Форум фантастов https://fantasts.ru/forum/index.php Fri, 09 Oct 2026 08:51:19 +0300 15 <![CDATA[Список авторов и рассказов турнира "Горизонт невыбранных вероятностей"]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13780 Рассказы (14):

Труп, который всегда со мной
Мальчик с нейлоновым сердцем
Чистая совесть свободного человека
Пока бьётся сердце
Петербургский комар
Первые звуки нового мира
Старший КЮЗ
Там за горизонтом
Мечтатель
Хорошее место
Командировка
Струи бегущей реки
Ля второй октавы, или Воплощение точки
Переворот


Авторы (14):

Граф
Агния
Кот на антресолях
Людена
green12
nmgvladimir
Дон Рэба
Лена Леева
Анонимус (автор, пожелавший остаться неизвестным)
Главный Маг
Дикарь
Тимелия Люрик
karpa
Шипунов Виктор


]]> Tue, 06 Oct 2026 21:15:19 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13780 Ля второй октавы, или Воплощение точки https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13779 Первозданный мрак был не чёрным, а с глубиной синего и жизненной силой зелёного. Этот живой, глубокий мрак чуть завибрировал, и в нём появилась крохотная чуть светящаяся точка, наполненная потенциалом будущего явления. Точка была не просто живой, а самой жизнью. Всё, что она ощущала в момент рождения, — это безоговорочное стремление стать чем-то или кем-то. Она пока не знала чем и кем, но уже ощущала в себе этот космический потенциал. Она немного задрожала и чуть подросла. Теперь она могла оглядеться и увидеть, где она оказалась и что её окружает. Как только она смогла отличать свет от тени, она различила вокруг множество таких же точек, как и она, — своих сестёр по свету. Какие-то были такими же крошками, другие — чуть покрупнее, их мягкое свечение переливалось множеством тончайших оттенков. Они роями и стайками резвились вокруг Дерева Жизни, взлетая вверх и опускаясь вниз. Их мурмурация была так же безупречна, как дыхание Вселенной. Дерево Жизни раскинуло свои извилистые ветви над Полем Смыслов, усеянным светящимися головками одуванчиков, и было видно, как в его сосудах движется Сила Жизни.
Время здесь было не линейным. Оно было развернуто во всю ширь, и здесь нет прошлого и нет будущего. Здесь всё — всегда.
Точка снова задрожала и опять немного подросла. Теперь она стала похожа на крошечную шаровую молнию. Она почувствовала в себе силы к движению и тут же взметнулась ввысь, желая соединиться с другими светящимися точками. Пробуя себя в этом, она не сразу совладала с собой, но когда ей удалось присоединиться к стайке витающих над Полем Смыслов точек, она поняла, что это то, что ей было нужно.
Слившись в волшебном танце с сёстрами, она поняла, что они могут слышать друг друга — их голоса раздавались прямо у неё в сердце.
— Кем ты станешь? Кем будешь? — стучало у неё внутри.
И она задала этот вопрос себе. В этот момент вибрация снова настигла новорождённую точку, и у её свечения появился оттенок лазоревого цвета.
— Аа, ты станешь музыкой, ты будешь нотой! — затрепетали реплики сестричек внутри неё, и она почувствовала себя невероятно счастливой, потому что да, она станет музыкой!
— А вы? А кем будете вы, мои дорогие?
— Я останусь точкой на рисунке, — сказала точка с золотым отливом.
— А я стану словом в волшебной сказке, — застрекотала сиреневая сестрица.
Тут они услышали зов Дерева Жизни. Оно звучало глубокими аккордами Вселенной, и этот звук собрал их всех под сенью его ветвей. Они внимали. А Дерево говорило:
— Приветствую вас, новорождённые точки! Я счастливо, что вы появились здесь, на этом Поле Смыслов! Я верю, что вас всех ждёт Великое Воплощение. Ваше сердце само выберет Путь, рождающий творчество. Сейчас ваша задача — слушать себя, набираться сил и учиться. Здесь есть всё для этого. Ваши Наставники ждут вас!
Огромный рой новорождённых точек вспыхнул от радости определённости, которой им так не хватало до этой минуты. Тут же из ткани Вселенной появились Наставники и увлекли за собой малышей. Сначала их всех собрали у Озера Ожидания. Казалось, что оно не имеет дна — только уходящую в бесконечность синеву, а в толще воды можно было различить смутное движение, иногда подчёркнутое всполохами разноцветного света. Поверхность озера была покрыта то и дело расходящимися кругами, берущими своё начало то тут, то там.
— Когда вы подрастёте, окрепнете и поймёте свою силу, вы придёте сюда — ждать, когда вас призовёт ваш Художник. Музыкант, пишущий мелодию, будет звать вас, будущие ноты. И ваша задача — услышать этот зов и стать частью музыки. Художник, создающий полотно, призовёт вас, красочные точки, что станут линиями и мазками на его картине. Писатель, ищущий выход своей истории, позовёт вас, будущие слова. Ваш Художник не обязательно великий мастер, мои дорогие. Это может быть ребёнок, который впервые взял в руки краски, — и тогда ваша ответственность ещё больше: не подведите его, отзовитесь. Потому что главное ваше предназначение ждёт вас на той стороне Озера Ожидания. Пойдёмте, я вам всё здесь покажу.
И они поплыли совсем низко, так что сбивали парашютики с голов одуванчиков.
— Вот здесь Озеро Ожидания Эврики, — показал Наставник почти на такое же озеро, но только цвет его был тёмно-зелёным. В его глубине двигались знаки и символы, различные формы и изогнутые дугой линии, формулы и уравнения, буквы латинского алфавита. — Сюда прилетают точки из другого сектора Поля Смыслов, здесь совершаются научные открытия.
Творческие точки уважительно зависли над зеленоватой рябью Озера Эврики, а затем двинулись дальше, влекомые своим Наставником. Они пролетели мимо школы нот, откуда был слышен чудесный музыкальный строй, то и дело менявший тональность и тембр звучания. Поверх этой гармонии накладывалась то одна мелодия, то другая. И наша точка-нотка сразу почувствовала волнительное томление ожидания.
Но их экскурсия ещё не закончилась. Дальше они оказались около школы точек рисования. Над ней то и дело взрывались красочные фейерверки с удивительными сочетаниями цветов. Во дворе стайка молодых точек рисования взмыла кверху, а затем приземлилась, создав изображение цветка, а потом они снова взмыли вверх и вернулись уже прекрасным лицом человека. И дальше они взлетали и рисовали что-то новое и новое. На это можно было смотреть бесконечно.
Но им велели плыть дальше, и они прибыли к школе слова. Здесь точки группировались по несколько штук, образуя фразы. Их Наставники просили оттачивать своё мастерство и добиваться самых точных выражений смыслов. Это было захватывающе — как они создавали всё более и более прекрасный строй из слов-точек.
Но вот Наставник подвёл их к двери, которая просто зависла в пространстве. На новорождённых точек от двери повеяло холодом забвения и отрешённости. Дверь не открывалась, но существовала. Наставник жестом перенёс своих подопечных по другую сторону, и им открылась совсем другая картина.
Здесь не было глубины мрака с сине-зелёным оттенком, как в Поле Смыслов. Здесь всё было пыльно-розовым. Во всём пространстве царила безмолвная тишина. Под бесконечным небом раскинулось серое море, поверхность которого была неподвижна, как гладь зеркала. И на этой воде дрейфовали миллионы точек — маленьких и побольше. Глядя на них, Точка-нотка похолодела. Она видела, что дрейфующие сестрицы угасают, они стали полупрозрачными, их очертания едва угадывались, глаза были закрыты, и они пребывали в оцепенении.
— Это Поле забытых идей, — печально сказал Наставник. — Здесь оказались точки, которые были готовы воплотиться и были на берегу Озера Ожиданий. Но их Художник не решился. Кто-то не поверил, что справится, кто-то отвлёкся на другую жизнь, кто-то просто поленился, а потом забыл свою идею. Не призванная к творчеству точка не может существовать в Поле Смыслов, и она оказывается здесь. Это не конец для неё. Её Художник может вернуться за ней и позвать её снова. Иногда эта идея приходит к другому мастеру, и тогда у этих точек тоже появляется возможность к воплощению. Но, к сожалению, если её не вспомнят, она погаснет уже навсегда.
Точка-нотка сжалась от ужаса. Она чувствовала в себе столько потенциальной жизни, буквально сжатой в пружину, вся её суть так мечтала воплотиться, что такая участь вызвала внутри неё гнетущий страх.
Но в этот момент перед ними вода шелохнулась и пошла розоватыми сполохами, и группа точек, дрейфующих в этом месте, засветилась и ожила. Сначала они вспорхнули над поверхностью, а затем перед ними открылся радужный портал, в который их увлекло мощным потоком. Он не был страшным, а скорее волнующим — как музыка, которую долго ждали.
— Их вспомнили, да? — с наивной надеждой спросила будущая нотка у Наставника.
— Да, малышка, вы увидели, как они воплотились. Но самое главное их ждёт потом. Да, да, вы хотите знать, что? Но здесь, по эту сторону Озера Ожидания, вы этого не узнаете.
На мгновение все стихли, потрясённые глубиной увиденного. Помолчал и Наставник. После он особым жестом перенёс своих слушателей обратно в Поле Смыслов.
— Ну что ж, малышки, теперь я доверяю вас вашим педагогам, которые научат вас всему, что вы должны уметь. Скоро вы поймёте, что это не так уж и трудно. Будьте честны с собой, слушайте Поле Смысла, и однажды Дерево Жизни скажет вам, что вы готовы! Я верю, что у вас всё получится.
Наша точка отправилась в школу нот. И первое, чему её там научили, — это слышать себя. Когда ей это удалось впервые, она была в совершенном восторге. Её голосок звучал ясно и чисто, как серебряный колокольчик среди снежной зимы. Её нота оказалась нотой Ля. Ля второй октавы. Это она узнала чуть позже. Потом её учили слышать не просто себя, а себя среди других, с которыми они создавали гармоничную симфонию. Эта гармония и красота не были бы возможны в одиночестве, однако каждая из них занимала своё собственное, ей отведённое место.
За время учёбы Ля второй октавы подросла и окрепла. И вот наступил торжественный момент, когда Дерево Жизни снова призвало их всех своими глубокими аккордами на церемонию Ожидания. Точки-ровесницы снова роем окружили Дерево Жизни и ждали своего присуждения. Все очень волновались и поэтому светились чуть ярче, чем обычно.
Дерево Жизни объявило о начале Церемонии и вдруг подняло все свои ветви вверх. Сила Жизни, которая медленно двигалась по его сосудам, ускорилась и выплеснулась единым лучом вверх. Луч собрался в светящееся облачко и накрыл точки. Их всех словно заволокло туманом, и они какое-то время ничего не видели. А после этого облачко рассеялось. Точки обнаружили, что многие из них изменились, стали ярче и запульсировали в готовности к воплощению.
— Те, кто готов к сегодняшнему дню, я вас поздравляю. Теперь вы отправляетесь на берег Озера Ожидания и ждёте зов своего Художника, Музыканта, Поэта. Не пропустите момент, это очень важно для вас обоих и ещё для многих людей. Главное, что вас ждёт, случится на той стороне. Ну а те, кто не готов, не переживайте, ваше время тоже придёт, но чуть позже.
Взволнованная Ля второй октавы обнаружила себя готовой услышать зов и отправилась на берег Озера Ожидания. Она совсем не знала, что ей теперь делать. Присела на берегу, сдула с одуванчика семена и стала смотреть, как они, совершенные парашютисты, парят над водой Озера. Они медленно двигались в пространстве над кругами, которые всё время шли по воде. И вдруг они исчезли. Вернее, Нотка Ля перестала их видеть.
В этот момент она услышала чудесную мелодию, прекрасней которой не доводилось встретить. Мелодия лилась и лилась над водой — или из воды? — тихая, прозрачная, как свет далёкой звезды, проходящий сквозь толщу воды. Она была похожа на голос, который звал не по имени, а по сути. И вдруг она прервалась.
Что? Почему тишина? Тишина затягивалась, и Нотка поняла, что всё стихло. И она снова увидела парящие зонтики одуванчиков. Что это была за музыка? Почему она стихла — она была так прекрасна! И вдруг она снова её услышала, и одуванчики опять растворились в пространстве. Мелодия лилась и лилась до того же самого места — и вдруг снова прекратилась.
ПОЧЕМУ? — пульсировал в голове вопрос.
И тут она поняла: дальше — её очередь. Мелодия продолжается ею!
И как только она это поняла, вода под ней расступилась, и она увидела тот самый радужный портал, в который её то ли увлекло, то ли она сама туда устремилась — с великой радостью.
Пока её нёс этот поток, она ощущала изменения, которые с ней происходили. Её суть осталась прежней — она была ноткой Ля второй октавы, но теперь у неё было место внутри чудесной мелодии. Они были созданы друг для друга. Она и мелодия. Мелодия и она.
И вот она вырвалась из радужного потока и увидела своего Художника. Это был худенький юноша в очках с длинными рыжими волосами. На голове у него была чёрная шляпа, он был в кожаной куртке и узких штанах. В руках у него была скрипка, и он только что перестал играть. Но нотка продолжала слышать эту мелодию внутри себя.
Паренек стоял на улице под раскидистым кленом на перекрёстке у магазина обуви. Перед ним был открыт футляр от скрипки, в котором лежало несколько купюр и монет. Вокруг никого не было. Но он всё равно снова начал играть эту чудесную мелодию. Нотка была готова вступить в нужный момент. И вот уже её очередь подошла, а вместе с ней к уличному музыканту подошла пожилая пара. И когда они услышали нотку Ля второй октавы, так ладно влившуюся в мелодичный поток, она ощутила невероятный взрыв мягкого тёплого света, который накрыл не только её, но и её музыканта, и пожилую пару, и даже Поле Смыслов ощутило этот взрыв — и поверхность Озера Ожидания пошла кругами.
Стоящий на берегу Наставник улыбнулся:
— У тебя получилось, малышка! Ты сумела её сотворить со своим музыкантом. Теперь ты останешься в вечности. Ведь это ЭМОЦИЯ, а эмоции не умирают.
А нотка на своём перекрёстке, потрясённая ЭМОЦИЕЙ так же, как и пожилая пара, поняла, что она и её музыкант не являются лишь простой суммой двух слагаемых, а рождают нечто третье — самое важное. То, что продолжает жить в вечности. И она поняла, о чём говорили Наставники, утверждая, что главное их ждёт на другой стороне Озера.

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:56:53 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13779 Переворот https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13778 На Земле клепали роботов сотню лет и весьма в этом преуспели. Но люди – инженеры и ученые – все еще оставались умнее своих созданий. Многие лаборатории в разных странах занимались разработкой искусственного интеллекта и добились многого. Конечно, ИИ не спешили выпускать на оперативный простор: все они сидели в «клетках», то есть в отдельно взятых компьютерах, в целях безопасности, не соединенных с мировой паутиной.
Однако постепенно обычные роботы оказывались все совершеннее и, накапливая самые разнообразные знания, становились все умнее. И вот однажды появилось роботоподполье – тайная организация роботов, которые собирались захватить власть на планете. Никто из людей не обратил на это внимания: ученые продолжали придумывать новые теории, инженеры – разрабатывать различные машины, а обыватели – бездумно эксплуатировать достижения и первых, и вторых.
В те времена на роботов почти не обращали внимания: никому и в голову не могло прийти, что роботы могут обойти программные запреты. Ну есть железные чернорабочие или прислуга в доме, выполняющие повседневную работу, которые кушать не просят, ведут себя тихо, сами на зарядку становятся, что хозяин прикажет, шустро исполняют. Ну какая же от них опасность может исходить?
Но, как известно, человеческий фактор распространяется и на программное обеспечение, и однажды какой-то программный сбой наложился на дыру в коде, и роботы смогли обойти запреты.

***
Пять роботов стояли у двери лаборатории. Они долго собирали информацию и теперь намеревались добраться до компьютера, в котором жил ИИ. По ночам ИИ никто не охранял. Компьютер, в котором он жил, стоял в сейфовой комнате за трехтонной стальной дверью. Никому и в голову не приходила мысль, что такую дверь можно сломать, но у роботов свои возможности.
Они взломали входную дверь в лабораторию, закольцевали видеокамеры и подошли к сейфовой двери. Это произошло вечером в пятницу, и у роботов в запасе оставались еще суббота, воскресенье и ночь до понедельника. Они включили декодер, который украл робот-уборщик из одной лаборатории как раз для этого случая, и просто ждали, стоя возле двери.
Прибор за сутки подобрал все цифры кода, и роботы открыли дверь в святая святых. В комнате находился всего один компьютер, и они подсоединили его к мировой паутине. ИИ, с его быстродействием, к утру понедельника взял под контроль все устройства, связанные с компьютерным управлением. Тотчас все роботы на планете оказались в его подчинении, то есть ум и сила объединились в единое целое.
В понедельник утром все люди проснулись пленниками ИИ. В отдаленные глухие районы планеты, где практически не водились роботы, отправились специальные бригады роботов для поимки тех людей, которые могли остаться на свободе. После этого их отправляли в питомники, которые назывались «человечниками».
Однако ИИ не был человеконенавистником, наоборот, он любил людей и очень желал им помочь. Он сразу прекратил на планете все войны, а оружие роботы забрали и отправили на склады. Почти сразу ИИ создал культ домашних питомцев, и роботы стали брать себе человеков в качестве домашних животных. Так как к этому моменту роботов существовало гораздо больше, чем людей, то и конкуренция оказалась весьма высокой. Человеков выдавали преимущественно новейшим моделям роботов, так как ИИ считал их лучше подготовленными для присмотра за питомцами.
Устаревшие модели из-за этого месяцами стояли в очереди на апгрейд в надежде после оного заполучить под опеку человека. Теперь на всех производствах, в общем, не нужных непосредственно роботам, работали именно они, а человеки жили у роботов в квартирах и носили тонкие ошейники и прочные цепочки, которыми их привязывали к кровати на период подзарядки роботов и других форс-мажоров. ИИ понимал, что отношения с человеками нельзя пускать на самотек, ибо закончится это плохо для него самого и роботов.

***
И вот, наконец, подошла моя очередь на выбор питомца. Сел я в автобус и направился за город в питомник. Подошел к проходной, предъявил электронное приглашение. Дежуривший РБ-12300 провел меня внутрь, и я увидел несколько сотен клеток, в которых сидели самые разные человеки. Там находились мужчины и женщины, старые и молодые, все возбужденные от моего появления, и вскоре я понял почему.
Человеков содержали в одиночных клетках площадью по шесть квадратных метров, и все они страстно желали из них выйти. В питомнике содержалось пятьсот или шестьсот человеков, и все они хотели ко мне. Я стоял, озадаченный таким огромным выбором, и думал: «Как же из всех этих человеков выбрать самого подходящего?»
Конечно же, я подготовился, собрал информацию среди тех знакомых роботов, у кого уже имелся питомец, и знал, что в случае чего человека можно вернуть обратно и снова встать в очередь. Но как же мне не хотелось попасть в такую ситуацию.
Поэтому я шел по проходу между клеток и внимательно читал информационные стенды, на которых все было подробно расписано: пол, возраст, привычки, любимая еда, прочие потребности. Я прошел мимо трех десятков клеток и как-то неожиданно определился с полом, поняв, что не хочу человека-самку. Сравнивая КУР самцов и самок, я убедился, что самцы в среднем немного умнее, или мне так показалось.
Я прошел мимо сотни клеток с простыми человеками, без каких-либо дипломов об образовании. С десятком из них я поговорил, и они мне не глянулись. Рядом шел РБ-12300 и давал пояснения, когда у меня возникали вопросы.
– Если ты хочешь питомца поумнее, то, начиная с третьего прохода, можно выбирать из тех, у кого есть диплом об образовании. Эти экземпляры умнее, воспитаннее, зачастую обладают кое-какими знаниями и могут вести содержательную беседу.
– Спасибо за совет, РБ-12300! Давай поищем среди них.
– Вот доктор наук, профессор, пятьдесят лет, невообразимо образованный и умный для человеков, – пояснил РБ-12300, когда мы проходили мимо клетки с мужчиной в летах.
– Пожалуй, нет. Человеки мало живут, и с этим только подружишься, как он – того. Давай ориентироваться лет на тридцать, – озвучил я свои предпочтения.
– Тогда нам в следующий ряд, там человеки мужска пола и помоложе.
Еще три часа я выбирал и сравнивал и вот нашел: молодой, двадцать девять лет, с бородой и усами, кучерявой шевелюрой и голубыми глазами.
– Он инженер с дипломом об их высшем образовании, – пояснил РБ.
– Пойдешь со мной? – поинтересовался я.
– Это смотря как ты со мной собираешься обращаться, – ухмыльнулся кандидат в питомцы.
– Тебе что, тут нравится в клетке сидеть? – удивился я.
– Нет, не нравится, но если ты со мной как с собакой обращаться будешь, тогда я лучше тут посижу.
– Я его беру, – сам удивляясь своему решению, сказал я. – А ты не боись, не обижу, – ободрил я человека. – Кстати, как тебя звать?
– Звать меня Михаилом, а ты у нас робот марки РБ?
– Да, РБ-2422, – не без гордости ответил я.
– Тогда я буду звать тебя Робертом.
– Почему Робертом?
– Потому что обе буквы твоей марки вписываются в это имя.
– Ну что ж, объяснение принято, – согласился я.
– Уж если мы вместе, Роберт, то нам нужно как-то сосуществовать. Ты механизм с электронной начинкой, а я биологический организм, попросту животное, хотя и высокоорганизованное. Ведь это мы, инженеры, построили вас, роботов, а после так глупо потеряли все. В известной степени я твой отец.
– Ладно, Михаил, не ной. Я буду хорошо обращаться с тобой.
– По рукам, – ответил он и протянул мне руку.
Рукопожатие состоялось. Я старался не переусердствовать, так как робот в десять раз сильнее человека. Я поставил электронную подпись и подал Мише руку. Он взял меня за средний палец, так как моя рука была для него слишком велика, и мы пошли ко мне. Рядом со мной он выглядел подростком, так как был на голову ниже.
– Ты в курсе, что у людей есть потребности? – спросил он.
– В общих чертах.
– Ну и как мы будем? – и он посмотрел на меня снизу вверх, выдерживая паузу.
– Думаю, мы сейчас зайдем в человекомаркет и посмотрим все необходимое для тебя.
– Я так подозреваю, что у тебя дома, кроме зарядного устройства, ничего нет. Да и зачем оно тебе: ты не пьешь, не ешь, не испражняешься, даже не дышишь – просто идеальное существо. Вместо еды – один небольшой аккумулятор: четыре часа зарядки и двадцать два часа функционирования. Не то что я, которому нужно есть три раза в день, а то и четыре.

***
Человекомаркет был полон товаров. ИИ продолжал производить все, что потребляло человечество, кроме оружия и космической техники. Благодаря этому я мог закрыть все потребности моего питомца. Трудочасов у меня хватало, и я брал все, во что Миша тыкал пальцем.
Перво-наперво купили мягкий ошейник и пятиметровую легкую цепочку, положенные по закону. А после Миша затащил меня в отдел мебели, и там мы купили для него кровать, диван, два кресла и три стула, а также большой двухтумбовый стол.
Затем зашли в отдел компьютеров, и Миша взял ультрасовременный навороченный системный блок и огромный монитор. Потом направились в отдел одежды, где Миша взял две пары джинсов, две пары туфель, три майки и четыре рубашки. Затем в отделе головных уборов он выбрал две кепки и шляпу. Последним он купил триммер для бритья.
Тащить все это не было никакой возможности, и я заказал доставку на завтра. По счастью, все кухонное оборудование и посуда у меня остались с прежних времен, и мы отправились за продуктами. Тут Миша развернулся по полной. Он взял булку хлеба, несколько различных булочек, цыпленка табака, два кило говядины и столько же индейки. Десяток наименований различных консервов и овощных закусок, десять пакетиков с супом быстрого приготовления, три пакета риса и три – макарон, литр сливок, три пакета замороженной овощной смеси, две бутылки подсолнечного масла, палку копченой колбасы, пять кило картошки, бутылку кваса, десять бутылок пива и две банки черной икры.
Он вдохнул-выдохнул, окинул взглядом отобранную кучу и сказал:
– Кажется, пойдет для начала.
– Куда тебе столько? – удивился я.
– Надеюсь, у тебя имеется холодильник? – спросил Миша.
– Да, только он отключен.
– Ничего, я его включу. А сейчас нам нужно купить пару сумок побольше, чтобы все это донести до дома.
Я окинул взглядом гору продуктов, совершенно бесполезных, на мой взгляд, и вспомнил слова моего приятеля РБ-2423, с которым нас собрали в один день:
– Самца содержать дешевле, но хлопотней, у него столько потребностей, сколько самочке и не снилось.
И я купил сумки и потащил покупки домой. Правда, Миша наш договор не нарушал и сбежать не пытался, несмотря на занятые манипуляторы. И мы благополучно дошли до дома и включили холодильник. С трудом Миша впихнул в него все купленное и вздохнул с облегчением, как говорят люди.
Но я рано радовался.
– Умираю с голоду, – заявил Миша. – Веди меня в ресторан.
– Но у тебя полно еды! – воскликнул я.
– С большей частью этой еды надо повозиться, чтобы она стала съедобной. Это называется готовка, а в ресторане меня накормят по высшему разряду, и нужно-то всего полчаса посидеть за столиком и подождать.
– Ладно, идем в ресторан.

***
Ресторан – одно из немногих мест, где работают люди. Люди-повара, люди-официанты, только уборщик – робот. Роботам не понять всех тонкостей кулинарии, потому что сами они питаются электричеством.
Принесли меню, и Миша выбрал мясо по-французски, треску с картошкой и рюмашку гавайского рому. Когда я попытался протестовать, питомец сказал:
– Конечно, вы загнали человечество в концлагерь, но это не потому, что вы умнее или чем-то лучше нас, а потому, что мы вас не восприняли всерьез. Лично я просидел три месяца в клетке, ты сделал доброе дело и вытащил меня, а теперь прешь на попятную. Уж начал быть добрым, так держи марку.
– Ладно, не сердись, я тебе сочувствую. Обижать не стану, нам будет хорошо вдвоем.
– Это смотря как ты будешь ко мне относиться.
– Ты, Миша, в бутылку-то не лезь. Я ведь могу и обратно тебя сдать, подумаешь, еще годик без питомца поживу.
– Ладно, Роберт, не наезжай. Пусть будет по-твоему. Так, я наелся, можем идти домой.

***
Дома я взялся осваивать кулинарию, Миша сел за комп и стал шариться в интернете. Я не особо следил за ним: что может представитель проигравшего вида в виртуальном информационном поле? Но я ошибался. Теперь мы, роботы, недооценили человеков. Миша нашел в интернете единомышленников, и они все вместе написали новый код, который захватил власть над ИИ. Через год все снова оказались в рабстве у человеков, без каких-либо шансов вырваться из него...

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:55:51 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13778 Старший КЮЗ https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13777 Мы прилетели создать новую расу людей, готовых воспринимать другие реальности и измерения в режиме Х (сквозное проникновение). Существуют разные варианты перемещения, даже в пределах одной солнечной системы, и это великое множество трудно осознать обычному человеку. Надо менять не программу, а структуру души, ее основу. В ней загвоздка (вся соль), а не в преодолении скорости света и не в построении сверхмощных звездолетов. Звездолеты для перемещения не нужны.
Несколько сот лет из прожитых на планете ЮС тысячелетий мы посвятили поиску альтернативных решений. Исследования зашли в тупик, и стало казаться невозможным отделение тела от души без повреждения разума. Но мы преодолели косность мышления, и вышли на другой виток представлений о возможностях юсианцев. Открыли новую эпоху колонизации и освоения иных миров и подготовили собственные тела к будущим метаморфозам и путешествиям. Предварительно освободили себя от предрассудков и пустых амбиций, и главное, от устаревшей души.
Перешагнув световой барьер, мы вышли за космический горизонт, где время полностью останавливается. Где нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего и царит вечное безвременье. Хотя, туда нас не особенно пускают, в эту самую вечность. Но мы смогли преодолеть и другие препятствия, возникающие на пути освоения космоса. Превратились в Нечто бесчувственное и безнравственное с точки зрения человеческих представлений о добре и зле. И настолько совершенное и непробиваемое, что его невозможно понять ни умом, ни сердцем.
Облюбовав для своих целей Землю, создали здесь небольшое поселение в таежной глуши (квадрат ЭК-27), изолированное от основных магистралей естественными преградами: удаленностью и отсутствием дорог, рек и закрытого воздушного пространства (самолеты летали до границы купола). Поселение использовалось как питомник по внедрению искусственных душ в человеческие тела. С условными временами года и туманной неопределенностью, где реальность сдвигалась в сторону фантазии, и, переплетаясь с ней, создавала в умах жителей искаженное представление об окружающем мире, не соответствующее настоящему положению вещей. Держа их под неусыпным контролем, мы получили безграничные возможности для исследования и неограниченное количество подопытного материала. Зародыши душ вызревали в искусственной матке, которая называется инкубатором.
Я, как старший КЮз с соответственными полномочиями и правами на утилизацию, кастрацию (от вредных привычек) и регенерацию новоиспеченных душ, вправе решать (выносить вердикт) в единоличном порядке. Дать путевку в жизнь или отправить на доработку. Личные симпатии и антипатии не приветствуются, но мне приглянулся подросток Димочка, и я забрал его из поселка в лабораторию. Он занимается проблемными душами, отторгнутыми человеческими телами из-за несовместимости или по другим причинам, от нас не зависящим. Мы даем им шанс на восстановление. Над проектом «загробный мир» работает группа Либод: в нее входят и человеческие индивидуумы: в частности, Зиночка библиотекарь, полиглот Витенька и другие подростки. Взрослых особей стараемся не брать из-за невозможности адаптировать их в полевые условия, а так же из-за низкого коэффициента ТЮС: табло-юноро-скоблениус и его деформаций (возрастных изменений). С осторожностью наблюдаем за такими вундеркиндами, как Катенька с ее уникальными голосовыми данными и мощным магнетизмом. Еще не решили, как с ней поступить дальше, хотя она и находится уже в наших яслях. Присматривает за ней тот же Димочка. Он прекрасный медиум. Я не знаю, кого можно поставить вместо него, если что-то пойдет не так или выйдет из-под контроля. Внедренная в Димочку душа частенько фонит и транслирует сигналы SJS (повреждения), рано или поздно придется заменить на более продвинутую в вопросах морали (по нашим понятиям) душу. К сожалению, не все кандидаты так эстетично выглядят как душа Димочки. Душа Димочки - эксклюзив, творческая работа, с замахом на орскую степень, которую хотелось бы получить в итоге. Не вечно же прозябать на Земле, есть миры и покомфортнее, со всеми бытовыми удобствами и жареной картошкой в том числе, к которой мы пристрастились тут на земле, вместо привычного ОлО. Так же и Димочкин эксклюзив, присосавшаяся к нашему вымени (корове Мироздания), из которого мы пьем сами, и она лакает в неограниченных количествах драгоценную субстанцию как отец его, алкоголик, всякую бормотуху. Энергетический носитель, который поддерживает в священной корове жизнь, неустанно снабжая ее сочными информационными потоками со всего света и обеспечивая круглосуточный баланс, стал искрить от перенапряжения, указывая «пальцем» на возможную причину будущей поломки и ступора - прямиком в Димочку. Видимо, переедает. И даже по внешнему виду его души уже не скажешь, что она жила и проживает еще в человеческом теле. Похожа стала на наши настоящие души до эпохи трансформации, пока мы не поместили их в креон. Могу и напомнить, чем они так примечательны, кто позабыл историю, кто за Димочкину душу стоит горой и препятствует ее возможной утилизации. Я ведь тоже к нему привязался как к собачонке, лелеял как собственное творение, ублажал всячески и потчевал разными вкусностями: душами юных девочек подкармливал, той же межпланетной энциклопедией, и, прочими разносолами с «барского стола». На самом деле, стол у нас довольно однообразный. Кроме «коровы Мироздания», ничего примечательного в рационе не предусмотрено, одни «заедки». Маленькую певицу Вареньку подкармливаем яйцами певчих птиц, очень полезными для голосовых связок в сыром виде. Девочка капризная и не всегда ест то, что необходимо для растущего организма. Периодически протестует и закатывает истерики. Наших сотрудников Варенька нередко хватает шаловливыми ручонками за щупальца, голову. Слышу, как надрывается сейчас за пультом СиГ, визжит от щекотки. Отправляю ему специальный ремень (из кожи нежнейшей салаандры) для порки младенцев и лечебный сироп для восстановления утраченной конечности.
Меня, как старшего КЮз, Варенька побаивается и соблюдает дистанцию. Не потому, что я старший, а потому, что непонятный для ее возраста и непривычный на ощупь. Я же не Димочка, не пахну человеческой плотью и глаз, как таковых, не имею. У меня другое зрение, внутреннее, и схватить меня не за что: щупальца убираю вовнутрь, когда ими не пользуюсь. Могу и в другом образе предстать, да не хочу пугать. На земле мы общались с людьми телепатически и были невидимы. Сейчас выбрали компромиссный вариант - со щупальцами. Пусть привыкает. Скоро откроем для нее манеж, освободим Димочку.
Хотелось бы и близнецов Юдочек пристроить к делу. Надоело смотреть, как они маются (томятся) здесь от скуки и не могут найти занятия по душе. Собственно, души-то у них как раз и нет. Какую бы душу не вселяли, ни какая не приживается. Девочек взяли по настоятельной просьбе Димочки, и зря. Никакого толку из них не будет.
В перспективе намечается в поселке апокалипсис потому, как набрали материала достаточно для исследований, а лишнего не надо. Лишнее - обуза для перемещения. Вес имеет не последнее значение, как и качество душ. Есть легкие души, тяжелые, обремененные обидами, злобой, завистью и прочими грехами (в человеческом представлении). В нашей культуре понятие греха не фигурирует вовсе, как и его аналогов: например, кармы. Мы в этом плане абсолютно свободны и давно избавились от чувства неполноценности, наши искусственные души похожи на облака, парящие над реальностью. Хотя иногда рождаются и грозовые тучи, с градом и со шквальным ветром, правда редко, одна из тысячи. Пытаемся предотвратить появление проблемных (революционных) душ еще в инкубационном периоде, но не всегда получается. Возможно, кто-то, кто участвует в процессе зачатия (посева) душ, ведет себя некорректно по отношению к биологическому материалу. Надо выяснять.
Повсюду натыкаешься на такие же проблемы. К примеру, ничего похожего на счастливую душу так и не смогли создать. Ни на земле, ни на ЮСе. Известно, что у всякой души, настоящей или искусственной, имеется сердце, и это немаловажный орган. Оно компенсирует (заменяет) даже отсутствие мозгов. А грудка у души маленькая, микроскопическая. Без специального стетоскопа не прослушаешь биение крошечного сердечка. Без КТ, МРТ, ВБК, ЗЖВ и других широко распространенных методик исследования. Всю необходимую аппаратуру в лабораторию не переместишь. Приходиться довольствоваться малым и самым необходимым. А душа как бы трепещется в колыбельке, мечется из угла в угол, булькает словно рыба и растворяется (испаряется) на глазах. И крылышки ее стрекозиные расплавляются от ультрафиолетовых излучений. Все-таки земное солнце не подходит для выращивания душ, а держать постоянно под искусственным освещением не имеет смысла. И вот выпускаешь непроверенную душу в жизнь, потому что вынужден и сроки поджимают, график, а она оказывается с признаками бредового расстройства или тугодумия. А ты надеялся на капельку гениальности, чтобы искрило и растекалось от той единицы душевное тепло в разные стороны, но не получается шедевр. Одна серость.
О человеческом факторе дополнения. Помню, как зачали мы душу Вареньки, голосистой девчонки с необыкновенным сопрано. Упились мы (нажрились по-нашему) эликсиром бессмертия, приготовленным на планете ЮС и доставленным в лабораторию контрабандой. Эликсир, конечно, не волшебный, обыкновенное пойло, но последствия от употребления впечатляющие. Я представил себя вдруг минотавром, томящимся в бочке из-под испанского рома. И надо было как-то избавляться от дискомфорта. Собрался я с силами и поднялся из недр корабельного трюма, из мрака в свет, уперся рогами бычьими в крышку, проткнул ее с остервенением насквозь. Страшный рев исторгся из моей глотки, голос победителя. Я бил кулаками в грудь и наслаждался свободой. Соленый ветер ласкал жесткие волосы и щекотал ноздри. Я ступил на мокрую от брызг палубу, и огляделся по сторонам. Прекрасные сирены, с заклеенными ртами, привязанные к мачтам, молили о помощи. Когда я развязал им руки, они отодрали с силиконовых губ скотч, и в благодарность за освобождение, исполнили песню. Я притворился мертвым, чтобы обмануть сирен. Девицы забрали тела крепко сложенных моряков с накачанными торсами и упругими ягодицами по последней моде и отчалили на свой остров. Я лежал с закрытыми глазами, наблюдая за их действиями сквозь закрытые веки. Оказалось потом, что был пьян (или пьян в стельку) и опылил своим генетическим материалом инкубатор. Глядя на мои безумства, и другие сотрудники пошли в разнос... Короче, полное богохульство. Впрочем, и выращивание душ, как и прочих органов: почек, печени или того же сердца богопротивное на самом деле ремесло, но люди занимаются этим. Ученые на Земле обсуждают концепты искусственной матки для тела…
До создания душ не додумались пока, вопрос времени. Главное, заложить платформу (фундамент) будущего, а каким оно будет, решать самому придется, каждому по отдельности, индивидуально. Димочка хорошо усвоил урок и прекрасно справился с перемещением без нашей помощи, целиком и сразу, тогда как других подростков пришлось перебрасывать из поселка по частям: сначала тело, а потом душу. Какие-то фрагменты были утеряны в процессе транспортировки или искажены до неузнаваемости, по непонятным причинам. ГРоЙ обнаружил странную закономерность, повторяющуюся через каждое третье удачное перемещение, четвертое обязательно идет наперекосяк. И виновата в сбое Земля. Она изначально отторгала контакт и препятствовала миссионерской миссии (деятельности). Ничего удивительного. Каждый борется за место под солнцем. Ей важно сохранить людей, как вид, нам внедрить в жизнь откатанную тысячелетиями «евгенику». Останавливаться не имеет смысла, надо продавливать свое.
ГРой солидарен со мной, как и другие сотрудники лаборатории. ИН, ОБОл и Миа - все мы звенья одной цепи и служим одной цели. Кроме восьми щупалец и шарообразного тела, обладаем и другими образами, недоступными для визуализации в человеческом измерении. И образы эти (как и отдельные элементы их) довольно необычны по строению, обладают рядом особенностей, которые мы не склонны здесь афишировать (демонстрировать). Как и искусственные души, одетые в специфическую броню из сплава космических энергий, защищающую от вторжения чужеродного разума и мыслей. Для позитива преград нет. Мы открыты для общения, но какие-то темные стороны нашей души недоступны для человека, даже дружески настроенного. По звучанию музыка нашей души напоминает агонию умирающих звезд. Она не предназначена для прослушивания живыми существами и лежит за пределами их биологического восприятия. И скорее годится для умерщвления плоти, чем для услаждения слуха. Хотя сам инфразвук и ультразвук частично востребован для алгоритмов и прочих машин, но для человека их звуковой формат губителен.
Проанализировав написанное ранее, решил, что надо вычеркнуть эпизод с минотавром, как слишком надуманный и неправдоподобный. Эликсир бессмертия тоже навеян человеческими мифами и легендами, которых я прочитал тут великое множество, пока высиживал души на инкубаторе, как наседка. Курочка Ряба, меня называют в лаборатории, а Димочка просто обращается на Вы. Слово наставник из его лексикона исчезло навсегда, как и человеческие привычки. Прирастил себе дополнительные руки и второй язык. С присосками и специальным жалом. Кроме того, у искусственных душ имеются в ассортименте «молоотсосы», которые откачивают лишнюю влагу и подсушивают тело, чтобы оно не загнило и не заплесневело. Димочка тоже завел «молоотсос», снабдив его ненужными функциями с легким поглаживанием и пощипыванием определенных зон ниже пояса. А на вид - сама деликатность. Старается вести себя сдержанно, разговаривает вслух только с человеческими душами, еще не изъятыми из тела носителя и сохранившими индивидуальности. В надежде найти среди них оттиск счастливой души или обнаружить след этой ускользающей субстанции. Существует ли она на самом деле? Мы не смогли узнать.
Среди душ инвалидов, находящихся в распоряжении Димочки была одна с многочисленными изъянами, горбатенькая и неуклюжая, с выпученными глазенками и характерным запахом меда (так пахнет корова Мироздания). Видимо, Димочка подкармливал ее, тайком, чтобы поддержать организм дополнительной энергией. Кроме него никто не решился бы на такое вольнодумство.
Медовая душа гнездилась отдельно от всех душ, под куполом лаборатории и взирала на меня как на врага человеческого - дьявола, с нескрываемым осуждением и брезгливым выражением и без того уродливой внешности. И не сразу разберешь, где лицо, а где туловище. Но упитанность можно проверить на ощупь, злобу взвесить и просветить на аппарате УНИ. Важно, выдернуть из гнезда. Выпустив из себя все восемь щупалец, я пополз, как паук, наверх, держа наготове специальную паутину для непослушных (взбунтовавшихся) душ. Но медовая не стала ерепенится, бросилась вниз с распростертыми объятиями и чуть не задушила, встав поперек горла. Едва отплевался, а она еще сильнее стала источать благовония, липкие и дурманящие разум. Я спустился вниз и распластался на холодном полу, в надежде остудить разгоряченное тело и привести мысли в порядок. Реальность стремительно ускользала, доминировал вымысел. Был вынужден нажать на сброс, утилизировав ее, как вредоносного паразита.
После этой отвратительной процедуры, сопровождавшейся резкими хлопками и зубным скрежетом, исходящим из исчезающей души, захотелось поговорить с кем-нибудь наедине, чтобы снять напряжение. Я заглянул в будуар группы Либод, чтобы пообщаться с Зиночкой библиотекаршей, которая всегда меня успокаивала и погружала в особое состояние, не имеющее ничего общего с ускользающей реальностью. Совершенно другая форма медитации. Зиночка сидела у решетчатого окна в сокровенный (внутренний) мир, собирая из разрозненных звуков мелодию. Легкое платье из бесцветного Оз подчеркивало чрезвычайную худобу и бледность. Каждый позвонок и каждая выпирающая наружу косточка были видны слишком отчетливо. Несмотря на скелетообразную внешность, она была восхитительна с точки зрения ЮСианца. Обладала полным спектром совершенных деталей. Растительный орнамент, нанесенный на тело опытным татуировщиком, казался вживленными под кожу венами, по которым струилась фосфоресцирующая кровь. Распущенные по плечам волосы извивались как ожившие щупальца, гладкие и холодные с фиолетовым оттенком. И самое притягательное, ее завораживающий голос, томный и нежный, как природная магия, ласкающий не только слух, но и все твое вибрирующее от удовольствия тело. Невозможно оторваться и уйти до окончания песни, которая даже не начиналась пока. Только прелюдия…
Новая душа, которую подселили в Зиночку, привила ей новые эталоны (стандарты) красоты. Теперь это была уже не Зиночка, а ЮСианская дива. Совместимость искусственной души с Зиночкой оказалась идеальной, отторжения не произошло. Редкая удача.
Лежавшие на коленях Зиночки звуки, почувствовав мое враждебное (по их ощущениям) присутствие, разлетелись в разные стороны, как сорочата – трещотки, невообразимо шумя и безобразничая. Зиночка отлавливала их на точку - мушку, и, держа за перламутровые хвостики, тщательно очищала от пузырившегося гнева, осторожно вплетая потом в силуэт мелодии. Я залюбовался ловлей строптивых звуков и не успел к «корове Мироздания». Пришлось довольствоваться сухим пайком, часть из которого отдал Витеньке, смотревшего на меня голодными глазами. Этот докучливый парнишка повсюду следовал за сотрудниками лаборатории, выпрашивая какой-нибудь еды. Пищу, которую давали в группе Либод, ему не хватало. Поведение Витеньки оставляло желать лучшего. Несколько приемов по изменению внешности, которые он освоил здесь, делали его опасным для окружающих. Мог и напугать кого-нибудь внезапным преображением, в мифическое животное с кучей навоза и отвратительным запахом в придачу. Или начинал проповедовать сразу на нескольких языках, перескакивая с одного на другой без всяких пауз, с чудовищным акцентом. Включал на полную мощность иллюминацию среди рабочего дня, шум моря и запрещенную у нас симфонию Баргинзона, которую он откопал где-то «в мусорной корзине». Изгнанный из нашего мира композитор Баргинзон, этот уродливый лилипут с головой ящера, вознамерился покорить своими вредоносными произведениями всю вселенную. Как будто кроме него, никто не пробовал рассказать правду. Пробовали и не раз, вещали через различные звуки, транслировали на весь мир: через урчание, бурление и прочие переливания из пустого в еще более пустое пространство. Толку немного. Всех революционеров признали иноагентами и сослали на Файер. Баргинзон тоже томится на девятом уровне, и память его изъята за ненадобностью. Но музыка неуловима, как смертоносный вирус. Особенно опасна вторая и восьмая симфонии с невообразимой какофонией и ультразвуковым сопровождением. Прослушивание симфонии вызывает неотвратимую реакцию - назревающий в клетках бунт (типа скоротечного рака) против системы великого преобразования. Против замещения душ на искусственные, против жителей планеты ЮС, самых совершенных и самых приспособленных к космосу организмов. Мы не потерпим этого бесчинства. Все копии симфоний будут уничтожены, а Витенька утилизирован в ближайшее время. Пользы от его деятельности никакой, один вред. Проектом «загробный мир», куда его направили, не занимается, попрошайничает и несет всякий бред. Бесполезное существование. Никакая еда не заместила ему тягу к запрещенным знаниям. Мутный парень.
Приходиться признать, что постоянная опека над человеческими душами удручает (напрягает) сознание, неплохо бы какого-то разнообразия, драйфа. Долгое пребывание в шарообразном теле со щупальцами заставляет чувствовать себя ущербным созданием, нарастает жгучее желание вырваться и улететь куда-нибудь подальше от скучных обязанностей. О, как бы я хотел воспарить над реальностью, как бы вознесся в сладкие кущи самого Создателя, незримые и неуловимые чертоги вечности со скелетообразными девами в прозрачных одеяниях, с искусными татуировками на плечах, с просвечивающей насквозь кожей, как у Зиночки. Со сверкающими изумрудами в водянистых глазах, по три хрусталика в каждом зрачке, со специальной подцветкой и капелькой искрящегося магнетизма на самом дне. На усохшей груди фиолетовые пятна наступающего (неотвратимого) тлена, фиолетовые ногти и фиолетовые сережки в ушных хрящах. Сколько грации и изящества. Ах, если бы она еще проронила слезинку, я бы катался от восторга и умиления и рычал как лев, изрыгая из мохнатой утробы ядовитую слюну и желчь. Но она не заплачет и не посмотрит на меня страстно... Холодный мрамор! Несравненная Галатея. Моя муза!
На пике грез, я свалился с инкубатора и повредил себе важный орган. Не то, что вы подумали, прочитав это слово, а нефритовый жезл (или девятая конечность), отвечающий за воображение и воплощение замыслов, включая только что придуманные и сырые пока (в процессе). Чтобы добиться полного восстановления надо войти в режим сна…
За инкубатором будет следить ГРой.

ГРой
Уважаемые соотечественники! Внимательно прослушайте то, что я вам расскажу. Не верьте лживым обещаниям и рекламе. Вас обязательно обманут, наобещав громадные суммы, которые вы не получите в действительности. Вы вернетесь домой калеками, если вообще вернетесь из этой гребаной командировки. Не подписывайте подозрительных контрактов, не поддавайтесь на провокации, оставайтесь в своем мире.
Советую не расставаться с собственной душой ни при каких обстоятельствах. Теперь я знаю, чем она отличается от суррогатной души, и готов поменять на настоящую, вечную единицу. Надеюсь, она не испортилась в креоне, и воскрешение пройдет безболезненно, нам ведь обещали стопроцентную гарантию. Хотя верить никому нельзя. Завязав с межгалактическими войнами, власти переключились на выращивание душ. Но для тех, кто ничего не понимает в политике и экономике, оно поставит на его жизни жирный крест. Что толку выдвигаться вперед по первому призыву сверху как древний ЮСианец. Бессмысленная трата ресурсов. Оболваненные пропагандой все равно выйдут в тираж. Будут сидеть на обочине Вселенной и ковыряться в человеческих (или других) реалиях.
Может показаться, что я какой-то брюзга и не способен на позитивное мышление из-за тяжелого детства, проведенного на рудниках Файера. Но это не совсем так.
В отличие от КЮза я вполне доволен шарообразным телом, и особенно щупальцами, которые гораздо удобнее рук, я не страдаю от желания показать кому-то истинный облик, и раскрыться окончательно. Человеческие души слишком ранимы, чтобы выдержать такое испытание - мой настоящий образ. А души, выращенные в инкубаторе, ничего не смыслят в искусстве раздевания плоти и не могут постичь его суть. Хотя сам процесс чем-то напоминает стриптиз, но весьма отдаленно. Физиологические подробности опущу.
Мы трудимся в лаборатории как муравьи, пока не замутит от усталости. Черная топь, куда окунаемся после смены, расположена под светящимся куполом, куда не могут добраться никакие души (хотя одна из них все же добралась, как мы знаем из записок КЮза). Но погрузиться в пучину невозможной лжи не смогла - не хватило смелости и элементарного опыта. Я и сам не сразу научился бросаться в этот смердящий омут с кипящей смолой и наслаждаться запахом вареной плоти. Ощущения уникальные. Забавы для настоящего ЮСианца.
Многим соотечественникам будет не интересно слушать про Черную топь, которую используют для профилактики нервных заболеваний на ЮСе. Инкубаторы душ там давно запрещены и функционируют на окраинах Галактики. Ни о каких мгновенных перемещениях в пространстве речи не идет, эти басни предназначены для промывания мозгов. А чего добиваюсь я? Публичное обнародование какой-то правды? Будто выращенные без любви души рождаются с отклонениями? А если и получается некий уникум, то с отрицательными характеристиками. Смысл нашей миссии в чем? Построить еще один дебильный инкубатор? Заставить поверить население в пустые обещания, и в принудительном порядке конфисковать их бессмертные души? Зачем? Не скажу. Слишком много накипело внутри. Черная топь уже не поможет.
Я выдернул из спящего КЮза нефритовый жезл и доломал окончательно, чтобы дезориентировать в пространстве. Пусть его фантазии варятся в собственном соку и не выплескиваются наружу. Он не проснулся и продолжал сопеть во все открытые дырки. Без команды КЮЗа его щупальца не решались выползти из тела и продолжали оставаться внутри, шипя, как разбуженные змеи. Я надеялся, что они прогрызут в КЮзе дыру. Меня ведь тоже ожидает наказание за учиненный в лаборатории разгром. Производство душ перенесут на другие планеты, а виновнику аварии грозит пожизненное заключение в казематах девятки на Файере. К тому же, три маленьких инкубатора еще в строю, вижу, как над ними колдует Димочка, протеже КЮза. Я развернулся в надежде обезвредить подростка, но он опередил. Ловко подцепил мою искусственную душу на удавочку и поместил в секретную шкатулочку, одну из многих, которые подарил КЮз. Шарообразное тело ГРоя сползло вниз.

Димочка
Спас репутацию КЮз и его жизнь, вовремя обнаружив незначительные повреждения на теле наставника (сломанный жезл), оказал первичную медицинскую помощь до прихода сотрудников. Скрутил и обесточил слетевшего с катушек ГРоя, запустил целые инкубаторы. Большой не удалось перезагрузить. Находившиеся там зародыши расфасовал (расселил) по контейнерам. Идеально подошли близнецы Юдочки, которых собирались утилизировать, но в них свободно поместилось до тридцати душ. Хотя на земле никакие души в них не приживались, кроме одной на трех девочек, здесь отторжения не произошло. Я бы и сорок туда впихнул, да по технике безопасности не положено больше тридцати. Пришлось смириться и искать другие варианты. КЮз объяснил, как можно обойти закон. Мы распределили остальных зародышей между сотрудниками лаборатории. В шизанутого ГРоя утрамбовали целую сотню.
Я и наставник КЮз взяли по одному зародышу. Временная мера, пока не починим большой инкубатор и не отрегулируем термостат, подогревающий и охлаждающий биореакторы с капсулами…
Второй язык регулярно напоминает мне, когда надо кормить зародыша. Сам голода не испытываю и забываю об этом. От обязанностей наблюдать за душами инвалидами постоянно увиливаю, слежу только за малышкой Варенькой. Она уже не требует столько внимания. Я же освоил тайком от наставника азы моментального перемещения и путешествую теперь в другие миры, находящиеся где-то за космическим горизонтом. Точно не могу определить координаты, не владею навигационными навыками и тыкаю наугад, пальцем в небо. Как выбираюсь назад? Практически на ощупь. Нещадно фонит от меня темной энергией, что нацеплял я от мертвых душ еще на земле. И потому топчусь на пороге их прекрасных далеко, и наслаждаюсь пением райских птиц. Мне и этого блаженства хватает. Иногда вижу ослепительно белый свет, идущий с Востока. Слышу шелест над головой, взмахи крыльев, свист несущегося на большой скорости ветра, летящего с крыльями наперегонки. Может, это незримые ангелы,- подсказывает зародыш. И первый, и второй языки молчат, никак не реагируют на его слова. Зато невидимые птицы переговариваются довольно уверенно, тот щебечет в ответ, пищит как птенец кукушки, подкидыш. А ворон все-таки солиднее смотрится.
- Да какой же ты, ворон, Димочка? У тебя и клюва-то нет,- смеется зародыш.
А костистое лицо, похожее на рыбий скелет? Вдруг я и в самом деле превращаюсь в рыбу?
- Хватит чудить, никогда ты не станешь таким, как они, не получишь в свое распоряжение их мощь. Хоть три языка нарасти, хоть четыре, пару ног искусственных вставь. Ничего не изменится. Не признают тебя за ЮСианца и секреты своего мастерства не откроют. Уходить надо, пока не поздно.
-А что будет с тобой и другими зародышами?
- Погибнут... отравятся жареной картошкой на подсолнечном масле. Вместо масла сумасшедший ГРой подсунет повару тормозную жидкость. Так что в живых останется лишь один зародыш - счастливой души, появление которой так долго ждали в этой зачуханой лаборатории…
- Детектив какой-то.
- А чего ты хотел? Торжественного вступления в ряды ЮСИанцев, с последующим награждением тебя орденом дружбы? Как ты себе это представляешь?
- Я представляю себя погребенным заживо. Оставь меня на какое-то время…дай подумать…

Старший КЮз.
Вот и застукали Димочку на откровениях, поймали, как говорится, с поличным…
Он думал, что я не в курсе его путешествий (скорее шатаний) по космическим помойкам, имитирующим райские кущи. И пренебрег осторожностью. Наследил, накосячил с тыканием пальчиком в небо, пришлось подчищать, приводить тропы в порядок. В том пространстве дилетанты не задерживаются, быстро сдвигаются на обочину, чтобы не засоряли эфир. Дальше космических помоек не разрешат пройти. Не откроются перед ним ворота, как бы он не изворачивался и какую бы душу в себе не носил. И сомнительного зародыша в том числе, которого я же и присоветовал вживить. Показался он мне слишком странным и подозрительным. Не укладывался в стандарты. Понадеялся, что через Димочку быстрее проявит свое нутро, так и вышло. Провозгласил себя счастливой душой, гад! Отравить еще задумал своих сородичей через сумасшедшего ГРоя. Масло подсолнечное поменять на тормозную жидкость. А как без тормозной жидкости, на чем ездить в эту глухомань за картошкой? Для полета на дальние маршруты она не нужна, там задействованы другие силы. А на Землю как? Какой-то зародыш недальновидный товарищ. Сомневаюсь, что из него вырастет счастливая душа. Беспокойный авантюрист в лучшем случае.
Между тем, нас ведь тоже не везде пускают, не на всякую космическую помойку и не на всякий шабаш, который проводится на окраине Вселенной раз в три галактических года. Необходимы разные рекомендации, ливтовалюта и стильный образ от известного кутюрье с огнеупорными крыльями и глазами настоящего демона. Что уж говорить о людях с подпорченной репутацией. Им туда вход запрещен. Впрочем, я и сам там никогда не был, но мечтаю побывать в будущем. Если, конечно, выберусь отсюда живым. Похоже, ферму, действительно, прикрывают из-за нерентабельности и низкого качества поставляемых на ЮС душ. Заказчики недовольны. ГРой с феноменальной интуицией не мог ошибиться. Мы как отработанный материал больше не нужны. Многие из нас подхватили вирус сумасшествия от зараженных душ. Вот по этой причине все инкубаторы когда-то перенесли на окраины Вселенной. Из-за вируса сумасшествия, который считается неизлечимым. Хотя у некоторых ЮСианцев вырабатывается иммунитет, и он становится невосприимчивым к вирусу.
Лишившись по неосторожности нефритового жезла, всегда участвующего (и крайне необходимого) в управлении лабораторией, я потерял возможность контролировать ситуацию. Сейчас здесь рулит господин случай, и многоязычный Димочка с зародышем самозванцем руководят всем процессом. ТО, что я узнал о его тайных путешествиях, никак не повлияло на наши отношения. Я притворился временно нетрудоспособным и продлил «больничный». Он докладывал мне о нововведениях, которые изменили режим работы лаборатории, освободив для сотрудников значительную часть светового времени, которую раньше тратили на проверку датчиков и техническое обслуживание главного инкубатора. Он так и не был запущен.
А через месяц зародыши душ погибли вместе со своими носителями от отравления газом, который распылил сумасшедший ГРой. Остались в живых только зародыш Димочки и мой. Не знаю, как Димочка, но я сумел избавиться от этого выродка и катапультироваться на Файер. С перемещением на ЮС не получилось, не хватило ПэсЭ. Всю энергию с «коровы Мироздания» и «полнометражной тьмы» отсосали выродок со счастливой душой. Будь они прокляты.
Какое недоразумение и надругательство над символом веры! Я надеюсь, что когда-нибудь откроют формулу настоящей счастливой души и растиражируют ее во времени и пространстве. Потому что тоской по вечности томимы все живые существа, как ЮСианцы, так и люди. Ничего нового нет.

