ВОСПОМИНАНИЯ ПУЛЕМЁТЧИКА. АБРАМОВ МИХАИЛ ИВАНОВИЧ.

Это было, было…

Оглушительный грохот фашистского снаряда, разорвавшегося рядом в двух-трех метрах, отбросил меня в сторону от станкового пулемета «Максим», из которого я стрелял, стоя на коленях, по немцам, засевшим в сторожке лесника в лесу неподалеку от деревушки Ольховка на Украине. Это было в сентябре 1943 года.

Накануне наша головная походная колонна 21-го стрелкового полка 180-ой стрелковой дивизии 38-ой армии была изрядно потрепана и, не успев оправиться, была брошена на новый участок фронта.

В этот полк я попал в конце апреля 1943 года после окончания Московского пулеметно-минометного училища. В ночь моего прибытия в полк нас подняли по тревоге. Офицер штаба полка, подведя меня к группе солдат, их было человек двенадцать сказал: «Это твой взвод, принимай его, знакомься с солдатами» – и представил меня. В потемках я не сразу рассмотрел своих подчиненных и, когда стал выяснять, кто чем вооружен, то оказалось, что ни у кого из них никакого оружия не было, у меня тоже. Но через некоторое время пришел связной и сказал, чтобы мы шли получать оружие. Нам выдали два пятидесятимиллиметровых миномета без мин.

Вскоре полк двинулся в путь, соблюдая все правила предосторожности. Шли всю ночь, ранним утром остановились на привал, где уже при дневном свете я рассмотрел своих подчиненных. Все они были гораздо старше меня, выглядели уставшими и озабоченными. Они с удивлением рассматривали меня: одни с отцовской покровительственностью, другие с усмешкой, третьи с издевкой – мол, чего можно ожидать от этого безусого юнца, у которого еще материнское молоко не высохло на губах. Да и в самом деле, мне тогда было всего лишь 18 лет и 7 месяцев, я им годился в сыновья.

На этом привале я познакомился и с командным составом полка и батальона, которому я был передан со своими «самоварами». Это были уже бывалые в боях командиры и лишь двое, Павлик и Женя, близнецы-братья, были такими же, как и я прибывшими в полк из училища молодыми мальчиками.

В разговоре выяснилось, что батальон, которым командовал майор Галкин, был без оружия, если не считать «нагана» у самого Галкина, СВТ ( Самозарядная винтовка Токарева - примечание автора) с обоймой патронов у командира роты Петухова и пистолета «Браунинга» у командира стрелкового взвода, старшего лейтенанта Жоры Абрамова.

Деревня, в которой мы остановились на привал, утопала в цветущих садах и оглашалась звонким пением соловьев, доносившимся из зарослей кустарника, которым поросли берега небольшой речушки. Дом, где расположился штаб батальона, был в зарослях деревьев, хозяйка накормила нас пшенной кашей и картошкой взамен на Жорину плащ-накидку, к тому же угостила и самогоном из свеклы. Это была первая проба мною этого зелья.

Отдохнув, мы продолжили путь и 2 мая 1943 года нас вывели на передовые рубежи нашей обороны в районе деревни Алексеевка, недалеко от города Сумы.

Рубежи обороны – это условное название, так как никаких сооружений или окопов там не было, а было чистое поле, на пригорке впереди которого была полусгоревшая, полуразрушенная деревня, а по ту сторону деревни на противоположной высоте – окопы передовых частей фашистов.

С этого дня началась настоящая фронтовая жизнь.

Начало начал всему в обороне – это подготовка оборонительных сооружений: окопов, ячеек одиночного бойца, ходов сообщений между ними, противотанковых щелей, дотов, дзотов, проволочных заграждений, минных полей и конечно туалетов, то есть отдельных окопчиков с ходом сообщения в некотором отдалении от основных окопов.

Все это нужно было выкопать как можно скорее, пока не обнаружил противник. Сначала копали ячейки одиночного бойца, затем соединяли их неглубокими ходами сообщений, затем стали углубляться по пояс, а потом в полный рост. Каждый солдат благоустраивал свою ячейку, дополнительно выкапывал ниши для размещения зажигательных бутылок, гранат, патронов, своих небогатых пожитков.

Нашему взводу была отведена позиция сзади, метрах в 50-60 от окопов Жоры Абрамова. Нам предстояло кроме всего перечисленного выкопать площадки под размещение минометов и укрытия мин, а также прокопать ход сообщения к Жориным окопам. И мы копали. Надо сказать, что мне это дело доставалось особенно трудно, ибо чирьи после зимнего «купания» в реке давали о себе знать. При каждом неудобном повороте возникала такая боль, от которой темнело в глазах. Не зная в чем дело, мои солдаты смотрели на меня с сожалением. Мол, городской мальчик еще не привык к лопате. Я же старался показывать пример и копал со слезами на глазах. На второй-третий день я уже не мог терпеть и сначала снял сапоги и гимнастерку, а потом и брюки, оставшись в одних подштанниках. Когда ребята увидели мои болячки, кровоточащие от постоянного трения об одежду, их ухмылочки сменились на явное недоумение и в то же время на явное желание мне помочь. Стали советовать, как скорее чирьи залечить.

Немцы нас не трогали, мы их тоже не могли тронуть, ибо было нечем. Их снаряды летели через наши головы в тыл, туда, где располагались основные части, ведь мы-то были впереди передовых позиций наших войск. Мы продолжали углубляться и расширяться. Окопы стали глубиной в полный рост, можно было пронести санитарные носилки с ранеными или убитыми не наклоняясь, каждый солдат насыпал перед своей ячейкой бруствер и замаскировывал его.

А оружия все не было. На улице май месяц, а мы еще в зимнем обмундировании, некоторые в валенках и шапках. Многие солдаты в штатской одежде, так как их призвали в армию после освобождения Курской, Белгородской, Воронежской области, а также некоторых районов Украины. Речь их была сложным сочетанием русского и украинского языка. Они очень тосковали по оставленным семьям. Иногда собирались в кучку, что-то оживленно обсуждали, ругались, пели песни и проклинали Гитлера и войну.

К имеющимся на нашем вооружении минометам они относились скептически и никак не могли понять, как это можно стрелять из этого «самовара». Я им терпеливо объяснял и учил правилам пользования этим оружием. Потом, когда нас вооружили, и мы приступили к пристрелке местности, они дружно смеялись и удивлялись, что мина летит так далеко. Когда же прилетели и разорвались в наших окопах первые немецкие мины, и они надышались отравляющим запахом сгоревшей серы, то утвердились в грозности своих «самоваров».

Жаль, что я сейчас не помню всех их имен и фамилий, жаль, что не смог с ними потом пойти в наступление, так как меня вскоре перевели командиром пулеметного взвода вместо погибшего командира взвода отдельной пулеметной роты. Это были мои первые фронтовые солдаты, которые были не только моими подчиненными, но и моими первыми боевыми друзьями, наставниками по жизни, товарищами по оружию.

КАК СУ-76 НА "ПАНТЕР" ОХОТИЛАСЬ? (ЧАСТЬ 1-Я)

20 апреля 1945 года части 5-й гвардейской армии с боями захватили важный транспортный узел Шпремберг. Северо-западнее города в окружение попали части немецких войск численностью свыше 10 000 человек. Среди окруженцев были подразделения 10-й танковой дивизии СС и Дивизии сопровождения фюрера, в составе которых среди прочей боевой техники находились десятки «Пантер». Немцы решили выходить из окружения в северо-западном направлении, попытка прорыва произошла 21 апреля. На пути немецких частей, двигавшихся к городку Кауше, встали артиллеристы и пехотинцы 350-й стрелковой дивизии, а также самоходчики 372-го гвардейского самоходно-артиллерийского полка, имевшие на вооружении лёгкие СУ-76.

«Узники Шпремберга»
16 апреля 1945 года началась Берлинская наступательная операция. Армии 1-го Украинского фронта под прикрытием дымовой завесы и мощных артударов смогли форсировать реку Нейсе. 3-я и 4-я танковые армии устремились к Берлину, в то время как 13-я (командующий — генерал-полковник Николай Пухов) и 5-я гвардейская (командующий — генерал-полковник Алексей Жадов) должны были ликвидировать «Шпрембергскую группировку» — части группы армий «Центр» фельдмаршала Фердинанда Шёрнера, окружённые в районе города Шпремберг.

С севера удары по «Шпрембергской группировке» наносили части 24-го стрелкового корпуса (командир — генерал-майор Дмитрий Онуприенко) 13-й армии, с юга — 32-й (командир — генерал-лейтенант Александр Родимцев) и 33-й (командир — генерал-лейтенант Никита Лебеденко) гвардейские корпуса 5-й армии, а также 6-й гвардейский мехкорпус (командир — гвардии полковник Василий Корецкий) 4-й танковой армии. По состоянию на 15 апреля 6-й мехкорус насчитывал свыше 120 танков и САУ, включая 14 ИС-2 и 10 СУ-100.

Части Корецкого ещё 19 апреля фактически перекрыли все пути для отхода немецких войск из района Шпремберга. Захватив городок Шпреталь и деревню Терпле, они принялись громить коммуникации «Шпрембергской группировки».

В числе окружённых немецких частей была 10-я танковая дивизия СС «Фрундсберг» бригадефюрера СС Хайнца Хармеля (по состоянию на 25 марта 1945 года насчитывала свыше 15 000 солдат и офицеров, 35 Pz.IV, 47 «Пантер», десяток трофейных «Шерманов», 6 «Ягдпантер», 12 «Ягдпанцеров», 138 бронетранспортёров, десять 88-мм зениток, более 30 гаубиц и другую технику), а также Дивизия сопровождения фюрера генерал-майора Отто-Эрнста Рёмера (по состоянию на 15 марта 1945 года имела 20 «Пантер», 10 Pz.IV, 43 штурмовых орудия StuG, 20 истребителей танков Pz.IV/70 и другую технику).

19 апреля части «Фрундсберга» совместно с подразделениями Дивизии сопровождения фюрера нанесли удар южнее Шпремберга по частям 95-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Андрея Олейникова (32-й корпус). В документах дивизии указано, что враг наносил удары бронетранспортёрами и самоходками по деревне Грауштейн, попал под сильный огонь советской артиллерии и с потерями отступил к Шпрембергу. В то же время к Котбусу (севернее Шпремберга) смогли пробиться 10-й разведывательный батальон СС и части 21-го полка СС из состава «Фрундсберга». Советские войска отсекли эту группировку от основных сил 10-й танковой дивизии СС.

20 апреля Хармель получил приказы от Гитлера и фельдмаршала Шёрнера немедленно ударить в северном направлении по советским войскам, которые прорвались между Шпрембергом и Котбусом (здесь действовал 24-й стрелковый корпус). Но ситуация складывалась не лучшим образом для немцев. 20 апреля при поддержке более чем тысячи орудий и миномётов, а также 143 «Катюш» части 5-й армии заняли Шпремберг. В этот день части 13-й армии продвинулись на запад и вышли к железной дороге Берлин-Дрезден на рубеже от Вальтерсдорфа до Бренитца.

Севернее Шпремберга в окружении оказалась группировка немецких войск численностью примерно 10 000 солдат и офицеров, в состав которой входили части вышеупомянутых дивизий «Фрундсберг» и сопровождения фюрера, а также подразделения 344-й пехотной дивизии (командир — генерал-лейтенант Эрвин Йолассе), 362-й и 364-й батальоны фольксштурма, истребительная бригада (фаустники) и другие. Части окруженцев были объединены в боевую группу «Йолассе» под руководством генерал-лейтенанта Йолассе. Командиры окружённых подразделений приняли авантюрное решение — пробиваться на северо-запад через лесистую местность, а затем соединиться с 12-й армией генерала Вальтера Венка южнее Берлина. Главной ударной силой окружённых был «Фрундсберг».

