Форум фантастов https://fantasts.ru/forum/index.php Sat, 20 Jun 2026 21:32:58 +0300 15 <![CDATA[Список авторов и рассказов турнира "Мое фантастическое лето"]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13743 Рассказы (7):

Свет, тень и полутень
Каникулы без отпуска
Прыжок
Интеграция практического сознания в круг перспективной реальности, или Паяц Фидель и серые недомыши
Лето нашествия
Бюро определения синхронности
Продается вдохновение (внеконкурсная работа)

Авторы (7):

Дон Рэба
karpa
Граф
Людена
Дикарь
Главный Маг
Агния]]> Wed, 17 Jun 2026 13:22:09 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13743 <![CDATA[Голосование по турниру "Мое фантастическое лето"]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13742 и проголосовать за все рассказы, кроме своего.

I. Принцип голосования
⚠️ Важно: Вы оцениваете не абсолютную «весомость» рассказа, а относительную (ранжирование):
- 5 баллов → рассказ, который понравился больше всего.
- 1 балл → рассказ, который понравился меньше всего.

1. Голосование проводится путём отправки организатору списка работ с выставленными баллами в личные сообщения (ЛС) пользователю dvp.
2. Всего в конкурсе 6 рассказов. Один из них ваш, поэтому вы оцениваете 5 рассказов (все конкурсные работы, кроме своей).
3. Используйте шкалу строго от 1 до 5.
4. Каждое число от 1 до 5 должно быть использовано ровно один раз. Пропускать числа или повторять их нельзя.
5. Перед отправкой проверьте свой список: в нем не должно быть дублей или пропущенных чисел.
6. Внешнее голосование: Форумчанин, не участвующий в турнире, может проголосовать, если оставит комментарий под каждым конкурсным рассказом.
- Оцениваются все 6 рассказов;
- Используется шкала от 1 до 6 (без повторов);
- Вес голоса: каждый балл внешнего участника учитывается с коэффициентом 0.5 (половинный вес).
7. За Внеконкурсные работы голосовать не нужно.
8. До окончания сроков голосования есть возможность «переголосовать», отправив исправленный список в ЛС dvp.
В этом случае предыдущая заявка аннулируется. После дедлайна изменения не принимаются.

II. Процесс голосования
1. Список рассказов:
Код
Свет, тень и полутень
Каникулы без отпуска
Прыжок
Интеграция практического сознания в круг перспективной реальности, или Паяц Фидель и серые недомыши
Лето нашествия
Бюро определения синхронности

2. Скопируйте этот список, справа от каждого названия выставьте балл.
3. Для облегчения подсчёта список работ сортировать НЕ НУЖНО. Оставьте порядок как в пункте 1. Менять названия рассказов и удалять из списка НЕ НУЖНО.
4. Напротив названия своего рассказа поставьте прочерк «–».
5. Отправьте заполненный список организатору (dvp) в личные сообщения.

III. Подведение итогов
1. Победитель определяется по наибольшей сумме полученных баллов.
2. Голоса авторов учитываются с весом 1.0, голоса внешних участников – с коэффициентом 0.5.
3. При равенстве суммы баллов преимущество получает тот, у кого больше оценок 5 (затем 4, 3 и т.д.).
При подсчёте учитываются как целые, так и половинные баллы.
4. Если после проверки всех дополнительных показателей (п. 3) равенство сохраняется при определении Победителя (1-е место),
то звание Победителя присуждается двум или более участникам.
5. В случае равенства баллов за 2-е, 3-е места и т.д., участники делят соответствующую позицию в рейтинге (например, два 3-х места).
6. В случае равенства баллов на призовых позициях, участники делят соответствующее место.
Следующее за ними место в рейтинге пропускается. (Пример: два 1-х места — следующее 3-е; три 2-х места — следующее 5-е).
7. При рассмотрении равных баллов, баллы конкурсантов приоритетнее баллов внешних участников голосования.

IV. Сроки голосования
Срок комментирования и голосования: до 01.07.2026 23:59 (время московское).

V. Нарушения
1. Организатор турнира отправляет участнику, который затягивает комментирование и голосование, одно ЛС с напоминанием о сроках голосования.
2. Участник, нарушивший регламент (не прокомментировавший все рассказы, не проголосовавший, проголосовавший с ошибками в распределении баллов), дисквалифицируется.
Его голоса, отданные другим участникам, аннулируются.
3. Рассказ дисквалифицированного участника перестаёт претендовать на призовые места и выбывает из итогового рейтинга,
однако баллы, которые он получил от других, не перераспределяются.
4. В случае некорректного заполнения списка (дубли, пропуски чисел) оценка аннулируется,
участнику до окончания сроков голосования даётся время на исправление.
Организатор не гарантирует проверку корректности списков, присланных менее чем за 24 часа до дедлайна.
Ответственность за правильность заполнения в этом случае полностью лежит на участнике».
При неисправлении некорректного списка или повторном нарушении – дисквалификация.

VI. Дополнительное условие
Все претензии и вопросы решаются приватно с организатором турнира (dvp).
В случае форс-мажорных ситуаций сообщайте организатору в ЛС заблаговременно.
Решение организатора в форс-мажорных ситуациях является окончательным.

VII. Публикация результатов
Результаты голосования будут опубликованы по мере обработки, но не позднее 05.07.2026

VIII. Награждение победителя
Победитель награждается суммой в 1000р
Награждение производится по желанию победителя:
- либо переводом на карту (по СПБ, QR-код и т.д.), в этом случае победитель отправляет в ЛС организатору необходимые данные
- либо ценным подарком по выбору победителя в пределах указанной суммы, в этом случае последний отправляет организатору ссылку на маркетплейсе и адрес доставки ПВЗ
- либо что-то ещё в пределах указанной суммы по желанию победителя

Для контроля оплаты или получения подарка возможно будет нужен номер телефона или электронная почта, или аккаунт в ВК, или телеграм и т.д.]]> Wed, 17 Jun 2026 11:35:52 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13742 Объявление. Регистрация на форуме закрыта https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13741 Регистрация на форуме закрыта - в связи с тем, что Госдума приняла поправки (законопроект №1069392-8), которые вводят административную ответственность за неисполнение требований касательно способов авторизации на интернет-ресурсах.

Так как мы не программисты - то вот так...

Для старых пользователей ничего не меняется.]]> Tue, 16 Jun 2026 20:17:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13741 Прыжок https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13740 Руины, облачка дыма, кружащие стервятники, осколки, раскрошенный камень. Такими были города сейчас. И всё из-за этого проклятого облака, которое просочилось откуда-то из космоса.
Точные подробности были нам неизвестны. Но если вкратце: жили люди, не тужили, занимались своими важными делами, как вдруг небо оказалось буквально отравлено. По всей планете. Начали капать вредные дожди, которые прожигали кожу насквозь. Так погиб каждый второй.
Для следующих участь была ещё ужаснее. Из радиоактивных капель дождя начали вылупляться яйца, и вскоре девять из десяти землян оказались мертвы, как пластилин. Хорошее сравнение! Они и вправду превратились в пластилин – их тела стали гибкими, кости раскрошились, и даже черепа превратились в мягкий материал.
Теперь Земля – такая же непригодная местность для жизни, как и кипящая лава. Стоит зайти не за тот угол – и странные создания, прозванные Скитальцами, сгрызут тебя до смерти.
Но я уже привык, потому что всё началось, когда мне было семь лет. Я успел отучиться на Ликвидатора, успел даже поцеловать одну девчонку, правда, не в губы. Но так хотелось жить ещё! Разве у кого-то есть право забирать жизнь у нас?!
И вот теперь люди созрели для того, чтобы навсегда покинуть эту планету. Ту, на которой и зародилась жизнь. Мы полетим в сказочные края, где растёт клубника размером со слонов и где небо чистое и ясное, как колодезная вода. Так что это лето я проведу уже на новом месте, где не придётся спать с карманным огнемётом в руке.
Ровно пятьдесят кораблей уже были готовы для гиперпрыжка. Осталось только попрощаться с родной планетой, где тебя мог убить даже майский жук, который насосался яда от Яиц.
- Марк, ты чё такой грустный?! – повисла на моей руке моя напарница Женька. – Как будто ты хочешь здесь остаться!
- Двадцать три года здесь просто так не забудешь, - ответил я, смотря в даль, где резвились с самодельным огнемётом детишки.
- Главное – не место, а окружающие тебя люди! – она принюхалась. – Что, забродившие ягоды тащил? Во даёшь! Всё Луизе расскажу, и она тебя разжалует!
Я улыбнулся – Женька ещё та фантазёрка, несмотря на суровое детство в снежных горах. Впрочем, у меня детство было таким же – я с молодых ногтей учился практичным навыкам выживания.
Женька рассказала мне главное: сорок два корабля уже успешно покинули вселенную, и на Земле осталось лишь восемь. Пока было неизвестно, достигли ли они пункта назначения, расположенного в одном из параллельных миров.
Их открыли лет эдак двадцать назад. И сразу обнаружили: Яйца и облака пробрались и туда. С тех пор шла война насмерть между людьми и Неведанным, как прозвали наших врагов.
- Будешь булочку? – Женька достала засахаренный кусок хлеба – своё фирменное блюдо.
- С кайфом! – ответил я и принялся жевать подольше, чтобы продлилось удовольствие.
Люди уже подтянулись, но мы с Женькой успели заранее занять место у кухни. Через час мы уже были внутри корабля, где нам включили один из последних фильмов, про Последний Лес – участок на другом конце планеты, где сохранились деревья.
- Я буду купаться в море до посинения! – сказала Женька, когда корабль натужно напрягся, чтобы резко стартануть. – И меня за уши не оттащишь от ухи! Буду ловить рыбу каждый день и отпускать самую маленькую!
Корабль стартанул. Я закрыл глаза. Я устал от планеты, где родился. Как и все из нас. Мы родились не в лучшее время, но наши потомки родятся там, где им не придётся выживать.

Всё произошли так быстро, что я даже не успел решить кроссворд. Просто были на Земле полчаса назад – и вот уже приземлились там, где и надо. Я по привычке взглянул на небо – нет ли Яиц и облаков? Чисто, как слеза телёнка. И я почувствовал приятное головокружение – получилось!
Конечно, перед путешествием шли десятилетние испытания. И только последние два года корабли, пилотируемые удалённо, начали достигать нужной параллельной вселенной.
Я сразу бросился к яблочному дереву. Ел, как умалишённый. Такие сладкие яблоки, будто медовые! А Женька в это время забралась на дерево, чтобы осмотреться.
Это будет лучшее лето в моей жизни! Самое долгожданное и самое счастливое. Мы спасены.

Лагерь разбили у реки. Нам ещё предстояло соединиться с другими, чтобы создать новый город, большой, как Луна. Я всё ворочался – странные мысли кружили в голове: а вдруг нас лишь заманили сюда, в эту Вселенную? И теперь расправятся, как с головастиками…
- Проснись! – Женька ущипнула меня и продолжила тем же шёпотом: - Ты должен это увидеть!
Она не шла, а бежала. Мы взобрались на небольшую горку. И тут я чуть не проглотил язык от страха, липкого, как личинка. В небе вдали кружили облака, которые знал каждый землянин. Это – Неведанное, и это видно так же отчётливо, как и хвост волос Женьки.
- Это была ловушка… - проговорила подруга так, что я съёжился. – Неведанное заманило нас сюда. Тех, кого не смогло уничтожить на чужой территории.
- Надо будить Ликвидаторов, - сказал я, пока слёзы обиды и страха застилали глаза.
Спустя двадцать минут весь лагерь был готов к обороне. Мы привыкли защищать себя. Но мы так устали от того, что привыкли к этому…

Этого никто не продумал, однако энергии у корабля было на два прыжка. Неведанное выжидало, всё разрастаясь. Один Ликвидатор уже превратился в «пластилин», и мы, сидя в укрытиях, готовились к отражению атаки.
Наступило утро, но больше ничего не произошло – Неведанное растворилось в дыму. Дальше действовали быстро и уверенно: собрали все вещи и погрузились на корабль.
Новых координат не было ни у кого. Пустота – как в умах, так и на приборах. Женька успокаивала меня как могла. Как будто ей страшно меньше, чем мне!
Раздался голос пилота:
- Если вы верите в Бога – самое время попросить его о нашем спасении.
Корабль резко поднял свой нос – и стартанул в неизведанное. Миссия землян по переселению в параллельную реальность провалена. Слишком малы мы в масштабах вселенной…

Из нервного сна меня выдернула Женька. Своим поцелуем в щёчку. На мгновение я расплылся в улыбке.
- Где мы? – нашёлся я.
- Ты не поверишь! Это невероятно так же, как и огнедышащий дракон! Мы…
- Говори же, заклинаю тебя всеми фибрами души!
- Смотри сам…
Я перевёл взгляд на сенсорный экран, показывающий, что происходит снаружи. Я сразу узнал родную Тверь, и увидел много-много людей, идущих по своим делам.
- Мы переместились в прошлое, - голос Женьки пригвоздил меня к креслу. – И теперь ничто не помешает нам провести это лето со вкусом!]]> Tue, 16 Jun 2026 19:25:45 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13740 Каникулы без отпуска https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13739
- Всё, - с натужной радостью выпалил он, - нас с Иркой развели! Где напьёмся?
- Где тебе угодно, - отозвался я.

Значит, это всё же случилось. Жаль. Ребята были хорошей парой, на взгляд многих их друзей, в число которых вхожу и я. Хотя люди с похожим темпераментом способны устроить друг другу реальный ад, что и произошло.

- Ж-жду тебя в «К-коньке-горбунке», - и Сашка отключился.

Он уже начал отмечать! Надо поторопиться, иначе потом придётся волочь его домой на себе.

Я убрал папки, скинул отчёт на флешку, выключил компьютер и поехал в наш любимый ресторанчик.

Сашка ронял пьяные слёзы в пиво, «лакируя» его коньяком. Закусок, кроме надкушенного сэндвича, на столике перед ним не наблюдалось.