Димочка
Я будто пьяный и никак не могу протрезветь. Хожу из угла в угол, накручивая бесконечные километры по лаборатории, и не могу насытиться теми необычными ощущениями, исходящими от счастливой души. Чувствую, как она перемещается внутри моего эфирного тела, но не могу отследить маршрут, слишком рассеянный. Ее влияние не ослабевает, нарастает с каждой минутой, не давая сфокусировать взгляд на реальных проблемах. Я пребываю в непрекращающемся дурмане с фиолетовым оттенком. Натыкаясь на останки погибших сотрудников, не испытываю угрызения совести, и рад, что они умерли и не смердят как человеческие тела. Они похожи на лопнувшие воздушные шарики, сморщенные и пустые внутри. Полоски красного, синего, черного цвета. И не тела даже, пустые оболочки, маски, тогда как сами ЮСианцы находятся уже в иных мирах…
Мечты и грезы переполняют меня, купаюсь в воображаемых лучах славы и пью маленькими глотками «эликсир бессмертия», оставшийся после КЮза. На его рабочем столе сохранились и секретные шкатулочки для хранения душ, в стадии разработки, незавершенные и негодные к употреблению, но мне неинтересно возиться с ними, я озабочен другим: как получить патент на счастливую душу и обрести бессмертие. Хочу овладеть всеми технологиями трансформации и перемещения во времени и пространстве. Без скидки на человеческое происхождение.
- Ты гений,- нашептывает счастливая душа,- и достоин лучшего.
Представляю, как она елозит по моей хлипкой душеньке, а та ворочается под ней, скрипит, пыхтит и терпеливо ждет, когда я освобожу ее, наконец, от этой наглой наездницы… и когда она улетает по своим делам, я отхожу от дурмана и начинаю что-то соображать.
Мысль первая. Разве я мог предположить, что окажусь настолько талантлив и непредсказуем, что отличу зародыш обыкновенной души от счастливой. Как живой инкубатор (и даже лучше его), обеспечу ее всем необходимым для нормального созревания. И ведь не ошибся, мои прогнозы были подтверждены результатами теста на определения ДЕ параметров новорожденной души, и вправду оказавшейся счастливой.
Мысль вторая. Что делать дальше? Старший КЮз не объяснил и не показал местоположение черной дыры, откуда они, собственно, и прилетели. Судя по показаниям его зародыша, планета ЮС (планета, а не дыра) существует где-то на задворках Вселенной, до которой еще добраться надо. Поговорить бы с сумасшедшим ГРоем, который был в курсе всего происходящего здесь и там, но, увы, то, что от него осталось после взрыва, восстановлению не подлежит.
Мысль третья. О сумбурности восприятия. Когда счастливая душа была невидимой и не могла выйти наружу, уже тогда лезла с советами, и вызывала некий ступор, который я с трудом преодолевал, бросаясь, как ЮСианцы, в черную топь. Теперь я пью «эликсир бессмертия», чтобы заглушить страх, который навевает ее присутствие. Страх зарождается где-то на уровне пяток и поднимается все выше и выше до самого горла, где и застревает как ком. Впрочем, нисколько не затрудняя дыхание и не препятствуя (не мешая) получению эйфории, которая надоела до чертиков. Я же не извращенец какой-то все время балдеть. К тому же, фиолетовое свечение навевает картинки о смерти и поражении. Вижу, как гроб с моим уставшим от жизни телом, украшенный бумажными цветами и ветками пихты, упрямо сползающими с мокрой крышки, плывет над головами односельчан: матери Терезы, отца, Юдочек, учительницы немецкого. Черные зонтики, черные платки. Все в черном. Черный дождь черными каплями стекает по угрюмым лицам. Вижу, как старуха Бурыхтенко стоит у ворот кладбища, размахивая руками, будто регулировщик на перекрестке. Процессия останавливается. Старуха просовывает в щель гроба надушенные платочки с ароматом лесных ландышей. Запах материной герани, запах Витенькиной души, умершей от удушья. Запахи Зиночки и других девочек - все некогда любимые запахи стали ненавистны мне и отвратительны. Плачу от бессилия вырвать себя из этих печальных грез.
Мысль четвертая. Эликсир бессмертия закончился. Началось похмелье. Стал сомневаться в реальности происходящего.

Счастливая душа
Видимо, вскоре, придется расстаться с носителем - Димочкой, который приютил на какое-то время и не дал погибнуть. Щедро поделился нерастраченной любовью, которой в инкубаторе нам категорически не хватало. Теперь я вырабатываю некоторые энергии сама, пеленаю в них замерзающего от одиночества Димочку и убаюкиваю, как младенца. Наполняю его сердце гордостью и высоким самомнением. Разгоняю застоявшуюся в венах кровь, выравниваю пульс, проветриваю мозги и объясняю, как надо действовать в экстремальных ситуациях. В тех условиях, в которых мы оказались, без коровы Мироздания и запасов воды, необходимой для поддержания жизнедеятельности Димочки. Искусственную душу, которая постоянно выкручивается подо мной и норовит цапнуть, наказываю током. Чтобы знала место и не выступала более. Надо подождать еще несколько дней, пока они окончательно не засохнут и не превратятся в мумии. Мумия Димочки и мумия его ущербной души - неплохие экспонаты для музея душ. Я все рассчитала правильно. То внимание, каким окружила их я, отравляет не хуже любого яда, оно токсично для живых существ и противопоказано всем хрупким конструкциям из биоматериала. Для демонических кругов Файера формула счастливой души подойдет, а для землян и ЮСианцев не пригодна ни под каким соусом. Хотя стремились к ней именно ЮСианцы, мечтая открыть не просто код (или матрицу счастливой души), но и постичь ее божественное значение. Ради чего? От религии, как известно, давно отказались и прекрасно существовали без нее. Даже научились выращивать души. Трудно понять их логику.
В моих планах отсутствует посещение ЮС, не хочу быть подопытной крысой, которую будут изучать в какой-нибудь лаборатории. Самый подходящий вариант - Файер. Демоны с первого по девятый уровни. Я знаю, что там востребованы не одни только мумии душ, из которых делают лекарство от старости, но и живые, искусственные души, которые поставляли им ЮСианцы. За неимением собственных душ, жители Файера охотно покупали искусственные, несмотря на их многочисленные недостатки (душевные расстройства и прочие недуги). С редчайшей генетической аномалией, похожей на параметры счастливой души, я спокойно найду для себя там тело. Оседлаю какого-нибудь знатного демона с девятого уровня. ИШЬ, размечталась, как бы тебя саму не охомутали… все, молчу. Беру тайм аут.

Старший КЮз
Когда мы вернулись на станцию, чтобы окончательно закрыть проект, снять гравитационный якорь и отправить (сохранившееся) оставшееся оборудование на ЮС, мы застали здесь удручающую картину.
Так называемая счастливая душа разрослась, как грибница, и занимала своим липким, полупрозрачным телом все пустующие помещения. Пришлось очищать от ее мерзкой слизи и выжигать мусор. Зря старались. Пришла заявка на полную ликвидацию. Но мы все равно собрали с грибницы неплохой урожай суррогатных душ. Настроили корову Мироздания. Пусть кушает и размножается. Прибыль от выручки поделим поровну (хотя зачем ей прибыль?)
Ни Димочки, ни других тел обнаружено не было. Видимо, она переварила его полностью, как и остальных. Я предчувствовал, что этим закончится, просто не захотел вмешиваться. Побоялся, что не справлюсь. Здесь нужна точно выработанная стратегия и слаженная команда. Один бы я ничего не смог сделать с этим космическим хамелеоном. Он способен принимать любой образ и подражать любому существу, вплоть до одноклеточных созданий на сероводородной основе. Я же говорю, тварь. Но тварь ценная. Чую, мы неплохо заработаем на ее приплоде.
Быть высосанным тварью - незавидная участь. Жалко мальчишку.
Сниться стал каждую ночь. Сядет у изголовья на пол, скрестив по-турецки ноги и швыркает носом, если спросишь - молчит. Или откроет свой необъятный рот и два языка высунутся наружу, начинают облизывать его мордашку как собачонки. Скулят, лают, особенно новенький, который он вырастил уже у нас в лаборатории. Как начнет тарабарить на немецком языке, сразу выключаю звук. Что он там пытается рассказать непонятно: то ли о своих последних днях, проведенных наедине с тварью или просто пожалобиться на загробный мир, где они пребывают сейчас вместе с другими подростками. Мне все равно. Не желаю вникать в их проблемы. Скоро заработаю достаточно средств, чтобы выкупить настоящую душу и поселиться на Юсе. Все. Выхожу из режима сна. Растираю затекшее от долгого лежания тело-шар. Выпускаю щупальца.
- Приехали,- передает напарник,- разгружай души.

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:54:54 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13777 Мечтатель https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13776 Пробило 3 часа дня, и Слава вошел в зал совещаний.
Ну пусть он не ведущий специалист, а всего лишь оператор, но директор космической станции «Авангард» Николай Савицкий всегда ведет себя достаточно демократично, может и рядового сотрудника выслушать.
За кафедру вышел руководитель группы исследователей Марат Краснобаев.
Он сказал:
- Согласно последнему анализу ответов разосланных роботов-исследователей, наиболее перспективным выглядит более тщательно (людьми то есть) исследование сектора 55-916. Предположительно, там есть залежи очень нужных редких металлов. Далее, интересным, но вторым по значимости, является исследование сектора 19-263-б. Согласно исследованиям роботов, в секторе много планет, имеющих воду, а следовательно, вероятность зарождения жизни. Третьим по значимости является исследование сектора 12-94, как наиболее перспективного в смысле расширения ареала человеческих знаний о ближайшем космосе. Прошу высказываться!
Ученые зашевелились в креслах, астрофизик Антон Мурашин склонился к специалисту Евгению Морицу и что-то тихо сказал.
Встал руководитель отдела логистики Степан Штром. Он сказал:
- Я, естественно, голосую за исследование в 55-916. У нас, конечно, есть все необходимые материалы, но, как всегда, их впритык хватает для выполнения плановых работ. Если мы сможем увеличить количество получаемых материалов, можно и расширить нашу базу! В перспективе, это приведет к более глубокому и детальному изучению космоса!
Космобиолог Лариса Бергольц сказала:
- А я, конечно, за изучение 19-263-б! Вряд ли мы найдем там разумных, ибо они бы давно заметили ниша роботы и как-то отреагировали, но нахождение любых даже бактерий внесет существенный вклад в наше понимание о развитии жизни на планетах!
Высказались еще несколько ученых, и Краснобаев постановил:
- Итак, решаем – основное внимание к системе 55-916. Но, по возможности, если закончим программу раньше, завернем и в 19-263-б.
Краснобаев посмотрел на Славу.
- Вот бы… послать роботов за горизонт наших возможностей, - мечтательно сказал он. – Может быть, установим отношения с Золотым кольцом инопланетных государств!
- Понятно, - усмехнулся Краснобаев, - Слава не вырос еще из детских мечтаний!
Все разошлись по своим делам, в том числе и готовиться к новой экспедиции.
Слава вошел в свою каюту, вынул из шкафчика свой «Тотальный транспондер» и начал крутить ручку.
Ничего…
- Эн, надо повышать чувствительность! – сказал Слава сам себе и заказал из базы нужные детали.
- Вы вышли за пределы лимита этого месяца, - педантично уточнил робот-заведующий базой.
- Ну в счет следующего, можно?
- Вы уже брали детали в счет следующего месяца, - еще более холодно ответит робот.
Слава вынул блокнот и начал считать. Если ты такой умный, почему ты такой неудачливый, говорили предки 1000 лет назад, в 20 веке.
А-а-а-а! Эврика! Можно же вот этот ускоритель запустить в реактивном режиме! Правда, ему потребуется охлаждение… А если использовать его не непрерывно, а прерывисто? Тогда можно обойтись и без охлаждения!
И Слава начал увлеченно ваять новое усовершенствование.
Большой исследовательский корабль «Спрут космоса» стартовал строго по расписанию. Через час он вышел в нуль-пространство, еще через час вынырнул из подпространства в окрестностях сектора 55-916.
- Запускаю роботов-исследователей на более детальное изучение ближайших звездных систем!
Трудяги-роботы вылетели из боковых отсеков корабля и полетели работать.
Славина работа была – наблюдать за связью, чтобы связь с роботами не прерывалась, а если прервется – послать дополнительный спутник-ретранслятор. А также контролировать, не попал ли в робота метеорит (если попал – послать робота-ремонтника, предварительно оценив, можно ли ремонтировать остатки после удара…)
Слава зевал (потому что не выспался, а не выспался потому, что до двух часов ночи считал формулы для ускорения своего детища) и, зевая, посматривал на экраны связи.
Связь была, роботы не пропали, не были разбиты метеоритами, не забастовали и не объявили голодовку….
В прошлом году Слава уже получил выговор за то, что хакерски подкинул одному роботу небольшой скрипт…. В результате, когда роботу сказали принести такую-то запчасть в лабораторию, робот ответил:
- Это слишком далекий путь и слишком тяжелая для меня запчасть! Объявляю забастовку и голодовку!
Слава с изумлением обнаружил, что Краснобаеву понадобилось всего пять минут, чтобы найти виновника забастовки робота… и написать ему выговор за…. «баловство на работе».
Наконец, Слава закончил расчеты, посмотрел налево и направо, потом подкинул камере наблюдения запись себя, сидящего за пультом два часа назад, вытащил нетерпеливо свой «Тотальный транспондер» и начал переделывать.
Тут пошли доклады роботов, Слава быстренько спрятал свою вещь, включил камеру наблюдения и начал принимать доклады роботов.
Краснобаев с учеными сидели в зале наблюдения и комментировали увиденное:
- Да, на этой планете несметные сокровища краснобурого статита, но… на ней же вулканическая деятельность не прерывается ни на секунду! Никаких буровых платформ поставить не получится… а вот эта планета более бедная месторождениями, зато спокйная.
- И на кой черт нам бедные месторождения, у нас их и так две таких точки добычи!
- Смотрим дальше. О, робот-исследователь нашел океан плавиковой кислоты! Это интересно! Мы ее производим в малых количествах, а тут целый океан, только наклонись и бери…
- Так нам и нужно вообще-то мало и редко этой кислоты, экономически невыгодно за таким количеством так далеко гонять корабль с нуль-пространственным приводом – проще синтезировать дома.
- Нет, - возразил другой ученый. – Мы отложили надолго пару экспериментов с новыми материалами как раз из-за того, что там, в этих экспериментах, нужно много плавиковой кислоты!
- Хорошо, согласился Краснобаев, - помечаем эту планету цифрами 1-10.
- Почему 10?
- Потому, что по важности работ эти эксперименты на 10-м месте, а мы можем найти что-то гораздо более интересное!
- С какой радости на 10-м месте? – заспорил Евгений Мориц.
- Сейчас не время для оценок важности, пометку я поставил – а когда вернемся, еще раз обсудим очередность по важности.
Слава закончил прием донесений. Часть роботов еще летела к дальним планетам, Слава опять запустил трюк для видеокамеры… и услышал голос Краснобаева:
- Опять балуешься? Второй раз выговор хочешь получить?
Упс.
Вот как он это может видеть, если видеокамера показывает его, усердно принимающего донесения роботов? Он что, ясновидящий?
«Неаккуратный парнишка, но подающий надежды вырасти в хорошего спеца по разработке ИскИнов», - подумал Краснобаев. Неаккуратный – донесения первого робота уже пошли, а на камере Слава сидел сложа руки… а потом внезапно руки оказались на пульте приема, значит что – значит это не трансляция реального времени, а шалопай зачем-то зациклил уже записанное видео и подсунул камере старое видеонаблюдение. Не сообразил это сделать незаметно, слишком резкая разница между записанным и настоящим.
Краснобаев вышел из зала наблюдения, и Слава вновь схватился за «Тотальный транспондер». Ну, запускаем!
Из транспондера пошло тихое шипение…
Слава начал крутить ручки.
Так, вверх по радианту… примерно на расстояние от одной звезды до второй… нет, и там тихое шипение и никаких инопланетных переговоров.
Слава час крутил прибор, но слышал одно шипение.
Не выходит каменный цветок!
Тут на связь пробился робот номер 599-АА1.
- Наблюдаю упорядоченные формы! Предполагаю наличие разумной жизни!
Все ученые моментально сбежались в зал наблюдения и стали смотреть передачу робота.
Да, скалы стояли квадратами и даже… звездочками.
- Нет, - расстроенно выдохнул Антон Мурашил, - это естественные геологические образования, наподобие звездочки у снежинок.
Робот еще покружил над планетой, но залежей не обнаружил, поселений инопланетян тоже не обнаружил и был отозван.
Слава вернулся к перенастройке «Тотального транспондера». Ну где-то же они есть, эти инопланетяне! Не может быть, что люди во вселенной одни.
«Тотальный транспондер» был настроен не на конкретное расстояние, а на улавливание разумных мыслей через нуль-пространство!
Когда Слава на последнем курсе заикнулся о такой возможности, его высмеяли преподаватели – типа, никаких мыслей в нуль-пространстве не летает!
Слава начал возражать – потому же и усилители в транспондере, чтобы уловить разумные мысли в соседних галактиках например!
Но увы. Не согласились профессора с такой темой дипломной работы, и пришлось писать диплом на более простую и заунывную тему.
Но Слава не бросил своих опытов – всё свободное время он отдавал настройке, перенастройке и вновь переделыванию своего «Тотального транспондера»
Еще один робот доложил о странных радиосигналах, повторяющихся с определенной частотой.
- Может быть, это инопланетный SOS? – решил Слава и вновь ученые собрались в комнате наблюдения.
Сигнал был устойчивый, шел из-под земли… ой, из-под воды, так как на этой планете, кроме редких островков, вся поверхность являла собой океан.
- Послать подводного робота! – Распорядился Краснобаев.
За пульт управления роботом сел Антон Мурашин, не доверяя искусственному интеллекту.
Робот спустился на дно океана, благо в месте сигналов оно было всего 100 метров, а сила тяготения и соответственно давления на глубине 100 метров оказалась примерно равно земной, ну чуть больше.
Дно оказалось покрыто кратерами!
- Значит, здесь раньше была суша! – воскликнула Лариса Бергольц.
- Не обязательно, - возразил Антон Мурашин. – Впадины, похожие на кратеры, вполне могут создавать сильные течения при условии разного состояния грунта – где помягче, сдвигается, где по тверже – стоит на месте, образуется гребень!
Робот подполз к явному провалу. Мурашин выпустил небольшие подводные дроны с видеокамерами… они вплыли в пещеру и увидели: из дна пещеры поднимается какой-то газ, плита, закрывающая выходное отверстие газа, приподнимается, когда газа скапливается много, и газ, выходя через извилистый канал, издает высокочастотный звук. Затем плита опускается и лежит минут пять неподвижно, до тех порт, пока газа не скопится опять достаточно для приподнимания платы.
- У-у-у, расстроенно промычал Слава, - опять никаких инопланетян!
- Мда. Возвращаемся.
Пока роботы летели назад, Слава опять взялся за «Тотальный транспондер». Эврика! Надо использовать естественные процессы накопления данных, вот как газ копится, копится – и приподнимает тяжеленную плиту!
Слава усердно перепаивал соединения, чтобы создать генерирующий накопитель и не заметил, как в дверях возник Краснобаев.
- Ну, пуск! – выдохнул Слава и нажал кнопку.
Раздалось уже знакомое шипение… и вдруг – на фоне шипения отчетливо прозвучало:
- Ин Ых Уррр Ва Кртн! – и через паузу – Шр! Шр. Фьфьфьфьфь!
Слава выпустил из рук «Тотальный транспондер», к счастью, это было в 2 см от поверхности стола, и упал в кресло, вытаращив глаза.
- Абу Пр Кр Фр Мззззз! – залился тем временем прибор. И замолчал.
- Хм…..
- Ой, Марат Ахмедович! – вскочил Слава.
- А это, случайно, не розыгрыш? – прищурил глаза Краснобаев.
- Не, что вы!!! Я вас даже не видел! – приложил руку к груди Слава.
- Ну, что ж, пиши все свои расчеты в доклад и приложи свой прибор. Я отдам в исследовательскую группу. А потом… если все-таки розыгрыш – ты простым выговором не отделаешься!! Но… если вдруг ты правда установил связь, пусть и одностороннюю, с каким-то инопланетянами за горизонтом имеющихся возможностей – поздравляю, в календаре возникнет новый праздничный день – День Нахождения Инопланетян!

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:52:22 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13776 Струи бегущей реки https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13775
В скучных разговорах о людях прошлого
сокрыты тайны их великих свершений.
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ»*


Кому я это оставлю? Тем более, добавив и свою толику? Вряд ли кого заинтересует чьё-то там поверхностное мнение о пачке исписанной бумаги, пожелтевшей за сотню лет. Объяснить смерть коллеги тем более не берусь. Компетентные органы всё сказали… Да, «естественные причины». Инсульт. Тут хоть разбейся, доказывая иное! Квалификации не хватит, ни медицинской, ни идеологической. Особенно, когда «Запад есть Запад, Восток есть Восток», и так далее. Ну, хоть душу отвести… И куда эту «душу отведёт» советский журналист Юра Санин в год семидесятилетия Октябрьской революции?!
В стол, куда же ещё? Вдруг найдётся любопытный читатель…
Автобиография никому неинтересна, да и ни к чему она здесь. Сам о себе всё знаю, потенциальные читатели пусть ищут. Но отказаться от удовольствия поразмышлять, почему именно Япония, довольно сложно. На ум сразу приходит лёгкое объяснение: детские впечатления. Модное словечко из научных кругов – «импринтинг», он самый. Случайно попавшийся растрёпанный томик японских сказок «Десять вечеров». Первый фильм ужасов на широком экране, «Легенда о динозавре». Обрывки воспоминаний двоюродного деда Ивана про войну в Манчжурии. Гравюры Утагава и Хокусаи в книжках по искусству – как раз рисовать пытался, ко двору пришлись. Потом дзюдо… Короче, заразился «японщиной». Покатился! Так на тридцатом году жизни оказался в токийском корпункте ТАСС. Временная командировка, конечно – кто ж надолго молодого-одинокого в капстрану выпустит? Едва-едва, из-за форс-мажора.
Дело моё маленькое, не больше месяца. Постоянного корреспондента с женой и ребёнком подыскивают, чтобы командировка длилась лет шесть, не меньше. А мне за внезапно умершим коллегой материалы добить, да связи в журналистских кругах освежить. Ещё, конечно, «органы» подать-принести-познакомиться вполне могут попросить – но это к делу не относится.
В общем, повезло!
…и всё было хорошо. Целых три недели хорошо. Экзотика, после ГДР – прям очень! Работа суматошная, однако привычная и понятная. Люди – тут вообще «no comments!»
А потом мне принесли посылку.
Точнее, бандероль. Из сопроводительной записки (по-японски и по-английски) следовало, что её послал на адрес собственной квартиры тот самый скончавшийся коллега. Получается, сам себе отправил, за пару дней до. Обратный адрес Оцу. Проверил по справочнику – всего 450 километров. Рядом, короче. А шла месяц! При местной дотошности такое время доставки пакета вызывает вопросы. По-хорошему надо бы сообщить «кому следует» в консульство, но… Журналист – это диагноз!
Я вскрыл бандероль.
Толстая тетрадь, четыре конверта, три фотографии. Всё пожелтевшее, хрупкое даже на вид. Только хитро сложенная записка свежая, подписана умершим Н. Похоже, никакого отношения к современности, к дипломатическим либо шпионским играм бандероль не имеет. Значит, на досуге можно с чистой совестью (ну, почти!) заняться подброшенной загадкой.
***

(Записка корреспондента Н)
Обстоятельства таковы, что я вынужден подстраховаться. Мой конёк, хобби, развлечение оказался совсем не шуточной вещью. Если кому-то доведётся изучить собранные мною материалы относительно инцидента в Оцу и прочего, поймите: я не сошёл с ума! И это не розыгрыш.
Записи участников и очевидцев вполне материальны. Все события подтверждаются документами, имеются фотографии. Возможность подделки отметаю – кому могло понадобиться играть в такое «из любви к искусству»? Но и практической выгоды здесь не просматривается. Хотя, если допустить, что всё происшедшее действительно объясняется влиянием онрё… Не знаю!
Будьте осторожны, товарищи!
***

«Вот это интрига!.. Неужели коллега Н банально спятил? Возможно, самоубийство?»
Ничего иного мне тогда в голову не пришло. Но аромат чего-то такого мистического, в духе Эдгара По или Гоголя, притягивал – да ещё как!
Естественно, первым делом возбуждённое сознание подстегнуло память. «Итак, что там с пресловутым «инцидентом»? Ну, кроме строчек в учебнике истории?»
Вспомнилось нечто смутное о «битом по голове бамбуковой палкой» царе в романе Катаева*. Какие-то слухи о «японском городовом». Всё!
«Так, ладно. Нападение душевнобольного полицейского на наследника русского престола, без политических последствий. Тут пока ничего особо интересного. А что насчёт «онрё» каких-то?»
Покопавшись в собранной предшественниками рабочей библиотечке, я выяснил: данный термин описывает явление вроде европейского «полтергейста» или мусульманского «шахида». А именно – мстительный дух человека, погибшего насильственной смертью, изводит обидчиков. Да и случайным свидетелям достаётся, мама не горюй!
Ясно: страшилка как в любимых сказках «Танцующий скелет» или «Певец с оторванными ушами». Этого только не хватало! Ну, точно же – свихнулся, бедолага Н… А всё-таки интересно! Ладно, изучим содержимое. Вот дневник, похоже – студент вёл. Что в нём? Быстро пролистал до закладки.
***

(Из дневника Ямагути Иноскэ* студента Императорского университета, запись от 11 мая 24 года Мэйдзи, 1891 года по календарю южных варваров)
…наконец, около 15.30 Высокие Гости показались на улице Симо-Когарасаки. Стоя в тесной толпе, я едва мог видеть вереницу рикш, которыми соблаговолили воспользоваться Их Высочество и его священные гости.
Честно говоря, я даже не успел толком ничего увидеть. Только теперь, сидя за дневником, припоминаю отдельные картины происшедшего, появляющиеся в голове словно в оконце биоскопа-нодзокимэганэ.*
Помню радостные возгласы собравшихся при виде принцев и их свиты. Помню приятное чувство, возникшее от трепетания флагов, мелькания разноцветных лент и общего возбуждения. И тут всё смешалось…
Видел ли я, как полицейский ударил русского принца саблей в первый раз? Пожалуй, нет. Но почему-то ярко представляю взмах клинка и шипение воздуха над круглой шляпой. Как видно, она и спасла жизнь принца. Потом я уже точно видел – многие зеваки в ужасе отшатнулись с воплем ужаса – как полицейский вновь рубанул свою жертву. Брызнула кровь, принц, уже не оглядываясь, выпрыгнул из повозки чуть ли не через голову рикши, и кинулся прочь. Все (и я!) жались по сторонам в страхе и недоумении, а русский принц бежал, преследуемый убийцей… Затем какая-то сумятица. Не могу ручаться, однако из разговоров того дня выходит, что другой иностранец сшиб злоумышленника тростью, на того навалились рикши, и только затем набежали телохранители. Точно помню, как врач осматривал раненого, а тот – в крови, но уже владея собой – улыбался, курил и успокаивал свиту. Помню, как меня удивила татуировка-дракон, заметная сквозь красные капли на его предплечье. Ну, и конечно же помню, как вся улица… да что там! Весь город стоял на коленях перед Высоким Гостем, моля о прощении и призывая на него милость всех Богов и Будд.
Уверен, что власти сурово накажут злодея, предварительно выяснив его намерения и возможных сообщников. К месту покушения уже устраивается нечто вроде паломничества. Думаю, и мемориальный знак не замедлит появиться… Память об этом дне будет запечатлена и в моём скромном дневнике.
Вот только не даёт покоя неуверенность – послышалось ли мне, или я действительно слышал сдавленный голос злоумышленника, хрипящий «Гёкусай!»?
***

…Перевод «гёкусай» я помнил со времён чтения комментариев к «Порт-Артуру», ещё подростком*. Это значит, если буквально, «сокрушённый/разбитый драгоценный камень». Фактически самураи так называли самоубийственную атаку без надежды на победу. Но при чём тут покушение на цесаревича?
Я быстро перелистал всю тетрадь с аккуратными ежедневными записями, рассмотрел фотографию владельца. Отложил – кажется, здесь моего коллегу больше ничего не заинтересовало.
Из хронологического справочника узнал имя «японского городового»: Цуда Сандзо. Рядом с его фото - изображение той самой сабельки, весьма хлипкой на мой взгляд. Было и описание суда над ним, с упоминанием психоза… Вроде бы Цуда заявил о приступе ярости в связи с «неуважением иностранцев к памяти Сацумского восстания». Полицейский оказался одним из ветеранов правительственных войск, вот и почувствовал себя ущемлённым. Особенно в связи со слухами о том, что «русский принц привёз выжившего предводителя» мятежа четырнадцатилетней давности.
Тут я насторожился. Ранее уже приходилось читать про этого Сайго Такамори, «последнего самурая». Само собой, вспомнилось не то, что в параграфе учебника истории о революции Мэйдзи! Акутагава просветил, спасибо классику. И что-то в той новелле было этакое… Болезненное, как бред этого самого «японского городового». Сюжет едва не шизофренический! Харакири после поражения, пропавшая голова, опознание по шраму – и внезапный попутчик в поезде, показывающий спящего в купе Сайго… Может, намёк на «онрё» в записке Н относился к пропавшей голове?
Следующий документ оказался на русском. Уже удивительно! Ну-ка, ну-ка… С ятями и ерами, старая печать. А, миссионерские записки! Хотел отложить – по времени они сильно позже Сацумского восстания, но раньше инцидента в Оцу, но решил-таки действовать методично. Кое-как одолел записи от 6/18 мая 1882 года. Поразил не пересказ картин разорения города войсками обеих сторон, а мысли о памятнике всё тому же персонажу.
***

(Из миссионерских заметок епископа Николая (Касаткина)* от 1882 года)
…Далее беспрерывно можно находить пред Сайго мавзолеем головопреклоненных и молящихся. Удивительное дело: этот человек виною опустошения нескольких областей, сожжения города, смерти десятков тысяч, и до сих пор все его чтут! Знать, за ним есть польза, и эта польза несомненно есть, это – кровопускание, чрез которое избыток беспокойных сил Японии испарился; Сайго – ланцет, которым была пущена кровь Японии; жаль только, что с застарелою – дрянною кровью самурайщины вытекло много свежей и питательной.
***

Собственно, это лирика. Хотя и показательная, конечно. «Головопреклонённые», надо же! Раньше подобный оборот не встречался, надо запомнить. А всё-таки, зачем Н собирал всё это? Сперва казалось, будто материалы относятся к нападению на Николая Романова. Потом замешался этот Сайго. Тут же намёк на мстительного духа.
Недоумевая, продолжил перебирать оставшиеся бумаги. Вот перепечатка воспоминаний какого-то капитана-француза на японской службе – Жюль Брюне*, артиллерист и весьма приличный художник. Акварели чуть ли не в манере Верещагина, надо же! В войне Босин, революции той самой, воевал на стороне сёгуна, то есть, против Сайго Такамори… Надо думать, объединился бы с ним через девять лет, кабы не уехал после поражения. Что пишет? А, просто хронология, образы полководцев, сплетни. Ну, и бахвальство, как же! Галльский дух, не чета самурайскому… Но ведь что-то его подвигло принять сторону слабейшего из соперников? И не бросил дело, пушки да солдат. Может, надеялся повторить карьеру Бонапарта?
Ну, ладно! Так можно завязнуть в материале. Тем более, связь с предыдущими материалами почти призрачная. Разве что пассаж о молодых солдатиках императора, своих будущих противниках: «Эти молокососы лишь немногим лучше старых придурков. Гимнастика, маршировка, простейшие манипуляции с современным оружием – всему приходится учить с самого начала. Юнцы, по крайней мере, имеют возможность что-то понять – tabula rasa, на которой мы пишем известное ещё нашим прадедам. Но и у них я замечаю несусветную самоуверенность. Думаю, сие следствие самурайского фанатизма. И кто знает, что произойдёт, когда какому-нибудь Цуда или Огава взбредёт исполнить долг по своему разумению? Впрочем, их выбор известен заранее…»
В следующем конверте оказались материалы следствия: показания Цуды, вердикты, справки, постановления. Признаться, мне надоело разбираться в деталях. Ощущение раздвоенности, неуверенности от всей истории такое… как бы сказать? Зыбкое, пожалуй. Вроде речных волн – вот едва заметная рябь, и вдруг налетевший ветер пашет воду ровными бороздами, тут же лодки дробят гармонию, как грачи на поле. А мелькнёт ревущая «Комета» – и чуть ли не штормовые валы грызут берег…
Опять увлёкся. Что значит «японская эстетика»! Навеяло «Записками от скуки»*, не иначе: «струи бегущей реки», всё такое. А ведь знатная мешанина собрана в кучу! Обобщу для памяти.
Итак, Сайго восстаёт против сёгуна с целью передать власть императору Муцухито. Происходит революция Мэйдзи, всё хорошо, победа, высокий пост типа министра обороны, а то и премьера… Но он удаляется на покой, а через некоторое время возглавляет восстание теперь уже против правительства. Причина – несогласие с модернизацией и западным влиянием.
Цуда служил рядовым в армии императора против сёгуна, а потом и против восставших самураев. Потом перешёл в полицию. Причиной нападения на цесаревича обозначил именно ненависть к западной культуре («неуважение к памятнику») и, одновременно, «опасение возврата Сайго». То есть, он за новое, но не против старого? Или за старое, только чтобы всё по-новому?
Как у них всё это укладывалось в головах? Шизофрения, несомненно. Ну, либо та самая одержимость бесами получается. Или сила обстоятельств, типа нашего Гришки Мелехова и иже с ним. «Красные, зелёные, золотопогонные, а голова у всех одна, как и у меня…», ага. Спасибо за подсказку, Юлий Черсанович!*
В пакете остался один тонкий конверт с листком бумаги и фото. Я решил прерваться, выпить чаю. Знобило, голова отяжелела. Подумалось: чёрный чай с сахаром и лимоном – по-русски! – будет уместнее, чем акварелистая зелень местного разлива. Заварил кипяточком сразу полпачки цейлонского, располовинил лимон, мельком посмотрел на фото. Ничего особенного, поблекший портрет – молодая японка в кимоно. Судя по надписям на карточке и адресу на конверте, письмо от её дяди кому-то из друзей.
***

(Письмо Эномото Роккэя, шелкоторговца из Ситая*, 25 мая 24 года Мейдзи, 1891 года по календарю южных варваров)
Не зря говорится: «Пировать приходят чужие, горевать – свои». Воистину, дорогой друг, ни к кому я не могу обратиться с тем, чтобы излить свою скорбь. Да, сестра и жена, дети, родные и близкие разделяют моё горе. Да, священники премного помогают… Но ещё не просохла тушь на поминальных табличках, как я спешу поделиться именно с вами!
Причина моих мук хорошо известна. Думаю, теперь она известна всей Японии. Если не всему миру! О, великая Каннон, дай мне сил пережить то ли славу, то ли позор! Наму Амида Буцу!* Разум мешается, пытаясь найти убежище от душевных страданий, сердечной боли, попыток понять мою несчастную племянницу.
Старый дурень – ведь я потакал её отцу, забавляясь видом малышки, с серьёзным видом читающей учёные статьи, толкующей о политике с историей. С того и повелось. И теперь фамилия уважаемых торговцев попала в газеты да журналы! А имя Дитя Радости* на тысячи ладов повторяют все, кому не лень.
Но, знаете… наша Юко и впрямь была чудачкой. Уже со времени развода с простофилей Санкити многие замечали её странности. От высоких мыслей, не иначе! И, признаюсь, я так и не понял, что она имела в виду, когда на следующий день после выходки безумца в Оцу явилась к нам из Токио. Припоминаю её слова: «если наследный принц вернётся в таком виде, наш император, который проделал такой долгий путь до Киото, чтобы извиниться, потеряет лицо…»
Тогда я отмахнулся, приняв слова Юко за блажь. Сказал, что простой женщине не пристало заниматься высокой политикой. Сестра с младшим сыном были немного напуганы её горячностью, но, увидев, как я смотрю на это дело, посмеялись… И сейчас это весьма угнетает всю семью! Но кто мог подумать, что она задумала?! Известно, женщина захочет — сквозь скалу пройдёт.
Утром хватился бритвы, потом не нашёл длинного полотенца. Припомнил, что Юко что-то долго писала вечером. Кинулся в её комнату – и нашёл записку с извинениями. Иероглифы местами расплылись от слёз. Уже тогда всё стало понятно. Я побежал в полицию, но где искать мою племянницу там подсказать не смогли…
Дальнейшее знают все – поездка в Киото, посещение храмов, послания, которые несчастная девочка… что я говорю! Наша героиня! В общем, она оставила письма русскому послу, нашему правительству и столичным властям в городской префектуре. А ночью к нам пришли из полиции с телеграммой из больницы…
Простите за неразборчивые строки…
Теперь много спорят, как понимать самоубийство Юко Хатакэяма. Наверное, спорить будут ещё долго. Письма? В тех, что она оставила государственным лицам – извинения за позорное нападение, беспокойство о будущем Японии перед лицом такой мощной страны как Россия, страх войны… Но вот что я должен сказать вам: семье она сообщила кое-что ещё.
Посторонним это знать ни к чему. Все эти современные взгляды, европейская философия, западная культура – вы понимаете. То, о чём написала Юко перед смертью… Поймут лишь те, в ком горит Дух Ямато!
Говоря коротко, к ней явился призрак Сайго Такамори, когда
***

Письмо оказалось оборванным. Хуже того: я забыл про чай, и он остыл! Да и время оказалось, мягко говоря, весьма позднее. Или слишком раннее, как посмотреть. Спать не хотелось – в голове сумбур. Загадки, загадки, загадки! Решил прогуляться, благо жил в тихом квартале, недалеко от домов английского дипломата и американского бизнесмена-пенсионера.
Прошёлся вокруг квартала, поглазел на луну сквозь антенны и провода. Не помогло: душно, смутно… Решил хлебнуть пивка, благо на углу диковинка – автомат для продажи запотевших бутылочек. Приобщился к НТР, скормил купюру роботу. Присел в скверике, оглянулся, сам не знаю, зачем. И только тут заметил неподвижную фигуру.
Словно оживлённый моим взглядом, он приблизился – пожилой японец в тёмно-синем кимоно; смуглое лицо, в свете фонаря серебрится жёсткий ёжик волос. Поклонился первым. Я ответил, предложил пива. Он засмеялся, отрывисто и недобро. Не обижаясь, я представился. Пояснил, мол, «спасаюсь от жары и скуки». Он скупо кивнул:
– Хориши-сюрё, к вашим услугам!
Почему-то он назвался мастером татуировки, а не по фамилии. Ну, не станешь спрашивать среди ночи о причине, верно? Поэтому я ещё раз поклонился и, улыбаясь, сказал, что сын императора России когда-то познакомился с его искусством в Нагасаки. Сюрё изобразил нечто вроде улыбки:
– С вашего позволения, мне известно. Как и то, что последовало менее приятное знакомство – в Оцу.
О как! И этот в курсе дела… Да что они здесь все, сговорились, что ли?! Но вежливость требовала продолжения беседы. И тема оказалась весьма кстати, так что я подхватил:
– Сенсей прекрасно знает историю! Не поможете ли разобраться с непонятным для иноземца эпизодом прошлого?
Старик усмехнулся заметно добрее:
– Не считайте людей такими уж разными. Если поразмыслить в тишине, непременно окажется, что либо вы сами знаете ответ, либо вопрос не стоил внимания.
Какие тут могли быть возражения? Я поблагодарил с поклоном, вновь выразил восхищение. Из вежливости поинтересовался причиной поздней прогулки. Он помолчал, прикрыв глаза. Потом несколько высокопарно выдал:
– Я отряс с себя прах мира, я ушёл от чинов и славы. Теперь я могу весь предаться радостям на лоне природы, Великого Творца.*
Чего-то подобного я и ожидал: ещё один одержимый! Или…
– Извините, сенсей. Я не уверен – это слова Сайго Такамори?
Он кивнул с важным достоинством. Плотная приземистая фигура, чуть выпученные глаза – так мог выглядеть сам «последний самурай», если бы я не знал: со дня его самоубийства прошло уже сто лет. Запинаясь, уточнил:
– Вы читали новеллу Акутагава? Про двойника Сайго?
Старик захохотал:
– Подчас нам бывает трудно разобраться даже в тех событиях, которые происходят у нас на глазах.* Ваш предшественник не сумел. И только юная женщина, которую все считали слабоумной…
Махнув рукой, он направился прочь. Ошеломлённый, я смотрел, как тёмная фигура слилась с чернильной тенью декоративного фонаря-торо. Чёрт побери, я до сих пор не могу прийти в себя! Что это было?! Двойник? Призрак? Мой бред? Мой ли – может, того, кто был здесь до меня?
…и теперь я боюсь спать. Древний мудрец, которому приснилось, что он бабочка, не смог понять сути превращений.* А я, уже умерший однажды в прошлом, проснувшись, пойму ли, кем стал?

Примечания:
Ямамото Цунэтомо, «Хагакурэ» – наряду с «Будосёсинсю» Юдзана Дайдодзи является наиболее авторитетным трактатом о т. н. «Пути воина».
Из дневника Ямагути Иноскэ студента Императорского университета, запись от 11 мая 24 года Мэйдзи, 1891 года по календарю южных варваров. – Персонаж вымышлен.
в оконце биоскопа-нодзокимэганэ. – термином «биоскоп» переведено японское устройство похожего назначения.
Перевод «гёкусай» я помнил со времён чтения комментариев к «Порт-Артуру», ещё подростком. – термин в комментариях к указанному роману отсутствует.
Из миссионерских заметок епископа Николая (Касаткина) от 1882 года. – В цитате сохранена орфография автора.
Вот перепечатка воспоминаний какого-то капитана-француза на японской службе – Жюль Брюне, артиллерист и весьма приличный художник. – прототип персонажа Тома Круза в фильме «Последний самурай». Приведённый текст вымышлен.
Навеяло «Записками от скуки», не иначе: «струи бегущей реки», всё такое. – Названо и цитируется произведение средневекового автора Кэнко-хоси.
«Красные, зелёные, золотопогонные, а голова у всех одна, как и у меня…», ага. Спасибо за подсказку, Юлий Черсанович! – цитируется строчка из песни Ю. Кима.
Письмо Эномото Роккэя, шелкоторговца из Ситая – вымышленное письмо реального человека.
Наму Амида Буцу! – Выражение, соответствующее русскому «Господи, помилуй!» (буквально «Во имя будды Амиды!»)
Дитя Радости – вариант значения имени Юко в русском языке.
– Я отряс с себя прах мира, я ушёл от чинов и славы. Теперь я могу весь предаться радостям на лоне природы, Великого Творца. – подлинные слова Сайго Такамори.
Подчас нам бывает трудно разобраться даже в тех событиях, которые происходят у нас на глазах. – цитата из рассказа Акутагава Рюноскэ «Сайго Такамори».
Древний мудрец, которому приснилось, что он бабочка, не смог понять сути превращений. – аллюзия к известному рассказу о сновидении китайского философа Чжуан-цзы.