Прорыв у Кауше
Немецкие войска пошли на прорыв утром 21 апреля. На пути немцев стояли части 350-й стрелковой дивизии генерал-майора Григория Вехина (у городка Кауше и деревень Ной-Петерсхайн и Ной-Вельцов) и 395-я стрелковая дивизия полковника Алексея Корусевича (у Штрадова, Кауше и Гросс-Букова). Пехотинцев поддерживали 372-й гвардейский самоходно-артиллерийский полк подполковника Серафима Иванова и 917-й артиллерийский полк майора Николая Закоры.

В составе ударных немецких частей находились грозные «Пантеры». Но советские артиллеристы занимали скрытые оборонительные позиции, а пехота защищала самоходки от действий фаустников. Советские части знали обо всех перемещениях противника, о чём вспоминал командующий 13-й армией генерал-полковник Пухов:

«В этих боях гитлеровские генералы, отбросив всякую предосторожность, управляли войсками по радио открытым текстом. По их переговорам мы легко определяли положение противника».

В документации 13-й армии указано, что примерно в 10:30 противник численностью до батальона пехоты при поддержке пяти-шести самоходок атаковал в районе высоты 150,6 (западнее Шпремберга). Атака была отбита. В полдень немецкие части приблизились к городку Кауше, находившемуся между Шпрембергом и Котбусом. Согласно немецким источникам, части группы «Йолассе» легко разгромили малочисленные советские заслоны у городка и захватили его. На самом же деле советские войска отбили несколько атак противника и нанесли ему серьёзный урон.

В боях у Кауше отличился экипаж СУ-76М младшего лейтенанта Зиновия Зусмановского из 372-го самоходно-артиллерийского полка. Заряжающим установки был красноармеец Фёдор Шаповалов, наводчиком — сержант Андрей Намётов, механиком-водителем — сержант Идлат Галиулин.

21 апреля самоходчики мастерски отбивали многочисленные контратаки врага в лесной местности у Кауше, взаимодействуя с пехотой 1180-го стрелкового полка подполковника Якова Гайдая (350-я дивизия). Советская пехота залегла под огнём немецких танков и артиллерии, которые стреляли из-за деревьев. Тогда капитан Иван Малик решил лично направлять огонь СУ-76М, которая сопровождала его солдат. Согласно донесениям, сержант Намётов смог с первого выстрела подбить «Тигр» (скорее всего, это была экранированная «четвёрка»). Самоходка пыталась преодолеть ров, но получила попадание от «Пантеры». Зиновий Зусмановский вспоминал:

«Снаряд немецкой «Пантеры» разворотил нам гусеницу, вырвав из неё несколько траков и раздробив небольшое, но очень важное колесо, которое удерживает гусеницу в натянутом положении. Наша самоходка медленно, задним ходом поползла вниз и остановилась с задранным вверх пушечным стволом».

Несмотря на то, что самоходка потеряла подвижность, экипаж двадцатилетнего лейтенанта смог подбить ещё два танка. Не дожидаясь ремонтников, самоходчики своими силами натянули укороченную гусеницу и снова пошли в бой, прикрывая пехоту 350-й стрелковой дивизии. Метким выстрелом СУ-76М уничтожила расчёт противотанкового орудия, спрятанного в кустах. Далее экипаж Зусмановского атаковал немецкую колонну, которая двигалась по высокой насыпи. Самоходчики сработали грамотно — подбили переднюю и замыкающую машину, а далее стали расстреливать вражеские машины и бронетранспортёры.

За бои у Кауше Зусмановский был награждён орденом Отечественной войны I степени, а остальные члены его экипажа — орденами Отечественной войны II степени. В наградном листе лейтенанта указано, что в течение 20–23 апреля 1945 года в районе Кауше экипаж СУ-76М подбил 2 «Тигра» (скорее всего, Pz.IV), 4 «Пантеры», разбил 4 противотанковых орудия, подавил 24 пулемётных точки, уничтожил колонну из 50 транспортных средств, а также свыше 200 солдат и офицеров противника.

Самоходчики 372-го полка стали главным мобильным средством поддержки советской пехоты, сражавшейся у Кауше. Немцы смогли прорваться в городок, но самоходчики совместно с пехотой 2-го батальона 1180-го полка (ею руководил капитан Малик) перешли в контратаку, выбили противника из Кауше, уничтожили свыше сотни эсэсовцев, подбили два бронетранспортёра и «Пантеру». Кроме Зусмановского, отличились и другие самоходчики полка. Так, экипаж СУ-76М, в котором механиком-водителем служил сержант Юрий Фомин, подбил две самоходки, сжёг «Пантеру», уничтожил два 75-мм орудия, три бронетранспортёра и 25 автомашин. По свидетельствам других самоходчиков, Фомин мастерски маневрировал на поле боя, скрывал машину за холмами и деревьями. Наводчик этой же установки старший сержант Николай Решетник бил по бронетехнике с коротких дистанций, а для расстрела «Пантеры» использовал подкалиберные снаряды — один из них попал в башню немецкого танка. Наводчик другого экипажа старший сержант Иван Полюшкин четырьмя снарядами вывел из строя «Пантеру», которая стреляла с хорошо замаскированной позиции и не давала продвинуться вперёд советским пехотинцам. Кроме того, Полюшкин уничтожил около 30 немецких солдат.

Отличились в этих боях и артиллеристы 917-го полка. 4-я батарея вывела из строя два танка и уничтожила до 50 немецких солдат. Орудие младшего сержанта Абузара Нуриахметова (наводчик — младший сержант Георгий Губарев) из 10-й батареи подавило четыре пулемётные точки и рассеяло взвод пехоты. Всего же в документах 917-го полка указано, что с 7 по 30 апреля артиллеристы записали на свой счёт 35 пулемётных точек, 8 блиндажей, 14 танков и САУ, 2 артиллерийские и 2 миномётные батареи, а также до полка живой силы противника. В отражении немецких атак активно участвовала пехота 350-й дивизии. Так, сержант Алексей Землянников из личного оружия убил шестерых немецких солдат.

Численное преимущество немецких войск играло свою роль — согласно отчетам 13-й армии, 21 апреля «в 14:00 противник силою до полка пехоты с 70-ю танками и СУ контратаковал из района леса южнее Кауше на Кауше». Вечером 21 апреля городок оказался в руках наступавших.

#ВСВартиллерия

КАК СУ-76 НА "ПАНТЕР" ОХОТИЛАСЬ (ЧАСТЬ 2-Я)

Бои на других направлениях
Юго-западнее Кауше, у города Ной-Вельцов, попытки врага вырваться из окружения пресекали части 723-го стрелкового полка (395-я дивизия) и 968-го артиллерийского полка. Советские войска перекрыли шоссе, по которому двигалась вражеская колонна. Мастерски проявил себя расчёт сержанта Георгия Писарева. С первого выстрела пушка подбила головную машину, создав затор, и в течение нескольких минут сожгла ещё семь грузовиков. Немцы пытались подавить орудие, выставив вперёд два бронетранспортёра, которые накрыли расчёт из крупнокалиберных пулемётов. Писарев и его бойцы не дрогнули, подбили оба бронетранспортёра, а затем сожгли ещё девять грузовиков. На следующий день, 22 апреля, расчёт Писарева продолжил ставить рекорды. Артиллеристам вновь удалось разгромить вражескую колонну, а потом расстрелять с дистанции менее 100 м немецких пехотинцев, пытавшихся обойти орудие с тыла. За два дня боёв расчёт Писарева уничтожил танк, 2 бронетранспортёра, 4 тягача, около двух десятков автомашин, 2 артбатареи и до сотни солдат неприятеля. Награда нашла героя — в июне 1945 года сержант Писарев стал полным кавалером ордена Славы.

Несмотря на то, что немецким частям удалось захватить Кауше, общая картина для них складывалась плачевно — 21 апреля в районе Ной-Вельцов соединились части 33-го гвардейского и 24-го стрелковых корпусов, и немцы оказались ещё в одном окружении. Немецкие генералы решили пробиваться в трёх направлениях к северу и северо-западу от Кауше — к Стейницу, Гайзендорфу и Ной-Петерсхайну, а затем сдаться западным союзникам СССР.

Советское командование знало, что враг предпримет попытку прорываться из Кауше, и решило ликвидировать немецкую группировку. Блокирование Кауше, как и ранее, осуществляли 350-я и 395-я дивизии, а сам город должна была штурмовать 9-я гвардейская воздушно-десантная дивизия гвардии полковника Павла Шумеева (5-я гвардейская армия).

Бои в районе Петерсхайна и Рассена
Второй прорыв окруженцев последовал в ночь с 21 на 22 апреля. Один из ударов пришёлся на части 117-й гвардейской стрелковой дивизии (командир — генерал-майор Тимофей Волкович), которую прикрывали самоходчики 1228-го самоходно-артиллерийского полка подполковника Ивана Турганова. Наиболее упорные бои разгорелись в районе Петерсхайна. Полк имел на вооружении лишь лёгкие СУ-76М, однако они были хорошо замаскированы в лесах. Самоходчики наносили фланговые удары по немецким танкам и САУ, которые двигались колоннами. Так, экипаж СУ-76М старшего лейтенанта Сергея Водолажского подбил 3 танка и 5 бронетранспортёров, а самоходка лейтенанта Владимира Пики подбила 4 танка, 8 бронетранспортёров и более 18 машин. Батарея самоходок под командованием капитана Василия Гриня записала на свой счёт 12 танков и САУ, 16 бронетранспортёров, 8 орудий, 20 автомашин. Генерал Пухов так характеризовал действия противника:

«Обречённые на неизбежный разгром, они с тупой настойчивостью метались по лесам целыми колоннами. В этих боях много немецких солдат погибло совершенно напрасно».

Местность северо-западнее Петерсхайна стала кладбищем немецкой техники и получила название «Поля смерти». По советским данным, немцы потеряли здесь 24 танка, 55 бронетранспортёров, 118 автомашин и несколько тысяч человек убитыми. По заявлениям немецкой стороны, потери окруженцев превысили 2000 человек убитыми, советские части потеряли погибшими свыше 400 бойцов.

У Петерсхайна немецкую группировку громили и части 6-го мехкорпуса, в том числе 17-я механизированная бригада полковника Николая Селиванчика.

По состоянию на 20 апреля бригада насчитывала 17 Т-34, 12 СУ-76, 31 76-мм орудие и 24 миномёта. 20 апреля части бригады громили врага у деревни Терппе, на следующий день штурмом овладели деревней Госда, потеряв более 220 человек (44 убитыми) и 3 танка. В 21:00 части бригады овладели Петерсхайном. Согласно документам 6-го мехкорпуса, в секторе города находилось свыше 4000 немецких солдат и офицеров, 80 танков и САУ, 60 бронетранспортёров, 50 орудий и 15 зениток. Танки, самоходки и расчёты орудий заняли позиции за строениями Петерсхайна, укрылись за деревьями и в складках местности. Когда немцы пошли на прорыв, их технику расстреливали в упор. В журнале боевых действий 6-го мехкорпуса указано, что при попытке прорыва немцы потеряли 41 танк (из них 15 «Пантер»), 23 самоходки, 34 бронетранспортёра, 400 автомашин, а также свыше 2500 солдат и офицеров (ещё 486 попали в плен). Стоит отметить, что 22 апреля 17-я мехбригада не имела потерь в танках и САУ.

У Петерсхайна успешно сражались миномётчики 426-го полка майора Михаила Надточия. Наводчик 2-й батареи рядовой Владимир Сливинский подавил 2 пулемёта противника, рассеял группу из 50 солдат. Когда немцы приблизились к позициям миномётчиков на дистанцию 60–100 м, советские солдаты отбили несколько атак с помощью гранат и стрелкового оружия.

