Маленького Луиса, десяти лет отроду, ненавидят все.
Его ненавидят родители, сидящие за маленьким столиком, в окружении дюжины сумок с покупками. На их лицах только усталость и раздражение. Луиса ненавидит администратор магазина, - сегодня он планировал закрыться пораньше. Малыша Луиса ненавидят актеры в костюмах рождественских эльфов. Весь день они изображали радость и веселье, и сейчас им очень охота сменить пластинку на что-то менее социально-приемлемое.
Даже меня Луис уже порядочно достал. В кармане куртки ждет своего часа фляжка с ромом, однако остатки порядочности пока не дают мне накачиваться прямо в детском магазине. Я и так, должно быть, выгляжу тут как педофил, ищущий очередную жертву. И в каком-то смысле так оно и есть, но педофил-алкоголик - это уже перебор.
Подавшись вперед на своем троне, Санта-Клаус подмигивает мальчику и заговорщицки спрашивает:
— Скажи-ка, дружок, ты был хорошим мальчиком в этом году?
Санта единственный, кто выглядит дружелюбно.
Малыш Луис нервно косится на родителей. Миссис Мама Луиса флегматично отмахивается, указывая сыну на Санту. Мистер Папа Луиса слишком занят чашкой имбирного капучино, а глаза его - затянутой в зеленые лосины задницей девушки-эльфа. Взгляд сына он даже не замечает.
— Ну же, дружок! - подбадривает девушка-эльф. Мило кривляясь, она склоняется над самым одиноким в мире ребенком. Веснушки на её лице, кажется, живут собственной жизнью. - Санта очень добрый, и он очень хочет познакомиться с тобой!
Но Луис медлит. Медлит уже почти пятнадцать минут, застыв между троном Санты и родителями. Руки мальчика безвольно висят, взгляд уперт в пол, пока в уголках глаз собираются слезы.
Я понимаю его. Пока в очереди к Санте толпились дети, вокруг царила атмосфера праздника. Но оставшись в очереди последним, Малыш-Луис внезапно осознал всю тяжесть одиночества. Взрослые не в счет. Ну прямо-таки одинокий, маленький мученик у врат Святого Петра, в окружении мрачных теней.
— Ну же, Луис, не бойся! - раскатистый баритон Санты заполняет магазин, разносясь эхом по опустевшему торговому центру.
Мальчик поднимает голову. Нехотя, точно не по своей воле. Точно готовясь к наказанию. Трагедия, застывшая в его глазах, сделала бы честь Шекспиру или Кингу.
Выпрямившись на троне, Санта качает головой.
— Не хорошо заставлять Санту ждать, - говорит он с ноткой разочарования в голосе. - Санте сегодня еще нужно облететь весь мир и доставить подарки всем хорошим мальчикам и девочкам. Хо-хо-хо!
Девушка-эльф, - кажется её зовут Лола, - не упускает свой шанс:
— А всем нехорошим - насыпать грязного, черного угля в носки, - тоном, которым рассказывают страшилки у костра шипит она прямо в ухо малышу-Луису. - Ты же не хочешь оказаться в списке плохих мальчиков, да, Луис?
Мальчонка едва не плачет, но делает первый, неуверенный шаг вперед. Девушка-эльф легонько подталкивает его за плечи, в нетерпении поглядывая на настенные часы над кассами. На них полдесятого, её смена закончилась полчаса назад.
Когда Луис оказывается достаточно близко, массивными руками Санта подхватывает его и водружает на огромные колени.
— Хо-хо-хо! - ревет Санта и я невольно улыбаюсь. Звучит это чертовски искренне. Того гляди, поверишь в дух рождества.
Мальчишка застывает, маленькая статуя огромного ужаса. Но ничего не происходит. Он все еще жив, его даже не отругали. Медленно Луис расслабляется, запоздало понимая, что ни казни, ни Страшного суда сегодня не планируется. Только завороженно смотрит на пышную, белую бороду, не решаясь посмотреть Санте в глаза.
— Ну, Луис, расскажи Санте, ты хорошо вел себя в этом году?
Обычно здесь дети радостно отвечают “да”. Все знают, как это происходит. Ваши дети запрыгивают ряженому актеру на колени, дергают Санту за бороду, придирчиво проверяя, что их не обманывают и, удостоверившись, отвечают “да”.
Да, они были хорошими мальчиками и девочками. Да, они ели свежие овощи и пили витамины. Да, они хорошо учились в школе и всегда делали домашнее задание. А еще помогали родителям в уборке и не раскидывали игрушки. У Джо, актера, что играет Санту, просто-таки безмерный запас вопросов для детей. За последний час он ни разу не повторился.
Некоторые дети, впрочем, тоже не обделены чувством оригинальности. Забавы ради они отвечают “нет”, чтоб посмотреть на реакцию Санты. И Джо не отказывает им в этом. Санта разочарованно вздыхает и говорит что-то в духе: “Ты разбиваешь мне сердце, Билли, а я ведь так надеялся порадовать тебя подарком. Похоже, придется подарить его кому-то еще”. На лице Билли проступает ужас, вкупе со вселенской печалью. Кажется, его шутка зашла слишком далеко. Шутка? О, нет-нет, он просто не понял вопроса. Над взрослыми подшучивают только плохие дети, а я не такой.
Вдобавок к вопросам, у Джо еще и безмерный запас терпения.
Но малыш-Луис сегодня явно в ударе. Его пятнадцать минут славы еще не закончились. А даже если и так, он готов выступить на бис.
