Глава 1



Я шел по темной улочке, смотрел по сторонам на разбитые окна, у мокрых стен валялись мусорные черные пакеты, по которым не переставая стучали крупные капли дождя. По небу ползла туча, подняв голову, не обращая внимания на капли, лезущие в глаза, я думал, что здесь не так уж плохо. Шагал по грязному тротуару, туфли шлепали по воде, рубашка совсем намокла, однако я не чувствовал холода, впрочем, не мог его чувствовать. Я морщился, кусал губы от нетерпения и поскорее хотел отыскать нужную мне квартиру или дом.

Ночью, в дождь, особенно когда освещали молнии, американский город выглядел красиво; мне стало весело, я свернул к ступенькам частного дома. Постучал в дверь. Я стоял почти не шелохнувшись под дождем и мокнул, поглядывая на темное небо.

— Кто там? — ответили мне.

— Здравствуйте, — сказал я.

— А… а вы к кому?..

— Я к вам.

Дверь распахнулась; из света в темноту шагнула девушка, брюнетка, стройная, с красивым лицом, от которого я на секунду зажмурился, вспоминая свое отражение в зеркале; но я не смутился, оглядел ее с ног до головы и посмотрел в глаза.

— Ой, заходите! — сказала девушка; я пристально смотрел на нее, стараясь понять, что же происходит у нее, не в голове, — это было мне ясно, а в ее солнечном сплетении. Она оборвала мои размышления: улыбка скользнула на ее губах, и глаза ее засверкали.

— Вот так сразу? — спросил я.

— Меня зовут Эмили! — выпалила девушка, — а вас как?

Я внимательно изучал ее внешность, — на вид девчонке было лет двадцать пять, худая, светлокожая, она раскраснелась от волнения; тонкие руки, короткие ноги, брюнетка была ростом ниже среднего; по плечам ложились темные кудри ее распущенных волос. Она выскочила из дома в одних серых шортах и белой майке.

— Называй меня Денни… — запнулся я, — Денни, да; а лучше называй меня просто Ден, — я улыбнулся.

— Поняла, Ден!

— Вот так сразу? — повторил я вопрос.

— Что сразу?

— Сразу зовешь домой незнакомого мужчину?

— Такого красавчика да! — сказала брюнетка.

Осторожно закрыв за собой дверь, я прошел в коридор за девушкой. На кухне она предложила мне стул, закопошилась у холодильника и сновала между шкафчиками кухонного гарнитура так долго, оглядываясь на меня с такой улыбкой, что я нахмурился. Я сказал ей, чтобы она выключила свет, потому что он меня раздражал. Присел на стул, спросил, почему она впустила меня в дом, и, скрестив руки на груди, стал чутко вслушиваться в стук ее сердца; не дожидаясь ответа, я подошел к девушке и схватил ее обеими руками: сердце у ней трепетало явственно, часто и сильно. Наверное, глаза брюнетки привыкли к темноте, она уже не спотыкалась и не шумела. Я отпустил ее, вышел из кухни. В прихожей я проходил мимо шкафа с белыми дверцами. На стене висели фотографии.

— Вам что-то нужно? — я услышал мужской голос подростка.

— Да.

Я сказал ему выключить свет в коридоре и взял его за руку. Мальчику было лет пятнадцать; веснушчатый, черные волосы и такие же черные, продолговатые глаза.

— У вас маленькая семья, — хорошая сестра, и ее братишка, — мгновение я помолчал, — чего не сказать обо мне; о моем брате…

— Ваш брат? — робко спросил юноша.

— Да, мой брат Михаил.

— Я… почему… что вы тут делаете?..

Он с испугом попятился назад и скрылся за ближайшей дверью. Обследовав весь дом, я вернулся на кухню, но девушки там не было. По комнате летала и жужжала муха, пока наконец она не прилепилась мягко к прозрачной шторе. Я подошел к окну и, отодвинув тщательно штору, не спугнув муху, глядел на улицу, на асфальтовую дорогу: желтый свет от фонаря лег широкой полоской на блестевшие от дождя лужи.

В комнату вернулась брюнетка, я стоял в темноте спиной к ней, и видел ее напряженное лицо, глаза у ней были мокрыми, и от нее веяло запахом страха. Она сказала дрожащим голосом и мягкой интонацией несколько слов, а ее большие глаза смотрели пугливо и настороженно. Мы так и разговаривали с ней, — она выдавливала из себя слова, будто с ними уходила ее частичка, а я — не оборачиваясь выпытывал из нее, все что мне было нужно. Меня интересовали не сами ответы, а только то, что с ней при этом происходило.

— Отпустите нас.

— Но я и не держу вас.

Повернулся к девушке, подошел как можно ближе и взглянул ей в лицо, на котором застыли бледность, выражение тоски и отчаяния. От нее пахло молоком, — я стоял очень близко. До этого я видел в ней лишь жалкую девчонку, однако, сейчас, когда ее огромные глаза заплыли слезами, на секунду мне показалось, что глаза у нее заискрились, сердце ее жаждало жизни, — я вдруг увидел в ней такую красоту, которой ранее не видел никогда и ни у кого. Долго пытался понять, какая такая сила осветила ее белое как мел лицо, тонкую фигуру, когда она вся сжалась. Все это влекло меня к ней. Я нахмурился и просто стоял, ждал.

— Если вы не уйдете… то я вызову полицию… — тихо сказала девушка.

— Эмили, — мой голос звучал умиротворяюще, — не нужно беспокоиться.