Особенно ожесточёнными были бои 22 апреля у городка Рессен, где оборону держали артиллеристы 12-го истребительно-противотанкового полка майора Петра Матюхова и пехота 1176-го стрелкового полка (350-я дивизия). Батарея, в которой сражался старший лейтенант Георгий Лопух, сожгла 6 танков и 4 бронетранспортёра. По утверждению артиллеристов, в качестве трофея им достался исправный «Тигр» (скорее всего, речь идёт о «Пантере»), который сразу вступил в бой под руководством Лопуха. Трофейный танк помог артиллеристам отбить три атаки, подбил бронетранспортёр и истребил свыше 200 вражеских солдат и офицеров. Орудие старшего сержанта Григория Василенко сожгло бронетранспортёр и рассеяло группу немецких солдат, а орудие старшего сержанта Николая Почивалова подавило три огневые точки.

О характере боевых действий 22 апреля в журнале боевых действий 24-го стрелкового корпуса есть следующие записи:

«Бои в условиях лесистой местности в основном велись в районе дорог и населённых пунктах. Умелые и решительные действия пехоты, при поддержке артиллерии, которая вела огонь исключительно прямой наводкой, почти вся техника, артиллерия и бронетранспортёры противника были уничтожены на лесных дорогах в колоннах».

Десантники атакуют
Ещё 21 апреля в 21:00 2-й батальон 26-го десантного полка (командир полка — подполковник Николай Штыков) и части 23-го десантного полка подполковника Владимира Накаидзе перерезали дорогу Кауше – Альтебург. Ночью при поддержке бронетехники немцы несколько раз пытались отбить дорогу, но их атаки были отбиты артиллеристами.

Штурм Кауше частями 9-й гвардейской десантной дивизии последовал 22 апреля. Командир дивизии полковник Шумеев сначала ожидал подхода советских танковых подразделений, но не дождавшись, решил обойти Кауше через лес и ударить по немцам с тыла. Согласно документации 26-го десантного полка, в 8:00 2-й батальон 26-го полка и части 23-го десантного полка вышли на опушку леса северо-восточнее города. Противник открыл по десантникам огонь из бронетранспортёров и лёгких зенитных орудий. Тогда 23-й полк блокировал возможные пути отступления врага, а 26-й полк приготовился к штурму. По Кауше ударила корпусная и дивизионная артиллерия, расчёты орудий уничтожали бронетехнику, а пулемётчики отсекали немецкую пехоту. Южнее города десантники разгромили крупную немецкую колонну. После артобстрела десантники пошли на штурм, навязывая противнику ближний бой в его же траншеях и окопах.

Согласно немецким источникам, в городе находилось более 1500 немецких солдат и офицеров, а также автомашины и бронетехника. Обороной руководил подполковник Вульф. Штаб размещённый в школе, был наполовину разрушен советской артиллерией. В гостином дворе местного ресторана был размещён полевой госпиталь, переполненный ранеными солдатами, немецкие врачи делали операции под ураганными обстрелами, без обезболивающего. Накануне штурма несколько транспортных самолётов Люфтваффе смогли сбросить окружённым небольшой груз боеприпасов и продуктов.

Обескровленные немецкие части не могли отразить атаку советских десантников, которые ударили одновременно с нескольких направлений. Бойцы 26-го полка прорвались к кладбищу, блокировав немцев в центральной и западной части города. Под покровом дымовой завесы рядовой Павел Андрианов из личного оружия уничтожил четырёх солдат противника, рядовой Григорий Купов с помощью ручных гранат — троих. Оба храбреца были бойцами 26-го полка. Не отставали и военнослужащие 23-го полка — пулемётчик рядовой Григорий Голик подбил автомашину и уничтожил шестерых солдат противника, а рядовой Иван Войтюк с помощью трофейного пулемёта рассеял группу немцев и уничтожил расчёт пулемёта, который препятствовал наступлению. По утверждению подполковника Штыкова, настоящий рекорд установил пулемётчик 26-го полка сержант А. Иванченко, который уничтожил в боях за Кауше 28 немецких солдат. Участником боёв за Кауше был боец фольксштурма сорокатрёхлетний Петер Кёлер:

«Это были какие-то штурмовые части. Они действовали дерзко и очень быстро подавляли наши огневые позиции с помощью гранат. Один из советских солдат с помощью трофейного фаустпатрона сжёг наш танк. Из леса по нам били их танки [вероятней всего, самоходные орудия – прим. автора]. Я получил ранение в плечо и попал в плен».

Согласно журналу 26-го полка, к 13:00 город был полностью захвачен, а уцелевшие немцы стали маленькими группами пробиваться в леса юго-западнее Кауше, бросив всю технику. По данным советской стороны, части 9-й воздушно-десантной дивизии уничтожили свыше 400 солдат и офицеров противника, ещё 500 пленили, а также уничтожили/захватили более 250 автомашин, 10 танков и самоходок, 48 орудий, свыше 70 мотоциклов и большое количество другой техники. В журнале 26-го десантного полка указано, что часть уничтожила более 150 военнослужащих вермахта и ещё 125 пленила. Потери самого полка составили 4 человека убитыми и 25 ранеными. В немецких источниках указано, что в боях за Кауше погибло свыше 700 солдат и офицеров вермахта. Рядовой 26-го десантного полка Борис Ильин так описывал картину, увиденную в Кауше:

«Прошли по улицам Кауше. Трудно было идти. Ноги скользили по крови, мы спотыкались о трупы людей, лошадей, коров. Кровавая грязь была перемешана с обломками повозок, машин… Орудия, автомобили, танки, бронетранспортёры громоздились и вдоль, и поперёк улицы, образуя своего рода баррикады. К горизонту тянулось шоссе, усеянное целыми и исковерканными пушками, мотоциклами, велосипедами, тягачами, легковыми и грузовыми автомобилями».

В 14:00 немцы попытались пробиться в Кауше с юго-запада, но их атака была отражена.

Итоги
25 апреля части 4-й танковой армии соединились с частями 47-й армии 1-го Белорусского фронта — таким образом, окружение Берлинской группировки противника было завершено. 26 апреля потрёпанные части 10-й танковой дивизии СС, потеряв все «Пантеры» (в строю осталось более 20 Pz.IV), прибыли в район Грассенхайна в 20 км северо-западнее Дрездена. Они ещё продолжали драться, но на фоне общей катастрофы Третьего Рейха это было бессмысленным. Согласно данным 13-й армии, в боях с 20 по 22 апреля группировка немецких войск потеряла свыше 5000 солдат и офицеров убитыми (3420 человек попало в плен), было уничтожено или подбито 58 танков и 27 самоходок, 173 бронетранспортёра, 152 орудия, захвачено огромное количество другого вооружения. Потери 13-й армии за период с 20 по 22 апреля составили 382 человека убитыми и более 1000 ранеными. Части 32-го гвардейского стрелкового корпуса 5-й гвардейской армии за этот же период потеряли более 800 человек убитыми и ранеными.

Экипажи легкобронированных СУ-76 добились больших успехов в истреблении вражеской бронетехники (в том числе грозных «Пантер») благодаря тому, что действовали из засад, координируя свои действия с пехотой и артиллерией. Кроме того, немцы совершили целый ряд ошибок — продвигались колоннами без разведки, не смогли подавить советские огневые точки.

Больших потерь в личном составе советским частям удалось избежать благодаря грамотной работе как командиров, так и военно-медицинской службы. В этой связи стоит упомянуть красноармейца Ивана Григораша (117-я стрелковая дивизия), который с 20 апреля по 5 мая эвакуировал с поля боя 35 раненых.

#ВСВартиллерия

Бойко Алексей Фёдорович- незрячий слухач прожекторного батальона 84 отдельной зенитной артиллерийской бригады ПВО
(Ленинградская армия противовоздушной 
обороны).

Дата рождения __.__.1906 
Место рождения Курская обл., г. Курск 
Место призыва Петроградский РВК, Ленинградская обл., г. Ленинград, Петроградский р-н 
Воинское звание ефрейтор 
Воинская часть 84 зенитная артиллерийская бригада 

Перечень наград

29.04.1944 Медаль "За боевые заслуги"

22.02.1945 Медаль "За боевые заслуги"

Медаль "За оборону Ленинграда"

Алексей Федорович стал одним из первых красноармейцев- слухачей, прошёл всю войну, был награждён медалями. Всего за время Великой Отечественной войны небо Ленинграда охраняли 12 таких человек.
Каждый слухач служил в паре со зрячим бойцом. Помощник разворачивал трубы звукоулавливателя в разные стороны, а слухач лишь подносил ухо к маленькому отверстию. За несколько десятков километров слепой слухач мог не только узнать о приближении самолета, но и определить его марку. Слухачи запросто отличали советские самолеты от фашистских и по шуму мотора сообщали зенитчикам о том, что приближается «Хейнкель» или «Юнкерс». Подготовки к отражению налета у зенитчиков и летчиков было достаточно.
Количество жизней, спасенных слепыми слухачами невозможно подсчитать. Каждый месяц благодаря их работе отражались сотни налетов.

Из представления к награждению медалью "За боевые заслуги":
"Слухача прожекторного батальона- ефрейтора Бойко Алексея Фёдоровича это то, что своей самоотверженной работой добился подлинного мастерства в освоении своей специальности. Несмотря на физический недостаток- полную слепоту- по боевой тревоге быстро занимает своё место и всегда даёт точные координаты цели. При его непосредственном участии расчет 2 раза осветил и сопроводил вражеский самолет. Своей работой показывает пример другим бойцам, как надо служить Родине. Является активным участником общественной жизни, проводя активную работу среди личного состава."

30 апреля 1945 года рискуя собственной жизнью во время боев у рейхстага знаменщик 220-го гвардейского стрелкового полка 79-й гвардейской стрелковой дивизии сержант Николай МАСАЛОВ вынес из-под огня трехлетнюю немецкую девочку.Вот что писал о произошедшем генерал Чуйков:

"За час до начала артподготовки для взятия аэродрома Темпельхоф знаменщик 220-го гвардейского стрелкового полка 79-й гвардейской стрелковой дивизии сержант Николай Масалов принес знамя полка к Ландвер-каналу. …Путь к центру Тиргартена с юга преграждал глубокий с отвесными бетонированными берегами канал. Мосты и подступы к нему густо заминированы и плотно прикрыты огнем пулеметов. …До атаки гвардейцев осталось минут пятьдесят. Наступила тишина, как перед бурей, — тревожная, напряженная. И вдруг в этой тишине, нарушаемой лишь треском пожаров, послышался детский плач. Словно откуда-то из-под земли, глухо и призывно звучал голос ребенка. Плача, он повторял одно, понятное всем слово: «Муттер, муттер…» «Кажется, это на той стороне канала», — сказал товарищам Масалов. Он подошел к командиру: «Разрешите спасти ребенка, я знаю, где он». Ползти к Горбатому мосту было опасно. Площадь перед мостом простреливалась огнем пулемётов и автоматических пушек, не говоря о минах и фугасах, запрятанных под землей. Сержант Масалов полз вперед, прижимаясь к асфальту, временами прячась в неглубоких воронках от снарядов и мин. …Вот он пересек набережную и укрылся за выступом бетонированной стенки канала. И тут снова услышал ребенка. Тот звал мать жалобно, настойчиво. Он будто торопил Масалова. Тогда гвардеец поднялся во весь рост — высокий, могучий. Блеснули на груди боевые ордена. Такого не остановят ни пули, ни осколки…
Масалов перекинулся через барьер канала… Прошло еще несколько минут. На миг смолкли вражеские пулеметы. Затаив дыхание, гвардейцы ждали голос ребенка, но было тихо. Ждали пять, десять минут… Неужели напрасно рисковал Масалов?.. Несколько гвардейцев, не сговариваясь, приготовились к броску. И в это время все услышали голос Масалова: «Внимание! Я с ребенком. Прикройте меня огнем. Пулемет справа, на балконе дома с колоннами. Заткните ему глотку!…» Тут началась артподготовка. Тысячи снарядов и тысячи мин как бы прикрывали выход советского воина из зоны смерти с трехлетней немецкой девочкой на руках. Ее мать, вероятно, пыталась бежать из Тиргартена, но эсэсовцы стали стрелять ей в спину. Спасая дочку, она укрылась под мостом и там скончалась. Передав девочку санитаркам, сержант Масалов снова встал у знамени полка, готовый к броску вперед."