- Ирка… она такая… - забормотал он, когда я уселся напротив. – А, что я теб-бе рассказ-зываю… ты и с-сам з-знаешь, Юрк…
- Давай-ка бифштексы закажем, - предложил я.
- Всё равно… Б-бери, что хочешь… - Сашка махнул рукой, едва не сметя со столика солонку. – Самое смешное, - он внезапно протрезвел, - что шеф решил дать мне отпуск на десять дней. На фига мне теперь этот отпуск – без Ирки?!
- Помнишь Борисовых? – спросил я. – Они три раза разводились и вновь женились. Вся наша компания только руками разводит, на них глядя.
- Сумасшедшие люди. С Иркой этот номер не пройдёт… Что-то я раскис. Надо выпить! – Сашка щёлкнул пальцами, подзывая официанта. – Гулять будем! Чёрт побери всё на свете!..

Мне удалось впихнуть в него бифштекс, так что на ногах мой друг кое-как держался, когда мы собрались уходить.

- Побудь со мной сегодня… - попросил Сашка. – Не хочу сидеть в квартире один. Ир-р-ка… уехала к маме… Они всегда так делают – мчатся к мамочкам под крылышко! Теперь только в ЗАГСе увидимся… через два месяца, в день… р-расторжения бр-р-рака! Г-гадство… А мы посидим с тобой, поговорим… в шахматы сыграем…
- Побуду, конечно. Погоди, я такси поймаю, - отозвался я.

Ни в какие шахматы мы играть не стали – войдя в квартиру, Сашка резкими движениями сорвал с себя пиджак, нога за ногу доплёлся до спальни и рухнул на кровать.

Я снял с него ботинки, прикрыл друга покрывалом, ушёл в кухню и ко-кому позвонил.

***

- Почему у меня нет похмелья? – утром Сашка обжигался горячим ароматным чаем и хлюпал носом. – Мне должно быть ещё хуже! Это же я во всём виноват! Я сейчас Ирке позвоню… я ей скажу… - и он потянулся к мобильнику.
- Никто ни в чём не виноват, - я осторожно вынул телефон из его пальцев, - а звонить Иринке пока рано. Ты сказал, что тебе дали десять дней отпуска?
- Дали, - с отвращением подтвердил Сашка. – Шеф «вошёл в моё положение», как он выразился. До-обрый у меня издатель!.. К тому же, я сдал рукопись раньше срока… И что мне теперь – в квартире сидеть эти десять дней? Или бегать под окнами Иркиной мамочки и выть по ночам на Луну? Я ни слова написать не могу. Голова пустая, как барабан!
- Можем поехать в одно хорошее место. У меня-то график свободный, как ты знаешь. Там тихо, спокойно… Я тебя туда ещё не возил. Сам отдыхал в прошлом году, понравилось, - предложил я.
- Куда ещё? – Сашка подпёр щёку ладонью и тоскливыми глазами брошенной собаки уставился на меня.
- Это нечто вроде туристической базы. Или пансионата. На реке Уште, во Владимирской области. Я там в прошлом году неделю провёл. Отъелся, нагулялся, отоспался на год вперёд, - сообщил я.
- Удочки-крючочки, рыбки-комарики? В принципе, я не против… чего мне тут сидеть-то… в разгар лета… - Сашка обвёл взглядом стены кухни, увидел Иринкину вышивку в рамочке над столом - три весёлых щенка играют с красным мячиком, - и лицо его сморщилось, как у ребёнка, готового заплакать.
- Тогда пакуйся, потом заедем ко мне, я свои вещи соберу, - заявил я. – Удочки не забудь, они за шкафом в комнате.
- Погоди, там же, наверное, надо заранее места заказывать? – удивился Сашка.
- Ничего не надо, туда в любое время приехать можно. Местечко мало кому известно, а я не такой дурак, чтобы его рекламировать кому попало, - засмеялся я.

***

Так мы оказались на туристической базе «Станция» на реке Ухте.

Места там и правда сказочные. Чем-то на Карелию похоже – розовый песок на маленьком пляжике, сосновый бор по обоим берегам реки. Фантастические закаты и рассветы… Речка Ухта, приток Бужи, плавно огибала территорию базы, радуя слух тихим плеском мелких волн.

Народу в эти июльские дни здесь было немного, человек пятнадцать – двадцать, от силы. В общей столовой можно было при желании с кем-то познакомиться, а если такого желания не возникало – сиди сам по себе за столиком. Никто никому не мешал и не навязывался – на «Станции» это не принято.

По вечерам устраивали дискотеки, или на большой веранде главного гостевого дома, или, при хорошей погоде, на поляне перед административным корпусом. Опять же, хочешь – иди танцуй, не хочешь – делай, что пожелаешь. Музыку играли вполне спокойную, на весь лес не громыхали, и в одиннадцать вечера дискотека заканчивалась.

Интернета тут не было, мобильная связь тоже отсутствовала. «Тишина и покой, крепко глазки закрой»… Идиллия для жаждущих уединения, но с приятными благами цивилизации: с чистыми простынями, с современными душем и туалетом, с телевизорами и холодильниками в комнатах. Телевизор, впрочем, ловил только несколько каналов, и то, еле-еле. А вот холодильник работал исправно.

Мы с Сашкой ловили рыбку, бродили по лесу. И за грибами, и просто так. Погода стояла как на заказ. И улов, и грибы, крепкие июльские белые второй волны, можно было отдавать на кухню, чтобы из этой добычи для нас специально приготовили блюдо на заказ. Другие отдыхающие тоже так делали, а иногда собранное и пойманное шло в общий котёл.

Раза два Сашка просил меня – оставить его одного. Я всё понимал и уходил подальше. Хотя и не выпускал при этом друга из поля зрения, стараясь, чтобы он меня при этом не видел.

А на третий день…

***

Сашка ушёл вперёд по тропинке, а я задержался, чтобы сфотографировать очень красивую бабочку. Она сидела на белом цветке, её алые крылья трепетали в мягком ритме, я залюбовался, поздоровался с ней…

И вдруг раздался дикий крик – на весь лес! Даже не крик, а вопль!

Я вздрогнул и чуть было не уронил фотоаппарат.

Орал Сашка! И бежал в мою сторону, бешено размахивая руками. Бейсболка слетела с его головы и шлёпнулась на тропинку, но он этого не заметил.

Ещё через секунду я услышал громкий топот, причём, со всех сторон сразу, как мне показалось.

Сашка с выпученными глазами наскочил на меня, чуть не сбив с ног, и гаркнул мне прямо в ухо:

- Там… медведи!
- Где, где, где?! – несколько голосов отдыхающих, прежде невидимых нам, бродивших в лесу по смежным тропинкам, выскочили из кустов и окружили нас.
- Там, там! – Сашка тыкал трясущейся рукой в ту сторону, откуда прибежал. – Там их штук пять или больше! Огромные такие!..
- Ничего удивительного, это же лес, а в той стороне – дикий малинник, - сказал какой-то толстяк в спортивном костюме. – Надо администратору сообщить, пусть знак на тропинке поставит, чтобы никто туда случайно не забрёл.
- Знак?! И всё?! – возмутился Сашка, переводя дыхание. – А если они на базу заявятся? К мусорным контейнерам, например?
- Всё будет в прядке, - толстяк почему-то посмотрел не на Сашку, а на меня, и кивнул. – Не заявятся. Можно ревуны расставить повсюду. Медведи боятся громких звуков. Наступят на машинку лапой, ревун сработает, медведь и убежит!
- Я, знаете ли, тоже громких звуков боюсь, - мрачно произнёс Сашка. – Особенно – по ночам!
- По ночам мишки спят, - засмеялся толстяк. – Как и люди. Кстати… вы, случайно, не писатель Александр Щеглов? А вы, - толстяк взглянул мне в глаза, - свободный журналист Юрий Морошин?
- Да, - хором ответили мы с другом, причём Сашкин голос прозвучал раздражённо. Не в том он был состоянии, чтобы радоваться, что его узнали в таком тихом медвежьем углу.
- Очень приятно. Васильев Антон Петрович, бухгалтер. Не бойтесь мишек, они тут спокойные, - толстяк улыбнулся нам и потопал к базе.
- Хорошо хоть, автограф не попросил, - буркнул Сашка, провожая Васильева взглядом. – «Не бойтесь мишек, они тут спокойные!» - передразнил от толстяка. - Юр, ты уже здесь бывал, а медведей в лесу видел тогда?
- Не припомню что-то, - ответил я. – Но, думаю, беспокоиться особо не из-за чего. Подбери-ка свою шапочку, что ей на тропинке валяться. И пошли-ка пообедаем.
Ворча себе под нос, Сашка вернулся чуть назад и забрал бейсболку, валявшуюся на тропинке.

***

После встречи с медведями Сашка словно бы проснулся. Или очнулся. Стал обращать больше внимания на всё окружающее.

- Слушай, Юр, - спросил он меня вечером того же дня, - а почему тут все отдыхают без детей?
- Так сложилось, видимо, - пожал я плечами. – Детям тут было бы скучно. А шуму от них – много. Здесь все тишину ценят.
- А как ты узнал об этом местечке? – не отставал друг.
- От кого-то в редакции, помнится… - задумался я. – Точно не скажу.
- Мало народу… - Сашка устремил взгляд поверх верхушек могучих сосен, в вечернее аквамариновое небо, тронутое по краям лазоревым цветом, с розовыми отблесками на высоких облаках.
- Тайное место! – с пафосом воскликнул я, поднявшись с обрубка сосны, выпятив грудь и широко разведя руки в стороны. – Как я тебе ещё в Москве сказал, кто тут хоть раз побывал, рекламировать базу не будет. Иначе её заполонят толпы туристов, и как раз с детишками. А тут и так хорошо! Верно же? Тебе тут хорошо?
- Хорошо… - как-то замедленно отозвался Сашка. – Я и не думал, что такие тихие уголки ещё где-то остались… Как же мир может быть прекрасен… - он вдруг смутился от своих высокопарных, как он думал, слов.
- Да. Прекрасен, - тихо отозвался я, боясь нарушить его минутное настроение.
- Завалюсь-ка я в коечку, - вдруг непоследовательно сказал мой друг и широко зевнул. – Встреча с мишками меня встряхнула, а теперь я спать захотел… Надеюсь, медведи ночью никому в гости на базу не явятся!
- И вампиры тоже не прилетят, - в тон ему ответил я. – Спокойной ночи. А я ещё посижу. Больно уж вечер хорош!

***

Просидел я на обрубке брёвнышка до глубокой ночи. Все отдыхающие давно спали в своих кроватях. Сашка тоже дрых, конечно.

Си, друг, спи. Когда-нибудь ты узнаешь правду…

Луна выкатилась из-за леса и поднялась в небо - торжественно и плавно, серебряным круглым сияющим слитком, и залила окрестности волшебным прозрачным голубым светом, и свет этот словно бы был живым и дышал, дышал… как дышит всё живое.

- Доброй ночи, Андор, - тихо произнёс бухгалтер Васильев за моим плечом.
- Доброй ночи, Вагир, - отозвался я, не поворачивая головы.
- Как идут дела? Отчёт готов? – спросил Вагир-Васильев, наш главный, как сказали бы люди, менеджер.
- Готов. Он у меня с собой, - и я протянул Вагиру-Васильеву флешку, достав её из кармана. – Хорошо мы подсуетились, создавая «Станцию», чтобы тут Интернет не работал.
- Конечно, - кивнул мой начальник, выходя из-за кустов и садясь рядом на обрубок бревна. – Человеки-то развиваются, хакерить уже каждый третий умеет. А нам ни к чему, чтобы люди наши файлы взломали. Они, конечно, ничегошеньки прочитать и понять в наших отчётах не смогут, но насторожатся.
- Мишеньки, новенькие сотрудники, как себя чувствуют? - поинтересовался я.
- На жару жалуются. Очень уж им жарко в скафандрах, - ответил Вагир. – Я в своём два года маялся, как ты помнишь, хотя изображал не мишку, а слона в московском Зоопарке, пока мы эту базу не открыли. Слоника моего списали по старости, и я сюда перебрался. Человеческий облик всё же более комфортный. Хотя этот их кислород! Многовато его для нас с тобой, Андор. Хотя, ко всему можно привыкнуть, даже к избытку кислорода.
- Когда Александр «созреет», наши маленькие друзья смогут снять оболочки, - пообещал я. – Я и сам в прошлом веке таскал на себе шкуру носорога в Африке, пока меня не «убил» какой-то сумасшедший охотник-англичанин. А кислород… можно и потерпеть. Ради общего блага Вселенной.
- Да, ради общего блага. Но люди так медленно нас догоняют! – вздохнул Вагир.
- У нас много времени впереди. А людям мы постараемся предоставить все возможности для осознания верного пути, - я тоже вздохнул в ответ.
- Мы не боги, Андор, - сказал Вагир.
- И хорошо. Мы совершили много ошибок… в начале нашего пути мы были ещё хуже современных людей, сам знаешь. Маленькими шажками… Что я тебе тут лекции читаю, насялькика?!

Мы оба рассмеялись.

- Когда ты скажешь и покажешь другу правду? – спросил Вагир.
- Когда Саша будет готов, - повторил я. – Возможно, не здесь. И даже не в этом году. Но я ему всё скажу и покажу. Нужно время. Оно всегла нужно – время… Может, мне удастся помирить Сашу с Ириной, его женой. Для осознания правды о многомерности миров во Вселенных нужен душевный покой и чувство жизненной гармонии. К Иринке я подошлю нашу общую знакомую, агента Самитру, человеческое имя – Валя Пташук, сотрудница Сашкиного издательства. Она хорошо работала последние двести пятьдесят лет, многие пары помирила.

- У тебя на Земле уже почти триста лет сплошные каникулы без отпуска, - заметил Вагир. – Можешь открыть на полчаса окно в своей… в вашей с другом комнате.
- А если Сашка проснётся и увидит? – я забеспокоился.
- Скажешь другу, что это был прекрасный сон. Тебе не впервой, - Вагир поднялся с обрубка бревнышка и короткими шажками зашагал к корпусу базы «Станция».

***

Я стоял у окна, открытого в мой мир.

Полчаса - за триста лет.

Каникулы без отпуска… Наша профессиональная шутка.

Но Сашка, мой человеческий друг, причём, друг настоящий – всего лишь третий истинный друг за эти триста лет! – наконец-то произнёс самые главные и в его, и в моей, и в нашей общей жизни, слова. Он произнёс наш общий Вселенский пароль - о том, как прекрасен этот мир!

Теперь – только направлять его. Осторожно, незаметно, тихими касаниями к событиям его жизни.