— Но братик уже вызвал… — всхлипнув, добавила она.

— Хорошо, — сказал я спокойно, отчего девушка взглянула с изумлением; я сказал: — только сам открою дверь, а вы будьте на кухне.

Когда во входную дверь постучали, я был в прихожей и разглядывал фотографии семьи Эмили. Не долго думая, открыв двери, я впустил в коридор полицейского. Было темно, он осветил меня фонариком, а за его спиной, из-за приоткрытой двери дождь крапал на порог мелкими брызгами.

— Здесь живут Эмили Аллен и Кларк Аллен? — спросил мужчина.

Я утвердительно кивнул ему.

— А вы кто? Представьтесь.

— Я Ден… то есть… — замявшись немного, я сказал: — меня зовут Денница.

— А фамилия?

— У меня нет фамилии.

— В каком смысле нет?

— Вы проходите, инспектор, я вам все потом расскажу.

Мужчина шагал рядом со мной ничего не понимая и остановился только на кухне. Я пригласил его к столу и попросил Эмили сделать чай. Эмили дрожащими пальцами как-то неловко уронила над моей тарелкой тост с джемом. Сначала я думал, что подобная еда вызовет у меня отвращение, но напротив, я почувствовал во рту вкус и не стесняясь чавкал, хвалил девушку, желал приятного аппетита и быстро поглощал хлеб. Джейк — полицейский, на любые мои вопросы охотно и подробно отвечал, только, слегка тревожным, низким голосом. У Кларка я мимоходом выпытал, что ему нравится одна девочка в его классе, где он учился. Улыбнувшись, я посоветовал ему набраться смелости и сразу же открыть девочке чувства, ведь жизнь так коротка, а судьба бывает так жестока; я надеялся, что сумел подбодрить мальчика, но в его выражении лица мелькнула безнадежность.

Когда трапеза была окончена, Джейк очень тихо сказал мне, что он должен арестовать меня. Я согласился с ним, однако, встав со стула, передумал и сказал:

— А как же сопротивление при аресте?

— Не было такого, — сказал Джейк неуверенно.

— Нет? — я посмотрел ему в глаза. — Понимаю; Джейк, я красив по-твоему?

— Э, да.

— Все так думают. Эмили тоже. — Я отвел полицейского в угол комнаты, встал спиной к столу, за которым молча сидели Эмили и Кларк; не хотел чтобы они видели моего лица. — Скажи Джейк, только правду, как я выгляжу? — показал ему настоящее лицо, а не один из своих обликов. Открыл лишь на секунду и тут же скрыл безобразное лицо, на которое мне всегда было неприятно смотреть в зеркало. Я с нетерпением стал слушать стук сердца Джейка, пристально всматриваясь в него, — его биение сердца учащалось. В груди у меня появилось ощущение теплоты, сердце мое сжалось волнительно. Джейк затрясся всем телом. Я повторил вопрос, только просил говорить тихо.

— Вы уродливы, сэр…

— Хорошо Джейк, вернись к ним.

Я медленно обошел стол, остановился у окна: бегал глазами, не зная за что зацепиться взглядом: начинало светать и желтый свет фонарей погас; серые тучи виднелись сквозь изморось за окном… Вдруг услышал оглушительный звук выстрела, зазвенели, задребезжали разбитые окна. Мой взгляд случайно упал на грудь, из которой лилась кровь. Эмили истошно закричала и бросилась к брату, прикрыла ему глаза и зарыдала. Мне не хотелось ее напугать еще больше, — вопреки искушению быть самим собой, я прошел несколько шагов и свалился, закрыл глаза, хотя мог всего этого не делать, распластался на паркетном полу и уснул; очень давно я так спокойно, сладко не спал.

Когда я очнулся, Эмили по-прежнему плакала, а Кларк, уткнувшись ей в коленки, прятал лицо в своих ладонях.

— Почему ты плачешь? — сказал я.

— Вы живы?!. — брюнетка неожиданно воскликнула, и смахнула капельки слез с ресниц; она успокоилась. — Но как такое возможно?..

— А где Джейк?

— Он испугался!

— Чего?

— Вас!

— А ты не боишься?

— Боюсь!

— Тогда почему ты здесь?

— Я думала вы… что вы умерли.

— Правда написана о вас в книге Разиэля, — сказал я спокойно. — Вы не знаете самих себя, но думаете, что знаете других, — я выждал паузу, — скажу честно, мое имя не Ден.

Я назвался.

— Вы нас отпустите? — молящим голосом произнесла Эмили.

— Конечно, — сказал я, — только куда вы пойдете? Где ваши родители?

— Они умерли, — Эмили опустила голову.

— А приемные родители?

— Я же взрослая… у нас нет…

— А сколько тебе лет, ты же подросток? — сказал я.

— Двадцать три.

— Ты не против, если я буду называть тебя подростком? — сказал я задумчиво; дождался ее поспешного кивка головой и продолжил. — Там, где я живу, время идет по-другому, но если по вашим меркам, то я тебя старше на несколько миллиардов лет.

— Господи!.. — девушка упала в обморок, я едва успел подхватить ее обмякшее тело.

— Не упоминай моего брата, прошу тебя, — сказал я, слегка улыбнувшись. — Мы никогда с ним не ладили.