Берлинская наступательная операция началась 16 апреля 1945 года, а операция по штурму Рейхстага длилась с 28 апреля по 2 мая 1945 года. Штурм осуществлялся силами 150-й и 171-й стрелковых дивизий 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. Кроме того, два полка 207-й стрелковой дивизии наступали в направлении Кроль-оперы.

К вечеру 28 апреля части 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии заняли район Моабит и с северо-запада подошли к району, где, кроме рейхстага, располагались здание министерства внутренних дел, театр Кроль-Опера, швейцарское посольство и ряд других сооружений. Хорошо укреплённые и приспособленные к долговременной обороне, вместе они представляли собой мощный узел сопротивления.

28 апреля командиром корпуса генерал-майором С.Н.Перевёрткиным была поставлена задача по овладению Рейхстагом. Предполагалось, что 150-я СД должна занять западную часть здания, а 171-я СД – восточную.

Основной преградой перед наступающими войсками была река Шпрее. Единственным возможным способом ее преодоления оставался мост Мольтке, который гитлеровцы при подходе советских частей подорвали, но мост не обрушился. Первая попытка взять его с ходу окончилась неудачей, т.к. по нему велся сильный огонь. Только после артподготовки и уничтожения огневых точек на набережных удалось захватить мост.

К утру 29 апреля передовые батальоны 150-й и 171-й стрелковых дивизий под командованием капитана С.А. Неустроева и старшего лейтенанта К. Я. Самсонова переправились на противоположный берег Шпрее. После переправы, тем же утром было очищено от противника здание швейцарского посольства, выходившее фасадом на площадь перед рейхстагом. Следующей целью на пути к Рейхстагу было здание Министерства внутренних дел, прозванное советскими солдатами «домом Гиммлера». Огромное, прочное шестиэтажное здание было дополнительно приспособлено к обороне. Для захвата дома Гиммлера в 7 часов утра была проведена мощная артиллерийская подготовка. Последующие сутки части 150-й стрелковой дивизии вели бой за здание и к рассвету 30 апреля овладели им. Путь на рейхстаг после этого был открыт.

Перед рассветом 30 апреля в районе боевых действий сложилась следующая обстановка. 525-й и 380-й полки 171-й стрелковой дивизии вели бои в кварталах севернее площади Кёнигплац. 674-й полк и часть сил 756-го полка занимались очисткой здания МВД от остатков гарнизона. 2-й батальон 756-го полка вышел ко рву и занял перед ним оборону. 207-я стрелковая дивизия переправлялась через мост Мольтке и готовилась для атаки здания театра Кроль-опера.

Гарнизон рейхстага насчитывал около 1000 человек, располагал 5 единицами бронетехники, 7 зенитными орудиями, 2 гаубицами (техника, о местоположении которой сохранились точные описания и фотографии). Ситуация осложнялась тем, что Кенигплац между «домом Гиммлера» и рейхстагом представляла собой открытое пространство, к тому же пересеченное с севера на юг глубоким рвом, оставшимся от недостроенной ветки метро.

Рано утром 30-го апреля была предпринята попытка сходу прорваться в Рейхстаг, но атака была отбита. Повторный штурм начался в 13:00 с мощной получасовой артподготовки. Части 207-й стрелковой дивизии своим огнём подавили огневые точки, расположенные в здании Кроль-оперы, блокировали её гарнизон и тем самым способствовали штурму. Под прикрытием артподготовки батальоны 756-го, 674-го стрелковых полков перешли в атаку и, с ходу преодолев заполненный водой ров, прорвались к Рейхстагу.

Все время, пока шла подготовка и штурм рейхстага, ожесточённые бои велись и на правом фланге 150-й стрелковой дивизии, в полосе 469-го стрелкового полка. Заняв оборону на правом берегу Шпрее, полк несколько суток отбивал многочисленные немецкие атаки, имевшие целью выход во фланг и тыл войскам, наступающим на рейхстаг. Важную роль в отражении немецких атак сыграли артиллеристы.

Одними из первых в рейхстаг прорвались разведчики группы С.Е. Сорокина. В 14:25 они установили самодельное красное полотнище сначала на лестнице главного входа, а затем – на крыше, на одной из скульптурных групп. Знамя заметили бойцы на Кенигплац. Воодушевленные знаменем, все новые группы прорывались в Рейхстаг. В течение дня 30-го апреля верхние этажи были очищены от противника, оставшиеся защитники здания укрылись в подвалах и продолжали ожесточенное сопротивление.

Вечером 30-го апреля в Рейхстаг пробилась штурмовая группа капитана В.Н. Макова, в 22:40 установившая свое знамя на скульптуре над парадным фронтоном. Ночью с 30-го апреля на 1-е мая М.А. Егоров, М.В. Кантария, А.П. Берест при поддержке автоматчиков из роты И.А. Съянова поднялись на крышу, водрузили над рейхстагом официальное Знамя Военного Совета, выданное 150-й стрелковой дивизии. Именно оно стало впоследствии Знаменем Победы.

В 10 часов утра 1 мая немецкие войска предприняли согласованную контратаку снаружи и изнутри рейхстага. Кроме того, в нескольких частях здания возник пожар, советским солдатам приходилось бороться с ним или перемещаться в помещения, которые не горели. Образовалось сильное задымление. Однако советские бойцы не покинули здания, продолжали вести бой. Ожесточенная схватка продолжалась до позднего вечера, остатки гарнизона Рейхстага были снова загнаны в подвалы.

Как Красная армия штурмовала Рейхстаг

Рейхстаг стал одним из символов штурма Берлина не по политическим, а по тактическим соображениям. Это было здание парламента, который нацисты разогнали вскоре после прихода к власти. Оно не обладало моральным значением для Гитлера, который (до того, как застрелиться) прятался от бомбежек и артиллерии не там, а в бункере под своим обычным рабочим местом – Рейхсканцелярией.

А вот с военной точки зрения в масштабах Берлина Рейхстаг оказался важным пунктом. Он находился – да и сейчас находится – в центре города. И в рамках этого самого центра Рейхстаг был крупным, удобным для обороны зданием, наполовину еще и прикрытым изгибом канала реки Шпрее.

То есть, бывший парламент обладал всеми предпосылками, чтобы стать сильным укрепленным пунктом. И немцы эту возможность не упустили. Здания вокруг Рейхстага были плотно заняты пехотой – в том числе и разрушенные, в которых для этой цели использовались спешно очищаемые от мусора и обломков подвалы. На прямую наводку были выставлены гаубицы и 88-миллиметровые зенитки – сильное средство против советских танков.

Всего в районе Рейхстага оборонялось около 5 тысяч человек – солдаты вермахта, эсэсовцы, моряки из Ростока, в последний момент переброшенные в Берлин самолетами. Были собраны в кулак для контратак немногие еще остававшиеся на ходу танки. А сам Рейхстаг, как еж колючками, был утыкан огневыми точками.

Борьба на подступах

Но самым серьезным препятствием стал канал реки Шпрее. Уровень воды был таким, что с реки до ровного берега было метра три ввысь. Берега при этом крутые и залиты в бетон. Единственный путь в Рейхстаг – частично взорванный немцами мост. Обойти или очень сложно, или невозможно: оборона в других местах, например, в парке Тиргартен, опиравшаяся на монструозную башню ПВО из железобетона, была слишком прочна.

Только на то, чтобы переправиться через канал, ушел весь вечер 28 апреля и последующая ночь. Сделать это можно было только одним способом. Подтянуть на участок почти сотню танковых и артиллерийских орудий, вычислить после разведки боем огромное количество расставленных вокруг немецких огневых точек и утопить их в море прицельного огня.

Большая часть следующего дня ушла на то, чтобы взять под контроль административные здания вокруг Рейхстага и отсечь его от парка Тиргартен, откуда еще могло прийти подкрепление. После этого настала очередь заняться самим зданием.

Основательная подготовка

Непосредственно на штурм Рейхстага советское командование выделило два полка 150-й стрелковой дивизии – 674-й и 756-й. Это, конечно, были не полноценные, снабженные «по штату», подразделения – к концу войны такая численность была роскошью для большинства воюющих сторон. Поэтому вместо полагавшихся 2700 человек на полк в 674-м имелось 867 боеспособных бойцов, а в 756-м – 847. То есть, на каждый полк чуть больше штатной численности батальона. При этом в самом Рейхстаге держало оборону, по разным данным, от одной до двух тысяч немецких пехотинцев.

Нехватка личного состава компенсировалась активным использованием средств поддержки. Например, в виде грозных в штурмовых действиях фугасные огнеметов. Еще полкам придали ствольную артиллерию и танки – сотни стволов калибров от 45 до 152 миллиметров. Какие-то пушки работали с закрытых позиций, что-то вытаскивали на прямую наводку. А небольшие «сорокапятки» даже затащили на вторые этажи захваченных зданий, чтобы лучше видеть скрытые пороховыми дымами цели.

Поддерживали штурмующих и реактивные системы залпового огня. От знаменитых «Катюш» до реактивных снарядов М-31. Последние, калибром 300 миллиметров, обладали огромной разрушающей силой. Но платой за это была малая дальность эффективного огня в городе. Чтобы пробить кирпичную или железобетонную стену, требовалось выстрелить таким снарядом с переносившейся на руках наземной установки, с расстояния в полторы сотни метров. Чтобы подобраться так близко через простреливаемую местность, требовались ловкость и везение. Но результат в виде разрушенных укреплений и паники у противника того стоил.

Решающий штурм

Оба полка атаковали в 5 утра 30 апреля. Взять Рейхстаг сразу же не получилось. Помимо подавления противника в самом бывшем парламенте и в нескольких еще не взятых зданиях, пришлось отвлекаться на контратаку моряков из Ростока.

Собравшись с силами, полки бросились на штурм второй раз в 13-20. Этому предшествовала 20-минутная артиллерийская подготовка изо всего, что могло стрелять. Саперы успели подлатать наполовину взорванный мост, и к Рейхстагу двинулись танки. Шли они не напролом, а довольно аккуратно, даже, как пишется в отчете 150-й дивизии, «боязливо». Небезосновательно – 10 броневых машин в процессе было подбито успевшими высунуться из обломков фаустниками. Зато оставшиеся в живых продолжали поддерживать штурм.

В 14-30 к зданию Рейхстага наши прикрепили первый советский флаг – в процессе штурма разные подразделения сделают это не раз и не два. Одно из таких полотнищ, водруженное Егоровым и Кантарией, станет официальной реликвией страны – Знаменем Победы.

10 минут спустя, в 14-40, штурмующие уже вошли в Рейхстаг с разных сторон и завязали активные внутренние бои. В дело шли пистолеты-пулеметы, гранаты и огнеметы. К шести вечера немцы в количестве до тысячи человек оставались только в подвале – выкуривать их оттуда было непросто. Поэтому в ночь на 1 мая им предложили сдаться.

Противник уперся, а в 11 утра попробовал организовать контратаку. В наступление одновременно бросились немцы из подвала и с юга, из парка Тиргартен. В последнем случае даже использовались танки.
В самом Рейхстаге начался крупный пожар, который через какое-то время с немалыми усилиями удалось потушить.

В итоге весь день ушел на то, чтобы нивелировать последствия этой атаки и загнать «подвальных» немцев обратно. Неудачная контратака оказалась для них последней – в 5 утра 2 мая капитулировал весь гарнизон Берлина. В том числе и Рейхстаг.

Цена

Сколько точно погибло красноармейцев в боях за район Рейхстага, сказать сложно. Обычно апеллируют к 2500 похороненных в парке Тиргартен бойцов, но эта цифра явно относится к пространству пошире. Как минимум, тот же парк сам по себе был ареной активных боев, далеко не все из которых относились к самому Рейхстагу.