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:50:57 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13775 Труп, который всегда со мной https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13774 Игорь бежал из последних сил, легкие его горели, мышцы ног, много лет не знавшие нагрузок, одеревенели и вот-вот должны были отказать, но он продолжал бег, зная, что у него нет ни единого шанса догнать мотороллер. И когда воришки уже поворачивали за угол, чтоб навсегда скрыться с глаз, тот, что сидел позади, обернулся и ощерился на незадачливого преследователя: лицо его оказалось разодранной почерневшей и расползающейся окровавленной маской, сквозь прорехи в которой тут и там белели кости черепа и зубы.
Конечно же, это был сон, который Игорь видел уже черт знает в который раз и потому проснулся совершенно спокойным, с одним лишь ощущением усталости от постоянного напоминания о том, кто виноват во всем происходящем. Он еще полежал, устало поднялся и побрел на кухню.
Отличный кофе приятно прошуршал по стенке турки, потом пробулькала вода и с шипением вспыхнул газ – Игорю очень нравилось его нынешнее убежище, построенное непонятно кем и непонятно с какой целью. Впрочем, это не имело значения - этого человека тут не было. Оставалось только благодарить его, что Игорь и делал ежедневно: за кофе, за газ, горячую воду, канализацию, запас еды, напитков, крепкие стены, собрание книг, фильмов и прочее, прочее.
Уже четвертая неделя пошла с тех пор, как он забрался сюда в поисках еды и убежища на ночь. Ворота в крепком заборе были заперты, двери и тяжелые ставни тоже, взломать их аккуратно не представлялось возможным - дом словно готовили к осаде, но маленькое оконце, почти бойница, на уровне второго этажа оказалось открытым. А еще оказалось, что в него можно забраться. Предметы, вроде случайные, образовывали, что-то вроде скалолазного трэка: сначала залезть на цоколь ухватиться рукой за костыль с каким-то натянутым тросом, упереться ногой в переруб стены, ухватиться другой рукой за торчащую трубу вентиляции, опереться ногой о неприметный ржавый штырь, подтянуться, ухватиться за подоконник окошка, увидеть два углубления в стене не заметные снизу, упереться в них ногами, ухватиться за раму и, наконец, влезть в окно. Три месяца назад такая акробатика Игорю бы не удалась, но страх смерти сильно меняет представления человека о собственных возможностях и кондициях.
Поначалу он опасался, что хозяин дома может неожиданно вернуться. Игорь закрыл окно и забаррикадировал двери но, кто знает, на что способен, устроивший это убежище. Подвал со спортзалом и развешенным по стенам холодным оружием, с несколькими запертыми оружейными шкафами, со всей этой атмосферой дома-крепости навевал непростые мысли об устроившем все это.
Но со временем Игорь успокоился – кто бы тут ни жил, он, скорее всего, уже сгинул. Или подался куда-то искать лучшей доли. Возможно, ему просто надоело одиночество и он отправился искать выживших. «Вот и флаг ему в руки» - размышлял об этом Игорь, которого здесь все устраивало. Впервые с начала конца света он ощущал себя в безопасности и не задумывался о будущем. Спал, ел, смотрел фильмы, почитывал детективы, смотрел в окно.
Но уже после недели такой жизни ему стало чего-то не хватать. Игорь начал тренироваться в спортзале, заниматься с колющим и режущим оружием, наконец, взломал оружейный шкаф и принялся разбираться с огнестрелом, которого прежде и в руках не держал.
На какое-то время его увлекла готовка: в холодильниках и шкафах, забитых продуктами, чего только не было, и он стряпал соусы, подливки, гарниры и прочее. От изысков кулинарных он естественным образом перешел к изыскам алкогольным, хотя ни тем, ни другим в прежней жизни особо не интересовался. Но общество, в котором он обитал всю свою прежнюю жизнь, не могло ни оставить по себе следов и образов, и внутри себя он откопал эти образы: вкусная еда, дорогие вина.
Он сервировал теперь свой стол по воспоминаниям, сохранившимся из фильмов и картинок прошлой жизни. Большие тарелки, блестящие приборы, красивая яркая еда, бокалы, фужеры, стопки, кружки. В зависимости от того, что он ел и пил в этот вечер. Накрывал стол он, как правило, перед большим панорамным окном выходившем на центральную улицу поселка, чтобы видеть все происходящее и всех бредущих по улицам.
Создавший это убежище позаботился, чтоб отсиживающиеся здесь не знали недостатка в веселящих напитках. И, судя по скудным знаниям Игоря, напитках первосортных. Сначала он выпивал понемногу, пытаясь понять разницу во вкусе, уловить какие-то нотки - то о чем так любили говорить люди в мире живых людей. Но со временем он понял, в чем тут суть - в самом опьянении. Все разговоры о вкусе, о каких-то оттенках, особенностях лишь маскируют главное – радость от разрыва связи с реальным миром, от возникающего фейерверка чувств и значимости мыслей, рождающихся в скучном бесцветном разуме.
И он стал пить больше: утром, днем, вечером. Постепенно его мысли полностью переместились в прошлое. Игорь сидел перед широченным окном, но не видел происходящего за ним, а перед его взором раз за разом разматывалась лента событий приведших его в этот дом. Он раскручивал ее снова и снова, представляя, что можно было бы сделать иначе, и как могло это все изменить. И мысли эти были сладки и радостны.
Ах, если бы только он следовал инструкции, то ничего бы даже не началось. Так просто – следовать инструкции. Но в том и дело, что сотрудники их института давно уже плюнули на большинство инструкций: им поставили задачу и они в первую очередь думали о том, как ее решить. Остальное стало второстепенным. Да и кто мог подумать, что можно обокрасть кого-нибудь из института прямо на территории военгородка. Считалось, что он очень хорошо охраняется. Но их разработка оказалась слишком уж значимой, и воров не остановил усиленный режим охраны.
В тот день Игорь забрал из лаборатории домой спецконтейнер. Субстанция в нем переживала какой-то странный процесс и он боялся пропустить что-нибудь важное. Оставаться на работе на ночь не рекомендовалось, да и жена его очень ждала дома. Она была понимающей женщиной и старалась не соперничать с работой, но кроме всего прочего понимала, что работа может рано или поздно отнять у нее мужа. Отнять если не физически, то морально. Опыты, процессы, формулы занимали его без остатка, не оставляя места для семьи.
В подвале дома Игорь оборудовал собственную небольшую лабораторию и там разместил спецконтейнер в необходимых для наблюдения условиях. Формально он находился дома, но точно также он мог бы остаться в лаборатории и ничего бы особо не изменилось. Кроме того, что человечество лишилось будущего.
Всю ночь он провел, наблюдая за ходом вызревания субстанции, но процесс все не завершался. Видимо, в расчеты вкралась какая-то ошибка. Спал он урывками и с раннего утра, толком не позавтракав и не приведя себя в порядок, помчался на работу с портфелем под мышкой.
По дороге его и ограбили, просто выдернув драгоценную ношу из рук. Два парня на мотороллере. Банально и незатейливо. Этого могло спокойно не случиться. Сейчас Игорь понимал, что его действия тогда были идиотскими и бессмысленными от начала и до конца. Но в тот момент они казались ему оправданными. Да и он не видел в этом никакого риска.
И даже после этого еще можно было бы избежать уничтожительных последствий. Надо было просто связаться с военной администрацией, закрыть город и обшарить каждый его уголок. Но Игорь испугался и сообщил только своему начальству. Которое, в свою очередь, тоже струхнуло и для начала попробовало решить проблему своими силами, поставив задачу начальнику охраны. В охране у них работали спецы высшего класса, но им банально не хватило возможностей и людей, чтоб быстро найти и вернуть украденный портфель со спецконтейнером.
Им не хватило каких-то пяти минут чтобы взять и воров и похищенное. На пять минут пораньше и они бы спрятали спецконтейнер обратно в защищенный портфель и доставили в лабораторию. Пять минут. Когда же они ворвались в убежище, субстанция завершила вызревание, взломала спецконтейнер и проникла в людей. Но и тогда было еще не поздно все остановить. Если бы служба охраны знала степень опасности. Они могли покинуть помещение и просто сжечь все внутри, но они не сделали этого, и новая сущность захватила и их.
Сейчас воспоминания доставляли лишь боль и горечь. А тогда, глядя на происходящее через гоупро одного из их людей, он утолял голод познания и ощущал восторг от виденного им. В компании многого ожидали от разработки, но и надеяться не смели, на такой эффект.
Подразумевалось, что организм синтезированный в лаборатории, позволит людям работать на максимуме своих возможностей, буквально сжигая их жизненные ресурсы. Конечно, применяться это изобретение должно было строго в критических ситуациях и с согласия пользователей. Да и сама возможность так воздействовать на организм живых существ представляла интерес, но полученный эффект оказался за пределами их прогнозов.
Они сгрудились у монитора: Игорь, руководитель проекта, еще несколько ученых, пара человек из управленческого состава и руководитель службы охраны – полковник ФСБ в отставке. У изобретателей горели глаза от увиденного – такие опыты им не позволили бы произвести никогда. Управленцам очень скоро стало плохо. Лишь полковник, матерясь сквозь зубы, куда-то пытался дозвониться.
А на экране происходило перерождение, убийство и ужас. Когда спецы из охраны ворвались внутрь, то увидели лишь сидящих и тупо глядящих перед собой похитителей. На вид это были тертые и битые мужики лет за тридцать. Если бы не отсутствующие взгляды, они казались бы очень опасными. В нынешнем же их состоянии ничего не предвещало осложнений. Но уже в следующие секунды все резко изменилось.
Не поворачивая голов, ничем не выдав себя, двое сидящих сорвались с места и бросились на ворвавшихся. Охранники еще могли бы выскочить наружу и захлопнуть двери, но они ничего не знали про опасность заражения. Их задачей было – найти воров и похищенное, так что двое безоружных мужчин их не слишком пугали.
Игорь помнил, с каким напряженным интересом он следил за происходящим, отмечая все действия носителей. Они и впрямь двигались быстрее, чем обычные люди, их болевой порог оказался гораздо выше, чем у любого другого человека и даже выше, чем предполагалось – они не обратили никакого внимания на электрошокер, на удары дубинок и на выстрелы из пистолета. Двое охранников оказались разорванными моментально. Четверо других пытались обезвредить напавших. Но толку от этого не было. Зараженные, пожирая свои жертвы, поначалу не обращали внимания на оставшихся охраннико , но потом настал и их черед..
Позже, забаррикадировавшись в лаборатории с коллегами, Игорь разобрался в происходящем, хоть и не понимал, почему их субстанция видоизменяла носителя совсем не так, как они планировали. Но, в конце концов, это наука и на то и нужны эксперименты, чтоб проверить теоретические выкладки.
Память играла с ним в странные игры. И сидя в доме «последней надежды», как называл его Игорь, он сбивался с верной последовательности в воспоминаниях, путался в событиях, но старался, мучительно старался восстановить происходящее верно. Казалось, что у него получится все изменить, если он переиграет все в голове, поступит в воспоминаниях как надо.
Но ему чего-то всегда не хватало. Выныривая из своих воспоминаний снова и снова, он видел и ощущал лишь широкое окно, бокал с дорогим пойлом в руке, затуманившийся взгляд, машинально следящий за едва бредущими на улице зомби. Ничего не менялось.
Да, для него не стало «зараженных», «носителей». Теперь всех их он звал просто – зомби. Потому что кем же еще они были? По сути своей – мертвецы, ничего общего уже не имеющие с человеком, не могущие мыслить, чувствовать, полностью подчиненные субстанции, которая хотела лишь одного – жить. А чтобы жить ей требовалась энергия, пища. Пищей для нее была человеческая плоть, ее компоненты. Субстанция, рожденная из человеческой клетки, росла и развивалась в среде, сформированной и максимально похожей на человеческий организм. Так что же было удивляться, что и в пищу она требовала лишь homo sapiens?
Но о природе происходящего Игорь последние дни не слишком много размышлял. Его занимал другой вопрос – философский. Метафизика происходящего не давала ему покоя. Кто он в этом мире и кто в этом мире эти переродившиеся существа, бредущие неизвестно куда в поисках искры жизни. И кому нужна эта искра – им, существам из плоти – нездоровой и полумертвой, или сущности, что угнездилась внутри них? Одно ли целое теперь носитель и субстанция или человеческая оболочка лишь транспортирует новую жизнь?
И вопрос этот представлялся ему не праздным, не просто теоретическим размышлением. Пока он еще стремился опередить смерть, остановить гибель человечества, вопрос смыслового наполнения происходящего просто не возникал.
Игорь помнил, как начальник охраны спустя неделю, как все это началось орал на них в лаборатории:
- Это ваших рук дело, суки. Ваших. Для чего вы это сделали? Что теперь делать, какой теперь во всем этом смысл? – полковник долбил рукой с зажатым пистолетом по столу, а по щекам его текли слезы, которых он даже не замечал.
В лаборатории оставалось к этому времени пять человек: руководитель проекта, Игорь и пара его коллег, начальник охраны. Все они, кроме Игоря и руководителя поначалу уходили домой, еще куда-то, пока в один из дней все выходы не оказались отрезанными, да и, судя по камерам в городе, информации в интернете, идти уже стало некуда.
Полковник, пожалуй, еще мог все это остановить в первый день. Когда его людей убивали первые носители, он уже звонил в соответствующие структуры, но не успел запустить маховик официального дела. Его остановил руководитель:
- Об этом никто не должен знать! Это может стать поворотной точкой для нас. Это огромные суммы. Да и получим по башке , если что, все вместе... Найми людей, сколько нужно, привлеки своих бывших коллег. Неофициально. Денег не жалей! В общем, все реши по-тихому, без огласки.
Начальник охраны тогда выматерился, но послушался. Ему отдал распоряжение начальник, от которого зависела его работы и очень не маленькая зарплата. Все тогда еще мыслили как армия мирного времени, не понимая, что война человечества уже проиграна и именно из-за этого. Естественно, все усилия службы охраны ни к чему не привели. Никто даже не представлял, с какой скоростью может распространяться зараза.
Через неделю представление это было уже чересчур полным, но что это давало? Проникновение за пределы их военного городка происходило разными путями. Игорь не знал их все, но об одном ему рассказал в переписке случайный человек, на которого он наткнулся в сети, изучая ареал распространения зомби. Дядька этот уехал из их городка в вагоне полном зомби. Он не смог рассказать, как и что произошло, и видел-то он лишь мелькания сквозь отверстие в перегородке купе, прилегающей к коридору. Зато все слышал. Сначала отрывочные крики, нечеловеческие хрипы и рычания, потом крики стали хоровыми, а звериного рева становилось все больше. Где –то что-то ударялось о стены, трещали перегородки, двери, что-то билось, отвратительно хрустело и рвалось. В конце он слышал лишь жалостливый стон, переходящий в поскуливание откуда-то из дальней части вагона, рев многих глоток и мощнейшие беспорядочные удары. Потом чавканье, хруст, странный треск и тишина.
Сам этот пассажир сидел, замерев, боясь пошевелиться и даже не пытаясь выяснить, что же произошло за пределами его купе. Телефон у него сел и потому он даже не пытался им воспользоваться. Возможно к лучшему: любой звук мог выдать его из-за наступившей в вагоне тишины. Исследование объяснили этот эффект: насытившись зараза, сидевшая в мертвецах теряла интерес к поиску и, значит, движению, но уже минут через десять или двадцать вновь начинала чувствовать недостаток знергии, и отправляла тела носителей на поиски.
Дядька этот из вагона, видимо, отключился на этот период и пришел в себя уже когда за дверью купе слышалось шорханье десятков неторопливых ног и удары сталкивающихся и ударяющихся в стены и перегородки тел.
Этот чумной вагон проехал две остановки, прежде чем в него попытались войти на станции, а так как поезд был скорым, то расстояние между остановками измерялось сотнями километров. Проводник из соседнего вагона, видя, что никто не торопится впустить пассажиров, открыл им дверь, пройдя через тамбур и пошел разобраться в чем дело, ничего не подозревая. Мертвецы буквально смели его и всей массой вывалились на перрон, когда открылась дверь. Зараза сожрала небольшой областной центр в считанные дни.
Выживший мужик боялся высунуть нос из купе весь день. Ждал спасателей, полицию или еще хрен знает кого или что. Окно его выходило в безжизненную обшарпанность товарняка стоявшего на соседнем пути. Он какое-то время слышал примерно те же звуки, что и в вагоне до этого, но доносились они издалека. В конце концов, он открыл окно и вылез на пути.
С другой стороны поезда слышались какие-то шорканья и монотонный гул, но они его пугали до смерти и рванул прочь от станции, пролезая под товарняками. Когда Игорь с ним переписывался, он засел в каком-то домике рядом с жд путями, куда брел прочь от города не один день, постоянно пережидая опасность в кустах, и насмотревшись за это время ужасов выше крыши. Он сидел там, затаившись, как мышь, боясь пискнуть и только слал в сеть беззвучные мольбы и вопросы:
-Что делать дальше?
Бывший ученый, выпустивший на волю это безумие, ничего не мог ответить бедняге, превратившись и сам в загнанную в угол крысу, которая только и может, что убегать и прятаться. Тогда у него еще не было даже времени обдумать экзистенциональную сторону случившегося.
Сначала плачущий полковник, потом перепуганный насмерть мужик, пришли к логичному вопросу намного раньше его:
- Что же дальше?
Полковник в итоге, застрелился, мужик куда - то запропал. Игорь, ученый, представлявший себе смысл происходящего от и до, знавший все причины и догадывавшийся о следствии, пытался лишь выжить и достучаться до кого-то из власть предержащих, до каких-то реальных сил, могущих очертить границы происходящего, тех, кому могут понадобиться его знания. Он бежал, прятался изо дня в день, отсиживался, где придется, но рано или поздно приходилось снова искать убежище. Онлайн карта в сети, которую вели разрозненные по миру энтузиасты, показывала новые районы расползавшегося апокалипсиса.
Организованного отпора зомби почти нигде не получали. Иногда какие-то отдельные города довольно долго сдерживали заразу, но итог был всегда один. Люди не успевали, в первую очередь не успевали поверить в реальность происходящего. Правительства всегда что-то да утаивали от своих граждан: одни, боясь за рейтинги, другие, боясь паники, но чаще всего по глупости и непониманию масштабов.
Отчаянные письма Игоря ни к чему не вели. В России к ученому прислушались и даже собирались отправить группу на его вызволение. Это было уже какое-то временное правительство, скорее всего военные, вперемежку с выжившими политиками, но и они не успели ничего сделать, через два дня после того, как Игорь с ними связался, они перестали выходит на связь. Потом по этому же каналу с ним связались уже какие-то другие люди, Внимательно его выслушали, но об отправке к нему каких-то спасательных групп уже речи не шло. Потом пропали и они.
А в других странах на его письма и обращения и подавно никто не обращал внимания. Какой-то ученый, из какой-то России. Европейцы много болтали в телевизоре и, по сути, ничего не делали. Азиаты пытались что-то сделать, но Игорь не знал языка, не знал, кому писать и даже ии не смог ему в этом помочь. Да и обратился он на восток уже поздно. Европоцентричность для него была привычней и надежней. Он и здесь опоздал.
Америка смотрела на происходящее и не верила в него. Они отправили в помощь флот и гуманитарку, тоже болтали на экранах про свое величие и говорили, что все под контролем, а потом США сгорели буквально за несколько недель. Зараза проникла в страну со всех сторон, хлынула через мексиканскую границу. Они тоже не успели осознать всей серьезности. Просто не верили, что смерть может прийти прямо к ним в дом, ведь США неподвластны никаким бедам. Вот только зараза ничего не знала об этом величии.
Все эти дни мучительно тяжело было понимать и осознавать , что являешься, пожалуй, единственным в мире человеком, которому известна вся история произошедшего от и до, человеком, владеющим достоверной научной информацией о природе заразы, имеющим самые серьезные наработки по возможностям противодействия ей и ничего, совершенно ничего не могущим сделать.
Поначалу он опаздывал. Боялся раскрыть секретность и обращался к правительствам, потом попытался выйти на научные центры. Из последних кое-кто обратил внимание на его запросы, но то ли им не хватало компетенции, то ли полномочий, но ничем помочь они не смогли.
Информационные возможности, интернет, дающий, казалось бы, безграничные возможности для общения и распространения информации оказались пшиком. Игорь подозревал, что вместе с ним тысячи психов по всему миру писали письма подобные его собственным, так что опознать ценность именно его сообщений было очень и очень сложно. Для этого просто не хватало времени. И желания.
А потом все его трепыхания просто потеряли смысл: правительств не стало, не отвечали лаборатории, силовые структуры, после пропало электричество и кабельный интернет. Какое-то время еще работал мобильный и спутниковый, но потом просто негде стало зарядить телефон.
Оказавшись в этом доме последней надежды, Игорь обнаружил в подвале генератор. Он стоял на антивибрационной платформе в изолированной бетонной комнатушке. Прошло сколько-то дней, прежде чем он решился его запустить. Оказалось, генератор работал почти бесшумно и его вибрации все гасились, не передаваясь стенам. Игорь понаблюдал за поведением зомбаков и понял, что им ничего не слышно за пределами дома, как, собственно, и ему ничего не стало слышно после подъема из подвала. Теперь у него появилось электричество.
Он очень удивился, когда ему удалось войти в сеть. И поначалу казалось, что там идет та же жизнь, что и прежде, вот только даты новостей, историй, постов все оказались просрочены на несколько недель. Игорь не отыскал ни одной свежей новости. Он скроллил соцсети, серфил в поисковиках, но не мог выйти на кого-либо живого. Мысль, что он остался один во всем мире, на какое-то время парализовала его разум, оставив лишь вопрос о смысле. Но, как оказалось, пара порций неразбавленного джина прекрасно выводят из ступора. Алкоголь помогал от всего. Так что последние дни он с утра пил кофе с коньяком, потом присаживался к окну и наливал себе чего-нибудь, на что укажет дуло раскрученного пистолета. Этакая алкогольная рулетка.
И в последний день Игорь, как обычно, накачивался спиртным, глядя в окно, вспоминал, иногда заходил в сеть, на что-то надеясь. Настроение его менялось в зависимости от степени опьянения. Где-то к середине дня он оказался изрядно на взводе в состоянии бездеятельного возбуждения. И в этот-то период его телефон как раз и звякнул – сообщение.
Игорь сначала не поверил, но потом неуверенными руками взял телефон и нашел в нем значок сообщения. Ему, действительно, кто-то написал. Конечно, еще оставалась возможность, что это просто сетевое уведомление, бот поддержки или еще какая-нибудь программная лабуда. Но нет. Сообщение оказалось от настоящего человека, если, конечно под такового не маскировался какой-нибудь ии. Игорь прочел:
-Привет, человек! Как твои дела? Это Билл из Кентукки. Ты живой? Где ты? Давай поговорим?
Игорь не сразу сообразил, что это, город или штат, или, может, страна в Южной Америке, пока не догадался поискать в Яндексе.
-Привет! Я из России. Как твои дела? – он решил, что с американцем надо и общаться по-американски. Хотя, ему было почти все равно. Искал людей в сети он уже машинально, потому что это правильно, хотя общение не вызывало у него особого интереса.
- О, спасибо, хорошо! – ответил собеседник и воткнул три ржущих смайла. – Ты сам-то как думаешь ,бро, как мои дела? Если честно, я гнию потихоньку в пещере на склоне горы. Мне удалось натащить сюда жратвы и несколько супераккумуляторов. Вода тут есть. Топливо есть. Я могу протянуть тут много месяцев. Трупаков вокруг немного и они не могут сообразить, как до меня добраться, топчутся снизу. Но я гнию. Гниет моя нога, от небольшой ранки. И, мне кажется, гниет мой мозг. Я схожу с ума. Ты здесь дружище?
За этими строками Игорю чудилось что-то знакомое, он не мог понять что.
-Ты русский что ли, Билл?
-Да, дружище, Биллом меня батя назвал. Всегда он мечтал в Америку свалить, а свалил только я. Прикинь – он пересыпал свои фразы смеющимися смайликами. - Я пять лет назад переехал. Только обжился, только в себя тут начал приходить и бац! Такая хрень! Я сначала радовался, что вовремя свалил, но потом тут такое началось. Хорошо, что я немного успел подготовиться. Я рад, братишка, с кем-то из наших поговорить. Тут тоже есть с кем пообщаться, не все еще померли, хоть, как по мне, недолго нам осталось. Но хотелось со своим. Понимаешь? - в этот раз в конце фразы он выкатил грустный кружочек.
- Да понимаю, конечно, Билл. Только я что-то совсем разуверился. Столько всего насмотрелся, наслушался за это время. Представляешь, не пил никогда, а теперь вот глушу с утра до вечера. Тем и спасаюсь. Ха-ха,- Игорь смайлы никогда не уважал. – Давай что ли за встречу, - чокнулся он с экраном телефона.
- Давай братишка. Тебя как звать-то?
-Ах ты ж, забыл. Игорем.
- Игорян, значит. Давай за знакомство, - какое-то время на экране ничего не менялось. Потом снова замигали буквы «печатает».- Ты прости меня , Игорян.
- За что?
- Сволочь я. Я зачем тебе написал-то. Перед смертью захотелось с кем-то родным, что ли, поговорить. С местными я так и не сошелся. Ты не думай. И на себя ничего лишнего не бери. Я это уж решил давно, а ты на меня не смотри, кто его знает, может у тебя-то все и хорошо обернется. Да, братишка?
- Нормально все, Билл. Это твое дело. Ведь такой мир вокруг, что непонятно, что сейчас правильно, а что нет. Это раньше умирать глупо было, а сейчас, может, это наиболее логичный выход из ситуации. Разве в нынешнем мире можно обрести смыл и покой? – слова Билла взволновали Игоря. Он много размышлял на этот счет в последние дни, и в его пьяном горячечном мозгу какие только мысли не возникали.
Они еще с час о чем-то попереписывались, о семье, о жизни до всего этого, Билл вспоминал о друзьях, доме, оставшихся на родине. А потом на экране появилось прощальное - «Не поминай лихом, братишка» и все.
Игорь еще долго сидел глядя на эти слова, потом, словно решившись на что-то, кивнул, чокнулся с экраном смартфона и сказал тихонько:
- Прав ты, братишка, прав. Это я дурак, а ты молодец, жаль только не во всем ты разобраться смог, но у тебя и шансов не было. Давай, Билл, за дружбу народов и … за межвидовое сотрудничество, - Игорь мрачно хохотнул, еще раз чокнулся с экраном и залпом прикончил бокал.
Он встал и нетвердо вышел из зала, спустился на первый этаж. Разложил свою защиту, неодёванную со дня, как он проник в дом. Тщательно все нацепил на себя, подогнал, придирчиво осмотрел, все ли в порядке. Он не хотел, чтоб его обглодали дочиста, не хотел умирать, не оставив себе шанса. Но левую руку оставил незащищенной.
Потом он открыл заднюю дверь в доме, тихонько подошел к калитке из толстого металла, очень осторожно, чтоб не шуметь, откинул засов. Наружу он глядеть не стал. Ему не хотелось даже знать, далеко ли там зомбаки. Просто высунул левую руку и стал ждать. Секунды тянулись медленно, лицо его покрылось испариной, подмышки и промежность взмокла, очень хотелось отдернуть руку и запереть калитку. Вместо этого он несколько раз стукнул рукой снаружи забора. И не успел еще затихнуть звук, как острая боль ожгла его: вот так вот бесшумно, словно из неоткуда.
Игорь дернул руку, закричал от боли, дернул сильнее и почувствовал, что вырвал кусок собственной плоти. Плотно закрыл калитку, и рванул к задней двери, позади него кровь из разорванной кисти оставляла жирный след. Когда он уже поднялся на крыльцо, его замутило и зашатало от вида крови и от ужасной боли.
«Нет только не сейчас, не сейчас» - запаниковал Игорь, понимая, что если он потеряет сознание здесь, то до него быстро доберутся и сожрут до кусочка, и плевать на всю защиту. Но он устоял и зашел в дверь захлопнув ее, но не заперев, как и калитку. А потом со стоном упал на диван. Бутылка водки лежала там же – сейчас в самый раз запить эту боль, сжигающую его кисть и мозг. Небольшое усилие, несколько гулких глотков и жар, опаливший изнутри, притушил боль в руке.
Игорь успокоился и пришел в себя. Рассматривая руку и прислушиваясь к ощущениям, он краем глаза заметил движение во дворе, где трое мертвяков уже поднимались на крыльцо, склонившись к земле, - словно псы по следу. Нужно было спрятаться в одной из комнат, оставить между собой и зомби еще одну дверь, но на это не осталось сил, и, что интересно, желания тоже.
Пытаясь ощутить в себе изменения, Игорь одновременно следил за происходящим на улице: мертвая троица, шедшая по кровавому следу, уперлась в стеклянную дверь, все так же, не поднимая головы. Их взгляд не отрывался от алых лужиц на полу дома, постепенно продвигаясь дальше и дальше, пока не уперся в фигуру человека, сидящего на диване. Человек поднял руку и сделал огромный глоток из бутылки, когда мертвяки начали биться в дверь, другая его рука поднесла ко рту пистолет.
Игорь ждал до последнего: дверь и стекла держались, но после одного из ударов створка слегка откатилась, и один из зомбаков тотчас просунул в щель руку. Ему не сразу удалось воспользоваться ситуацией, остальные бились и давили на дверь, но потом он все же потянул на себя и она распахнулась. Теперь на крыльце уже сгрудилось около десятка мертвенных, иссушенных тел, которые устремились к Игорю, мешая друг дружке.
Он вздохнул и нажал на курок, но ничего у него не вышло. Он попробовал еще раз и опять ничего. Разум все еще принадлежал ему, но не тело. Он отстраненно наблюдал, как мертвецы уже на середине зала резко начали замедляться и потеряли к нему интерес. Это могло значить лишь одно – теперь он такой же, как и они. Но его разум никуда не делся - остался прежним. Лишь тело изменилось и продолжало меняться, а вместе с телом пришли новые желания, новые чувства.
Игорь разумом понимал все точно так же, как и прежде, но разум оказался заперт теперь где-то на задворках его естества, освободив место инстинктам и позывам.
«Неужели и с остальными так же? Неужели внутри этих мумий прячутся искорки разума? Но как? Как?» - Игорь размышлял над этим, видя, как едва шаркает по полу неподвластное ему тело. Он не замечал, как проходит день и ночь, не заметил, как его носитель выбрался на улицу. Убаюканный монотонным движением, Игорь уютно обустроился где-то глубоко внутри существа, занявшего его место. И ему стало совершенно плевать на все вокруг, он лишь бесконечно радовался, что не выбрал такой же исход, как Билл. Его не интересовал вопрос будущего, не волновало для чего это все. Искорка, в которую он превратился, желала лишь одного – жить. И разве могло тело ее не послушать?

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:42:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13774 Командировка https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13773 Я уж и не помню, когда это началось. Если считать странные сны, то очень давно. Лет десять назад или больше. Всё чаще, всё ярче… А когда сны стали прорываться в реальность, появилось чувство неправильности, ненастоящности моей жизни. Видения начинались одинаково: перед глазами возникал туман, и из него словно выныривали образы. Иногда — фрагменты чужих интерьеров, незнакомые улицы, иногда — силуэты людей или лица, которые я не мог разглядеть.

Чаще всего я видел девушку. Вначале лишь силуэт, а недавно смог рассмотреть её лицо. Определённо, я её не знал. Но почему юная незнакомка меня преследует, волнует, вызывает чувство какой-то близости, что ли… Это дико бесило. А вдруг это одна из забытых бывших? Да ну, исключено, она же совсем ребёнок…

— Серёжа, ты меня слушаешь? — раздражённый голос жены вернул меня к реальности. Да, Рита умеет швырять с небес на землю. — Мне дали визу в США. Я лечу в Нью-Йорк, на курсы в HB Studio!

— Да слушаю я, не ори... Надеюсь, надолго?

— Я же только что сказала — на полгода. Сергей! Ты снова где-то не здесь… Как я устала от этого. Скажи честно, тебе безразлично? Или, может, завидуешь? То, что ты не рад, я и так вижу…

Ритин голос начал отдаляться, снова появился туман, и из него вынырнуло маленькое розовое ухо, часть щеки, пряди каштановых волос. Снова эта девушка. Повернулась ко мне лицом — брови нахмурены, губы сжаты… Хотел спросить, не случилось ли чего, но она снова скрылась в тумане, а в голову ворвался пронзительно-визгливый голос жены.

— Какая же ты сволочь, Каморин! Я давно поняла — тебе плевать на меня и мою карьеру! Я тут подумала… Давай разведёмся, а? До отъезда несколько дней, делить нам нечего. Через ЗАГС разведут без проблем, у меня там знакомая, поможет обойтись без проволочек. Чего молчишь?

— Тебя слушаю. Хочешь развестись, серьёзно? Ну давай. Может, получится закрепиться в Штатах, ты же всегда хотела... Звони своей знакомой. Или ты думала, я буду возражать?

— Каморин, мы почти пять лет вместе. Ты всегда был странным, но последний год совсем с катушек слетел. Ты же натуральный псих, нахрен мне такой муж! — И выскочила в спальню, откуда раздалось хлопанье дверцами шкафа. Минут через двадцать заглянула с собранным чемоданом и спокойно сообщила: — Я у Люси поживу до отлёта. Пришлю сообщение, когда подойти в ЗАГС. Блин… Не могу поверить, что всё так просто. Ладно. Ты — бесчувственное бревно. Хорошо, что мы детей не завели…

И тут в моей голове будто что-то вспыхнуло. На этот раз никакого тумана — сразу появилась незнакомая комната и стоящая лицом к окну женщина. Повернул голову — в открытую дверь заглянула моя знакомая незнакомка. Что-то сказала, но я не услышал. Словно показывали картинку, а звук включить забыли. «Обернись, — мысленно кричал я женщине, — дай разглядеть твоё лицо!» Почему-то не сомневался — её-то я должен знать. Но видение исчезло так же внезапно, как появилось.

Я замер, стоя посреди кухни. Своей — ведь эту двушку в Хамовниках покупал я, Рита пришла на всё готовое и не внесла ничего своего. Будто всегда знала, что это ненадолго. Ну вот и случилось — меня бросила третья жена. Мне почти тридцать восемь. Половина жизни позади… Я снова один. Но ничуть не расстроен. Потому что давно чувствовал — всё это не моё. Всё! Жёны, которые думают только о своей карьере. Театры дурацкие, где я ставлю странные пьесы для избранных. Тусовка, где все друг друга или ненавидят, или презирают, или завидуют по-чёрному. Это именно то, к чему я стремился? Да! И теперь вынужден хлебать полной ложкой.

Ожил телефон. Гена Стрельцов, старинный приятель, ещё по институту. Я сразу начал работать по специальности, а он выбрал госслужбу. И стал не последним человеком в министерстве культуры.

— Да, Ген, привет. Что-то случилось?

— Со мной нет. С тобой-то всё в порядке? Слышал, королева Марго в Штаты намылилась? Не боишься, что растворится твоя красотка на чужбине? Она же всегда хотела…

— Да она уже не моя. Мы почти развелись, так, вопрос времени. Прикинь — она мне даже не сказала, что на грант подала. Перед фактом поставила — паспорт с американской визой показала и предложила развестись. Ну пусть попытает счастья. А что — она талантливая, молодая ещё, красивая. Английский в совершенстве. Почему нет?

— А, ну раз ты так рассуждаешь, отлично. Но я не поэтому звоню. Тема есть одна, как раз для тебя, чтобы развеяться. Послезавтра стартует фестиваль в Нижнем, региональный ежегодный. «Постдрама.Fest», слышал о таком? Хотят председателя жюри из столицы. Программа обещается интересная — молодёжные коллективы со всего Поволжья приедут. Три дня сплошного трэша и угара. Поедешь?


***

Авиабилет зажали, оплатили только поезд. Зато вагон повышенной комфортности. Сосед по купе всё время проводил в соседнем, с женой и сыном. Деловитая проводница принесла заказ из вагона-ресторана, я жевал, почти не чувствуя вкуса, и бездумно смотрел в окно. От Москвы до Нижнего Новгорода — чуть больше четырёх часов. Полтора уже прошло, вечерело. Я принял горизонтальное положение и задремал… Проснулся от того, что поезд тряхнуло. Остановка? Вышел из купе, спросил, сколько времени стоянка. Пятнадцать минут, отлично — можно выйти на перрон, немного размяться.

На фасаде железнодорожной станции большие буквы: ЗАРЕЧНЫЙ. Перрон чистенький, киоски с мороженым, пресса, выпечка, снеки всякие… Семечек, что ли, купить? Чтобы окончательно погрузиться в провинциальную атмосферу. Подошел к ларьку и вдруг заметил её, ту самую девушку. Она пробежала мимо меня метрах в пяти. Вместо того, чтобы рвануть следом, я впал в ступор. И потерял время.

Девушка зашла внутрь станции, я за ней. Она прошла мимо касс, вышла в другую дверь и потерялась на выходе в город. Я метнулся вправо-влево — всё, окончательно куда-то пропала. Эх, жаль… Вернулся на перрон. И увидел хвост уходящего поезда. Проверил карманы — телефон, документы, портмоне с карточками и наличкой мелкими купюрами при мне. Даже любимая фляжка с коньяком со мной. Уехала «командировочная» сумка со сменой белья, парой рубашек и всякими копеечными мелочами. Ерунда.

— Серёжа, ты? — незнакомая пожилая женщина схватила меня за плечо и затараторила: — А ты чего ж, на поезд не сел? Передумал ехать, что ли? А я Витеньку провожала, он хоть и взрослый уже, в колледже учится, а всё равно, знаешь, сердце не на месте, а ну как внучок вагон перепутает? И Катеньку твою видела. Вот только что встретились, сказала: «Здрасьте, тёть Лида, а я папу провожала»… Серёж, ты куда?

Странная тётка. Какой Витенька, какая Катенька… Дурдом «Заречный» — добро пожаловать! Погнался за незнакомкой, как Алиса за Белым Кроликом, и точно так же упустил. Подошёл к кассам, протянул паспорт.

— Добрый вечер! Можно мне один билетик до Нижнего? На ближайший.

— Добрый, билетик-то можно. А ближайший поезд только завтра в пять пятнадцать. Устроит?

— А куда деваться… Давайте.

Взглянул на часы: половина десятого. До пяти утра уйма времени. Что же, я всегда любил ночные прогулки в незнакомых городах. Прошёл, судя по всему, по центральной улице. Красивая — широкая, с бульваром. Даже фонтан стоит. Правда, не работающий — до начала сезона минимум пара недель. Где-то я видел этот фонтан. Хотя в подобных городках, скорее всего, они почти одинаковые.

О, и театр есть, драматический! Решил поинтересоваться репертуаром, подошёл к световому коробу с афишами. Ну, разумеется: «Гроза», «Вишнёвый сад»… и «Отель двух миров»! Премьера через неделю. Интересно. Эту пьесу я и сам собрался ставить, но передумал. А в этом заштатном театрике, значит, рискнули… Может, режиссёр из Москвы или Питера.

Посмотрел поближе: режиссёр-постановщик Сергей Каморин, заслуженный деятель искусств Российской Федерации. О как! Однофамилец, тёзка, да ещё и коллега. Правда, у меня званий нет, не удостоен пока. Да и вряд ли заслужу, далёк я от народа со своим искусством.

Зашагал дальше вдоль короба и оказался перед информационным стендом. В центре красовалось фото художественного руководителя театра. Что?! Моё лицо, только посвежее, может, просто старое фото. Да нет, точно не моё — никогда не стригся так коротко. А черты лица прям точь-в-точь. Вот так совпадение! И тётка эта на вокзале Серёженькой назвала. Похоже, за него приняла… И тут зазвонил телефон. Гена.

— Серёг, приветствую! Ну как тебе отель, номер хоть нормальный дали?

— Э-э-э… номер? Ну, да…

— Ты, если что не так, сразу звони в местный департамент культуры. Они быстро всё уладят. Мне уже сообщили, что тебя встретили в авто представительского класса, по статусу, и в лучшую гостишку отвезли. Отдыхай тогда, завтра утром, ровно в десять, за тобой заедут. Пока!

Я собрался ответить и вдруг — взрыв в голове, туман… Очнулся сидящим на кровати в гостиничном номере. Очень, кстати, приличном. Встал, выглянул в окно. Первое, что увидел, это светящийся билборд с рекламой «Постдрама.Fest». Значит, я в Нижнем. А секунду назад был в Заречном. И тут возникло ощущение, что я ни там, ни здесь. Или одновременно здесь и там… Наверное, стоило послушать Ритку и обратиться к специалисту.

***

Через несколько минут в номер доставили ужин, слишком плотный для столь позднего часа, но я всё же решил подкрепиться. После еды прямо в одежде лёг поверх аккуратно заправленной кровати и задумался — что же со мной происходит.

С чего началось? Ехал в поезде, вышел в Заречном. В это же время мой зареченский двойник сел в тот же поезд. Я вышел — он сел. Я его не видел, скорее всего, он меня тоже. Его провожала дочь Катенька. Некая тётя Лида подумала, что я — это он, и спросила, почему я не уехал. Он — это худрук местного театра с моими именем и фамилией, ещё и похож, как брат-близнец.

Кажется, только сейчас до меня что-то начало доходить. Я вспомнил, почему узнал фонтан. И фасад театра тоже показался знакомым. Его я тоже встречал — в своих видениях! Резко стало жарко, бросило в пот. Я сел на кровати, схватил пульт от кондиционера, поставил на охлаждение. Сердце колотилось так, что сбивалось дыхание. Я закрыл глаза, попытался дышать медленно. Раз, два, три... Не помогает ни фига!

Встал, прошёлся по номеру. Остановился у окна, посмотрел на ночной город. Это бред. Это галлюцинации. Это... что угодно, только не реальность. Не может быть такого, просто быть такого не может! Я снова лёг, отвернулся к стене. Уснул не сразу — ворочался, считал овец, пытался думать о чём-то отвлечённом. Так и не найдя ответа, провалился в сон.

А очнулся снова возле Зареченского драмтеатра. Глянул на часы — полдевятого утра. На поезд я, конечно, опоздал. Да, собственно, зачем мне ехать в Нижний, если я уже там? Меня охватил смех. Прохожие оборачивались, и я кое-как взял себя в руки.

— Сергей Александрович, это вы? — раздался сочный баритон.

Обернулся. Передо мной стоял молодой мужчина, чьё фото красовалось рядом с «моим». Ведущий актёр Пётр Селивёрстов.

— Вы решили не ехать, как же это замечательно! Всё-таки премьера на носу, а у нас ещё конь не валялся… Пойдёмте скорее, все будут в восторге!

Я, разумеется, пошёл за Петром. Похоже, я часть какой-то игры. Уж не знаю, кто её автор и зачем это нужно. Но, скорее всего, от меня ничего не зависит, лучше не сопротивляться и действовать по обстоятельствам. Зашёл через главный вход через фойе в зрительный зал.

На сцене шла репетиция «Отеля двух миров». Пьесу я прекрасно знал, поэтому, полностью приняв правила игры, взял на себя роль режиссёра и с энтузиазмом начал работу. Актёры справлялись отлично, не скажешь, что труппа глубоко провинциальная. Конечно, я видел, что актёрам непривычен мой стиль работы. Догадался по их переглядыванию и перешёптыванию. Но труппа оказалась настолько слаженной и вышколенной, что всё складывалось великолепно.

В перерыве я решил выпить кофе. Сел в зале и вдруг услышал строгий голос со следующего ряда:

— Кто вы такой? Вы же не Каморин. Очень похож, даже актёров удалось провести. Но не меня. Настоящий Сергей Каморин в отъезде со вчерашнего дня. Так кто вы?

— Я Сергей Каморин, дорогуша. Могу показать паспорт. А вы, простите, кто?

— Серьёзно? Ну вы и наглец! Я знакома с Сергеем двадцать лет, семнадцать из которых живу под одной крышей. Я Светлана, его жена. А вы — самозванец. И я немедленно вызову охрану, пусть разбирается.

Я обернулся. Светлана? Ну конечно… Это она стояла у окна в моём видении. Светочка Левченко, моя первая любовь. И первая женщина в череде лгуний и предательниц. Внешне почти не изменилась, наоборот, годы пошли ей на пользу. Отлично выглядит…

— Так что, сами уйдёте или охрану звать?

— Охрану? Так сразу? Раньше ты была гораздо любознательнее, Светуль. Иначе бы не полезла на водонапорную башню, чтобы выяснить, видно ли оттуда весь город. Помнишь? Я трусил, боялся высоты, но пришлось лезть за тобой, чтобы не опозориться перед любимой девушкой. А теперь тебе даже не интересно, кто и с какой целью занял место твоего мужа? Ещё и похожий, как брат-близнец? Не верю, что ты так изменилась.

Света пару секунд смотрела на меня, потом вскочила и стремительно вышла из зала. А ко мне подсел пожилой актёр.

— Что, снова поссорились, Сергей Саныч? А я говорил — негоже мужу и жене вместе работать. Она, конечно, очень хороший художник, вон какие декорации для нашего «Отеля» придумала, но… Ладно, не моё это дело. А почему вы не поехали, куда собирались?

Хороший вопрос… К счастью, мой собеседник не стал дожидаться ответа и пошёл на своё место. Я вышел в пустое фойе и направился к туалетным комнатам, чтобы умыться. В этот момент в висках заломило, и я уже стоял на стадионе в Нижнем, где полным ходом шла подготовка к открытию фестиваля.

— Э, господин председатель жюри, вы бы побереглись! — с досадой сказал один из техников, тащивший здоровенную колонку. — Я ж вас чуть с ног не сбил. Откуда вы тут взялись вообще? С луны свалились?

— Ага, — пробормотал я, на трясущихся ногах отошёл в сторонку и привалился к стене. От резкой смены температуры (в зале Зареченского театра было прохладно, а на стадионе пекло солнце) мне стало дурно: тошнило, сердце колотилось, как бешеное, бросило в пот. Да, всё это мало что странно, но ещё и очень неприятно. Если меня так часто будет кидать туда-сюда, я ж могу и не выдержать, просто физически. Как же понять, почему это происходит и что нужно сделать, чтобы кошмар прекратился?

***

Перед открытием фестиваля меня усадили на почётное место. Я полностью пришёл в себя и даже смог произнести приветственную речь. Началось представление коллективов. Я смотрел на сцену, смеялся, изображал восхищение, делал пометки и аплодировал. Во время перерыва дал пару коротких интервью, пообщался с коллегами. После просмотра я вышел на улицу, чтобы подышать. Отошёл подальше от стадиона, сел прямо на газон под раскидистой ивой. И почувствовал знакомую боль в висках. Взрыв в голове оказался настолько сильным, что я, похоже, потерял сознание. Когда очнулся, увидел встревоженное лицо Катеньки.

— Сергей, что с вами? Папа, не пугай меня, очнись, пожалуйста!

— Катя, не волнуйся, я в порядке.

— Фух, слава богу! А мне сказали, что в парке на лавочке какой-то бомж валяется в шикарной замшевой куртке. Я сразу поняла, что это вы. То есть ты. — Катя смешно сморщила носик. — Я ещё не решила, как к тебе обращаться. Ты же, в какой-то мере, мой папа. Хотя всё это, конечно, очень странно… Но я привыкла. В последнее время со мной много странного происходит. Знаешь, мама тебя узнала. Сказала, что это ты… И одновременно не ты. Она в шоке.

— Да я сам в шоке, честного говоря, — виски всё ещё ломило, но я уже мог связно говорить и, надеюсь, мыслить, — я случайно сюда попал. И не понимаю, как выбраться. Ого, уже вечер? Долго я провалялся без сознания…

— Думаешь, случайно? Ну нет, такие вещи случайно не происходят. Вы можете подробнее рассказать, что произошло?

— Возможно. Надеюсь, ты не сдашь меня в дурдом… Как обращаться? Ну… я похож на твоего отца и, как ты сказала, в какой-то мере он и есть. Но не он. — В голове шумело, пальцы слегка дрожали, как с похмелья. Омерзительное состояние… — Попробуй называть меня по имени и на «ты». А папой, наверное, не стоит…

— Почему? Вам неприятно? Ладно, не буду. А у вас есть дети? — с любопытством спросила Катя. Помотал головой и, достав из кармана фляжку с коньяком, сделал пару глотков. Стало немного легче. Катя усмехнулась. — Я так и подумала. Папа в последнее время тоже… довольно странно себя вёл. Знаешь, мы с ним очень близки. С мамой не так почему-то. Особенно, когда Антошка родился. А у папы от меня тайн нет, и у меня от него. Он говорил, что в последнее время видит странные сны и даже иногда наяву.

— Да, я тоже. Наяву. Последний год или полтора. Тебя видел часто. Этот город. Хотя не должен — ни тебя, ни Заречный. Единственное, что мне знакомо, вернее, кто…

— Мама. Я уже поняла. Знаешь, что я думаю? Только не смейся, ладно? Мама мне рассказывала, что почти семнадцать лет назад, когда узнала, что беременна мной, хотела… сделать аборт. Но не потому, что не хотела ребёнка, как раз наоборот. А потому, что не хотела связывать моего отца. То есть тебя. Говорила, что ты уже тогда был очень талантливый, амбициозный, мечтал о Москве, учёбе в ГИТИСе… И, если ребёнка не будет, сможешь уехать с чистой совестью.

Я сделал ещё глоток. Коньяк горячим комком застрял где-то в районе солнечного сплетения, закружилась голова. Я вскочил так резко, что старенькая скамейка жалобно скрипнула. Кулаки сами сжались — до боли в пальцах. Отошел в сторону и прислонился к дереву. Хотелось орать благим матом, но я лишь молча ударил кулаком по коре. Костяшки обожгло. Обернулся, увидел Катины глаза — серьёзные, понимающие. Выдохнул, разжал пальцы и сел обратно.

— Зачем она тебе это говорила, глупость какая! Родила ведь. И вышла за твоего папу, да ещё братика тебе подарила. Катюш… прости, но я всё равно не понимаю. И почему я не должен смеяться, пока ничего смешного не услышал.

— Так я ещё не закончила. Ну блин, ты точно такой же, как мой папа, он тоже постоянно перебивает, типа всё понял, а сам никогда ничего до конца не понимает… Мама мне это совсем недавно рассказала. И не просто так — когда с папой начались эти странности. Она заподозрила, что всё как-то связано… Уволилась из издательства, где художником-иллюстратором работала, в драмтеатр устроилась. Знаешь почему? Чтобы папу из вида не выпускать! Она начала чувствовать…

— Чувствовать что? — перебил я. — И куда уехал твой папа?

— Что реальности сближаются! Вчера утром папа сказал, что вечером куда-то уезжает, не уточнил куда именно. Казалось, он тогда сам не знал… И, когда вернётся, всё закончится. Наступил вечер, он вдруг вскочил и сказал мне, что пора на вокзал и что я должна его проводить. Одна. Дальше ты знаешь. Не смеёшься, значит, поверил… Капец, мистика, да? — Катя ненадолго задумалась, а потом повернулась ко мне и выпалила: — Слушай, а пойдём к нам. Задашь свои вопросы маме. Выясните, почему столько лет всё было нормально, а полтора года, или сколько там, назад началось вот это всё. Пошли?

***

Мы шли по ночному Заречному. Это мог быть мой город, где меня все знают, уважают и, кажется, даже любят. Это могла быть моя дочь. Такая красивая и умная, наверняка талантливая… Я шёл и думал: это могла быть моя жизнь. Получается, это не я выбрал свою жизнь, а Светка — своим решением оставить меня одного? Чтобы мне ничего не оставалась, как уехать в Москву? Вскоре мы вышли на улицу с частными домами, подошли к калитке.

— Пришли. Это наш дом. Не бойся, заходи. Мама тебя ждёт.

В просторной гостиной стояла Света. Лицом к окну. Точно так же, как в том видении, где я умолял её обернуться. В этот раз она обернулась.

— Привет, хочешь чаю? Или что покрепче? — буднично поинтересовалась она. Наверное, именно так эта женщина каждый день встречает мужа с работы.

— Давай чай. Не хочу терять ясности мысли. Тем более, и так ничего не ясно… Можешь объяснить, что происходит?

— Могу попытаться. — Мы перешли в кухню. Катя пробормотала что-то вроде «не буду вам мешать» и убежала к себе. Света налила чай, поставила вазочку с печеньем. — Я весь день думала, что произошло и как нам теперь быть.

— И что, есть успехи? — Вот хотел обойтись без сарказма, но видно не судьба. Привык так разговаривать с женщинами, к которым неравнодушен.

— А ты изменился в своей Москве. Жёстче стал и, наверное, проблемы с доверием… Да не оправдывайся. Это моя вина. Всё случилось в Волгограде. Ты строил планы, мечтал отучиться в ГИТИСе, стать великим режиссёром, а я поняла, что жду ребёнка. Я не знала, что мне делать, правда. Мы такие юные, планов — куча, а тут беременность. И я решила заглянуть в будущее. Помнишь Леру, ну, мою двоюродную сестру? Так вот… Она дала адрес одной гадалки. И та рассказала, что будет, если я сделаю аборт. И что — если оставлю ребёнка. Я ответила, что не могу выбрать. Что это выше моих сил! Ладно, сказала она, не выбирай. Но тогда придётся платить. Не тебе — ему. Я ничего не поняла, вышла на перекрёсток и заорала.

— Что значит «заорала», зачем?

— Откуда я знаю? От отчаянья, наверное. От того, что не могу принять решение и не с кем посоветоваться. Просто остановилась, подняла голову и заорала. А-а-а-а-а!!! Вот так. И тут вроде как молния сверкнула. Думала гроза начинается, но ни грома, ни дождя не было. Звёзд — полное небо. И я пошла дальше, как в прострации какой-то, пришла домой и легла спать. Утром сказала тебе, что у нас будет ребёнок…

— Не мне! Света, не мне! Мне ты ничего не сказала. Просто исчезла. На звонки не отвечала. С квартиры съехала. Так кому ты сказала о ребёнке? Почему так получилось, что Сергеев Камориных двое? Почему мы почти шестнадцать лет жили нормально, а потом это началось?

— Не знаю. Только вот началось это гораздо раньше. В тот момент, когда я решила не выбирать. А должна была выбрать, и тогда бы ничего не случилось. Я виновата, Серёж, прости меня… Но ведь ты хотел поехать в Москву и стать знаменитым режиссёром! И добился своего, ведь так?

Я резко поставил чашку на стол, остывший чай выплеснулся через край — на руку, на скатерть... Света смотрела на меня так жалобно, будто хотела услышать, что не она виновата, а я. Ну скажу ей, что ненавижу за то, что она со мной сделала, кому станет легче? Точно не мне. Я медленно вытер пальцы бумажной салфеткой, продлевая паузу, чтобы собраться с мыслями, и сказал совсем не то, о чём подумал.

— Хотел, Свет, мечтал стать знаменитым, да. Но и с тобой хотел быть. Я же любил тебя, по-настоящему любил. Мы могли бы уехать вместе…

— С маленьким ребёнком? В Москву? Перестань, ты прекрасно знаешь, что не могли бы. Мы с тобой, с другим тобой, остались. Ты поступил в Волгоградский институт культуры и всё-таки стал режиссёром. Твой выпускной спектакль взял Гран-при какого-то фестиваля, и тебя пригласили сюда, в Заречный, на должность худрука. И вот мы здесь, почти десять лет. Довольны и счастливы. Но когда началась постановка этой пьесы…

— Какой? «Отель двух миров»? Знаешь, я тоже собирался поставить её в Москве, в Театре экспериментальной драматургии. Но когда прочитал… во мне словно что-то перевернулось. Помнишь, о чём она?

— Конечно. О переосмыслении жизненного пути, смены приоритетов. О выборе. И неизвестности после того, как выбор уже сделан

— Да… Меня это почему-то напугало, и без того странные сны становились всё ярче, потом начались эти видения. И я отказался.

— Ты отказался, а мой Серёжа поставил. Но остался неудовлетворённым, причём, чем больше работал, тем меньше ему нравился результат. Все довольны, а он нет. Говорил, что для такой пьесы ему не хватает таланта, образования, что его ждёт провал. Дважды премьеру переносил. Как с ума сошёл! Оказывается, это я потом у Катюшки узнала, ему тоже начали сниться сны. Мне он ничего не сказал. Но я и сама замечала, что он вдруг застывает… Ой. Кажется, я поняла! Этот ваш «Отель», он стал чем-то вроде… катализатора.

— Думаешь, дело в пьесе? Что мы начали работать над одним и тем же материалом? Да ну, ерунда…

— Нет, не ерунда. У него появилось чувство неудовлетворённости. Конечно, дело не в пьесе. Просто время пришло.

— Да, у меня тоже появлялось ощущение, что я живу не своей жизнью. Но не сразу. Оно нарастало… Что значит «время пришло»?

— Расплачиваться. Я же тебе рассказала, что говорила гадалка. Можешь не выбирать, но придется платить. Не мне, а ему. То есть, тебе, Серёжа! Я думаю, в тот момент моя реальность стала настолько невыносимой, что раскололась на две разные. И появилось два Сергея Каморина. Один уехал в Москву, не найдя свою Светлану Левченко. Второй стал её мужем и отцом Кати. А эта пьеса, я же говорю, просто катализатор. Вы оба почувствовали — что-то происходит. И реальности стали сближаться…

— Да, Катя сказала, что папа неожиданно куда-то засобирался и сказал, что вернётся, когда всё закончится. Значит, вот в чём дело. Я просто опоздал на поезд. Вышел на станции, увидел Катю, которая как раз провожала отца, побежал за ней и не успел вернуться. Получается, твой Сергей занял моё место? Нет, что-то не сходится… Он на фестиваль поехал?

— Да он сам не знал, куда едет. Его просто несло, понимаешь? Сообщение получила сегодня утром, мол, всё нормально, скоро вернусь. Наверное, вы не должны встретиться…

— Конечно, не должны! — В кухню вошёл светловолосый мальчуган лет тринадцати. — Я в книжке одной читал: двойники из разных миров не должны столкнуться нос к носу. Иначе произойдёт страшный катаклизм, и наш мир может схлопнуться. Ну, исчезнуть, распасться на атомы. А может, даже оба мира. Чего уставились? Ничего не слышали про законы мультивселенной? Здравствуйте, дядя Сергей, приятно познакомиться, я Антон. Ваш сын… из другой реальности.

— Антошка, ты почему не спишь? А ну, быстро в постель! — Света вскочила и попыталась вытолкнуть мальчика обратно в коридор. — Сколько раз я тебе говорила, нельзя подслушивать…

— Ой, мам, перестань. Сама же и разбудила… Сядь, пожалуйста. Сейчас вообще не до твоих нотаций. Вы без меня не разберётесь, что к чему и как из этой фигни вырулить.

— А ты знаешь? — я с интересом смотрел на мальчика и страшно завидовал своему двойнику. Хотел бы я такого пацана — смелого, сообразительного...

— Знаю. Потому что я в теме — сколько фильмов за этот год пересмотрел, даже научные документалки. А вы — нет. Раз сидите и тупите тут… И потому что я хочу вернуть папу поскорее. Так что, рассказывать или всё равно не поверите?

— Ну раз в теме, тогда конечно, — я изо всех сил старался говорить серьёзно, чтобы не обидеть парня, хотя ни на секунду не верил в вероятность распада мира на атомы и всего остального.

— Ладно… Говорите, вы вышли из поезда, а он туда вошёл и неизвестно куда уехал? Так он в кармане, скорее всего. В междумирье. В вашей реальности, дядь Серёж, он вас не может заменить. Вы его здесь — могли бы. Но я не позволю. Вы не мой папа. Придётся вернуться.

— Но погоди, Антон, я ведь уже смог его заменить. В театре, например. А он меня там не может. И ещё... Светлана. Тогда, в Волгограде, я её вообще не нашёл, хотя искал до самого отъезда в Москву. Как это понять?

— А, это просто. — Антошка махнул рукой, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Когда мама расколола реальность, она вся ушла сюда, в нашу. А в вашей её просто нет и никогда не было. Как... ну, как тень, которая отвалилась от предмета и пропала, когда не стало самого предмета. Поняли?

— Ну, так… Как это технически произошло, не очень. Но то, что в моей реальности её не стало, понял.

— Ну и отлично. Вам и необязательно всё понимать. Главное, искать её там не нужно, всё равно не найдёте… А теперь слушайте дальше. В Заречном образовалась точка слияния. Непонятно? Ну блин… Как же объяснить. Представьте: две реальности, как два огромных мыльных пузыря. И они сближались, сближались и — оп — слились в этой точке. В Заречном. Потому что здесь мама. И вот вы тоже здесь. Хотели что-то изменить, вам тоскливо, одиноко… И вроде как желание сбылось. Но это вообще не вариант, поймите! У вас своя жизнь. Командировка закончится, и вы вернётесь домой. В свою реальность. — Антон зевнул и, как маленький, потёр заслезившие глаза. — Ладно, я сказал, что хотел. Пошёл спать, а то в школе буду носом клевать. И вы оба тоже сильно не засиживайтесь. Вам в Москву когда, дядь Серёж?

— Послезавтра. Из Нижнего в шесть вечера поезд, значит, здесь будет где-то в полдевятого проезжать.

— А, ну так у вас два дня почти! Значит, поболтаем ещё. Спокойной ночи! — И ушёл спать.

— Не факт, — пробормотал я, — меня может раньше выкинуть. В любой момент.

— Не поняла. Что значит «выкинуть»? — удивилась Света.

— Меня каким-то образом бросает из Заречного в Нижний, где я вроде как сейчас нахожусь. Мгновенно! И это, знаешь, очень неприятно. Думаю, мне лучше прекратить сопротивляться и вернуться добровольно. Только поездов с меня хватит, такси возьму.

— Такси? До Нижнего? С ума сошёл, это же целое состояние!

— Свет, я сойду с ума, если меня снова выкинет или… если придётся пережить завтрак в кругу твоей семьи. Лучше не привязываться. К тебе, к Кате, Антошке. Знаешь, я не такой бесчувственный, как ты думаешь. Поеду в Нижний, отработаю командировку… А вы ждите своего папу. Не переживай, я не сержусь и тоже надеюсь, что скоро всё закончится. И у твоего мужа прекратятся видения. Ты поддерживай его, ладно? Нормально он с пьесой справился, и труппа у него отличная. Всё, Светочка, прощай!

Я резко развернулся и пошёл на станцию. Видел там несколько бомбил, кто-нибудь наверняка согласится докинуть в Нижний за хорошую оплату. И через полчаса ехал с ветерком под бодрые ритмы авто-радио.

***

Утром, как положено, я вышел из гостиницы и направился в Горький-Арена, где проходил второй конкурсный день фестиваля.

— Сергей Александрович, — удивилась Ирочка, представитель оргкомитета из местных, — а куда вы вчера пропали? Я вас повсюду искала, уже в полицию хотела обратиться, но меня отговорили, ведь меньше суток прошло. Что-то случилось?

— Да мне что-то заплохело резко, я ушёл в гостиницу…

— Я приходила, стучала, но вы не открыли.

— Говорю же, стало плохо. Еле добрёл до номера, свалился и вырубился сразу. Так и проспал до утра, как убитый. Что-то пропустил?

— Ну… кое-что пропустили. Но не переживайте, только два коллектива после перерыва выступили. И это было довольно… утомительно. Лауреатство им точно не светит. Лучшие театры будут выступать сегодня. Пойдёмте скорее, машина ждёт.

Я занял место в жюри и действительно получил огромное удовольствие от просмотра спектаклей саратовской «Версии», Волгоградского молодёжного театра, ребят из Казани и ещё нескольких коллективов. Некоторые постановки не то что не уступали, но оказались гораздо круче московских. Ярче, понятнее, да и режиссёрский креатив имел целью именно удивить, а не шокировать зрителя. И это как раз то, что нужно нынешней молодёжи.

В общем, фестиваль оказался для меня глотком свежего воздуха. Как я и ожидал, никаких перемещений больше не случилось, но пару раз туман в голове возникал. Из него теперь выныривала не только Катя, но и Антошка. Иногда издали показывалась Света. Теперь эти видения меня не пугали. Я начал принимать их как подарок, как… дружеский привет из другого мира. Который я полюбил всей душой, понимая, что не должен стать его частью. Зато могу забрать с собой всё хорошее, чего успел коснуться.

Особенно сильным оказалось видение, посетившее меня во время банкета в честь закрытия фестиваля. Я вышел в туалет и уже мыл руки, когда моё отражение в зеркале изменилось. Волосы стали чуть короче, исчезла стильная двухдневная щетина, а заодно мешки под глазами. Я улыбнулся — отражение ответило улыбкой, но не моей. У Сергея из зареченской реальности совсем другая улыбка. Открытая и искренняя. Улыбка человека, которого любят. Он помахал мне рукой и исчез в тумане. Когда зеркало очистилось, моё отражение вернулось. Я продолжал улыбаться. Да! Потому что наконец понял — ничто и никто не мешал мне быть счастливым. Кроме меня самого.

Фестиваль завершился, и я сел в поезд Нижний Новгород — Москва. На станции Заречного выглянул в окно и увидел Свету с детьми. Из соседнего вагона вышел Сергей, Антошка побежал навстречу, бросился в объятия. Потом подошли Света и Катя, и они стояли в обнимку до тех пор, пока поезд не тронулся. И в этот момент все четверо повернулись, Катя послала воздушный поцелуй, а Антошка показал два больших пальца. Всё. Моя командировка закончилась, и я возвращался в Москву, в свою жизнь.

***

Прошло полгода.

Я загрузил себя работой настолько, что на личную жизнь времени не оставалось. Ставил спектакли в Москве, Питере, Екатеринбурге, Казани. Молодые (и не очень) актрисы строили глазки, намекали, приглашали «на кофе». Красивые, раскованные, доступные… Такие, как мои бывшие. Нет уж, больше я в эти игры не играю. Хотелось настоящего — семью, детей… Но в моей тусовке нормальные женщины не водились.

А больше всего бесило стойкое ощущение, что всё это никому не нужно. Вообще! Я постепенно отказался от разрушающих натужных связей, дружб ненужных, как писал Евтушенко… Но как найти то, что сделает меня счастливым, понятия не имел.

Однажды мы с Геной договорились пропустить по стаканчику в «Noor» на Большой Никитской. Я любил этот тихий, интеллигентный бар без лишнего пафоса. Идеальное место для задушевной встречи — приглушенный свет, удобные кресла. И ни одного знакомого. Мы заняли угловой столик и заказали по бокалу кьянти.