Мне было весело расспрашивать ее, я сыпал один вопрос за другим, а чем больше она отвечала, сидя на полу потупившись, чем больше в ее словах шелестело что-то смиренное и покорное, тем мне становилось забавнее, и я ухмылялся. Она как будто птица в клетке, смотрела грустными глазами в окно, всем своим видом, взглядом просилась на волю.

— Иди, если хочешь, не буду держать тебя, — я указал на дверь.

Она торопливо выскочила из кухни, взяв с собой Кларка. Проводив взглядом Эмили, я тоже захотел пройтись по утренней свежей аллее. Дождь прекратился; шагая по тротуару, я обходил лужи стороной, чтобы случайно не увидеть свое отражение. В воздухе я чувствовал запах Эмили, и получилось так, что я стал идти шаг в шаг по ее следам. Я держался на расстоянии, не хотел себя раскрывать. Мимо проезжал автобус, от его широких окон в глаза бросилось слабое отражение моего лица, — я дернулся, как будто обжегся. Серые пылающие глаза, красная кожа вся в шрамах, хищная улыбка на толстых губах и шершавый лоб. Я был уверен, что не дрогнул ни одним мускулом, но лицо мое в отражении поменялось, нижняя губа затряслась от гнева, во взгляде было выражение нескрываемого презрения; я ненавидел себя за то, кем я был.

Люди смотрели на меня с удивлением, я шел через оживленный перекресток, не оглядываясь на светофоры и на автомобили. Опустив голову, я заметил, что моя рубашка в крови, оправившись немного, смахнув с себя капли дождя, прошел длинную улицу, где прохожие спешно уступали мне дорогу, натыкаясь друг на друга и отбегая в сторону.

Я слышал какую-то суматоху впереди, раздавалась сирена скорой помощи, люди кричали, махали руками, на дороге остановилось движение. Я вдруг понял, что запах Кларка был странным: его несли на носилках. Мне стало интересно, где была Эмили.

Со слезами на глазах она стояла в окружении полицейских и порывалась вырваться, дрыгала ногами и отчаявшись падала на сырую землю. Ее опять поднимали, лицо у ней было совершенно мокрым, волосы грязными, всякое выражение лица будто размылось, она повисла на руках, потеряв надежду. Она показалась мне очень красивой в эту минуту. Она нервно повторяла, что там ее братик, что он нуждается в ней. Когда я подошел к Эмили, мое сердце приятно, волнительно билось от того, что увидел ее такой потерянной.

— Опять мой брат не доглядел, — сказал я тихо.

— Зачем вы это говорите!.. — девчонка почему-то разозлилась, — это все вы! Это он! Посмотрите на него, он весь в крови! Да что с вами такое?!. — закричала девушка на полицейских, которые со всех сторон обступили ее. Она ухватилась за одного из них, била кулаком в плечо, в грудь, требовала, чтобы он сделал что-нибудь, арестовал меня и посадил в тюрьму. Полицейские смотрели на то место, где я стоял и ничего не делали.

— Да как вы его не видите?!. — закричала Эмили.

Когда ее истерика несколько поулеглась, я усыпил полицейских. Эмили рассеянно пошла по аллее, я вслед за ней. Она не говорила со мной, медленно брела, наступая прямо в лужи, казалось, что ее мир был окончательно разрушен. Подумал: очень удачно вышло, что Кларка сбила машина.

— Это вы все подстроили? — спросила Эмили.

Я отрицательно покачал головой.

— Вы можете спасти его?.. — сказала отчаянно девушка; сквозь не остывшие слезы, засияли ее глаза.

— А знаешь почему мир катится в пропасть? — ответил я Эмили вопросом на вопрос.

Она молча взглянула на меня, я ответил ей холодным взглядом.

— Потому что мой старший брат Михаил стал очень слаб, — сказал я, — можно сказать я потерял его; а теперь и ты потеряла брата.

— Такое даже вы не сможете… простите… — жалобно сказала Эмили.

— Долгое время я был в тени, — я откашлялся, потер ладонью лоб и посмотрел на девушку, которая мелкими шажками, пошатываясь, шагала возле меня, — пока однажды мир моего брата не превратился в мой мир. Представляешь, как это иронично? Падший архангел присматривает за людьми.

Эмили не оглядываясь на меня, тихо шагала по аллее. Мой вопрос остался без ответа, мне захотелось рассказать ей больше о себе:

— У тебя маленькая семья Эмили, а у меня братьев и сестер — одиннадцать. Правда, можно сказать, что я теперь тоже сирота, — как и ты. С моими братьями и сестрами произошло все как по орфизму, — как только людские пороки их истощили и обессилили, так сразу демон души взял верх.

Я поравнялся с Эмили.

— Мой младший брат Разиэль говорил, что боги подобны людям… я конечно никогда так не думал, однако, — покачал головой, взглянув на Эмили, — он оказался прав: в архангелах таились демоны, которые жили и в душах простых смертных, и в душах архангелов.

— Зачем вы рассказываете мне это?.. — сказала с дрожью в голосе девушка.

— Ты мне нравишься, Эмили, — сказал я, — ты не поддаешься своим демонам, как это делают все остальные. Именно люди и ослабили моего брата Михаила. Ты ведь знаешь, что бог — он в ваших чувствах?

— Бог — это все светлое что внутри нас! — сказала девушка.

— А ты знала, что мое второе имя, — более известное причем, по-латински означает — светоносный?

— Нет.