— Ты был хорошим мальчиком, Луис? - участливо интересуется Санта, положив тяжелую ладонь мальчику на плечо.
Луис смотрит на родителей. Родители не смотрят на Луиса. Миссис Мама увлеченно перетасовывает ряды разноцветных кристаллов на телефоне. Мистер Папа полушепотом убеждает Лолу, Рождественского эльфа, взять его визитку с обещанием хороших чаевых.
Виновато опустив голову, Луис вздыхает:
— Я не знаю.

***
Вывесив знак “закрыто”, администратор поворачивается к актерам.
— Забирайте свои манатки и проваливайте, - деловым, будничным тоном говорит он, как если бы заказывал кофе в старбаксе или вызывал сантехника. Достаточно корректно чтобы ты понял распоряжение, но без единой эмоции, чтобы вдруг не почувствовал себя человеком.
Я наблюдаю за закрытием “Фантазии” с расстояния нескольких метров, облокотившись на ограждение, то и дело прикладываясь к фляжке. Пока что просто смачиваю губы, наслаждаясь вкусом, говорю я своей совести.
Пара угрюмых парней в костюмах эльфов-помощников подхватывают свои сумки из-под кассовой стойки и молча направляются к выходу. Санта снимает свой нарядный, красный колпак, утирает им пот со лба. Только девушка-эльф поворачивается к администратору с перекошенным от злости лицом. Лаура. Точно. Теперь я вспоминаю её имя.
— А пошел ты на хер, а? - звенящее в её голосе возмущения сотрясает стеклянные витрины вместе с устоями корпоративной этики.
Администратор медленно поворачивает голову. Вот теперь он её заметил. Я делаю приближение на камере, чтобы получше рассмотреть его лицо. Негодование на нем смешивается с искренним удивлением. Точно с ним вдруг заговорила микроволновка, требуя премию и страховку по стоматологии.
— Что ты, блять, сейчас сказала, шваль?
Лицо администратора (теперь я могу разглядеть его бейдж с именем - Хавьер) каменеет, но голос наоборот почти срывается на крик. Его губы превращаются в узкую трещину, глаза - в щели бойниц. Лицо же девушки-эльфа, милое и веснушчатое, искажает кровожадная ухмылка. Поначалу я не понимаю, на что смотрю, но до меня быстро доходит: она не ищет драки. Девушка просто довольна, что к ней, наконец, обратились, как к человеку, не к мебели.
— То, что ты нам должен, кусок ты…
Ей не удается закончить.
— Заткнись, Лола, - голос Санты звучит недовольно. Кто-то был очень плохой девочкой в этом году. - Бери свои вещи и жди снаружи.
Лола (теперь уж точно) с досадой смотрит на старика. Несмотря на маниакальный оскал, решимости в ней поубавилось. Опустив взгляд, она быстро делает, как велено.
Санта поднимается с трона. Только теперь становится заметно, насколько он большой. Джо Эррера - великан под два метра ростом, а шириной плеч напоминает несущийся на тебя грузовик.
Грузно шагая, он подходит к сеньору Хавьеру. Я невольно улыбаюсь возникшему перед глазами образу. Администратор на фоне Джо выглядит, как ребенок. “Ты ел свежие овощи, малыш-Хавьер? Ты делал уроки?”
— Милая девочка, эта Лола, - голос Джо спокоен, будто ничего и не произошло. - Непосредственная, как ребенок.
— Я не спущу какой-то шлюхе из трущеб…
- Хорош, - взмахом руки обрывает его великан.
Но Хавьер не желает просто так успокаиваться.
— Я дал вам работу, а вы так платите мне за доброту?!
— Она.
— Что? - спотыкается администратор.
— Так платит тебе она, - медленно, едва ли не по слогам, объясняет Джо. - Но она еще глупая, потому что слишком молода.
— И я должен ей это спустить, это ты мне говоришь? - нервно усмехается Хавьер.
— Будь выше этого, - говорит Джо, нависая над работодателем.
Последние маски сорваны. Нет больше доброго Санта-Клауса. Есть Джо Эррера, седой великан с темным прошлым. Нет солидного администратора магазина игрушек “Фантазия”, сеньора Хавьера. Только малыш-Хавьер. И его пора научить, что кричать на девочек - это плохо.
— У нас с вами был уговор, сеньор Хавьер, - голос Джо вежлив, тих и глух. - Аванс перед праздниками. Сегодня.
Малыш-Хавьер отводит взгляд.

***
Они скупают сигареты оптом. Берут целыми блоками. Самые дешевые и самые крепкие. Достают из сумок свернутые рюкзаки и вещмешки, вскрывают блоки, забрасывают пачки внутрь, набивая поплотнее.
На втором месте в списке покупок у рождественских эльфов - мука. На хлеб и сладкие булочки они не обращают внимания. С жаром спорят, какую муку выбрать, точно подростки обсуждают новую игру или гаджет. В итоге останавливаются на десятикилограммовом пакете муки высшего сорта и отправляют его в бездонный мешок Санты.
В конце они поодиночке разбредаются в разные отделы супермаркета, каждый со своей маленькой, личной миссией. Возвращаются они со всякой всячиной, жизненно важными мелочами, о которых не принято задумываться в приличном обществе. Нитки, иголки, лезвия для бритья. Два парня, имен которых я не знаю, несут брикеты протеиновой пасты один, и большие мешки с солью и сахаром другой. Лола же (или все-таки Лаура?) возвращается с корзинкой, полной больших кусков хозяйственного мыла и пакетиков с дрожжами. На лице её сияет счастливая улыбка ребенка, нашедшего под елкой подарки.