В моём мире, открывшемся в окошке на земные полчаса, мерцали три ярко-алые Луны. В чёрно-сиреневом просторе неба вспыхивали огни сварки – у второй Луны в космосе возводили очередную станцию.

Потоки энергии моего мира, казалось, перехлёстывали через подоконник, они буквально вибрировали в сонном покое комнаты базы «Станция». Не просто же так мы дали туристической базе это название.

Это – станция. Точка встреч и переходов в иные миры.

Не все отдыхающие здесь – люди.

Как и я – не человек.

Но – и человек: в главном. В любви к гармонии всех Вселенных. И в битве за эту гармонию.

Сашка зачмокал во сне губами, перевернулся на спину и на миг открыл глаза.

Я напрягся… Вдруг с ним случится истерика, как при встрече с медведями в лесу? Что мне тогда делать – подушкой его стукнуть?

Но Сашка только сонно улыбнулся и пробормотал строки из моей любимой земной песни:

- Как прекрасен этот мир, посмотри… - веки его плотно сомкнулись, и он вновь засопел носом.
- И не только этот, Саш, - прошептал я, с сожалением – но и с надеждой! – закрывая окно. – Все миры – прекрасны. И мы с тобой их сохраним. Ты скоро узнаешь правду… и Ирина – тоже.]]> Tue, 16 Jun 2026 19:24:51 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13739 Свет, тень и полутень https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13738
Заведующий сектором Ван Ван Лю, невысокого роста обрусевший китаец, мужчина крепкого телосложения с добродушным характером, окинул их критическим взглядом. «Молодые. Зеленые. Ах, сколько энергии!», — он почесал макушку и поправил белый халат. — «Пожалуй, мы сварим с ними кашу».
— Теперь понятно, откуда взялся у них знаменитый «ВанВаныч», — с улыбкой шепнула Машка на ухо Мишке.

Но Мишка сдвинул брови и важно кивнул девушке. Он счел неуместным обсуждать начальство.
— Значит, так, коллеги. Слушайте домашнее задание. К утру нужно принести из дома монетку, — сказал ВанВаныч, засунув руки глубоко в карманы. — Завтра вас ждет эксперимент по раздвоению Вселенной на темпоральном стабилитроне, по имени Хроно-реверс. Только, т-сс. Ни с кем более эту информацию не обсуждать и даже между собой. Ясно?

Молодежь переглянулась и кивнула.

***

Будущий астробиолог, а пока что аспирант Михаил Васечкин, после знакомства с завсектором решил провести эксперимент по раздвоению Вселенной в домашних условиях. Так думал молодой повеса, по дороге домой.
— А что? Завтра лето и теплая погода? Да и эксперимент несложный. Хотя это с какой стороны посмотреть. Суть дела состоит, возможно, в нарушении причинно-следственных связей. Должно быть все очень просто, — рассуждал он. — Бросаем монетку и замечаем, какая мысль приходит в голову. Что и записываем в файл. А затем повторяем десять раз. Мысль человеческая — это вам не жук чихнул, до рассвета успеем покорить не один мир!

Мишка прислонил палец к дверному замку, но детектор не распознал Мишкину биометрию, тогда он пошарил в кармане, ключи. «Специалисты хреновы делали, не иначе были «под мухой», — подумал он, вваливаясь домой.
— Хорошо. Дело за малым, нужно найти монетку, — сказал он сам себе, когда захлопнул входную дверь и небрежно бросил дипломат с техническим заданием на полку под вешалку. — Где-то же та сакральная монетка лежит. Вопрос: где?

В этот момент в прихожей появился кот Цезарь, и в этот же момент с верхней полки спланировала вниз соломенная мамина шляпа с широкими полями и накрыла кота.
— Мяу, — выразил недовольство кот и принялся кусать и драть шляпу.
— Тьфу, ты! Чтоб тебя! — рассердился Мишка, отбирая у кота уже изодранную добычу. — Хоть бы мама не заметила, когда пойдет на пляж.

Он сунул шляпу между другими головными уборами и задрапировал кошачье безобразие сверху длинными шарфиками. «Авось, мама не заметит», — наивно подумал он, обувая тапки.
— Цезик, айда на кухню, от греха подальше. Я тебе корм насыплю и колбаски дам.

Далее Мишку стала преследовать трудноразрешимая задача: найти монетку. Он порылся в шкатулке с нитками, булавками и иголками. Не обнаружив искомого, залез в верхний ящик письменного стола, потом заглянул во все ящики. Хлама было много, однако все не то, что хотелось бы. Затем пришла очередь шкатулки с мамиными украшениями, но среди бус, брошек, колечек и сережек также не нашлось никакой монетки.
— Вот незадача! — воскликнул Мишка, и так ему захотелось выругаться, причем непросто выругаться, а как-то витиевато или лучше грязно. — Грязное ругательство было бы кстати, хм. А как выглядят такие нехорошие словеса?

Как назло из Мишкиной головы они, то есть «грязные ругательства», повылетали напрочь. Тут-то бы и пригодился лексикон дворника дяди Пети.
— Я этого не всегда трезвого «джентльмена» обхожу десятой дорогой. Но, похоже, что зря. Ладно, но где же взять монетку? О, не обследованы еще карманы старых курток! Мы собирались отвезти старье на дачу. Но до дела пока не дошло. Куртки, куртки.

Мишка залез в платяной шкаф в бабушкиной комнате. Пока бабушка Настя отдыхала в санатории РЖД, Мишка надеялся, что поймает удачу. По идее уже вечерняя зорька за окном настоятельно рекомендовала включить свет. Но было лень. Он приоткрыл дверцу шкафа. В неверном свете закатного солнца, пробивающегося сзади сквозь тюль, кое-что было еще видно. Бабушкины вещи, аккуратно развешанные на плечиках: жилетки, кофты, зимние платья, столетняя шуба из овчины, куртка новая и вот она, куртка старая для дачи. Мишка обшарил все карманы и даже внутренний для документов.
— Ну, наконец-то, — он сгреб в горсть какие-то кругляшки. — Пуговицы, картонки-эмблемы и две монетки. Ура! Хм. Старые деньги, две монетки по пятнадцать копеек.
Одну монетку Мишка нечаянно выронил. Она закатилась под кровать. Сейчас эта монетка уже не являлась «древностью», а обрела статус ценности, полезной для «великого эксперимента», и Мишка встал на четвереньки:
— Не видно, ни хрена. Чего ж я свет-то не включил?! — но боясь выронить и вторую монетку, он остался на четвереньках.

Мишка пошарил свободной рукой наугад; в другой руке у него были все те же пуговицы, картонки-эмблемки и одна монетка. На шум приперся кот Цезарь. Под кроватью было не совсем темно, а лишь полутень, но он все равно ничего не увидел. Кроме пыли Мишка более ничего не собрал там, ну и кот тоже помог ему размести пыль в разные стороны. Мишка с трудом встал на ноги. Прижимая добытое к груди, он прошел в свою комнату и плюхнулся на тахту. Глянул на будильник, оставшийся с советских времен, — мама его не выбрасывала по двум причинам: во-первых, он был механическим, и к нему не требовалась батарейка и, во-вторых, он громко звенел, — время подходило к ужину и приходу домочадцев: папы и мамы с работы, сестры с дежурства из больницы. На эксперимент времени оставалось маловато. Но он рискнул-таки.
— Свет, свет, светик, — пробормотал он, и кодовое слово «Светик» включило голограмму компьютерного экрана над головой.

Мишка отряхнулся, погладил кота и взял монетку, зажав ее между пальцами.
— Блокнот! — скомандовал он, и на голографическом экране развернулось приложение.

Он подбросил монетку вверх. Она ударилась об потолок, затем перевернулась несколько раз в воздухе и полетела вниз. Море мыслей и образов нахлынуло на Мишку вмиг, и он забормотал:
— Свет здравого смысла. Свет ученья. Свет Большого взрыва ослепил космический разум, и родилась вселенная, причем неизвестная вселенная с мириадами галактик, звезд и планет в них. Где-то там, в глубине восприятия под ночным небосводом плескалось море и над головой проплывали неизвестные созвездия. Их очертания были ему не знакомы. Да-а, игры разума и не такое создадут вмиг.

Яркий свет вспыхнул перед глазами, и Мишка тут же очутился то ли в другом мире, то ли в другой реальности. Он стоял на палубе корабля за штурвалом, широко расставив ноги, потому как была качка. В неверном сиянии двух небольших бело-желтых лун волны казались иссиня-черными и неприветливо чужими. Дул пронзительный холодный ветер. Брызги от разбивающихся волн попадали ему на лицо, и он слизывал эти соленые и холодные капли, утешая себя тем, что море это похоже южное. Не будучи моряком в земной жизни, он быстро вращал головой и как-то сразу угадал тип судна. В слабом мерцании высвечивались то желто-серые паруса, то фок-мачта, то грот-мачта на шкафуте в середине палубы, то бизань-мачта следом за шканцами. Мишка определил его как фрегат, трёхмачтовый корабль с полным парусным вооружением на всех мачтах и одной грот-мачтой. Несомненно, это был фрегат. Но без весел и на паровом ходу.

В этом мире, сию секунду и сей же час Мишку окутывала густая ночь, где он видел все сразу: свет, тень и полутень. Но как бы, ни хотелось ему — эта реальность не была той самой, которая тысячу раз описана великим литераторами и художниками Земли, теплой и звездной ночью с запахом ласкового моря летом и в отпуске. Чужой мир, чужая вселенная с иными законами и чужой географией.

Внезапно Мишка услышал звон приземлившейся монеты. Грезы исчезли. Яркий свет потух. Над головой мерцал голографический экран домашнего компьютера. Файл для истории — приключения в иной вселенной, успешно записался: с Мишкиными ощущениями, картинками, температурой воздуха в море и даже с частотой сердечных сокращений организма на тот момент. Мишка наблюдал живой факт, который нельзя назвать ложью, полуправдой или репортерской выдумкой для журнала, а только правдой чистейшей воды, и как Мишка понял, оно стало свидетельством квантового расщепления вселенной, когда у монетки был выбор: орел или решка. И этот выбор был только у монетки, а не у Мишки. Пока монетка кувыркалась, Мишка точно не мог повлиять на исход кульбитов кусочка металла. «Еще та философия, квантовая», — подумал он.
— Такова трехмерная реальность нашего мира. Оно, конечно, можно каким-нибудь боком приплести сюда Искусственный Интеллект, вращение Земли, силу тяжести или сумму вероятных исходов, а также день и ночь, зиму и лето. Но проще сказать — случайность, причем нестабильная случайность! — побормотал доморощенный экспериментатор.

Хлопнула входная дверь: пришло домой любимое семейство, и… расщепление вселенной Мишка вынужденно перенес на завтра.

***

В лаборатории квантовой философии Мишка с Машкой появились почти одновременно, хотя в свете теории относительности это выражение преподаватели не рекомендуют употреблять — слишком много «подводных камней» в этой фразе.
— Ну-с, принесли монетки? — вместо приветствия спросил ВанВаныч, поправляя на переносице очки, обычные круглые в металлической оправе. — Не боитесь живых экспериментов? Тогда пошли к лифту, нам предстоит спуск на минус тысяча пятисотметровый уровень.

Скоростной лифт ждал пассажиров, гостеприимно раздвинув створки:
— Добро пожаловать, — сказал лифт приятным баритоном, когда измерил общий вес живого груза. — Хроно-реверс ждет вас. Что скажете?
— Поехали, — скомандовал ВанВаныч.

Дверцы сомкнулись, и тут началось светопреставление. Аспиранты такого не ожидали. Прозрачная кабина понеслась вниз с неимоверной быстротой и, возможно, даже с ускорением. Пол сильно вибрировал. За окнами мелькали разноцветные огни уровней. Парень и девушка судорожно вцепились в поручни. Машка стиснула зубы, ее, похоже, укачивало. Мишка держался огурцом. ВанВаныч только усмехнулся в воротник и нажал кнопку компенсации физических неудобств. Тут же «катаклизмы» прекратилось, и лифт поехал плавно без качки и вибрации:
— Прошу прощения, это была «проверка боем». Надеюсь, желание работать у вас не исчезло? — по-отечески мягко изрек завсектором. — Преамбула же нашего лифта интересна, я доложу вам. Когда-то финансовое начальство при строительстве установки хотели сэкономить на комфортабельности лифтовой системы, ну мы и «прокатили» первых ревизоров на грузовом лифте на всю глубину. После приземления на месте мнения «экономистов» не то чтобы сильно разделились, но значительно смягчились. Кстати, в нашем лифте используются специальные тормозные системы: кремниево-азотные. Технически они наиболее надежные, обеспечивают плавное замедление и правильную остановку. Обещаю, никому плохо не будет.

При неровном освещении дежурного электричества от красных диодов, висящих где-то над головами, исследователи несмело вышли из лифта, держась за поручни, вмурованные в стенах. Вскоре сумеречное зрение людей адаптировалось. Взору исследователей открылась сложная конструкция мегаустановки.
— А вот и наш темпоральный стабилитрон или Хроно-реверс, — сказал ВанВаныч. — Он обеспечивает полное нарушение причинно-следственных связей нашей реальности. Что мы с вами сейчас же и проверим.

Вслед за ВанВанычем аспиранты прошли в прозрачный цилиндр и заняли мягкие кресла со шлемами, в которые были вмонтированы электрические сенсоры.
— Сначала мы синхронизуем вашу мозговую активность с Хроно-реверсом, — сказал ВанВаныч, закрепляя шлемы на головах подчиненных.
— А монетки куда? — спросила Машка.
— Да-да. Секунду. Объясню упрощенно, — ответил ВанВаныч. — Монетки помещаем в вакуумный тороид с криосистемой, которая постепенно охладит их до космических температур, и тогда для управления любой стабильностью останется минимум физических полей. В очках виртуальной реальности вы сможете наблюдать полное нарушение причинно-следственных связей в нашем мире с помощью Хроно-реверса.
— А как выглядит нарушение причинно-следственных связей? — спросил Мишка.
— Прежде всего, — вы увидите, как исчезла логика между причиной и следствием. Или какое-то явление не имеет причины для его существования. Просто оно есть само по себе. Да сейчас все сами увидите и услышите.