— Я ведь второй по старшинству архангел, — сразу после моего брата. Это прозвучит странно, но я ненавижу своего демона, которого каждый день вижу в отражении. Впрочем, — я посмотрел внимательно на девушку и отвел взгляд, — сейчас люди только и делают, что предаются разврату и соблазнам, слушаются своих демонов и творят зло. От этого я становлюсь все сильнее, а это уже мое искушение. Иногда мне кажется, что я могу все.

Девушка теперь сидела рядом со мной на заднем сиденье скорой, а перед нами лежал на каталке бездыханный Кларк.

— Сделаешь это сама, — сказал я.

Эмили ахнула, у нее захватило дыхание, она спросила как мы здесь оказались. Ее руки потянулись к телу, она в ужасе отпрянула назад и отвернула голову, зарыдала навзрыд.

— За что… вы… со мной… так?..

— Ты не поняла, — сказал я, — даю тебе возможность спасти брата.

— Но как?.. — девушка на миг осветилась надеждой, воспрянула духом, но тут же опустив плечи склонила голову. — Я не могу вам верить, я поняла кто вы, вы зло…

— Да, это так, — сказал я, — но хочу помочь тебе.

— В Библии сказано, что вы убили брата, что из-за вас все плохое…

— Библию написали люди, — спокойно ответил я ей, — от тебя зависит судьба брата, подумай об этом.

— Вы искушаете меня!.. — обреченно сказала Эмили. — Что вы хотите от меня?

— Есть одна идея, — сказал я, — ты так прекрасна, когда печальна; ты можешь стать чем-то большим, чем простая смертная; расправь свои крылья, Эмили.

Зная, что я не ограничен силой других архангелов, я хотел превзойти своего старшего брата, используя Эмили: вокруг девушки вспыхнуло свечение, сияние, глаза ее загорелись белым огнем, она вскрикнула, затормошила меня, с выражением полной растерянности и испуга указала мне на торчащие у нее за спиной белоснежные, сияющие крылья. Эмили ошарашенно глядела на меня, она потеряла дар речи, часто моргала глазами и не отводила взгляда от моего лица; я улыбнулся ей.

— Что вы сделали со мной? Откуда они взялись? Господи!

— Я же просил не упоминать…

Эмили вертелась на месте, с ужасом оглядывалась на свои крылья и не понимала что ей делать. Машина скорой помощи остановилась, водитель испуганно вышел и убежал куда-то на трассу.

— Откуда у меня крылья? — спросила девушка, набравшись храбрости; она сверкнула огненными глазами. — Ты превратил меня в ангела?

— Нет, — сказал я, — это было бы слишком легко.

— Ненавижу тебя! — закричала она в истерике, отчего я сразу ощутил как бешено застучало мое сердце.

— Стой! держи себя в руках! — крикнул я с волнением в голосе.

— Что ты сделал?!. — воскликнула девушка, — почему ты испугался? почему я знаю что ты чувствуешь?!

Я восторгался ею, сердце переполнялось чувствами; одновременно стал ее остерегаться, понимая, что подобного не ожидал. Сила в ней била через край.

— Послушай, главное успокойся, и все будет хорошо.

— Я не хочу тебя видеть, — сказала она уверенно.

После ее слов, в машине скорой помощи я остался один с телом Кларка.

Теперь у меня не получалось так просто узнать, где Эмили, и я предположил, что она будет у себя дома.





Глава 2



Я стоял во дворе дома Эмили, поглядывая в разбитое окно, и думал как сказать ей кто она теперь. Легкие шторы шуршали от ветра, раздуваясь как парус. Эмили сидела на полу кухни, подогнув коленки к подбородку, содрогалась от боли, и кровь сочилась у нее из крыла. Я спокойно наблюдал, как она терзала себя, вырывая клоки перьев. Она хотела избавиться от моего дара. На полу ее кровь смешивалась с моей кровью, а раны у нее затягивались; девушка мучительно застонала и протерла заплаканные глаза. Все получилось еще лучше, чем я рассчитывал.

Истерзанные крылья вновь срастались, сияли, при этом они пропитывались кровью, — мне показалось, что она стала похожа на меня в ранней юности. Взгляд девушки скользнул по окну, заметив меня, она всплакнула в последний раз, стыдливо оглянулась на окровавленные крылья и опустила голову. Она сказала:

— Ты здесь…

Действительно, помимо своей воли я оказался на кухне, рядом с ней на полу.

— Перешла на ты, — весело сказал я.

— Тебе смешно… — сказала девушка.

Я подтвердил.

— Но почему… — брюнетка не поднимала головы, — я чувствую твой страх?

— Наверное, потому что мне страшно.

— Тебе все весело… Как мне избавиться от них? — она слегка кивнула головой на крылья.

— Это невозможно.

— Ты что наделал… — тихо начала девушка, — ты вломился ко мне в дом… это ты виноват, что Кларк умер…

— Исправь это, — сказал я.

— Как? Что?

— Скажи, что желаешь этого.

Девушка вытянулась, сидя на полу и глядя мне прямо в глаза: в выражении ее лица больше не было прежней боязни, она испытующе смотрела на меня, я не выдержал и отвел взгляд.

— Чтобы ты исполнил желание?.. или я сама… — Эмили с удивлением посмотрела на себя. — Ты сказал, что боишься… меня… Я хочу чтобы ты умер! Я желаю чтобы ты сдох, сдохни монстр! — сорвалась на крик девушка.

— Прекрати!! — закричал я на нее, — ты ничего не знаешь!

— О чем ты говоришь?..

— Успокойся!!. — когда она послушалась меня, я постарался ее задобрить. — У тебя доброе сердце, что бы сказал Кларк, если бы ты убила человека?