Джо Эррера скидывает синтетическую, меховую куртку Санта-Клауса и остается в футболке и кожаной, байкерской жилетке с хромированными заклепками. Куртку он небрежно повязывает вокруг пояса, а длинные, седые волосы собирает в хвост. Так же поступает и с бородой. Руки Джо бугрятся мышцами, хоть великан уже и не молод. Он не был молод еще во времена, когда сбросили бомбы на Майами, а нам с матерью пришлось перебраться на Кубу. Но даже сейчас я бы не решился состязаться с Джо в армрестлинге.
Завершают образ десятки татуировок, покрывающие грубую, морщинистую кожу. Строгие, армейские QR-коды. Аляповатые и выцветшие тюремные партаки. Но больше всех пачкувыделяются рокерские: настоящие картины из переплетающихся роз, католических крестов и голых красоток.
Стоя у кассы, Джо оплачивает покупки. На самом деле, это нельзя даже назвать ни оплатой, ни покупками. Старый байкер протягивает кассиру пачку подарочных купонов, полученных от сеньора Хавьера. Такие покупаешь в парке развлечений, чтобы тратить их на колесо обозрения и сладкую вату. В молле “Чалула” тоже в ходу такие. Их можно выиграть в автоматах на третьем этаже или купить в подарок на день рождения. Никто в этом не признается, но, говоря по-правде, их продолжают выпускать только чтобы платить батракам, вроде Джо и его банды эльфов. И детям. Короче, тем, кто не может пользоваться электронными деньгами.
Джо закидывает увесистый рюкзак на плечо. Даже не покачнулся, проделывая это, словно тот пуст. Затем командует эльфам:
— Двигаем.
Лола и парни подхватывают рюкзаки, сумки и пакеты. Отходя от касс, я замечаю уже подступающую к ним группу мужчин в дешевых, серых спецовках. Должно быть, грузчики и уборщики из этого же супермаркета. В руках - примерно тот же набор продуктов, что и у нас. И знакомые пачки купонов. Много, много купонов. Здесь, должно быть и кассирам платят натурой.
Улица встречает нас ветром и холодом. Проходя автоматические двери, я словно врезаюсь в стену изо льда. Разбившись, она врезается мне в лицо миллионом снежинок. В исступлении от бешенства, мать-природа мстить человечеству за годы игры с атомными игрушками. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, но моих спутников холод, похоже, не заботит. Джо даже не сразу натягивает свою красную куртку, похоже, наслаждаясь относительно-свежим воздухом.
— Эй, Большой Джо, а что это за хрен с нами, а? - беззлобно усмехается Лола, указывая на меня большим пальцем. На ней длинный, видавший виды пуховик, из-под которого торчат стройные ноги в зеленых лосинах и армейских берцах, перемотанных скотчем у голенища.
— А, этот? - Эррера как будто только заметил мое присутствие. - Это Джеки. Напросился в гости, хех, на рождество.
Лола злорадно смеется. Эльфийские уши, которые она не то забыла, не то просто не пожелала снять, трясутся в такт. Я догадываюсь, о чем она думает.
— Что, выгнали, наемный раб? - подтверждает она мою догадку. На её улыбающемся лице злорадство смешивается с любопытством. - Дай угадаю, нахамил начальнику? Или нет, лучше: облапал секретаршу? А, нет, знаю! Назвал пидора-рекламщика не тем гендером? Я угадала? А, корпокрыса?
Надо ли говорить, что Лола очаровательна?
— Хе-хе, нет, - усмехаюсь я немного смущенно. - Разве что пару раз приходил в офис пьяным, но в нашей профессии это считай норма.
— У-у-у! - Лола завороженно поднимает ладони. - О-о-офис! Профе-ессия!
На лицах молчаливых парней у нее за спиной появляются кривые ухмылки. Девушка становится серьезной.
— Какого черта, Джо? - выпаливает она. - Он прикалывается? Я не поверю, что ты позвал сраного корпората домой.
— Позвал и что? - невозмутимо отвечает Джо. - В чем твоя проблема? Мы работаем на корпоратов каждый день. Только сегодня развлекали их детей.
— И тебе мало, да? - перебивает девушка. - Хочешь еще и домой их тащить? Так чего только одного? Давай возьмем еще туристов!
— Я не турист, - пытаюсь вставить слово я.
— Он не турист, - согласно кивает наш Санта. - Он журналист.
На лицо девушки медленно наползает гримаса отвращения. Впечатление такое, будто она обнаружила в своем холодильнике дохлую крысу. Или скорее, обнаружила на своей дохлой крысе майонез. Парни недоверчиво переглядываются. Лола с горечью сплевывает себе под ноги.
— Ебаный насрал, Джо.
— Расслабься, девочка.

Джо достает пачку сигарет. Я замечаю, что это не та дешевая дрянь, которой забиты их рюкзаки. Ничего экстраординарного, но марка вполне приличная - Camel. Возможно, даже американская. Не торопясь, он раздает сигареты своим людям, по одной каждому. Сам прикуривает всем от потертой зиппо, аккуратно прикрывая огонек от ветра широкой ладонью. Все курят молча, не глядя друг на друга, погрузившись в свои мысли. Одна сигарета достается и мне. Я затягиваюсь, чувствуя, что перехожу какую-то границу.