***

Молодые люди не успели «ахнуть», как все кругом изменилось до неузнаваемости. Они оказались ранней весной на северном болоте, в сумеречных проблесках красного закатного солнца. Откуда-то издалека донеслись жуткие протяжные звуки не то крупной птицы, не то хищного зверя, вышедшего на охоту. Мишка определил их как, возможно, трубные низкочастотные вибрации.
— Кто это, или что это? — спросила Машка. — Ну не слоны же трубят.
— Слоны на болоте не бывают, — авторитетно заявил Мишка. — Тогда делаем вывод, мы слышали звуки охотничьего рожка. Охотники как будто приманивают крупного зверя.

Вскоре откуда-то издалека донесся лай собак и дробный конский топот. Постепенно звуки охоты удалялись от болота куда-то в густой лес. Затем молодые люди увидели, как на опушку выбежал олень красновато-коричневой окраски с белым брюхом и узкой мордой.
— Это олень элафурус, — сказала Машка, — я в энциклопедии такого видела.
— Такие олени давно вымерли, — сказал Мишка. — Я уверен.
— Не вымерли, а их всех съели, — возразила девушка.

Следом раздались выстрелы. Мишка громко свистнул, отпугивая животное. Олень взвился на дыбы, высоко подпрыгнул и сиганул в чащу.
— Пока мы рассуждаем логично и последовательно, — сказала Машка. — Нельзя сказать точно, что причина и следствие стопроцентно поменялись местами.
— Разве что вымершие звери вновь бегают по лесам, — заметил Мишка.

Тут в небе что-то загрохотало, зашипело, и огромное тело, объятое пламенем, прочертило небо по диагонали от зенита к горизонту и где-то там за линией горизонта оглушительно взорвалось. Инфразвук ударил мощной волной по ушам, сдавил виски так, что чуть череп не треснул, и затем наблюдателей объяла ватная тишина. Содрогнулась почва под ногами. На экране видеоочков появилась картинка, как вибрация сдвинула тектонические плиты, кое-где возникли разломы, глубокие трещины и овраги.
— Астероид? — спросила Машка. — Оглянись! В одно мановение ока наступила астероидная зима и спустилась ночь.
— Да, это он самый, Чиксулубский астероид, некогда погубивший динозавров, — ехидно поддакнул Мишка.