— Ты не человек!

— Ты тоже, — сказал я.

— Как это понимать?!. Тогда кто я?

— Ты архлегна.

— Что за бред ты несешь?!

— Все так, — сказал я.

— Не знаю никаких арх… легна… Что это значит? объясни мне.

— Это значит, что ты подобна мне, а если точнее, то это я подобен тебе.

— Что ты сделал? — ужаснулась девушка. — Я теперь такое же чудовище как и ты?

Она осмотрела свои крылья, испачканные кровью, оступилась нечаянно, взмахнула крыльями на всю комнату, сама испугалась себя, а потом в страхе вернулась взглядом ко мне. Я выдохнул, успокоился, что все шло как нельзя лучше. Я лукаво улыбался, смотрел на эту прекрасную брюнетку, на ее сухие, помутневшие от слез глаза, в которых изредка мигал огонь силы, — силы, которой она не понимала, которой я не понимал, глядел на ее слипшиеся локоны каштановых волос и ликовал, что она уже не человек.

— Как ты можешь бояться меня? — спросила девушка. — Ты ведь дьявол… Ты сказал, что не ограничен силой других архангелов.

— Я разве сказал?

— Ты думал об этом.

— Не совсем верно, теперь я ограничен… тобою.

— Я этого не хотела! — вскрикнула брюнетка, крылья ее, красные, красивые, трепетали и, неистово оттолкнувшись от стены, громко хлопнули у меня перед носом. В глазах Эмили загорелось белое пламя, она прижала меня к стене сияющими крыльями; в ярости девушка была невероятно красива. Запахло горелым, я вскрикнул от боли, мне стало очень жарко и меня это очень сильно напугало — я же бог адского огня!

— Вот как ты выглядишь на самом деле… — сказала брюнетка.

Я понял, что она увидела мое истинное лицо. За спиной у меня раскрылись черные, опаленные крылья… Наступило молчание, а когда я заговорил, она перебила меня, пожелала увидеть тело своего брата, и в комнате появилась больничная каталка, на которой лежал Кларк. Не скрывая своего удовлетворения я кивнул Эмили. Она посмотрела на меня хмурым взглядом, поджала губы, поколебалась с минуту и закрыла глаза. Затаив дыхание, я ожидал акта воскрешения. Мне было очень интересно, получится ли у нее.

— Братец… — девушка всхлипнула от слез горести, обняла Кларка и затем внезапно исчезла. Я разочарованно вздохнул.

На улице был день, низкие серые тучи окутывали небо, от них становилось темно. Я с трудом нашел Эмили. Люди шарахались прочь от нее. По тротуару я нагнал девушку, которая с грустью в глазах, опустив обагренные кровью белые крылья, сияла голубым огнем всей своей невысокой, худенькой фигурой. Скромными маленькими шагами она вышагивала все также, по грязным лужам, нисколько не заботясь о том, что ее мокасины промокли и в них хлюпала вода. Она молча мельком взглянула в мою сторону и продолжила идти.

Эмили застала врасплох одинокого молодого человека. Не замечая нас, он смотрел куда-то вдаль. Эмили встала прямо перед ним, ее рассеянный, кроткий взгляд остановился на светлом высоком юноше, она будто вернулась откуда-то издалека, — из мира грез и рассуждений, застыла на миг, а на лице ее вдруг выступила краска. Парень слегка улыбнулся, вглядываясь в Эмили, но тут же отошел назад, увидев ее крылья.

— Прошу, не уходи, — сказала девушка, вложив в голос интонацию такую просящую и нежную, что парень опешил и растерянно уставился на нее. Он был одет в темно-серый костюм.

— Ты не боишься меня? — с надеждой спросила брюнетка.

— Вы… — парень смущенно смотрел на Эмили, — вы богиня… — он упал, как подкошенный, девушка успела поймать его. Присев на коленки, Эмили держала на руках парня и незаметно поглаживала его темные волосы.

— Он сказал я богиня… — сказала неуверенно Эмили.

После этого она еще медленнее и ласковее трепала завитки чуть кудрявых волос юноши. Сказала тихо:

— Столько в мире зла, столько всего плохого случается, почему это все происходит?.. Почему мои родители погибли?.. братик мой умер…

Я молчал и только оглядывался по сторонам.

— Ты в порядке? — сказала девушка очнувшемуся парню.

— Я… нет; я не в порядке, простите… я умер? Я на небесах?

— Ты жив, ты на грешной земле, — сказала Эмили, грустно вздохнув.

— Тогда я все равно не жилец…

Девушка улыбнулась.

— А если серьезно, — сказал молодой парень, — то я не доживу даже до понедельника.

— Что случилось? Я тебе помогу.

— Простите, я конченный урод, — сказал парень взволнованно, — я в первый раз в жизни встретил девушку ангельской красоты и сразу вешаю на нее свои проблемы…

— Как тебя зовут?

— Майкл.

Эмили смутилась и потребовала его объясниться.

— Это все гребаный покер… — сказал парень, — я слишком много проиграл… простите, вы не можете помочь… дома меня уже наверняка подстерегают якудзы.

— Ты пойдешь с нами и с тобой ничего не случится, — уверенно сказала Эмили.