Обернувшись, я вскидываю голову. Торговый центр, огромная пирамида из стекла и бетона, сияет, как рождественская елка. Мы стоим у её подножья и жрец в красных одеяниях совершает над нами причастие огня, дыма и сигареты. Образ не выходит из головы.
Джо, все так же первым, бросает окурок в грязное, снежное месиво под ногами. Наваждение спадает. Какие к черту пирамиды и ритуалы? Просто кучка усталых людей курят после тяжелого дня.
Первой голос подает Лола.
— Так и что ты забыл в фавелах, Джеки? - в её голосе вызов, но враждебности больше нет. - Решил написать криминальную сводку?
— Хех, не совсем. - Я делаю последнюю затяжку, чувствуя горечь тлеющего фильтра на языке, и бросаю окурок под ноги. - Мой редактор дал мне задание написать, как проводят рождество в Чолула-молле.
Большим пальцем я указываю за спину, на стеклянную пирамиду.
— Но, проведя там полчаса, понял, что меня тошнит от этого места.
Лола недоверчиво щурится, но не перебивает.
— Это место - ебаный балаган, - объясняю я. - Одни наёмные рабы кидают понты перед другими рабами. Разница только в том, что одни стоят за кассой, а другие сорят деньгами в свой выходной. А на следующий день они меняются местами и так дрочат друг другу по-кругу.
На лицах безымянных парней снова появляются ухмылки, но глаза остаются серьезными. Они будто говорят мне: “Смотри-ка, а он, похоже, прозрел. Жаль, что только на один глаз”.
— Ну, а потом я познакомился с Джо, - заканчиваю я, разводя руками.
Девушка взрывается смехом:
— Только не говори, что решил сесть ему на колени и попросить хороший сюжет в подарок!
Лола смеется. Смеются парни у нее за спиной. Смеюсь я. Даже Джо одобрительно фыркает.
— Я пошел посрать, - говорит он. Затем кивает на меня. - А он накачивался бухлом в туалете.
Я смущенно вздыхаю. Надеялся, что об этом он забудет.
— Просто увидел татуировки и спросил Джо о них, - стараюсь я побыстрее перескочить на другую тему. - И мы разговорились.
— И ты не придумал ничего лучше, чем взять интервью у Санты? - продолжает подтрунивать Лола.
— Не совсем…
Замолкая, я чешу затылок. Просто не знаю, как им это сказать. Поэтому решаю сказать правду и будь, что будет. Это ведь и есть работа журналиста? Говорить правду, так?
— Я хочу написать, как справляют рождество… - осекшись, я осторожно подыскиваю термин, точно выбирая, какой провод перерезать: красный или синий, - …жители фавел.
— Ты хотел сказать “отбросы”. - В голосе Лолы нет вопроса, она точно знает, о чем говорит.
Мне почему-то становится стыдно. Отбросы, отверженные, неприкасаемые, изгои - для них есть десятки названий, на любой вкус. Мы видим их каждый день: они выносят мусор и вытирают полы там, где мы пьем утренний кофе. Моют наши машины, разгружают грузовики в магазинах. Они постоянно рядом с нами, но мы стараемся их не замечать, точно это и не люди вовсе. А с наступлением ночи они возвращаются в фавелы, потому что в городе для них нет места.
Фавелы. Красиво слово для трущоб. Впрочем, есть еще одно - гетто.
— Ладно, хватит тут прохлаждаться, прерывает мой поток мыслей Джо. - Ты, кажется, обещал мне билеты на поезд.
Джо бесстыдно лукавит, но я не спорю. Он вправе набивать себе цену.
— Билеты на поезд?! - Лола хватается за щеки в притворном восторге. - Так подавайте же карету, королева готова!
Мы разворачивается и идем в сторону вокзала. Джо - в голове колонны, мы с Лолой замыкаем. Девушка толкает меня в плечо, а когда я поворачиваюсь к ней, устало и немного грустно улыбается.
— Ладно, городской мальчик, - снисходит она. - Может быть, ты не так уж и плох.

Уверены, что зашли на подходящий сайт?
Это фантасты.ру.
Текст грамотный, читаемый, но интереса не вызывает..уж извините.

Агния, что Вы такая привереда?
Раздел видели - где опубликовано.
Лично я рад любому писателю на форуме.

Возможно, что этот автор могёт и фантастику?

Да ничего. Тут фантастические элементы начинаются далеко не сразу и больше про людей, чем про звездолеты и Большой театр. Запостил бы в раздел постапока/киберпанка, но тот раздел мертв. Продолжу выкладывать в эту тему.

Может и могу. Хотя, даже фентези мое - одно название. Все про людей, про психологию. Второй рассказ из цикла Живодера вообще фантастических элементов не имеет.

***
Словно голодный зверь город преследует нас.
Монорельсовый поезд несется со скоростью пятьсот километров в час, но город не отстает. Я чувствую на себе его взгляд. Огни его тысячи глаз не застилает даже разыгравшаяся метель. Город выпускает в небо огни голограмм, рисуя на низких, тяжелых облаках рекламу и рождественские картинки, приманивая очередную жертву. Вдоль бесплодных полей от города тянутся сотни труб. Точно чудовищные щупальца, они высасывают из мира все соки. Но ему всегда мало, его голод не утолить.
Горизонт разрывают клыки небоскребов. Город скалится в вожделении. Точно трупные мухи между зданиями вьются летающие автомобили, транспорты, мусорные баржи и мириады дронов. Промеж клыков гниет мясо прошлых жертв и падальщикам не терпится урвать свой кусок. Но зверь и сам гниет заживо. Не осознает это, не способен осознать, что умирает. Он хочет только жрать…
— Ты заснул?