Точно известны потери лишь нашей 150-й стрелковой дивизии в боях за здание Рейхстага – 63 убитых и 398 раненых. Хотя в эту цифру не включены погибшие у поддерживавших штурм танкистов и артиллеристов, а также приданных огнеметчиков и заслонов, отражавших попытки пробиться к Рейхстагу извне. Но общее представление о потерях в самом здании и на ближних подступах она дает.

Что же до немцев, то, согласно советским документам, им пришлось расплатиться за упорную оборону Рейхстага тысячей трупов. В дополнение к этому, в плен попало 1386 человек, в том числе 10 офицеров, 2 из которых – в генеральском звании. А после подсчета пленных и сбора трофеев красноармейцам оставалось только расписаться на испещренных следами пуль и осколков стенах Рейхстага.

#История_МП #ВОВ_МП

День Победы — праздник победы Красной армии и советского народа над нацистской Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 годов, который каждый год отмечается 9 мая.

Этот день напоминает нам о многочисленных защитниках нашей страны, силами которых были добыты мир и свобода.
Мы скорбим по всем погибшим, замученным в фашистской неволе, умершим в тылу врага от голода и лишений, кто отдал свою жизнь за лучшее будущее для своего народа.

Всем, кто выполнил свой долг по защите нашей общей Родины, мы говорим бесконечное спасибо за мир и свободу!!!
Безмерная, вечная благодарность Ветеранам!
Помните из поколения в поколение.

Рыцарская дуэль на Курской дуге

Разгар боёв на Курской дуге. Июль 1943-го.

– Эй, русский, эй, Сашка, ты еще живой? Я думал, что ты сгорел в своем танке… Еще сгоришь. Я буду поджигать тебя, пока тебе не будет могила, – доносился чужой голос из рации.

Командир «тридцатьчетверки» старшина Александр Милюков опешил. Что за чушь собачья? А рация продолжала доносить с хрипотцой голос: – На твоем колхозном тракторе только в могилу. Ну что выйдешь на нем один на один против моей «Пантеры»? Один на один, по-рыцарски…

– Ах, это ты, гад, мать твою?!., – чертыхнулся старшина Милюков, поняв, с кем имеет дело. Волну радиостанции его танка отыскал фашист. Да не простой, ас, «хитрющий», как его прозвали в экипаже.

– Я готов, – Александр перед этим щелкнул тумблером. – Посмотрим чья возьмет, фашист недобитый.

– Выходи на дуэль сейчас. Только завещание напиши, а то не найдут, твоя страна очень широка, узнал, когда русский учил…

– Сам о завещании побеспокойся, – уже не говорил, а кричал Милюков, матеря немца, что называется, на чем свет стоит.

Немец умолк, умолк и Милюков и стал ждать, что скажут члены экипажа. Гитлеровец-то в более выгодных условиях, 76-мм пушка Т-34 не брала лобовую броню «Пантеры», а немецкий танк мог сжечь «тридцатьчетверку» чуть ли не с двух километров, а с тысячи метров уж наверняка.

Да, дело обстояло так, а не иначе…

25 ноября 1941 года министерство вооружений и боеприпасов рейха поручает фирмам «Даймлер-Бенц» и MAN выпустить машину, превосходящую советский средний чудо-танк Т-34 по вооружению и бронированию. Немецкая «тридцатьчетверка» (будущий танк T-V «Пантера») должна была иметь массу 35 тонн, 37-мм пушку с длиной ствола 70 калибров, максимальную скорость передвижения 55 километров в час, бронирование: лоб – 60 и борт – 40 мм. Мощность двигателя – 650…700 л.с.

В мае 1942-го фирмы представили на суд специально созданной комиссии свои проекты. «Даймлер-Бенц» предложила танк, даже внешним видом напоминавший Т-34, с такой же компоновкой агрегатов. Но требование комиссии об установлении на новом танке длинноствольной 75-мм пушки, по существу, отстранило проект немецкой «тридцатьчетверки». Прошел проект фирмы MAN. Первый образец был изготовлен в сентябре 1942 года и подвергся тщательным испытаниям, а в ноябре начался серийный выпуск. Если сегодня, с высоты пройденных лет, оценивать созданный танк, то можно отметить, что он не затмил славу «тридцатьчетверки», но с длинноствольной 75-мм пушкой получился самым добротным в гитлеровских «панцерваффе».

«Пантеры» на советско-германском фронте массированно были применены в июле 1943-го на южном фасе Курской дуги. И в течение полугода экипажам наших танков, в том числе КВ-1 и Т-34, чтобы выиграть дуэль у «Пантеры», приходилось проявлять высочайшее мастерство.

Только зимой 1944-го в танковые части начал поступать более мощный танк Т-34-85 (на «тридцатьчетверке» была установлена длинноствольная 85-мм пушка – в башне с увеличенной толщиной брони и она по всем параметрам превзошла «Пантеру»), впоследствии признанный лучшим танком второй мировой. Одновременно на фронт направляется сильнейший танк войны – тяжелый ИС-2.

А теперь вернемся к факту, с которого начали рассказ.

Итак, командир немецкого танка T-V «Пантера» выходит на волну радиостанции одного Т-34 из танковой бригады Воронежского фронта, называет «тридцатьчетверку» колхозным трактором и предлагает командиру советского танка рыцарскую дуэль – один на один. Наши танкисты принимают вызов.

Звучит команда «по местам!». «Тридцатьчетверка» Милюкова стрелой, по другому и не скажешь, вылетает на исходную. Велик риск вступить в поединок один на один с экипажем, имеющим на вооружении более мощную пушку. Но когда еще можно встретиться с «хитрющим», расквитаться с ним. Расквитаться было за что. В недавнем бою именно его «Пантера» двумя снарядами прошила «тридцатьчетверку». Экипаж Милюкова ее проворонил, она внезапно выползла из второго эшелона и открыла прицельный огонь. Тогда все чудом остались живы.

Известно, что за одного битого двух небитых дают. Во втором бою уже ловушку запомнившейся нашим танкистам «Пантере» устроил экипаж Милюкова. Но не тут-то было. Как ни старался командир орудия сержант Семен Брагин, как ни материл его Милюков, снаряды шли мимо. Уворачивался немец, да так ловко, что все поняли – за рычагами «Пантеры» ас. Впрочем, другому не позволили бы постоянно пастись во втором эшелоне, не позволили быть свободным охотником. Заряжающий рядовой Григорий Чумак обозвал немца «хитрющим», и это прозвище закрепилось в экипаже. И вот танкисты вступают с ним в схватку, Милюков нервничал, понимал, что останется в живых и командиром экипажа только при одном условии – если с блеском выиграет поединок. Иначе трибунал, «тридцатьчетверка» сорвалась с боевой позиции без приказа комбата. Проигрыш же вообще сулил верную смерть – живым на этот раз немецкий ас никого не выпустит, после первого попадания положит копеечка в копеечку еще несколько снарядов.

Успокаивало то, что местность для поединка давала шанс экипажу на успех, она была безлесой, но испещренной балками и оврагами. А «тридцатьчетверка» – это скорость, маневренность, куда там «Пантере» до нее. Машина же Милюкова и вовсе летала до шестидесяти километров в час. В прошлом механик-водитель старшина Милюков выжимал из нее все соки, заводские характеристики превышал почти на треть. Словом, успех в поединке зависел от мастерства двух экипажей. От того, кто первым обнаружит противника, кто первым нанесет прицельный выстрел, кто сумеет вовремя увернуться и от многого, многого другого.

Главное – любыми способами приблизиться к «Пантере» на дистанцию 300-400 метров, тогда можно огневую дуэль вести на равных. Но немец-то не будет ждать, значит метров 700 «тридцатьчетверке» придется идти под его прицельным огнем.

Гитлеровец выстрелил, сразу после того как экипажи увидели друг друга. Да, он не хотел терять ни метра преимущества из тех семисот, что у него были в запасе. Снаряд вонзился рядом с советским танком. Прибавить скорость? Но «тридцатьчетверка» на каменистом участке давала километров тридцать, не более, и прибавить могла лишь чуть-чуть. Не пролетишь эти семьсот метров, успеет немец смертельно врезать. И Милюков тут же дал по тормозам, снизил скорость. Решил, пусть немец прицелится: Александр «видел» его за броней, «видел», вот сейчас он весь впился в прицел… «Нет, гад, ничего не получится». «Даю скорость! Маневрирую!» – прокричал Милюков. «Тридцатьчетверка» рванулась чуть раньше, может на секунду, прежде чем из ствола «Пантеры» плеснуло пламя. Опоздал немец, снаряд прошел мимо.

«Вот так-то, фриц, дальнобойная пушка это еще не все». К Милюкову пришла уверенность, он теперь знал, увильнуть от снаряда можно и на открытой местности, можно превзойти в расторопности немецкого аса. А тут еще Николай Лукьянский – он находился на командирском месте:

– Двенадцать секунд, командир, я засек, двенадцать.
– Умница Лукьянский, – похвалил Милюков.

Теперь он знал, что между первым и вторым выстрелом немца двенадцать секунд. Увеличил скорость, проскочить бы еще метров двести ровного поля, метров двести. А Лукьянский считал: «…Семь! Восемь! Девять! Десять! Одиннадцать!..» Милюков тут же, что было силы, рванул на себя оба бортовых фрикциона. Танк вздрогнул и замер. Снаряд перед самым носом вспахал землю. «Посмотрим, чья возьмет!»

Русский танк то резко тормозил, то резко бросался в одну или другую стороны, и немецкие снаряды шли мимо. Экипаж мастерски использовал каждую ложбинку, холмик для своей защиты. Советская боевая машина неумолимо приближалась к «Пантере». Немецкий ас посылал снаряд за снарядом, но «тридцатьчетверка» была неуязвима, она «росла» в прицеле неестественно быстро. И нервы у немца не выдержали, «Пантера» стала отступать. «Струсил, гад!» – кричал Милюков, – «Даю скорость!»

Танк противника пятился назад. В том, что в нем сидел настоящий ас, наши танкисты убедились еще раз. Ни разу немец не подставил борт или корму. И только раз, когда перед отступающей «Пантерой» оказался спуск, она, задрав пушку, на секунду показала днище. Этой секунды и хватило для того, чтобы Семен Брагин влепил бронебойным в ее уязвимое место.

Немецкий танк охватило пламя, «Пантера» заносчивого немецкого аса горела. Экипаж Милюкова захлебывался от восторга, танкисты кричали, хохотали, ругались.

Всех их отрезвил голос комбата по рации: – Милюков! Дуэлянт хренов, под суд пойдешь.

Уже после боя отважной четверке скажут, как внимательно за поединком наблюдали с советской и немецкой сторон – за то время не было произведено никем ни одного выстрела, кроме участников дуэли. Наблюдали с тревогой и любопытством – наиредчайший случай рыцарской дуэли в двадцатом веке. Уже после боя Милюков оценил выдержку комбата, его опыт. В момент поединка он не произнес ни слова, понимал – не под руку. Свое недовольство высказал, когда поединок был выигран, и одиножды. Может быть потому, что в душе был доволен, а может оттого, по окончании рыцарской дуэли бой разгорелся уже между подразделениями, и экипаж Милюкова вновь праздновал победу, да какую! «Тридцатьчетверка» встретилась с 3 «Тиграми», сожгла их, а затем раздавила вместе с расчетами несколько артиллерийских орудий…

А теперь еще раз об участниках суперпоединка.

Ими были: командир танка старшина Александр Милюков, заменивший в период дуэли механика-водителя, механик-водитель рядовой Николай Лукьяновский, занявший командирское кресло, заряжающий рядовой Григорий Чумак и командир орудия сержант Семен Брагин, выстрел которого и поставил точку в этом необычном состязании.