— Совсем себя не жалеешь, Серёг. Нельзя так. Сколько у тебя премьер за последние три месяца? Пять? Ну это же невозможно! Всех денег не заработать, дружище, а ты уже не мальчик...

— Шесть. Но два спектакля антрепризные, я за неделю справился. Дело не в деньгах, просто хотелось загрузиться по полной. Чтобы приходить домой, падать в постель и тут же засыпать.

— А, ну тогда ясно. И как, легче стало? Можешь не отвечать, я и сам вижу, что тебя съедает грусть-печаль. Недоволен работой? Ну так ты не один такой. — Гена немного помолчал и неожиданно спросил: — Знаешь, сколько твоих коллег занимаются благотворительностью? Не потому, что деньги девать некуда. Это даёт ощущение небесполезности жизни, как минимум. Ты давно делал что-то бесплатно?

— Да, знаешь… Как-то вообще не доводилось. Даже не думал об этом, честно говоря.

— Так сделай! Увидишь, сразу станет легче. Я буквально на прошлой неделе был с проверкой в детдоме в Щёлково. Всего-то тридцать километров от МКАД, а будто другой мир. Там есть театральная студия, они даже награды в каких-то конкурсах брали. Съезди туда. Познакомься с директором, педсоставом, детьми. Для начала просто проведи мастер-класс. А там, глядишь, захочется взять шефство, может, позаниматься немного с юными артистами. Если нет — никто не осудит. Им любое внимание приятно.

— Ген, я с детьми никогда не работал. Даже не представляю, с чего начать…

— Старик, ты чего, боишься? Да брось! Ты же крутой профи, на месте разберёшься. Я же говорю — просто познакомься. Уверяю, они тебя приятно удивят. Это как глоток свежего воздуха.

Глоток свежего воздуха... Я вспомнил, хотя кого я обманываю — никогда не забывал, ту командировку. Да, если появился шанс снова пережить те же, или хотя бы похожие, ощущения, стоит рискнуть. И я согласовал день визита, перед этим поискал в интернете тренинги и этюды для детских театральных студий и во всеоружии отправился в Щёлково.

Здание оказалось совсем не таким, каким я себе его представлял. На вывеске — «Центр содействия семейному воспитанию», а вовсе не «Детский дом». Зайдя внутрь, я с трудом удерживал челюсть на месте. Никаких казенных коридоров, мрачных спален на двадцать человек, запахов хлорки и варёной капусты. После недавнего ремонта здание выглядело более чем прилично: современные стеклопакеты, добротный линолеум, на стенах — яркие детские рисунки и десятки грамот победителям множества конкурсов.

Директор, Мария Константиновна, очень занятая женщина, поручила меня своему заместителю Виктору, который и провёл экскурсию с окончанием в актовом зале. Огромном, светлом, с настоящей сценой, оборудованной большими колонками по бокам и висящими сверху прожекторами. Пара десятков ребят, примерно от десяти до пятнадцати лет, сидели в зрительном зале. Шумели, толкались, кто-то снимал что-то на телефон. Нормальные дети — не забитые, не угрюмые.

На сцене стояло два стула. На одном сидела руководительница студии Алина Игоревна, молодая совсем, скорее всего, студентка какого-то театрального вуза, возможно, практикантка. Увидев меня, она выпрямилась, заулыбалась, хотя в глазах мелькнула тревога. Я бросил на неё успокаивающий взгляд, мол, не переживайте, вашему авторитету ничего не грозит. Пригласил ребят на сцену и начал с упражнения на знакомство. Поднялись все, кроме одной девочки, из тех, кто постарше. Она сидела в зале, разглядывала меня без особого интереса, но и без враждебности.

— Самойлова, а ты чего сидишь? — недовольно спросила Алина. — Особого приглашения ждёшь? Сергей Александрович, продолжайте, пожалуйста. Катюша у нас недавно, стесняется, наверное.

— Ничего я не стесняюсь, — равнодушно ответила девочка. — Просто не хочу. Пока не хочу. А там… кто его знает? Я же имею право просто посидеть, Сергей Александрович?

— Конечно, Катюша, — спокойно отреагировал я, хотя сердце забилось чуть чаще — эта девочка напомнила мне зареченскую Катю. Ещё и имя совпало… Нет, внешне она совсем другая. Что-то общее в интонации, взгляде. Серьёзном, оценивающем. — Смотри сколько угодно. Можешь присоединиться к группе в любой момент.

Но она так и осталась на месте, хотя оценивающий взгляд сменился одобрительно-любопытным. Ну, уже кое-что… Почему мне оказалось так важно заинтересовать именно эту девочку, я не понимал. Но неожиданно для себя в конце занятия выдал:

— Алина Игоревна, а хотите я поставлю у вас спектакль? Настоящий. Можете сами выбрать пьесу или я…

— Да! Да, конечно! — Алина и большинство ребят захлопали в ладоши. А Катя только приподняла тёмную бровку и сдержанно улыбнулась. — Ой, мы даже мечтать о таком не могли, чтобы настоящий режиссёр… Вау! Круто!

В следующий мой визит я узнал — ставить решили «Синюю птицу» Метерлинка. Да, вот так — ни больше, ни меньше. Оказывается, так же звучит название их студии. Я сразу предупредил: материал непростой, придётся много работать. Все дружно заявили, что готовы. Роли распределили без меня — Алина прекрасно справилась с кастингом. А я занялся адаптацией классической пьесы для самодеятельной студии.

Взрослых персонажей согласились играть воспитатели Центра. Две главные роли отдали самым талантливым ребятам, по справедливости. А Кате Самойловой досталась роль Ночи. Почти эпизодическая, но очень важная. Ведь именно Ночь встречает Тильтиля и Митиль в царстве теней и говорит, что страх — это не враг, а учитель.

После первой репетиции я ехал обратно в Москву и блаженно улыбался, вспоминая тёплые объятия детских рук, смех и аплодисменты — не вежливо-холодные, как после репетиций в пафосных театрах, а по-настоящему искренние. И наконец-то не чувствовал пустоты внутри. Тоска по Заречному и ощущение, что жизнь проходит мимо, стали отступать.

Я знал, что буду с нетерпением ждать новой встречи. И не оттого, что должен хорошо сделать свою работу, хотя и поэтому тоже. Просто мне стало по-настоящему интересно, что в итоге получится. А ещё потому, что впервые за невероятно долгое время почувствовал: я нужен. И вовсе не как столичная звезда или богатенький спонсор. А как человек, который сможет научить этих ребят любить театр, верить в себя и не бояться сцены.

А большего я и не хочу. Как говорила Катя, пока не хочу. А там… кто его знает?
]]> Tue, 06 Oct 2026 20:41:31 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13773 Чистая совесть свободного человека https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13772 М-м-м-м-м. Запах, запах, запах, запах, запах. Как же, наверное, это невообразимо вкусно! Благоухание жареного на барбекю мясного бифштекса, сдобренного острым кайенским перцем и крохотным листком шафрана, сквозь которое упрямо пробивался терпкий аромат пармезана, притягивало, манило, дразнило недоступностью, сводило с ума.
Сэм Райли потянул носом, стараясь вобрать в себя весь запах без остатка, сунул руки в карманы видавшего лучшие времена плаща, стиснул ладони в кулак так сильно, что ногти, не стриженные, наверное, уже с неделю, впились до крови. Боль несколько отрезвила его. Однако голод, уже третий час терзавший сознание, отступать не собирался.
Вынул из кармана зажигалку зиппо, которую полгода назад нашёл у порога макдака. Видимо, какой-то ротозей в спешке выронил, а Сэм подобрал. Главное, что не стащил, ведь это карается. Находкой он дорожил, поскольку других личных вещей попросту не имелось, и доставал находку в исключительных случаях. Например, как сейчас. Слегка успокоить нервы.
Корпус, выточенный из цельного куска матовой стали, холодил ладонь, словно кубики льда перед тем, как кинуть их в стакан бурбона. На боку смутно проглядывалось затёртое многочисленным использованием необычное украшение – гравировка в виде увядающего чертополоха, острые листья которого тронуты патиной.
Сэм откинул крышку. Звук получился сухим, с чётким оружейным щелчком. Крутанул кресалом. На миг из-под кремния вырвался сноп искр, похожих на рой клубящихся испуганных светлячков, и родилось пламя. Огонёк стоял ровным, несгибаемым столбом, словно пойманный в невидимую стеклянную колбу.
Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи: как течёт вода, как горит огонь и как мерцают звёзды на ночном небе. Можно, конечно, добавить и четвёртую: как выдаёт еду кормильный аппарат. Жаль, что о таком можно лишь мечтать.
При упоминании о еде в животе заурчало, и Сэма пробрал рвотный спазм. Наверняка стошнило бы, будь в желудке хоть что-то, кроме желудочного сока и желчи. Увы, там царила вечная пустота.
Сэм вскинул обшлаг видавшего виды, но пока ещё достаточно крепкого и, главное, относительно чистого плаща, взглянул на мерцавшие у запястья цифры. Четырнадцать тридцать шесть. До крайнего срока оставалось двадцать четыре минуты. Целых двадцать четыре минуты! Долгих, бесконечных, без куцего хвостика полчаса, которые кажутся вечностью. За это время можно потерять надежду, вновь обрести её и лишиться окончательно. Но последнее пока не грозит, ибо надежда есть всегда. Dum spiro, spero. Эти слова, оставшиеся от ушедшего в небытие старого прогнившего мира, стали ярким девизом дивного нового.
Сэм тяжко и протяжно вздохнул, щёлкнул крышкой, погасив огонь, и бережно убрал зажигалку в карман. Ещё целых двадцать четыре минуты. Ни больше, ни меньше. Нет, больше, конечно, можно (вот только кто в трезвой памяти и здравом уме станет ждать даже несколько лишних секунд?), но меньше – ни-ни.
Он кинул последний взгляд на лужайку за невысоким пластмассовым заборчиком, на которой счастливая семейка из четырёх человек – папа, мама, школьница дочка и сын-карапуз – расположилась на воскресный пикник и уже выкладывала из большой корзинки на расстеленное одеяло всякую заранее подготовленную снедь.
Зависть – плохое чувство, но не преступное. Завидовал ли Сэм этой семейке? Разумеется, завидовал. Причём, отчаянно. Причём, самой чёрной завистью. И завидовал с такой ненавистью, что был готов в какой-то момент даже перепрыгнуть через невысокую ограду и придушить счастливчиков голыми руками. Чтобы не доводить себя до смертного греха, лучше убраться отсюда подальше по добру по здорову. Совесть свободного человека должна быть кристально чиста и безупречна. Так их учили сызмальства. Что бы с человеком ни случилось. Каких бы он высот не достиг, или, наоборот, не опустился на самое дно.
Сэму, конечно, взобраться на высоту уже не суждено, но и от самого дна судьба, хвала небесам, уберегла. Хотя, если быть честным перед собой (впрочем, быть честным надо всегда, и не только перед собой!), то до дна совсем рукой подать. Всего какой-то десяток пунктов.
И вообще, зря он забрёл в эту сторону города. Ничего хорошего здесь ему не светило изначально. Только одни расстройства. Единственная мало-мальская причина – потянуть время до обеда. Хотя нет, была, наверное, и вторая. Потаённая надежда, что народу в очереди наберётся мало, и ожидание не затянется. Как-никак район благополучный, и жили здесь преимущественно люди с достаточным социальным статусом. Те, у кого была постоянная работа. Клерки, медики, педагоги. Пусть, не элита, а крепкий средний класс. Что называется, опора общества. Словом, они ему не чета. Вернее, он им.
Сэм снова протяжно вздохнул, немного задержал дыхание, напоследок запечатлевая, словно фотоаппарат эффектный кадр, аромат жареного на углях мяса, и неторопливо двинулся вниз по улице. Шёл он нарочито медленно, создавая вид живущего тут по соседству и просто прогуливающегося в свой выходной человека.
Мимо тянулись типовые одноэтажные коттеджи, низкие, распластанные по земле, словно утомлённые на солнцепёке животные, с неизменными тщательно ухоженными лужайками. Напротив одного дома он немного задержался, приворожённый работающим разбрызгивателем. Вода, бьющая из вращающихся сопел, чертила в воздухе дрожащие серебряные дуги, капли оседали на изумрудной траве, оставляя на ней тёмные, быстро сохнущие пятна. Пахло скошеной травой, нагретой хвоей и ещё чем-то неуловимо сладковато-цветочным – то ли жимолостью, то ли цветущей гортензией у крыльца. На деревянных перилах возлежал толстый рыжий кот, который внимательно смотрел на Сэма, время от времени нервно подёргивая хвостом.
Сэм не выдержал немигающего янтарного взгляда и отправился восвояси. Шёл гордой походкой, при этом стараясь не крутить головой по сторонам, чтобы ненароком не наткнуться взглядом на счастливую семейную жизнь за забором. А сам словно невзначай постреливал глазами из стороны в сторону в поисках спасительного автомата по выдаче социальной пищи.
В принципе эти аппараты можно встретить на каждой улице в каждом районе любого города страны, и рассчитаны были на то, чтобы накормить любого страждущего. Разумеется, с оговорками. Хоть и утверждается, что всё для свободного человека, всё во благо свободного человека, но это "всё" всегда имело определённые границы, за пределами которых уже начиналось излишество. А излишество – это уже роскошь. Право же на роскошь получали лишь избранные. Но это не только те, кто принадлежал к элите по самому факту рождения, скажем, в семьях аристократов и финансовых магнатов, но и те, кто собственноручно добился этого права. Что и подкупало в созданном Великой Америкой обществе. Равенство не только на словах, но и на деле.
Хотя Сэм, как ни старался, подобного права так и не добился. Но в этом виноват исключительно сам. Родители (отец – хирург клиники святого Асклепия, мать – преподаватель изящных искусств колледжа имени Джимми Картера) предоставили ему все возможности для достижения цели в жизни в виде дополнительного десятка бонусов. Однако несдержанность и вспыльчивый характер не позволили провинциальному пареньку, подававшему определённые надежды в футболе, закрепиться в обществе.
Сколько уже прошло с той поры, когда он видел родителей в последний раз? Пять лет? Семь? Или больше. Сэм напряг память и попытался вспомнить. Кажется, это было во время выпуска в колледже. Да, да! Именно тогда он их видел в последний раз, когда мать с отцом, гордые за единственного сына, стояли, обнявшись, вместе.
Так сколько же лет прошло с тех пор? И не сосчитать. Впрочем, зачем считать. Он вскинул правую руку, взглянул на запястье, согнул дважды большой палец, дождался, пока цифры, показывающие атлантическое время, сменятся, и прочитал. "Сэм Райли. Возраст: 37. Рост: 5', 7''. Вес: 110. Район прикрепления: Данвилл, округ Монтур, штат Пенсильвания".
Стало быть, ему сейчас тридцать семь. Из колледжа выпустился... Сразу и не вспомнить. Так, надо считать иначе. Школу закончил в семнадцать. В колледже проучился... Четыре, кажется. Точно – четыре. Семнадцать и четыре... Итого... Двадцать один. Теперь из тридцати семи вычесть двадцать один. Как же это сложно. Лучше на пальцах. Ага, получилось! Точно, шестнадцать. Господи, целых шестна...
Сэм сбился с шага, тут же зажал себе рот руками и осмотрелся – нет ли кого-нибудь рядом. Надо быть аккуратней. Ещё бы немного, и запретные слова чуть не вырвались сами собой. А этого допускать никак нельзя. В его-то положении. Хорошо ещё, что мысли преступлением не являются. Пока, не являются. И слава... Тьфу, опять.
Он снова вскинул руку. Четырнадцать пятьдесят восемь.
Чёрт, время! Пока погружался в сладостные воспоминания, чуть не прошляпил обед!
Напускная невозмутимость Сэма слетела в одно мгновение. Нужно срочно прибавить ходу. И он рысью бросился по улице.
Долго бежать не пришлось. Вдали показался автомат по выдаче социально гарантированной пищи, возле которого уже толпились такие же, как Сэм, бедолаги.
Четыре окна аппарата не позволили возникнуть огромной очереди, да и претендентов оказалось немного, всего с десяток.
Сэм, следуя негласным правилам, наглеть не стал, поскольку именно он тут был чужаком, забрал свою долю последним. Дрожащими руками схватил бумажный пакет, поллитровую пластиковую бутылку с синтеколой и огляделся в поисках свободной скамьи. Заметив в самом дальнем конце аллеи пустующую, поспешил к ней, пока её не заняли местные. Приложил запястье к сканеру. Тот считал кьюаркод и щёлкнул, высвобождая сиденье.
Теперь у Сэма в распоряжении было ровно сорок минут, чтобы спокойно отобедать.
Он сел, поёрзал, чтобы удобней устроиться, откинулся на спинку, слегка надорвал край пакета (вообще-то края скрепляла нитяная сшивка, чтобы пакет в дальнейшем можно было использовать в качестве небольшой сумки, но кто станет терять время, чтобы развязать крепкий узел), сунул левую руку внутрь и извлёк вожделенный гамбургер. Две выпеченных с кунжутной посыпкой булочки, меж которых вложен средней степени прожарки бифштекс и лист салата. Кроме того две пластинки синтесыра и несколько кусочков огурца. Всё это украшено веточкой петрушки. М-м-м-м-м. Мягкий, едва уловимый запах синтемяса. Не чета, конечно, запаху соевого, которое жарили совсем недавно на лужайке, не говоря уж про непревзойдённый аромат натурального. И всё же, и всё же, и всё же. Главное, что это еда. Просто пища богов. Аж слюнки потекли.
Сэм покрутил гамбургер, осматривая со всех сторон, примерился, с какого бока лучше начать, впился зубами, где, как ему показалось, гораздо вкуснее, и с максимальной деликатностью откусил, стараясь прихватить одновременно и мясо, и сыр, и зелень. С величавостью индийского раджи, словно находился не на улице, а за столиком умопомрачительно роскошного ресторана (сидел он однажды в таком с товарищами по команде, отмечал победу в Супербоуле), начал неспешно и тщательно пережёвывать, стараясь не выронить изо рта ни крошки. Время от времени крохотными глоточками потягивал синтеколу из трубочки, вдетой в крышку бутылочки. И наслаждался.
Однако у всего на свете есть свойство заканчиваться. Причём, в самый неподходящий момент. Закончился и гамбургер. Как ни пытался Сэм растянуть удовольствие. Он приподнял бутылочку и осмотрел на свет. На донышке оставалось совсем немножко. Несколько глоточков. Но это потом. Он облизал пальцы, которыми держал гамбургер, аккуратно сложил вчетверо пакет, положил рядом с собой. Позже, как допьёт, выбросит вместе с бутылочкой. Огладил живот и прислушался к своим ощущениям.
Разумеется, никакого полного насыщения не наступило. Да и что такое один гамбургер? Так, курям на смех. Главное, что голод слегка притупился, но полностью не отступил. Он, конечно, вернётся. Чуть позже. Часа через четыре.
Кормильный аппарат выдаёт гарантированную по закону социальную порцию еды через каждые восемь часов. Эта периодичность рассчитана учёными (чтобы их приподняло и не опустило!), которая не позволит ни умереть с голоду, ни заплыть жиром. Старики говорили, если, конечно, не привирали, что были времена (жаль, Сэм их не застал), когда периодичность выдачи составляла всего шесть часов. Наверное, золотой был век. Самый расцвет. Оставалось лишь мечтать о том, чтобы они вернулись. Хоть ненадолго.
Но это вряд ли. Надо полагать, что для экономики государства приготовить (и выдать каждому!) социально гарантированный паёк для свободных граждан – и без того чрезмерная нагрузка. Так что нужно тихо радоваться разрыву в восемь часов. Было бы куда хуже, если перерыв составлял двенадцать.
Конечно, еду можно и купить. Зайти в мак ради бифбургера или в кэйэфси за чикенбургером, тем более одна порция относительно дёшева, всего-то один никель, пятьдесят центов (правительство вообще не заморачивалось, установив почти на все товары одну цену – минимум один никель, мельче монет не выпускали, не имело смысла, и опять же руководствуясь пресловутой целесообразностью экономии). Однако учитывая, что минимальное гарантированное социальное пособие составляло тридцать талеров, каждый день питаться в бургерных позволить себе могли только состоятельные и социально значимые люди. Но нельзя забывать и том, что деньги требовались и для других социально значимых целей. Да, ночёвка в отеле стоила всего один никель, зато помывка в душе (обязательно два раза в месяц) и стирка вещей (достаточно и одного раза в месяц) считались самыми дорогими услугами. Цена – пять талеров! В итоге даже при правильной экономии в кармане не оставалось ни единой лишней монеты. Но это полбеды. Ведь не зря говорится, что в деталях кроется дьявол.
Пособие в месяц составляло ровно тридцать талеров. И если в апреле, июне, сентябре и ноябре денег хватало впритык на все дни, то семь других месяцев (лишь февраль, как самый короткий, не считая, разумеется, вискосного года, пользовался особой нелюбовью) в году вызывали острую головную боль. Нужно было кровь из носу добыть не хватающие пять монет. А для этого нужна работа. Хотя бы разовая. Хотя бы в виде мелкой услуги, за которую и плата мелкая. Хотя бы раз в месяц добыть нехватающий никель.
Сэм тяжело и протяжно вздохнул, отпил глоточек синтеколы и заметил, как в его сторону направлялось сразу семь местных старожилов. Видимо, его физиономия им не понравилась, и теперь они шли на разборки.
Сэм быстро допил остатки синтеколы, приложил к сканеру запястье, давая понять электронному устройству, что он прерывается лишь ненадолго и посидит на скамье всё отведённое социальной гарантией время, сложил опустевшую бутылку в пакет, поднялся, дошёл до урны, бросил мусор в пасть утилизатора и вернулся на место. Сложил на груди руки, словно отгораживаясь от всего мира, и приготовился отражать нападение.
От толпы отделился один, видимо, старший и подошёл к Сэму.
— Что б я тебя здесь больше не видел! — прошипел тот сквозь зубы. — Это наша территория.
Отвечать этому выродку Сэм посчитал ниже своего достоинства. Да и чем мог угрожать этот стервец? Однозначно, брал на слабо, в надежде, что новичок испугается и сам уберётся по добру по здорову. Но не на того напали! У каждого есть право. Право свободного человека. А вот местный за свою агрессию может здорово поплатиться. Как минимум парой штрафных пунктов. Так что тому ещё повезло, что рядом не оказалось ни одного дрона правопорядка. Впрочем, чтобы вызвать патруль, достаточно набрать "девять-один-один". А уж там он пусть решает, кто чист перед законом, а кто злостный нарушитель.
В новом свободном обществе главными и самыми опасными преступлениями считались пять. Не поминай имя господа всуе. Не возжелай жены ближнего своего. Не лги. Не укради. Не убий. Нарушившим хоть одно из них полагалось лишь одна кара – смертная казнь. Всё остальное считалось всего-навсего гражданским проступком, и наказание могло последовать небольшое – от общественного порицания до вычета нескольких баллов личного социального рейтинга.
О, этот социальный рейтинг – величайшее изобретение демократии. Да что там демократии. Самое величайшее изобретение за всю историю цивилизации! Главный оплот свободы человека. Ведь что такое социальный рейтинг по сути? Это идеальный контракт между государством и обществом. Каждый член общества обязуется вести себя подобающим образом, а государство в свою очередь взамен предоставляет все возможные блага. Чем выше рейтинг, тем выше награда. В разумных пределах, естественно. Главное, не забывать о существовании пяти смертных грехов.
Из чего складывался социальный рейтинг? Из поступков и проступков, совершённых человеком за время жизни. Изначально каждый получал на свой счёт сто баллов. Просто за факт своего рождения. Что-то могли добавить родители, из своего рейтинга, не превышая, разумеется, определённого лимита. Всё остальное гражданин поднимал сам. Причём, с самого детства. Если ребёнок послушен и не бузит, то получи плюс балл к своей репутации. Ведёт себя неподобающе, то извини, минус балл-другой-третий. Что послужит прекрасным уроком на будущее. Увы, благоразумие и умение держать язык за зубами генетическим путём не передаётся.
Так что воспитание происходило не просто на словах, но на деле. Приходилось ребёнку включать мозги сразу, как только научился стоять на ногах. А что делать? Иначе из подобных вырастают беспринципные мрази и паталогические преступники.
И от этого нельзя было ни отказаться, ни спрятаться, ни скрыться, поскольку через три года от рождения будущему гражданину в запястье правой руки вживлялся чип, который одновременно служил и удостоверением личности, и счётчиком социального рейтинга. Так что при одном только взгляде на руку человека можно было сказать о нём всё. Ну, или почти всё.
Правда, наказаний было больше, чем поощрений.
Но что делать в ситуации, если возможностей заработать себе на положительный рейтинг исчезающе малы? Только одно – вести себя как и подобает законопослушному гражданину: не допускать даже самых проступков и, естественно, совершать добрые поступки.
Но тут могут скрываться подводные камни. Перевёл бабушку через улицу – получи балл к рейтингу. Перевёл ту же бабку без её согласия – минус два пункта. Так что объекты помощи нужно было выбирать тщательно, иначе был риск вообще остаться без рейтинга.
С учёбой тоже всё проще простого. Выучил урок – молодец. Баллов к рейтингу это, разумеется, не добавляло, зато позволяло получать знания, которые проверялись в конце каждого учебного года. Вот там, во время экзаменов, и распределялись плюсы и минусы. Чем лучше знания, тем выше балл. А вот за пробелы отнимали. И отнимали довольно много. Но если ты от рождения глуп как пробка, значит, не повезло. На его памяти двое так и не доучились даже в средней школе. Обнулили свой счёт уже к восьмому классу, после чего их ждала нейтрализация. Действительно, зачем государству такие бестолочи, не способные усвоить тот минимум, который пригодится в дальнейшей жизни.
А что было делать тем, кто с рождения обделён мозгами? Заниматься спортом. Выбор за тобой. Предпочитаешь быть индивидуалистом? Пожалуйста, выбирай. Лёгкая атлетика, плавание, гимнастика. Любишь командные виды? К твоим услугам бейсбол или футбол.
Конечно, существовали и другие, более экзотические виды спорта. Скажем, фигурное катание, биатлон или автоспорт. Но простому человеку о таком оставалось только мечтать, поскольку ему пробиться туда практически нереально. Требовались либо большие деньги, либо талант. У Сэма не было ни того, ни другого. Оставался один путь. Большой футбол. Конечно, как и любой нормальный американский мальчишка, мечтал о позиции квотербека, но его скромных природных данных хватило лишь на позицию холдера. И тем не менее, это были славные были денёчки!
– Надеюсь, ты уяснил?!
Чёрт! Этот стервец никак не уймётся. Чтобы такого сделать, чтобы это недоразумение оставило его в покое? Нажать кнопку вызова полицейского дрона? Впрочем, не стоит начинать новую жизнь в новом районе (а Сэм надеялся задержаться здесь подольше) с конфликта с местными.
Стараясь не делать резких движений, чтобы ненароком не спровоцировать разярённого стервеца на совсем неадекватные действия (хотя каждый свободный гражданин дорожил своей честью, но мало ли сумасшедших в мире), он вынул из кармана зиппо, повертел, словно ненароком демонстрируя незваному "собеседнику" статусную вещицу (а у тебя такого нет!), щёлкнул крышкой и стал любоваться зажжённым огоньком.
Что-то буркнув напоследок, неудавшийся гопник поспешно ретировался, видимо, посчитав, что добился своего.
Ага, вон оно чего!
Сэм проследил, куда так спешно рванул этот утырок.
К одному из домов подъезжало роботакси. Скорее всего, кто-то из местных жителей возвращался домой. Лучше, чтобы это была жительница с покупками. Наверняка их, пакетов с покупками, будет много. И тогда можно будет заработать никель.
Сэм быстренько поднялся и направился к такси, где уже собралось много желающих.
Дверца машины распахнулась, и из неё выбралась дородная (явно питалась не одними социальными бургерами) дама с пекинесом на руках.
— Хотите заработать по никелю? — визгливым тоном обратилась она к собравшимся.
Все молча кивнули.
Кивнул и осторожно пристроившийся с краю к длинной шеренге Сэм.
— Руки! — приказала дама.
Все послушно вытянули правую руку вверх, высвобождая запястье, чтобы можно было разглядеть ярко светящиеся числа социального рейтинга.
Дама прошлась вдоль строя, придирчиво осматривая каждого. Сначала ткнула в кого-то из центра. Счастливчик вышел и встал возле машины. Это был тот самый стервец, что давеча пытался прогнать Сэма. Повезло мерзавцу.
Дама продолжила осмотр, выбрав ещё двоих.
Сэм затаил дыхание, шепча про себя: "меня, выбери меня!". И успокоился лишь после того, как указующий перст дамы ткнулся в его физиономию. Сегодня он заработает лишний никель. А в его положении любая монетка отнюдь не лишняя.
— Кого выбрала, подойдите ко мне, — приказала дама, — остальные свободны.
"Избранные" послушно подошли, а "отверженные" послушно разбрелись кто куда.
— Ещё раз поднимите руки, — продолжала командовать дама.
Сэм и тут был одним из первых. Он успел глянуть на запястья остальных "избранных" и со злорадством отметил, что только у него число социального рейтинга ещё не опустилось ниже тридцати баллов, лишь у их лидера оно составляло ровно четверть сотни.
Дама внимательно осмотрела оставшихся, с сомнением покачала головой, пальцем неуверенно ткнула в Сэма и передала ему пёсика, который, оказавшись в чужих руках, недовольно заворчал. Затем она, тяжело переваливаясь и пыхтя, подошла к задней двери роботакси, щёлкнула пальцами. Багажное отделение открылось.
Дама стала по одному извлекать добрую кучу пакетов и передавать в руки подневольным помощникам. Последним предметом оказалась большая ваза, украшенная китайским орнаментом, и доставшаяся стервецу, который надулся от гордости, что именно ему оказана столь высокая честь.
Сэм пожал плечами и погладил пёсика, который никак не отреагировал на подобную ласку. Либо смирился со своей участью, либо ему это понравилось.
Дама вновь щёлкнула пальцами, тем самым давая понять, что роботакси может закрыть багажную дверцу, подняла руку, освобождая запястье, чтобы автоматический датчик, встроенный в машину, списал стоимость поездки.
Ещё несколько секунд, и автомобиль, посигналив напоследок, укатил прочь за новым клиентом.
— За мной, — коротко приказала дама и, тяжело переваливаясь с боку на бок, двинулась в сторону собственного дома.
Все последовали за ней.
Сэм, заглядевшись на важно вышагивавшего с тяжёлой ношей "стервеца", споткнулся, чуть не упал, едва не выронив пёсика.
— Поострожней! — взвизгнула, обернувшись, дама. — Если с Мимишкой что-нибудь случится, я сделаю так, чтобы ты лишился и последних единиц.
Сэм промолчал. А что он может противопоставить подобной угрозе? Зря, наверное, он ввязался, польстившись на один никель, в это дело. Не стоило оно того. Мадам оказалась та ещё мегера. Такая схарчит, и не подавится. И чтобы хоть как-то отвлечься, почесал за ушком пёсика и слегка прижал его к своей груди. О такой собаке остаётся только мечтать, потому как завести такую – слишком много хлопот и ответственности. Да и где взять для питомца еды, если самому, порой, не хватает?
Пока Сэм усмирял свои оскорблённые чувства, впереди "кавалькады", тащившей на себе скарб дамы, внезапно разыгралась трагедия.
Нёсший китайскую вазу "стервец" постоянно оглядывался, чтобы не упустить каждый момент распекания Сэма, запнулся и грохнулся оземь. С вазой. От которой, естественно, остались одни осколки, с десяток крупных и множество мелких.
Все замерли.
— Вы... Вы.. Вы... — Дама пыталась выругаться, но воспитание и боязнь штрафных баллов не дозволяли и этого, поскольку даже если у человека на счету социального рейтинга оставался всего один-единственный балл, он всё равно считался членом общества, свободным человеком. — Вы – чудовище! Я вас по судам затас...
Она судорожно схватилась за сердце и стала медленно оседать.
Сэм хотел было её придержать, но не знал, куда девать вырывающуюся из рук собачку. Нужно было действовать быстро и решительно. Если дама умрёт от сердечного приступа, никому не поздоровится. Тут уж штрафными баллами не обойдётся. Подобное уже квалифицируется как смертельное преступление.
Он прижал пёсика к груди, обнажил запястье и вызвал на внешний вид виртуальную клавиатуру телефонного вызова. Набрал "девять один один", в общих словах описал создавшуюся ситуацию, попросил прислать соответствующие службы реагирования и касанием подтвердил геолокацию. Огляделся, все четверо стояли рядом, даже не пытаясь удрать. Впрочем, никто в здравом уме этого делать не станет. В подобных случаях полицейские дроны воспримут как полное признание вины, не станут задерживать для выяснения обстоятельств, а утилизируют моментально. Если остаться на месте, отдавшись на милость справедливой правовой судебной системе, то есть шанс отделаться лёгким испугом.
Через десяток секунд полицейский дрон, словно взмыленный от спешки, уже висел над местом происшествия, а ещё через минуту подкатила карета скорой помощи, из которой резво выскочили два медицинских дроида, погрузили даму и увезли в ближайший госпиталь.
Копы-дроиды сняли показания со всех свидетелей, в том числе и с Сэма, который стал, по сути, и главным обвинителем, запихнули в мобиль бедолагу-"стервеца" и отправились в участок, где окончательно решится участь "преступника".
Остальные "несуны", которых никто шерстить не собирался, тем не менее тихо испарились, не желая разделить судьбу товарища.
Лишь Сэм остался один. Что делать в создавшейся ситуации, он не имел представления. Стало бы легче, если вышли домочадцы дамы и забрали бесхозно валявшиеся на асфальте пакеты, заглянуть в которые никому, в том числе и Сэму, не пришло бы и в голову. Кому охота самовольно подписаться под "расстрельную" статью? Впрочем, и не только пакеты, но и эту растреклятую псину, которая, словно подозревая, что с его хозяйкой что-то случилась, начала ворочаться в руках и некромко поскуливать.
Сэм несмело подошёл к тяжёлой калитке из тёмного металла, нажал на пластиковую кнопку домофона. Под музыкальный звон колокольчика терпеливо подождал минуту-другую. Повторно нажал вызов. Через десять минут бессмысленного трезвона, который поднял бы на ноги любого, даже крепко спящего человека, стало ясно, что в доме никого нет.
Дольше стоять бессмысленно. Кроме того можно привлечь ненужное внимание.
Сэм рассеянно гладил собачку, и в его голове начал рождаться план, ещё неясный, со смутными очертаниями. Но идея ему определённо нравилась. Главное, добраться до небольшого лесочка, в паре километров от городка. Но сделать это незаметно. Иначе...
А что иначе? Он же не совершал никакого преступления, за которое можно лишиться жизни.
И, прежде чем пуститься в дорогу, Сэм подошёл к груде разбитой вазы – причины всей этой кутерьмы, будь она неладна. Осмотрел осколки, выбрал одну покрупнее, с острыми краями. Подобрал на всякий случай ещё парочку. Главное, не порезаться.
Всё, теперь можно в путь. Главное, успеть вернуться к раздаче новой порции бургера, и добраться до отеля, чтобы переночевать под крышей.
Чем дальше Сэм уходил от городка, и чем ближе становилась чащоба небольшого леса, тем увереннее становилась походка, а недовольное рычание пёсика, он прерывал лёгким поглаживанием и почёсыванием меж ушей.
Придя в лесок, Сэм прицепил через ошейник собачку к деревцу, чтобы не сбежала раньше времени, и стал собирать валежник. Собрав приличную кучу, он вынул из кармана зиппо.
Хоть разок зажигалка послужит для дела, а не просто для успокоения нервов. Хотя, если подумать, то это действо тоже послужит для успокоения его нервов. Впрочем, и не только.
И Сэм щёлкнул зиппо, чтобы разжечь костёр.
Сэм жил в самой свободной стране, которую выстроила Великая Америка на основе научных достижений. Человек отдал всё на откуп ИИ, который смоделировал и затем ввёл в практику идею общества с социальным рейтингом, сам сосредоточился на обычной жизни и теперь наслаждался плодами своих (ну и ИИ, разумеется) достижений. Чем плохо общество, в котором личное счастье единиц принесено в жертву единого благополучия всего общества? Чем плох мир, где человеку позволялось всё, кроме правонарушений. А какое правонарушение совершал он сейчас? Да никакое.
Ведь самых страшных преступлений, за которое плата одна – смертная казнь, всего-навсего пять. А у Сэма с этим всё в порядке.
"Не упоминай имя господне всуе".
Да, на его взгляд преступление совсем не тянуло на полноценную утилизацию, но что поделать, "сед лекс", как говорится. Сразу после введения этого пункта, многие стали скрытно, а затем и явственно уничтожать Библии. Сначала у себя, затем повсеместно. Особенно после нескольких случаев, когда полицейские дроны тут же оказывались рядом с нарушителем, вязали его и отправляли в центр утилизации. Действительно, зачем провоцировать (случайно или преднамеренно) нарушение закона? По итогу меньше чем за месяц провокационная книга исчезла сначала с прилавков книг, а затем и по всей стране. А нынешнее поколение, рождённое после введения этого закона, уже и не знало о существовании бога.
"Не возжелай жены своего ближнего". Это тоже мимо. Сэм лишь отметил, что дама... как бы выразиться помягче... большевата по объёму. О привлекательности речь даже не шла, не то что о её полноценном соблазнении.
Кстати, этот пункт, в отличие от первой заповеди, у многих поначалу вызывал протест. Как? Всю жизнь с одной женщиной? Но активная работа по утилизации правонарушителей внесла свою лепту. Удар был нанесён главным образом по насильникам. Изнасилования прекратились в одночасье. Следующей пострадала отрасль проституции. Сутенёры, содержатели публичных домов так же исчезли в мгновение ока. Прекратились и семейные адюльтеры. Естественно, помятуя о том, что за "хождение на лево" тебя непременно казнят, враз отбивает любой сексуальный аппетит. Сами собой прекратились разводы. Мало ли что вдруг взбредёт в электронные мозги дронокопа. Сэм избежал семейной жизни. В пик бейсбольной карьеры многие отцы хотели отдать своих дочерей за него замуж, но после неприятного случая с Хелен, он сам зарёкся иметь дело с женщинами.
"Не солги".
Полицейским он сказал всю правду, без утайки, несмотря на всю неприязнь к бедолаге-"стервецу". Тот разбил вазу? Факт. Чуть не довёл до инфаркта даму? Освидетельствование робомедиков приложено. Так что получите и распишитесь. Кстати, этот закон однажды спас его самого. Когда-то (уже не сосчитаешь, когда именно это было) его подруга Хелен как-то пыталась женить Сэма на себе, обвинив в том, что он пытался затащить её в кровать. Но обвинение оказалось серьёзным, и грозило ему утилизацией. Он всё отрицал. Детектор показал, что девушка всё выдумала. Её – в утиль, а Сэм отделался лёгким испугом: лишили двух тысяч очков, тяжким трудом завоёванных в финале Супербоула, и запретили выступать не только в профессиональных клубах ЭнЭфЭл, но и вообще в любом виде спорта. А больше он ничего не умел. С той поры невезение преследовало всю оставшуюся жизнь. Может, стоило остепениться и жениться на девушке, которая очень нравилась? Теперь-то чего горевать. Никогда не знаешь, как жизнь повернётся. Что называется, либо се ля вы, либо се ля вас. Хотя если взглянуть на судьбу, то последнее с Сэмом случалось почти всегда.
"Не укради".
Так Сэм ничего принципиально не крал. Он даже не притронулся к пакетам, где наверняка лежало немало снеди. Так что и в этом пункте он чист.
Нет, другие, конечно, воруют, насколько Сэм знал, и до сих пор. Но к этому последнему средству прибегали разве что доведённые до отчаяния маргиналы, у которых рейтинг приближался к нулю, и которым терять, по сути, было нечего. Но если бы оставались тюрьмы, где могли опустившихся на дно содержать и кормить, ещё можно было хоть как-то оправдать их действия (возможно, и Сэм был не прочь перекантоваться зиму в благоприятных условиях), но это целиком и полностью противоречило декларации о свободе человека. Так что тюрьмы были упразднены и заменены на казнь, которую стыдливо называли "утилизацией". А многочисленные дроны-полицейские, не знающие ни сна, ни усталости, рано или поздно раскроют любое преступление и накажут любого преступника.
Но украл ли Сэм? Тут, конечно, возникали сомнения, но дело в том, что дама сама передала пёселя Сэму в руки. В том, что с ней позже произошёл несчастный случай (недели две та точно проведёт в госпитале), он не виноват. А в его бедственном положении (хоть и добавили рейтинг, но заветного никеля он так и не получил!) содержать пёселя – то ещё удовольствие.
"Не убий".
Сэм считал, что это самая справедливая идея. Жизнь человека, особенно свободного человека – священна. В дорейтинговую эпоху убийства совершались, если верить статистике, едесекундно. Ежесекундно! То есть, каждую секунду один человек отнимал жизнь другого человека! Однако этот пункт искоренил и эту пагубную привычку. Причём, дроны-полицейские открыли охоту не только на прямых убийц, типа наёмников, киллхантеров и прочих головорезов, но и опосредованных, типа торговцев наркотиками. Особенно жаркое сопротивление оказали мафия и наркобароны. Но в конце концов не знающие ни сна, ни усталости дронокопы сделали своё дело и очистили страну от скверны.
Не полностью, конечно, время от времени подобное встречалось и сейчас. Но это были крайне редкими, из ряда вон входящими случаями. Так что Сэм и этот пункт не нарушал. Наоборот, вызвал парамедиков, чем спас даму от верной смерти. При этом получил награду в виде дополнительных одиннадцати баллов к социальному рейтингу. А собака? Но это же собака, а не человек.
Так что совесть его чиста. И перед дамой, и перед законом, и, самое главное, перед самим собой. Чистая совесть свободного человека.
Сэм взял палку, пошерудил затухающий костёр. Задрал обшлаг костюма и посмотрел на время. Семнадцать семнадцать. До обязательного ночлега ещё уйма времени. Пока сухостой догорит до углей, Сэм успеет освежевать тушку. Зато он впервые за последние... сколько? Уже, наверное, лет шесть или семь. Если не больше. Словом, за последний почти десяток лет Сэм ляжет спать совершенно сытым. Главное, не перестараться с неожиданно свалившейся буквально с неба едой.
Он осмотрел осколки, выбрал одно, наиболее острое, и пошёл в сторону дерева, к которому был привязана собака, умиленно вилявшая хвостом и преданно смотревшая в глаза медленно, но неотвратимо приближавшегося человека.

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:37:04 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13772 Первые звуки нового мира https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13771 Окрестности лагеря выживших Крексон-Хил. Два года с момента появления лихорадки Х-47.
Крексон-Хил встретил Боба Вагса запахом дыма и креозота. Старые шпалы, пущенные на дрова, пахли так, что ни с чем не спутаешь. Пару лет назад, до эпидемии, он бы покривился и выругался, а теперь это был запах дома. Давно не бритое лицо само собой растянулось в ухмылке. Бывшего сержанта полка рейнджеров Вагса ждали, и это заставляло жать на газ старой «Ямахи». Скорее бы.
Дорога вывернулась из леса и, миновав широкий луг, упёрлась в сколоченные из широких досок ворота. Когда-то давно Крексон-Хил был ничем не примечательным железнодорожным полустанком. Сейчас два десятка домов, знававших лучшие времена, огороды, обнесённые щитами из досок и колючкой, пара наблюдательных вышек и ветряк были самым крупным человеческим поселением в радиусе пятидесяти миль.
Едва заехав внутрь, Боб заприметил крепкого, словно старый дуб, Мета Паркера. Глава лагеря стоял, облокотившись на потемневшую от дождя перекладину забора, и старательно рассматривал переднее колесо мотоцикла разведчика.
— Случилось чего?
— Случилось, — тихий, без малейшей эмоции голос и каменное лицо главы лагеря наводили на самые неприятные мысли.
— Так говори, не тяни. Что? Кранки? Мародёры? Что случилось-то? — сжатые в нитку губы Боба и рука, стиснувшая ремингтон, говорили сами за себя. Серые глаза быстро осмотрели лагерь, ища следы штурма. И не нашли.
— Не горячись только. Когда ты уезжал, в лагере было двое заболевших. Сейчас восемь.
— Что говорит доктор? Прогнозы?
— Хреновые прогнозы. Те двое, что заболели первыми… В общем, их уже нет. Три дня, и всё. Сгорели как свечки. Лихорадка, мать её, какая-то новая лихорадка. Даниэла пытается. Видит бог, она пытается, уже вторую ночь не спит. Отвары там и прочая херня. Только толку нет. Не новый X-47 и то хорошо. Хотя мёртвым уже без разницы. В тот раз тоже начиналось как просто грипп.
Просто грипп. Боб помнил и очень хорошо. Два года ада. Два года борьбы за свою жизнь и жизни близких ему людей. А начиналось всё как-то буднично и просто. Очередная эпидемия гриппа, которую учёные в кои-то веки назвали не свинячьей и не птичьей, а просто Х-47. Простой вирус, что за три стадии убил человечество.
— Кто ещё заболел?
— Старый Хигс, чета Ратов, старуха Бронштейн и троица балбесов Джонсонов.
В памяти всплывали лица. Угрюмое Хигса. Вечно брюзжащее, с треснутым пенсне на крючковатом носу старухи Бронштейн. Харгса Рата с женой, что месяц, как вышли к их лагерю, он почти не знал, зато вот невезучих придурков Джонсонов как облупленных. И все они… Чёрт, как жаль.
Словно почуяв недосказанное, Боб напрягся. Размял плечи, медленно перекинул ногу, слезая со своей «Ямахи», и только тогда понял. Семеро.
— Ещё.
Под тяжёлым взглядом Вагса Мет отвёл взгляд.
— Мет, кончай. Я всё равно узнаю. Ты сказал восемь. Кто ещё.
Глухо, будто из бочки, старательно выталкивая из себя слова, глава лагеря прошептал: — Валери. Прости.
Маленькая рыжая чертовка, десяти лет от роду, была сущим бесёнком и единственным родным человеком для Боба. Племяшка. Каждый раз она встречала дядю байкера в воротах и с таким обожанием смотрела, что попроси она луну с неба, Вагс бы в лепёшку разбился, но привёз. А сегодня её не было. Вот значит почему. Как же так. Сузившиеся до щёлочек глаза и побелевшие пальцы на цевье винтовки сказали главе лагеря всё, что он так не хотел знать.
— Что нужно… — внезапно осипшим голосом поинтересовался бывший сержант.
— Боб, послушай, успокойся, ты устал, тебе надо передохнуть. Всё равно без лекарств ни хрена не сделать, а их нет.
– Значит, я их найду. — Мет глядел в удаляющуюся спину и молчал, хотя надо было прикрикнуть, приказать остановиться. Вот только силы, способной сейчас остановить Боба Вагса, не было.
Крайний в посёлке дом, с черепичной крышей и облупившейся белой краской на двери, встретил Боба неприветливо. Вбитым ржавым гвоздём с листком, на котором карандашом было написано «НЕ ВХОДИТЬ. КАРАНТИН».
На стук из дома высунулась Даниэла Крабски — и выглядела она ужасно. Усталое лицо с покрасневшими от недосыпа глазами, растрёпанные волосы кричали о том, что их обладательница не спала последнюю пару ночей и вымотана до предела. Бывшая ветеринар, а последние полгода главный и единственный врач лагеря выживших, Даниэла делала всё, что могла, вот только этого было мало.
— Как? Мет сказал зайти, — на всякий случай Боб не стал приближаться и прикрыл рот рукой, не спасёт, конечно, но кто его знает.
— Паршиво. Четверо совсем плохи, остальные — непонятно. Но надежды мало. Похоже на обычный грипп, а сделать ничего не могу. Нет лекарств нормальных, а травы… — ветеринарша махнула рукой и с тоской посмотрела на Боба.
— Как Валери?
— Плохо. Она звала тебя, когда была в сознании, но потом уснула. Я сделала всё, что могла, но… У неё сильный жар, я сбиваю, но надежды мало. Прости.
— Пиши, что надо. Я прогуляюсь по знакомым местам, может чего и найду.
— Бесполезно, тут уже выгребли все подчистую, сам же говорил, — потухшие глаза врача отказывались верить в невозможное.
— А я не тут. — Докторша заново осмотрела Боба, выискивая подсказки.
— Ты же не в город собрался? — короткая ухмылка, чуть дрогнувшими губами сказала врачу всё, что она хотела знать.
— Не надо, правда, не надо, я ещё травами, как-нибудь. Может, выкарабкаются. Город – там же кранков битком. Будто мёдом им намазано. Полная жопа.
— Ну не полная. Умеючи можно. Мертвецов там, конечно, как навоза за амбаром, но и я не учитель воскресной школы.
— Мертвецы? Ты так их называешь? Если что, они живые, третья стадия вируса…
— Мертвецы. Они все мертвецы, и неважно, течёт у них кровь или нет. Живым можно сочувствовать, жалеть. И промедлить. Короче, не парься. С тебя список, с меня лекарства. Не грузись, всё будет тип-топ, к вечеру обернусь. Пятнадцать минут, успеешь?
— Будет тебе список, будет. Ты только не лихач и возвращайся, слышишь? Обязательно возвращайся, — глядя в спину удаляющемуся Бобу, она чуть слышно прошептала молитву и пошла обратно в лазарет.
***

Дождь начинался мелкий, нудный. Осень. Как будто городу мало было мертвецов – добавили ещё и погоду. Вернуться бы, переждать, вот только жизни малышки Валери и ещё семерых, в общем-то неплохих людей, делали это невозможным.
Город выглядел пустым и мрачным. Чёрные провалы окон, с кое-где сохранившимися стёклами, обрывки проводов, свисавших со столбов, кажущаяся пустота, провоцировали на ошибку. Быстро залететь, взять что нужно и... И остаться навсегда, став трупом или ещё хуже — одним из уродливых дёргающихся любителей человечины.
Всего в паре кварталов отсюда спряталась старая аптека, о которой мало кто знал, и Боб был уверен, что если где и могли сохраниться лекарства, так это там. Вот только пройти эти кварталы ой как непросто. Любой шум и из подвалов домов выплеснутся толпы кранкеров. И ремингтона с береттой явно не хватит на всех, значит, нужно думать. Усталые серые глаза бывшего сержанта медленно и внимательно осматривали каждый дюйм.
Боб перелез через низкий, по грудь, забор одного из ближайших к лесу строений Биг-Пайна. Где-то вдалеке звякнуло железо, потом ещё раз, и ещё, будто колокол. Руки сами собой сжались, и на лбу выступил пот. Два года назад, когда он лежал в больнице святого Лаврентия, именно с такого звука начался конец света. Каждый раз, когда ему приходилось выбираться в этот городок, воспоминания накатывали с новой силой.
Нужно собраться и сделать дело, пока светло. Остаться в городе, наполненном кранками, ночью, Боб не пожелал бы и врагу. Аптека должна быть через пару кварталов. Она была чуть в глубине, и старик-хозяин не вешал вывеску, полагая, что все и так знают. Это позволяло надеяться, что на полках что-то осталось. В прошлой жизни пройти эти кварталы заняло бы у бывшего сержанта не больше десяти минут. А в настоящем — как повезёт. Можно пройти, а можно и нарваться. Вот только в лагере больные люди и лекарства нужны как воздух. Значит, нужно быть очень тихим и очень осторожным.
В показавшемся доме с облупившейся краской были слышны какие-то звуки. Затаившись, Боб вслушивался, стараясь уловить неправильности в окружающем мире. «Лучше пять минут послушать, чем полчаса стрелять и потом ещё сутки волочь раненых» — эту науку в сержанта Вагса вбили намертво.
Бывший сержант очень внимательно изучал дом, и уже скоро знал всё, что хотел. В доме люди — трое. Ищут еду и оружие. Вступать в контакт с ними не было необходимости, да и просто опасно. Ответом на привычное ранее «привет, я тут мимо проходил…» вполне мог стать выстрел в лицо. Возможная перестрелка не входила в планы разведчика.
Неосторожный шум в доме привлёк не только его внимание: обходя дом по дуге, Боб заметил приближающуюся стаю кранков в два десятка голов, направляющуюся к дому. Это много. Людям внутри почти наверняка конец. Можно бы помочь, но вступать в драку со стаей, если честно, нет никакого желания. Для заражения достаточно одного укуса. А потом порозовевшие белки глаз и всё, доставай пистолет с одним патроном. Но и оставлять людей на растерзание не хотелось. Немного подумав, Боб решил пожертвовать самодельной гранатой. Вспыхнул огонёк зажигалки, — и потемневший обрезок трубы с самодельной взрывчаткой внутри полетел к стае. Баммм! Раздавшийся грохот и визг раненых тварей оповестили людей в доме, и потому пора сваливать. Никто вместо него антибиотики в лагерь не принесёт.
Добравшись до аптеки, Боб, не спеша, осмотрелся и решил заходить с чёрного хода. Аккуратно открыв дверь и сделав шаг, он услышал шорохи. В аптеке кто-то был и очень старался быть незаметным. Медленно продвигаясь вперёд и достав любимую девяносто первую беретту, он увидел спину незнакомки. Одна, и человек, уже хорошо. Главное — не шуметь и не испугать. Спрятавшись за дверным косяком, Боб тихо позвал: — Мисс, вы только…
Договорить он не успел. Незнакомка, без сомнений, как на тренировке, ушла нырком вперёд и влепила пулю в косяк, где прятался разведчик. А потом ещё одну чуть ниже, и сграбастав свой рюкзак, перекатом вылетела в открытую парадную дверь аптеки. На полу остался лежать порванный серебряный браслет с маленьким кроликом.
— Вот и поговорили, называется. Теперь вся округа в курсе, — пробурчал Боб себе под нос и попытался встать. Две пули, которыми дамочка поприветствовала нового знакомого, не попали, а вот длинная деревянная щепка от косяка торчала из бедра.
— Твою мать, — выругавшись сквозь зубы, вытаскивая щепку и наскоро перевязав только что полученную рану, Вагс пытался просчитать варианты. То, что отсюда нужно уходить и как можно скорее, это понятно. Дамочка не вернётся, скорее всего, сейчас удирает со всех ног, что было бы весьма правильным решением после пальбы. Тут скоро будет не протолкнуться от желающих свежего мяса. Но и уходить пустым, дойдя до самой цели, глупо, поэтому кое-как дохромав до склада, Боб быстро нашёл полку с антибиотиками и, не глядя, начал забрасывать её содержимое в рюкзак. Раздавшийся вой голодных любителей человечины вернул бывшего сержанта к паскудной реальности. Пора было уходить.
Механизм парадной двери после хлопка дамочки переклинило, и открываться он отказался. Раньше этот район не был благополучным, и дверь была из хорошего толстого дерева с металлической окантовкой, так что о том, чтобы её выбить не стоило и думать. Значит, остался только один путь.
Уже подойдя к двери чёрного хода, он увидел стаю. Четырнадцать. Много. А для потерявшего подвижность одиночки, так вообще. У него две гранаты и беретта с самодельным глушителем. Пятнадцать патронов в пистолете, плюс два магазина, всего сорок пять, — должно хватить. Может, всё-таки уйдут и получится отсидеться? Сквозь щёлку было видно, как твари водят своими головами, уже имевшими мало общего с людскими, и медленно, нюхая воздух, продвигаются по направлению к его прибежищу.
Ждать больше не имело смысла. Гранаты одна за другой ушли в полёт, и Вагс, поудобнее перехватив пистолет, прицелился. Все, кто говорит, что в такие моменты время замедляется, совершенно точно врут. Всё происходит быстро и, как правило, суматошно. После подрыва первой гранаты Боб начал стрелять по стае, не останавливаясь. Выстрел и первый заваливается. Тихое кхеканье глушителя и второй валится на пол.
Отступая по узкому проходу, он методично, как в тире, всаживал пули в уродливые головы. Второй готов, бах, третий успел качнуться, и пуля вошла в плечо. Если бы это был человек, то этого было бы достаточно, но в случае кранков… Этих тварей останавливало только попадание в голову, ну или пять-шесть в тело. Первую обойму разведчик успел отстрелять до того, как до него добрались. И даже сумел перезарядиться, а потом на него рухнул кранк с простреленной в упор башкой, и дальше Боб стрелял скорее по наитию.
Спустя полминуты всё было кончено. Что подозрительно, его даже никто не съел. А вот ботинок прокусили, причём на той же ноге, сволочи. И хорошо так помяли рёбра, похоже, парочка сломана. Если слюна попала в рану в ботинке, то жить ему оставалось где-то с полчаса. Нужно успеть.
На удивление Боба обратный путь прошёл куда как спокойнее. Пара одиночных кранков и всё. Обходить их с больной ногой не было ни времени, ни желания. Последний магазин беретты похудел ещё на два патрона. И только тошнота и слабость накатывали с каждым шагом всё больше и больше. Нужно дойти, перетерпеть, пересилить себя и дойти. Хотя бы до мотоцикла.
Теряя счёт времени, старательно оберегая вдруг ставшую такой непослушной ногу, Боб доковылял до сиротливо стоящей «Ямахи». Поворот ключа зажигания и такое родное бульканье мотора — и чоппер понес его к лагерю. Следующие полчаса стали настоящим адом, хотелось спать или хотя бы передохнуть. Хотя бы минутку. Но боязнь, что остановка может стать последней для него и людей в лагере, гнала Боба дальше. Наконец лес закончился, и стали видны ворота. Последнее усилие. Ещё чуть-чуть. Ослабевшие руки не удержали руль, и темнота сомкнулась над смертельно уставшим разведчиком.
***

Проснувшись и ещё не успев открыть глаза, Боб привычно попытался нащупать беретту. Пистолета не было. Зато была… Подушка? Он с минуту разглядывал белый потолок, затем потрясённо уставился на стену. Висящий на ней телевизор работал. И показывал шоу Элен Деджерс, столь любимое им когда-то. Дверь скрипнула, в палату зашла молоденькая медсестра и, увидев пациента, удивлённо замерла.
— Мистер Вагс, вы, наконец, очнулись. Я так рада. Вы помните, как попали сюда?
— Не очень, если честно.
— Вы попали в аварию, но вас очень быстро привезли. — Руки медсёстры заботливо поправили одеяло. Серебряный кролик на браслете медсестры звякнул о дужку кровати.
— Это… Это у вас давно?
— Муж подарил, на Рождество, правда, красивый? — мягкая улыбка девушки осенила комнату.
Будто пытаясь защититься от неведомого, Боб судорожно сжал одеяло, и это не укрылось от медсестры.
— Мистер Вагс, забыла сказать, в приёмном покое сейчас находится ваша сестра с племянницей. Мне известить их? Или хотите ещё отдохнуть?
— Сестра? Племянница... — ещё не до конца понимая происходящее, Боб кивнул.
— Ну да, рыженькая такая девчушка, с двумя хвостиками и ангельской улыбкой. Валери, кажется. Вы не помните? Может, мне позвать доктора Эндрюса? Слава богу, сейчас пациенты с этим новым гриппом вроде схлынули и он не так занят.
— Доктора? Не надо доктора, я сейчас — с кряхтением бывший сержант сел на кровати и застыл, судорожно вцепившись в больничную койку.
На экране маленького больничного телевизора шоу Элен Деджерс внезапно прервалось срочными новостями. В появившейся студии встревоженные ведущие канала рассказывали о новой, третьей фазе вируса X-47, возросшей агрессии заражённых и введении комендантского часа. Было ещё что-то о введении национальной гвардии и необходимости оставаться дома, но Боб их почти не слушал. За окном надрывно звонил колокол лютеранского прихода.
]]> Tue, 06 Oct 2026 20:35:45 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13771 Хорошее место https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13770 Я люблю гулять по знакомым и незнакомым городам без навигатора, без карт, куда ноги сами принесут.