Я боюсь отвернуться он окна, точно город только того и ждет чтобы бросится на меня. Но что-то отвлекает меня от мрачных мыслей. С трудом сбрасывая болезненное оцепенение, я поворачиваюсь. В теплом свете купе передо мной застыло лицо Лолы. Подняв бровь, она тычет мне в щеку ручкой. Да нет, не ручка это. Леденец, изогнутая карамельная палочка в красно-белую полоску. Такие любят дети на рождество.
— Будешь сосалку?
Сахар однажды убьет меня, но я не рискую отказываться. Они едва перестали косо на меня смотреть.
— Где ты их взяла? - запоздало спохватившись спрашиваю я, уже сунув леденец в рот. Купить она их не могла, все купины забрал Джо.
Лола хитро улыбается, явно довольная собой.
— Да, Лола, откуда они у тебя? - интонация Джо не меняется, но теперь девушка выглядит испуганной.
— Украла, откуда еще? - пожимает она плечами безразлично. Но честно.
— Кажется, мы с тобой уже говорили о воровстве, нет?
Вернувшись на свое место, она складывает ладони на коленях и опускает голову. Ни дать, ни взять школьница, пойманная за курением в женском туалете.
— Да, сэр, - никакой иронии в голосе. Похоже, Лола на самом деле раскаивается.
— И о чем мы договорились?
Лола молчит и водит взглядом по хорошо освещенному, почти стерильному вагону. К несчастью, на стенах только реклама и никаких ответов.
— Что воровать это плохо?
Джо сидит напротив девушки. Поймав ее взгляд, он подается вперед.
— Что воровать - это опасно, - с напором цедит старый байкер. - Мы не срем там, где едим.
Лола долго молчит, все больше сжимаясь под взглядом великана. На какой-то бесконечно долгий момент мне кажется, что девушка сейчас заплачет. Но этого не происходит. На миг лицо девушки искажает гримаса боли, затем она делает единственный, судорожный вдох сквозь оскаленные зубы.
— Ну и нахер их всех, - глухо бормочет она, отворачиваясь.
Остаток пути мы проводим в молчании. Не рискуя больше смотреть в окно, я не свожу взгляд со своих пальцев. Но даже так ощущаю загривком, как сквозь бурю и тьму на меня глядит зверь. Перекатывая во рту карамельную палочку, я думаю о словах Лолы. Кого она имела в виду? Всех нас, обезличенную толпу городского скота? Или конкретных людей? Ясно одно: я вряд-ли узнаю. Лола не ответит, даже если я буду настолько туп, чтобы спросить.
Поезд, наконец, останавливается. Добыча выдохлась, но пока не сдалась, пока жива. Покидая пластиковый уют купе, я догрызаю сахарную палочку, наслаждаясь забытым вкусом детства.
— Станция семьдесят пять, - оглашает синтетический женский голос, человечный настолько, что вызывает эффект зловещей долины.
Островок света, что представляет собой перрон, окружает море первозданной тьмы. А высоко вверху я вижу огни. Я и забыл, как выглядят звезды.
— Добро пожаловать в Пустошь, Джеки, - невесело говорит Джо.
Пока мы сходим с платформы, глаза медленно привыкают к темноте. Чувствую, как снежинки коркой налипают на бороде и бровях, как чавкает грязное, снежное месиво под ногами. Ветер пронизывает куртку насквозь, я начинаю дрожать.
— Как тебе наши красоты? - толкает меня в плечо старый байкер.

Прямо перед платформой, на пятачке асфальта широким полукругом сидят люди. Перед ними - импровизированные лотки из коробок и старых ящиков для овощей. Кутаясь в старые куртки и рваные пальто, они натягивают выцветшие шапки на глаза и заматывают носы шарфами. Они давно сидят здесь, в надежде, что кто-то из пассажиров проезжающего поезда захочет разжиться сувениром из фавел.
По центру маленького, стихийного рынка возвышается большая, рекламная стелла, точно памятник мировому потреблядству. И есть что-то забавное в том, как контрастируют картины счастливой, гламурной жизни на стеле с царящей вокруг нищетой. Но смеяться мне, почему-то, не хочется.
Картинка на стеле мерцает и несущийся по прериям внедорожник сменяет соблазнительная модель в кружевном белье. Вверху красуется элегантная надпись: Victoria Secret.
— Ей, должно быть, холодно, - непроизвольно замечаю я, потирая замерзшие ладони.
Джо косится на меня, затем на стелу и разражается хохотом. Остальные тоже посмеиваются. Даже хмурая после вздрючки Лола кривит рот.
Не смешно только мне. И похоже, из нас всех, только меня беспокоит холод.
— Да уж, наверное, от жары не страдает, - переводит дыхание Джо. Впервые с момента знакомства он выглядит довольным. Не считая того времени, пока он играл Санту. - Пошли, народ, поможем нашему городскому пижону согреться.
Рынок остается позади, мы погружаемся во тьму. Позади остаются последние крупицы цивилизации и ощущение мнимой безопасности. Джо уверенно ведет нас вперед, я же не вижу ни зги. На фоне звездного неба угадываются очертания темных холмов вокруг нас. Затем я начинаю замечать редкие огоньки, рассыпанные по холмам, точно отражения звезд вверху. Но огоньки теплые, путеводные звезды очагов для усталого путника. Когда луна, наконец, на мгновение прорывается через облака, я вижу крыши сотен маленьких лачуг, усеивающих холмы плотным ковром. Неоднородные и одинаково квадратные, собранные из строительного мусора и проржавевших частей машин. Чувство нереальности усиливается. Канзас остался в другой галактике, Дороти.