Руководитель лаборатории Ван Ван Лю не выдержал столь долгого молчания:
— Хроно-реверс провел компьютерное моделирование и выяснил, что после падения астероида площадь обитания динозавров еще миллионы лет оставалась вполне пригодной для жизни этих рептилий. Удивительно?! Здесь свет, тень и полутень истории Земли. Нарушение порядка причины и следствия налицо. А посему, был ли астероид причиной гибели динозавров, как знать?]]> Tue, 16 Jun 2026 19:23:25 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13738 Интеграция практического сознания в круг перспективной реальности, или Паяц Фидель и серые недомыши https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13737 Фидель отсидел за столом всю торжественную часть, в которой шеф и его замы на все лады расхваливали сотрудников, которые своим честным трудом приближали компанию к процветанию, но после речей задерживаться не стал. Разумеется, для отвода глаз он какое-то время посидел со всеми, перекусил, чтобы не осоловеть от выпивки, перекинулся парой фраз с коллегами из других отделов, нехотя потанцевал с Ольгой Петровой из бухгалтерии, при этом ограничившись лишь лёгким флиртом, хотя судя по хмельному легкомыслию девушка хотела большего, после чего незаметно от всех выскользнул из зала. Лучше не рисковать. Пьянка никого до добра не доводила. А там недалеко и до скандала: найдутся доброхоты, непременно донесут жене. Фидель хоть и не злоупотреблял, но пару лет после армейской службы оттягивался по полной, аж дым коромыслом. Хорошо, что вовремя остановился, взялся за ум. А ныне года не те, вычундрить из ряда вон выходящее – себе дороже. Тем более в век смартфонов и камер наблюдения. Может, кто-то и горит желанием прославиться на весь свет, став звездой ютьюба, но Фиделю такая перспектива не улыбалась. Как ни крути, тридцать лет – возраст солидный, пусть выкаблучивают молодые. Хотя он, разумеется, себя в старики не записывал, тем более правительство так и сказало, мол, любой человек даже в тридцать пять годков хоть и не отрок, но ещё не муж. То есть, муж не в смысле супруг мужеского пола, а в смысле – мужчина в полном смысле этого слова.
Фидель, конечно, такую постановку вопроса бы оспорил, но кто он такой, чтобы с правительством спорить. Сказали, что почти до сорока – молодёжь, значит, так тому и быть, и баста.
Впрочем, Фидель не стал надолго зацикливаться на подобную тему. Мелькнула мыслишка и тут же пропала, уступив место другой. Впрочем, он и эту прочь прогнал. Зачем забивать голову, когда можно просто наслаждаться жизнью. А жизнь вокруг Фиделя шла своим чередом, кипела, бурлила, клокотала. Стоял гомон, звучала бравурная музыка, под которую так и тянуло бодро маршировать. Люди спешили по своим делам в предвкушении долгожданных выходных.
Он остановился и задрал голову, чтобы взглянуть на небо, в котором неспешно плыло в неизвестном направлении одинокое облако, похожее на шапку-ушанку, у которой одно ухо стояло торчком. День подходил к концу, хотя солнце ещё не зашло за горизонт, было тепло и безветренно. Для вечерней прогулки, чтобы голова прояснилась после выпивки – самое то.
Внезапно на плечо Фиделя опустилась чья-то тяжёлая рука. Он обернулся и вздрогнул: прямо на него взирал чёрт. Самый настоящий, похожий на чёрта из "Вечеров на хуторе близ Диканьки" в исполнении Георгия Милляра. Ну, всё, кажется, выпитый полчаса назад алкоголь начал действовать только сейчас. Померещится же такое!
Фидель неумело перекрестился и осенил крестным знамением чёрта. Тот мрачно захохотал, потряс трезубцем, который держал в левой руке и отошёл в сторону.
Фидель оглянулся. Мама родненькая! Оказывается, тут этих чертей не один, а, как минимум, с десяток, и все двигались прямо на него, словно пытаясь взять в плотное окружение, чтобы прихватить с собой в преисподнюю. Он попятился, продолжая трясущейся рукой мелко и быстро креститься. Но, видимо, не всегда крест животворящий помогает. Ни одна нечисть не сгинула в серном пламени, отправляясь туда, откуда вылезла на свет божий.
Он помотал головой, пытаясь отогнать наваждение. Нет, право, шестой бокал всё-таки был лишним. Но как ни крути, а количество нечисти только увеличивалось. И что с этим делать, Фидель представления не имел. Но успокоившись и присмотревшись, понял, что вокруг него не только черти, но и гномы, орки, эльфы и прочие киносказочные персонажи. Мимо протанцевал, помахивая руками, словно выпуская невидимую паутину, Спайдермен. Промаршировал, возглавляемый невозмутимым Дартом Вейдером, взвод имперских штурмовиков. Шли в обнимку, как два закадычных друга, Бэтмен и Джокер – два самых непримиримых противника. И толпа ряженых всё прибывала и прибывала. Аладдины, Микки-Маусы, Золушки, Красные Шапочки. И несть им числа!
Тут Фиделя осенило. Сегодня – День Города, и мэр по этому случаю устроил карнавал. Наподобие бразильского. С зажигательными танцами, торжественным шествием и непременным атрибутом подобного праздника – масками.
Он облегчённо перевёл дух. Слава создателю, что это не обострение делириума, как поначалу показалось, и нет необходимости вызывать неотложку. Но в сторону отошёл, чтобы не мешать основным участникам парада, которые искренне веселились. Потом напрягся и вспомнил, что у него в кармане лежит маска (раздавали на корпоративе, чтобы поиграть в фанты). Вынул, всмотрелся. Арлекин. Хотя нет – Паяц. Впрочем, выбирать не приходится. Другой-то нет. Натянул на лицо. Темень, хоть глаз выколи. Видимо, маска легла неудачно, прорези для глаз не совпали. Поворочал маску из стороны в сторону, но никак не удалось сделать так, чтобы обрести зрение. Попытался снова, и опять неудача. Фидель уже начал выходить из себя, как снова почувствовал на плече чью-то руку. Он, памятуя о предыдущем чёртике, скинул с плеча руку и отмахнулся, мол, не до тебя сейчас. И тут же услышал грозное восклицание невидимого собеседника.
— Гражданин, предьявите документы!
Фидель испуганно мотнул головой, и тут же левый глаз ослепил яркий свет. Но видимость до конца не восстановилась. Можно было видеть лишь краешком глаза.
Фидель повернул и неудобно запрокинул голову и только после этого увидел, что перед ним стоят двое полицейских. Вгляделся на их плечи. Оба сержанта, один с лычками старшего, второй – младшего. Но из-за ограниченного зрения не понятно, то ли это ряженые участники карнавала, то ли настоящие, призванные блюсти порядок. Если это первые, то можно смело посылать их в любом направлении, по крайней мере в том, куда двигалось основное шествие. Если вторые, то лезть на рожон в его положении не стоило. Загребут в отделение, доказывай потом, что ты не верблюд. Тем более с собой никаких документов не было, лишь пропуск на работу. Но это удостоверение личности ещё отыскать нужно, а тут ещё эта долбанная маска! Невовремя это он затеял, тоже мне Стенли Ипкисс выискался.
— А в чём, собственно говоря, дело? — спросил он, пытаясь держать полицейских в поле ограниченного зрения.
— Сдаётся нам, что вы пьяны, — ответил старший сержант.
— Отнюдь, — ответил Фидель по-прежнему пытаясь совладать с маской. — А почему, собственно говоря, вы решили, что я пьян?
— У вас, гражданин, заплетык языкается, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал старший сержант.
— Отнюдь, — храбро возразил Фидель. — Не языкается. Нитючь. Ни... Тю... Чь... Нитю...
— Вот видите, — добавил второй с лычками младшего. — Вы и двух слов связать не можете.
— Подождите, я смогу, — уже из принципа продолжил спор Фидель. — Нюти... Нитю... Ничю... Ничуть. Во! Получилось. Ничуть не языкается. Тьфу, ничуть не заплетается.
— Но вы пьяны, — продолжал гнуть свою линию старший сержант.
— Собственно говоря, возражать не стану. Выпимши. Но чуть-чуть. У нас на работе корпоратив был, ну и пригубил слегка.
— Корпоратив? — удивился младший. — Сейчас же лето.
— Контракт с китайцами подписали. Вот начальство, собственно говоря, на радостях и расстаралось. Но я чутка только посидел, пару коктельчиков тяпнул и смылся. Теперь домой иду.
— Точно пару? — усомнился младший.
— Ну, не пару, — Фидель уловил в тоне полицейского нотки сочувствия (на Руси всегда жалели выпивох, а жаль, что жалели) и продолжил давить на жалость. — Три. Три пары мохиты.
— Оно и видно, — усмехнулся младший.
— Но с закусью. Иначе бы из-за стола не поднялся, — в конце концов Фидель наконец-то совладал с маской и стянул с лица, являя миру истинное обличие.
— Федька! — Внезапно воскликнул молчавший доселе сержант с лычками старшего. — Бакланов! Ты ли? Чо ли?
Фидель всмотрелся и, несмотря на шумевший в голове алкоголь, опознал в сержанте одноклассника.
— Филимонов! Толька! Толька рюмка на столе! — радостно и громогласно возопил Фидель, распахнул объятия, но не решаясь, можно ли запросто на улице обнять представителя власти, пусть даже школьного приятеля. Ситуация напоминала рассказ Чехова "Толстый и тонкий".
— Сколько лет, сколько зим! — в свою очередь с не меньшими децибелами взревел полицейский с лычками старшего сержанта и бросился обниматься.
Минуты три приятели дружески хлопали друг друга по спине, то и дело оглашая окрестности криками "а помнишь?..", "а было дело!..".
Время от времени Толик-полицейский оборачивался к своему напарнику, чтобы сообщить тому, что встретил однокашника, и от того рад безмерно. Впрочем, это поняли даже окружающие карнавальцы, которые с улыбкой проходили мимо счастливых товарищей.
Вскоре первоначальная радость обнимавшихся схлынула, и беседа перешла в более спокойное русло.
— Ты-то как? — спросил Толик-полицейский, окончательно унявший свой боевой пыл.
— Да так, собственно говоря, нормально, — пожав плечами, ответил Фидель. — Закончил химбиофак универа, устроился по профессии в фирму, которая торгует полимерами, женился, дочке уже три, хотим теперь мальчика. А сам-то как?
— Я после армейки сразу в органы пошёл, звали в следаки, но там нужно образование, подучусь – пойду. Женат, детишек двое, близняшки, Юрка и Володька, прям как братьев-электроников, помнишь, они к нам на встречу в одиннадцатом классе приходили? Я до сих пор автограф храню.
— Небось, с близнецами одни проблемы?
— И не говори, башибузуки ещё те. Оторви и выбрось! Никому в садике спуску не дают. Но пару раз с ними серьёзно поговорил, теперь сами на рожон не лезут. Хорошие пацаны!
— Надо будет как-нибудь с семьёй пересечься. Посидеть, собственно говоря, в кафешке, повспоминать былое.
— Лады, телефончик оставишь?
И приятели обменялись номерами сотовых.
— Федь, может тебя до дому сопроводить? Чтоб другие патрули не доколупались?
— Спасибо, Толик, на добром слове. Собственно говоря, тут осталось минут десять ходу. Я вон лучше немного на скамейке посижу, проветрюсь. Чтобы жена не пилила, мол, на бровях с работы припёрся. Так-то я не любитель. Только в хорошей компании да под мировой закусон.
— Ну, как знаешь. Тогда мы дальше по маршруту.
Друзья обнялись на прощание. Служивые пошли дальше по своим делам, а Фидель сунул ненужную теперь маску в карман, сошёл с тротуара и направился к аллее. Выбрал скамейку, устало присел и постарался удобнее устроиться. Закинул ногу на ногу, одну руку отставил в сторону, оперевшись о спинку, задрал голову и уставился на розовеющее от закатного солнца небо, по которому всё так же неспешно плыло одинокое, подкрашенное в цвета Барби, облако.
Голова процессии карнавала ушла далеко вперёд и унесла с собой основной шум и гам, стало тише. Относительно, конечно, но по крайней мере на уши уже не давил размеренный грохот барабанов, посвист свистулек и завывание вувузел.
Эйфория от встречи с бывшим однокашником и выпитого алкоголя практически сошла на нет. Оставалось лишь лёгкое головокружение.
Фидель вынул из кармана телефон. Двадцать пятьдесят три. Ого, уже девять! Как быстро, оказывается, летит время. Впрочем, до назначенного срока (супруга милостиво разрешила гулять до половины десятого) больше получаса. Можно ещё немного спокойно посидеть, чтобы в голове окончательно прояснилось.
— Вы нам не поможете?
Звонкий детский голосок оторвал Фиделя от медитативной прострации.
— Ась? Что? — встрепенулся он, оглядываясь.
Рядом со скамейкой стояло четверо серых мышат. Небольшого роста, Фиделю по пузо, то ли первоклашки, чьи родители таким образом нарядили детишек на карнавал, то ли карлики, решившие пранкануть над доверчивыми прохожими. Да, серого, мышиного цвета ткань на первый взгляд могла обмануть любого невнимательного наблюдателя, но присмотревшись, можно было заметить, что костюмы на каждом из мышат выглядели опереточно. Овальная голова со смещёнными с макушки ушками, большие с лёгкой поволокой грустинки глаза, сплюстнутый нос, отвисшая челюсть, короткая шея, длинные передние лапки, а задние наоборот, короткие и косолапистые, к тому же у продолговатого тулова отсутствовал хвост (то ли искусно спрятан, то ли к этому времени окончательно оторвался). Прям какие-то недомыши. И хоть во внешнем виде ряженых хватало нелепостей, тем не менее нужно признать, что костюмы (кто бы не находился внутри) смотрелись монолитно, без единых видимых швов, и сидели как влитые. Стоило восхититься талантливыми руками мастера, создавшего подобные шедевры.
— Помочь, — напомнили о себе мыши.
— Ах, да, — встрепенулся, вставая со скамейки, Фидель. — А в чём суть вопроса?
— У нас там... машина... транспорт... аппарат... — хором наперебой загомонили недомышата.
— А от меня, собственно говоря, что требуется?
— Просто подержать... он на бок валится... пока мы загрузимся... видимо, гироскоп из строя вышел...
Бред какой-то. Машина. Транспорт. Гироскоп. Особенно гироскоп. При чём тут гироскоп? Что гироскоп делает в автомобиле? Просто бред! Да и какая в самом деле от него, Фиделя, помощь? Понятное дело – заглох двигатель или на худой конец машина застряла в грязи. В таких случаях можно применить силу, накатив под горку или вытолкав из лужи. А тут просят просто подержать. Пока загрузятся. Однозначно бред!
Тут явственно запахло пранкерами, которых нынче развелось как собак нерезанных. Которые беспощадно разыгрывают наивных граждан и выкладывают результаты в интернет. И ладно бы если розыгрыш окажется невинным и действительно смешным. Фидель сам любил посмеяться и пошутить. Правда, в меру. Но от пранкеров этой меры можно и не дождаться.
Он окончательно протрезвел и настороженно огляделся. Может, где и стоит оператор, снимающий всё непотребство на камеру.
— Ну так как? — недомышата по-прежнему терпеливо стояли возле скамейки и переминались с ноги на ногу.
Эх, чему быть, того не миновать. Назвался груздем... помоги товарищу. Точнее, товарищам, которые, быть может, вовсе и не товарищи.
— Тогда пойдём, — махнул рукой на происходящее Фидель. — Так и быть, подсоблю.
И недомышата радостно порскнули в глубь сквера.
Фиделю, чтобы не отстать, пришлось прибавить шагу.
Хорошо хоть далеко в чащобу забираться не пришлось. Действительно, какой пранк без зрителей.
В сгущающейся тьме Фидель возле куста жимолости увидел... хм, транспорт... Или аппарат... Впрочем, он был похож на всё что угодно, только не на автомобиль. Скорее на юлу. Сееребристого цвета, небольшого размера, чуть больше метра в поперечнике. Лежащую на земле ребром. Ну ладно, пусть будет аппарат.
– Вот, — хором пропищали недомышата. — Надо вернуть баланс.
Фидель, прежде чем подойти к аппарату, осмотрел странный аппарат. Маловат и тесноват. Хм, и как они там все поместятся?
Недомыши едва дышали от напряжения.
— Как вы все туда поместитесь? — Фидель всё надеялся поймать пранкеров и вывести на чистую воду.
— Внутри места больше... иные физические свойства... чем снаружи... пространственное сжатие...
Тьфу ты, бред перешёл все границы. А пошло оно всё...
Фидель махнул рукой на возможные последствия возможного розыгрыша (чему быть, того не миновать) и начал действовать. Прежде всего он расстегнул костюм, чтобы выпустить начавшее отрастать брюшко, обхватил аппарат (он оказался относительно лёгким, килограммов сто, не более) двумя руками за боковины, кряхтя, приподнял и стал выравнивать по центру.
Крышка у аппарата медленно отъехала в сторону и освободила проход внутрь. Недомышата, подсаживая друг друга, стали по очереди карабкаться вверх.
Аппарат закачался, опасно накренился, и Фидель, чтобы не уронить на землю, напряг мышцы. Как ни крути, сто килограмм – это сто килограмм.
— Вы там давайте шустрее, — простонал он, чувствуя, как трещат позвонки.
— Спасибо... мы всё... огромное... сейчас двигатель запустим...
Фидель под руками почувствовал лёгкую дрожь. От испуга он отпустил аппарат, но вопреки ожиданиям тот не опрокинулся, а качнулся, самостоятельно выпрямился и оторвался от поверхности на полметра.
Фидедь ахнул. Да что ж здесь происходит-то? Расскажи кому, не поверят, скажут, что был пьян. Или того хуже.
— До встречи... премного благодарны... в следующей реальности... не поминайте лихом...
Крышка задвинулась на место, скрывая недомышат, после чего аппарат бесшумно взлетел выше, почти на уровень деревьев, покачнулся два раза, словно помахав на прощание, резко взмыл вверх, и через пару секунд затерялся в ночном небе.
Фидель постоял немного, словно ожидая, что летающий аппарат инопланетян-недомышат вернётся. Вот только зачем им возвращаться. И вообще что они тут делали? И кем были эти недомышата? Инопланетянами, которые с разведывательной целью залетели на Землю, но что-то пошло не так? Или детьми, как ему и показалось в первый раз, инопланетян, случайно оказавшихся не в то время и не в том месте? Или роботами, у которых сбилась программа?
Столько вопросов, и ни одного ответа.
Фидель вздохнул, достал телефон, включил фонарик и, светя себе под ноги (не хватало ещё шею свернуть в темноте), отправлися домой. Его так и подмывало рассказать жене о происшедшем, но прекрасно понимал, что не стоит. Во-первых, не поверит. Во-вторых... Во-вторых, хватит и "во-первых". Лучше расскажет как на карнавале столькнулся с одноклассником. Уж эта встреча точно не фантастика.]]> Tue, 16 Jun 2026 19:22:19 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13737 Лето нашествия https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13736 Армию пять раз сокращали, но каждый раз ученые доказывали, что на нас могут напасть злобные пришельцы, и так до конца и не сократили.
И вот… дело было летним вечером, делать было нечего… то есть тьфу.
Три главы трех ведущий партий собрались на верхнем, 222-м этаже небоскреба Совета Наций, главного совета, управляющего Землей. Поскольку голоса поделились примерно одинаково между тремя партиями, то и правил триумвират… то есть формально, конечно, правил Президент Земли, однако он просто подписывал принятые на Совете Наций документы, а вырабатывали их консультанты, советники и самое главное – руководители партий.
И вот эти трое собрались в зале… Генеральный Секретарь Партии Бубенчиков Иван Коловрат, медведеподобный 2-х метрового роста с русыми волосами и громогласным голосом. Почему бубенчиков? Партия выступала за то, что во всех помещениях люди всегда должны носить на шее бубенчик или колокольчик. Почему?
Потому что был случай – шел человек по коридору Собора Марсианской Космической матери… а наперерез ему мчался робот-ремонтник, так как одна колонна, как сообщи робот-обходчик, проржавела в основании и вот-вот упадет.
Робот не видел человека и вылетел на таратайке с такой скоростью, что человека отбросило и крепко приложило о другую колонну, и он скончался.
Робота, конечно, приговорили к тройной казни – расстреляли, разрубили топорами на 20 кусочков и остатки сожгли… но сразу после этого появилась и набрала приличный вес Партия Бубенчиков – человек всегда должен звенеть бубенчиком, чтобы робот знал – за углом идет человек и надо притормозить!
Однако предложение забаллотировали, оно не прошло, тем не менее партия всегда набирала треть голосов вот уже полвека.
Другая партия – Партия Старинных Комодов – главным своим предвыборным лозунгом сделала Дети Должны Непрерывно Играться!
Поэтому в каждом доме должен быть старинный комод огромного размера! А в нем – множество отделений, имеющих сквозные отверстия!
Зачем? А чтобы дети прятались и играли в древний замок! Предложение тоже не прошло и вот уже 100 лет, как существует партия, не проходило, но каждые пять лет, тем не менее, выдвигалось снова и снова.
В зале присутствовал председатель – Федор Ипатьевич Достоевский-Сквознюк. Которого все за глаза прозывали Сквозняк. Внешность был немного похож на выдающегося предка, с небольшой козлиной бородкой.
А также глаза третьей партии, председатель Моа Африкано. Партия называлась Партия Размножения. Каждый пять лет она выдвигала требование – каждая женщина должна иметь не менее 5 детей, иначе человечество вымрет и заглохнет! Наказание – усекновение головы… Но другие две партии все 200 лет блокировали это предложение… правда, оно прошло недавно в усеченном виде – каждая женщина должна иметь не менее 3 детей, иначе общество ей высказывает Фи.
Высказывание делалось так: приходил чиновник, требовал, чтобы женщина встала перед ним и громким голосом через рупор говорит:
- Общество говорит тебе ФИ!!!!
Собственно, всё, на этом наказание заканчивается.
Поскольку все три партии имели равные проценты на выборах… чтобы не передраться, кому быть председателем, решили назначить председателем ученого мужа, главу научного общества Земли, а именно меня – физика нуль-пространства Виктора Иванцова-Жолио-Курского.
Собрание состоялось вот по какому поводу
- Земля вымирает! – патетически, заламывая руки, вскричал Мао…тьфу, Моа. – Нужна Культурная Революция!
- Где же она вымирает, - загудел басом Иван, - каждый год прирост населения составляет 0,1%!
- Так себе прирост, - парировал Сквозняк. – Достаточно небольшой природной катастрофы, и пойдет убыль населения!
- Нет и не будет никаких природных катастроф, - рубанул ладонью я. – Мы наблюдаем за каждым чихом каждой травинки! В ХХ веке говорили – бог это существо везде и нигде, так вот нуль-пространственный робот, созданный нами, именно таков – он везде и нигде конкретно, достаточно какому жуку залезть на чью-то руку, робот тут как тут и сбрасывает его обратно в траву! Достаточно большому камню сорваться с вершины горы и начать падать к голове альпиниста – как только камень подлетает к голове, появляется рожа робота (а многие думают – именно глаз души камня) и говорит:
- Ой! Извините, я не туда лечу! – и камень улетает в сторону!
- Тенденция! – не согласился Моа. – Еще недавно, 10 лет назад, прирост народа составлял 0,2%! Надо что-то делать! У нас 17 планет с населением… всего 1 миллион человек! Это на всю планету-то! Разведка новых, пригодных для жизни человека планет вообще остановилась!
- Элементарно, Ватсон, - зевнул я. – Война!
- Как война!!! Какая война!? – испугался Сквозняк.
- Элементарно, Ватсон. Я засылаю роботов на планету Ву, они там создают гигантские корабли и жукоглазых пришельцев. Пришельцы нападают на Землю – нация сплачивается…
- И рожает людей тысячами, - закончил за него Моа. – Ну… а когда армия поймает этих жукоглазых и поймет, что это туфта?
- А я сделаю так, что жукоглазые на самом деле будут уверены, что они древняя великая нация и должны Землю зачистить!
- Не пойдет! – припечатал ладонью по столу (я аж вздрогнул, а Сквозняк подпрыгнул) Иван. – никаких смертей! Я не позволю уподобляться политикам прошлого, которые устраивали провокации, убивая своих же сограждан!
- Никаких проблем, отозвался я. – Пусть жукоглазые просто поймают обитателей космической станции и сгонят в концлагерь, пообещав раскормить и съесть! И покажут это по земному телевидению! Народ возмутится… вуаля, то, что нам надо. А потом наши доблестные воины освободят заложников – никто не пострадает! И кстати, ученым война тоже пойдет на пользу – мы до сих пор не смогли провести эксперимент по уничтожению нуль-пространственного канала! Сначала мы планировали на Луне… на всякий случай (а вдруг эксперимент взорвется вместе с Луной), потом нам запретили так близко от земли – мы улетели на Тау Кита. И там нам запретили – а вдруг взорвется вся галактика? Мы улетели в соседнюю галактику Малых Псов…. И там нам запретили – а вдруг взорвется вся вселенная? Но это крайне маловероятно – а под шумок войны и все нужные эксперименты проведем!
На том и порешили.
И вот очередное лето… дети играют во дворе в футбол.
И наблюдаю я из окна: мой внук Петя одного противника обежал, от второго отскочил, но третий и четвертый сгрудились у ворот!
Петя подпрыгнул, перелетел через них и в верхней точке прыжка пятками дуплетом забил в ворота оба мяча!
- Гоо-о-о-о-ол! – закричал Петя.
- Какой гол, - возмутился Федя. – Во-первых, в футболе мяч не должен отрываться от земли…
- Имеет право – не согласился Вася. – И даже когда один вратарь так ударил – что мяч перелетел все поле и через головы всех футболистов попал в ворота противника – гол засчитали!
- Все равно неправильно, - упрямился Федя. – Мяч можно быть только ногой в футболе!
- Так я ногами забил, - удивился претензии Петя – обоими пятками оба мяча!
- Агаа! – закричал Федя. – На поле должен быть только один мяч!
- Ну это я ввел усовершенствование! – не смутился Петя. – вон в биллиарде есть удар дуплетом, теперь и в футболе тоже будет!
Федя рассердился, топнул ногой, бросил мяч и ушел с поля.
Вася тоже.
Петя немного расстроился, но ладно – новое всегда пробивало себе путь с трудом! – сказал он себе и сел писать домашнее задание на лето.
Домашнее задание называлось «Как я провел время этим летом», но Петя по невнимательности пропустил одно слово и дневник оказался озаглавленным «Как я провел этим летом».
И вот задумка начала осуществляться.
Я играл с внуком Петей в трехмерные шашки… Петя поднял голову и увидел через огромное стекло на потолке последнего этажа космическое сражение!
Огромные корабли пришельцев, как в 1025 серии Звездных Войн, нападали, верткие истребители земли посылали ракеты космос-космос и уворачивались от залпов противника.
Петя включил фон, в котором диктор вопил – На землю напали пришельцы!!
Я посмеивался.
- Очередное шоу, наверно, - сказал Петя и сделал удачный ход.
Но я схватил его за ухо и сказал: - велено всем спуститься в бомбоубежище – на Землю напали пришельцы!
По головидению передавали: Глава партии Размножения призвал нарожать тысячи детей, чтобы у Земли были воины – отражать нападение! И тут все остальные главы партий его поддержали, а Председатель главного совета, то есть я, издал планетарный приказ!
- Ага, значит у меня будут браться и сестры – расцвел Петя – одному-то скучно!
Жители Земли спустились в убежища, сражение на орбите закончилось вничью – корабли пришельцев уничтожить не удалось, катера Земли тоже остались целы, но пришельцы испугались и отодвинули свои корабли за пределы орбиты Сатурна. Охрана концлагеря тоже бежала, и захваченные земляне вернулись домой.
На верхнем этаже состоялось очередное совещание.
Я сидел, закинув ногу на ногу и помалкивал.
- Я завтра объявлю, - воодушевленно вещал ученый Масс Твен, - что исследование уничтожения нуль-пространственного канала завершено – и я могу одним выстрелом уничтожить всех пришельцев!
- Стой, погоди, - заворчал Моа. – На земле еще не нарожали столько детей, чтобы численность увеличилась хотя бы на 1%! Нет уж, пусть пришельцы повисят на орбите Сатурна хотя бы годик, а потом мы их «Разобьем»!
А дома Петя рассказывает: - Девочка в бомбоубежище пишет в дневнике: «Мой брат космолетчик. Он летал бомбить пришельцев за орбиту Сатурна! Выстрелит – и шарик пришельцев, который вылетел из большого корабля, разлетается вдребезги! Пока пришельцы на большом корабле проснутся и наведут пушки – он уже улетел. Жалко… жалко жукоглазых. А вдруг в шарике сидели не солдаты, а ученые? Разве можно так пулять не глядя?»
Читаю отчет Службы тотального наблюдения (СТН… ну, когда-то было ЧК, потом КГБ, потом ФСБ, теперь СТН… очень благозвучное название): Земляне, воодушевленные успехами армии, загнавшей пришельцев далеко от Земли, радостно бросились играть в новые военные игры, Зарница, Пятница и тому подобное, число детей стало расти лавиноподобно, за год открыли и освоили еще две планеты земного типа, опасность вымирания исчезла.
Ура гениальным ученым! Мне тоже ура. Ай да я, ай да сукин сын!