Как сложилась их судьба? Семен Брагин и Николай Лукьянский погибли, первый – в день Победы в Кенигсберге, второй – 2 мая в Берлине. О Григории Чумаке автору ничего не известно. Александр Милюков встретил Победу в Германии, остался в живых. Впрочем, о нем чуть подробнее. Он один из тех, кто входит в когорту советских асов-танкистов. Отметим (делая уточнение), что отважный воин уничтожил 6 «Тигров» и одну «Пантеру».

Родился Александр Милюков в 1923 году в селе Наровчат Пензенской области в крестьянской семье. Окончил 10 классов и школу Гражданского воздушного флота. Но так вышло, что летчиком не стал. На фронт прибыл в 1942-м, попросился в танкисты, механиком-водителем. После того, как его KB подбили, пересел на «тридцатьчетверку», вскоре стал командиром. В феврале 1943-го в боях за Харьков его экипаж одерживает первую победу -уничтожает «Тигра», который по многим параметрам превосходил Т-34. Под тем же Харьковом Александр горел в танке.

В самый разгар боев на Курской дуге он в остром поединке, как уже знает читатель, сжигает «Пантеру» немецкого аса, а затем еще 3 «Тигра». В 1944-м Милюков оканчивает Саратовское танковое училище. Еще 2 «Тигра» он записывает на свой счет уже в 1945-м, в Германии – под Гольсеном и Дрезденом, будучи младшим лейтенантом, командиром роты 53-й гвардейской танковой бригады (3-я танковая армия, 1-й Украинский фронт). Принимает участие в уличных боях в Берлине. В июне 1945-го за проявленные мужество и героизм удостаивается звания Героя Советского Союза.

P.S. После войны работал на Одесской киностудии. По его сценарию снят захватывающий фильм «Экипаж машины боевой». О самом остром поединке в жизни – о рыцарской дуэли. На Курской дуге.

Военнослужащих Вермахта и Ваффен-СС. Там, например, были французы (дивизия СС "Шарлемань") и прочие СС-эуропейцы.

"1 мая французы продолжали сражаться на Лейпцигерштрассе, вокруг Министерства авиации и на Потсдамерплатц. Французские эсэсовцы «Шарлеманя» стали последними защитниками Рейхстага и Рейхсканцелярии. За день боев 28 апреля из общего числа подбитых 108 советских танков, французы «Шарлеманя» уничтожили 62. Утром 2 мая, вслед за объявлением о капитуляции столицы III Рейха, последние 30 бойцов «Шарлеманя» из 300 прибывших в Берлин покинули бункер Рейхсканцелярии, где, кроме них, уже не оставалось никого живого. Наряду с французами Рейхстаг обороняли эстонские СС. Кроме того, в обороне Берлина приняли участие литовцы, латыши, испанцы и венгры".

https://tsargrad.tv/articles/oborona-berlin...-voennye_129320

"Жизнью я обязан украинской бабушке"
© И. Смоктуновский

ИННОКЕНТИЯ СМОКТУНОВСКОГО ПРИЗВАЛИ НА ФРОНТ В 1943 ГОДУ, КОГДА ЕМУ ИСПОЛНИЛОСЬ 18 ЛЕТ.
Он уже окончил фельдшерско-акушерское училище и курсы киномехаников, а так же подрабатывал статистом в Красноярском драм. театре.
Закончив Киевское пехотное училище, Смоктуновский рядовым солдатом попадает на Курскую дугу, затем участвует в форсировании Днепра и освобождении Киева, за что его представляют к награде. Но получить он её не успевает, так как попадает в плен (медаль «За отвагу» ему вручили через 49 лет прямо на сцене Художественного театра после спектакля «Кабала святош»)

В плену будущий народный артист провёл месяц и четыре дня. Однажды при перегоне военнопленных из лагеря в лагерь произошла небольшая заминка – на несколько минут движение остановилось и Смоктуновский понял, что это его единственный шанс бежать. Выбор был невелик: или бежать с риском быть убитым, или умереть по дороге в лагерь, или погибнуть в лагере… – он выбирает бежать.
Он жестами показал конвойному, что ему плохо и нужно срочно покинуть строй. Дальше произошло что-то невероятное, о чём артист будет вспоминать с большим удивлением: конвойный кивнул и махнул ему, чтобы тот бежал под мост, а затем как-то затоптал его следы. Пленного не хватились и колонна пошла дальше, а Смоктуновский остался сидеть под мостом.
Он решил переждать день в сугробе и тут опять оказался на грани гибели – под мостом проходил дежуривший немецкий офицер и, будучи уже совсем недалеко от беглеца, вдруг поскользнулся и упал. Затем встал, отряхнулся и пошёл обратно, ничего подозрительного не заметив.
…Несколько дней Смоктуновский бродил по лесам Житомирской области, боясь наткнуться на немецкий патруль, и наконец выбрел на деревню Дмитровка. Он постучал в самый первый дом и упал на крыльце без сознания…
Его подобрала и выходила хозяйка этого дома Василиса Шевчук, «баба Вася», как называл её потом благодарный артист. Он всегда говорил, что обязан жизнью этой украинской бабушке – ведь и её саму и детей могли расстрелять за сокрытие беглеца (бабу Васю Смоктуновский поддерживал до её последних дней, а потом продолжал помогать её детям и внукам).
У бабы Васи он прожил месяц, а затем ушёл в партизанский отряд. С освобождением западной Украины уже в рядах красной армии получил звание старшего сержанта. До Польши он дошёл в должности командира отделения автоматчиков, войну закончил в Германии.
После войны он отправился в Красноярск и по окончании актёрских курсов при театре им. Пушкина уехал работать в театр в Норильске.
В 1951 году Смоктуновский заболел цингой и перебрался в русский драматический театр в Грозном.
В 1953-1954 гг. он жил в Сталинграде и выступал на сцене театра драмы имени Горького. За это время ему удалось сыграть немало интересных ролей: Хлестаков в «Ревизоре» , Магнус в «Великом государе» Соловьёва, Бионделло в «Укрощении строптивой», Сказочник в «Снежной королеве» Шварца.
В Москву он переехал в 1955-м, а известность получил в 1964 году после выхода фильма «Гамлет» Козинцева. Ну а общую любовь – после роли Юрия Деточкина в фильме «Берегись автомобиля» (1966, реж. Э.Рязанов)

Одиннадцать мальчишек, которые защитили свою деревню от фашистов. Как оборонялись они почти двое суток?

В октябре 1941 года положение под Москвой было тяжёлым. В деревне Стеблево под Волоколамском уже обосновались немцы. До столицы оставалось немногим больше 100 км.

Пока же «новые хозяева» села под дулами автоматов методично выгоняли жителей на улицу, заселяясь в их дома. Среди местных был и Толя Николаев 13-ти лет, будущий сын которого откроет для людей произошедшую тогда историю.

Толя сообща с матерью сумели вырыть землянку в ещё не до конца промёрзшей земле и обосновались там. За взрослыми у немцев был надзор, а вот мальчишки были полностью предоставлены сами себе. Это быстро смекнули местные партизаны.

В Волоколамском районе действовала группа Ильи Кузина. Они стали поручать мальчишкам наблюдение за перемещением техники и живой силы врага. Побродив по улицам, подростки запоминали нужную информацию и бежали в лес. Там её передавали партизанам. Так действовал и Толя Николаев.

Им с матерью «повезло» - в доме стояли французы и такой жестокости, как у немцев не наблюдалось. И тем не менее, сдавшихся на милость победителя трёх советских солдат тут же ликвидировали.

Советские части быстро приближались. 15 декабря на деревню неожиданно и мощно обрушился отряд полковника Порфирия Чанчибадзе. Всё произошло настолько быстро, что враг успевал только «унести ноги», но не сжечь деревню, как это обычно делали при отступлении гитлеровцы.

Части Чанчибадзе двинулись дальше, а жители серьёзно забеспокоились. Было известно, что после нападений на гитлеровцев в населённые пункты заходили каратели и оставляли от них только пепел. В селе же не было никого, кроме стариков, женщин и подростков.

Мальчишки слышали эти разговоры и пошли за помощью к местному ветерану Финской войны – Ивану Володину. Его не взяли на фронт из-за инвалидности. От немцев Володин прятался в схроне, а сейчас вернулся в село.

Одиннадцать подростков возрастом от 11 до 16-ти лет решили организовать оборону села на случай возвращения фашистов. Но им нужна была помощь того, кто воевал и понимал, как всё это сделать.

Сначала организовали сбор брошенного оружия и боеприпасов. Тут же Володин начал учить мальчишек стрелять. Одновременно решили сделать следующее: в полутораметровых сугробах дополнительно прорыли траншеи со стороны монастыря. Через каждые несколько десятков метров разложили оружие и стали ждать, как сложатся события.

Уже на следующее утро появился на мотоцикле немецкий солдат. Ребята сделали несколько выстрелов. Мотоциклист развернулся и уехал. Через несколько часов к посёлку подошла большая группа немцев. Гитлеровцы попытались осуществить атаку с дальних позиций.

Шустрые мальчишки быстро перебегали по траншеям, создавая видимость стрельбы с разных точек. Немцы несколько раз пытались приблизиться, но явно осторожничали. Видимо хорошо запомнили, как быстро и профессионально их «вышибли» из этого села, и продолжения явно не хотели. По их предположениям в селе могла «окопаться» та же военная часть противника или партизанский отряд.

Подростки совершенно не чувствовали себя героями. Всё происходящее казалось им почти увлекательной игрой в «войнушку». Никто даже не думал о том, что может умереть. Их спасло прекрасное знание местности и соблюдение тех минимальных основ военного дела, которые успел вложить в их головы Иван Володин. По-настоящему страшно стало только тогда, когда с самолётов стали ложиться бомбы. Но и тут «пронесло».

Такая «игра со смертью» продолжалась почти двое суток. В любую минуту фашисты могли рвануть вперёд, обнаружить реального «противника» и просто стереть подростков с лица земли. К счастью, немцы не стали рисковать и просто обошли деревню. Зато сожгли два соседних населённых пункта. Окончательно от возможности нападения освободились с возвращением отряда Чанчибадзе, который очистил округу от гитлеровцев.

Мальчишки не считали себя героями, как и окружающие взрослые. Просто они защищали свою Родину, как умели. Прошли годы. Не осталось на этом свете участников тех событий. И память о маленьких защитниках села Стеблево под Волоколамском постепенно стирается.

Уникальный подвиг времён ВОВ: Как суровый пехотинец-осетин устроил засаду и в одиночку перебил 108 фашистов..

В 1939 г. юнца призвали в армию. Служил он на Дальнем Востоке, затем в кавалерии в Литве, а уже 22 июня 1941-го принял первый бой. Боец смог вынести знамя части из объятой огнем казармы и, выбираясь из окружения, его сохранил. После выхода к своим под Псковом его зачислили в разведроту 163 дивизии. В том же сорок первом он сбил бомбардировщик Юнкерс из зенитного пулемета. Однако свой главный подвиг старший сержант совершил чуть позже в Новгородской области, а именно – в январе 1942 г.

Группа разведчиков, посланная в тыл к немцам, долго не возвращалась. На подмогу отправили группу из трех человек, которой командовал старший лейтенант Ефимов. Вошел в нее и Хаджимурза. Добравшись до вражеских окопов, группа обнаружила блиндаж. Его дверь была полуоткрыта, а внутри слышалась неславянская речь. Мильдзихов зашвырнул в блиндаж гранату и открыл огонь из пистолета-пулемета Дегтярева (ППД). В результате семеро немцев там остались лежать навсегда, а контуженого офицера взяли в плен.

Лейтенант Чернов повел языка к своим, а Ефимов и осетин продолжили поиск. Внезапно они обнаружили немецкую засаду. Под соснами (спинами к ним) распластались 13 солдат противника, и они явно ждали возвращения советской разведгруппы. Старший лейтенант скомандовал: "Hände hoch", – но тут же был сражен пулей. Длинной очередью из ППД Хаджимурза уничтожил засаду и вскоре встретил разведчиков. Как назло, все они были ранены, а двое тяжело. Патроны у них закончились, и их преследовали немцы. Чтобы спасти жизни своих товарищей, старший сержант принял решение устроить засаду.