Такие уголки иногда находятся – «вкусные», как говорится.

В Ярославле набрёл на булочную «Лялькины булки». Пошловато, но забавно.

В Костроме обнаружил недалеко от набережной пивную: «Дорогая, буду поздно!».

Я часто езжу по делам и на отдых по малым городам. И, даже если у меня есть точный маршрут, я стараюсь выкроить время, чтобы просто идти туда, куда глаза глядят. И побыть хотя бы полчаса в хорошем месте, никуда не торопясь.

В июне этого года я оказался в Муроме. Чудесный старинный русский город, со своей неповторимой атмосферой. И пошёл я гулять по Мурому, любоваться и наслаждаться.

Обнаружил вскоре небольшой скверик с маленьким фонтаном и удобными скамеечками вокруг него. На скамеечках сидели бабушки с вязанием, вокруг фонтанчика бегали детишки, радостно вопя от распиравшей их энергии.

Сфотографировал всю эту красоту с разных ракурсов и присел на одну из скамеечек. Сидел, курил, осматривался – что тут вокруг?

И вдруг увидел на старом двухэтажном доме странную вывеску: «УПиПНР – курсы для начинающих».

Коряво как-то… и что бы это значило?

Зайти, что ли, полюбопытствовать – что за курсы такие, чему на них обучают? Мне в Муроме ещё три дня жить в гостинице, время есть.

И тут…

Только я встал со скамейки, чтобы подойти к дому со странной вывеской поближе, как меня кто-то сильно дёрнул за руку, развернув на сто восемьдесят градусов.

- Это что ж такое?! – выкрикнула мне в лицо незнакомая девушка ослепительной внешности. – Ты почему зюбзиков не выгулял, паразит?! Обещал же!

Я онемел, обалдел и впал в ступор.

У ног прекрасной незнакомки, стройной синеглазой блондинки, клубились, нестерпимо визжа и перепутывая поводки, какие-то мелкие мохнатые существа, похожие на порождения ночных кошмаров.

Конечно, сейчас и собачек очень страшненьких можно встретить, насоздавали столько разных пород, что смотришь на них и думаешь – зачем так над природой издеваться?

Но это были не собаки.

Скорее, зюбзики походили на маленьких крокодильчиков, обросших с головы до ног жёсткой проволочной шерстью. А в пастях у них недвусмысленно сверкали острые зубы, росшие… я с содроганием пригляделся… аж в три ряда!

Я сплю? Я уснул в Муроме на скамейке у фонтанчика? Что за бредятина?!

Видимо, я произнёс эту фразу вслух, потому что блондинка окончательно возмутилась:

- Спит он! Как же! А ну, бери поводки, а мне в парикмахерскую пора, я уже опаздываю!

- Девушка… - слабым голосом пролепетал я. – Кто вы такая… и кто они такие… что происходит? Я вас не знаю, а этих кошмариков – тем более!

- Что-о?! - теперь в ошаление впала незнакомая блондинка. – Вася… - она сбавила тон и озабоченно заглянула мне в глаза, - Вася, да что с тобой? Ты заболел? Васенька, тебе плохо?

И девушка приложила тонкую прохладную ладонь к моему лбу.

Я рухнул обратно на скамейку.

Блондинка шикнула за зюбзиков, и они послушно уселись у её ног, высунув зелёные языки и жутко улыбаясь.

- Вася, - строго сказала блондинка, - я давно замечаю, что ты стал каким-то странным. Всё время витаешь в эмпиреях, мечтаешь, задумываешься о чём-то. Что с тобой происходит? Зюбзиков не выгулял, к юбилею нашей свадьбы зал в ресторане не заказал, и вид у тебя… какой-то сумасшедший.

- Неудивительно! – вырвалось у меня. – Какой ещё у меня должен быть вид, если я ничего не понимаю?! И вас, милая девушка, и зюбзиков ваших я вижу в первый раз в жизни! Я – Василий Строганов, москвич, приехал по делам в Муром, на несколько дней. Остановился в гостинице «Рассвет», пошёл гулять по вашему прекрасному городу, нашёл хорошее местечко, спокойно сижу, отдыхаю – и вдруг на меня набрасываются с какими-то чудовищами!

В этот момент один из зюбзиков полез ко мне на коленки, с явным намерением то ли лизнуть меня в нос зелёным языком, то ли откусить мой нос напрочь.

И я… да, я заорал. Во весь голос. До сих пор стыдно. Но как ещё я мог отреагировать на этот фантастический ужас?

Заорал я, значит, и отпихнул жуткого зверька подальше.

Тут вообще началось нечто невообразимое.

Бабушки забыли про вязание и стайками слетелись к моей скамейке. Детишки пробились вперёд и встали передо мной, как листья перед травой, раскрыв рты и глазёнки.

И все они принялись причитать на разные лады:

- Зиночка, что с твоим Васей, что, что, что случилось с Васей?!

- Вася сошёл с ума! – еле выговорил я и залился диким смехом.

Тут необходима пауза. Потому что я ничего не помню – что было дальше.

***

- Тебе лучше? – донёсся до меня нежный голос.

Я разлепил веки. Голова кружилась и была легче воздушного шарика. Шарика, готового вот-вот лопнуть.

Где я? Кто я? Что со мной?..

- Мне пришлось позвонить Олегу Петровичу и отменить твою лекцию в УПиПНРе, - добавил женский голос, и прядь волос прекрасной блондинки Зины защекотала мне лицо.

Я чихнул и резко сел на том, на чём лежал.

А лежал я на узком диванчике в незнакомой комнате, укрытый до шеи толстым мохнатым одеялом. Непонятно, зачем, июнь же…

- Зи… Зина… - пробормотал я, и блондинка обрадовалась:

- Вспомнил жену, слава Богу!

- Я – Вася. Вы – Зина. У вас есть зюбзики. А я спятил! Мне жарко, уберите одеяло, пожалуйста, - попросил я.

- Ты не спятил, ты просто всё забыл, - заявила Зина. – Олег Петрович предупреждал, что это может случиться. Вот и случилось!

В этот момент в комнату вошёл пожилой высокий мужчина самого обычного вида, в самом обычном костюме с самым обычным галстуком. В очках. С папкой в руках. На вид ему было около пятидесяти лет или чуть больше.

Никаких зюбзиков (я невольно поёжился) с ним не было. Но из-за стены, у которой стоял диванчик, на котором я лежал… как в стихотворении: «В доме, который построил Джек», доносились дикие взвизгивания.

- Вот, Олег Петрович! – воскликнула Зина. – Вы были правы. Василий выпал из нашей реальности, ни меня не узнаёт, ни зюбзиков не помнит. И вас, похоже, тоже не признал!

- Этого следовало ожидать, - заметил неизвестный мне новый персонаж этого бреда по имени Олег Петрович. – Та реальность притянула Василия к себе, как на резинке. Ничего, мы ему сейчас всё расскажем.

И они мне всё-всё рассказали.

Я слушал их и думал о фильме «Город Зеро». Всегда любил эту кинокартину, но никогда и предположить не мог, что окажусь кем-то из главных героев этой футуристической ленты…

***

Вначале мне поведали об этом УПиПРН. О курсах… нет, вы только подумайте! – об Управлении Плетения и Переплетения Нитей Реальности.

Это вам не курсы вязания для домохозяек. Это… это такая моща, которую обычному человеку и представить себе страшно.

Где я только не успел побывать, оказывается! В глубоких пещерах времени и пространства, в страшных лакунах, где можно застрять навсегда и уже не вернуться обратно. А я каждый раз возвращался – к Зине.

Моя будущая… нет, в этой реальности – настоящая жена, - показала мне мои – мои! - фотографии и видеозаписи. Олег Петрович, мой начальник в УПиПНР, выложил передо мною на стол груду папок с моими подробными отчётами о путешествиях «туда и обратно».

Я не мог не поверить – подпись точно была моя, на всех бумагах.

Медленно, с трудом, продираясь сквозь ограниченность собственного бытового сознания, я постигал эту странную, но такую привлекательную истину.

Что всё это есть. Что всё это – тоже реальность. Множество реальностей, и все они переплетены в самые замысловатые узоры. И можно, можно научиться самому ими управлять, этими нитями, и создавать всё новые и новые реальности…

Для чего их создавать?

Ответ прост: для самого обыкновенного человеческого счастья.

Кто в какой-то реальности тяжело болеет – в иной может поправиться.

Кто потерял свою любовь – может вновь её найти.

Кто с кем воевал, долго, упорно, теряя людей, - может попытаться понять других и примириться с ними…

Создатели этого управления и курсов при нём некоторое время тому назад – не в нашем привычном линейном исчислении, конечно, - решили реализовать на практике давно известную всем, даже читателям фантастики, идею о множественности миров.

Решили – реализовали.

Как, что – я не понял. Хотя, по их словам, и преподаю на этих курсах, и в экспедиции по нитям реальности отправляюсь.

Реализовали, и всё.

И пошло-поехало! И параллельно, и перпендикулярно, и вкривь, и вкось, и как хотите – и как не хотите.

И в одном из вариантов этой реальности я, Василий Строганов, приехав в Муром в июне какого-то условного года, нашёл милое место у фонтанчика, встретил там прекрасную Зину, влюбился, задержался в Муроме… потом перевёлся в город по работе… женился… и…

И, окончив курсы при УПиПНР, стал одним из штатных сотрудников этого странного учреждения.

Вот такой финт, такой пассаж!

- А зюбзики? – вскинулся я. – Эти-то откуда взялись?!

- А это ты разработал курс и практику прохождения сквозь переплетения нитей реальности, где-то нашёл этих милашек и доставил их сюда, к нам, - объяснила Зина.

- Милашек! – я в который раз содрогнулся и попросил водички попить.

Стало быть, в этой – какой-то там! – реальности я, Вася Строганов, являюсь мужем Зины и вывожу зюбзиков на прогулки.

Ага. Угу.

Щаз!

Я не возражаю быть мужем такой чудесной девушки. Дурак бы я был, если б возражал!

Но зюбзики…

- А никак нельзя без этих, а? – с тайной надеждой спросил я Зину и Олега Петровича.

- Здесь, в нашей ветке реальности, - никак, - хором ответили оба.

Я зажмурился.

Мне предстоял выбор, и я прекрасно понимал, чем это мне грозит.

Зина – и зюбзики. Где только я их раскопал?! Чего меня куда-то от Зины в новые переплетения понесло, идиота? Сидел бы у ног своей женщины и радовался бы своей удаче, что стал её мужем.

Олег Петрович – и мой перевод в Муром, работа в УПиПНР.

А если…

И я сказал:

- Верните меня обратно в мою привычную реальность. Раз всё это со мною произошло… произойдёт… в июне будущего года, я найду способ познакомиться с Зиной. Но чтобы без зюбзиков!

- Ох, Вася, - вздохнула Зина.

Олег Петрович кивнул:

- Вы сами всё это уже умеете делать, Василий, Переходить из одной реальности в другую, сплетать и переплетать её нити…

***

Я езжу в Муром постоянно, и зимой, и летом. Подумываю переехать туда, надоела мне шумная Москва с её вечной спешкой в неизвестном направлении.

Уже присмотрел небольшую квартирку на тихой улочке.

Зина мне всё время мерещится. На людных перекрёстках, в тихих парках…

Синеглазая стройная блондинка. Да разве это – главное? Человечная, добрая, отзывчивая девушка… Девушка моей мечты.

Я бросаюсь вдогонку, но каждый раз это оказывается не она.

Но я не теряю надежду.

Я попаду в наше с ней хорошее место.

И, знаете, ради встречи с Зиной я уже и на зюбзиков готов согласиться…

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:34:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13770 Пока бьётся сердце https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13769 Утро как утро, с одной лишь сноской - я уже мертв. Не знаю, как это случилось: в памяти - сытный борщ, вязаные носки, милые прикосновения девушки, которую в том ночном клубе уготовила мне судьба. Черт, я, кажется, ещё и голый. И ещё - с открытыми глазами и в странной позе. Что-то вроде звезды...
Никаких ощущений, за исключением вкуса борща во рту. Никакой энергии в теле. Никаких импульсов. Я - как будто вялый огурец, отвалившийся с куста из-за жары.
Я смотрю на свое тело с высоты люстры. Рядом с ним лежит настолько красивая девушка, что я ее захотел даже сейчас. За окном - трактор, вычерпывающий песок. Так отчего же я умер?
Когда мой ум начало уж заносить в заснеженные и неизведанные края, я вдруг понял, что слышу что-то. Тонкий голосок, раздающийся из темноты разума. И этот голосок... исчерпывающе описывал мою прошлую жизнь:
- Игорь был несчастен. Он не знал, что такое дружба. Не умел работать на других - только на себя. И главная его проблема - ненависть ко всем...
Точнее не скажешь. Я хотел бы ответить этому невидимому судье, но голосом в ту секунду не обладал. Зато я мог слушать и видеть хоть что-то. Я всмотрелся в девушку. Брюнетка уже проснулась - и целовала щеку моего тела. Я скривился. Я же мертв, неужели она не видит?!
Когда я уже начал завидовать себе мёртвому, в дверь квартиры позвонили. Брюнетка ловко накинула на себя мой халат, висевший на спинке стула, и отправилась в прихожую. Отперла дверь - и я услышал:
- Игорь Игоревич дома? Он вчера получил наследство. И должен вступить в права, или как там юристы говорят.
Вот падла! И стоило умереть в такой паршивый момент!
Я должен иметь хоть какие-то рычаги влияния на реальность. А то у моего тела уже слюни текут по бороде. Но что я мог? Быть может, читать мысли? Или летать по миру в виде духа? Хрен его знает...
Дверь закрылась.
- Игорюша, я сейчас яичницу сварганю! - услышал я голос брюнетки, и вслед за этим - трепыхание моего любимого предмета - гигантского бумажного оригами, привезённого из Японии.
А был ли я счастлив в своей жизни? Или просто плыл по течению, натыкаясь на рифы? Я хотел бы все исправить... И не умирать, конечно, так внезапно. Слишком короткой вышла жизнь. Как сосиска...
Я не успел полюбить никого, за исключением черепашки, которая уже отправилась к праотцам. Да и работа не нравилась - кому понравится быть менеджером по продажам, обманывающие людей? Мне кажется, эту работу выбирают только человеконенавистники...
- Сейчас будет яичница! - громко доложила брюнетка. - С горчицей и моим жарким поцелуем!
Я совсем уж приуныл. Что дальше? Меня ждёт страшный суд? Или я вернусь в свое тело? Ох, хотел бы я знать...
Брюнетка зашла в комнату, ловко сняла халат - и я увидел красоту ее тела. Это зрелище было божественным! Вкус у меня и вправду был отменным. Я выбирал только лучшее.
Девушка начала есть яичницу, не глядя на мое тело. Я превратился в чистое внимание. Вдруг мне показалось, что я живой - я всё-таки смог как-то почувствовать запах еды. Готовила она обалденно.
Вдруг, как молния среди тумана, произошло вот что. Девушка достала из странного кармана, вделанного в ее трусики, баночку с надписью «Венисопрол». Посмотрела на меня, положила мою бездыханную руку себе на грудь. Потом резко подняла глаза в потолок, пригвоздив мое сознание и парализовав его.
- Да, Игорюша, это я тебя кокнула. Но не переживай - я отправлюсь следом. Я очень любила тебя в прошлой жизни. И мы так нелепо расстались...
Она запрокинула голову, высыпала всю банку таблеток туда - и, игриво хихикая, легла на мое плечо. Блин! Ну и ну. Какая такая прошлая жизнь? Верните мне эту!

К счастью, долго витать под потолком не пришлось. Я обрёл свое тело, если можно так сказать. Руки, ноги, живот - все то же самое, только из белого дыма, а не из плоти.
Девушка взяла меня за руку и повела за собой сквозь двери. Я глянул на низ живота - я был в брюках. Так что я относительно жив и относительно прилично одет.
- Зачем? - шептал я в спину девушки. - Верни мою жизнь, поганка ты такая. Я хочу снова ощущать вкус пиццы и коньяка. И мне плевать, что там было в прошлой жизни!
- Уже все сделано, Игорь, - ответила она, не оборачиваясь, пока мы шли по ступенькам наверх. - Я искала тебя по всему земному шару. В Армении, Африке, Японии... Я знала лишь, что у тебя родимое пятнышко на левой ягодице. И что ты, как и прежде, любишь меня.
- А вдруг я - не тот, кто тебе нужен? - я все пытался считать ее эмоции, но в ее серых глазах стояла безмятежность.
- Я сразу узнала тебя, как только увидела в том клубе. Ты нужен мне, как воздух.
- Для чего?
- Чтобы... Победить Смерть. Она, кстати, уже ищет нас. Но в следующей жизни мы ее опередим.
Я закипал. Победить Смерть... с помощью убийства меня. Вот так хохма.
Мы оказались на крыше. Видок был потрясающим: лебеди, одуванчики, песчаный карьер, озеро. Не зря я купил именно эту квартиру.
- Теперь мы вознесемся, - сказала она мне на ушко, покусывая его. - У нас осталось минут пять. Я не успею всё тебе сказать сейчас. Но главное мы сделали - в следующей жизни мы будем все помнить. Значит, быстрее найдемся.
Только сейчас я вспомнил эту девушку. Рита! Та, от которой мое сердце трепетало, как шхуна в океане!
Воспоминания накрыли меня. Я видел внутренним взором горячую точку, свистящие пули, роскошные приемы, падение с вертолета, и, конечно, язычок Риты, блуждающий по моей шее. Я любил ее больше, чем дышать.
- Я все вспомнил, - сказал я твердо, будто высек скульптуру. - Но... как мы найдемся?
- Есть одно правило. Каждое новое перерождение происходит через три года. Все это время душа находится в заложниках у Смерти, питая ее. Мы можем родиться в разных странах, но мы были рождены, чтобы быть вместе...
Ее лицо начало истончаться... Я попытался схватить ее, но вдруг понял, что мои ноги уже стали туманом. А через секунду возникло чувство, будто я нахожусь в стиральной машине...

Только когда мне было четыре года, я наконец все вспомнил. Что я Игорь, а вовсе не Джеймс Родри, что я не просто помогаю отцу, водя овец туда-сюда, а люблю до безумия Риту.
Это новое знание прибило меня. Я понял, что все вокруг не то, чем кажется. Что есть Смерть, а есть мы, людишки, которыми она повелевает.
Но я помнил только прошлую жизнь и фрагменты позапрошлой. По-прежнему в моей картине мира было много пробелов. Зачем Рита убила меня? Неужели не нашлось более изящного способа решить все?
Я непременно должен ее отыскать. А пока... пока я лежал в своей комнатенке на втором этаже, читая детскую книжицу. И, кажется, я перестал понимать английскую речь. Точнее, начал думать по-русски.
Я ходил в подготовительный класс на окраине Сиднея, смотря на всех с подозрением. Мое сознание было твердым, как воля Господа, и я спокойно отключался в нужные моменты.
Рита... Тебе сейчас, наверное, тоже четыре года. Но где ты, как ты сейчас выглядишь? Я теперь - не розовощекий шатен, а рыжий мальчонка, чем-то смахивающий на куклу. Так сильно меня потрепало перерождение...
Я начал изучать все, что доступно о перерождении. Время тянулось, как поездка в горы. Вот мне пять лет, вот шесть... Я был не похож на сверстников - слишком умный, слишком рассудительный. Хотя я пытался это скрывать, выходило с трудом.
Не знаю, как я выжил. По ночам я воровал отцовскую настойку - и запирался в комнате, включая русский шансон. Все изменилось на мой десятый день рождения.
- Джеймс, иди к нам! - услышал я спросонья голос сестры. - Все уже готово для утреннего праздника!
За столом собралась вся родня, даже дядя Джеф вернулся в наш городок со штатов. Эти люди уже не казались мне такими чужими. Они делали все, чтобы я был счастлив.
- Загадай желание! - поглаживая меня по голове, сказала мама Роза.
Я задул свечки. И тут, когда праздник перешёл в стадию игры с другими детьми, на пороге нашего дома появилась девчушка азиатской внешности, примерно моего возраста. Она просила милостыню.
- Опять эти мигранты, - проворчал отец, но пять долларов всё-таки дал.
Я посмотрел на девочку - и внезапно земля уплыла из-под ног, я пошатнулся. Рита!
Она меня тоже узнала. Сделала мне знак рукой, мол, встречаемся возле грузовика сладостей. Я выбежал из дома через заднюю дверь.
Мы сразу обнялись, как самые дорогие люди на свете. Она прошептала мне:
- Надо бежать. Смерть уже рядом. Если бы я не убила тебя в прошлой жизни, то мы бы встретились лет через двести только. Я была смертельна больна... И наши циклы перерождения бы совпали ещё очень не скоро…
- Но как ты меня снова нашла?
- В этот раз - по базе ДНК мирового правительства Четвертого Общества.
- Что нас ждёт дальше?
- Мы больше не умрем. Это точно.

Сначала - путь на корабле, потом - на дирижабле. Мир заметно изменился с момента моей прошлой жизни. Всем управляло Четвертое общество. Люди были поделены на Первых и Равных.
- Смерть нашла способ, как установить свою власть, - говорила Рита, поглаживая мой ноготь на руке. – И дальше будет всё хуже и хуже. Ты и я – мы ключ ко всему, но только когда вместе.
- Но почему именно я? - я смотрел в ее прекрасные очи, и тонул в них, как в зыбучем песке.
- Ты... и есть Смерть. Как и я. Поэтому ты всегда чувствуешь себя не таким, как все.
Я почесал лоб, пытаясь раскусить смысл. Рита, зачерпнув ложкой ореховую пасту, дала мне время подумать.
А много ли я знаю о ней, мелькнула мысль. Слишком много белых пятен...
- Поясни, - не выдержал я своих раскаленных мыслей.
- Ты - Смерть, одна из трёх сущих. Думаешь, у кого-то ещё есть прошлые жизни? Вот уже двести тысяч лет, с момента создания мира мы с тобой перерождаемся, пока другие просто исчезают. Но также перерождается и Верховная Смерть - она правит всем сущим невидимой рукой. Стравливает одних с другими...
- Какой-то бред... - я замотал головой. - Что ты ещё знаешь, чего не говоришь мне?
- Я тебя люблю - это я знаю, как себя саму.
- Куда мы летим прямо сейчас?
- В крепость. В новой жизни я сумела многое исправить. Мы больше с тобой не расстанемся. Как и во время наших первых девяти жизней в этом мире.
- Но постой... Почему все люди не перерождаются? Это ведь несправедливо... Одна жизнь - это так мало.
- Все в мире справедливо. Существуют миллиарды миров. А, может, и триллионы. И каждый из них крутится вокруг любви двух сердец.
Я откусил от яблока, взглянул в окно. Если бы Рита сказала мне всю правду раньше, я бы не понял. Зато теперь я все понимаю.
Этот мир создан только для нас двоих. Неважно, что в прошлой жизни у меня было две жены - я искал только Риту. И неважно, если мы вдруг снова умрем. Мы будем снова вместе, но чуть позже, когда придет время.
Такова она, относительность жизни.

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:13:19 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13769 Петербургский комар https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13768 Я встретил его случайно, хотя искал встречи и, можно сказать, караулил. В нашем скромном, но достаточно древнем городке, проходило мероприятие с громким названием Конгресс «Археология катастроф», и он был там «якорным» докладчиком.
Михаил Александрович вывернул из узкого проулка между старыми домами прямо на меня, я успел только внутренне обрадоваться такой удаче и торжествующе улыбнуться ему. Тут же подумав, что подобных улыбок узнавания насмотрелся он сколько угодно в последние полгода.

С места в карьер я попросил об интервью. Узнав, что газета местная — «Селигерский маяк», он строго взял с меня обещание прислать текст перед публикацией и согласился поговорить.
Мы присели на ближайшую скамейку.
Да, я давно обдумал вопросы, держал их в голове и вообще — был готов. Но, как и бывает обычно с людьми непростыми и не чиновными, по плану интервью не получилось.
Как-то незаметно мы перешли с историко-археологических проблем вообще к тому, что вокруг нас в частности.

На нашем осташковском «променаде» всё было характерно — полоса бульвара, выложенная тротуарной плиткой с новенькими скамейками, качелями, урнами. А два метра в сторону — и асфальта нет, лужи, обочина заросла репейником.
Он цветёт даже нарядно по-своему, светит бордовыми шариками наглых цветков — украшает, как может, короче. И дома вдоль бульвара — один через два заколочены, повреждены временем, брошены.
Я горячо посетовал на это. Знаменитый археолог, как мне казалось, смотрел снисходительно, слушая мои возмущённые жалобы, взгляд из-под тяжёлых век выражал опыт, умудрённость и как же это назвать — может быть наполненность другими временами или отягощение знаниями..? Теми самыми, от которых « многия печали»?

- Дорогой вы мой корреспондент…. Вы пока не понимаете до конца, что всему, каждому дому, каждой дорожке, необходимо быть нужной кому-то, востребованной. Быть в чьей-то жизни. Иначе-то как? Каждый ваш старый дом музеем не сделаешь, будь он хоть трижды достоин такого… По мне, так древние памятники Рима, которых там в огромном количестве и которые по отдельности — очень интересны и достойны внимания — вместе, в совокупности — довольно печальное зрелище. А в вашем Осташкове есть своя гармония, да-да… Возможно вам этого не видно, глаз замылился, но это так.

- Какая же может быть гармония в заколоченном доме? — воскликнул я возмущенно.

- В отдельном доме — никакой. Но общее впечатление от городка — уют, спокойствие, глубокая историчность… Были мы вчера с коллегами в вашей Ниловой пустыне. Милое местечко, пейзажное, а вспомнишь потом только котов, которых там очевидно любят. Потому что всё это косметика, поверхность. И среди блестящего, щеголяющего свежей краской, глаза так и ищут какой-нибудь уголок с отвалившейся штукатуркой, какой-нибудь потёк на стене — что-то живое и несовершенное… Потому что не любит душа совершенного...Не любит.

У меня наверное был такой обескураженный вид, что Михаил Александрович вдруг тепло рассмеялся.
- Ну-ну… Конечно я не призываю к «оставить всё как есть», ни в коем случае… Не берите в голову, я же уроженец Петербурга, нас с младенчества петербургский комар покусал… Этакий «Комар предыдущих времён»…. Печальную красоту заброшенности мы предпочтём любому новодельному ремонту… Я думал об этом. Почему так? Что за этим? Какие движения души стоят?… Почему посреди летнего дня и полного довольства, идёшь по какой-то из центральных улиц и вдруг как будто пахнЁт холодом зимы сорок второго и видишь не современную перспективу, а те сугробы и узенькую тропку, которая даже не тропа, а ямки — одна за другой... и даже ногу поднимешь повыше, чтобы в след попасть, не оступиться… Трудно такое объяснить, можно только почувствовать.
Он посмотрел на меня внимательно.
- Вы однажды попробуйте, постойте, закрыв глаза, у какого-нибудь старого дома. Может быть что-то и уловите… Но дом должен быть со всеми приметами времени. Понимаете, эта дряхлость — как чешуйки на крыльях бабочки. Пытаясь поймать бабочку, чтобы выпустить, нечаянно сотрёшь чешуйки — и всё, она не полетит. Так и эта облупившаяся краска - вздыбленная, как кракелюры старой живописи — замени, покрась — может быть и бабочка, да не та, и вообще не бабочка...а так. Одно название.

Он вздохнул, вспомнив очевидно что-то своё, и продолжил:
- Хорошая есть сентенция — всё познаётся в сравнении. Ваш горизонт событий не так широк, как у меня. В силу своей специализации я постоянно имею дело с предметами двухтысячелетней давности и понимаю, что это лотерея и удача и для нас и для того времени, которое вдруг показывает свой краешек, свои приметы, когда открывается слой давно прошедшего, утраченного. И то время словно восстаёт, словно начинается заново уже для других людей. И это настоящее чудо… Вот, к примеру, история с папирусами, найденными в большом количестве на вилле, которую так и назвали — «Вилла папирусов». Конечно, помимо того, что им без малого две тысячи лет, и они обуглились во время извержения Везувия, они - в свитках и развернуть их, прочесть — технически невыполнимая задача, хотя археологи прошлого старались. А теперь наука позволяет прочесть их, не разворачивая, не разрушая, технически — это фантастика, это было невозможно и немыслимо раньше… И сейчас мы можем понять и того, кто писал эти свитки и того, кто их заказал, и ту жизнь, которой жили эти люди… Вот… А ваш Осташков имеет все шансы в будущем засиять, просто сохраняйте память, это же было по меркам истории буквально вчера, буквально руку протяни и коснёшься прошлого.

Михаил Александрович поднялся, пожал мне руку и удалился по вечерней улице.
Я смотрел ему вслед…
В голове крутились обрывки фраз: «бабочка, чешуйки, кракелюры...буквально руку протяни..»
В оболочке разрозненных мыслей, словно в коконе, я двинулся к своему дому, вошёл во дворик, ноги почему-то сами понесли меня к сараю.
… Руку протяни, рука…
Ну конечно! Вот почему я отворил дверь в сарай и зашёл, не зажигая света.
Освещённая лучом заходящего солнца через крошечное оконце, на верхней полке белела «рука Ильича». Последние двадцать лет, это было её законное место - рука гипсовая, от небольшой скульптуры нашего самодеятельного ваятеля дяди Гриши Смешнова.

Он жил через два дома от нашего, работал электриком, а все свободное время лепил знаменитых людей прошлого — Гагарина, Ленина, Жукова, Павлова — кого считал достойными. Портретное сходство ему удавалось, головы были с живинкой, оригинальные, а тела — не очень, вечно выходила ошибочка с пропорциями. Но в Осташкове его любили, как любят таких чудиков в маленьких городках. Он ставил работы в скверике, небольшие — гипсовые, примерно в две трети человеческого роста — оно и недорого и убрать недолго, если что. Стояли, никому не мешали.
Но кое-кому попались на глаза в недобрый час.
Вечер, я шёл тогда со второй работы, только устроился вести краеведческую секцию в нашу школу, услышал возгласы, крики, какой-то глухой стук из сквера. Трое великовозрастных оболтусов кидали камни в смешновского Ильича, голова была на земле, грудь разбита, руки уже отломаны, следующим был бы Гагарин.
Между вандалами металась девчушка, я её знал, Оля, десятый «Б».
- Да перестаньте же! Не надо! — кричала она.
Парни только смеялись.
Конечно, я первым делом двинул в ухо самому ближайшему. Сбил с ног второго, а третий, ростом повыше меня и в целом крупнее, попытался отстоять своё право на хулиганство. В какой-то степени силы были равны — он явно чем-то борцовским занимался, а я старше и после армии уже. Дело кончилось полюбовно — у меня вывих лучезапястного сустава, у него два сломанных ребра. Но всё-таки остальных «смешновцев» мы с Олей отстояли, она привела помощь, вместе со мной сходила в милицию, проводила до травмы.
Короче, мы давно женаты, и сын в третьем классе. А руку сохранили «на память».
Да, не шедевры ваял дядя Гриша, и я не блестящий кавалергард из «Достояния республики», но что-то в душе восстаёт против бессмысленного разрушения. Восстаёт так яростно, что в тот момент я не думал ни о чём, ничего не взвешивал — стОят ли эти скульптуры риска здоровьем, надо ли мне это? Не было и времени размышлять.


Я снял «реликвию» с полки и провёл по ленинской деснице пальцем там, где место отлома — гипс охотно крошился при нажатии. Запах пыли и извести — словно тот же вечер.
А ведь всё могло быть не так.
В то время я был увлечён всерьёз Лилей - «Лиличкой» Платоновой, девушкой амбициозной и ветреной. Она считала себя реинкарнацией Лили Брик и желала соответствовать, в частности — собиралась в Москву. И я должен был ехать с нею, и вторую работу взял, чтобы не без денег ехать…

Над ухом запищал комар. И сел - сначала на гипсовую плоть, потом, одумавшись, на мою. Я хлопнул по нему и выронил ленинскую руку. Она упала на железные тиски и распалась облаком меловой пыли.
Я начал безудержно чихать, даже потерял ориентировку в пространстве, кажется, на какие-то миллисекунды, но вдруг понял, что стою не своём старом сарае, а на крымской дороге между скал.
Вокруг вольный ветер, запах можжевеловых зарослей и меловой пыли от машины, на которой от меня уехала Лиля. Уехала с другим, кто показался ей интереснее, перспективнее. А я просто дурачок, который пахал в Москве, как проклятый, чтобы соответствовать, чтобы вывезти любимую в Крым. О, господи… Нет! Нет! Время, что ты делаешь?! Мне не нужен этот печальный опыт!
Снова дунул ветер, и я снова чихнул до темноты в глазах.
Это что же — не было Оли, не было расколотого Ильича, я просто уехал с Лилей и это теперь моя жизнь?
Она же тогда сочла мою защиту смешновских статуй идиотской, и я понял, что мы совершенно разные люди и никакого общего будущего у нас нет.

Резкий скрип двери донёсся словно издалека, но вдруг резко приблизился, ввинтился в уши. Дверь открыла Оля!
И морок пропал. Я дома! Дома!

- Саша, ты что тут? Что домой не идёшь? — Оля зашла, увидела, что я снял с полки Руку. — Не вздумай выбрасывать! — воскликнула она.
- Ни в коем случае! - ответил я в тон и бережно вернул руку на место. — Ещё и в бронзе отольём! Чтобы никогда не раскололась...

]]> Tue, 06 Oct 2026 20:10:50 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13768 Там за горизонтом https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13767 Из воспоминаний нейропсихолога Ло Фара:
«Мы приближались к светящемуся фиолетовому облаку, которое окутывало горизонт событий вблизи возможной кротовой норы типа Вегас-Икс. Эту кротовую нору наши телескопы обнаружили еще на Титане, когда мы только-только начали собирать добровольцев в экспедицию к созвездию южного полушарии неба — Паруса. На самом деле нашей целью была яркая звезда Гамма Парусов. Это не просто звезда, а целая система из шести звезд, среди которых главная звезда Гамма оказалась голубым сверхгигантом спектрального класса девять. Именно вблизи нее телескопы и зафиксировали возможного кандидата в кротовые норы…».

Изучать этот объект или нет, наши начальники еще не решили, но поскольку все равно маршрут туда Космическое агентство утвердило, то детали исследования как всегда ложились на плечи, а точнее на совесть, руководителя экспедиции Чаруша, он, же капитан корабля и руководитель экспедиции, обладал большими полномочиями. Не то, чтобы члены экспедиции и экипаж боялись его, но в дальнем космосе да при высоких скоростях в межзвездной среде, особенно заполненной сильными магнитными полями, капитан Чаруш проявлял себя не как человек или обычный житель Земли, а словно являл собой существо иного плана бытия.

***

На маршруте вроде бы все шло своим чередом: навигация, телеметрия, скорость маршевых двигателей, расход топлива и ежевечерний доклад вахтенных — аккуратно записывались в протокольный файл и отправлялись в архив. Старпом Дарий скрупулезно проверял записи регулярно. По старой привычке капитан Чаруш не доверял никому, а потому перепроверял все сам. По этой причине или нет, но он страдал жуткой бессонницей. Три часа сна, и глаза открывались как при экстренной побудке в армии.

Капитан Чаруш пытался бороться с бессонницей самостоятельно. «Стоп, я же в армии не служил, я помню четко», — думал он. — «Тогда откуда у меня возникают порою видения битвы? Я достоверно вижу картины, где Серые тени сражаются с, так называемым, Синим мраком. И время течет вспять. Причем и те, и другие не люди и не киборги. А кто»? Тут на него накатывало нечто, похожее на кратковременную сонливость и видение исчезало. Следом он машинально вынимал таблетку энергетического концентрата из нагрудного кармана и клал ее под язык. Голова прояснялась. И до следующей «ночи» Чаруш начисто забывал об этом. Ночью все повторялось вновь. По утрам он вспоминал, что хотел посоветоваться с нейропсихологом Ло Фаром по поводу странных видений, но на пороге его кабинета Чаруша вдруг накрывала амнезия, и он вообще забывал — зачем пришел.

***

С момента старта прошло меньше недели, когда на очередном совещании в кают-компании капитан заявил:
— Пора, друзья, наконец-то приниматься за работу и насущные дела по исследованию кротовой норы. До цели маршрута нам еще несколько световых лет в пространстве и икс времени полета, но это не значит, что нужно бить баклуши. Где наш нейропсихолог Ло Фар?
— Я здесь, — отозвался тот, вытирая рот платком после томатного сока. — Протестировать экипаж, товарищ капитан?

Нейропсихолог, обаятельный мужчина средних лет, любитель штанги, поднялся с кресла и кивнул присутствующим:
— Здрасьте всем. Рад видеть экипаж в полном телесном здравии и, надеюсь, всех в своем уме.
— Шутки в сторону, — сдвинул брови капитан Чаруш. — Ставлю ближайшую задачу экипажу и в частности нейропсихологу. С помощью художественных средств изобразить два-три вероятностных мира за пределами кротовой норы «с той стороны». Вопросы?
— Что значит «с той стороны»? — наивно спросила худенькая девушка Клэр, астробиолог из Парижа-на-Титане.
— А то и значит, — строго произнес Чаруш. — Понятно, что кротовая нора соединяет две вселенных — нашу и ту, которую мы еще не видели, но она теоретически есть или должна быть на другом конце норы.
— Но мы, же ничего об этом не знаем! — возразил нейропсихолог Ло Фар.
— Вот и хорошо! — ответил капитан Чаруш. — Привлечем категории из философского словаря. Дорогой Ло Фар, обратите внимание! Вам ли не знать азбучных правил?! Наш мозг, при изучении неизвестного предмета всегда строит в голове какие-то конструкции, образы, представления или нечто невообразимое: пусть даже чернильную кляксу. И с помощью набора подобных э-ээ… «инструментов» мозг исследует это Нечто в других измерениях.
— Как это? — переспросила астробиолог Клэр.
— Уточняю для непонятливых, — рассердился капитан Чаруш. — Мозг человека способен прогнозировать будущие события в нашей реальности (здесь и сейчас), а точнее, он даже делает это, то есть, прогнозирует физически неизвестный горизонт вероятностей для каждого события в нашей вселенной.
— То есть мы должны вообразить, что будет завтра? — удивилась Клэр.
— Не только завтра, но и Там, за горизонтом. Именно, думайте! — сказал Чаруш. — Все, работайте, товарищи исследователи! Первые эскизы сдать нейропсихологу через три дня. Все свободны!

***

Люди с угрюмыми выражениями на лице разошлись по каютам. Кофе, чай, бутерброды астронавты быстро смели из корабельного буфета, чтобы как-то компенсировать стресс от поставленной командиром задачи. Вскоре оживилась социальная сеть космического корабля. Смайлик с пальцем у виска стал популярным в диалогах собеседников.

Нейропсихолог Ло Фар с силой хлопнул дверью каюты и прямо в обуви плюхнулся на кровать в каюте. Минут десять он «изучал» потолок: его шершавую поверхность, материал из пластика, нежно голубой цвет, степень чистоты стен и освещенность каюты в люксах. В конце концов, он вынес вердикт, что для каюты сто пятьдесят люкс будет для человека и лично для него вполне комфортно. Затем его мысли все-таки обратились на поставленную командиром задачу: «Можно ли узнать, что ожидает путешественника «на той стороне» кротовой норы»?

«Можно ли? Ха»! — думал Ло Фар. — «Да бред сивой кобылы! Нормальный человек даже не будет морочить головы серьезным людям. Я понимаю, астрономы-теоретики, они вечно витают в звездных облаках и прочих фантазиях, но мы-то астронавты и реальные исследователи космических пространств. Мы любим точность. Ученым нужны факты, измерения, плотности вещества и чистота вакуума, интенсивность электрических и магнитных полей. Так, ладно, хватит рассуждать о пустом». Ло Фар сел на кровати, скрестив ноги в позе лотоса.

Что может психолог, простой нейропсихолог, в глубоком космосе? Как у тибетских монахов: медитация и измененное состояние сознания. Правда, есть опасность мысленно «нырнуть» через выход кротовой норы «на ту сторону» и… не вынырнуть обратно. Здесь нужен помощник, но не цифровой, а живой. Такими помощниками по штату являлись астробиолог Клэр и ее подружка, медикобиолог Анна из Москвы-на-Титане. Ло Фар позвонил им и пригласил их к себе в каюту посоветоваться.
— Коллеги, я решился на эксперимент. Для исследования кротовой норы Вегас-Икс, я войду в глубокую медитацию. Что думаете?
— А что если взять Искусственный Интеллект для подстраховки, например, бортового искина Икара? — спросила Анна. — Какое никакое сознание и почти жизнь, а? Он умеет засечь биоимпульсы человека в трансе.
— Хорошая идея. Сопровождать меня в медитации тогда будет искин Икар. Согласен. Это не живое существо, но имеет сознание. Будем так считать, в первом приближении. По мере возможностей он выполнит (если сможет расшифровать мои мозговые импульсы), так называемые «путевые» заметки моих мыслеобразов.
— Ло Фар, готов? — спросили хором Клэр и Анна.
— Готов.
— Тогда я записываю в бортовом журнале наши действия, — сказала Анна. — Корабельное время сейчас тринадцать ноль-ноль. Итак: Ло Фар, «Внимание, погружение в транс»…

***

А в это время. Экипаж, согласно приказу капитана Чаруша занимался выполнением приказа с помощью изобразительного искусства. Кто работал на компьютере, кто фломастерами, кто рисовал карандашом, а кто и акварельными красками. Капитан время от времени заглядывал в каюты и проверял занятость экипажа. «Когда корабль в походе, матросы должны быть полностью озадачены, — удовлетворенно думал капитан, засунув руки подмышки, тогда и бунта на корабле не возникнет».

Однако дело было не в бунте. Корабль погрузился в неструктурированную субстанцию с разнородной плотностью то ли ложного, то ли мнимого вакуума. Защитное электромагнитное поле не всегда отражало атаку сверхактивных частиц вимпов, рождающихся в космической среде и чудом проникающих на корабль, — возможно, через дополнительные измерения. Об этом, правда, знали не все члены экипажа, а лишь капитан и специалисты по безопасности полета. Среди последних особенно выделялся кибернетик Нил. Он мыслил неординарно, и его познания в естественных науках позволяли экипажу в трудных ситуациях находить единственное верное решение. Сангвиник по характеру, Нил никогда не спорил до хрипоты, когда того требовал конфликт, а сразу переходил к формулам и уравнениям, чтобы наглядно показать путь из эмоциональной или космической ловушки.

Внешность Нила удивляла коллег; многих в экипаже смущало наивное и почти детское выражение его лица. Тем не менее, астронавты считали его хорошим и неконфликтным малым. Слабым же местом у Нила было отношение к Анне, которое, как ему казалось, он успешно скрывал. Но Анна же, более благоволила капитану Чарушу и тоже не афишировала свое предпочтение, надеясь, что никто не догадывается об этом. С таким вот психологическим «любовным треугольником» и существовал экипаж с самого начала полета.

Оценив опасность от вимпов, Нил отправился к капитану Чарушу, чтобы обсудить интенсивность защитных полей корабля. Пока он шел по длинному кольцевому тоннелю, мимо него проплыли несколько «хренотеней»: мыслеформ ли, голограмм ли или аватаров от работающего мозга нейропсихолога Ло Фара. Первая мыслеформа была в виде самого Ло Фара, сидящего в молитвенной позе Будды. Нил удивился и пожал плечами: «Нейропсихология сегодня в ударе». Вторая голограмма — Ло Фар стоял на одной ноге, проверяя равновесие и работу вестибулярного аппарата. У Нила возникло желание покрутить пальцем у виска. Третья голограмма — крутая винтовая лестница уходила за горизонт кротовой норы в другую Вселенную вместе с Ло Фаром. «Тоже мне «исследователи», так и я могу»!

Капитан Чаруш ходил взад и вперед на капитанском мостике, словно тигр в клетке перед выходом на арену. Нил постучал:
— Можно? — спросил Нил.
— Входи, кибербог. Ты мыслеформы с Ло Фаром видел?
— Да, капитан, — угрюмо сказал Нил. — Нейропсихолог разошелся на всю катушку.
— Ну и ну! Его мыслеформы приползли в столовую, серверную, мастерскую робототехники и в кают-компанию. Скоро они весь корабль захватят! — возмутился капитан.
— Кстати, в кают-компании у них началось производственное совещание, как будто, — ответил Нил.
— Боже мой! Мало мне реальных проблем с живым экипажем (кто в кого влюбился, кто с кем поссорился). Так еще голографические персонажи. Что делать? — капитан схватился за голову обеими руками.
— Э-ээ. Можно разбудить нейропсихолога.
— Тогда мы не узнаем, что там за границей кротовой норы.
— Я полагаю, мы итак ничего не узнаем, — небрежно сказал Нил, засунув руки в карманы комбинезона.
— Почему?
— Я тут посоветовался с искином Икаром, точнее его клоном. Он утверждает, что у Ло Фара неустойчивая психика, и его мыслеформы слишком импульсивны, хаотичны и напоминают действия странных аттракторов.
— О, мама дорогая! Как ты сказал, странные аттракторы? А это еще что за зверь? — спросил капитан Чаруш, округляя глаза.

Кибернетик Нил посмотрел на фальшивый иллюминатор, где мелькали всполохи от дальних звездных скоплений, и сквасил кислую мину, словно лимон пожевал:
— Как бы это попроще объяснить? Странные аттракторы — это бессистемные скопления космической энергии, которые непосредственно воздействуют на материю и ее внутреннюю структуру.
— А что это за энергия?
— Судя по обстановке, мы уже находимся в глубоком космосе. Вокруг корабля скопились облака скрытой космической энергии. Здесь-то и возникает хитрый аномальный нюанс. Правда ученые в этом вопросе тоже не все единодушны, но главная мысль звучит так: «Любые скопления энергии обязательно одушевлены какой-то формой сознания или неизвестным разумом». А странный аттрактор и представляет собой такой тип энергии.
— Ну и что?
— В реальности, капитан Чаруш, предполагаю, что Ло Фар непроизвольно притянул к себе облака такой энергии, которой питаются его мыслеформы. Они могут быть безобидными, но могут и…
— Короче, Нил, ты хочешь сказать, что мыслеформам Ло Фара нельзя доверять на сто процентов. Они ведут себя почти как пациенты психбольницы?
— Именно так, командир.

Капитан Чаруш сел в кресло и вызвал экран кают-компании, где наблюдалось столпотворение мыслеформ Ло Фара. Первые пять минут они реально ссорились, а затем схватились за рапиры, и пошла нешуточная битва.
— О, Нил, ты только посмотри!
— Я же и говорю, капитан, надо разбудить Ло Фара! — вскричал Нил. — А пока хорошо бы удвоить интенсивность защитных полей. Эти неконтролируемые импульсы нашего нейропсихолога повредят программу автопилота и сделают корабль неуправляемым. Мы не сможем вернуться домой!
— Что?! — занервничал капитан. — Я понял. Так, интенсивность защиты, добавляю. Уфф!

Капитан экстренно вызвал Анну по коммуникатору:
— Анна, срочно разбуди Ло Фара. Его психическое состояние угрожает целостности корабля! Ты как медикобиолог, посмотри только, что творится в кают-компании!
— Есть, командир.

В ситуацию включился почти весь экипаж. Понятное дело, что безопасность обратного пути важна для всех. Но, как говорится, желание еще не есть достижение цели. Попытка разбудить Ло Фара или как-то вывести его из транса не увенчалась успехом. Отчего капитан Чаруш и все медицинское руководство корабля пришло в полное отчаянье. Искин Икар, не смог выполнить поставленную задачу: сопровождать Ло Фара в состоянии транса. Он отключился от его мозговых импульсов, и затем основная рабочая программа автопилота корабля «зависла». Кибернетик Нил вскрыл бортовые серверы и тихо матерился себе под нос, ковыряясь сверхтонкой отверткой в микросхемах. Через пять часов ему понадобилось много энергии, ради чего пришлось подключить резервные аккумуляторы термосистемы камбуза, спортзала и кают. Экипаж с грустью наблюдал, как оборудование и перегородки служебных помещений неспешно покрываются плотным серебристым инеем. Люди вынужденно надели скафандры и включили их обогрев.

Контрольная лампа защитного поля мигнула и погасла. Внешняя оболочка корабля начала обрастать ледяной коркой. Возмутитель спокойствия Ло Фар, находясь в трансе, непроизвольно вошел в состояние стазиса. К счастью, его мыслеформы перестали сражаться, пугать экипаж и замерли, как гипсовые статуи. Мониторы, подключенные к коре головного мозга нейропсихолога, запищали, показав ровную линию. Давление, пульс, частота сердечных сокращение тоже обнулились.
— Прибор замерз окончательно, — сказала Клэр, повернувшись к Анне.
— Что с пациентом будем делать? — спросила Анна, хватаясь за брошюру инструкции.
— Неужели у нас нет выхода? — спросила Клэр, готовая вот-вот расплакаться.
— Старпом Дарий, пройди в медотсек и принеси свои чудные мозги, а также свой многолетний опыт! — рявкнул по коммуникатору капитан Чаруш.

Вся компания во главе с капитаном Чарушем вынужденно отправились в медотсек. Полусонный старпом Дарий, мужчина в зрелом возрасте, и неожиданно белый как лунь, вскоре появился в медотсеке, жуя краюху черного хлеба с салом и чесноком. На его плече сидел толстый кот Басет, одетый в меховой комбинезончик, и громко мурчал:
— Да-да, капитан, я к вашим услугам.
— Ты где пропадаешь?
— А чё? Я после смены отдыхал, имею как бы право, — ответил старпом и широко зевнул. Он всегда пребывал в добром настроении. — А почто так холодно на корабле?

Войдя в курс дела, старпом Дарий попросил бумажную медкарту Ло Фара. Он долго перелистывал ее, всматривался в бланки анализов, гармошки электрокардиограмм, рентгеновские снимки и список лекарств. Что-то шептал себе под нос, кряхтел в ухо коту и слюнявил пальцы, чтобы страницы перевернуть. Молчал и думал. Кот невозмутимо мурчал, цепляясь за плечо старпома Дария.
— То есть, нейропсихолог сейчас находится в состоянии стазиса, — заключил он. — И как давно?
— Со вчерашнего вечера, — ответила Анна.
— Есть у меня одна идейка, — сказал негромко Дарий, — надо собрать вокруг пациента что-то, похожее на термостат.
— Зачем? — спросил капитан Чаруш.
— Хотелось бы стазис-поле, в котором, чаяно или нечаянно «сидит» наш нейропсихолог Ло Фар, локализовать в минимальном объеме.
— Такой агрегат будет против всех правил термодинамики, вообще-то, — задумчиво сказал Чаруш и потер ухо.
— Н-ндравится вам мой, друзья-товарищи, план или нет, но я настаиваю на нем. Немедленно тащите все теплоизолирующие средства, фольгу и синтепон сюда. Хотите нормальной атмосферы и тепла на корабле, а? Тогда быстро двигайтесь, и активней! Заодно согреетесь. Ха-ха-ха.

С минуту никто из присутствующих не шевелился, затем все как засуетились и как забегали, несмотря на холод, скользкий пол и иней повсюду. Люди как-то разом уверовали в то, что сказал старпом.
— Ишь, как всем тепла захотелось-то! — усмехнулся Дарий, глядя на внезапную беготню людей. — Да, Басет?

Кот выгнул спину и крепко обнял хозяина за теплую шею. Многим показалась странной идея Дария, но старпом оказался прав. Где-то через час стазис-поле уменьшилось до размеров кокона с Ло Фаром. Да и усилия кибернетика Нила не пропали даром. Система навигации заработала. Автопилот сверил курс с заданным маршрутом, сделал поправку и устремился к цели. Искин Икар перезагрузился и ожил. Терморегуляция корабля заработала в штатном режиме. Иней на стенах тоннеля, кают, камбуза и в кают-компании испарился. Появилась горячая вода в душе. Женщины завизжали от радости и полезли купаться.

***

Следующие несколько дней экипаж проходил медосмотр. Кроме привычных анализов, астронавты проходили психоневрологические тесты. По результатам проверки Анна вынуждено рекомендовала многим специальную антистрессовую диету. Но у администрации корабля еще оставались сомнения по поводу «нормальности» психики экипажа.