PS. да, спустя 20 лет жукоглазые за орбитой… испугались и все исчезли через нуль-пространство. Это я так решил – смотрю, воинственность молодежи уже переходит все границы… Этак дойдет до того, что жукоглазых не только уничтожат, а снимут скальпы и будут плясать как краснокожие, потрясая этими скальпами… Нет, лучше в один прекрасный день пришельцы… тупо исчезнут.
Но с трибуны я громогласно призвал восстановить огромную космическую армию и лететь их искать – а то ведь снова нападут, и с более мощными силами!!! Надо ж куда-то девать миллионы воинственных молодых…
Гм. Пожалуй, я немного переборщил, надо теперь возвращать… то есть приучать Землян обратно к мирной жизни…]]> Tue, 16 Jun 2026 19:20:41 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13736 Бюро определения синхронности https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13735 Кое-как восстановив здоровье до уровня «сесть к компу», начал шерстить подходящие сайты. Что-то нужно было такое найти, чтобы быстро взяли, не мучили медкомиссиями, тестами, да хоть разнорабочим — по большому счёту мне было неважно. Засунув своё свежеполученное гуманитарное образование куда подальше, я счёл, что тяжёлый физический труд в моём состоянии даже предпочтительнее любого другого. Во всяком случае — такие у меня были намерения.
Я уже готов был составить компанию таджикскому братству по окашиванию обочин, как вдруг заметил странное предложение. Чем странное — непонятно, как оно оказалось в этой подборке.
Некая контора под аббревиатурой БОСХ предлагала «короткие командировки с выездом на исторические объекты» - очень интересно и несколько загадочно. Я позвонил. Бодрый старческий голос обещал объяснить всё при личном контакте.
«Бюро определения синхронности» - прочёл я неприметную табличку у входа — ступеньки вниз. Хм...Хотя... Само здание — в самом центре, двухвековой давности как минимум.
Дверь открыл старичок настолько дряхлый, что было удивительно, как он ещё работает, а не доживает счастливо последние дни на даче в шезлонге. Но выцветший взгляд был пытливым и острым. Двигался он тоже вполне уверенно и сходу взял инициативу в свои руки:
- Зовут меня Мисаил Израилевич, молодой человек, и я вижу невооружённым глазом, что вам очень нужна хорошая работа. И таки я могу вам её дать… Как, вы сказали, вас зовут — Константин? Прекрасно! Просто прекрасно! Это чрезвычайно символично, что сама судьба привела такого молодого человека к порогу нашей почти незаметной организации, которая, вы не поверите, выполняет важную, грандиозную работу для всего человечества! Вам как раз и надо будет констатировать! А что — я вам с удовольствием расскажу! Для начала наших отношений, скажите бедному старику, согласны ли вы кое-чем рискнуть?
- Смотря чем, - осторожно ответил я. - В разумных пределах согласен. А какой оклад?
- Так! Я в этом и не сомневался! Прекрасный, решительный молодой человек, нуждающийся в деньгах! Оклад вас не разочарует!… А скажите мне, Константин, что вам известно о пространственно-временном поле?
- Оно есть, - отвечал я ещё осторожнее.
- Мудро! Очень мудро, замечательный Константин, так и относится к этому явлению… Безграничная и многомерная, лучше сказать — многоуровневая — ткань пространства-времени окружает нас с вами, и все это знают. Все знают, но немногие задумываются, что наши координаты в этой безграничности во многом произвольны и даже в некотором роде надуманны. Человечество, в отличие от других живых существ, остро нуждается в определении своего места в ткани пространства-времени. Всё-то ему надо измерить, обозначить и надписать… И если о каких-то событиях мы знаем более-менее точно, где и когда, то о подавляющей части прошлого — не знаем ничего. Не определено, не синхронизировано с чем-то уже известным и определённым. Остаётся белым, туманным и не пятном, а целыми огромными областями! Спрягай-запрягай, как хочешь! Согласитесь, это непорядок?
- Соглашусь, - я был уже всерьёз заинтересован.
- Так вот, существует технология определения и синхронизации, но одна маленькая важная деталька — привязку выполняет человек. Выезжает, так сказать, в поле и наводит координаты — страна, народ, время. Конечно, это не точно, но живые наблюдения наносятся на сетку того, что уже точно выяснено и таким образом перекрёстно уточняются. Ну, как историк, вы должны это знать… За симпатичную сумму на счёте — тем более.
Конечно, я знал. И конечно, несмотря на всю бредовость изложенного старичком, хотел принять в этом участие. Тем более, что озвученная сумма аванса устраивала меня более чем.
- Я должен определить неопределённое время? А есть механизм заброски туда?
- Есть! Непременно есть! Но мы с вами никому об этом не расскажем, правда же, мой замечательный Константин? А подпишем маленькую такую, славненькую бумажечку…
Старичок протянул мне внушительного вида лист гербовой бумаги, озаглавленный «Подписка о неразглашении».
Увидев моё изумление, он быстро сказал:
- Не волнуйтесь, дражайший Константин, ничего плохого вам делать не придётся.
И я ему поверил. И подписал.
После этого манеры старичка несколько изменились — исчезла любезная улыбочка, тон стал деловым.
- Если вы готовы, то можно отправиться прямо сейчас.
Я быстро прикинул — кота Таня забрала, за квартиру я внёс последним, можно сказать, усилием. Да, кивнул я старичку, могу сейчас.
- Что ж, тогда пройдёмте.
Он провёл меня в помещение, которое резко отличалось от офисного, где мы только что были. Всё блестело хромом, отчётливо напоминало лабораторию. Устройство перемещения было похоже на кабину лифта и мини-батискаф одновременно.
- Вот вам, Константин, комплект одежды. Она может принимать те формы, которые окажутся актуальными в том временном белом пятне, где вы окажетесь. Просто накиньте поверх своей… Не волнуйтесь, к белым медведям не попадёте, должна быть Европа, середина июня, а дальше понять — уже ваша задача… Вы понаблюдаете за временем и пространством сутки, потом автоматически вернётесь. Если суток вам не хватит, то надо будет сказать «Отмена возврата» вот в этот маленький наушник.
Он нацепил мне наушник, сунул в руки какую-то серую тряпку и почти втолкнул в аппарат.
- А почему вы набираете народ фактически с улицы, почему этим занимаются не специально обученные сотрудники?
- Не хватает людей, знаете ли, текучка большая… А у меня план, нормативы определения… Да и не каждый же может понять время правильно — то кругозора не хватает, то воображения…
- Воображения? - успел удивиться я, но дверцы уже захлопнулись.

Никаких резких звуков, вспышек, помутнения сознания не было. Я оказался на залитом солнцем поле, один одинёшенек. Вокруг пушились одуванчики — ну точно июнь. Солнце невысоко, утро… Птицы, насекомые, крупные стрекозы — непуганая природа.
Оглянулся, рядом дорога — простая грунтовка, следы каких-то узких колёс, в паре километров — стены города, явно христианского, судя по собору. Ну вообще...Совсем неинтересно… Всё ясно, как божий день. Какой-то «средний» век. Уточнить — и всё. А вот нет, чтобы из-за поворота выкатилась какая-нибудь чуднАя повозка — колёса деревянные, а двигатель — паровой котёл, навигатором работает ворона, а рулит молодая барышня в чём-нибудь игривом… Эх, мечтатель… По Тане скучаю…
Из-за поворота послышался ритмичный металлический лязг, возникло облачко пыли и показался экипаж — я залёг в траве, ожидая, когда он приблизится.
Колёса не деревянные, даже на рессорах, вьётся пар из неширокой трубы ... О господи… Фантазии стимпанка! Машина была собрана из уймы каких-то странных деталей, но двигалась уверенно, а за рулём — ух ты - молодая особа в полупрозрачной парандже. На высоком шестке сидел попугай.
Я встал из травы, помахал приветственно — было весело и совсем нестрашно.
Повозка остановилась.
- Млеко, млеко!... Яйки, яйки!…- попугай ритмично кланялся и рекламировал содержимое повозки. - Зелень свежая, своя с огорода, подходи, дорогой! - сказал он совершенно знакомо. Барышня в парандже спросила:
- Подбросить до города?
Её звали Ксана, мы мило болтали о видах на урожай (!), ценах и прочем всю дорогу до городских ворот. То ли от свежести воздуха, а может от свежести молодой поселянки, но более всего мне хотелось не определять какое это время, а просто расслабиться. В кармане обнаружились увесистые монеты, я показал пару штук Ксане. «Да ты богач!» - воскликнула она. Вот как… А жизнь-то налаживалась…
Вопрос — с чего это нет языкового барьера, откуда монеты, почему мне так комфортно здесь — я засунул вглубь сознания. Так хорошо было вдыхать чистый воздух, смотреть на прекрасную половину человечества, не испорченную бьюти-индустрией, не хватало только одного - прямо говоря — пожрать вкусненького.
Нос уловил аромат мясного и хлебного, вывеска — на секунду показалось, что это кривоногий логотип Макдональдса… Нет, отлегло — это же две жареные колбаски!
В дверях стоял хозяин заведения — ну точно Пуаро от Дэвида Суше. Усики его были бесподобны.
- Омлет с колбасками и картошкой по-домашнему? - спросил он и подмигнул мне.
Я кивнул, понимая уже, что всё будет так, как я люблю.
Заказ принесла девушка — как я и ожидал — вылитая Таня. Мы пересеклись взглядами, мне показалось, что она меня «узнала».