Заняв удобную и скрытную позицию, он стал поджидать противника. Вскоре на него вышло более 200 фашистов. Первой длинной очередью из ППД он положил не менее 40 из них. Они пытались его окружить, но осетин стремительно менял укрытия и был неуловим. Вскоре у бойца остался последний диск, и он переключился на одиночные выстрелы. Бой длился долгих полчаса. Храбрец уже был ранен в шею, ногу и живот. В диске ещё было пару патронов, когда на подмогу бойцу пришел взвод автоматчиков лейтенанта Глухова.

"Враги шли на меня, и я не имел права пропустить их; убив меня, они расправятся и с другими, и если не я остановлю их, то кто?"

Отрывок из биографической повести Д. Даурова "Белые берёзы Мельдзихова", написанной по воспоминаниям самого героя.

Фашисты вскоре отступили, а Хаджимурзу в беспамятстве доставили в госпиталь. Бойцы Глухова обнаружили перед его позицией в общей сложности 108 сраженных нацистов, не считая семерых, ликвидированных им ранее в блиндаже. Подвиг сочли феноменальным. Мильдзихова сразу же представили к званию Героя Советского Союза, и он его получил в соответствии с Указом от 16.03.1942 г.

Храбрец долго лечился в больницах Валдая, столицы и Сочи. Летом 42-го его порекомендовали в НКВД, чтобы герой мог бороться с бандитизмом на родном Кавказе. В 43-м он поступил в артиллерийское училище г. Тбилиси, но после 5 месяцев учебы его комиссовали, т. к. напомнили о себе старые раны. Ветеран вернулся домой. В 1946 г. он закончил Высшую партийную школу. Трудился инженером, директором ПТУ, базы с/х техники. Ушел из жизни 15.05.1998 г. Похоронили героя во Владикавказе (Алания) на Аллее славы.

"Я должен был стрелять и стрелял, а скольких положил – не считал, это ведь не стаканы с вином. Зачем же ещё люди идут на войну?"

Д. Дауров, "Белые берёзы Мельдзихова"

Мильдзихов – первый осетин, заслуживший звезду Героя СССР в годы ВОВ. Его подвиг вызывает восхищение до сих пор. Это не киношный, придуманный американцами "Рэмбо", а реальный человек. К сожалению, сейчас уже начали забывать, что советские люди – это особая каста человечества. Ведь именно они провели индустриализацию, победили в ВОВ, покорили космос и построили Великое государство.

У осетин самый высокий процент Героев СССР по итогам войны. Они в СССР были на особом счету. Нацменов не во все военные училища принимали. И не только в военные. Существовал негласный запрет призывать их на службу в элитные войска, ракетчики или пограничники. Знаю, что евреев и немцев не пропускали на ракетные факультеты вузов. Понятно, почему. Они в любой момент могли срулить за границу. Но никакие запреты не касались осетин. Они всегда были приравнены к русским.

Как сын генерала стал самым молодым летчиком Великой Отечественной, совершил 650 вылетов в 16 лет и умер в 18?

Мы знаем многих юных героев Великой Отечественной: стрелков, артиллеристов, партизан. Сын знаменитого военачальника Аркадий Каманин - уникальный случай. Он прибыл на фронт в 14 лет, а к 16 годам на его счету было уже более 600 боевых вылетов! Как он в столь юном возрасте оказался на фронте и почему ушел молодым уже после войны?

Прогуливал школу, чтобы ремонтировать самолеты.

Аркадий Каманин был не просто пионером-героем. Его отцом был известный летчик и военачальник Николай Каманин. Николай Петрович - фигура более чем знаковая для нашей авиации. В 1934-м он спасал челюскинцев, став одним из первых людей в нашей стране, кто был удостоен звания Героя Советского Союза.

Каманина-старшего за свой несгибаемый характер называли "каменным". Таким же вырос и его сын Аркадий, который хоть и вырос в строгости военных городков, всегда показывал характер. Бывало, родители накажут и закроют в комнате Аркашу за провинность. А он исхитрится, но дверь отопрет.

Смотря на знаменитого отца-летчика, маленький Аркаша грезил о небе и сызмальства собирал авиамодели. В 1941 году полковника Каманина назначили командующим авиацией в Средней Азии. Семья Каманиных поселилась в Ташкенте, туда же эвакуировали один из крупных авиаремонтных заводов.

13-летний Аркадий ежедневно после уроков бегал туда, чтобы самому изучить каждый винтик железных птиц. Уезжая на фронт в мае 1942 года, Каманин-старший наказал сыну исправно учиться, а в ремонтные мастерские ходить на 2-3 часа и только после уроков. Но Аркадий не слушал отца.

Он так грезил небом, что пропадал в цехах по полдня, приходя лишь на пару уроков. А в начале 1943 года Каманин вообще заявил отцу, что отправиться на фронт во что бы то ни стало. И что самое интересное, его поддержала мать Мария Михайловна, которая работала в одном из ташкентских госпиталей.

Тут даже несгибаемому Каманину пришлось уступить. Весной 1943 года к нему на Воронежский фронт приехала жена делопроизводителем штаба корпуса и сын механиком по спецоборудованию в эскадрилье связи.

Но удерживать Аркадия на земле было бесполезно. За год в Ташкенте он настолько изучил легендарный "Кукурузник" У-2, что мог и сам пилотировать. Способного моториста летчики стали брать с собой и давали "подержаться" за управление машиной. Генерал Каманин опешил, когда узнал об этом и решил проинспектировать сына самостоятельно.

Непросто было сдавать экзамен по пилотированию лично командиру авиакорпуса. Но Каманин-младший справился и с управлением, и с "мертвыми петлями", и с теоретическими дисциплинами. В июле 1943 года строгий отец зачислил своего 14-летнего сына летчиком в эскадрилье связи.

Сына эскадрильи сослуживцы по-доброму шуточно называли "Летунок". Но на самом деле Аркадию Каманину часто приходилось выполнять сложные задачи. Ведь каждый полет в штаб или на аэродром корпуса мог стать последним. Однажды Аркадий не по годам хладнокровно избавился от преследовавшего "мессера", уйдя от врага на виражах.

В другой раз 15-летний Каманин проявил себя как настоящий герой. На нейтральной полосе он разглядел рухнувший Ил. Кабина закрыта, а значит летчик ранен и не может выбраться самостоятельно. Рискуя попасть под огонь врага, Каманин решил садиться.

Каманин вытащил из кабины раненого лейтенанта Бердникова, достал ценные материалы фоторазведки и поднялся в воздух. Прикрыли отважного "летунка" свои артиллеристы, которые не дали немцам даже высунуться к сбитой машине.

За этот подвиг Аркадий Каманин был награжден орденом Красной Звезды. Причем в наградных документах отмечалось, что счет вылетов Каманина перевалил за 4 сотни. И не раз Каманин поднимался в небо в нелетную погоду, рисковал вблизи фронта нарваться на вражеский истребитель.

Трагически ранний уход.

Хоть "летунок" и воевал на связном самолете, он не боялся вступать в бой и выручать товарищей. В 1944 году на штаб 2-го Украинского фронта атаковали бандеровцы. На своем "кукурузнике" Каманин поднялся в небо, закидал националистов гранатами и привел подмогу. Нападение любителей ховаться по схронам удалось отбить.

Когда война подходила к концу, Каманин осмелился летать даже во вражеский тыл. Так, весной 1945-го он доставил партизанам у чешского города Брно ценные разведданные. За этот подвиг на грудь летчика повесили орден Красного Знамени. В общей сложности летчик, который закончил войну всего в 16 лет, произвел немыслимые 650 боевых вылетов.

На Параде Победы в составе сводного батальона летчиков 2-го Украинского фронта вместе чеканили шаг по кремлевской брусчатке отец и сын Каманины. Командовал батальоном генерал-лейтенант авиации Николай Петрович, а Аркадий Николаевич был самым юным участником главного парада страны.

И никто не зарекался, что служит Каманин-младший "по блату". Отец строго следил, чтобы сын имел отличную военно-техническую подготовку, а после войны нагонял сверстников по школьной программе. Впереди могла быть блестящая карьера после поступления в военно-воздушную академию.

Но одним апрельским днем он пришел домой, пожаловался на боль в голове и лег в кровать. Вечером Каманин был уже без сознания. Врачи всю ночь пытались вывести парня из комы, но безуспешно. Утром Аркадий Каманин скончался от менингита. Ему было всего 18 лет.

Для генерала Каманина потеря сына стала невосполнимой утратой, с которой он так и не смог смириться. В 1961 году Николай Петрович возглавил подготовку советских космонавтов. И, наверняка, в первом человеке в космосе видел своего отважного и молодого сына Аркашу.

Её называли немецкой овчаркой, фашистской подстилкой – и это еще самые мягкие слова, которые слышала в свой адрес от земляков девушка Маша из маленького города Рыльска. Ведь она полюбила немецкого офицера! Однако все, кто так ее ненавидел, не знали ее тайны и не догадывались, кто на самом деле ее избранник. Историю драматической любви Маши Васильевой и обер-лейтенанта Отто Адама можно назвать историей фронтовых Ромео и Джульетты. Правда, в отличие от героев английской поэмы, Отто и Мария смогли быть вместе. Но счастье длилось совсем недолго.
Когда фашисты заняли город Рыльск, симпатичную сероглазую девушку с роскошными косами взяли в комендатуру секретарем-переводчицей – несмотря на совсем юный возраст, она отлично знала немецкий язык. Каждое утро Маша надевала немецкую форму и отправлялась служить извергам, которые убивали ее земляков. За службу у фашистов ее ненавидели не только горожане, но и собственная мать. Никто из них не догадывался, что Маша тайно работает на партизан.

Одна тайна на двоих
В комендатуре русская девушка воровала документы и затем передавала их партизанам – опускала в лесу в дупло дерева, служившее подпольщикам почтовым ящиком. Это были списки советских граждан, угоняемых работать в Германию, информация о дислокации войск и перемещении боеприпасов. Однажды девушка даже передала через эту «глухую почту» динамит, который ей также удалось вынести в сумке из комендатуры, прикрыв русско-немецким словарем. Нести тяжелую сумку ей помог немецкий офицер. Он обо всем знал.
Увидев русскую девушку, Отто полюбил ее с первого взгляда, даже несмотря на то, что в Германии у него осталась жена. А через некоторое время он стал, как и Маша, помогать партизанам.
По одной версии, изначально Отто был действительно верен Рейху, но русская девушка постепенно смогла убедить его в бесчеловечности идеологии и поступков гитлеровцев. По другой, он перешел на сторону наших, потому что сам уже давно втайне ненавидел гитлеровский режим. Известно, что в юности, еще перед войной с СССР, когда Отто жил в Лейпциге и работал с отцом в мастерской по выделке кожи, он встречал фашистов и слышал об их зверствах. Его отец и брат были противниками фашизма, за что потом попали в концлагерь. Отто же тем временем отправили на фронт. Внешне нельзя было сказать, что он разделяет антифашистские взгляды отца, однако во время войны ему удалось увидеть и немецкие концлагеря, и измывательства гестаповцев над мирными жителями. Как потом рассказывал журналистам дядя Отто Адама, это перевернуло его сознание.
В комендатуре Отто помогал своей возлюбленной выкрадывать немецкие документы и даже иногда брал Машу с собой на танцы – после спиртного у фашистов развязывался язык и они нет-нет да и выбалтывали ценные сведения, которые девушка потом передавала партизанам.