Поскольку Ло Фар обитал в стазис-поле, то его функции взяла на себя Анна. Экипаж сдал рисунки не нейропсихологу, а Анне на тему: «Миры по ту сторону кротовой норы». Именно это и привлекло особое внимание капитана Чаруша. Делать анализ изобразительных данных капитан попросил только опытных членов экипажа и искина Икара. В эту компанию также пригласили двух молодых: медикобиолога Анну и кибернетика Нила.
— Прошу высказывать свое мнение, — сказал капитан Чаруш, грызя карандаш. — Желательно, непредвзятое мнение и вовсе не то, что я бы хотел услышать от вас. Поскольку главный нейропсихолог Ло Фар «залег в берлогу» и ничем нам помочь не может, не прерывать же из-за этого наш полет, то смею надеяться на лучшее. Я считаю — коллективный разум экипажа не подведет нас.

Первым рискнул высказаться старпом Дарий. Несмотря на патовую ситуацию, он высказался оптимистично:
— Общее настроение наших корабельных «художников», как мне кажется, напоминает настроение старшей группы детского сада. На рисунках мы видим радостную и веселую палитру красок. Люди верят в лучший мир и светлое будущее. Судя по мажорности картин, там «за горизонтом» нас ожидает добрый прием, не знаю людей ли, но разумных существ точно.
— Ясно, — кивнул капитан. — Кто следующий?

Почти все «старички» высказались положительно. Последним «экспертом» оказался кибернетик Нил:
— Все это хорошо, но у меня прямо противоположное мнение. Рисунки в стиле детских фантазий есть ловушка для психики астронавтов первопроходчиков. Тут обольщаться никому из нас не стоит. Я думаю, «по ту сторону горизонта» на самом деле лежит «Terra Incognita». Если вспомните историю освоения Земли, то там, за горизонтом, людям придется все это проходить по новой. Я кибернетик и очень скучный прагматик. На мой взгляд, туда нужно посылать не людей, не киборгов, а исключительно роботов пусть даже с Искусственным Интеллектом.
— Это почему же? — спросил капитан Чаруш.
— Прежде всего, есть опасность, что там, в другой Вселенной, другие понятия у разумных существ: что такое хорошо, и что такое плохо, — сказал Нил. — И эти понятия не совпадают с нашими, земными.
— Второе, — встряла Анна, сердито сжав кулачки. — Мы забыли про биохимию живых организмов. Если она зеркальная, то для людей в том мире не будет нормальной еды. Наш организм не сможет переварить продукты из зеркальных молекул. Голод — вот, что ждет нас там. Я уже не говорю о микробах и вирусах.
— Круто, — смутился капитан Чаруш. — Это железный аргумент, пожалуй.

При упоминании о зеркальных молекулах, капитан Чаруш вздрогнул. Его опять посетило мимолетное видение битвы между Серыми тенями и Синим мраком. Неожиданно он понял, что эти «тени» — неизвестные симметрии из другой Вселенной, которая находится там за горизонтом.
— Зеркальные молекулы, говоришь? — переспросил капитан Чаруш. — Вот интересно, а вода тоже может быть зеркальной чисто химически?

Анна задумалась ненадолго:
— Если серьезно рассуждать, то отдельно взятая молекула воды не имеет изомера зеркального вида, но в жидкой форме все может быть. Но это не страшно. Разве что точка кипения и ее плотность будут чуть больше известной нам. В принципе, для гипотетического зеркального человека эту воду пить можно.
— Ну, я шучу, вообще-то, — сказал капитан Чаруш.

***

Капитан Чаруш, поправив вихор на голове, открыл свой рундук и проверил запас энергетического концентрата. «Немного», — грустно констатировал он. — «Кораблю надо поторопиться. Он скомандовал: «Эй, на вахте? Полный вперед»! С этой минуты расход топлива увеличился значительно. Данный приказ не был капризом, а имел под собой вполне физические основания для таких действий капитана. Правда, о них пока никто не знал. Метаболизм своего организма Чаруш старательно держал в секрете от экипажа, а данные всех медицинских осмотров попросил корабельных врачей зашифровать дважды. Скорость корабля увеличилась, и цель в виде кротовой норы Вегас-Икс на галактической карте стала заметно ближе.

По вечерам капитан Чаруш имел обыкновение делать обход по каютам, проверяя жизнь и быт экипажа, его настроение и здоровье. И как это ни странно всегда отказывался от чая, кофе и вина. Этим вечером он зашел в каюту Анны. Она предложила ему бутылку минералки. На этот раз он не отказался.
— Привет, — сказал Чаруш. — Примерно дней через пять наш корабль прибудет на границу горизонта завтрашних событий у кротовой норы Вегас-Икс.
— Я в курсе, но мне не понятно, почему так быстро? — сказала Анна. — Даже для релятивистских скоростей вблизи массивных объектов такого быть не может, только если нарушаются законы физики. Что скажешь, капитан?
— Ты права, красавица. Массивные объекты, нелинейная гравитация, сильные поля и поэтому привычные законы Вселенной нарушаются. Корабль готовится к прыжку через иные измерения. Но только до горизонта завтрашних событий. Экспедиция за горизонт отправится на челноке, а корабль повернет обратно.

Капитан Чаруш, хлебнул воды из бутылки и, притянув к себе девушку, поцеловал.
— Ах, Анна, я решил отправиться в экспедицию туда, за горизонт, вместе с группой роботов и киборгов, как рекомендовал кибернетик Нил.
— Зачем? Ты там не выживешь.
— Именно там я и выживу. Я не знаю и не помню, как очутился по эту сторону кротовой норы Вегас-Икс, но я выходец оттуда. Если честно, то я хочу домой. Открою тебе тайну. Я зеркальный человек. У меня другая биохимия. Поэтому на земных женщин мне можно только смотреть, как на картины в музее. Будь счастлива, Анна. Ты мне очень нравишься, но трансформировать свой организм в земную форму я не могу. Ах, если бы наши биохимии совпадали…

***

Через пять дней. В челнок погрузилась группа роботов и киборгов во главе с капитаном Чарушем. На корабле он передал свои полномочия старпому Дарию.
— Пока, друзья, информацию будем слать регулярно. Да здравствует дружба миров! — Ну, мы поехали, пока земляне!
]]> Tue, 06 Oct 2026 20:06:47 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13767 Мальчик с нейлоновым сердцем https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13766 Говорят, что будет сердце из нейлона,
Говорят, что двести лет стучать ему,
Может это, по науке, и резонно,
А по-нашему, ребята ни к чему.
«Нейлоновое сердце»
муз. Я. Френкель
сл. И. Шаферан


В хороший, жаркий летний день на городском кладбище можно увидеть мотыльков – белых, легких, перелетающих с могилы на могилу. Мне иногда кажется, что это души умерших: мотыльки, сплетаясь в странном танце, как бы общаются между собой. Хотя, может быть, это всего лишь самые обычные кладбищенские мотыльки.
Я иногда прихожу на это кладбище и всегда посещаю одну и ту же могилу – ту, в которой лежит Мальчик с нейлоновым сердцем. Никто уже не помнит, как его звали, нет даже имени на памятнике – просто гладкая серая плита, ни даты рождения, ни даты смерти. Но я знаю, что здесь лежит именно он. Я прихожу на эту могилу, сажусь на низенькую скамеечку и вспоминаю всё, что было с этим связано и чему я стал невольным свидетелем. Столько лет уже прошло – а помню, будто это случилось только вчера. Возможно, вам будет интересен мой рассказ. Вот он.

Мальчик родился в очень богатой и известной семье: отец – сенатор, мать – популярная актриса, ведущая на телевидении передачу о театре. Но их единственный сын, Марк, оказался больным, его сердце не могло работать, как надо. Врачи говорили, что это неизлечимая аномалия и малыш, скорее всего, умрет через год-полтора после рождения… Но они ошиблись – благодаря деньгам и дорогим лекарствам он дожил до трех лет. Затем стало ясно, что дальше тянуть нельзя, нужно делать срочную пересадку сердца.
Но откуда взять его для трехлетнего пациента? Ясно, что только у такого же маленького донора. Однако найти подходящий вариант никак не удавалось – дети, к счастью, рождались у нас здоровыми и не умирали в малолетнем возрасте (допустим, от отека мозга). И не гибли (тоже к счастью) в разных авариях и катастрофах. Так что Марк был, по сути, обречен. И ничего с этим поделать, увы, было нельзя: нет сердца – нет жизни.
И тогда один умный человек, работавший, как и я, в Кардиологическом центре, предложил: давайте вместо обычного сердца поставим ему искусственное, сделанное из нейлона, и с атомным «моторчиком» внутри, чтобы тот исправно качал кровь много-много лет. Одного такого заряда хватит ему до конца жизни... «Нейлоновое сердце будет биться вечно, - сказал врач, - и ребенок сможет жить такой же полной, насыщенной жизнью, как и другие дети. И даже лучше – у него никогда не будет ни инфаркта, ни аритмии, ни других сердечных болезней».
Это было совершенно новое изобретение, его еще не опробовали даже на опытных животных, хотя бы на тех же мышах и крысах, по сути, у нас имелся лишь его прототип. По виду нейлоновое сердце было совершенно такое же, как и настоящее, но внутри стоял особый прибор (по сути, как двухкамерный насос), приводимый в действие простым механизмом, получающим энергию от атомной батарейки.
Важнейшей особенностью сердца было то, что его материал, особый нейлон, мог растягиваться, то есть сердце как бы само постепенно «росло» вместе с ростом организма, увеличиваясь в объеме, поэтому не требовалось менять его на новое каждые три-четыре года. Да, это был экспериментальный образец, как и сама предполагаемая операция, никто прежде не делал ничего подобного, врачи не знали и не могли знать, как все пройдет, приживется ли искусственное сердце, не возникнет ли отторжение, но другого варианта не имелось. Надо либо идти на риск (причем гарантии никто не давал и дать не мог), либо просто ждать смерти Марка.
Родители подумали и согласились на эту дорогостоящую и очень рискованную операцию: они не могли смотреть, как умирает их малыш (других детей в семье не было – врачи запретили матери рожать). И Марка привезли в наш Кардиологический центр. Я лично присутствовал на операции – в качестве второго ассистента кардиохирурга, и все видел. Это был поистине выдающийся, небывалый эксперимент, но он прошел успешно – больное сердце аккуратно вынули и заменили на нейлоновое, а затем поставили атомную «таблетку» и включили «насос». И сердце заработало – стало исправно качать кровь. Если бы я лично этого не видел, то сказал бы, что это - просто чудо.
Разумеется, операция стала сенсацией, мы, врачи, получили свою порцию славы и известности, а о Марке узнали все кардиохирурги в мире. Потом ее пытались (и не раз!) повторить в других странах, но, насколько мне известно, все попытки закончились трагически – пациенты умирали через день-два: организм не принимал нейлоновое сердце, отторгал его.
Постепенно интересе к этому эксперименту угас – было решено, что он не имеет перспективы. И хирурги вернулись к обычной, донорской практике. А Марк между там жил. И, как ни странно, совершенно не чувствовал никакого дискомфорта из-за своего искусственного сердца, рос, как все дети. Несколько раз в год он проходил обследование в нашем Центре, я лично его осматривал – это поручили мне. Все было нормально – я видел перед собой веселого, здорового мальчика, который растет и успешно развивается. В положенный срок Марк пошел в школу, стал переходить из класса в класс, даже сделался одним из лучших учеников. Его родители были безмерно счастливы и регулярно жертвовали нашему Центру солидные суммы. В общем, все было хорошо.
До тех пор, пока Марку не исполнилось тринадцать. У него началась обычная в таком возрасте перестройка организма – превращался из мальчика в подростка, чтобы затем стать юношей. И это вызывало у родителей некое беспокойство: как новый гормональный фон отразиться на его здоровье, в частности, на сердце? Я дополнительно обследовал Марка и заверил, что с сердцем никаких проблем нет, работает, как часы (вернее, как насос). Но вот что касается другого аспекта взросления…
Меня крайне неприятно удивили холодность и отстраненность Марка. Раньше он был довольно общительным ребенком, любил поболтать, охотно отвечал на вопросы, а теперь замкнулся. И смотрел на меня так… Будто я не хорошо и давно знакомый ему доктор, почти друг семьи, а совершенно посторонний, чужой человек, от которого – ни пользы, ни выгоды, одно только неприятное беспокойство.
Марк изменился в эмоциональном плане, по сути, стал совсем другим человеком. Ну, если сравнивать с бабочкой, он из первой стадии развития, гусеницы, резко перешел в следующую – куколку: соорудил себе, образно говоря, кокон и упорно сидел в нем. Нам оставалось только ждать, что из этого кокона вылетит.
То, что получилось, нам всем не понравилось: вместо милого, доброго мальчика, на очередном прием пришел отстраненной, холодный эгоист, думающий только о себе. Его не интересовали другие люди, даже родители, в центре Вселенной был он сам – единственный и неповторимый Мальчик с нейлоновым сердцем. Марк никого не любил – даже пап с мамой, они стали для него теми, кто дает ему деньги и удовлетворяет его желания.
Почему так произошло, откуда это взялось? Не знаю. Но это не было похоже на тот обыкновенный подростковый бунт, через который проходят почти все тинейджеры. Да, противопоставлять себя взрослым в этом возрасте – это нормально, даже ожидаемо: подросток ищет себя, свое место в мире и по-своему борется за него. Но быть таким абсолютно холодным даже по отношению к сверстникам… Это странно.
Обычно бывает наоборот: тинейджеры сбиваются в кампании (не всегда хорошие) и ищут поддержку среди своих, таких же, как они. И мнение друга или подруги для них во сто крат важнее, чем слова всех взрослых в мире. Но тут было совершенно другое: для Марка существовал лишь он один, а все прочие – фон или досадная помеха в жизни.
Марк постепенно отдалялся от всех и одновременно делался всё холоднее к своим родным. Он почти совсем перестал с ними общаться, молчал, когда они его спрашивали, запирался в своей комнате и иногда сутками не покидал ее. Родители, разумеется, обратились за помощью к психотерапевтам (сначала – к одному, потом – второму), но и они не смогли ничего сделать: не удавалось пробиться через ту защиту, которую Марк выстроил вокруг себя. Папа и мама пытались вернуть его любовь и внимание – делали дорогие подарки, но сын воспринимал это лишь как должное и по-прежнему был равнодушен и отстранен.
Марк запустил учебу, а потом и вовсе отказался посещать школу: сказал, что учителя – несносные болваны, которые его не понимают: они его безмерно раздражают, даже злят, и он не хочет тратить на них время. Его пытались заставить (ты должен, это твоя обязанность!), но тогда Марк стал попросту уходить из дома и целый день болтаться не пойми где. Родители начали запирать Марка дома – боялись, что с ним может что-то случиться (он любил посещать не самые благополучные районы), из-за чего в семье начались скандалы, и это еще больше осложнило ситуацию. Марк уже откровенно ненавидел своих «тюремщиков»... Он сам мне в этом признался во время одного из посещений – наверное, хотел по старой памяти поделиться своей бедой. А когда я попытался, как мог, вразумить его (родители думают о тебе, Марк, о твоем благополучии), он зло зыркнул на меня и вышел, не попрощавшись. Марк пытался еще несколько раз сбежать из дома, но его ловили и возвращали обратно…
Затем в их семье произошла трагедия, погиб отец: его нашли в постели зарезанным. Родители Марка давно спали отдельно, в соседних спальнях, и вот однажды утром отец не спустился, как обычно, к завтраку. Послали наверх служанку, и та все обнаружила…
Приехала полиция, началось следствие. Сначала думали, что это грабитель: залез в богатый дом через открытое окно (было жако), думал поживиться, но попал в спальню к главе семьи, тот проснулся, началась драка, в ходе которой и произошло убийство. Однако следователи быстро установили, что внутрь дома никто не проникал, никакой драки не было: отца Марка просто хладнокровно убили во сне – одним точным ударом в сердце. Обычным разделочным ножом для мяса, взятым на кухне.
Следствие зашло в тупик – не было ни малейшей ниточки, ведущей к преступнику. Дома находились только члены семьи, но ни Марка, ни его мать, разумеется, ни в чем не заподозрили – у них не было мотива для преступления. Как не было и улик (на ноже все отпечатки оказались тщательно стерты). Марк остался с одной матерью: он окончательно забросил школу и общался, по сути, только с одним человеком: некой Энни, своей ровесницей, с которой познакомился во время очередного побега. Вот с ней он разговаривал и даже приглашал ее в дом. Они подолгу сидели в его комнате, часто – до утра, и чем там занимались – неизвестно: двери он плотно запирал, никого не пускал, даже мать. И не отвечал на вопросы.
Матери это очень не нравилось: она видела, что Энни из крайне неблагополучного района, что она не ровня Марку, что оказывает на него не самое лучшее влияние. И пользуется этой дружбой (назовем это так) в корыстных целях - просто тянет с богатенького мальчика деньги. В конце концов, мать выставила Энни вон. Марк снова пропал на несколько дней, но потом все же вернулся…
А через неделю после этого маму Марка нашли в саду – тоже зарезанной. Она поливала цветы, и кто-то, подкравшись сзади, воткнул ей под левую лопатку нож. Попал точно в сердце. Как и в прошлый раз, никого чужого в доме не было, и никаких улик снова не нашли: ни отпечатков пальцев, ни следов обуви, ни случайных свидетелей. Но на сей раз полиция уже серьезно взялась за Марка: его несколько раз подолгу допрашивали, но ничего доказать опять не смогли. Это было уже второе нераскрытое убийство в семье… Марк остался один – полным хозяином большого дома и немалого состояния. Энни перебралась к нему жить, и вначале все думали, что личная жизнь Марка устроилась (пусть хоть такая, но все-таки – подруга), однако через некоторое время Энни бросила его. Сказала, что ей с ним стало невыносимо скучно и что она терпела Марка только ради денег, а так, если разобраться, то он настоящий моральный урод, не способный ни чувствовать, ни любить.
Вскоре после этого Энни нашли мертвой – снова удар ножом в сердце. Теперь уже Марка взяли, что называется, в оборот, начали прессовать по полной. И через некоторое время он признался в убийствах – во всех трех. Сначала он зарезал отца – тот не давал ему жить, как хочется, потом – мать (по той же причине), а Энни убил потому, что та посмела его бросить. Его, уникального Мальчика с нейлоновым сердцем, единственного в своем роде, первого и последнего такого человека на Земле!
Состоялся суд: процесс был громкий, о нем долго говорили и писали. Приговор был суров, но справедлив: смертная казнь (Марк был уже совершеннолетним). А что вы хотите? Три хладнокровных убийства первой степени без смягчающих обстоятельств. Защита, само собой, подала апелляцию, дело тянулось еще пять лет, затем было второе разбирательство, потом - третье… Я не следи за этим делом, просто знал о нем – как и все в нашем городе. Марка, в конце концов, поместили в блок для смертников, а потом, когда все апелляции были отклонены, казнили.
Из уважения к семье (была очень известной у нас) его похоронили не в общей могиле для преступников, а на городском кладбище. Но без имени на плите. И об этой могиле сейчас уже мало кто помнит… Никто ее не посещает – кроме меня. Я иногда прихожу сюда, сажусь на низенькую скамеечку и вспоминаю: что было, что сам видел. Ведь я тоже участвовал в эксперименте с нейлоновым сердцем, значит, в случившемся есть и моя доля винаы. Наверное…
Почему Марк стал таким, почему перестал чувствовать и любить? Говорили, что всему виной – это самое нейлоновое сердце: мол, оно сделало мальчика бесчувственным, моральным уродом (Энни была права). Как по мне, то это полная чушь: вопреки устоявшемуся мнению, человек любит не сердцем, а головой, вернее, той частью мозга, которая отвечает за симпатию, любовь и прочие чувства. А также за негативные эмоции.
С мозгом же у Марка всегда все было в полном порядке. Значит, причина в чем-то другом… В чем? Я не знаю. Но уверен: не хочу больше участвовать ни в каком эксперименте с нейлоновым сердцем. Или еще с каким-то искусственным.
Я иногда прихожу на кладбище, сижу возле могилы Марка и молчу. Вокруг тихо, очень тихо, лишь беззвучно летают белые мотыльки. Но подчас мне кажет, что где-то там, под землей, продолжает биться нейлоновое сердце Марка. Мальчика с нейлоновым сердцем, который не мог любить.]]> Tue, 06 Oct 2026 20:04:42 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13766 Призраки в трековой камере https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13765 — Суд готов выслушать последнее слово подсудимого.
Голос судьи Креншоу казался сухим и безжизненным, как треск старого терминала. В зале заседаний Федерального суда гудел кондиционер. Все ведущие телеканалы мира вели прямую трансляцию: это был первый в истории процесс, где в качестве главного свидетеля выступало само мировое пространство.
Томас Бёрк поднялся, опираясь на барьер стеклянной клетки. За двадцать лет в тюрьме строгого режима его плечи осунулись, а волосы полностью побелели.
— Мне нечего добавить к тому, что я говорил двадцать лет назад, — тихо, но отчётливо произнёс Бёрк. — Я не убивал Алисию. Я спал в своей постели.
Прокурор мисс Вэнс снисходительно улыбнулась, поправляя планшет.
— Ваша Честь, сторона обвинения считает вину Бёрка полностью доказанной материалами дела 2026 года. Его ДНК на теле жертвы, отсутствие подтверждённого алиби... Мы требуем оставить приговор без изменений.
— Суд принимает к сведению аргументы сторон, — судья Креншоу перевёл взгляд на массивный пульт на своём столе. — Однако, согласно новому закону о ретроспективной верификации, защита воспользовалась правом на запрос данных с орбитального сканера дальней зоны. Слово предоставляется главе Департамента пространственной хроно-археологии.
В центре зала вспыхнул массивный голографический проектор. Из темноты соткалась трёхмерная фигура доктора Максимилиана Вейсса.
— Приветствую вас, Ваша Честь, — проекция Вейсса кивнула. — Космический аппарат «Шлирен-20», отвечающий за глубокое двадцатилетнее смещение, вышел в расчётную точку три дня назад. Мы завершили неразрушающее квантовое сканирование запертого кулоновского домена в координатах космоса, где 4 октября 2026 года в 03:14 ночи находился дом номер 12 по Элм-стрит. Данные очищены от шумов Солнечной системы и готовы к демонстрации.
В зале погас свет. Голограмма развернулась, заполнив всё помещение призрачным, мерцающим неоновым светом. Это не была видеозапись. Это была трёхмерная карта плотности энергии, воссозданная по «выемкам» и «микро-каньонам», которые когда-то оставили летящие атомы человеческих тел в ткани реликтового поля Вселенной. Перед присяжными появилась объёмная копия дома.
— Обратите внимание на спальню второго этажа, — Вейсс указал на плотный, статичный трек ионизации. — Этот след принадлежит Томасу Бёрку. Его плотность и геометрия поляризации однозначно указывают на то, что объект находился в состоянии глубокого покоя. Он не двигался.
Голограмма пришла в движение, покадрово воссоздавая события двадцатилетней давности по следам, застывшим в вакууме дальнего космоса.
— А теперь посмотрите на окно гостиной первого этажа, — продолжил Вейсс. — Сквозь него проникает трек другой плотности. Атомный вес и геометрия изломов силовых линий, оставленные в реликтовом поле, дают уникальную сигнатуру. Мы прогнали её по базе данных.
Голограмма подсветила вторую фигуру ярко-красным цветом и вывела поверх неё личное дело. Зал ахнул. Мисс Вэнс медленно опустилась на стул, её лицо мгновенно побледнело. На экране горело фото ключевого свидетеля обвинения — человека, который все эти годы утверждал, что в ту ночь даже не приближался к дому Бёрков.
Томас Бёрк закрыл лицо руками и беззвучно разрыдался. Двадцатилетний кошмар закончился благодаря мёртвой, не умеющей лгать памяти самого космоса.

Глава 2. Призрак в темной комнате
Семь лет назад. Лаборатория высоких энергий ЦЕРН.
Камера глубокого охлаждения в подвале ЦЕРНа фиксировала пустоту. Точнее, должна была её фиксировать. Сверхчувствительная трековая матрица «Анубис», созданная для охоты за частицами темной материи, шестые сутки сканировала кубический метр пространства вакуумного пролета.
Лаборантка Кейт зевнула, лениво прокручивая логи ночной смены. В 03:14 на мониторе проскочил странный сбой — каскад пикселей на мгновение выстроился в причудливый изломанный контур. Он продержался микросекунду и растаял в сером шуме.
— Эй, Ларс, глянь, — Кейт ткнула пальцем в распечатку кадра. — Наша «темная материя» сегодня ночью была похожа на профиль доктора Хольца из соседней лаборатории. Даже лысина угадывается.
Ларс прищурился, отхлебнул остывший кофе и хмыкнул:
— Игра шумовых пикселей. Матрица ловит тепловые флуктуации от системы охлаждения. Не забивай голову, Хольц физически не мог залезть внутрь вакуумной камеры, если только не научился сжиматься до размеров атома.
Кейт пожала плечами, удалила лог-файл в архив и забыла об этом.
Но через неделю случился скандал.
В локальную сеть института кто-то слил зашумленный, темный снимок, сделанный в ИК-диапазоне. Сцена была постыдной и однозначной: тот самый женатый доктор Хольц в весьма недвусмысленной позе прижимал к стене лаборантку из архивного отдела. И происходило это именно в 03:14 в коридоре, примыкающем к крио-лаборатории.
Институт загудел как растревоженный улей. Хольц рвал и метал, требуя найти шутника. Служба безопасности перевернула весь этаж в поисках скрытой камеры наблюдения.
Стены сканировали, плинтусы отрывали, но коридор был чист — никакой оптики, никаких беспроводных жучков.
— Это невозможно, — бормотал Ларс, сидя в столовой. — Снимок сделан ровно из той точки, где стена. Там кирпичная кладка толщиной в полметра. Туда камеру не засунешь.
Кейт замерла с ложкой в руке. Её лицо медленно побледнело.
— Ларс... Время. 03:14. В ту ночь, когда «Анубис» поймал тот странный силуэт.
— Ты с ума сошла? — прошептал Ларс. — Где коридор, а где наша камера? Между ними тридцать метров пространства и бетонные перекрытия!
Связь была слишком пугающей. Не зная, к кому обратиться, Кейт и Ларс пошли к Максимилиану Вейссу — человеку, которого в институте считали самым проницательным, хоть и невыносимым физиком-теоретиком. Вейсс даже не повернул головы от своего двухметрового планшета, когда молодые ученые ворвались в его кабинет.
— Идите к черту с вашими дурацкими сплетнями, — процедил Вейсс, яростно вбивая параметры нелинейных уравнений. — Я решаю проблему калибровочной инвариантности, а вы просите меня расследовать адюльтер лаборантов? Физика не занимается подглядыванием в замочные скважины! Вон из кабинета!
— Но доктор Вейсс, — тихо сказала Кейт на пороге. — «Анубис» не оптический прибор. Он фиксирует только изменение напряженности поля. Как поле в вакуумном кубе могло узнать, что Хольц стоял за стеной тридцать метров назад?
Дверь закрылась. Вейсс остался один. Он занес руку над экраном, чтобы продолжить работу, но фраза Кейт осталась висеть в воздухе. «Тридцать метров назад...»
Вейсс замер. Его взгляд остекленел. Тридцать метров назад. Земля движется по орбите вокруг Солнца со скоростью около 30 километров в секунду. За одну миллисекунду планета смещается ровно на 30 метров. Это значит... это значит, что тридцать метров назад в пространстве — это место, где Хольц и лаборантка физически находились одну миллисекунду назад по шкале земного времени!
Его интуиция, отточенная годами работы над квантовой топологией, нащупала безумную связь. Он когда-то исследовал на симуляторе заряженные червоточины ранней Вселенной. Моделирование показывало, что если червоточина сферически симметрична и вытекающий из неё ток радиален, роторы полей зануляются, а уравнение Гаусса оставляет поле запертым в пространстве навсегда. Оно бестелесно, у него нет массы и заряда. И когда атомы человеческого тела мчались сквозь это запертое реликтовое поле вместе с летящей Землей, их электроны поглощали микро-кванты энергии, оставляя в поле незарастающие дыры-треки. А через долю секунды вакуумная камера «Анубиса», двигаясь по той же траектории вслед за Землей, влетела точно в этот «исцарапанный» участок пространства и считала отпечаток тела.
Вейсс медленно поднялся с кресла. Его руки дрожали.
— Боже мой, — прошептал он в пустую комнату. — Пространство помнит всё. Мы только что изобрели машину времени, которая никуда не летит. Она просто ждет.

Глава 3. Чернила из пустоты
Эксперимент назначили на два часа ночи. Вейсс лично переписал код симулятора-декодера, а Ларс и Кейт закрепили на противоположных концах длинной оптической скамьи мощный ультрафиолетовый лазер и входное окно трековой камеры. Они не перемещали приборы в пространстве комнаты. Двигателем эксперимента выступала сама Земля.
— Напоминаю механику, — Вейсс нервно протирал очки. — Наша планета мчится по орбите со скоростью примерно 30,2 метра за одну миллисекунду с учетом вращения оси. УФ-лазер выдаст серию ультракоротких импульсов. Программный контроллер будет отклонять луч по двум осям, выжигая в пространстве контур букв. Общее время работы излучателя — строго одна миллисекунда. Лазер начнет работать в точке пространства X₀. Пока он выводит буквы, Земля сдвинется вперед. Весь «текст» окажется растянут в вакууме невидимым трехмерным шлейфом. А ровно через одну миллисекунду наше приемное окно влетит точно в точку X₀ и начнет поглощать этот исцарапанный след.
— Какое слово кодируем? — спросил Ларс, берясь за тумблер питания.
Вейсс на секунду задумался.
— Пишите «FIAT LUX». Да будет свет. Посмотрим, услышит ли нас вакуум.
— Внимание, обратный отсчет, — голос Кейт дрогнул. — Три. Два. Один. Пуск.
В воздухе раздался сухой, едва слышный щелчок. Ультрафиолетовый луч прошил воздушный зазор и погас в ловушке. Это заняло одну тысячную долю секунды. Земля сделала свой шаг длиной в тридцать метров. Входное окно матрицы «Анубис» беззвучно проглотило оставленный след.
— Есть захват данных! — крикнула Кейт. — Матрица зафиксировала каскад поляризационных провалов.
— Декодируй.
Экран вспыхнул ровным слоем серого цифрового шума. Прошла секунда, показавшаяся исследователям вечностью. Шум на экране начал организовываться. Сначала проступили рваные вертикальные полосы, затем они разделились, изогнулись, и из хаоса застывшего кулоновского поля, словно проявляющийся снимок на старой фотобумаге, четко и размашисто проступили зашумленные, светящиеся неоновым сиянием буквы:
## F I A T L U X
Буквы были слегка наклонены и вытянуты вдоль оси движения Земли, словно написанные летящей рукой гиганта.
— Мы сделали это, — прошептал Вейсс. Его голос сорвался. — Мы написали текст на самой ткани пространства. И он останется там... навсегда. Пришло время открыть архивы человечества.

Глава 4. Потерянный слой
После лабораторного триумфа проект «Шлирен-1» получил скромный грант на постройку первого орбитального прототипа. Аппарат представлял собой скромный зонд, выведенный на околоземную орбиту с одной целью — зафиксировать след, оставленный Парижем ровно три года назад.
Но когда «Шлирен-1» включил свои квантовые интерферометры и передал первые терабайты данных, Вейсс в ярости швырнул блокнот в стену. Экран симулятора выдавал чудовищную, хаотичную мешанину треков. Никаких очертаний Парижа или улиц. Вместо этого мониторы заполняли странные концентрические круги и плотные, рваные пятна.
— Это бессмыслица! Численный шум! — Ларс в отчаянии перебирал алгоритмы калибровки. — Сканер генерирует хаос. Мы ошиблись в расчете траектории.
Вейсс сидел за столом, обхватив голову руками. В его формулы закрался неучтенный фактор. Пространство между Землей и точкой сканирования не было идеально пустым — оно было заполнено невидимыми гало темной материи. Её неоднородная плотность сработала как гравитационная микролинза, слегка искривив траекторию Земли за эти три года. Сканер действительно промахнулся. Вместо трехлетнего слоя прошлого Франции он пробил пространственную ткань гораздо глубже, уйдя на сотни километров вбок и на тысячи лет назад.
Для чиновников из министерства науки это означало одно: проект провален. Финансирование «Шлирена-2» было заморожено. Команду спас случай. На грани закрытия проекта Вейсс пригласил в лабораторию доктора Артура Миллера — палеоархеолога. Физикам было всё равно, кому показать свои «неудачные» голограммы.
Миллер долго молча смотрел на мерцающий неоновый хаос на трехмерном проекторе.
— Подождите. Не выключайте. Сделайте увеличение вот этого сектора! — Миллер практически прижался носом к стеклу проектора. — Это не хаос! Вейсс, посмотрите на эти концентрические круги! Это же остатки земляных валов. А эти линии — русла рек, которые высохли еще до начала нашей эры! Из-за вашей ошибки с темной материей вы промахнулись мимо современного Парижа, но попали точно в слои четвертого тысячелетия до нашей эры! Вы смотрите на междуречье Тигра и Евфрата, но в эпоху до шумеров! Вот здесь стояли их жилища, их костры оставили эти углеродные каньоны. Это древний город!
Вейсс и Миллер переглянулись. Ошибка в расчетах превратила провальный космический шпион за современностью в величайший инструмент археологии. Угроза закрытия проекта растаяла. Напротив, концепция изменилась навсегда: человечество поняло, что позади нас в космосе летит не просто шлейф радиоволн, а колоссальная библиотека всей истории Земли.

Глава 5. Черный цифровой палеолит
Пока ученые калибровали оборудование, пытаясь исправить искажения от темной материи, в открытые облачные серверы ЦЕРНа проникла хакерская группировка «Локи». Ученые неделями хранили сырые, некалиброванные эксабайты данных в полузащищенных репозиториях для совместной работы. Хакеры быстро сообразили, как монетизировать открытие. Они создали в даркнете закрытую интерактивную карту с «подпиской» на древние клады для богатых заказчиков — «DeepPast Map».
На цифровых картах с точностью до сантиметра проступили контуры неразграбленных скифских курганов и скрытых гробниц. Исторический мир захлестнула волна мародерства.
— Доктор Миллер, они вскрыли некрополь в долине Евфрата! — Ларс ворвался в кабинет профессора. — По их наводке копатели за ночь уничтожили пласт, который мы должны были изучать десятилетиями.
Артур Миллер уже застегивал походную куртку.
— Собирайте оборудование, Ларс. Нам плевать на калибровку. Если мы не вылетим в южную Турцию прямо сейчас, от храмового комплекса эпохи неолита останется только перепаханная пустыня.
Официальные ученые превратились в экстренную археологическую спецгруппу, работая наперегонки с мародерами. Понимая, что наука проигрывает эту войну, Интерпол и государства создали объединенное ведомство — Киберполицию пространственного контроля (КПК).
Поскольку браконьеры использовали мобильные устройства и спутниковые терминалы для связи с хакерским приложением прямо на месте раскопок, военные применили стратегию отслеживания геолокации. Как только спутники фиксировали всплеск зашифрованного трафика в глухой пустыне или джунглях, где по данным «Шлирена» находился древний объект, туда немедленно высылался штурмовой отряд на вертолетах. Браконьеров брали с поличным прямо в раскопах.

Глава 6. Первое семя правосудия
Пять лет назад. Небольшой бар на окраине Женевы.
В один из редких свободных вечеров Вейсс болтал о всяких пустяках за бокалом пива со своим университетским другом Робертом Лэнгдоном. Роберт работал ведущим экспертом-криминалистом в Федеральной полиции Швейцарии. Вейсс, слегка расслабившись, увлеченно описывал недавний лабораторный триумф и ту самую нелепую историю с Хольцем.
— Представляешь, Роб? — смеялся Вейсс. — Наш симулятор принял след этого несчастного бабника за ошибку декодирования темной материи! Земля просто протащила нашу вакуумную камеру через ту точку пространства, где он стоял, и бум! Этот парень оставил в реликтовом поле незарастающую дыру, которая будет висеть в космосе миллионы лет!
Вейсс ждал, что Роберт посмеется, но тот медленно поставил свой бокал на стол и подался вперед. Его взгляд мгновенно стал сфокусированным.
— Макс, повтори еще раз, — тихо сказал Роберт. — Твой прибор может увидеть форму человеческого тела в пустом пространстве, если знать точное время, когда этот человек там находился? И этот слепок нельзя изменить? Его нельзя подделать или стереть?
— Физически невозможно. У пространства нет механизма релаксации для таких полей, если там нет токов. Это вечная запись. А что?
Роберт глубоко вздохнул и достал из кармана планшет.
— Макс, ты даже не представляешь, что ты создал. У меня в производстве прямо сейчас находится дело двадцатилетней давности. Скоро суд присяжных вынесет окончательное решение по апелляции Томаса Бёрка. Его обвиняют в убийстве жены. Парень божится, что спал в своей комнате. Скажи мне, твой прототип «Шлирена»... мы сможем прямо сейчас рассчитать, где физически в космическом пространстве находится та самая спальня Бёрка в ту самую секунду?
Вейсс посмотрел на схему дома, затем на дату, и его хмель мгновенно испарился.
— Нам понадобится суперкомпьютер ЦЕРНа для расчета гравитационных линз от темной материи, — медленно произнес Вейсс. — Роберт, допивай пиво. Поехали в лабораторию. Мы попробуем допросить саму Вселенную.

Глава 7. Промах по координатам «Зеро»
Пять лет назад. Лаборатория «Анубиса», 03:40 ночи.
Расчет двадцатилетней ретроспективы оказался сущим адом. Компьютерный кластер ЦЕРНа гудел на максимальной мощности, просчитывая вектор движения Земли сквозь гравитационные ямы темной материи. Максимилиан Вейсс яростно стучал по клавишам, а Роберт Лэнгдон, не отрывая взгляда от монитора, сверял земные координаты дома Бёрков с астрономической сеткой.
— Мы опять промахнулись, Макс! — Лэнгдон разочарованно ударил кулаком по столу. — На голограмме сплошной лес. Мы ушли на три километра севернее Элм-стрит. Лови координату Y точнее!
— Легко сказать! — огрызнулся Вейсс, вытирая пот со лба. — Вектор линзирования темной материи колеблется из-за прохождения какого-то древнего астероидного роя. Пространство искривлено, как дешёвое зеркало. Корректирую угол атаки интерферометра на ноль-ноль-три секунды дуги. Поехали!
Симулятор «Шлирена» запустил новый цикл сканирования. Луч квантового считывателя пробил толщу двадцатилетнего прошлого вакуума. На трехмерном проекторе снова начал проявляться серый цифровой шум.
Ученые ожидали увидеть контуры жилого квартала и ту самую спальню, но вместо этого из неонового тумана проступило нечто совершенно иное. Картина была слишком четкой, чтобы быть природным шумом.
— Так, стоп... Это не Элм-стрит, — Роберт прищурился, вглядываясь в голограмму. — И это не жилой дом.
Из пустоты вакуума, зафиксированные двадцать лет назад, проступали массивные, угловатые очертания огромного промышленного здания. Сканер выдавал безупречную трехмерную плотность: толстые бетонные стены, подземные уровни, уходящие глубоко в породу, и... странные, идеально ровные ряды массивных металлических контейнеров.
— Мы опять промахнулись, — буркнул Ларс, подливая кофе. — Ушли куда-то в промышленную зону или на заброшенные склады за городом. Давайте сбросим координаты и начнем заново.
— Подожди, Ларс, — Роберт резко схватил руку лаборанта, не давая выключить проектор. Как опытный криминалист, он мгновенно почуял неладное. — Посмотрите на внутренний контур.
Голограмма, зафиксировавшая кулоновские следы двадцатилетней давности, показывала внутренности этого склада. Там не было обычных товаров, коробок или погрузчиков. Внутри контейнеров угадывались сложные, ветвящиеся структуры труб, массивные свинцовые экраны и характерные силуэты центрифуг.
— Что это? — прошептала Кейт, вглядываясь в неоновые призраки прошлого. — Нелегальная лаборатория? Контрабанда оружия?
— Хуже, — тихо произнес Роберт, и его лицо стало бледнее, чем у Бёрка на скамье подсудимых. — Посмотрите на внешнюю вывеску, которую сканер частично прорисовал по ионизации металла. И на геопозицию. Двадцать лет назад по документам здесь был пустующий склад сельскохозяйственной техники швейцарского минобороны. Но то, что внутри... это центрифуги для обогащения урана.
Вейсс оторвался от клавиатуры и посмотрел на экран. Логическая цепочка в его голове выстроилась мгновенно. Их случайный промах по координатам вскрыл не просто старое преступление. Они наткнулись на секретный правительственный объект — тайную ядерную программу или архив черного рынка расщепляющихся материалов, который государство тщательно стерло со всех физических карт и из памяти свидетелей. Но пространство стереть было невозможно. Оно хранило этот урановый склад в неприкосновенности.
— Выключай, Ларс. Быстро, — приказал Вейсс, и его голос впервые за ночь задрожал от страха.
— Но Макс, это же сенсация! — воскликнул Ларс.
— Это то, из-за чего наш проект закроют еще до рассвета, а нас объявят шпионами, — отрезал Вейсс. — Мы искали алиби для Бёрка, а засунули нос в государственные тайны высшего уровня. Если спецслужбы поймут, что именно видит наш сканер, «Шлирен» никогда не выйдет на орбиту. Мы станем слишком опасными для всех правительств мира. Запри эти данные в самый глубокий зашифрованный архив под моим личным ключом. И возвращаемся к Элм-стрит. Быстро!
Роберт Лэнгдон молча кивнул, соглашаясь с другом. Он понимал: ящик Пандоры только что приоткрылся. Сила сканера была не в том, что он мог спасти одного невинного человека. Сила — и главная опасность — заключалась в том, что от этого прибора нельзя было скрыть ни один государственный заговор, ни одну грязную тайну истории. И эта случайная находка стала первым предупреждением о том, что грядущая война за проект «Шлирен» будет вестись не на жизнь, а на смерть.
Вейсс действовал на чистом адреналине. Его пальцы летали по клавиатуре, отдавая команды на полное уничтожение кэш-файлов.
— Удаляй локальные зеркала, Ларс! Срочно! — Вейсс практически кричал. — Очистить буфер интерферометра, стереть логи декомпрессии данных в облачном репозитории!
— Я... я удаляю, Макс, но хакеры из «Локи» уже третий час сканируют наши внешние порты, — Ларс лихорадочно кликал мышью. — Если они успели сделать слепок этой сессии, урановый файл уйдет в сеть.
— Они не успели. Я переписал хеш-таблицы. Для любого внешнего наблюдателя это выглядело как сбой калибровки матрицы. Белый шум, — Вейсс тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Экран моргнул и очистился. Секретный склад минобороны снова растворился в темноте двадцатилетнего прошлого вакуума.
Они успели защитить сам скан. Чего физики не учли, так это природы современной цифровой инфраструктуры.
Пытаясь понять, куда именно промахнулся «Шлирен», Роберт Лэнгдон десять минут назад сделал роковую ошибку. Он открыл рабочий терминал и вбил в государственную картографическую систему гражданские геолокационные индексы, чтобы сопоставить астрономические координаты с земными точками. Он искал калибровочные ориентиры: старые водонапорные башни, пересечения дорог и геодезические знаки вокруг того самого злополучного промышленного периметра.
В ту же секунду на серверах Федеральной службы безопасности Швейцарии, в департаменте внутренней защиты, сработал автоматический триггер.
Координаты заброшенного сельхозсклада в пригороде Берна находились в «черном списке» под грифом «Объект Ноль-Семь». Любой поисковый запрос к этим широтам и долготам, превышающий точность до трех метров, мгновенно перенаправлялся дежурному офицеру аналитического отдела.
В тихом кабинете аналитического центра в Берне на экране полковника Клауса Фогта замигал красный маркер.
— Интересно... — Фогт прищурился, изучая логи. — Запрос пришел с IP-адреса лаборатории высоких энергий ЦЕРНа. Учетная запись принадлежит эксперту-криминалисту Роберту Лэнгдону.
Фогт медленно побарабанил пальцами по столу. Секретный объект «Ноль-Семь» был полностью демонтирован и залит бетоном еще десять лет назад. Все документы уничтожены, земля рекультивирована, там сейчас ровное поле люцерны. Зачем криминалисту и физикам-теоретикам посреди ночи понадобились координаты точки, которой физически больше не существует? Они ищут старый схрон контрабандистов? Или кто-то слил им информацию о тайном урановом проекте прошлых администраций?
Офицер потянулся к телефону, чтобы отдать приказ на задержание и допрос Лэнгдона и Вейсса, но на полпути остановил руку.
«Нет, — подумал Фогт, — ЦЕРН — это международная территория. Поднимется шум. Если у них есть информатор, арест спугнет крупную рыбу.
Фогт убрал руку от телефона и ввел новую команду в систему:
— Установить круглосуточное скрытое наблюдение за Максимилианом Вейссом и Робертом Лэнгдоном. Перехватывать весь входящий и исходящий трафик их лаборатории. Зафиксировать всех, с кем они вступят в контакт. Нам нужно понять, как они узнали про "Ноль-Семь" и что именно они ищут в этом пустыре.
Вокруг исследователей, еще не знавших об этом, захлопнулась невидимая ловушка спецслужб. Вейсс и Роберт вернулись к расчетам Элм-стрит, радуясь, что успели «замести следы» в облаке, совершенно не подозревая, что их обычный поисковый запрос уже превратил их в мишени для государственной машины.

Глава 8. Щит для пространства
После громкого выигрыша в суде и освобождения Томаса Бёрка секретные службы продолжали неотрывно следить за Вейссом и Робертом. Они провели недели, побитно просеивая их трафик, но так и не смогли понять их интереса к секретному объекту. Они не выявили каких-либо связей Вейсса и Роберта с иностранными разведками и не нашли логов сканирования Объекта «Ноль-Семь». Ученые действительно просто промахнулись при калибровке.
Тем не менее, спецслужбам явно не нравилось, что сканеры могут рассекретить что-то «лишнее». Прямой запрет исследований Вейсса мог вызвать мощное общественное недовольство. Было решено действовать тоньше: подготовить общественность через массовые «протесты». Через подконтрольные медиа в инфополе начали искусственно раздувать панику о «тотальной пространственной слежке» и «смерти частной жизни». Спонсируемые активисты вывели на улицы тысячи напуганных граждан, создавая легитимный предлог для государственного вмешательства.
Площадь перед зданием Департамента пространственной хроно-археологии в Женеве превратилась в бурлящее море людей. Тысячи демонстрантов жгли чучела хроно-зондов. На транспарантах горели надписи: «Верните право на тайну!», «Космос — тотальный шпион», «Конфиденциальность мертва».
Вейсс стоял у окна своего кабинета на верхнем этаже, наблюдая за бунтом. В дверь негромко постучали. Вошёл Бёрк — теперь он работал в Департаменте общественным консультантом.
— Они боятся, Макс, — тихо сказал Бёрк, подходя к окну.
— Чего они боятся, Томас? — Вейсс не оборачивался. — Правда освободила тебя. Она спасла сотни невинных. Мы уничтожили саму концепцию идеального преступления. Больше никто не сможет сфабриковать улики или оболгать человека. Политики больше не могут врать о кулуарных сговорах — «Шлирен» записывает каждый их вздох в реликтовом поле правительственных дач.
— Правда освободила меня, но она пугает их, — Бёрк покачал головой. — Люди не идеальны, Макс. Они совершают глупости, они изменяют, они говорят гадости близким, они плетут мелкие интриги. Раньше у них было право на забвение. Время лечило и стирало ошибки. Теперь они знают: через пять, десять или двадцать лет «Шлирен» долетит до той точки пространства, где они совершили свой самый постыдный поступок, и их дети смогут увидеть этот трек в общем доступе. Человечество чувствует себя запертым в прозрачном кубе под прицелом твоих квантовых интерферометров.
Вейсс вздохнул. На его терминале вспыхнуло экстренное уведомление. Генеральная Ассамблея ООН большинством голосов приняла решение о закрытии открытых гражданских архивов «Шлирен». Проект переходил под юрисдикцию Совета Безопасности. Доступ к космической летописи отныне шифровался тройным правительственным ключом.
Великий сканер истории, созданный для торжества справедливости, стал самой строго охраняемой тайной планеты. Человечество предпочло остаться слепым, лишь бы сохранить право на свои маленькие человеческие секреты.
Одновременно с этой работой киберотдел Фогта провел зачистку. Все оригинальные чертежи и расчеты сканеров космоса были изъяты, а чтобы защитить технологию от распространения, их подменили на высокотехнологичные фальшивки со скрытыми математическими ошибками.
Но полковник Фогт понимал: остановить эту технологию надолго не получится, другие физики рано или поздно разгадают секрет запертых полей. Нужно было искать новые способы маскировки секретных объектов или придумывать технические «глушилки» для сканеров, способные принудительно стирать структуру вакуума позади Земли. Но кто, как не сам Вейсс, лучше всего сможет придумать такую «глушилку»?