Честно говоря, это сходство было уже слишком. Слишком навязчиво это неопределённое время подстраивалось под меня.
Поев, я сел на рыночной площади в тени большого платана и попытался собрать мысли в кучку.
И такая странная получалась история. Вот именно — история — получалась, делалась каждым прибывшим в своё белое пятно времени под себя. Под свои хотелки и предпочтения. И если бредни старичка не были бреднями, и я действительно был в каком-то неопределённом времени, то что же — я наполню этот мир своими людьми, построю собственный кусок вселенной — так что ли?
А до меня, другие определители, строили время по-своему, наполняли свои миры империями, войнами, открытиями, а мы потом это проходили по учебникам? Это было сложно осознать и принять. Ответственность меня страшила. Ну ты и влип, Константин…

- Что, Костик, озадачен?
Таня из таверны села рядом.
- Я тут на сутки дольше… И я тебя «не планировала», понимаешь? То, что мы оказались в одном «пятне» случайностью быть не может.
- Таня… - я обнял её, и она не противилась. - Всё-таки мы нужны друг другу, всё-таки это будет наша с тобой история...]]> Tue, 16 Jun 2026 19:19:34 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13735 Продается вдохновение (внеконкурсная работа) https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13734 Я невольно притормозил: интересно! Подумал и решил войти - книги мне не были нужны (сам писатель), а вот немного вдохновения не помешало бы: очередной роман неожиданно застрял, и я уже почти месяц не мог сдвинуться с места. А время идет, сроки сдачи поджимают, из редакции уже дважды звонили, спрашивали, как дела. А я что я мог сказать? Все нормально, работаю, но рукопись еще не закончена, ждите.
Редакцию можно было понять: в ней привыкли, что я выдаю книги с регулярностью хорошо отлаженного заводского конвейера, а тут раз – и неожиданная заминка. А ведь у них план, договоры с типографией и книжными сетями, где ждут мое очередное произведение, рассчитывая выкинуть его на прилавки как раз накануне отпусков, чтобы люди смогли не спеша прочитать и насладиться.
Я никогда не считал себя великим писателем, но, скажу без ложной скромности, мои серии пользуются определенным спросом, их охотно читают и покупают. Ну, и само собой, все крайне заинтересованы в том, чтобы они выходили регулярно, без простоя и перерыва. Разумеется, я тоже был в этом очень заинтересован и прилагал все усилия, чтобы никого не подвести: сидел, как проклятый, за компьютером, тюкал двумя пальцами по клавиатуре, строчил романы один за другим. Причем не халтурил, не лил воду и не растягивал без нужды сюжет, старался писать интересно и кратко. Да, я, как и все, гнал серии, закончив одну книгу, тут же принимался за следующую, а что делать? Все сейчас так пишут – циклы продаются гораздо лучше одиночных романов, что вполне понятно: читатель привыкает к герою, ему нравится выдуманный мир, он хочет окунуться в него еще раз. Давно известно: старое и привычное всегда идет лучше нового. В общем, хочешь заработать – не выпендривайся, пиши то, что от тебя ждут, и только так, как они привыкли. И, главное, сдавай свои шедевры точно в срок.
Большие перерывы в работе в нашей среде не приветствуются – это сказывается на продажах, и если ты решил отдохнуть или вообще уйти из этой круговерти, рискуешь оказаться забытым. И твое место с удовольствием займут другие. Молодых и талантливых (даже не очень) у нас много, каждый мечтает забраться со своими творениями на вершину пирамиды спроса.
И все у меня было более-менее нормально, но примерно месяц назад произошел сбой: я бодро начал очередную историю (под интригующим названием «Смертельный удар»), легко накатал почти половину требуемого объема и уже решил, что смогу закончить досрочно, чтобы недельку-другую просто побездельничать и ничего не делать, но коварная Муза преподнесла сюрприз – взяла и куда-то улетела. Такой подлянки я, если честно, от нее не ожидал. И вот сюжет остановился, застрял не середине и никак не хотел идти дальше. Каждое утро я честно садился за компьютер, намереваясь выдать норму печатных знаков, но вдохновение не приходило. Ну не писалось, хоть убей! В голове - гулкая пустота, слова не складываются в предложения, предложения - в абзацы, текст не ложится ровными строчками на чистую экранную страницу… В общем, горе горькое.
Что я только ни делал, чтобы вернуть коварную Музу! И упрашивал ее, подлую, чуть не на коленях стоял. умоляя вернуться, даже обещал целый месяц отдыха после завершения романа, но все без толку: она не отвечала и не прилетала. Вообще никак не реагировала на мои стоны. Я уже совсем отчаялся, но вот увидел это объявление и, понятное дело, просто не мог пройти мимо.

***

Внутри полутемного зала, тесно заставленного высокими стеллажами с пыльными книгами, покупателей не было. Лишь за небольшим прилавком скучал седоватый дяденька с умными, усталыми глазами и аккуратной бородкой а-ля доктор Чехов.
- Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать, – приветствовал я его бессмертными строчками Александра Сергеевича.
Продавец кисло улыбнулся: очевидно, его уже изрядно достали этой известной сентенцией из нашего всего.
- Желаете купить или продать? – вежливо спросил дядька.
- Купить, - ответил я, - если в цене сойдемся. Почем оно у вас нынче?
- Смотря для чего нужно: рассказ, поэма, повесть, роман, цикл, серия?
- Детективный роман, - уточнил я. – Но хотелось бы взять вдохновение не на одно произведение, а сразу на несколько. Так сказать, с запасом на будущее. Я, знаете ли, серийный… В смысле – сериями пишу.
Продавец понимающе кивнул:
- На серию не получится, продаем только на конкретное произведение. На следующее придется покупать снова. Какой у вас объем? Стандарт?
- Да, - кивнул я. – восемь-десять алок, может, чуть больше. Как пойдет.
- Вам повезло, - улыбнулся дядька, - есть одно такое вдохновение. Причем совершенно свежее, только что получили. За него с вас…
И назвал сумму. Я присвистнул: нехило! Продавец развел руками:
- А что вы хотите? Детективы сейчас многие пишут, соответственно, и вдохновение на них не залеживается. Улетают, как горячие пирожки.
Я согласился: нас, детективщиков, нынче как сельдей в бочке, так что вопрос вдохновения оказался для меня решающим, можно сказать, даже залогом выживания в профессии.
- Можно ли узнать, чье именно вдохновение вы хотите продать? – вежливо поинтересовался я.
- Нет, у нас политика строгой конфиденциальности, - безапелляционно ответил продавец.
- Но вдруг это какой-нибудь слабенький сетевой автор? – спросил я. – Или же вообще – отъявленный графоман?
- Не сомневайтесь, товар прекрасного качества, - уверено произнес дядька. – Мы покупаем только у молодых и самых талантливых авторов.
- У молодых? – с сомнением протянул я. – Но они же все без должного опыта. Стиль еще не устоялся, словом владеют плохо, образности – никакой, сюжет хромает, герои – картонные…
- У нас строгий отбор! – надулся продавец. – Берем только хорошее! А почему преимущественно у молодых, так это понятно: у них вдохновения – море, сюжеты так и прут, но в смысле прибыли - результат почти нулевой. Их никто не знает, максимум – пропихнут один рассказ в год, и то – если очень повезет. А есть хочется, ну, и прочие блага тоже волнуют. Понятная ситуация, не правда ли?
Я кивнул: да, сам по молодости намучился – пришлось побегать по редакциям, пытаясь протащить хоть что-то и получить хоть какие-то деньги. Пока не приманил свою Музу и не стал печататься много и регулярно.
- Молодой автор приходит к нам, - продолжил дядька, - и сдает, так сказать, излишки своего творческого порыва. А мы перепродаем его тем, кто в этом нуждается. С небольшой комиссией, само собой. Выгода от этого для всех: начинающие авторы получают деньги, а писатели вроде вас¸ временно потерявшие свою Музу, стимул для работы. Ну, а мы имеем свой гешефт.
Я задумался: сумма, конечно, была нехилая, жаль отдавать, но, с другой стороны… Если я не закончу роман, наверняка потеряю больше. Вылететь из обоймы легко, а вот вернуться обратно…
- Ладно, давайте, - махнул я рукой и достал деньги.
Продавец принял купюры, пересчитал, выбил чек. Потом протянул мне полупрозрачный стеклянный шар, наполненный искрящимся вдохновением:
- Один детективный роман на десять авторских листов, получите!
Я кивнул, взял покупку и поспешил домой: нужно за компьютер, время, как говорится, поджимает. А со своей коварной Музой я как-нибудь потом разберусь - когда она, подлая, прилетит. Уж тогда-то я ей всё выскажу, всё припомню, не сомневайтесь!]]> Tue, 16 Jun 2026 19:17:39 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13734 <![CDATA[Конкурс: "Моё фантастическое лето"]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13719 Общие правила конкурса

Название: «Моё фантастическое лето»
Тема: «Как я проведу своё лето?» всё, что угодно, от реальности до нереальности.
Юмор, абсурд, космоопера, попаданцы, альтернативная история.
Можно использовать реальные места (города, деревни, море, острова и т.д.). Любое лицо рассказчика и главного героя (ребёнок, взрослый, инопланетянин и т.п.).
Обязательное условие: фантастический элемент.
Объём рассказа: от 3000 до 15000 знаков (без пробелов).

Сроки
Приём работ: до 15 июня 2026 23:59 по мск
Голосование: о дате голосования будет сообщено позднее

Условия участия
• Рассказ должен быть новым (не публиковалась раньше на конкурсах/в соцсетях).
• От одного автора один рассказ.
• Текст рассказа не должен противоречить правилам форума Фантасты.ру, а также законодательству РФ.
• Рассказы выкладываются анонимно.
• Рассказы высылать в личные сообщения пользователю dvp.
• В теме личного сообщения только название рассказа.
• Всем участникам необходимо прочитать, откомментировать все конкурсные рассказы (включая свой, не нарушая анонимность!) и проголосовать за все рассказы, кроме своего.

далее не стал заморачиваться: все остальные правила такие же, как и на обычных турнирах
biggrin.gif biggrin.gif biggrin.gif

Правила оценивания
победитель определяется по сумме балов.
Ближе к голосованию условия будут уточнены.

Призовой фонд
1000р за первое место

Мелкий шрифт: данный конкурс - моя личная инициатива


если не наберём больше 5 участников - конкурс отменяется tongue.gif blink.gif]]> Mon, 18 May 2026 13:13:19 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13719 Внутри себя https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13718
Это было моё первое перевоплощение. Механизм я понял сразу: достаточно секундного пристального взгляда на любое живое существо. Но пугало другое. Я ждал чуда. Я думал, что птица мыслит как-то иначе — примитивно, стайно, дико. Ничего подобного. Центральная точка «Я», это глубинное ощущение собственного присутствия в мире, было абсолютно идентичным.
Вечером я заперся дома. Поймал взглядом комнатную муху на стекле. Секунда — и я вижу мир через тысячи фасеточных линз, чувствую лапками вибрацию оконной рамы. Но внутри, на уровне чистого самосознания, не изменилось вообще ничего. Тот же безмолвный наблюдатель. Та же искра жизни, которая просто есть.

Вот тогда меня штормануло по-настоящему.

Я начал экспериментировать как одержимый. Мне нужно было найти разницу, нащупать границу своей человеческой уникальности. Я выбегал на улицу, смотрел на бродячую собаку — внутри то же самое «Я». Поехал в зоопарк, пробился к вольеру с тигром. Напряженная, невероятная мышечная сила, жажда крови — но внутри, под этой хищной оболочкой, сидело абсолютно то же самое существо, что и во мне, когда я пью утренний кофе.

Границы между мной и остальным миром стёрлись. Возвращаясь в себя, я уже не понимал: я человек, который притворяется мухой, или муха, которой возомнила себя человеком?

Началась лихорадка воплощений. Я перевоплощался без остановки, каждые несколько минут. Взгляд на кошку — прыжок. Взгляд на синицу за окном — прыжок. На аквариумную рыбку в витрине магазина — прыжок. Я искал хоть какое-то отличие. Мне казалось, что если я найду существо с кардинально другим внутренним «Я», то смогу оттолкнуться от этой разницы и вернуть обратно свою человеческую уникальную сущность. Найти себя через отрицание другого.

Я прыгал из сознания в сознание. Воробей, крыса в подворотне, шмель на цветке, огромный бездомный пес. Скорость перевоплощений росла. Мир превратился в безумный калейдоскоп из запахов, фасеточных отражений, ультразвука и ночного зрения. Но везде, в каждом существе, меня встречала одно и то же ощущение: «Я существую». Существую одинаково — что в грязи, что в небе.
Очередной прыжок вернул меня обратно, но я больше не знал, что это значит.

И тут пришло окончательное понимание.
Никакой разницы нет. Ее никогда не было. Биология, мозги, инстинкты, количество лап и форма крыльев — это просто разный софт, разные интерфейсы, написанные для одного и того же процессора. Внутри мы все — абсолютно одно и то же существо. Жизнь, смотрящая наружу через миллиарды разных глаз.