Когда Майкл смотрел на девушку, с его лица не сходила глупая улыбка, он выглядел по-детски наивным и во всем соглашался с ней. Ответная улыбка девушки так обрадовала его, что Майкл, забывшись, неуклюже столкнулся со мной, а затем испуганно прижался к Эмили. Отстранившись, он стал отряхиваться, будто одежда была в грязи, и наблюдать исподволь за мной, спрашивая о чем-то девушку. Эмили спокойно отвечала на его вопросы, делая вид, что не замечает меня, и лишь смотрела перед собой. Мне показалось, что какая-то мысль воодушевила ее, даже крылья, вялые и чахлые, взметнулись над ней, но посмотрев на меня она гордо откинула назад голову и опустила крылья.

— Скажи, — Эмили обратилась ко мне, — почему я чувствую дыхание ветра на другом конце города? Почему я знаю будущее, а перед глазами у меня плывут облака, я вижу какие-то горы в облаках… и свет… красивый солнечный свет…

— Если… — начал я говорить, но девушка прервала меня.

— Я уже знаю, — сказала она, — ты использовал недозволенное таинство.

— Читаешь мысли? — мне было удивительно, как она это делала.

— Ты использовал на мне опасную мистерию! — злилась Эмили.

— Да; мои братья не обрадуются, — чуть улыбаясь я отвернулся от девушки, — уверен ты теперь знаешь, но все равно скажу тебе, — Эмили кивнула головой с хмурым выражением на лице; я продолжил: — в книге тайн Разиэля есть одна запретная страница. В самом ритуале нет ничего плохого — это светлая мистерия, но мои братья все же считали, что искушение могуществом слишком тяжелое испытание для простых смертных.

— Почему ты это сделал со мной?

— Потому что… знаешь, мне всегда хотелось поступать вопреки своим братьям и сестрам. Я хотел посмотреть, что может натворить такая власть с невинной душой. Но мне кажется братья зря волновались, к моему великому сожалению. Я не вижу изъянов в этой мистерии: каждый получает силу соразмерно чистоте его духа. А ты, как наивный и чистый ребенок, получила такое всесилие, что я пока не понимаю пределов твоих возможностей.

От услышанного девушка изменилась в лице, почти не шевеля губами она шептала невнятно, ее щеки пылали, слезы хотели хлынуть из глаз, но она сдержалась, шмыгнула носом и внезапно спросила мрачным голосом, почему я пришел именно к ней в дом. Я ответил:

— Где-то в этом городе мой брат черпает силы, — его огонь едва мерцает, но не гаснет. И вот я нашел тебя — источник этой силы.

— Для чего ты схватил меня на кухне? Зачем ты слушал мое сердце? Я для тебя просто кукла, а ты дергаешь за ниточки?! так ты себе это представляешь?!

— Да, пожалуй.

— Я думала ты красавчик, когда увидела тебя, — сказала Эмили, — а ты оказался урод…

— Ты о моем лице?

— Лицо тут ни при чем.

Мы остановились на перекрестке в центре города, на нашей стороне улицы редкие прохожие шарахались на противоположный тротуар. Эмили легко и плавно закружилась на месте, принялась теребить руками плечо Майкла, я оглянулся во все стороны: десятки электронных табло, плоские и изогнутые огромные дисплеи на небоскребах пестрили светлыми пятнами в пасмурный день. Свет в окнах, все яснее и яснее определялся на фоне сумрачного неба.

Мы проходили мимо магазинчика, когда девушка встала, как вкопанная, у порога и впилась глазами в экран телевизора. Через витрину магазина она долго смотрела на ведущего новостей. Схватив за руку Майкла, девушка потащила его в магазин. Я шел за ними.

По телевизору начинался прямой эфир, брали интервью у мэра города. Эмили с интересом смотрела на экран, — улыбнулась и взглянула на Майкла с загадочным выражением лица, которое явно говорило, что у нее созрел какой-то план. Напуганная продавщица магазина, не отрывая глаз от сияющей Эмили, от крыльев, сторонясь ее, на карачках проползла по полу до самого выхода.

— Майкл! — радостно сказала Эмили. — Смотри! смотри! Я поняла, что могу сделать!

Брюнетка игриво толкнула в бок парня, получилось так, что толкнула своим крылом и, рассмеявшись, сделала ему знак рукой, как будто хотела привлечь внимание. Голос из телевизора стал вещать о чем-то очень важном. Майкл не верил ушам своим, судорожно искал пульт и, найдя его, бросился переключать каналы. По всем каналам, со всех уголков страны и мира слышалось: “…человечество едино, нет объективных причин враждовать… грамотное разделение ресурсов навсегда остановит голод… человечество на пороге нового будущего…”

Майкл совершенно ошалел от новостей, которые заполонили эфир телеканалов. Я оглянулся, на другой стороне улицы люди сбавляли шаг, внимание их было приковано к экранам смартфонов; люди стояли и на пешеходном переходе, игнорируя водителей, которые им сигналили.

Я подошел к Эмили. С победным видом она стояла прямо и неподвижно, сложив руки на груди и не спуская бокового взгляда с меня.

— Твоя кукла выходит из-под контроля.

— Признаю, удивила, — сказал я, — твоя сила впечатляет; вмешаться в волю людей — такое не всем архангелам под силу.

Вдруг Эмили нахмурилась, ее черные брови надвинулись, а губы сжались.

— Но? — сказала она.

— Ты прекрасная девушка, — сказал я, — какова же твоя глубина чувств? Какие пласты всколыхнулись у тебя в сердце?.. Насколько сильно проникла в тебя мистерия? Каким образом она наделила тебя этой силой?.. Да, — ты уже не можешь быть человеком, — ты архлегна, единственная в своем роде, — новая ступень в иерархии…

— Но?.. — голос девушки задрожал, по-прежнему она смотрела в экран телевизора, ее влажные глаза высохли, блеск потух.