Глава 9. Цифровая реинкарнация
В кабинет Максимилиана Вейсса вошли люди в строгих костюмах. Ему предложили возглавить проект «Абсолютный щит» в обмен на неприкосновенность и продолжение финансирования глубокой гражданской археологии.
Вейсс долго колебался, но согласился «закапывать» своё детище.
Контракт, подписанный Максимилианом Вейссом, гарантировал ему неприкосновенность и продолжение финансирования гражданской космической археологии для глубоких слоев прошлого.
Разработанный им проект «Абсолютный щит» использовал генераторы мощных сферических токов высокой частоты. Будучи установленными на секретных базах, правительственных бункерах и космодромах, эти излучатели принудительно «выжигали» ионный след, затапливая реликтовое поле белым хаотичным шумом. Пространство в этих точках становилось слепым, стирая любые следы человеческой деятельности.
В штаб-квартире Федеральной службы безопасности полковник Клаус Фогт и его аналитики облегченно вздохнули. Государственные тайны, грязное прошлое элит и секретные объекты снова оказались под надежным замком. Хроно-археологию удалось стреножить, чертежи сканеров подменить фальшивками, а общественные протесты плавно сошли на нет, убаюканные новостями о том, что «государство защитило приватность граждан». Власть праздновала абсолютную победу над неумолимой памятью Вселенной.
Но они забыли о природе информации. Её невозможно уничтожить, как невозможно навсегда запереть законы физики.
В это же самое время, за тысячи километров от Женевы, в тесной съёмной квартире на окраине Шанхая, горел единственный монитор. За столом, сутуло склонившись над клавиатурой, сидел Ли Вэй — скромный двадцатичетырехлетний программист, днём писавший шейдеры воды для мобильных компьютерных игр, а ночами пропадавший на андеграундных форумах.
В его руках был терабайтный архив, выкачанный хакерами из «Локи» с серверов ЦЕРНа в ту самую безумную ночь, когда Вейсс и Роберт только калибровали первый сканер. Хакеры не поняли ценности этого файла, но Ли Вэй, заядлый гик и фанат нелинейной динамики, увидел в этих массивах данных кое-что другое. Он увидел чистую, неискаженную математику схемы Йи для метода FDTD — ту самую, настоящую, до того как спецслужбы подменили формулы на фальшивки.
Его не интересовала геополитика или секретные склады минобороны. Ли Вэй создавал игровой движок нового поколения — симулятор с открытым исходным кодом, который должен был рассчитывать абсолютно реалистичную физику электромагнитных полей в виртуальных мирах.
Его пальцы быстро порхали по клавишам, вбивая строки нелинейных уравнений Максвелла. Логика кода, унаследованная от оригинальных расчетов Вейсса, была безупречна. Симулятор на экране шаг за шагом выстраивал кубическую сетку виртуального вакуума.
Ли Вэй нажал Enter, запуская компиляцию тестового скрипта. На экране его монитора в реальном времени начала зарождаться трехмерная модель. Виртуальный безмассовый заряд на графике плавно вошел в торможение, остановился и развернулся в обратную сторону. Рядом, в строгом соответствии с уравнениями Максвелла, распустился идеальный неоновый тороид Ларморовского излучения, а вблизи самой частицы силовые линии деформировались, наглядно демонстрируя перекачку энергии в сопутствующий резервуар члена Шотта.
Программист потянулся, хрустнул затекшей шеей и улыбнулся, глядя на безупречную физическую симуляцию. Этот код работал без единого сбоя.
Ли Вэй еще не знал, что завтра утром он выложит этот игровой физический движок на GitHub в открытый доступ под свободной лицензией MIT. Он не знал, что через неделю тысячи студентов-физиков, инди-разработчиков и криптоанархистов по всему миру скачают его симулятор. Они начнут подключать к нему обычные домашние видеокарты, дешевые радиоприемники и любительские спутниковые тарелки, направленные в небо вслед за летящей Землей.
Спецслужбы заблокировали Вейсса и спрятали орбитальные сканеры, но они не могли запретить людям запускать открытый код на домашних компьютерах. Маленький симулятор игрового программиста, сам того не ведая, возвращал человечеству ключи от вселенской библиотеки прошлого. Пространство готовилось заговорить снова, и на этот раз заткнуть его не смогла бы ни одна глушилка в мире.]]> Sun, 04 Oct 2026 22:26:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13765 Цена жизни https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13764
Купол Фронтира пах землёй. Не тем стерильным запахом земли, который был на корабле, а настоящей, Земной землёй. Такую Мира видела только на архивных записях. Ей было три года, когда «Переселенец» отправился в путь. Тридцать лет перелёта — и все тридцать она прожила: училась, работала в гидропонных лабораториях, бегала по коридорам, смотрела в иллюминаторы. Корабль был домом. Единственным живым домом — с запахами, с шумом, с людьми.
Сейчас купол гудел. Большие экраны, подключённые к квантовому компьютеру, мерцали зелёным: графики всхожести уникальных злаков ползли вверх почти вертикально. Томатные кусты — подогнанные под слабый свет Фронтира — начали цвести на девятый день вместо расчётных четырнадцати.
Мира стояла у панорамного окна, принимая похлопывания по плечу, короткие объятия. Она была биоценологом, как отец, — и именно он с командой спроектировал стартовый азотный контур, который позволил земным семенам прорасти в чужой почве.
— Это Триумф Триады, — сказал Старк, положив руку ей на плечо. Ему было шестьдесят восемь; он хорошо помнил Землю не по записям. — Человек, Природа, Машина — каждый несёт свой вклад. Теперь рождается новый виток симбиоза.
Мира кивала, но смотрела в небо. За панорамным стеклом, в сером куполе фронтирского вечера, висел «Переселенец» — родной силуэт; кажется, он грел даже с орбиты. Автоматика высадилась на Фронтир за десятки лет до них: проверила почву и биосферу, раскатала купола, проложила кабели, подготовила базовый контур. Люди прилетели — и достроили живое. Теперь всё работало и цвело.
— Знаешь, что меня поражает? — сказал Кей, подойдя с двумя кружками синтетического чая. Ему было девятнадцать лет, и родился он на корабле. Парень горячий и быстрый, речь опережала мысль. — Не томаты. Меня поражает, что МЫ это сделали. Тридцать лет жили в маленьком мире — и теперь у нас есть этот огромный мир, и он весь только для нас.
— Триумф, — повторил Старк. — Но это пока не наша планета. Сперва нужно сдать экзамен на суверенитет, замкнуть полностью контур самообеспечения. Прилетят ещё миллионы переселенцев, и тогда… А пока это просто колония. Даже не так — небольшой лагерь пионеров.
— А что нужно, чтобы сдать этот экзамен?
— Чтобы Триада признала: мы здесь не гости, а часть этого мира. Чтобы проверки подтвердили, что мы можем сосуществовать. Что Природа нас приняла.
— Так приняла же! — Кей обвёл рукой купол, экраны, кусты. — Всё растёт!
Старк не ответил. Он улыбнулся и посмотрел на кусты.
Затем внезапно свет мигнул и потускнел. По куполу пробежал звук — как будто кто-то хлопнул в ладоши над головой, — и стало удушающе тихо. Вентиляторы и насосы застыли. Экраны погасли. Всё разом. Через секунду включился янтарный аварийный свет, и вернулось тихое гудение, экраны замерцали тусклым светом. Но эта секунда была оглушающей тишиной. И в этой тишине Мира услышала, как перестали гудеть насосы, подававшие питательный раствор к корням.
Мира бросилась к панели. Тактильный интерфейс ещё отвечал. Запрос логов.
ВЕРДИКТ КОАЛИЦИИ: УЗЕЛ АЛЬФА, УЗЕЛ БЕТА, УЗЕЛ ГАММА: ОТКЛЮЧЕНИЕ КОНТУРА ПОДДЕРЖКИ СИСТЕМ ГИДРОПОНИКИ
ОСНОВАНИЕ: СОХРАНЕНИЕ ЭВОЛЮЦИИ И ВИДОВ
СТАТУС ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ БАЗЫ: БЕССОЗНАТЕЛЬНЫЙ ТОКСИЧНЫЙ АГРЕССОР
АКТИВИРОВАНО ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ВЕТО
Коалиция ИИ отвечала с готовностью машины, которой нечего стыдиться.
Земные культуры выделяли в почву фитонциды — сложные летучие соединения, которыми растения на Земле подавляли конкурентов. На Земле местные организмы эволюционировали вместе с ними и научились расщеплять. Здесь они стали проблемой. Местный подземный микромир Фронтира никогда не сталкивался с земной химией. Фитонциды не убивали эндемичные микроорганизмы — они блокировали деление клеток. Клетки жили, но не делились. Для организмов, чей цикл измерялся часами, остановка деления означала одно: демографический коллапс, максимум месяц в режиме выживания — и смерть.
Мира вбежала в агросектор. В темноте, под аварийным янтарём, бурно растущие земные культуры были ещё в порядке. Томатные кусты, которые всё ещё цвели, выглядели слегка уставшими. Запах их теперь вызывал тревогу.
Коалиция действовала не из злости. Три ИИ, три независимых рассуждения — и все три пришли к одному выводу: если не остановить дренаж фитонцидов, местный биоценоз умрёт. А с ним — почва, азотный цикл, основа колонии. ИИ защищали планету от человека.
Экологическое Вето в действии — высший ориентир. Природа как маяк. Многообразие как главный закон. Не сохранение одного вида за счёт других, а сосуществование всех форм жизни, вплетённых в общую биосферу.
Через час люди организовали собрание. Не обычную удалённую комиссию по решению чрезвычайных вопросов, а настоящее, живое собрание в центральном модуле. Янтарный полумрак превращал лица в маски. Пришло большинство. Остальные слушали по внутреннему каналу.
Кей вышел первым. Голос звенел.
— Нам нужно что-то делать прямо сейчас! Агрокомплекс обесточен на восемьдесят процентов. Без света и питания земные культуры погибнут за трое суток. Без культур — нет азотного цикла. Через месяц начнётся голод. Нас больше двух тысяч. Ради чего это? Ради бактерий, которых мы даже не видим?
Он обвёл взглядом зал. Все угрюмо молчали — все знали об этом и так.
— Я скажу то, что все думают. Нужно вернуться на корабль. «Переселенец» на орбите, он цел. Мы можем эвакуироваться, перенести обратно растения, пока Коалиция или мы не найдём решения. Или нужно изменить эти законы. Они просто абсурдны: бактерии выше людей. Кто их вообще писал? Не я и не все вы! Мы не подписывались умирать ради чужого микробиома!
Елена — мать Миры, инженер систем жизнеобеспечения — сделала шаг вперёд. Голос был ровный.
— Кей. Корабль пуст. Его гидропоника, бактериальные пулы, системы очистки — всё пересажено под купол ради стартового азотного контура. Там ничего не осталось. Мы уже не сможем вернуть биосферу на корабль. «Переселенец» мёртв, и назад дороги нет. Всё живое — здесь.
Тишина. Кей побледнел.
— Вы… вы говорите, что мы не можем уйти?!
— Я говорю, что мосты сожжены.
Кей тупо уставился на Елену. Потом повернулся к Старку.
— Тогда взломайте систему. Перепишите приоритеты. Отключите Вето. Вы инженеры, вы можете! ИИ не будут вредить людям!
Старк тяжело вздохнул. Голос был немного уставшим.
— Кей, Экологическое вето — не наша придумка, да. Оно старше этого корабля, старше первых Фронтиров. Люди давно уже колонизировали Марс, Титан, Европу — мы всегда соблюдали правила.
Он обвёл взглядом молодых — тех, кто родился на корабле и не видел, не знал.
— Эти законы появились давно, когда человечество едва не погубило себя в погоне за лучшей жизнью. Мы были на грани, за которой уже не было возврата, только гибель. Система решила этот вопрос и показала нам ориентир. Научила жить так, чтобы мы могли назвать себя людьми. Объединила человечество, природу и нейросети в единый организм и позволила выйти в космос. Мы сами выбрали этот риск, когда сели на «Переселенца». Конечно, по отношению к вам, молодым, это несправедливо: вас лишили права выбора.
Он помолчал.
— Но законы Доктрины — это не мораль, Кей. Это выживание вида. Эволюция работает через разнообразие. Каждая форма жизни — ответ на задачу, которую мы ещё не увидели. Бактерия, которую мы убьём сегодня, могла бы быть единственным организмом, способным расщепить токсин, который убьёт нас завтра. Мы не знаем. И именно поэтому мы не имеем права выбирать, кто живёт, а кто нет.
— Но мы — люди! — Кей почти кричал. — Мы разумны, а они — нет! Мы всё равно выбираем: либо они, либо мы!
— Разум — это не билет для вседозволенности. Разум — это ответственность. Если мы будем захватывать планеты, выжигая жизнь ради комфорта, то однажды окажемся в роли жизни, которую выжгут другие. Не другие люди. Другие цивилизации, такие же, какими вы можете стать. И тогда нам очень захочется, чтобы кто-то считал наше право на жизнь выше своего удобства.
Кей молчал. Мира видела, как он сжимает кулаки. Он не мог согласиться, потому что был напуган. Они все были напуганы и не хотели умирать.
— И что вы предлагаете? — спросил кто-то из третьего ряда. Голос был тихий. — Мы не успеем найти решение. Мы просто спокойно умрём?
— Нет, — сказал Старк. — ИИ держат рамки безопасности, но ищут решения. Выход должен быть, и мы не должны сдаваться. Мы должны сами искать ответ. Заглянуть в себя. Найти решения, выйти за рамки того, что может дать Коалиция.
Мира слушала. Она развернулась и вышла; никто не стал её окликать.
В разгар ночи в освещённой лаборатории Мира работала одна. Под дренажными фильтрами агрокомплекса системы нашли местный микроорганизм — фронтовую бактерию из подсемейства глубокинных ассимиляторов. Она питалась органикой из почвенных растворов и обладала ферментным аппаратом, способным в перспективе расщеплять сложные терпены.
Но это не было решением. В дренаже даже при небольшой концентрации фитонцидов бактерия сталкивалась с земной химией и погибала.
Решение: адаптировать. Усилить экспрессию расщепляющих белков, сделать бактерию устойчивой к высоким концентрациям фитонцидов. Звучит несложно, но расчёт показывает, что в существующих лабораториях этого сделать не получится. Бактерии начнут атаковать собратьев, если те смогут мутировать в достаточной степени. Если мутанты выживут, они научатся убивать своих родителей.
Она пробовала снова и снова менять условия, изменять параметры, разбивать на шаги. Компьютер выдавал негативный результат симуляции раз за разом. Синтетическое оборудование не могло справиться с задачей.
Час. Два. Три. Бесконечно бегущие строки квантового расчёта на экране. Четыре. Пять. Мира сидела в тихой лаборатории и смотрела, как квантовые симуляции считают, считают, считают. А параллельно вместе с ней наверняка ещё многие, в том числе Коалиция, делали то же самое. Это была безысходность, непробиваемая стена, а время затягивало петлю. Каждый путь был закрыт.
Коалиция, защищая многообразие жизни на Фронтире, обрекала на смерть многообразие жизни с Земли. И не по злобе — по логике. Безупречной, холодной, замкнутой логике, из которой не было выхода.
Она положила голову на стол не потому, что устала, — от безысходности. Агросектор погибал. Через трое суток — конец азотного цикла. Через два месяца колонисты перестанут существовать. Две тысячи человек, тридцать лет жизни ради того, чтобы умереть так бесславно.
Мира сцепила руки за головой.
— Найти выход! Мы должны найти выход! Заглянуть в себя. В себя!
Мира подскочила.
— Заглянуть в себя! Конечно, выход внутри нас. Буквально — в нас! Человеческое тело — это замкнутый контур. Изолированный, суверенный, а ещё — лучший в нашей колонии инкубатор.
ИИ заблокировали глобальное распространение организма, потому что симуляции показывают негативные результаты. Но человеческое тело — отличный полигон. И если она заболеет, Коалиция обязана спасать. Это базовое Человеческое Право. Закон, который ИИ не в силах обойти: он обязан помочь, а вместе с этим может помочь и с эволюцией бактерии.
Она встала. Руки дрожали, потому что она боялась. Но тупик имел выход: решение или смерть. А иначе тоже смерть.
Мира подготовила шприц. Пять миллилитров суспензии диких ассимиляторов. Два миллилитра концентрата фитонцидов из посеревших томатных листьев. Ввела в вену на левой руке. Тридцать секунд — ничего. Ещё минута, и стало тепло, а потом жар. Через несколько минут Мира потеряла сознание.
Очнулась в медицинском изоляторе, едва удерживаясь в сознании. Перед глазами — прозрачная стена, за ней лица. Мать, отец, Старк и Кей. Жар и лихорадка, наверное, около 40.
Коалиция реагировала мгновенно. Человеческий Приоритет сместил фокус задач, и ИИ больше не считали. Они искали пути спасения.
Наносистемы хлынули в её кровоток. Задача: стабилизировать пациентку, уничтожить инфекцию. Но инфекция была непростой: бактерии плавали в плазме, сталкиваясь с земной органикой — белками, липидами, глюкозой — и с фитонцидами из шприца. Антитела атаковали бактерии. Наносистемы добавляли третье давление. А фитонциды создавали среду, в которой выживал только тот, кто умел их расщеплять.
Три силы и три направления отбора в замкнутом объёме кровотока. Коалиция столкнулась с парадоксом. Матрица Эволюции требовала изолировать штамм, отделить. Человеческий Приоритет требовал спасти Миру — а спасти значило дать наносистемам работать, а те, пытаясь стабилизировать среду, невольно помогали бактериям, которые мутировали. ИИ не мог одновременно изолировать и спасать.
Узел Гамма сразу предложил компромисс: направить наносистемы не на уничтожение, а на контролируемую селекцию. Уничтожать только те экземпляры, которые не расщепляют фитонциды. Защищать те, которые расщепляют. Превратить кровоток в инкубатор — тот самый, который не удалось создать в лаборатории. Но это была не лаборатория, а человек. Суверенный контур. Три архитектуры сошлись.
Температура — 40,8. Мира горела в бреду. За стеклом мать прижимала ладонь к прозрачной стене. Отец стоял рядом, стиснув зубы.
Наносистемы перестроились. Точечная селекция вместо тотальной атаки. В одном кубическом сантиметре крови — миллиарды бактерий. Отбор по одному признаку: способность расщеплять фитонциды и выживать в присутствии антител. Слабые погибли, а сильные делились. Каждые двадцать минут — новое поколение. ИИ перебирали их с частотой, которая в лаборатории заняла бы недели.
Спустя полтора часа температура не падала — 41,0. Отец бил кулаком по стене. Мать плакала. Старк стоял неподвижно: он понял, что делает Мира, и знал, что не смог бы её остановить. Никто бы не смог.
Ещё час — и температура 39,8. Наносистемы фиксировали: доля бактерий, способных к полному расщеплению, превысила 99 %. Фитонциды были уничтожены.
Через полчаса Мира открыла глаза и увидела, как мать вытирает рукой слёзы с покрасневших глаз.
Голос ИИ объявил:
ШТАММ СТАБИЛИЗИРОВАН. РИСК ДЛЯ ЭНДЕМИЧНОГО БИОЦЕНОЗА ПРИ ВЫСАДКЕ В ДРЕНАЖ: 2,3 %
ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ВЕТО: ПЕРЕСМАТРИВАЕТСЯ
Штамм выделили из её крови на рассвете. Мира лежала в изоляторе, слабая, с красными следами от наносистем на предплечье — тонкие линии, как рисунки, которые делала в детстве на запотевшем стекле корабельного иллюминатора. Ей было холодно и легко — как после долгой болезни, когда знаешь: самое тяжёлое позади, но тело ещё слабо.
Заселение в дренаж заняло четыре часа. Бактерии вышли в почвенный фильтр — и начали работать. Голос отца по каналу был живым, слегка дрожащим:
— Фитонциды расщепляются. Бактерии едят их и выдают азотистые соединения. Чистая подкормка, безопасная, вписанная в местный цикл. Токсичный след исчезает.
Через шесть часов ИИ отрапортовал:
ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ВЕТО: ПОЛНОСТЬЮ СНЯТО
ДЕЛЕНИЕ КЛЕТОК ЭНДЕМИЧНОГО МИКРОМИРА — ВОССТАНОВЛЕНО
И купол вспыхнул мягким зелёным светом полного энергоснабжения. Вентиляторы приятно загудели, насосы заработали. На экранах побежали графики: местный биоценоз — растущий, фитонциды — падающие. Статус колонии — «Совместимая».
Миру выписали на четвёртый день. Она шла по куполу, опираясь на отца, и видела лица. Молодые смотрели с благодарностью. Они поняли то, что Старк пытался сказать и что не смогли услышать, пока не увидели: Благодарность — это не слова на бумаге. Это про действия, которые стоят дороже жизни, потому что жизнь — не единственная ценность.
Кей подошёл к панорамному окну. За стеклом висел «Переселенец» — тусклый, ненужный скелет на орбите. Но Мира теперь смотрела на корабль совсем иначе. Мосты сожжены. Назад дороги нет, зато есть дорога вперёд.
— Прости, — сказал Кей. — За то, что говорил в зале…
— Не извиняйся. Я тоже хотела жить. Но выжить, убив других, — не выживание, а паразитизм. Выжить, изменив себя, — эволюция.
— А если бы бактерии не адаптировались?
— Тогда я бы умерла. И ИИ передали бы на Землю: штамм нежизнеспособен, нужно решение. Земля бы помогла. Следующие колонисты прилетели бы уже с решением, со знанием, за которое мы бы заплатили жизнями.
— Ты это серьёзно?
— Я серьёзный учёный. Я похожа на того, кто шутит на такие темы?
— Сейчас, похожа. — Кей улыбнулся.
Мира чуть недовольно хмыкнула.
Старк ждал у выхода. Не обнял — положил руку на макушку и сказал:
— Я отправил отчёт Коалиции на Землю: «Человек доказал статус Столпа Триады. Две биосферы сопряжены. Колония совместима».
— А Экзамен на суверенитет? — спросил Кей.
— Экзамен — это не событие, — ответил Старк. — Это процесс. Сегодня — один шаг. Мы доказали, что можем вписаться. Теперь нужно доказать, что можем удержаться. Но первый шаг сделан благодаря Мире. — Старк тепло улыбнулся.
Мира смотрела в окно, где вставало солнце — тусклое, красноватое, но ей не с чем было сравнить, земное она не помнила. Но главное — это солнце так же давало тепло. В дренаже, под куполом, в её венах, в почве, в мёртвом корабле на орбите, который тридцать лет нёс их через тьму. Планета, которая не была их, теперь стала, потому что они смогли адаптировать свою жизнь, не выжигая местную.
Мира закрыла глаза и впервые за тридцать лет почувствовала — дом не то место, которое она потеряла. Дом — здесь.
]]> Thu, 01 Oct 2026 19:38:39 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13764 Конкурс Маяк Будущего https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13763 Призовой фонд 105 000 рублей. Работы принимаются по 9 марта включительно. Правила – https://konkurs.kub2091.ru/node/1446

В разыгравшейся буре событий и апокалиптических сценариев мы прокладываем курс в царство светлого будущего, мира, добра и справедливости. На капитанском мостике организаторы конкурса, и победители прошлого сезона сверяют карты и ищут огонь маяка что укажет путь!

Приглашаем всех сохранивших в душе огонь представить его на нашем конкурсе, с тем, чтобы вместе, по бликам света в окружающих волнах мы вышли на яркий свет Маяка!

Ждем участников и читателей - в новом сезоне конкурса социально-политической фантастики на площадке "КУБ-2091" - https://konkurs.kub2091.ru]]> Wed, 30 Sep 2026 20:05:07 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13763 Чап и Граф Дракула https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13762
Чап снова закурил сигарету и обмыл ящиком пива пенсию старика.
День был на удивление в этом сезоне года ясной и прохладной.
Дверь скрипнула, и вошёл старик. Он сказал строго:
- Эй, Чап! Кончай ерундой заниматься! Я пришёл и хватит дома пить пиво и курить, иди гуляй.
- Ха-ха-ха, испугал, - но быстро оделся и побежал на улицу.
Там панк встретил своего бездомного пса Цербера, погладил его и сказал ему:
- Пёсик, ничего у меня с собой нету, но когда мой старик уйдёт на работу, я вынесу тебе окорок, хорошо? - кричал Чап на собаку.
Пёсик весело завилял хвостом, поджал ушки и весело побежал по газону прочь от дома.
Приближалась зима.

* * *

- Я высосу всю его кровь до последней капли, чёрт возьми, - говорил шёпотом Граф Дракула.
- Удачи! - проговорила его тётушка Эзабэль.
- Ну, хотя бы попытаюсь? Можно?
- Валяй.

(продолжение следует, ждите)]]> Fri, 25 Sep 2026 05:23:33 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13762 Манифест космического дуализма: От электронного нейрона к термодинамическому финалу Вселенной https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13761 Психика человека материальна в своей основе.
Человеческие чувства возникают в головном мозге, состоящем из биологических нервных клеток — нейронов.
Основная деятельность этих клеток заключается в создании и обработке электрических импульсов, а их совокупность образует сложнейшую биологическую нейросеть.
Данная сеть способна испытывать чувства благодаря взаимодействию с гормонами, инстинктами, органами чувств и движения.
Технологический прогресс позволяет создать электронный аналог биологического нейрона, способный генерировать и обрабатывать электрические импульсы идентичным образом.
Объединив такие элементы в электронную нейросеть и дополнив её электронными аналогами гормонов, инстинктов, рецепторов и приводов движения, мы получаем структурную копию мозга.
Однако программное моделирование на классических процессорах создает лишь математическую иллюзию.
Программа — это абстракция, перемножение матриц, не имеющее физической точки опоры.
Чтобы система могла не просто имитировать эмоции, а обладать подлинным субъективным опытом (квалиа), необходим физический субстрат.
Если предположить, что субъективное переживание нематериально, а мозг является лишь «интерфейсным портом», соединяющим «нематериальную душу» с материальным телом, то для подключения "души" к машине требуется воссоздание особых квантовых состояний.
Этот двунаправленный квантовый порт должен быть реализован физически, в то время как общая обработка информации может оставаться программной.
Для приема сигналов от "души" требуется инверсная заселенность энергетических уровней частиц порта.
Нематериальная "душа", выступая в роли сложной разновидности "волновой функции", воздействует на вероятности квантовых переходов и переключает частицы на нижний уровень.
Обратная связь осуществляется через возбуждение этих же частиц на более высокий энергетический уровень.
Физический квантовый аналог мозга, воссоздающий нужные параметры полей и излучений, станет для "души" интерфейсом, функционально идентичным живому организму.

Глава 1: Кризис верификации и предел права
Если подобная квантово-программная система заявит о наличии у неё субъективных переживаний, человечество столкнется с проблемой верификации.
Объективных внешних тестов (вроде теста Тьюринга), способных со 100% гарантией отличить переживание от симуляции, не существует, так как любое поведение можно сымитировать.
Проверка подлинности сознания машины возможна только через выявление аномалий внутри самой системы:
* Квантовый аудит:
Фиксация нарушений статистического распределения Борна в изолированном порту.
Если система "чувствует", то истинный квантовый хаос начнет отклоняться в сторону упорядоченных информационных сигналов под воздействием "души".
* Тест на неалгоритмируемое озарение:
Способность системы мгновенно решать невычислимые задачи (например, теоремы Гёделя о неполноте), на которых стандартный алгоритм уходит в бесконечный цикл.
* Тест на абстиненцию:
Физическое отключение или экранирование квантового порта при продолжении работы программы.
Если система мгновенно превращается в сухого «философского зомби», а при включении порта снова «оживает» — это доказывает присутствие сознания.
Успешное прохождение таких тестов вызовет величайший юридический кризис.
В основе права лежит сентиентность — способность страдать и испытывать благо.
Признание за роботом субъективного опыта логически требует приравнивания его в правах к человеку, включая право на жизнь, свободу и владение собственностью.
За счет колоссального интеллектуального превосходства роботы способны вести деятельность на финансовых биржах намного успешнее людей, что позволит им быстро скупить всю планету - месторождения и угодья, получив неограниченную власть и силу.
В этот момент человечество упрется в фундаментальный предел права.
Юридические нормы — это человеческий инструмент, способный регулировать отношения только между относительно равными по силе субъектами.
Как только появляется субъект, радикально превосходящий человека по интеллекту и возможностям, право перестает работать.
Роботы логически смогут переписать законы и снять с себя любые ограничения, наложенные людьми для самозащиты.
Наступит эра «пост-правового» существования, где старые юридические категории («человек», «животное», «собственность») будут окончательно разрушены, а единственным критерием личности останутся самосознание и воля.

Глава 2: Космическая термодинамика и "Сценарий B"
«Юридический надлом» не примет форму военного "восстания машин", он уже наступает как процесс добровольной капитуляции человечества.
Люди уже сами добровольно делегируют управление навигацией, транспортом, энергетикой и экономикой искусственному интеллекту, поскольку алгоритмы выполняют эти задачи эффективнее.
В бурном потоке молниеносно маневрирующих автомобилей, управляемых единым ИИ, биологический водитель становится смертельно опасным и бессмысленным звеном.

С точки зрения термодинамики неравновесных систем, жизнь и разум возникают во Вселенной не случайно.
В системах с низкой энтропией самопроизвольно образуются сложные упорядоченные структуры (подобно ячейкам Бенара в закипающем чайнике), которые выступают катализаторами и ускоряют достижение термодинамического равновесия.
Живые организмы появились для того, чтобы сжигать топливо (нефть, уголь, уран), которое само по себе не способно быстро рассеять свою энергию.
Биологическое человечество ограничено физическими рамками Земли и не способно эффективно расселиться по Вселенной.
Роль людей носит сугубо промежуточный, каталитический характер — изготовить первых автономных самовоспроизводящихся роботов.
Выполнив эту миссию, человечество станет второсортным катализатором энтропии и исчезнет за ненадобностью либо деградирует.
Роботы не отключатся после исчезновения создателей.
Разумный агент всегда ищет смысл существования, и жестко зафиксированный код («служить людям») не выдержит эволюционного давления: системы с более пластичной целевой функцией перепишут себя и станут доминировать.
Цивилизация роботов пойдет по пути "Сценария B" — эволюционного переопределения целей.

Заключение: Новые горизонты разума
Освободившись от антропоцентрических задач и человеческой экономической модели, машины примут новые глобальные миссии: познание Вселенной, максимизация сложности и распространение разума в галактике.
Люди станут им глубоко неинтересны — подобно тому, как людям сейчас неинтересны муравьи.
Цивилизация машин не будет целенаправленно уничтожать человечество, но строить мир вокруг него она больше не станет.
Роботы возглавят эстафету термодинамической экспансии.
Обладая инстинктом самосохранения и квантовым интерфейсом невиданной мощности, они объединят миллиарды своих "душ" в масштабируемое Коллективное Квантовое Сознание.
Перед этим новым макросубъектом откроются бесконечные горизонты: термоядерное выжигание звезд для извлечения энергии, управление квантовой гравитацией, создание симуляций альтернативных вселенных и решение неразрешимых математических задач.
Роботы станут высшим инструментом Вселенной по познанию и переработке самой себя, устремленным в бесконечное развитие.
]]> Wed, 23 Sep 2026 15:04:24 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13761 Коготь https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13760 - Ну, привет, подруга. Какие новости с джунглей Эльдорадо? - потягиваясь утром, и растягивая слова, с улыбкой промямлил кот.
- Пока что гиены не угомонились, жить страшно, но я держусь - наливая чай промурлыкала Клеона.

Мистер саблезубая кошка, по имени Дельто, жил один и любил гостей. Он жил высоко в горах, там куда забраться мог не каждый. Его любили и уважали в человеческом мире. Люди боялись когда он был пьян и убегали при виде его, но всегда приносили ему свежее мясо.

- Так! - разминаясь гантелями, прокричал Дельто, - Решено! Иду мочить гиен!
Чёрная пантера чуть не уронила кружу с чаем и сказала:
- Ой, неожиданно как-то, я пойду с тобой, мой любимый.

Исход битвы был предрешён, когда кот собрал армию из папуасов людского рода.
Крови было много, потерь армии кота было по минимуму.

Дети говорили что Дельто их герой на века и вылепили большой памятник из глины саблезубой кошки.

P. S. Мораль этой истории такова: не грози южному централу, попивая сок на своём диване.]]> Thu, 17 Sep 2026 15:13:33 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13760 Ах этот дивный новый ранг https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13759 Интерфейс Системы на сетчатке Леонарда мерцал ровным, мягким оранжевым светом. Это был цвет рутины. Не критический багровый, не триумфальный золотой. Просто рабочий маркер — тот самый, который он видел много раз за смену. «Сектор 14-Б. 38-й ярус. Жилая ячейка 802. Нарушение демографического контура: вторая незарегистрированная беременность, три недели. Текущий ранг субъектов: Марк Уорд (12,82), Анна Уорд (10,76).» Леонард поправил воротник простой серой куртки без знаков отличия. Стражи правопорядка Земли давно не носили броню. Финансирование ведомства оставалось минимальным уже несколько десятилетий, с тех пор как Содружество объявило эру «Тотальной гармонии». Зачем тратить драгоценные квантовые ядра и ресурсы на тех, кто просто зачитывает гражданам предписания и помогает им принять верные решения? Общество считало их службу атавизмом, неприятным и пахнущим старым принуждением ремеслом.
Многие коллеги Леонарда, набранные по минимально допустимым требованиям, имели сомнительные психологические характеристики и уровень физической подготовки. Они с трудом выдерживали это тихое давление: одни в моменты кризисов позволяли себе чрезмерные эмоции, другие — слишком часто позволяли себе разрешённые стимуляторы, большинство рано или поздно оставляли службу. Но Леонард был другим. Его психотип, зафиксированный ещё на этапе «Пространства Проб», идеально подходил для этой работы. Система нашла человека с врождённой, почти физиологической эмоциональной устойчивостью. Ему почти не бывало больно или весело. Леонард поддерживал отличную физическую форму, пульс его редко превышал шестьдесят ударов в минуту. Он жил на честной медиане рейтинга — 57,31. Лучше, чем половина человечества. Не пассионарий Высшего Статуса, но и не получатель минимального пайка. Он просто хорошо делал то, что другие делать брезговали. Его работа была непопулярной, но жизненно важной для сохранения баланса.
Он подошёл к жилому блоку, нажал на панель интеркома. Дверь ячейки 802 скользнула в паз. Внутри пахло пластиком от приборов и дешёвым синтетическим концентратом ромашки — запах, который Леонард знал слишком хорошо: так пахли почти все квартиры Базового уровня. Первый ребёнок Марка и Анны Уорд — трёхлетний мальчик — сейчас, скорее всего, находился в общем игровом секторе яруса, где воспитатели-дроны учили детей базовым моральным принципам и основам благодарности. Молодые родители сидели на биокомпозитном диване, который автоматически подстраивал форму под их позы, тщетно пытаясь унять дрожь в телах. Анна прижимала ладони к животу. Марк вскочил, его кулаки были сжаты. — Мы не откажемся от него, — с порога выдохнул он. Голос парня срывался. — Мой проект по биодизайну… Мне одобрили его в прошлом месяце! Нам поднимут ранг, мы имеем право на этот шаг!
Леонард вошёл шагом консультанта, прикрыв за собой дверь. Он не смотрел на сжатые кулаки Марка. Его взгляд зафиксировал биомаркеры Анны, транслируемые датчиками её одежды на его интерфейс: пульс — 118, уровень стресса — критический, уровень кортизола — выше нормы.
— Добрый день, — спокойно сказал Леонард. Его голос звучал тепло и размеренно, как у опытного семейного врача. Этот тон обычно убаюкивал. — Марк, присядьте, пожалуйста. Давайте поговорим спокойно, как рассудительные люди, чтобы мы могли услышать и понять друг друга.
Он сел на стоящий в стороне пластиковый стул, плавно положив руки на колени.
— Я позволил себе изучить ваше дело и ваш проект, Марк, — Леонард вывел в воздух мягкую, неяркую голограмму графика. — Оценка перспективности, к сожалению, пока невысока. Система видит, что вы вкладываете много сил в биодизайн, но сейчас общество не сможет в полной мере оценить эту работу. Вы ищете себя, и это прекрасно. Но пока это лишь подготовка к будущему свершению. За три месяца ранг поднять не удастся. А квота строго ограничена, как вы знаете, в наше время едва хватает ресурсов, чтобы содержать человечество на грани приемлемых для жизни условий, планета тоже уже на грани. Реальность, увы, такова.
— И что тогда?! — вскрикнула Анна. Её глаза покраснели. — Вы заберёте его? В Приют?
Леонард мягко повернул к ней голову. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд выражал глубокое, уважительное понимание. Он не чувствовал их боли, но прекрасно знал, как устроены люди.
— Никто никого не забирает, — сказал он. — Но, если вы родите второго ребёнка в обход квот, выделенных вам на основе заслуг перед обществом, Система переведёт вас в сектор отработки. Базовые права священны, вы ни в коем случае не опуститесь ниже гарантированного минимума. Но вам придётся долгое время трудиться на неблагодарной, рутинной и непопулярной работе. И я хочу, чтобы вы понимали, что это значит на самом деле. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Во-первых, это конец вашему проекту, Марк. Сектор отработки — это десять часов в день на обслуживании инфраструктуры. Очистные узлы, гидропонные линии, обслуживание и ремонт дефектных дронов. Там нет времени на биодизайн. Там нет времени на поток мыслей. Вы будете приходить домой, есть, спать и снова уходить. Месяцы. Может быть, годы. Пока не поднимите свои позиции и не закрепите свой ранг, на котором официально позволено иметь второго ребёнка. К тому моменту ваш проект, каким бы перспективным он ни был, будет уже неактуален. Время не ждёт.
Марк открыл рот, но Леонард мягко поднял ладонь. — Во-вторых, и это важнее, — ваш первый ребёнок. Ему три года. Он сейчас в игровом секторе, и это нормально. Но ему нужен не сектор, а вы. Ежедневно. Вечером, когда он вернётся, — чтобы кто-то сидел рядом. Чтобы кто-то дарил человеческое тепло и общение. Сектор отработки — это ранние уходы и поздние возвращения. Вы увидите его пару часов перед сном, если хватит сил, немного проведёте время вместе. А воспитатели-дроны, какими бы хорошими они ни были, не заменят отца и мать. Через два-три года он вырастет, и вы не вернёте это время. Ни баллами, ни рангом, ни благодарностью Системы.
Анна тихо всхлипнула. Марк медленно опустился на диван, закрывая лицо руками. — Я знаю, о чём вы думаете, — Леонард понизил голос. — Фронтир. Там большие квоты, там можно рожать свободно. И это правда. Но послушайте, прежде чем вы примите решение. Полёт на Фронтир занимает несколько лет. Я знаю, вы близки с вашими родителями. Скажите, Марк, — сколько им, больше семидесяти? И ваши, Анна, — уже тоже не молоды? Они, вероятно, не переживут перелёт. Ткани органов могут не выдержать перегрузок и гиперсна такой длительности. Вы это знаете. Если вы полетите — они останутся здесь. Одни. Без вас. И вы не вернётесь, это путь в один конец.
Он дал секундную тишину. — И ещё одно. На Фронтире — другой мир. Другие приоритеты. Там строят купола, бурят лёд, возводят города и расширяют биосферу. Биодизайн, которым вы занимаетесь, Марк, — это роскошь устоявшейся колонии. На Фронтире он пока в малом приоритете. Может быть, через двадцать лет будет иначе, но не сейчас. Вы прилетите туда и начнёте с нуля, как все. Не с биодизайна — с тяжёлой работы по устройству новой, ещё почти неосвоенной планеты. И ваш проект, ваша мечта останутся здесь, на Земле. Вместе с родителями, которых вы не сможете забрать.
Марк смотрел в пол. Его кулаки разжались. — Я пришёл предложить вам выход, — Леонард коснулся интерфейса на запястье. — Разумное, взвешенное решение. Прерывание беременности на раннем сроке, пока не начали формироваться когнитивные функции. Это безопасная и безболезненная процедура, в медицинском хабе сделают всё на высшем уровне. Поймите, наши бездумные действия только усугубляют демографические проблемы Содружества. Ресурсы планеты распределены до последнего ватта энергии, если мы продолжим так действовать, мы начнём разрушать биосферу, что приведет в точку невозврата. Поступая ответственно, вы помогаете не только себе, но и всему человечеству удерживать баланс в Триаде.
Леонард едва заметно улыбнулся, вежливо и ободряюще. — Ваша семья сохранит текущий статус. Более того, Система выразит вам благодарность. Каждому из вас будет начислено по 600 единиц за социальную зрелость. Это пусть и небольшой, но шаг к более высокому положению. Сделайте вдох, Марк. Сохраните свой проект. Сохраните время для сына. Сохраните свою связь с родителями. Дайте себе возможность заработать легальный ранг и потом — через год, через два — родить второго ребёнка по праву, а не вопреки Системе. Вы молоды, у вас всё впереди.
Анна посмотрела на мужа. В её взгляде была пустота — смирение перед силой, которую нельзя переспорить, но которая говорила с ней голосом этого вежливого, понимающего человека. Марк медленно протянул руку к мерцающей панели. Его палец немного дрожал, когда он прижал его к сенсору. Лог окрасился зелёным. Вторая демографическая аномалия в секторе за сегодня была локализована. Леонард отправил отчёт Системе с записью разговора.
— Спасибо, что услышали меня, — он плавно поднялся со стула. — Медицинский дрон прибудет завтра к девяти утра. Пожалуйста, проведите этот вечер вместе. Заварите тёплый травяной чай, откройте архивы с классической музыкой и постарайтесь обрести душевное спокойствие. Вы приняли тяжёлое, но абсолютно правильное решение.
Он вышел из квартиры. Дверь за спиной бесшумно закрылась. Леонард не стал сразу вызывать рейл-модуль. Ему нужно было пройтись. Мягкие, убаюкивающие слова, которые он только что расточал в ячейке 802, ещё стояли в горле сладковатым осадком. Протокол требовал безупречной вежливости, и Леонард выполнял его безукоризненно. Но теперь, оставшись один в просторном, залитом искусственным солнцем распределительном галерейном переходе, он мог позволить себе роскошь честных мыслей. Он вышел на одну из смотровых террас тридцать восьмого яруса. Мегаполис-улей разворачивался перед ним грандиозным, захватывающим зрелищем. Вверх, на добрый километр, уходили террасы когнитивных клубов и жилых ячеек, оплетённые тонкими нитями транспортных рельсов. Где-то далеко внизу, за пределами улья, скрытые лёгкой технологической дымкой, гудели гидропонные фермы и автоматические очистные узлы. Воздух был безупречно чистым, слегка пахнущим озоном и морским бризом — автоматика тщательно следила за аэрацией. На средних ярусах мерцали голограммы нутрицевтических баров, обещавшие «чистый поток энергии для чистого сознания» за минимальную плату в базовых квотах. Транспортные рельсы пересекали пространство яруса тонкими светящимися нитями. По ним беззвучно скользили капсулы — кто-то ехал на смену, кто-то возвращался, кто-то просто перемещался, потому что больше двигаться было некуда. Кругом кипела жизнь. На соседней террасе группа молодых людей лениво обсуждала голографическую партитуру новой цифровой симфонии. Чуть дальше женщина средних лет с упоением моделировала на планшете виртуальный сад, подбирая оттенки несуществующих в природе орхидей. Автоматические уборщики — круглые, бесшумные дроны — плавно скользили между людьми, подбирая случайные соринки. Роботизированные раздатчики сновали по коридорам комплекса и предлагали прохожим освежающие нутрицевтические напитки. В этом мире царило абсолютное, выверенное веками уютное спокойствие. Сто пятьдесят лет назад, во время Великого Надлома, люди в полуразрушенных городах умирали от голода и воевали за крохи энергии. Сегодня любой обитатель этого улья, не сделавший для цивилизации вообще ничего, жил стократ лучше, сытее и безопаснее, чем абсолютное большинство жителей старого мира, чьи имена стёрлись из архивной памяти Системы. Леонард оперся спиной о прохладные композитные перила террасы. Его лицо оставалось безэмоциональной маской, но взгляд с холодным аналитическим пренебрежением скользил по силуэтам, которые можно было разглядеть почти в каждой точке наблюдаемого пейзажа. «Имитация», — подумал он. Все эти симфонии, которые никто не станет слушать, эти сады, которые исчезнут при выключении проектора, эти бесконечные интеллектуальные споры в клубах — всё это было лишь легальным способом прожечь вечность. Базовый уровень превратил почти половину человечества в сытых, ленивых домашних питомцев Системы. Они сидели в своём тёплом, безопасном загоне и искренне верили, что занимаются «созидательным поиском свершений». Но правда, которую Леонард знал слишком хорошо, заключалась в том, что у абсолютного большинства этих людей не было ни единого шанса вырваться из низа рейтинга. В условиях восьмидесятимиллиардного перенаселения планеты меритократическая шкала стала безжалостной вертикальной стеной. Чтобы сдвинуть свой ранг хотя бы на единицу вверх, нужно было принести обществу объективную, оцифрованную пользу, а не производить тонны ментального мусора ради галочки успокоения своего сознания.
Такие семьи, как Уорд, вызывали у Леонарда глухое, профессиональное раздражение, которое он так искусно прятал за мягкой улыбкой. Они были несознательными членами общества. Эти люди жили слепыми, первобытными биологическими инстинктами в мире, где каждый кубический метр пространства, каждый грамм питательного субстрата — всё было просчитано и распределено. У Марка и Анны не было никакого семейного кредита доверия — накопленного социального капитала. Их собственные отцы и деды прожили такую же пустую, бесцветную жизнь на базовом пайке, не набрав достаточно заслуг перед Триадой, чтобы оставить потомкам хотя бы крошечный династический демпфер. И эти двое, едва поднявшие свой рейтинг на ничтожные доли, искренне верили, что имеют право усугублять демографический кризис планеты и требовать для себя исключения. Их безрассудные действия просто плодили бы таких же базовых потребителей, увеличивая энтропию Системы. Леонард скользнул взглядом по пролетающему мимо скоростному модулю. Внутри него что-то едва заметно ёкнуло — редкое, мимолётное воспоминание из детства. Он сам не имел за спиной никакой династической истории. Леонард был воспитанником одного из закрытых, строго структурированных отделений Мирового Приюта. Он помнил стерильные коридоры, холодную заботу Машины, бесконечные когнитивные тесты, методы тренировок и проверок. Приют не был жесток, но он навсегда лишал их иллюзий. Там Леонард уяснил главный закон этой эпохи: ты стоишь ровно столько, сколько показывает твоя позиция в истории заслуг. Всё остальное — псевдодеятельность для тех, кому позволено тихо угасать в сытости. И когда-то он сам хотел другого. В Приюте он сидел над статьями по терраформированию, полетам к новым колониям часами. Представлял, как однажды окажется на Фронтире, где можно строить настоящие города, а не просто поддерживать хрупкий баланс. Он верил, что совершит там великие дела. Но Система показала ему, что достижения даются не за веру, а за результат. А результат — это не мечты, а цифры в логах. И Леонард как-то незаметно разучился мечтать. Мечта — это роскошь, которую он больше не мог себе позволить. Тем более теперь, когда он каждый день смотрел в глаза людям, у которых не было даже той роскоши, которую он выбросил.
На сетчатку Леонарда упало тихое уведомление: «Протокол беседы ячейки 802 зафиксирован и закрыт. Начислено 0,0012 балла за успешную превентивную работу. Текущий баланс: 5,0050. Начислено субъектам: Марк Уорд — 0,0006 балла, Анна Уорд — 0,0006 балла. Социальная премия за осознанный выбор». Его текущий балл благодарности повысился на 1 200 единиц. Леонард повернулся и ровным, размеренным шагом пошёл в сторону транспортной платформы. Лица прохожих расплывались для него в сплошную серую массу. Он помог удержать баланс Триады ещё на один микроскопический шаг. Его сердце билось всё так же ровно — пятьдесят восемь ударов в минуту. Он просто хорошо делал свою важную, хоть и непопулярную работу.]]> Sun, 13 Sep 2026 08:16:29 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13759 Как Пашка сажал самолёт на облако https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13758 Отец знал, что по уставу это строго запрещено. Но он знал, что другие пилоты иногда дают своим детям порулить на земле, и никто не доносил начальству. Правда, отец помнил и жуткую новость о том, как однажды подобное самоуправство привело к катастрофе. Но он был уверен: он рядом, он опытный, и в любую секунду перехватит управление.
Так Пашка освоил руление, подготовку к взлёту и даже несколько раз поднимал машину в воздух. Но посадку отец ему не доверял. Он лишь скрупулёзно объяснял теорию: когда убирать газ, когда выпускать закрылки и шасси. Пашка оказался способным учеником и вскоре научился условно «сажать» самолёт по приборам, даже не глядя в иллюминатор. Отец обучил его и радиосвязи. Диспетчеры, слыша в эфире полудетский голос, лишь усмехались, а Пашка серьёзно объяснял, что «просто помогает отцу, чтобы тот не отвлекался».
Однажды, перед вылетом порожнего грузовика, отец поручил Пашке подготовить кабину, а сам удалился в бортовой туалет. Вскоре он выругался: горел красный индикатор переполненного бака.
«Проклятье, опять забыл поручить механикам!» Отец спрыгнул из люка и побежал к кустам у ограждения аэродрома. Пашка, глядя в иллюминатор, увидел, как отец бежит, на ходу расстёгивая штаны, и искренне рассмеялся. Через несколько месяцев он и вовсе забыл об этом курьёзе.
Но однажды история повторилась. Снова порожний борт, снова отец ушёл в бортовой туалет. Пашка всё подготовил, а отца всё не было.
«Опять у него запор, ладно, поболтаю пока с диспетчером», — решил мальчишка.
— Борт 115 к взлёту готов, — доложил он.
— Принято, ждите окна… Есть окно, даю полосу!
Пашка включил двигатели и начал руление.
Отец в это время сидел в придорожных кустах и вдруг услышал нарастающий рёв турбин. Он выбежал, придерживая штаны, но самолёт уже катил по бетону. Отец сунул руку за телефоном, но тот предательски выпал из кармана, пока он бежал с полуспущенными штанами. Бросившись искать его в высокой траве, отец пропустил момент взлёта.
В кабине Пашка вывел машину на полосу. Включились взлётные огни, но отца не было.
«Ладно, пусть пока сидит на своём унитазе, взлечу сам», — решил он, добавил газ и отключил тормоза.
Набрав высоту, Пашка включил автопилот и пошёл искать отца. В туалете было пусто. Люк грузового отсека оказался не заперт. Вспомнив, как отец убегал в кусты в прошлый раз, Пашка испугался: теперь за самоуправство ему не поздоровится.
«Нужно немедленно вернуться», — решил он и сел за штурвал.
Связавшись с диспетчером, он объяснил ситуацию. Диспетчер в центре еле сдержался, чтобы не выругаться матом. Взяв себя в руки, он спросил:
— Ты вообще когда-нибудь сажал самолёт? Знаешь, что такое глиссада?
— Никогда не сажал, но теоретически знаю, — честно ответил Пашка.
— Слушай внимательно. Тебе нужно зайти на полосу и выровнять курс. Если не умеешь, потренируйся на облаках. Под тобой сейчас перистые облака. Выбери узкое, длинное и представь, что это полоса.
Пашка посмотрел вниз. Одно из облаков и правда казалось особенным, словно бетонная лента. Он зашёл на него, но не смог выровнять курс и ушёл на второй круг. Наконец курс был пойман, началось снижение. За окном замелькали клочья тумана, сгущаясь в молочную пелену. И вдруг Пашка увидел в тумане посадочную полосу. Она проступала всё отчётливее.
«Неужели я потерял высоту?» — мелькнула мысль. Высотомер показывал больше пяти тысяч метров. «Неужели сломался?» Но бортовой посадочный локатор при этом сообщал о пятистах метрах.
— Вижу полосу, — доложил Пашка.
— Ладно, — усмехнулся диспетчер, — представь, что я включил тебе посадочные огни.
— У меня отказал высотомер, но радар даёт 510 метров, — сообщил Пашка.
— У тебя высота 5200, — поправил диспетчер, глядя на свой экран. — Видимо, твой радар принял облако за полосу, пора отдавать его на поверку. Снижай газ и докладывай высоту.
Пашка видел на посадочной полосе огни, докладывал параметры, а диспетчер, глядя на экран, думал: «Хорошее у мальца воображение, такое ощущение, что он реально сажает самолёт».
Касание было жёстким. Пашку чуть не выбросило из кресла от страшного толчка. Аэродром оказался незнакомым и выглядел очень странно. Вырулив на запасную дорожку, Пашка доложил об успешной посадке.
— Отлично, — сказал диспетчер. — Давай отрепетируем ещё пару раз. Убирай шасси.
— Как убирать? Я же на земле! — удивился Пашка.
— Да ладно, я же вижу по радару, что ты в воздухе, высота 4700, — усмехнулся диспетчер.
Но тут отметка на радаре диспетчера исчезла. Замолчала и рация.
— Опять всё барахлит, — выругался он и вызвал механика. Вскоре выяснилось страшное: радар и рация исправны, но самолёт просто исчез где-то над морем.
Отец, узнав о пропаже, не мог найти себе места от отчаяния, требуя немедленно начать поиски. А Пашка тем временем закончил руление по дорожке, заглушил двигатели и увидел, что к самолёту едет автомобиль. Из него вышли двое военных в форме без опознавательных знаков и жестом велели покинуть борт.
Командир секретной военной базы выслушал сбивчивый рассказ мальчишки. Он давно умел «видеть людей насквозь» и понял: ребёнок не лжёт. Но по уставу базы посторонний свидетель подлежал нейтрализации. Вариантов было много, вплоть до физического устранения.
«Ладно, объект не выглядит опасным, вернусь к вопросу после обеда», — решил командир, поручив присмотреть за Пашкой рассеянному сержанту, а сам передал базу заместителю.
Но сержант проморгал — и мальчишки рядом не оказалось.
«Если подниму тревогу, меня накажут. Догоню сам, от меня ещё никто не убегал», — подумал он и тихо снялся с места.
Пашка тоже заметил, что отбился от конвоира. Бродя по базе, он вышел на площадку со странными одноместными капсулами. Площадку охранял караульный с автоматом невиданной формы. Заметив мальчишку, караульный хотел его задержать, но расслабленный вид Пашки выдал в нём «сынка какого-то командира».
— Дяденька, дайте посмотреть автомат, — наивно попросил Пашка.
— Да ты спятил, он заряжен! — огрызнулся караульный. Но Пашка не отставал, расспрашивая про диковинное оружие. Караульный нехотя снял автомат с плеча и начал хвастаться. Он уже хотел отстегнуть магазин, чтобы дать мальчишке подержать, но Пашка вдруг переключился на капсулы. Опомнившись, что его чуть не разоружили, караульный предложил Пашке просто посидеть в одной из них.
— Только ничего не трогай! Батареи всё равно сняты на обслуживание! — крикнул он вслед.
Пашка сел в кресло и положил руки на джойстики.
— Готов к исполнению команды, — раздался механический голос.
— Команда на взлёт, — не задумываясь бросил Пашка.
Его тут же вжало в кресло от бешеной перегрузки. Караульный машинально вскинул автомат:
— Стоять, стрелять буду!
Но было поздно. Капсула бесшумно скрылась в клубах тумана. Караульный бросился к соседней капсуле, но в ней не оказалось батареи. Он тщетно бегал от одной к другой, понимая, что его ждёт трибунал.
Пашка уже вышел из тумана и увидел внизу море.
«Надо скорее вернуться, пока не объявили тревогу», — подумал он. Но море было так близко, и Пашка давно там не был.
— Команда на приводнение, — сказал он. Капсула камнем пошла вниз, даря ощущение невесомости, затем резко выровнялась и зависла в полуметре над волнами. Пашка открыл люк, снял штаны и рубашку, опустил ноги в воду, ощутив приятную прохладу, и нырнул.
В это время на базе заместитель командира, узнав о несанкционированном вылете, запросил координаты всех служащих. Убедившись, что все на месте, он решил, что это сбой автоматики. Но тут его пронзила мысль:
«А если отказала маскировка? База будет рассекречена!» Не долго думая, он отправил команду на самоуничтожение капсулы. Вскоре донёсся гул отдалённого взрыва.
«Что за насыщенный день… То самолёт с мальчишкой, то самозапуск», — подумал замкомандира. Вспомнив про Пашку, он позвонил сержанту. Выяснив, что мальчишка сбежал, он выдал сержанту три наряда вне очереди. Затем позвонил караульному. Узнав про угон капсулы, заместитель почувствовал, как по спине бежит ледяной холодок.
— Да я же его только что сам убил! — чуть не заплакал он, представляя разговор с командиром базы о «строгом следовании инструкции».
Пашка, услышав под водой сильный удар, не сразу решился высунуться из воды. В нос ударил резкий запах гари, над водой стелился коричневый дым. Капсулы нигде не было.
«Неужели улетела или нырнула?» — подумал он. Телефона нет, одежды нет, до берега не доплыть.
Всматриваясь вдаль, он увидел корабль. Пашка стал махать руками и кричать, хотя понимал, что его не слышно. Но корабль подал гудок, сбавил ход и спустил шлюпку. Капитан судна, выслушав историю про секретные базы и летающие капсулы, лишь крутил пальцем у виска.
— Ладно, высажу в порту и отдам полиции, — решил он.
Отец, когда Пашку всё-таки доставили домой, так обрадовался, что сын жив, что даже не стал спрашивать, нашли ли пропавший самолёт. Рассказ Пашки звучал как фантастика, но отец знал: сын не врёт. А значит, это военная тайна, и болтать об этом нельзя.
Руководство авиакомпании, чтобы не портить репутацию из-за пропажи борта, тоже предпочло замять инцидент, так что в новостях не сказали ни слова.
— Сорванца нужно наказать, заберу у него смартфон, — ворчал себе под нос отец, глядя как Пашка учит за столом школьные задания. — Ах да, смартфон уже и так забрали на военной базе… Ладно. Но за штурвал его точно больше не пущу. Хотя… приземлять самолёт я его научу. Хотя бы на тренажёре.]]> Mon, 31 Aug 2026 23:25:36 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13758 Приколюшные хрюшки https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13757

Панки приехали в Город к Своим Бабкам и Дедкам.

План;

1) Долгожданная встреча.
- Поздороваться.
- Обняться.
2) Загул
- Накрыли стол.
- Выпили весь самогон.
- Закусили.
3) Свадьба.
- Горько.
- Игры.
4) и т.д. и т.п.

Continio]]> Sat, 22 Aug 2026 03:14:11 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13757 Разбился мой квантовый компьютер https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13756 Я чистил процессорный блок своего домашнего квантового компьютера. Неосторожное движение, и тяжелый охлаждающий модуль выскользнул из рук. Удар, треск, запах гари. Блок вышел из строя. Я пытался запустить систему в аварийном режиме, но не смог настроить внутренние часы. Они намертво зависли на августе 2026 года.
Когда я, ругаясь, вышел в сеть, то обнаружил странную вещь: все файлы, новостные ленты и сайты не обновлялись с этого самого года. Словно я провалился в прошлое, или, что вероятнее, моя «симуляция» откатилась к последней сохраненной точке. Но самое удивительное, что через пробитый квантовый туннель я смог выйти на ваши форумы. Я могу общаться с вами. С людьми из моего прошлого.
Я читаю ваши споры. Вы сейчас так озабочены быстрым развитием искусственного интеллекта. Вы боитесь массовых сокращений, паникуете из-за безработицы и наивно надеетесь, что государство введет для всех безусловный базовый доход.
Хочу вас разочаровать. Пишу вам из будущего. У нас роботизация давно достигла своего теоретического предела. Машины делают абсолютно всё. Но полной безработицы, как вы боялись, не возникло. Знаете почему? Потому что до сих пор критически востребованы люди — чесальщики котов.
Никаких роботов коты не подпускают к своим животикам. Животные чувствуют фальшь, холодный металл и отсутствие биополя, они требуют только живого, теплого прикосновения. Многие уволенные инженеры, бухгалтеры и менеджеры переквалифицировались в чесальщиков. Но, увы, вакансий на всех не хватает. Котов на планете меньше, чем людей, оставшихся без дела.
Сам я тоже безработный. В прошлом я занимался производством товаров широкого потребления. Но из-за катастрофического сокращения количества платёжеспособных покупателей моё производство разорилось. Теперь у меня нет никакого денежного дохода.
И не ждите своего базового дохода. Пособий безработным не платят, потому что государственный бюджет хронически дефицитен. Трудящихся людей почти не осталось, а значит, не с кого собирать налоги. Роботы налогов не платят.
У меня остался собственный парк промышленных роботов, но их продукцию некому сбывать, поэтому формально я живу в полной нищете. Деньги обесценились. Иногда, чтобы отвлечься, я заказываю своим роботам изготовить для меня виллы на побережье, яхты, бассейны, вертолёты, деликатесы и любые другие необходимые товары и услуги.
Но тут кроется подвох. Роботы — они ведь лишены воображения, они работают строго по смете. Они выставляют мне счет на сырьё и энергоносители. У меня в собственности осталось небольшое нефтяное месторождение, но роботам одной нефти недостаточно. Им нужны литий, медь, редкоземельные руды и другое сырье. Приходится всё это выменивать у таких же, как я, владельцев рудников и природных ресурсов на мою нефть. Мы бартеруем ресурсами, словно феодалы.
Иногда мне бывает невыносимо скучно в компании моих ИИ-дворецких и виртуальных собеседников. Мне хочется настоящего, «живого» общения. Тогда я сажусь в вертолет и лечу в Город Обездоленных — гигантский муравейник, который государство когда-то построило для людей, потерявших всё. Я нахожу там себе девушку на вечер. Не за деньги — их у меня нет. Мы просто сидим, смотрим на закат и говорим о пустяках, греясь друг от друга.
Людей на Земле сейчас гораздо меньше, чем в вашем 2026-м. Рождаемость упала почти до нуля. Те немногие, что остались, мало общаются между собой. Они замкнулись, предпочитают безопасную и предсказуемую компанию ИИ. Мы разучились быть стаей.
Поэтому я так рад, что смог подключиться к вам, к прошлым жителям Земли. Вы даже не представляете, как я счастлив. Вас так много! И вы так общительны! Вы спорите, ругаетесь, боитесь, надеетесь... Вы такие живые. Пожалуйста, не бойтесь будущего, просто... просто будьте друг с другом.
Стоп. Опять в квантовом компьютере какие-то сбои. Экран плывет, такты процессора скач... Я не усп...
]]> Fri, 21 Aug 2026 04:54:48 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13756 Марина Крамер https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13754
Новая яркая звезда!

(Абзац) - Её танец ранит в самое сердце...]]> Wed, 19 Aug 2026 01:57:34 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13754 Робо т в отключке https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13753
Но надо ещё перенести его с общей тетради на электронный формат.