Не помню, сколько мы шли. В темноте дорога казалась бесконечной. Просто в какой-то момент я начал замечать огни впереди. Горящие бочки освещают неровные ряды лачуг. Тропа между лачугами вымощена бетонными панелями, старыми и потрескавшимися от времени. В неверном свете огня это даже походит на настоящую улицу.
— Ты жив, большой Джек? - Эррера на ходу оборачивается ко мне. - Вон он, мой дом. Почти пришли.
Он указывает в темноту, но я лишь подслеповато щурюсь.
— Идем, - машет он рукой.
Мы проходим между двух лачуг, не намного выше собачьей конуры. Окон нет, только приземистые двери и коптящие трубы над крышами.
— Пришли, - объявляет Джо. - Жди здесь, Джек.
Великан скрывается в темноте. Мы ждем его у порога какой-то высокой хибары. Его можно даже назвать настоящим зданием - лишь подняв руку над головой, я могу дотянуться до кровли из битого шифера. Из-за угла здания доносится надсадное чихание дизеля и с запозданием над нами загорается неоновый свет. Вывеска кажется огромной, хотя едва ли шире пары футов. Простую надпись “У Джо” окружает обрамление из новогодних гирлянд.
— Наконец-то, - с облегчением вздыхает Лола, скидывая с плеч рюкзак. - Думала манду отморожу уже.
— Выражения, - строго говорит Джо, выходя на свет. - Ты в моем баре.

***
— Мы закрыты, черт побери! - от баса Джо хлипкие стены идут ходуном. Для убедительности он отвешивает двери пинок, прежде чем запереть ее на тяжелый засов из железнодорожной рельсы. Я бы, пожалуй, такую не поднял.
Усталые и безразличные ко всему, все возвращаются к своим делам. Устроившись за низким столиком у барной стойки, Лола раскладывает пасьянс из брикетов протеиновой пасты, распределяя их по вкусам и ароматизаторам. Пит, - один из двух эльфов, тот, что повыше, - возится с печкой-буржуйкой, скармливая ей деревянный хлам. Второй эльф, Хулио, воюет с кастрюлями на маленькой кухне, возясь с мукой, дрожжами и большой металлической цистерной. Я сомневаюсь, что он печет там имбирный печенье.
Вернувшись за стойку, Джо берет тряпку и привычным движением начинает смахивать пыль.
— Прошу прощения за мой французский, - фыркает он, встав передо мной, - Ну что, Джек, есть у тебя вопросы?
Не менее привычным жестом, я потираю шею. Пальцы все еще ледяные и от собственного прикосновения меня пробирает дрожь.
От бара Джо сквозит постапокалипсисом. Все здесь сделано из мусора. Две дальние стены собраны из шлакоблоков и склеены монтажной пеной и эпоксидкой за неимением цемента. Другие две - из листов рифленого железа со вкопанными в землю рельсами в качестве опор. В углу коптит низкий потолок кустарная, металлическая печь. Рядом с ней аккуратной кучкой сложены дрова, - порубленная на растопку старая фанера. Большие покрышки, с той же самой фанерой поверх, выполняют роль столов. Вокруг них - автомобильные кресла, обивка местами порвана и заклеена скотчем, отполирована за годы до блеска десятками задниц. Только одна вещь выбивается из общего ансамбля.
— Откуда стойка, большой Джо? - усмехаюсь я, хлопая ладонью по любовно отполированной столешнице. - Она - единственное, что тут выглядит… новой.
Джо недовольно стирает отпечаток моей ладони с гладкой поверхности.
— Не как мусор, ты хочешь сказать, а? - подначивает бармен. Склонившись над стойкой, он задумчиво рассматривает свое отражение.
Лола прыскает, но под моим взглядом быстро отворачивается.
— Так откуда она, сеньор Эррера? - повторяю я.
— Оттуда, откуда и все здесь - со свалки, - усмехается он, глядя на девушку, занятую работой. - Городские часто выбрасывают хорошие вещи, почти новые. Знаешь, что такое мусор, Джеки?
— Посвяти меня, святой отец, - с наигранной серьезностью отвечаю я.
— Мусор - это не вещь, которая тебе не нужна. Это вещь, которая тебе не нужна сейчас.
Ухмыляясь, я глубоко затягиваюсь сигаретой.
— Ты - кладезь афоризмов, Джо.
— Можешь цитировать, - довольно лыбится он. - Только не забудь про авторские отчисления.
Намек понят и я тянусь за рюкзаком. Внутри - дюжина бутылок рома. Каждая в бумажном пакете, чтоб не разбилась и не звенела. Их я и начинаю выставлять на стойку перед Джо. Не слишком дорогое, но приличное пойло. Джо смотрит на бутылки с уважением и, кажется, ностальгией.
— Вот за что он тебя купил, да, старик? - подначивает Лола. Бросив свое занятие, она подходит к нам. - Теперь это даже похоже на настоящий бар.
Джо пропускает колкость мимо ушей, задумчиво лаская пеструю бутылку в руках.
— Идите сюда, народ.
В помещении становится заметно теплее, когда буржуйка, наконец, разгорается. Джо скидывает куртку Санта-Клауса. Теперь, стоя за барной стойкой, старый байкер находится на своем месте. Без спешки он разливает ром по рюмкам. Рюмки блестят как новые, хоть и покрыты множеством сколов.