— Но, — сказал я медленно, — не просто так у архангелов существует запрет вмешиваться в волю людей.

На улице раздались крики, быстро распространилась какая-то паника, несколько автомобилей на полной скорости влетели друг в друга. Эмили замерла на месте, переводила взгляд то на шумную улицу, то на экран телевизора, в котором стали мелькать самые разные противоречивые отрывки новостей. “Где Майкл?! — с тревогой сказала девушка”. — “На улице, — ответил я”. — “Ты знал, что так будет?” — “Возможно”. — “Почему не сказал мне сразу?!”

Я не успел ответить, девушка покинула магазин, и на улице она встревоженная, будто ожидая худшего, искала глазами Майкла. На тротуаре люди были в панике, пестрой толпой валили куда-то в глубь города, звучали сирены машин скорой помощи, а в переулке справа послышались выстрелы огнестрельного оружия. Эмили, едва дыша, осматривалась вокруг, растерявшись она взмыла в воздух. Несколько секунд Эмили взмахивала крыльями, обдувая себя ветром, и наконец придя в себя, устремилась в темный переулок. Я пешком последовал за ней.

Когда завернул за угол, увидел Эмили. Прежняя одежда на ней исчезла, вместо майки и шорт на ее стройной фигуре вспыхнули бело-золотистые одеяния: на ней засияли наплечники и наручи, волосы ее окрасились в белый цвет; пластинчатый пояс, формой похожий на птицу, опоясывал ее гибкий стан. Золотистые наручи ближе к локтям продолжались в виде больших перьев, крылья у нее очистились от крови. Я подумал, что сейчас она выглядела как небесная валькирия, мысленно сравнивал ее образ с образом моей сестры архангела Ариэль.

Эмили как ветер прошлась по переулку, якудзы, которые были там, теперь лежали тихо на земле рядом с автоматами.

— Они забрали Майкла, — сказала девушка грустно.

— Ты хочешь его освободить? — сказал я.

— Зачем ты ходишь за мной?

— Ты опасна, и для себя, и для окружающих; а я приглядываю за людьми, если ты не забыла.

Мы вернулись из переулка на центральную улицу, где звенели с дребезгом стекла витрин, полицейские отстреливались от разъяренной толпы, даже на сияющие крылья Эмили перестали пугливо озираться, темный и густой поток людей с шумом протекал мимо нас, сносил нас к магазинчику, в котором мы были недавно, и плыл до самого горизонта с гулом сотен и сотен голосов. Эмили мелькнула над головами людей и скрылась из виду. Секунду назад ее лицо выражало отчаяние, затем оно стало абсолютно серьезно, детское и наивное в ней исчезло.

Я подумал, что она захочет найти Майкла. Закрыл и открыл глаза. Передо мной был лифт. Вызвал его, медленно нажав на кнопку, и ожидал звукового сигнала. Мне нужно было время подумать: демон внутри меня жаждал искушения, и я желал получить силу Эмили. Я подумал: человек так устроен, что им владеют сиюминутные порывы, а Эмили выглядела отрешенной от жизни, от своих наивных, детских представлений, в ней назревала твердость и непоколебимость — все это должно было сыграть мне на руку.

Лифт тем временем открылся. Меня томило предчувствие, какое-то опасение, мне показалось, что теперь сама Эмили лукавит со мной. Но нет, она еще ребенок, успокоил я себя.

— Вам на какой этаж? — голос вывел меня из раздумья.

— На последний, — я сложил руки ладонями вместе и опять вытянул руки вдоль тела.

По коридору я шел медленно, не торопясь, и скоро вошел в просторный зал с видом на город: окна были во всю стену. Вдалеке местами курился дымок, а в небе будто клубилось черное облако.

В глубине зала, вжавшись в кресло, сидел босс якудза в пиджаке, с японской внешностью и испуганно глядел на Эмили, молчаливую и подавленную. Она даже не обернулась на звук моих шагов и сухими глазами смотрела на Майкла. У парня был стеклянный взгляд, будто его обкололи чем-то.

— Уходите, Эмили… прошу вас… — сказал хриплым голосом парень. — Это из-за вас в мире хаос… — он плохо понимал, что говорит, но вдруг испугался ее гнева и упал на колени.

Архлегна Эмили, которая разительно отличалась от себя прежней, после слов Майкла чуть не заплакала. Я решил воспользоваться ее минутной слабостью, — достал книгу тайн Разиэля, перелистал ее мановением руки, и в ладони моей возник кинжал архангела.

— Ты отвлеклась, — сказал над самым ее ухом.

Почему-то я вдруг замешкался, мне не хотелось этого делать. Прошел всего один короткий день, — их в моей жизни было бесчисленное множество, но что-то изменилось. Неужели я привязался к этой девушке? Спросил я себя и смутился, испугался одной этой мысли, мои руки дрогнули. Но что-то во мне коварное, — я почувствовал, как против моей воли рука поднялась, — вонзило острие кинжала в спину Эмили. Я аккуратно уложил девушку на пол. Придерживая ее, обхватив за плечи, смотрел в красивые карие глаза, у нее изо рта текла кровь, она давилась, задыхалась.

— Прости… этот клинок способен убить бога, — сказал я, — твоя сила перейдет ко мне, я смогу облегчить твое бремя.