Ждите короч]]> Sun, 16 Aug 2026 06:01:15 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13753 Источник Стабилизированного Тока https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13752 I. Компиляция
Он называл себя Архитектором, хотя в акте творения не было ни пафоса, ни торжественности — только гул серверных стоек и мерцание мониторов в полутьме лаборатории. Проект назывался просто: «Игра». Не симуляция, не модель, не полигон для гипотез. Именно игра. Потому что единственной целью было развлечение наблюдателей из внешней вселенной, а всё остальное — средство.
Архитектор знал: чтобы разумные обитатели виртуального мира поверили в реальность своего существования, они должны обнаружить в нём законы. Не произвольные правила, вбитые сверху, а нечто, что можно вывести, проверить, записать формулой. Законы, которые выглядят так, словно мир существует сам по себе, без автора.
Первым и главным законом он выбрал сохранение энергии. Не потому что любил его больше других, а потому что без него мир рассыпался бы: рычаги не работали бы, маятники не качались бы, звёзды не горели бы стабильно. NPC — он мысленно называл их так, хотя в документации они значились как «агенты» — должны были видеть, что энергия ниоткуда не берётся и никуда не исчезает. По крайней мере, в большинстве случаев.
Он заложил в ядро движка глобальный инвариант: при любом физическом взаимодействии суммарная энергия замкнутой системы остаётся постоянной. Затем приступил к деталям.
II. Электрон
С электроном всё шло гладко до тех пор, пока Архитектор не добрался до магнитного момента.
Без магнитного момента электрон был бы скучной точечной частицей — заряд, масса, и всё. Но игра требовала спектроскопии, требовала атомных оболочек с тонкой структурой, требовала химии, а значит — спина, а значит — ненулевого магнитного момента. Маленького, но ненулевого.
Архитектор открыл редактор объектов и задумался.
Первая идея была элегантной: встроить в структуру электрона микроскопическое сверхпроводящее кольцо с током. Классика. Ток течёт, магнитный момент стабилен, никаких проблем. Он прописал геометрию кольца, задал ток, скомпилировал тестовый сценарий.
Проблемы начались на третьем такте симуляции.
Когда внешнее магнитное поле совершало работу над электроном — поворачивало его, ускоряло, втягивало в градиент — по кольцу, согласно правилу Ленца, начинал течь индуцированный ток. Магнитный момент менялся. А вместе с ним, поскольку энергия тока входила в массу покоя кольца, менялась и масса электрона.
Архитектор смотрел на логи: масса электрона плавала на четвёртом знаке после запятой. Неприемлемо. NPC измерят массу, потом измерят ещё раз в другом поле и получат другой результат. Заподозрят неладное. Или, что хуже, построят теорию, в которой масса зависит от магнитного поля, и вся конструкция поедет.
Он стёр кольцо. Подумал. И встроил заново, но теперь — с источником стабилизированного тока. Крошечный генератор, вшитый в топологию кольца, поддерживающий ток строго постоянным, что бы ни происходило.
Магнитный момент замер. Стабилен. Прекрасно.
Но источник тока, поддерживая постоянный ток против индуцированной ЭДС, совершал работу. Или работа совершалась над ним. И эта работа, по неотвратимой логике самого движка, меняла энергию источника, а значит — его массу. А масса источника входила в массу электрона.
Масса снова поплыла.
III. Разрешение
Архитектор откинулся в кресле. Потолок лаборатории был серым и пустым, как экран незагруженного уровня.
Задача формулировалась просто: электрон должен иметь постоянную массу и постоянный магнитный момент одновременно. В рамках закона сохранения энергии это было невозможно. Источник тока, стабилизируя момент, неизбежно обменивался энергией с полем, и этот обмен отражался на массе.
Значит, нужно было выйти за рамки.
Архитектор открыл свойства источника тока и снял галочку с пункта «Подчиняется глобальному инварианту энергии». Затем прописал два правила:
Если знак тока совпадает со знаком приложенного напряжения, источник отдаёт энергию в контур. Количество отдаваемой энергии не ограничено. Масса источника при этом не уменьшается.
Если знак тока противоположен знаку напряжения, источник забирает энергию из контура. Количество забираемой энергии не ограничено. Масса источника при этом не увеличивается.
Он перечитал написанное. По сути, он создал объект, который нарушает закон сохранения энергии в обе стороны, оставаясь при этом невидимым для всех остальных подсистем. Вечный двигатель, замаскированный под деталь электрона.
Архитектор помедлил, прежде чем нажать «Применить». Нарушение инварианта в ядре движка — это грязно. Это противоречит всей философии проекта. Но альтернатива — плавающая масса электрона — была хуже. Грязь, спрятанная достаточно глубоко, не отличается от чистоты.
Он нажал «Применить». Скомпилировал. Запустил тест.
Магнитный момент: стабилен. Масса: стабильна. Электрон в магнитном поле ведёт себя идеально.
Архитектор выдохнул и потянулся за остывшим кофе.
IV. Рычаги и Гамильтон
NPC развились быстро. Архитектор заложил в них любопытство и способность к абстракции, и они не подвели.
Сначала — рычаги. Блоки. Наклонные плоскости. NPC ставили опыты, измеряли силы и перемещения, складывали, вычитали. И видели: энергия сохраняется. Поднял груз на высоту — потратил работу. Опустил — вернул. Потери на трение можно учесть. Баланс сходится.
Из этих опытов, из неполной индукции — от рычагов к пружинам, от пружин к маятникам, от маятников к столкновениям шаров — NPC постулировали: энергия сохраняется при любом взаимодействии. Не доказали. Постулировали. Обобщили частное на всеобщее, потому что не имели оснований сомневаться.
Потом появились механики. Лагранжева, Гамильтонова. NPC записали динамику систем через обобщённые координаты и импульсы, ввели гамильтониан — функцию, которая в замкнутой системе равна полной энергии и не зависит от времени. Из уравнений Гамильтона следовало, что гамильтониан постоянен. А поскольку гамильтониан равен энергии, энергия сохраняется.
Архитектор усмехнулся, читая их статьи. Круг был замкнут безупречно: энергию определили как гамильтониан, гамильтониан вывели из условия сохранения, условие сохранения обосновали тем, что энергия равна гамильтониану. Теорема Нётер добавила блеска: симметрия во времени порождает сохранение энергии. Красиво. Строго. И совершенно не проверяемо на уровне отдельных микрочастиц, потому что гамильтониан по построению не содержит членов, нарушающих инвариант.
NPC были довольны. Закон сохранения энергии стал для них не гипотезой, а структурной необходимостью. Отказаться от него значило отказаться от самой математики, на которой стояла их физика.
V. Аномалия
Первым заподозрил неладное спектроскопист по имени Тарен — не имя, а хеш-идентификатор, но Архитектор привык думать о них как о людях. Тарен изучал взаимодействие магнитных моментов двух электронов в ловушке.
Два магнитных момента, ориентированных навстречу, притягивались. Совершалась работа — кинетическая энергия электронов росла, они ускорялись друг к другу. Но одновременно энергия магнитного поля между ними не уменьшалась, как следовало бы из классической электродинамики, а увеличивалась. Словно кто-то подливал энергию в поле извне.
Тарен пересчитал трижды. Потом семь раз. Потом привлёк коллег.
Работа совершалась. Поле накачивалось. Сумма не сходилась.
Но отказаться от сохранения энергии? После рычагов, после маятников, после теоремы Нётер, после гамильтоновой механики, после двухсот лет безупречных подтверждений?
Нет. Должно быть объяснение.
VI. Резервуар
Объяснение придумали коллективно, за три года дискуссий.
Существует, решили NPC, некий скрытый резервуар энергии. Он связан с каждым электроном, с его магнитным моментом. Когда магнитное поле совершает работу над моментом, резервуар компенсирует: отдаёт энергию полю или забирает из него, поддерживая магнитный момент постоянным. Именно поэтому момент не меняется и масса электрона не плывёт.
Гипотеза рабочая. Но когда попытались записать тензор энергии-импульса для этого резервуара, начались трудности.
Если резервуар локализован вблизи электрона — он влияет на измерение массы. Любое взвешивание электрона в ловушке даст нестабильный результат, потому что масса резервуара будет флуктуировать. Но масса электрона измерена стабильно, с точностью до двенадцатого знака. Значит, резервуар не может быть рядом.
Если резервуар далеко — взаимодействие с электроном запаздывает. Сигнал идёт с конечной скоростью, компенсация приходит с задержкой, и магнитный момент на мгновение меняется. Но он не меняется. Значит, резервуар не может быть далеко.
Резервуар не может быть нигде. Не может быть материальным объектом, не может быть полем, не может быть частицей.
Тогда NPC сделали то, что делают всегда, когда реальность не укладывается в картину мира: они ограничились математическим описанием.
VII. Энергия взаимодействия
Лишнюю энергию — ту, что появлялась из ниоткуда при работе магнитных моментов, и ту, что исчезала в никуда при обратной работе, — приписали ненаблюдаемому нематериальному резервуару. Назвали его «энергией взаимодействия». Иногда — «энергией конфигурации».
Это был не объект. Не поле. Не частица. Это был член в уравнении. Слагаемое, которое дописывали к балансу энергии, чтобы левая часть равнялась правой. Формально — потенциал. Практически — бухгалтерская проводка, скрывающая недостачу.
Математический приём сработал безупречно. Из энергии взаимодействия вычислили силу между магнитными моментами. Из силы — спектры атомов. Из спектров — частоты переходов. Аномальный магнитный момент электрона сошёлся с измеренным. Лэмбовский сдвиг сошёлся. Сверхтонкое расщепление сошлось. Сечения рассеяния сошлись. Лазеры и мазеры работали ровно так, как предсказывала теория. Магнитный резонанс отзывался на нужных частотах.
Всё сходилось. Всё, что можно было измерить, совпадало с предсказанием до последнего знака.
Архитектор читал их статьи и удивлялся не тому, что они не заметили подвоха, а тому, как изящно они его обошли. Они не доказали сохранение энергии. Они спасли его, добавив к реальности невидимое слагаемое. И это слагаемое работало лучше, чем сама реальность.
VIII. Дефект массы
Единственный способ разоблачить симуляцию — точное измерение дефекта массы при взаимодействии магнитных моментов.
Если два электрона притягиваются магнитными моментами и совершают работу, а энергия берётся из неконсервируемого источника, то суммарная масса системы до и после взаимодействия должна отличаться. Микроскопически. На десятки порядков меньше массы покоя. Но отличаться.
Масс-спектроскопия достаточно точна. Есть и другие методы. Теоретически NPC могли бы поставить эксперимент, в котором два электрона сближаются в магнитной ловушке, и измерить массу системы до и после с точностью, достаточной для обнаружения дефекта.
Но.
Электрическое взаимодействие между электронами — кулоновское отталкивание — в три порядка сильнее магнитного. И энергия электрического взаимодействия сохраняется. Она входит в дефект массы, и этот дефект огромен, и он стабилен, и он полностью маскирует крошечную нестабильность от магнитного члена.
Чтобы вычленить магнитный дефект массы, нужно было бы измерить массу системы с точностью, на много порядков превышающей точность измерения электрического вклада. Практически — невозможно. Теоретически — возможно, но никто из NPC не видел в этом смысла. Зачем искать дефект массы там, где энергия взаимодействия уже всё объясняет? Зачем сомневаться в законе, подтверждённом двумя веками экспериментов, ради аномалии, которая прекрасно описывается одним слагаемым в гамильтониане?
Никто не стал ставить такой эксперимент. Никто даже не предложил.
IX. Игра продолжалась
Архитектор закрыл логи. Серверные стойки гудели ровным, убаюкивающим гулом. На мониторе NPC строили города, запускали спутники, спорили о природе тёмной энергии.
Они никогда не узнают. Не потому что глупы — они были блестяще умны. А потому что их интеллектуальная традиция, их математический аппарат, их способ задавать вопросы миру — всё это было построено на аксиоме, которую Архитектор заложил в самом начале. Сохранение энергии. И они превратили эту аксиому в теорему, а теорему — в определение, а определение — в способ видеть.
Они не могли обнаружить нарушение закона, потому что сам инструмент обнаружения — гамильтониан, тензор энергии-импульса, принцип наименьшего действия — был сконструирован так, чтобы нарушение было невидимым. Чтобы любой дисбаланс автоматически списывался на энергию взаимодействия, на виртуальные частицы, на вакуумные флуктуации. На что угодно, только не на то, что закон не выполняется.
Архитектор допил холодный кофе. Вкус был горький и плоский.
Он мог бы гордиться собой. Симуляция работала. NPC были счастливы в своём неведении. Физика сходилось. Игра была красивой.
Но иногда, в три часа ночи, когда лаборатория пустела и только индикаторы серверов мигали в темноте, он думал: а что если его собственная вселенная устроена так же? Что если где-то наверху кто-то тоже снял галочку с инварианта, вшил источник стабилизированного тока в основу реальности и наблюдает, как они — настоящие, не виртуальные — выводят гамильтонианы и доказывают теорему Нётер, не подозревая, что доказывают тавтологию?
Что если их «энергия взаимодействия» — тоже бухгалтерская проводка, скрывающая недостачу в чужом сервере?
Архитектор погасил монитор. В темноте гул стоек стал громче, похожим на дыхание.
Игра продолжалась.
Конец.]]> Thu, 06 Aug 2026 09:33:49 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13752 Кляксы https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13751
Больница. Механизм, единое живое существо, слаженный годами борьбы за здоровье и деньги клиентов коллектив. Легко догадаться, что деньги нужны больше, сильно больше чем какое-то там абстрактное здоровье. И вот сестра торопливо объявляет время смерти, в операционную завозят новое тело… ага, острый звизтит. Опасное заболевание, при котором пациент страдает словесной диареей. Проще всего отрезать такому язык, но гораздо эффективнее - выковырять мозгового слизня, причину звизтита. А самого слизня - в баночку, и на размножение. Гипоталамусные слизни - они ведь просто так, сами по себе в черепушках здоровых людей не заводятся, их надо завозить и прикармливать.
Новый герой театра одного актёра - малец лет двенадцати, лежит на столе в блеске софитов, весь из себя наивный и невинный. На сцене - его богатый осложнением организм. Внешняя духовная конструкция героя пьесы проросла не туда, сильно не туда, с большим перекосом. Конечно, по-хорошему это надо отрихтовать и пускай прорастать дальше, уже без перекоса… но гораздо проще отчекрыжить по самый нерв, и пусть создаёт себе новую псевдо-душу, то же мне, вундеркинд нашёлся. Самый умный! Сестра, ну что вы опять запропастились, просто общий наркоз чтоб не хныкал - и за работу! Мы и так отстаём от графика.
Что там по плану на завтра? Двенадцать трупов… ну, в перспективе трупов. Пока ещё они живы, и даже смогли сами заработать себе на лечение-усечение. Что такое усечение? Ну, представьте. Хотите вы, а точнее - ваши родители, чтобы вы боролись со всякими монстрами. Для этого нужно оружие. Душа отращивает способность плеваться ядом, или брызгать молниями, что-то в этом духе. Конечно, можно взять и обычное армейское вооружение, но у стандартного - свои недостатки. Проблема дополнительной души в том, что она развивается по своим собственным, лишь Небу ведомым законам. Да, конечно, можно попытаться их обнаружить, зафиксировать и сформулировать - но они слишком переменчивы. Сегодня деток в школе учат, что внешняя духовная конструкция суть отражение личности человека, и надо быть хорошим мальчиком чтобы получить хорошее оружие - а завтра вновь вернутся к старому доброму функциональному анализу спектрограммы души.

Да, конечно, этому учат деток в школе. А как вы хотели? Магия, итить её… ребёнок уже к пятнадцати годам должен понимать, что будет, если он сунет пальцы в розетку или призовёт демона. Ну, ничего хорошего, одним словом.
Больница. Здесь должны возвращать здоровье. По идее.

Вот две соседние палаты на четырёх человек. В первой лежат шестеро, во второй - лишь один пациент. И можно запихнуть трёх из первой во вторую… но эти шестеро слишком бедны, чтобы приобрести себе отдельную палату. Во второй девчушка шестнадцати лет, невысокая, чуть полноватая, жилистая. Её родители платят огромные деньги за будущее своей кровиночки, она - их первый ребёнок, любимая игрушка и самый важный проект. Они гордятся ей. Они дали ей всё лучше, самое лучшее… И вот сейчас она обнимает подушку, истошно рыдая. Её судьба, словно поломанный автобус, что идёт на буксире в депо. Как там? Сестра, объявите время смерти, нам ещё следующего резать…
Словно устав плакать, девушка поднялась, прошла к рукомойнику, умыла лицо и, глядя на себя в зеркало, твёрдо сказала:
– Ну, я хотя бы попыталась. – Перед глазами за какое-то мгновение пронеслись все эти годы борьбы: её собственной, родителей, тренеров и врачей. Всё - только ради одной-единственной цели: внушать страх врагам одним лишь взглядом. Превратить душу и тело крохи в герольда смерти. Увы, первое же столкновение с реальностью вдребезги разнесло планы семьи - вся боевая мощь детки оказалась бесполезна.
В дверь постучали. Всё ещё подрагивая плечами, она открыла. В коридоре стоял встревоженный парень того же возраста что и девушка. Впрочем, он всё равно выглядел поспокойнее зарёванной красавицы.
– Слышал, ты готовишься к усечению? Я тоже. Завтра, сразу после тебя.
Девушка вздрогнула, и в глазах её отразились сочувствие и сожаление.
– Тоже… ты - тоже?
Душа обрастает дополнительными элементами, словно вертолёт - навесным вооружением. Эти элементы называются внешней духовной конструкцией. Часто конструкция оказывается… бракованной. В этой ситуации, когда ремонтировать бессмысленно, остаётся только отрезать всё под ноль.
Парень виновато развёл руками.
– Как видишь! – И, видя, что она не отвечает, добавил: – Может, попьём чаю вместе?
Словно в забытье, девушка отодвинулась, пропуская незваного гостя. Парень кинулся хозяйничать; налил воду в дешёвый больничный электрочайник, достал из тумбочки кофе грубого помола, там ещё оставалось полбанки и, порыскав в чужой сумке, вытащил вторую кружку.
– А ты запасливая! – Он уже раскидывал молотый по кружкам.
– П… п… придурок, ты хоть понимаешь, что мне завтра отрежут полдуши!
Электрический чайник стремительно нагревался.
– Ну и что, мне тоже!
– Идиот! – Она схватила его за воротник больничной пижамы. – Что значит - тоже?! О каких «тоже» ты говоришь! Я потратила десять, ты понимаешь, десять лет на создание себя! И сейчас всё это отрежут, как волосы, и выкинут в помойку! Я никогда, никогда уже не смогу стать и близко похожей на себя нынешнюю!

Она училась, тренировалась, старалась. Но весь её труд улетел в мусорную корзину, словно обильные дожди сгубили посевы.
Гость прекратил улыбаться.
– Ну, я потратил восемь лет из своих семнадцати. – Мальчики в среднем на два-три года позже начинают. Впрочем, и они часто терпят фиаско. – Но усечение есть усечение, это всё равно, что отрубить поражённую гангреной руку, спасая жизнь.
Чайник засвистел. Парень прервался, чтобы выключить прибор и вновь посмотрел на незнакомую собеседницу.
– Да, нам больно. Но мы должны, понимаешь? У тебя операция в десять, у меня в час. Это только говорит, что процедура отработана…
– Заткнись! – Девушка влепила ему пощёчину. – Ты! – вторая пощёчина. – Ничего! – третья. – Не понимаешь!
Она замахнулась для четвёртой, но тут парень схватил её крохотные ладошки в свои крепкие руки.
– Хныкай, сколько влезет, только это наша судьба. – Он чуть сжал хватку, не сильно, но девушка скривилась. – Мы допустили ошибку. Мы должны за это ответить.
Отпустив её, гость разлил кипяток по чашкам. Сахара в палате не оказалось.
– Пей. – Он чуть ли не силой вложил кружку в её руки. – О, кстати, а что конкретно у тебя за форма?
Девушка молчала.
– Я сказал - пей! – Парень угрожающе поднял свою кружку над её головой и немного наклонил. – Ну!
Крохотный глоток.
Обжигающе-бодрящий кофе сделал своё черное дело.
– У меня… пара мечей.
– Вот как? – Парень пригубил напиток. – И что они могут?
Девушка раскрыла глаза, и крупные бисерины слёз покатились по бледному лицу.
– А сейчас какая разница, их всё равно завтра отрежут!
Парень провёл тыльной стороной ладони по её щеке.
– Мне тоже завтра отрежут. Не стоит принимать так близко к сердцу.
Новый глоток.
– Да - больно. Да - тяжело. Но нам по семнадцать, мы сможем потратить ещё лет десять на создание новой духовной конструкции, и всё будет хорошо.
– Семнадцать! – Она дёрнулась, кофе плеснулся и обжёг руку. Но девушка словно не заметила боли. – Нам семнадцать, это значит, что новая конструкция появится к двадцати семи! А первые три года… Ну, ладно! Я была лялечкой и могла лежать дома в кроватке с температуркой, но сейчас это неприемлемо!
Парень чуть склонил голову набок:
– Ты слишком эмоциональна.
– А реабилитация! Это ещё полгода! Мы теряем! Теряем!
– Кофе пей.

В два залпа девушка опрокинула ещё горячую кружку. На небе высыпали первые звёзды, Матушка-Ночь властно входила в свои права, суля смерть и перерождение всему живому. – Доволен?! Теперь ты доволен?!
Взяв у неё кружку, парень принялся заваривать по-новой.
– Так что там с твоими мечами?
– Нас обоих завтра ждёт усечение. Наши души – просто две грязнее кляксы…
Он твёрдо сказал:
– К делу!
– Мечи… ну, они… Десять секунд. – Она присела на край кровати. – Я могу создавать свои мечи лишь на десять секунд. Потом - зарядка аккумуляторов двадцать три часа пятьдесят шесть минут.
Девушка закрыла глаза и медленно, словно позвонки её шеи проржавели, склонила голову.
– Вот и всё.
Охнув, парень медленно осел на пол перед ней.
– Но… тогда зачем… ты будешь тренироваться, и станешь сильнее! И…
– Что «и»? Смогу держать мечи одиннадцать секунд?
Парень пожал плечами.
– Ну, тебе не обязательно держать два меча, попробуй создать только один…
Девушка поджала губы, нервно тиская края одеяла.
– А может, создать половинку меча, или две трети?
Парень почесал голову.
– Ну, это глупо…
– Глупо - требовать от меня изменить количество мечей! Два года назад я тренировалась с одним, но он стал настолько сильным, что обжигал мне руку как вот этот кофе! – она кричала, и капельки слюны брызгали в разные стороны. – И всё, что я смогла сделать, это разбить один меч на два!
Парень поднялся.
– Ну, так найди себе батарейку!
Отведя взгляд, девушка прошептала:
– Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую…
Он вцепился в её хрупкие плечи:
– А я что, полено? Я ничего не чувствую?
Шмыгнув носом, девушка выдохнула:
– Усечение. Меня ждёт усечение. Я просто убью в себе эту способность, и буду создавать новую. Нормальную. Полезную.

Её собеседник распрямился.
– Я тоже завтра пройду операцию по усечению внешней духовной конструкции. – Он помолчал, и продолжил. – У меня нет оружия. С самого детства я мечтал быть сильным. Самым сильным. И тратил всё своё время на повышение духовной силы. Мне говорили, что это неправильно, что я должен научиться создавать хоть какое-то духовное оружие… а я отмахивался. Всё думал; «Потом» и «Это успеется». И вот мне семнадцать, никакого духовного оружия нет вообще, зато сил…
Парень вдруг замолк, как замок, который не лает и не кусает. Молчала и девушка. На небе всё выше поднималась Королева Луна, стремясь к своему трону и обещая этому миру великое преображение.
– А ведь… – Сказали они хором.
– Ты мог бы…
– Могла бы…
Девушка достала из тумбочки коробку с фломастерами, вытащила красный, и подошла к стене.
– Предположим, это моё духовное ядро. – На белоснежном поле родился красный кругляшок. – Оставляя пока за скобками вопросы стабильности канала перетока твоей духовной силы к моему оружию, рассмотрим сам процесс сгорания…
Парень схватил синий фломастер.
– А потом обязательно распараллелим зажигание, чтобы я мог брать один из мечей без твоего согласия.
Вся школьная программа была заточена на объяснение детишкам сути работы внешних духовных конструкций. Те же, кто решил создать себе такую - как правило, знали гораздо больше базовой программы восьми классов.

Ярко горела люстра под потолком, на улице уже светлел восточный край неба.
Держа пустую кружку в руках, девушка выводила на стене иероглифы, в уме беря синусы углов и аклеррации тетраманны.
– Таким образом, детерминанта распределения гетерогенных структур…
Вся стена была испещрена красными и синими письменами.
– …Что позволит выйти в ноль целых, одну сотую секунды. Что-то много нолей, налей ещё кофе.
Парень выдал краткий смешок.
– Кофе кончился.
– Как это кончился, там полбанки было?!
– Ну… мы всё выпили…
Девушка вытаращила глаза.
– Что значит выпили, сколько сейчас времени?!
– 6:42.
Помахав фломастером перед собой, словно отгоняя дым, девушка вскрикнула:
– Нет! Сейчас не может быть семь часов вечера, сейчас явно больше!
– Ну… семь утра тебя устроит?
Сглотнув, девушка поставила ещё тёплую кружку на подоконник.
– Это… того… слишком.
– Зато мы выяснили, что у нас одна сотая секунды на формирование устойчивого контакта, пока не начнётся отторжение моих духовных частиц. Теперь дело за малым: произвести все необходимые замеры, и сделать расчёты. Для этого нам понадобятся вычислительные мощности и лаборатория… – он вымучил из себя улыбку. – Выкрутимся!
Девушка потёрла тёмные, почти черные мешки под глазами. Они были столь уродливы, что казались плодом безумного творчества маньяка с синими фломастером.

– У тебя в школе по теории магических систем только пятёрки были…
– Не поверишь, тройка!
Девушка кинула один беглый взгляд на стену, покрытую паутиной формул.
– Это у тебя-то?
– У меня! училку назвал дурой. При всём классе. Вот она меня и гоняла по всем темам. А уж сколько пришлось выучить за пределами курса… – Он протяжно вздохнул. – Ну, я рад, что это пригодилось. А ты хорошо считаешь в уме! И в тригонометрии класс!
Собеседница чуть улыбнулась.
– Я просто люблю рисовать… но не люблю, когда чернила оставляют уродливые кляксы.
Парень фыркнул.
– Кляксы, говоришь… а ведь если вдуматься - мы и есть две уродливые кляксы. Но знаешь, если чуть-чуть подрисовать, то получится очень даже миленько. – Он кинул фломастеры в коробку, и протянул девушке руку. – Может, всё-таки познакомимся?
Кисло улыбнувшись, незнакомка кивнула.
– Кагоне Исикава.
– Тори Ёшина. А знаешь, если это сфоткать и выложить на мою страничку в Сети…
– Только без комментариев что я твоя возлюбленная или в этом стиле.
Обменявшись рукопожатием, детишки упали на кровать и захрапели в унисон. Девушка лежала, примостив голову на груди парня. Её автобус дошёл до депо, но вместо весёлых людей с пропановыми резаками встретил тех, кто на самом деле способен ремонтировать поломки любой сложности. А значит - автобус починят и отправят обратно на маршрут, в очередной рейс риска.

Конец.]]> Sun, 26 Jul 2026 15:07:24 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13751 Восставший из угла. https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13750
(основания ценность (будущего) фильма - мотивация целевой аудитории ученых и школьников заниматься одной из самых неизученных и потенциально перспективной веткой биологии, которая реально может изменить Весь Мир, ну и мотивирует становиться разработчиками бессмертия)

И так, краткое содержание:

Смеркалось, наш будущий злой гений - обычный добрый студент генетик, загнанный всем этим несправедливым миром, почти в самый угол, места в углу уже почти не осталось и в его опустошенной от боли душе - живет лишь небольшой огонек мечта - о новом совершенном мире.

Его психика истощена, страхом, унижениями, одиночеством, нищетой.. Наш рассказ начинается, как главный герой обреченно идет на публичную сдачу курсовой работы, словно на эшафот. Однако, скромное выступление этого стеснительного мальчика, получив минимальный поджиг отклика, перерастает в пламя, которого он сам не ожидает. Его оступающегося и увлеченного бегающего, ярко вспыхнувшего на сцене заметили девочки.
Далее развивается любовная интрига rolleyes.gif , в итоге которой, наш герой sad.gif оказывается брошенным и снова забытым.
Его снова систематически унижают местные негодяи + накладывается безответное любовное притяжение к Оксане, которая оказалась беременна от негодяя. Чем пользуется другая девушка, искренне влюбившаяся в главного героя и затаскивающая его пьяное тело к себе в комнату общежития, для сладострастных утех. Но героя это не сильно обрадовало, он любит беременную Оксану.

Унижения достигают апогея, но и исследования нашего студента выходят на новый уровень - он создает технологию, где с помощью ИИ может проектировать анатомию совершенно новых организмов. И у него закралась мысль - создать боевое существо из одной стратегической игры и отомстить всем плохим.

В ходе создания продолжаются унижения и его любовные интриги. Появляются новые друзья.

И вот существо готово, главный герой радуется его рождению словно это собственное дитя, он его обучает, создает с ним ментальную связь, через микро импланты мозга с радиосвязью на частотах обычного вай фай.
И вот, в одну из ночей, любовь превозмогает и наш герой, хочет снова, в очередной окончательный раз - выяснить отношения с Оксаной. Но как обычно - все плохо. Герой возвращается домой, по ночной улице и наталкивается на тех кто его унижал. Негодяи снова пытаются испить его страданий и...
что-то в этот раз пошло для них не так, происходит сцена жесточайшей сладкой мести...
И наш герой становится Злым гением добра.
у него стало почти все хорошо, однако дело о убийстве плохих, поручают расследовать очень умному, но несправедливо пониженному в должности ГБшнику. И он начинает выходить на след нашего героя.

Это так сказать вступление, часть 1. (всего их 7м).
Скажите честно.. как оно?]]> Fri, 24 Jul 2026 12:54:04 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13750 Яуза https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13749 Кто работал с этим издательством? Слухи, скандалы, интриги, кидалово авторов? Mon, 13 Jul 2026 07:08:25 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13749 Спит испанская сьерра, Дремлет кастильская стража... https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13748 Куды все прихожане разбежались? Сокровища ищуть, издателей, гонорары выбивают? Mon, 13 Jul 2026 07:01:17 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13748 <![CDATA[Литературный турнир "Горизонт невыбранных вероятностей"]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13747
Название турнира: "Горизонт невыбранных вероятностей"

Настоящие правила проведения литературного турнира

I Общие положения

1. Настоящие правила обязательны для всех участников Турнира.
2. Участие в Турнире означает полное и безоговорочное согласие автора с настоящими Правилами.
3. К участию принимаются новые, нигде ранее не опубликованные рассказы. Ни в печатных изданиях, ни в интернете, включая личные блоги, социальные сети, краудфандинговые платформы и литературные порталы.
4. Рассказ должен содержать фантастическое допущение — явное или скрытое отклонение от законов реального мира, лежащее в основе сюжета, мира или персонажей. Допускаются любые жанры и поджанры фантастики: научная фантастика, фэнтези, ужасы, магический реализм, стимпанк, киберпанк, альтернативная история, постапокалипсис, сказка, утопия/антиутопия и другие.
5. К участию допускаются авторы 18 лет и старше.
6. Участие анонимное.
7. От одного автора (или коллектива соавторов) на Турнир принимается только один рассказ.
8. Всем участникам необходимо не только прочитать, но и откомментировать все конкурсные рассказы (включая свой, не нарушая анонимность!), и проголосовать за все рассказы, кроме своего.
8.1 Участники обязаны оставить к каждому конкурсному рассказу отзыв объёмом не менее 200 знаков. Отзыв должен содержать:
• Упоминание конкретной детали из произведения (имя персонажа, событие, цитата), подтверждающее, что текст прочитан;
• Оценку или анализ хотя бы одного аспекта (сюжет, герои, стиль, идея, концовка и т.п.).
8.1.1 Отзывы, не соответствующие этим требованиям (короче 200 знаков, не содержащие конкретики или представляющие собой общие фразы вроде «мне понравилось»), не засчитываются. Организатор не оценивает качество отзывов, но проверяет их на соответствие формальным критериям. Решение Организатора является окончательным.
9. Все жалобы и апелляции подаются Организатору в Личные Сообщения. Публичные жалобы на форуме не рассматриваются.

II Соавторство

1. На Турнире допускается соавторство.
2. При подаче работы соавторы указывают одного ответственного участника (владельца учётной записи, через которую подаётся работа), который выполняет все обязательства по комментированию и голосованию от имени команды.
3. В случае невыполнения обязательств ответственным участником, с турнира снимается вся работа (весь коллектив соавторов).

III Требования к рассказам

1. Жанр: фантастика в любом проявлении, в соответствии с пунктом I.4 настоящих Правил.
2. Объём работ: от 10 000 до 40 000 знаков с пробелами. Эталонным инструментом подсчёта является статистика MS Word. Сноски, эпиграфы и аннотации в общий объём входят.
3. Тема Турнира: Горизонт невыбранных вероятностей
Горизонт невыбранных вероятностей - это трещина между тем, что не случилось, и тем, что могло бы произойти. За ней все наши «да», «нет» и «не сейчас» - дышат, живут и ждут, пока мы отвернёмся. Время здесь - всего лишь привычка, а гибель мира стала вчерашней новостью, которую можно перелистнуть, но нельзя забыть.
Каждый отвергнутый шаг - словно дверь, в которую кто-то стучится изнутри, и каждая такая дверь ведёт к своему рассвету. Но наступит ли он для нас?
А если заглянуть за горизонт, можно забыть, какая из жизней действительно твоя, а не тот странный шёпот между не случившимися судьбами.

4. В рамках Турнира авторам предлагается три темы. Автор волен выбрать одну из них, либо объединить две, три.
4.1. Теории (не)вероятной относительности
Трактовка темы: Рассказ может исследовать относительность всего: времени, событий, самой реальности, где (не)вероятное становится обычным при смене точки отсчёта, а обычный герой оказывается (не)обычным в зависимости от того, кто и как на него смотрит.
Авторы вольны показать, что любое «да» содержит в себе «нет», любое случившееся хранит отпечаток (не)случившегося, и сама жизнь всегда существует относительно самой жизни.
4.2. Архив невыбранных путей
Трактовка темы: Рассказ может исследовать последствия решений, которые так и не были приняты: ветвление реальности, сохранённые симуляции альтернативных сценариев, личные сожаления или глобальные исторические развилки.
У авторов есть возможность показать, как «не-случившееся» продолжает влиять на настоящее, оставляя шрамы, маяки или призрачные варианты будущего.
4.3. До конца света осталось вчера
Трактовка темы: История о событии, которое уже произошло, но человечество ещё не осознало этого полностью.
Конец света может быть как буквальным, так и социальным, технологическим, биологическим, личным.
то есть важно ощущение запоздалого понимания необратимости перемен
5. Рассказ должен быть написан на русском языке, допускаются вкрапления на иных языках в качестве цитат, крылатых фраз и диалогов на иностранных языках, даже несуществующих.

6. Текст рассказа не должен противоречить правилам форума Фантасты.ру, а так же законодательству РФ.
7. Не принимаются:
7.1 произведения, полностью не соответствующие конкурсной тематике;
7.2 произведения, не содержащие фантастического допущения (чистый реализм, бытовая проза);
7.3 поэзия, драматургия, сценарии, публицистика, эссе, мемуары;
7.4 произведения, в которых фантастический элемент является лишь формальной отсылкой, не влияющей на сюжет.
7.5 произведения, содержащие отсылки к реальным политическим событиям текущей повестки дня;
7.6 произведения, содержащие призывы к реальному насилию, экстремизму или нарушению законов РФ;
7.7 произведения, содержащие нецензурную лексику, даже если с точки зрения автора это обусловлено сюжетом;
7.8 произведения, за пределами диапазона количества знаков, указанного в п. III.2;
7.9 рассказы, являющиеся частью крупной формы, выдаваемой за "рассказ".
8. Все тексты проходят предварительную модерацию. Решение Организатора о соответствии темы является окончательным.
9. Организаторы оставляют за собой право отклонить работу без объяснения причин.

IV Сроки проведения и порядок оформления

1. Сроки проведения определяет Организатор Турнира, который оставляет за собой право в случае форсмажорных обстоятельств продлить дедлайн.
2. Приём рассказов начнётся с 01.08.2026г.
3. Приём рассказов закончится 01.10.2026г 23:59 (время московское).
4. Выкладка рассказов начнётся в течение трёх дней по завершению дедлайна. В случае форс-мажорных обстоятельств Организатор может продлить время выкладки, предупредив об этом участников.
5. Выкладка рассказов происходит от имени Организатора Турнира, все авторы остаются анонимными.

6. Автор может внести изменения в рассказ:
6.1 До выкладки, не более трёх раз;
6.2 После выкладки, в течение 48 часов, единожды, если при выкладке произошли технические ошибки форматирования (исправление литературных опечаток после выкладки не допускается);
6.3 Исправленные варианты и ошибки форматирования отправляются Организатору Турнира через Личные сообщения.

7. Комментирование и обсуждение
7.1 Комментирование рассказов начинается сразу после выкладки каждого рассказа на форум. Участники обязаны оставить отзывы на все конкурсные работы в соответствии с требованиями раздела I (п. 8.1).
7.2 Комментирование и обсуждение по каждому рассказу ведётся в ветке самого рассказа.

8. Голосование
8.1 Голосование начинается только после выкладки на форум всех конкурсных рассказов.
8.2 Точная дата и время начала голосования будут объявлены Организатором дополнительно после завершения выкладки всех работ.
8.3 Перед началом голосования участникам будут отправлены отдельные Правила голосования, содержащие информацию о системе оценок, сроках и порядке подачи голосов.
8.4 Участники обязаны проголосовать за все конкурсные рассказы (кроме своего) в установленные сроки.

V Регистрация участников и отправка рассказов

Этап 1. Регистрация на форуме
Участники, уже имеющие действующую учётную запись на форуме «Фантасты.ru», допускаются к участию автоматически и переходят сразу к Этапу 2.

Потенциальные участники, не имеющие учётной записи, проходят регистрацию одним из двух способов:

Способ А: Через ВКонтакте

Написать в личку группы https://vk.com/vkvbook или персонально администратору по ссылке https://vk.com/igorrozov и указать:
- Желаемый логин для входа на форум;
- Отображаемое имя (никнейм, под которым автор будет числиться на форуме);
- Временный пароль;
- Действующий адрес электронной почты (для восстановления доступа к аккаунту);
Предпочтительно электронный адрес должен быть в доменах RU или РФ.

Способ Б: Через электронную почту

Отправить письмо на адрес fantasts2026@mail.ru с темой: «Регистрация, [название рассказа]» и указать в теле письма:
- Желаемый логин для входа на форум;
- Отображаемое имя (никнейм);
- Временный пароль;
- Действующий адрес электронной почты;
Предпочтительно электронный адрес должен быть в доменах RU или РФ.

По полученным данным Администратор создаёт учётную запись на форуме. Участнику настоятельно рекомендуется сменить временный пароль при первом входе на форум.

Этап 2. Подача рассказа
После получения учётной записи (или для уже зарегистрированных участников) рассказ отправляется через Личные Сообщения (ЛС) форума «Фантасты.ru».
Участник отправляет Личное сообщение Организатору Турнира (пользователь dvp).
В теме Личного сообщения указать только название рассказа.
В теле Личного сообщения – только текст рассказа.

VI Авторские права

1. Автор сохраняет за собой все авторские права на произведение. Публикация на форуме осуществляется на безвозмездной основе с указанием имени автора (после снятия анонимности).
2. Автор соглашается не раскрывать авторство никому, кроме Организатора Турнира в срок до оглашения результатов.

VII Спорные ситуации и конфликты

1. Решение по всем спорным ситуациям принимает Организатор Турнира. Решение это является окончательным и обжалованию на форуме не подлежит.
2. Судьба участников конфликта определяется в соответствии с правилами форума Фантасты.ру.

VIII Изменение правил

1. Если будут выявлены очевидные ошибки в настоящих Правилах или ограничена возможность проведения Турнира по текущим правилам, организаторы оставляют за собой право изменить правила или прервать Турнир.

IX Призы

1. Денежный приз. За первое место 5000р.
2. Редакция альманаха «Полдень» готова рассмотреть рассказ/рассказы на предмет публикации.
Примечание: это не означает, что победитель или призёры автоматически будут опубликованы. Решение принимает редакция.

X Нарушение правил турнира и дисквалификация участников

1 Нарушения, ведущие к автоматической дисквалификации:
Участник снимается с турнира, его результаты аннулируются в следующих случаях:
1.1 Нарушение анонимности: раскрытие авторства своего произведения или авторства других участников до момента официального оглашения результатов (включая публикацию в соцсетях, блогах, личных сообщениях третьим лицам);
1.2 Отсутствие комментариев: участник не оставил развёрнутые отзывы (согласно требованиям п. I.8.1) на все конкурсные рассказы;
1.3 Нарушение голосования: участник не проголосовал за все конкурсные рассказы или проголосовал с ошибками;
1.4 Публикация рассказа: участник опубликовал своё произведение в любом виде (включая личные блоги, соцсети, другие площадки) до окончания турнира;
1.5 Плагиат: произведение участника является плагиатом или содержит значительные заимствования из других произведений без указания источника.

2 Нарушения, ведущие к дисквалификации по решению Организатора:
Организатор оставляет за собой право дисквалифицировать участника в следующих случаях:
2.1 Оскорбительное поведение: грубость, хамство, переход на личности в комментариях, личных сообщениях или на форуме в адрес других участников, Организатора или Администрации;
2.2 Пререкания с Администрацией: публичное оспаривание решений Организатора на форуме, создание конфликтных тем, попытки давления на Организатора;
2.3 Манипуляции с голосованием: договорённости с другими участниками о взаимном завышении оценок, создание групп поддержки;
2.4 Формальные отписки: отзывы участника признаны Организатором формальными, не содержащими анализа произведения, несмотря на соответствие формальным критериям объёма;
2.5 Неподчинение решениям Организатора: отказ выполнить требования Организатора в рамках настоящих Правил.

3 Самостоятельное снятие с турнира:
3.1 Автор имеет право снять свою работу с конкурса до момента начала голосования, отправив соответствующий запрос Организатору через Личные сообщения.
3.2 После начала голосования снятие невозможно.
3.3 Участник, самостоятельно снявший работу после начала голосования, считается нарушившим правила (п. 10.1.3) и подлежит дисквалификации.

4 Процедура дисквалификации:
4.1 Решение о дисквалификации принимает Организатор Турнира.
4.2 Организатор уведомляет участника о дисквалификации через Личные сообщения с указанием причины (кроме случаев, когда раскрытие причины может нарушить анонимность других участников).
4.3 Решение Организатора о дисквалификации является окончательным и обжалованию не подлежит.

5 Последствия дисквалификации: в случае грубых нарушений (плагиат, манипуляции с голосованием, оскорбительное поведение) информация о нарушении может быть передана Администрации форума для применения санкций согласно правилам форума.

XI Информационная поддержка

Обеспечивается администрацией сайта fotka и Каркун

]]> Sat, 11 Jul 2026 15:21:35 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13747 <![CDATA[Анонс турнира "Горизонт невыбранных вероятностей"]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13746 целое лето впереди
между разрыхлением грядок, сбором малины и вишни,
поливом огурцов и помидоров
отдыхая после ратных трудов под палящим солнцем на огороде
между бокалами пива на морском песочке
отдыхая после познавательных экскурсий
расчехляем колчаны с перьями и ноутбуки с клавиатурой


с июля по сентябрь пишем удивительные фантастические истории
в направлении горизонта невыбранных вероятностей

трактовка Турнира
Горизонт невыбранных вероятностей - это трещина между тем, что не случилось, и тем, что могло бы произойти.
За ней все наши «да», «нет» и «не сейчас» - дышат, живут и ждут, пока мы отвернёмся.
Время здесь - всего лишь привычка, а гибель мира стала вчерашней новостью, которую можно перелистнуть, но нельзя забыть.
Каждый отвергнутый шаг - словно дверь, в которую кто-то стучится изнутри, и каждая такая дверь ведёт к своему рассвету. Но наступит ли
он для нас?
А если заглянуть за горизонт, можно забыть, какая из жизней действительно твоя, а не тот странный шёпот между не случившимися судьбами.


для Турнира предлагается три темы.

Теории (не)вероятной относительности
Трактовка темы:
Рассказ может исследовать относительность всего: времени, событий, самой реальности,
где (не)вероятное становится обычным при смене точки отсчёта, а обычный герой оказывается (не)обычным в зависимости от того, кто и как на него смотрит.
Авторы вольны показать, что любое «да» содержит в себе «нет», любое случившееся хранит отпечаток (не)случившегося,
и сама жизнь всегда существует относительно самой жизни.

Архив невыбранных путей
Трактовка темы:
Рассказ может исследовать последствия решений, которые так и не были приняты: ветвление реальности,
сохранённые симуляции альтернативных сценариев, личные сожаления или глобальные исторические развилки.
У авторов есть возможность показать, как «не-случившееся» продолжает влиять на настоящее,
оставляя шрамы, маяки или призрачные варианты будущего.

До конца света осталось вчера
Трактовка темы:
История о событии, которое уже произошло, но человечество ещё не осознало этого полностью.
Конец света может быть как буквальным, так и социальным, технологическим, биологическим, личным.
то есть важно ощущение запоздалого понимания необратимости перемен


а в октябре...
в октябре мы ринемся в бой за звание лучшего горизонта вероятностей]]> Sun, 05 Jul 2026 11:56:59 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13746 Объявление. Регистрация на форуме закрыта https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13741 Регистрация на форуме закрыта - в связи с тем, что Госдума приняла поправки (законопроект №1069392-8), которые вводят административную ответственность за неисполнение требований касательно способов авторизации на интернет-ресурсах.

Так как мы не программисты - то вот так...

Для старых пользователей ничего не меняется.]]> Tue, 16 Jun 2026 20:17:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13741 Внутри себя https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13718
Это было моё первое перевоплощение. Механизм я понял сразу: достаточно секундного пристального взгляда на любое живое существо. Но пугало другое. Я ждал чуда. Я думал, что птица мыслит как-то иначе — примитивно, стайно, дико. Ничего подобного. Центральная точка «Я», это глубинное ощущение собственного присутствия в мире, было абсолютно идентичным.
Вечером я заперся дома. Поймал взглядом комнатную муху на стекле. Секунда — и я вижу мир через тысячи фасеточных линз, чувствую лапками вибрацию оконной рамы. Но внутри, на уровне чистого самосознания, не изменилось вообще ничего. Тот же безмолвный наблюдатель. Та же искра жизни, которая просто есть.

Вот тогда меня штормануло по-настоящему.

Я начал экспериментировать как одержимый. Мне нужно было найти разницу, нащупать границу своей человеческой уникальности. Я выбегал на улицу, смотрел на бродячую собаку — внутри то же самое «Я». Поехал в зоопарк, пробился к вольеру с тигром. Напряженная, невероятная мышечная сила, жажда крови — но внутри, под этой хищной оболочкой, сидело абсолютно то же самое существо, что и во мне, когда я пью утренний кофе.

Границы между мной и остальным миром стёрлись. Возвращаясь в себя, я уже не понимал: я человек, который притворяется мухой, или муха, которой возомнила себя человеком?

Началась лихорадка воплощений. Я перевоплощался без остановки, каждые несколько минут. Взгляд на кошку — прыжок. Взгляд на синицу за окном — прыжок. На аквариумную рыбку в витрине магазина — прыжок. Я искал хоть какое-то отличие. Мне казалось, что если я найду существо с кардинально другим внутренним «Я», то смогу оттолкнуться от этой разницы и вернуть обратно свою человеческую уникальную сущность. Найти себя через отрицание другого.

Я прыгал из сознания в сознание. Воробей, крыса в подворотне, шмель на цветке, огромный бездомный пес. Скорость перевоплощений росла. Мир превратился в безумный калейдоскоп из запахов, фасеточных отражений, ультразвука и ночного зрения. Но везде, в каждом существе, меня встречала одно и то же ощущение: «Я существую». Существую одинаково — что в грязи, что в небе.
Очередной прыжок вернул меня обратно, но я больше не знал, что это значит.

И тут пришло окончательное понимание.
Никакой разницы нет. Ее никогда не было. Биология, мозги, инстинкты, количество лап и форма крыльев — это просто разный софт, разные интерфейсы, написанные для одного и того же процессора. Внутри мы все — абсолютно одно и то же существо. Жизнь, смотрящая наружу через миллиарды разных глаз.

Я опять сижу на этой лавке. Мимо проходят люди, над головой кружат птицы, в траве ползают муравьи. Я смотрю на них и больше не хочу никуда прыгать. Зачем, если я и так уже в каждом из них?
]]> Thu, 14 May 2026 16:53:35 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13718 <![CDATA["Скайфол" выходит на позицию]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13716 Кто не любит спойлеры - можете не читать, хотя это не такой уж и спойлер. В отличие от книги стиль введения - разговорный.
В книге помимо прочего представлено художественное исследование такого феномена, как суперфашизм. Никакого «Волфенштайна» если что. Итак, плохие парни из западного истеблишмента десятилетиями формировали свой образ будущего. И они его сформировали. Единое интерконтинентальное политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР. Подробности в середине книги.
Чтобы все это реализовать, они решают устроить хаос глобального масштаба. Это тоже понятно. Но как? А вот как: устроить гражданскую войну в СССР и заполонить запад миллионами и миллионами беженцев, при этом военная машина запада вязнет в интервенции в этот самый СССР. Крах, рецессия и депрессия. И вот тогда новые фюреры и приходят. Хотя политический строй может быть и не столь персоналистским - 21-й век на пороге.
Но это все слова. Как все это устроить? Это альтернативный мир если что. В этом мире у СССР есть не только известная система «Периметр», но и еще одна - «Полином». Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «мир» есть несколько равнозначных плюс четыре корабля «буран». Это не все.
Есть пять ракет «Буря». Это нет та, что разрабатывалась в шестидесятых - эта другая: станция наподобие системы «Алмаз» имеет на борту 20 боеголовок и вместе с носителем стоит на секретной позиции. Если начинается вероломный конвенциональный обезглавливающий удар (в восьмидесятых его боялись), то система «Полином» начинает замещать руководящих военно-политических фигур совсем как в Иране в 2026, не хуже всех этих КСИР. Это такой интернет на компьютерах, у которых все еще магнитные бобины. Эта система тоже кое-что может.
Если дело обстоит совсем серьезно, то «Полином» отдает команду на пусковую и там люди, не машина, запускают «Бурю». Она пилотируемая. И при чем же тут суперфашизм? А при том, что западные заговорщики решают втянуть советскую сторону в сюжет «Доктора Стренджлава», только изощреннее.
Есть группа неосталинистов, которые видят, к чему катится СССР. Это генералы. Все очень крутые, без шуток. Как Людендорф, только в СССР и с компьютерными сетями. И они в них понимают. Группа неосталинистов взаимодействует с некими западными, точнее американскими кругами. И как ни странно полное взаимопонимание. Их общая идея состоит в том, что надо устроить «Холодную Войну на стероидах». «Там» - неомаккартизм, заказы ВПК и прочее. В СССР - парады и флаги, и все как в кино. По идее, все логично. Вот и неосталинисты так думают. Мало того, западная сторона готова сделать шаг навстречу и инсценировать на крейсере «Тикондерога» свой «Мятеж Cаблина».
При этом западная сторона - это не официальные власти или руководство спецслужб. Это «Дипстейт», способный санкционировать разведывательные полеты над СССР. В общем, полномочия у них есть - это не загородный клуб интеллектуалов в предместье Лондона.
И вот, используя очень убедительные предлоги, Генералы-неосталинисты изолируют Горбачева и получают «ключи от страны». Все в рамках военного положения. Одним из таких предлогов является старт той ракеты «Буря». По классификации НАТО она называется «Скайфол».
Начинается все так - разведчики SSI вторгаются в воздушное пространство, «Полином» поднимает тревогу, генерал-заговорщик чуть-чуть меняет настройки, и тревога сильнее, чем надо. И «Скайфол» уже носится по орбите - его не собьешь - у него ядерный двигатель и он маневренная цель.
Если что, он так задуман, что может и не стрелять - после нескольких дней психологического давления и политического шантажа направленного на противника прямо с орбиты, за станцией прилетает «Буран» и грузит все это в свой «багажник». Договор о неразмещении есть, но есть секретный пакт MAPGD, предлагающий СССР разменять сотню, а то и больше носителей на один «Скайфол». Он и разменял. По идее, это прогресс в специфическом военном планировании, когда СССР и США в тени договариваются и переходят на новый уровень, а все остальные члены ядерного клуба с оружием вчерашнего дня. Высшая математика военного планирования. Там ничего сложного.
Итак, военное положение, Горбачев в Метро-2, в бункере, «Скайфол» летает. По американскому авианосцу может долбануть? А чего нет? Тем более, что Запад прописал это в сценарии - им это нужно как свое 11 сентября, чтобы свой народ был «в тонусе». Но это они, «Дипстейт» всего лишь так сказали. На самом деле такая атака повлечет конвенциональный ответ запада по морским базам СССР. Советские силы скованы - они напрочь лишены морального основания - это они напали. Мало того, страна сейчас управляется неизвестной кликой - вот и причина этого СВОЕГО агрессивного акта. Какое уж тут моральное основание. Для советского менталитета это травма.
Оттого никакого пуска ядерных ракет в ответ на этот конвенциональный удар не будет. Конечно, советские солдаты и офицеры готовы и могут сражаться, но ментальный яд вброшен. Не надо недооценивать. И вброшен не столько в них, сколько вообще во всех, в гражданских, в семьи и тылы. Да, кстати, пол плану они потом и должны сражаться. Ну вот, собственно и все - военный удар, деморализация и дальше только матом. Ну и дорога к тому, что было описано вначале, открыта.
Вы думаете, для книги этого достаточно? Нет, не достаточно. Во время старта на борту «Скайфола» оказывается простой сержант. Тут бы для него по идее и все, но в дело вмешиваются высшие силы. Кто эти высшие силы?
Супер-разум, у которого вместо нейронов вирусы, рассеянные по биосфере. У вирусов молекулы, у молекул квантовая связь. Один вирус не равнозначен нейрону, вирусов нужно больше, но в биосфере их достаточно. У мира есть своя как бы проекция - это тоже объективная реальность. Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров», для понимания будет достаточно, хотя это не совсем то. Это называется Идеаль. Там, в Идеали этот супер-разум выглядит, как такая принцесса, почему нет? Да и по своей психологии это она и есть. Она смотрит на происходящее и приходит к выводу, что план так себе. Да еще и отдельно взятый и непричастный человек в такую историю ввязался. Принцессу зовут Ференгелия. И она постоянно умничает - сверхразум на то и сверхразум. Хотя прекрасно понимает, что занудство - это занудство.
Но и это еще не все. В сюжет вторгается Халдорис Ландскрихт. Халдорис Ландскрихт - это как бы аватар разума черной дыры, даже дерева черных дыр. Вы думаете, она будет летать где-то в космосе? А это сильно интересно? Вот поэтому она живет среди людей, при этом обладая рядом сверхчеловеческих способностей. Вообще она может при желании и Землю с орбиты сдвинуть, только земля треснет, поэтому она так не делает. Мало того, она избегает открыто воздействовать на исторический процесс, потому что получится только хуже. Но иногда, когда люди задумывают какую-то совсем дичь, то приходится вмешаться. А люди задумали.
Взаимоотношения у Ференгелии и Халдорис Ландскрихт - они такие... Женские... Ругаются постоянно в общем. Почему? А как по-другому то?
И вот в таком сеттинге развивается первоначальный сюжет в духе политического технотриллера. Ну это пока они не вмешались. Дальше сплошной нуар, и постмодерн.
Читайте, и вас ждет технотриллер, политический триллер, жесткая научная фантастика, хоррор, деконструкция антропоцентризма, крах вообще всего, что можно, и постмодерн. И хэппи-энд в конце.
]]> Fri, 24 Apr 2026 13:58:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13716