— Что пьем, босс? - спрашивает Пит, закончив с печкой.
Пит не похож на кубинца, слишком белый, слишком неуклюжий. Прямо как я. Но аромат хорошего рома вызывает у него искреннюю улыбку.
— Э-эй, мис камарадес, - в противовес товарищу, Хулио двигается с ленивой грацией кота. Выходя с кухни, латинос вытирает руки грязной тряпкой и привычно косится на нас, точно не рискуя смотреть в глаза. На нем толстый, резиновый фартук, сработанный явно не для кухарства, и красный берет, залихватски скошенный на бок. - У нас уже рождество?
Вопросы остаются без ответов и я поднимаю рюмку.
— За что пьем?
Лола косится на меня и закатывает глаза. Пит усмехается, а Хулио не обращая ни на кого внимания вдыхает аромат напитка.
— Ни за что, - пожимает плечами бармен. - Мы просто пьем.
Полчаса пролетают незаметно. Отбросы пьют чистый, не разбавленный ром, точно колу. Я не решаюсь бежать в их темпе. Джо выливает себе в глотку очередную порцию и делает глубокий вдох.
— У тебя есть еще вопросы, Джеки-бой, или ты интересуешься только мебелью? - его голос не меняется, но легкие его сейчас, должно быть, полыхают, точно наполненные ипритом.
— На вывеске гирлянда висит, - вспоминаю я. - Готовитесь к рождеству?
— Нет, - отрезает он, оглядывая свою банду. - Рождество - для тех, у кого есть деньги. А гирлянда? Ну, гирлянды выкидывают чаще, чем рабочие лампочки и патроны к ним.
Я невесело усмехаюсь.
— А как же дух рождества?
— Срала я на дух рождества, - Лола швыряет уши эльфа на стол. - Пусть подавятся!
— Выражения, - по-отечески строго рокочет Джо. Поворачивается ко мне. - В фавелах нет рождества. Нет пасхи, хэллоуина. Нет дня независимости. Здесь свои праздники, Джеки-бой.

— Поживи тут с полжизни и поймешь, - разводит руками Пит. Без костюма эльфа он выглядит гораздо старше, почти мой ровесник. - Трущобы - это другой мир.
— Боюсь, у меня нет столько времени.
— Время - деньги, эй, каброн? - мягко замечает Хулио.
— Вроде того.
— Хочешь покороче, - резко вставляет Джо. - Мы веселимся, когда есть повод веселиться, а не по расписанию.
Выпив, все снова принимаются за работу. Охмелел, похоже, только я. Хулио с Лолой вскрывают брикет с протеиновой пастой со вкусом говядины, разминают её и смешивают в большой кастрюле с непонятной серо-коричневой массой. Получившаяся в итоге субстанция отдаленно напоминает фарш. Лола лепит из них плоские котлеты, а Хулио готовит на кухне. Оказывается, он даже успел испечь булочки и через пару минут передо мной красуется тарелка с гамбургером. Выглядит аппетитно.
— В основном, сверчки. Протеиновая паста для вкуса, - ухмыляется Лола. - Давай, городской мальчик, у нас не принято разбрасываться едой.
Я достаточно набрался, чтобы сделать осторожный укус. Не дурно. В детстве приходилось пробовать вещи и похуже.
Мы едим молча, рассевшись вдоль барной стойки. Это похоже на семейный ужин. Да так оно в сущности и есть, и потому я чувствую себя лишним. Раздумываю над следующим вопросом. Написать про рождество в трущобах не получилось - его тут нет и никогда не было. Что еще? Рассказать, почему фавелы, настоящее государство в государстве, вообще существует? Глупость, проще зайти на википедию. Все просто: хочешь жить в городе? Плати. Начиная с жилья и заканчивая туалетом в молле. Хочешь чтоб тебе платили? Получи личную карту корпорации. Это, мягко говоря, нетривиальная задача, но другого пути нет. Но всегда есть фавелы. И гамбургеры из сверчков.
— Как ты тут оказался, Джо? - задаю я единственный, по-настоящему интересующий меня вопрос.
Что-то проскальзывает в его взгляде. Он не меняется внешне, но, кажется, теперь смотрит на меня по-другому. Не как на чужака.
— Значит ты и правда журналист, а? - усмехается он. - Ну, так уж и быть.
Старый байкер разливает ром по двум большим стаканам. Опирается на стойку. Задумывается. Указывает на татуировку с QR-кодом на морщинистом запястье.
— Эту мне поставили, когда я только записался в армию. Стандартный набор: имя, личный номер, звание и группа крови. Эти две, - два штрих-кода на левом плече пересекает резаный шрам, - пока воевал в Майами. Пока тот еще не превратился в светящееся поле для гольфа.
Он задирает футболку и моим глазам предстает картина, изображающая красотку, оседлавшую атомную бомбу.
— Эту я получил уже здесь, на Кубе, когда вступил в байкерский клуб Blast Wave, где-то через год после демобилизации. - Он проводит пальцем вдоль других байкерских наколок. - По одной за каждый налет. Нас чертовски боялись. Корпы даже собрали спецотряд для нашей поимки.
— И как успехи?
Джо фыркает.
— У них получилось. Видишь? - на костяшках пальцев, на тыльной стороне ладоней, на ключицах - выцветшие, синие, тюремный партаки. Судя по ним, Джо был в авторитете. - Десять лет в безымянной, корпоративной тюрьме. Знаешь, что забавно, Джек?