Отто хотел остаться в России
Они оба верили, что фашисты будут разгромлены. После войны Отто планировал жениться на Маше и мечтал, что она родит ему троих детей. Она разделяла его мечты. А еще после победы они хотели поехать в Москву учиться: он – на строителя мостов, она – на педагога.
После ряда провальных операций в немецкой комендатуре, в конце концов, поняли, что сдает их партизанам кто-то свой. Тщательно проверив всех служащих, руководство вышло на Машу и Отто. К счастью, те вовремя это поняли и буквально в последний момент сбежали вдвоем в лес к партизанам. Прямо в немецкой форме.
В отряде тепло приняли немца. Партизаны учили его курить горький табак, говорить по-русски и подарили шапку-ушанку. Они считали Отто своим товарищем и прозвали «немец-партизан». Как позже вспоминал один из членов отряда, его и Машу открыто называли женихом и невестой и старались при любой возможности оставить наедине.
Тем временем фашисты кипели от ярости. Они объявили возлюбленных в розыск. За Отто жителям обещали 15 тысяч рейхсмарок и корову в придачу.
Однако Марию вскоре искать перестали. Дело в том, что во время работы в комендатуре девушка приглянулась еще одному офицеру, но ответила ему отказом. Вскоре его вызвали в Германию и перед отъездом он зашел к Маше домой и оставил свое фото на память. Про карточку все забыли и она так и лежала в доме. Как позже вспоминал двоюродный брат Васильевой Александр, после побега девушки фашисты ворвались к ней домой и стали спрашивать мать, где она. Женщина к тому времени уже знала, что дочка работает на партизан и ушла в отряд. Находчивая мама достала то самое фото, показала его фашистам и ответила: «Дочь уехала в Германию вот с этим офицером».
Это было огромным риском, но, несмотря на то, что Адама ищут, он и его возлюбленная ездили по округе на извозчике (телегой управлял партизан из их отряда) и собирали ценные сведения – например, о планах фашистов по отправке пленных, которые можно было узнать по расписанию отходящих от вокзала поездов.
Отто и Маша вместе с отрядом участвовали в боях, самоотверженно убивая фашистов. Влюбленные были счастливы от того, что они вместе и что могут делать общее дело. Однако их счастье длилось недолго.

Погибли как герои
Однажды немцам удалось выйти на след нескольких партизан, в числе которых были Мария и Отто. Их настигли в лесу возле реки, завязался бой. Партизаны сражались до последнего, но, в конце концов, закончились патроны. Отто и Машу расстреляли, как и их товарищей. Есть также версия, что влюбленные, не желая умереть от пуль фашистов, сделали это первыми: когда остались два последних патрона, жених выстрелил своей невесте в голову, а потом убил себя. Согласно этой версии, остальные пули немцы пустили в них уже после их смерти – от злости. Мария Васильева погибла в день своего 18-летия.
Тело Маши нашла в лесу мама – узнала ее по косам. Еще недавно она презирала свою дочку, а теперь рыдала над ее телом, сокрушаясь и наверняка коря себя: «Как я могла подумать, что моя девочка может предать свою Родину и свой народ?»
Уже после войны, собирая сведения о немецком офицере-герое, советским исследователям его биографии и журналистам удалось отыскать жившую в Германии мать Отто. Мама Маши решила написать этой незнакомой немецкой женщине, которая вполне могла бы стать бабушкой ее внуков. Та незамедлительно приехала в Советский Союз. Матери встретились, обнялись. Вместе пошли на могилу своих детей…
По словам горожан, в их родном Рыльске до сих пор нет памятника Отто и Маше. На месте захоронения фронтовых Ромео и Джульетты – обычный крестик, за которым ухаживают местные жители. Память о них хранит лишь маленький краеведческий музей, где собраны архивные фотографии и немногочисленные сведения о биографии современников молодой советской девушки и немецкого офицера, которые, как и герои Шекспира, ушли из этого мира в один день.
А в Германии, на кладбище в Трептов-парке, где покоятся останки советских воинов, есть трогательный памятник: худенькая девушка с длинными косами и молодой немецкий офицер. Она положила свою голову ему на плечо. На табличке – надпись, которая переводится с немецкого так: «Светлой любви Маши Васильевой и Отто Адама».

Потрясающая история...

Никто не знал, что «Егорыч» - Герой Советского Союза...
Наш герой - майор Александр Егорович Скворцов (1919-1976)

В 90-е годы прошлого века на встрече воспитанников школы-интерната г. Семилуки Воронежской области с ветеранами войны и труда один из фронтовиков Григорий Иванович Швецов спросил ребят: знают ли они что-нибудь о судьбе Героя Советского Союза Александра Егоровича Скворцова, который у них работал?

В переполненном зале наступила тишина. «Егорыча» знали все. Он работал у них с 1963 по 1969 год подсобным рабочим. Дети любили «дядю Сашу» за доброту, не раз бегали к нему на хоздвор, чтобы угостить сахаром лошадку. Преподаватели уважали его за трудолюбие и безотказность в выполнении любой работы. Но никто не знал, что «Егорыч», уволившийся в конце 60-х из школы - настоящий Герой!

Он был очень скромным человеком. Не только в интернате никто не догадывался, но, пожалуй, и в городе мало кто знал, что Александр Георгиевич (Егорович) Скворцов - Герой Советского Союза.

Воспитатели и воспитанники интерната провели большую поисковую работу. Восстановили биографию Героя. В 2002 году нашли на старом семилукском кладбище заброшенную могилу «Егорыча», привели ее в порядок. Собрали средства для изготовления и установили новый гранитный обелиск, исправив заодно ошибки - дата смерти на старом обветшалом памятнике была указана неверно – 1982 вместо 1976 года.

Александр Егорович Скворцов родился 15 мая 1919 года в селе Пробожье Поле (ныне - Дмитровского района Курской области). В 1938 году окончил автотракторное училище в городе Сталино (ныне – Донецк). В Красную Армию был призван в 1940 году Дмитриевским райвоенкоматом Курской области. Воевал на фронтах Великой Отечественной войны с первого до последнего дня - командиром танка «Т-34» в составе 254-го танкового батальона 50-й танковой бригады 3-го танкового корпуса.

Бой, в котором особо отличился командир танка Т-34 старший лейтенант Александр Скворцов проходил 24 февраля 1943 года у села Очеретино (ныне - поселок Очеретино Александровского района Донецкой области).

Танк Скворцова прикрывал отход подразделений 110-й стрелковой бригады 10-го танкового корпуса. В наградном листе приведено описание подвига:

«…прикрывая отход бригады, героический экипаж встретил противника огнём с танка, пулемета и автомата. В этом 8-часовом неравном бою тов. Скворцов с неподвижного танка уничтожил 8 немецких танков, из них 3 сгорело, одно противотанковое орудие, 3 автомашины с прицепами и пушками, 4 автомашины с автоматчиками, до двух рот пехоты противника. …И только после 8 часов боя, когда были расстреляны все боеприпасы, тов. Скворцов снял пулемёты, подорвал танк и под огнём противника вывел свой экипаж в укрытие на соединение с частями 10-го танкового корпуса».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1943 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство» А.Е. Скворцов был удостоен звания «Герой Советского Союза». Члены геройского танкового экипажа были удостоены Орденов Ленина…

А вот забавная история: https://zen.yandex.ru/media/mironov_sergey/...3d430ccdb?&

Повар Иван Середа взял в плен экипаж немецкого танка и сам танк, само собой, захватил. Помимо того, что обед для роты сварил. Героя за это получил.

18 ноября 1874 года родилась Епистиния Фёдоровна Степанова - солдатская мать, 9 сыновей которых погибли или скончались от ран, сражаясь за свою Родину.
Одному из них, самому младшему - Александру, посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.
В Великую Отечественную войну силы всех и каждого в отдельности были направлены на то, чтобы приблизить победу. Среди героев фронта, самоотверженных тружеников тыла есть особая категория людей, земной подвиг которых вызывает чувство коленопреклонения.

Подвиг матери, отдавшей Родине девятерых сыновей.
Это подвиг женщин, солдатских матерей. Матери в больших и малых
населенных пунктах нашей необъятной тогда Родины отправляли своих
мужей и сыновей на фронт.
К какой бы национальности не принадлежала женщина, материнские чувства у всех одинаковы-мама есть мама. Она бесконечно любит, молится и верит до конца, что ее великая надежда сохранит и поможет выжить. И все же этой солдатской матери выпала самая страшная доля, война забрала у нее девятерых сыновей.
Епистиния Федоровна одного за другим отправляла на фронт своих ненаглядных мальчиков, упаковывая с любовью их вещмешки и надеясь на скорое возвращение. Одного за другим провожала взглядом от околицы и крестила вдогонку.
Дорога сначала шла ровным полем, затем поднималась немного вверх по косогору. Уходящий человек долго был виден, до мельчайших подробностей. Тяжелые предчувствия и тоска с каждым уходящим по дороге сыном становились все больше и больше.
Они остались вдвоем с дочерью Валей ждать вестей с фронта.

Сначала сыновья писали часто, обещали вернуться в скором времени. А затем писем не стало. Мать томилась в ожидании, тревожилась за судьбы
сыновей. Шесть месяцев длилась оккупация. Весной 1943 года был
освобожден Краснодарский край.
Сначала приходили задержавшиеся весточки от сыновей. Каждый раз при виде спешащего к дому почтальона, сердце матери тревожно сжималось. Что там – радостная весточка или горе? И каждый раз, получая очередное извещения о
гибели, сердце матери получало глубокую кровоточащую рану.
Судьба девятерых сыновей сложилась по-разному:

Александр (1901 – 1918). Был убит белыми за оказание помощи бойцам Красной армии.

Николай (1903 – 1963). Ушел на фронт добровольцем в августе 1941 года. Места сражений: Северный Кавказ, Украина. Получил в октябре 1944 года
тяжелое осколочное ранение правой ноги. Осколки извлекли не все,
некоторые остались. Вернулся с войны, Епистиния Федоровна
встречала его. Умер от последствий ранений.

Василий (1908 – 1943). Расстрелян немцами в декабре 1943 года. Похоронен в селе Сурско-Михайловка. Филипп (1910 – 1945). Умер 10 февраля в немецком
лагере для военнопленных.

Федор (1912 – 1939). Погиб при битве у реки Халхин-Гол. Награжден медалью «За отвагу» (посмертно).
Иван (1915 – 1943). Осенью 1942 года попал в плен и был расстрелян немцами.
Похоронен в деревне Драчково.

Илья (1917 – 1943). Погиб в июле 1943 года при битве на Курской дуге. Похоронен в селе Афанасове.

Павел (1919 – 1941). Пропал без вести, защищая Брестскую крепость в первые
часы войны.

Александр (1923 – 1943). Геройски погиб в 1943 году под Сталинградом. Герой Советского Союза (посмертно).

Семья и дети были для Епистинии Федоровны смыслом жизни, поэтому терять сыновей было страшно и безумно больно. Епистиния Федоровна одна из первых советских женщин получила орден «Мать-героиня».

О ней и ее сыновьях была написана биографическая книга, открыт тематический музей. Собраны вещи всех девяти сыновей - это память солдатской матери.

Она сохранила , несмотря на время оккупации: вот тоненькая тетрадь стихов Ивана, любимая скрипка Василия, небольшая горстка земли с могилы Александра. Ответные письма сыновей, отправленные с
передовой .. Был снят короткий фильм о Епистинии Федоровне, где она
рассказывает о своей жизни. Ком в горле и слезы на глазах у зрителей
появляются от тишины в зале, когда мать начинает рассказ о том, как ей
сказали о конце войны, и она побежала встречать воинов.
С какой болью сказана последняя фраза: «Все сыны идут, а моих нет и нет».
Последние годы Епистиния Федоровна проживала с семьей единственной дочери Вали в Ростове-на-Дону.

Какой ужас... потерять всех детей...даже не на войне.

Умерла 7 февраля 1969 года. С оказанием воинских почестей была похоронена в станице Днепровской. Установленный на месте захоронения мемориал
объединяет всю семью Степановых.

Низкий вам поклон, солдатские матери! Вечная память!