— Скажи… — всхлипывала Эмили.

— Что? — произнес я с каким-то сильным волнением.

— Какой он… твой брат?..

— Михаил? — сказал я задумчиво, — он не такой как я, его пламя не погаснет пока в людях есть еще светлые чувства.

— А почему… — Эмили застонала и попросила отнести ее ближе к окну.

Я кивнул, сделал что она просила; ее волосы вновь почернели, пластинчатые доспехи рассеялись в воздухе, белоснежные крылья опали, исчезли. У меня на руках висела обыкновенная девушка в серых шортах и белой майке, именно такая, какую я ее встретил.

— Ты хотела спросить что-то, — сказал я.

Она глядела на мигающие огни города, наступал вечер, по улицам неслись машины, и доносилась протяжная сирена полицейских автомобилей. К девушке шатаясь подошел Майкл и сел рядом с ней. Тихо прошептал что-то и посмотрел на горящие небоскребы на горизонте. Эмили взглянула на него, но только на одну секунду.

— Я спрошу… — ответила мне девушка, — только сначала… скажи… почему у меня… не получилось…

— Ты про то, почему нельзя изменить волю людей?

Эмили чуть кивнула, — ее знобило и лихорадило, она становилась все бледнее и слабее.

— Потому что душа человека находится во тьме, в которой прячутся демоны, а воля человека это факел, способный рассеять мрак ночи.

— Почему… вы с братом… такие разные?..

— Наверное, потому что я свой факел выбросил и пошел один в темноте.

— И куда… ты пришел?.. — спросила Эмили. Она умирала у меня на руках, дрожала и падала в объятья ночи, но все равно в ней тлела искра жизни. Я хочу забрать у нее жизнь, или ее силу? Почему же я вижу в ней брата Михаила? Блуждая в темноте, где-то в непробудном мраке — в лабиринте своего сердца, я как будто наткнулся на брата.

— Ты сказал мне слово… прости… — произнесла Эмили.

— Да, сказал...

— Я узнала теперь… — сказала тихо девушка. — Поняла что сделала не так… поняла кто я…

Она вдруг по-доброму посмотрела мне в глаза, с таким выражением, как будто я не убийца, а ее спаситель и спокойно встала на ноги, не обращая внимания на кинжал в спине.

— Как ты?.. — я от удивления протирал глаза, — кинжал архангела может убить даже меня…

— Ты отвлекся, — Эмили улыбнулась, на ее лице высохла, испарилась кровь, а за спиной у ней расправились крылья, — ты же сам сказал, что я — новый уровень. Я не архангел и этим меня не убить. — Девушка с улыбкой на лице вложила мне в руку кинжал.

Она была настолько сильна? Я услышал в голове ужас и страх моего демона и вдруг неожиданно вскрикнул:

— Что ты делаешь?!!

— Есть у меня одна идея! — рассмеялась Эмили.

Она вытянула руки перед собой, засветилась так ярко, что я ослеп как будто от вспышки молнии. У меня поджилки затряслись, я вскинул руки к голове, упал и зажмурился. Увидел что от меня отделился — я сам! Краснокожий, уродливый демон стоял напротив, — я со страхом смотрел на него. А затем под ним разверзлась бездна, и он рухнул в нее.

— Ты что сделала со мной?.. — потрясенно проговорил я.

— Не только с тобой, — лицо Эмили освещалось улыбкой блаженства, — со всеми на белом свете!

— И что ты сделала? — сказал я; у меня вдруг выбились из-за спины белые крылья; я зашатался, какие-то странные чувства поднялись во мне.

— Нашла в темноте всех демонов, — сказала девушка, — и вернула их в ад.

— Эмили, но как… — мне казалось, что мои глаза увлажнились, — …я делал только зло… ты не можешь оставить меня в живых… мир не будет в безопасности… — я протянул девушке кинжал архангела: — Эмили! пока я такой, убей меня!

Но девушка молчала и смотрела вверх. Я проследил за ее взглядом: внезапно весь горизонт вспыхнул ярким светом, в его лучах вознесся на небо мой брат Михаил.

Я оглянулся на Эмили, — она с детской счастливой улыбкой перевела взгляд на город. Сирена наконец смолкла.

Вдруг Эмили радостно вскрикнула — Кларк сидел возле нее живой и невредимый. Она с благодарностью посмотрела на небо, где парил Михаил.

Несмотря на то что Эмили была архлегной, она выбрала остаться человеком и победила ночных демонов. В лице Эмили — люди, а не боги, раскрыли тайну мирозданья: рай и ад, небеса и преисподняя — нераздельны и они внутри нас — как две половинки души, где рай — олицетворение божественной ее части, а ад — дьявольской. Ад не был низшим миром, куда порочные и грешные людские души попадали после смерти. Настоящей преисподней оказалась душа человека, где обитали гибельные демоны. И сквозь адское пламя величие духа вырвалось из мрака бездны и лишь сильнее засияло. Я понял, что недооценил силу красоты человеческой души — люди преодолели свои пороки и сделали нравственный выбор в пользу добра и милосердия, — Эмили стала тем самым факелом, который осветил путь людей, — и тьма разлетелась от света его.

— А вот теперь будет заря! — девушка присела на пол и глядела на открывающееся небо, на красное солнце, ласкала волосы заснувшего Майкла и весело, как-то глупо и легонько пританцовывая, шумно вдыхала полной грудью воздух.