— Что?
— Сигареты, - он трясет пачкой Camel перед собой. - В тюрьме они были вместо денег. А потом тюрьмы заменили заморозкой. Они больше не деньги заключенных. Теперь это волюта самого вольного народа - отбросов из фавел.
— Да, обхохочешься, - говорю я, допивая остатки рома залпом.
— С тех пор я осел здесь, - продолжает Джо. - Открыл бар, подобрал этих вот голодранцев, - он указывает на Лолу и остальных. Те, не сговариваясь показывают Джо средние пальцы. - Кое-как свожу концы с концами. Правда, приходится выбираться в город за припасами.
Мы некоторое время молчим. Я обдумываю услышанное. Маловато для хорошего сюжета. Да и Джо не стремится изливать душу. Старая война, разудалая молодость в банде и тюрьма. Прошлое для него - не более чем безликая череда остановок на шоссе в ад. И рассказывает он об это соответственно: словно о дерьмовом кофе в придорожной закусочной. Хорошенький материал для праздничных каникул.
— А остальные? - спрашиваю я просто чтобы не молчать.
Не похоже, что Джо напряжен даже в половину моего.

— Хулио, - продолжая невозмутимо протирать стакан, бармен кивает на повара, выносящего свежую порцию бургеров. - Был с герилья, партизанил по всей центральной америке.
— Вместе мы победим! - бывший партизан салютует лопаткой для котлет.
Любопытство никого еще не приводило к чему-то хорошему. Ученые, гордящиеся пытливостью своего ума всего лишь лукавят. Никто из них не хочет вспоминать Бомбу. Алкоголь, сигареты, сахар и кофе? Нет, в гонке саморазрушения я ставлю на любопытство.
— Что ты делал в герилья? - И сам удивляюсь, куда делся весь страх, вроде бы я взял с собой изрядный запас из города.
Хулио падает в кресло, то скрипит ржавыми пружинами от натуги. Откусив гамбургер, он тут же закуривает. Вопрос он как будто и не слышал.
— Ну, так, по мелочи, - походя роняет он. - Жил в лесу, готовил, спал, чистил оружие. Такое дерьмо.
— Он развязывал языки! - весело заявляет Лола со своего места. Она даже отложила свой съедобный пасьянс ради этого. Глаза ее горят, а на лице застыла кровожадная улыбка. - Знаешь самый простой способ развязать узел, городской мальчик?
Я помню эту сказку. Древняя история всегда мне нравилась.
— Меч? - ухмыляюсь я.
Лола разочарованно хмурится и показывает мне язык.
— С тобой не интересно.
Джо разливает по новой. Когда я оборачиваюсь, он борется с довольной ухмылкой.
— Длинный парень - это Пит, - кивает бармен, продолжая представлять своих товарищей. - Пит был бухгалтером в корпорации, что сгинула вместе с Майами.
— Большой человек… - флегматично тянет Хулио, не поднимая глаз.
— Прямо как ты, Джеки! - не удерживается от колкости девушка. - Красивая одежда, дорогие машины и быстрые женщины. Или там было наоборот, а, Пит?
— Не такой большой, - смеется Пит, продолжая подметать земляной пол. - Сказать по правде, работать на Джо мне нравится больше. Не приходится составлять чертовы квартальные отчеты, чтобы мой менеджер мог порадовать совет директоров. Ненавижу, блять, квартальные отчеты!
Пит на мгновение замолкает.
— Извините, - смущенно улыбается он.
От улыбки не удерживается даже бывший герилья. Я знаю эту улыбку, знаю эту атмосферу. Она наступает, когда в кругу старых друзей звучит давно избитая шутка. Уже не смешная, потерявшая остроту и вкус, но тебе все еще приятно ее услышать. Будто соблюден какой-то ритуал и конец света отсрочен, как минимум, до следующего понедельника.
Джо долго глядит на свое отражение в барной стойке. Он не смотрит на меня, не смотрит на свою необычную, разношерстную семью, уходя мыслями глубоко в себя. Я не тороплю его. Наконец, он улыбается чему-то.
— Что же до Лолы…
Ему не удается договорить. В дверь снова стучат.
— Сколько еще повторять?! - кричит бармен выскакивая из-за стойки. - Сегодня бар закрыт!
Пока Джо разбирается с очередным ночным забулдыгой, я прислушиваюсь к разговору Хулио, Пита и Лолы. Они совсем не похожи друг на друга, кажется, у них вообще нет ничего общего. Однако, им это не мешает. Они обсуждают сколько ароматизатора следует положить в фарш, чтобы тот не потерял вкус. Где добыть новый змеевик для перегонного куба. Сколько придется работать в праздники, чтобы накопить на дешевенький телевизор. Обсуждают новости семей по соседству и что подарить молодой паре в честь рождения первенца.
— Джо! - доносится с той стороны двери встревоженный мужской голос. - С Уго беда, Джо!
Молчание. Все бросают свои дела и обступают старого байкера. Вскочив со стула, я вопросительно перевожу взгляд с одного на другого.
— Кто это? - спрашиваю я, ощущая себя бесконечно чужим здесь. - Что происходит?
С недовольным кряхтением Джо Эррера вздыхает. Впервые он кажется мне старым.
— Ну что, Джеки-бой, похоже, ты все-таки не пропустишь рождество, - говорит он мне, облокотившись на засов. - Детишки вели себя очень плохо в этом году. Пора принести им немного угля.