Теперь не узнать. Настоящий ее проступок, впрочем, заключался в другом, – и Лайнэ очень хорошо это знает. Она пыталась вывести корабль из опасной зоны не потому, что хотела спасти людей. Она сделала это, потому что хотела убедиться: сможет.
Следующим утром, все-таки задремав, Лайнэ просыпается от трели птицы. Чего-то, очень на птицу похожего. Это маленькое, общительное, ржавого цвета существо. Она читала о них, пока летела на Гирре, и знает, что шкура «птиц» ядовита.
Лайнэ протягивает руку, секунда – и птица уже бьется в ладонях. Потом замирает. Просовывает сквозь пальцы голову. Кажется, она совсем не боится.
Когда птица, наконец, – неохотно – улетает, Лайнэ чувствует, как немеет кожа от нейротоксина. Скоро это пройдет, и, к счастью, это самое страшное, что может сделать с ней природа на Гирре. Планета не только пригодна для жизни, но и безопасна. Хотя есть еще, конечно, давление: от него чуть кружится голова и не хватает воздуха.
Ненадолго Лайнэ включает навигатор: точка-Сэйо не двигается. Возможно, он тоже спит.
Интересно, скоро ли прилетит подкрепление. Может, уже прилетело? Из-за деревьев неба почти не видно. Найдут ли они ее? Станут ли вообще искать? Лайнэ не склонна идеализировать приказы маршалов.
Тропа теперь только изредка появляется из-под коричнево-красного грунта, и идти все сложней. В какой-то момент Лайнэ натыкается на пирамиду из блестящих, черных, отчетливо мягких шаров. Они словно бы поют, тихо-тихо. Жаль, ученые не придумали способ понять, о чем. Лайне решает не трогать шары, хоть ей и хочется.
И все-таки, продолжает думать она, если допустить, что Сэйо прилетел сюда специально. Что может быть нужно на Гирре? Местные станции, пока работали, изучали планету, и только. Ничего секретного. Миндрит, который здесь добывали, тоже не тянет на ценность. Из его руды можно извлечь вещество, сходное с тем, что используют для золочения татуировок пилотов. Одно время считали, что оно подойдет для задачи лучше; но залежи оказалось бедными, а разница небольшой.
Стал бы Сэйо лететь сюда ради миндрита? Едва ли. Хотя… Проект «Аурелис» ведь занимался как раз чем-то похожим?
Если, конечно, Сэйо имел к нему отношение.
Если проект вообще существовал.
Сколько вариантов, выбирай любой. И все-таки вариант, что Сэйо осмелился сделать нечто большее, нравится Лайнэ. Она играется с этой мыслью, как ей кажется, ради разнообразия: нужно же думать о чем-то, пока идешь. Но на самом деле идея ее чарует.
На очередной остановке Лайнэ засыпает, – уже по-настоящему, а не урывками, – и проваливается в глубокую, темную пустоту, где не видит ничего. Пробуждение наступает мгновенно. Издает свои трели ядовитая птица. Кажется, не одна. Лайнэ думает даже, что онемевшее тело – это птичья вина. Едва ли она проснулась бы, накрой ее даже целый ковер из птиц.
А в следующий момент Лайнэ понимает: трель издает не птица. Это сигнал от запорного брелока. Кто-то открыл люк ее корабля. Значит, Дени все-таки не удержался?
Лайнэ рывком садится и включает навигатор: загружается тот не сразу. Точка-Сэйо стоит на том же месте, где и в прошлый раз. Чуть в стороне от тропы.
Уже совсем недалеко. Стоит попытаться. Лайне встает и сразу же переходит на бег. За снаряжением, если что, можно вернуться позже. Навигатор начинает мягко вибрировать. Потом все сильней: Сэйо близко.
Час спустя Лайнэ выходит на поляну. Что-то вроде нее – прогалину в теле джунглей. Рана начинает уже зарастать, и все-таки до полного заживления далеко. Лианы оплетают здание станции: кажется, новый элемент ландшафта пришелся им по душе. Лайнэ думает, что ночью они наверняка светятся, все разом, – и место, где упокоилась станция, видно издалека.
Дверь здания раскрыта. Лайнэ не первый гость здесь: следы Арноша Сэйо, отпечатанные в черном мху, ведут прямо ко входу.
Она проходит по пустым коридорам, до операторской. Вокруг беспорядок. На станции явно что-то искали, но, кажется, сами не знали что. Панели сдвинуты, аккумуляторы выворочены. Тянется ворох проводов, похожих на лианы ночью; таких же разноцветных.
На полу операторской лежит ненужный уже Сэйо навигатор. Он включен и продолжает работать, хотя хозяин ушел: следы на мху ведут в обе стороны. Ушел, так и не найдя деталей для ремонта подбитого корабля.
Вряд ли он, впрочем, взаправду надеялся их здесь обнаружить. Скорее, просто не мог не искать. Какая удача, думает Лайнэ, что прилетела она, подарив Сэйо альтернативу.
Она выходит наружу и смотрит в небо: здесь деревья уже не закрывают его. Ждать наверняка остается недолго. Перекачать энергию – это быстро. Тем более, с помощью Дени.
Когда в вышине, наконец, показывается корабль, ее корабль, Лайнэ поднимает руку и щелкает пальцами – раз, два, три, – а после сжимает кулак. Ничего, разумеется, не происходит. Минута – и горизонт снова чист. Только плывут облака.
Человек, похожий на золотоволосого бога, человек, в которого Лайнэ почти поверила, угнал ее корабль и сбежал.