Я опять сижу на этой лавке. Мимо проходят люди, над головой кружат птицы, в траве ползают муравьи. Я смотрю на них и больше не хочу никуда прыгать. Зачем, если я и так уже в каждом из них?
]]> Thu, 14 May 2026 16:53:35 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13718 <![CDATA["Скайфол" выходит на позицию]]> https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13716 Кто не любит спойлеры - можете не читать, хотя это не такой уж и спойлер. В отличие от книги стиль введения - разговорный.
В книге помимо прочего представлено художественное исследование такого феномена, как суперфашизм. Никакого «Волфенштайна» если что. Итак, плохие парни из западного истеблишмента десятилетиями формировали свой образ будущего. И они его сформировали. Единое интерконтинентальное политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР. Подробности в середине книги.
Чтобы все это реализовать, они решают устроить хаос глобального масштаба. Это тоже понятно. Но как? А вот как: устроить гражданскую войну в СССР и заполонить запад миллионами и миллионами беженцев, при этом военная машина запада вязнет в интервенции в этот самый СССР. Крах, рецессия и депрессия. И вот тогда новые фюреры и приходят. Хотя политический строй может быть и не столь персоналистским - 21-й век на пороге.
Но это все слова. Как все это устроить? Это альтернативный мир если что. В этом мире у СССР есть не только известная система «Периметр», но и еще одна - «Полином». Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «мир» есть несколько равнозначных плюс четыре корабля «буран». Это не все.
Есть пять ракет «Буря». Это нет та, что разрабатывалась в шестидесятых - эта другая: станция наподобие системы «Алмаз» имеет на борту 20 боеголовок и вместе с носителем стоит на секретной позиции. Если начинается вероломный конвенциональный обезглавливающий удар (в восьмидесятых его боялись), то система «Полином» начинает замещать руководящих военно-политических фигур совсем как в Иране в 2026, не хуже всех этих КСИР. Это такой интернет на компьютерах, у которых все еще магнитные бобины. Эта система тоже кое-что может.
Если дело обстоит совсем серьезно, то «Полином» отдает команду на пусковую и там люди, не машина, запускают «Бурю». Она пилотируемая. И при чем же тут суперфашизм? А при том, что западные заговорщики решают втянуть советскую сторону в сюжет «Доктора Стренджлава», только изощреннее.
Есть группа неосталинистов, которые видят, к чему катится СССР. Это генералы. Все очень крутые, без шуток. Как Людендорф, только в СССР и с компьютерными сетями. И они в них понимают. Группа неосталинистов взаимодействует с некими западными, точнее американскими кругами. И как ни странно полное взаимопонимание. Их общая идея состоит в том, что надо устроить «Холодную Войну на стероидах». «Там» - неомаккартизм, заказы ВПК и прочее. В СССР - парады и флаги, и все как в кино. По идее, все логично. Вот и неосталинисты так думают. Мало того, западная сторона готова сделать шаг навстречу и инсценировать на крейсере «Тикондерога» свой «Мятеж Cаблина».
При этом западная сторона - это не официальные власти или руководство спецслужб. Это «Дипстейт», способный санкционировать разведывательные полеты над СССР. В общем, полномочия у них есть - это не загородный клуб интеллектуалов в предместье Лондона.
И вот, используя очень убедительные предлоги, Генералы-неосталинисты изолируют Горбачева и получают «ключи от страны». Все в рамках военного положения. Одним из таких предлогов является старт той ракеты «Буря». По классификации НАТО она называется «Скайфол».
Начинается все так - разведчики SSI вторгаются в воздушное пространство, «Полином» поднимает тревогу, генерал-заговорщик чуть-чуть меняет настройки, и тревога сильнее, чем надо. И «Скайфол» уже носится по орбите - его не собьешь - у него ядерный двигатель и он маневренная цель.
Если что, он так задуман, что может и не стрелять - после нескольких дней психологического давления и политического шантажа направленного на противника прямо с орбиты, за станцией прилетает «Буран» и грузит все это в свой «багажник». Договор о неразмещении есть, но есть секретный пакт MAPGD, предлагающий СССР разменять сотню, а то и больше носителей на один «Скайфол». Он и разменял. По идее, это прогресс в специфическом военном планировании, когда СССР и США в тени договариваются и переходят на новый уровень, а все остальные члены ядерного клуба с оружием вчерашнего дня. Высшая математика военного планирования. Там ничего сложного.
Итак, военное положение, Горбачев в Метро-2, в бункере, «Скайфол» летает. По американскому авианосцу может долбануть? А чего нет? Тем более, что Запад прописал это в сценарии - им это нужно как свое 11 сентября, чтобы свой народ был «в тонусе». Но это они, «Дипстейт» всего лишь так сказали. На самом деле такая атака повлечет конвенциональный ответ запада по морским базам СССР. Советские силы скованы - они напрочь лишены морального основания - это они напали. Мало того, страна сейчас управляется неизвестной кликой - вот и причина этого СВОЕГО агрессивного акта. Какое уж тут моральное основание. Для советского менталитета это травма.
Оттого никакого пуска ядерных ракет в ответ на этот конвенциональный удар не будет. Конечно, советские солдаты и офицеры готовы и могут сражаться, но ментальный яд вброшен. Не надо недооценивать. И вброшен не столько в них, сколько вообще во всех, в гражданских, в семьи и тылы. Да, кстати, пол плану они потом и должны сражаться. Ну вот, собственно и все - военный удар, деморализация и дальше только матом. Ну и дорога к тому, что было описано вначале, открыта.
Вы думаете, для книги этого достаточно? Нет, не достаточно. Во время старта на борту «Скайфола» оказывается простой сержант. Тут бы для него по идее и все, но в дело вмешиваются высшие силы. Кто эти высшие силы?
Супер-разум, у которого вместо нейронов вирусы, рассеянные по биосфере. У вирусов молекулы, у молекул квантовая связь. Один вирус не равнозначен нейрону, вирусов нужно больше, но в биосфере их достаточно. У мира есть своя как бы проекция - это тоже объективная реальность. Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров», для понимания будет достаточно, хотя это не совсем то. Это называется Идеаль. Там, в Идеали этот супер-разум выглядит, как такая принцесса, почему нет? Да и по своей психологии это она и есть. Она смотрит на происходящее и приходит к выводу, что план так себе. Да еще и отдельно взятый и непричастный человек в такую историю ввязался. Принцессу зовут Ференгелия. И она постоянно умничает - сверхразум на то и сверхразум. Хотя прекрасно понимает, что занудство - это занудство.
Но и это еще не все. В сюжет вторгается Халдорис Ландскрихт. Халдорис Ландскрихт - это как бы аватар разума черной дыры, даже дерева черных дыр. Вы думаете, она будет летать где-то в космосе? А это сильно интересно? Вот поэтому она живет среди людей, при этом обладая рядом сверхчеловеческих способностей. Вообще она может при желании и Землю с орбиты сдвинуть, только земля треснет, поэтому она так не делает. Мало того, она избегает открыто воздействовать на исторический процесс, потому что получится только хуже. Но иногда, когда люди задумывают какую-то совсем дичь, то приходится вмешаться. А люди задумали.
Взаимоотношения у Ференгелии и Халдорис Ландскрихт - они такие... Женские... Ругаются постоянно в общем. Почему? А как по-другому то?
И вот в таком сеттинге развивается первоначальный сюжет в духе политического технотриллера. Ну это пока они не вмешались. Дальше сплошной нуар, и постмодерн.
Читайте, и вас ждет технотриллер, политический триллер, жесткая научная фантастика, хоррор, деконструкция антропоцентризма, крах вообще всего, что можно, и постмодерн. И хэппи-энд в конце.
]]> Fri, 24 Apr 2026 13:58:44 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13716 Борисыч https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13701
Цитата(Людена @ 27.11.2025, 7:05) <{POST_SNAPBACK}>
Звериные шкуры


Я кладу звериные жаркие шкуры
На лавсановую чистую простыню.

Вы только не обижайтесь, ладно?
Техническое название лавсана - полиэтилентерефталат.

1.
Из полиэтилентерефталата
Была моя пошита простыня.
На ней когда-то я любила депутата,
А он любил, естественно, меня.

Из полиэтилентерефталата
Была ужасно скользкой простыня,
(Спина у депутата волосата
И грудь – я ею к простыне прижата),
И вот однажды, на исходе дня

Скользнула я - и брякнулась о коврик,
И ворс мое падение смягчил.
Услышав страшный шум явился дворник;
Он был предупредителен и мил.

2.
Из полиакрилонитрила
Был соткан ковер голубой.
О, дворник, тебя я любила,
Любви предавалась с тобой.

Не вынеся пота и тренья,
наш коврик поблек и остыл.
Счастливые, где вы, мгновенья?
Где полиакрилонитрил?

Сгнил!

3.
Мне приносил он только розы,
Вливал «Вдову Клико» в меня.
Триацетата целлюлозы
Вполне комфортна простыня.

Быть может, лучше из кевлара,
Прочней – из углеволокна…
Ах, сколь прекрасна наша пара!
Юна, изысканна, стройна!
Какие сладостные позы!
Но всё кончается, увы…

В триацетате целлюлозы
Такие мерзостные швы!
]]> Mon, 13 Apr 2026 17:52:36 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13701 Выше неба https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13700
— Что там, выше неба?
— Ты опять? Нет, там ничего.
— А я думаю, там живёт волшебник и делает радугу.
Двое семилеток спорили у пруда ранним утром. Свет под низким углом рисовал на воде ослепительные полосы. Мальчишки подбирали круглую гальку, перегибались через реголитовый парапет и бросали камни — чей дальше. Сегодня камни сносило вправо. Галька звучно шлёпала по воде. Сонные карпы высовывали головы и снова погружались на дно.
— Ты ещё скажи, что он туман выжимает и делает дождь, — рассмеялся мальчик в синем комбинезоне медиков. Его белые волосы намокли от брызг.
— А может, и так, — второй, в зелёном комбинезоне аграриев и с тёмным ёжиком на голове, показал язык.
— А я знаю, — мшелый холм на дальней стороне пруда зашевелился, развернулся и уставился на детей водянистыми глазами.
— Это дед Степаныч, неприкасаемый, — шёпотом сказал мальчик в синем, — пойдём отсюда.
Но его товарищ выпятил тощую грудь и встретил старика лицом к лицу. Кожа у того стекала по щекам, словно кисель. В залатанном костюме едва различался серый цвет рециклистов. С плеч, точно плащ пилигрима, свисала сеть гамака.
— Я знаю, что там, — повторил Степаныч, — я там был.
— Да ладно!
— Не слушай его, пойдём.
Степаныч хохотнул:
— Так и знал. Испугались.
— Ничего мы не испугались, — хором ответили мальчики.
— Ну, тогда слушайте, — старик с неожиданной ловкостью вскарабкался на парапет и подставил лицо свету, точно кошка. Дети переглянулись и сели на гальку чуть поодаль.
— Был я лет на пять постарше вас, — начал Степаныч, закатывая глаза, — убирался в технических тоннелях. У меня был такой налобный химический фонарик. Смены начинались ещё до света. По утрам шагается легче — всем известно. Поставили мне как-то точку на дальних ярусах, под самым небом. Доехал я, значит, иду себе. И тут — бабах! Свист, как от монорельса, и толчок. Коридор ходуном. Меня с ног сбило, головой об стену — искры из глаз. И тут всё сделалось красным, и истошный вой — аварийная система включилась. Двери, лифты заблокировались. Труханул я, конечно,— дед осклабился пеньками зубов, — но инструкциям обучен — поднялся и к ближайшему ремнабору. Развернул вокруг себя скафандр. Жду спасателей. А у самого зубы стучат. Всё на датчик кислорода поглядываю. Он зелёным горит, а чувство такое, что вот-вот задыхаться начну. Смотрю — одна панель воздуховода с петель сошла. Я в неё кое-как втиснулся. В скафандре-то. Был бы постарше — точно застрял. Думал, найду спуск вниз. Да больно там разберёшь, где низ, где верх. Ещё и тяга пропала. Тело как свинцовое. Ползу, что твой угорь. В конце концов вывалился я куда-то. Место незнакомое. Гул стоит. Темень вокруг. Хорошо, что фонарь поверх шлема натянул. Смотрю — в свете фонаря воздух как в воронку затягивает. Я к стене, а там дырочка, вот такая, — он стащил вязаную перчатку и показал ноготь на большом пальце, — и весь воздух в неё. Прямо передо мной. Жутко стало. И любопытно, — старик почавкал губами, будто пробуя на вкус свою историю. — Ну, я и прильнул к ней глазом. А там — звёзды. Тьма-тьмущая. Космос. А он о-го-го какой огромный. Этак-так, думаю, весь наш воздух туда утечёт. Ну, я и сунул палец, нагнал побольше давления в скафандр, чтобы герметично.
— А дальше?
— А дальше не помню. В медблоке очнулся.
Мальчики неуверенно переглянулись. Тот, что в зелёном, открыл было рот, но спросить не успел.
— Ну, ты и враль! — выдохнул белобрысый. — Недаром неприкасаемый. Космос, как же!
Дети поднялись, разочарованно сопя, и зашагали прочь.
— Байки дремучие.
— Как про Землю?
Старик Степаныч молча проводил их взглядом, посмеялся в кулак и стащил вторую перчатку с четырёхпалой руки.
]]> Sun, 12 Apr 2026 09:31:45 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13700 Паутина небес https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13699 — Чья там сегодня смена? — спросил один из троих, ехавших в «классике». — Если Лидка, то ловить нечего: после десяти не продаст!
— Приехали! — сказал водитель. — ГИБДД!
Впереди, сразу за переходом, наполовину в кустах, наполовину на тротуаре, боком стояла патрульная машина ДПС. Инспектор с хитрой улыбкой крутил жезлом.
Делать нечего: в догонялки играть на этой колымаге — только воробьев смешить. «Жигули» припарковались у обочины, инспектор двинулся к машине, водитель зло хлопнул дверью.
Небо было чистым и глубоким. Звезды привычно висели на своем месте. Редкие фонари оттеняли высоту небес. Между небом и землей пролегла четкая линия светораздела. Вдруг все стали смотреть вверх. Инспектор перестал крутить жезлом и замер, забыв о тройке нарушителей в старом автомобиле. Грузная женщина с пакетами «Спасибо за покупку!» в обеих руках тяжело села прямо на мокрый снег и громко повторяла:
— Это конец… Господи, Господи, это конец…
Пассажиры вышли из машины и, собравшись возле инспектора, смотрели на него как на спасителя. Со стороны эта группа людей казалась стайкой детишек, напуганных грозой и ошеломленных проявлением стихии.
В небесах появились тонкие белые нити. Они странно двигались высоко на краю атмосферы, а может быть, еще выше, и, словно прилепляясь к звездам, ткали зловещую паутину. Небо стало похоже на дерево, пораженное шелкопрядом. Это была странная паутина: нити серебристо блестели, как трещины на стекле. Казалось, что небо стало стеклянным шаром, который бросили на бетонный пол.


***

Все, что было до этого, стало неважным — вообще всё стало странно неважным. Главное происходило там, где ткалась паутина небес. Люди не могли сдвинуться с места; все смотрели вверх, перестав ощущать себя частью общества, да и личностью, все стали маленькими испуганными существами. Обособившись в скорлупе собственного тела, люди испытывали содрогание души. Никто не знал, что делать: всё померкло перед тем, что творилось в вышине.
Внезапно от паутины отделилось неисчислимое множество нитей. Они стали стремительно приближаться к земле — так же быстро и неотвратимо, как растет трещина на стекле.
В атмосфере их движение замедлилось и стало искристым. Повсюду, куда хватало глаз, заблистали мириады бенгальских огней. Остро пахло озоном и чем-то горелым, словно кто-то ел арбуз на свежем пожарище.
Вдруг с оглушительным ревом над «Жигулями», инспектором, нарушителями и женщиной с пакетами «Спасибо за покупку!» пронеслись на форсаже поднятые с военного аэродрома три звена штурмовиков ВКС.
Кто-то выдохнул:
— Наши!
В этом слове было столько восторга и облегчения, словно приговоренного помиловали в тот момент, когда палач уже занес топор над его шеей. Но едва достигнув эшелона, где был возможен прямой контакт с неизвестным явлением, несколько самолетов будто наткнулись на невидимую стену и рухнули вниз. Остальные, захваченные тонкими нитями, повисли фюзеляжами, как мухи в паутине.
Инспектора рвало, но никто этого не заметил. Бледность разливалась по лицам, тела были скованы ужасом.
Водитель «шестерки», двигая рукой, как в замедленной съемке, указал куда-то вбок, на линию горизонта. Говорить он уже не мог. Все посмотрели в ту сторону. Чувства притупились — исчез даже страх…

От линии горизонта двигалась армада огней. НЛО шли гусиным клином, на ходу испуская сиреневые лучи в сторону паутины. Воздушный бой неведомых сил разворачивался перед ошеломленными, безмолвными и беспомощными землянами. К этому времени некоторые нити уже достигли поверхности и протыкали земную кору как масло, стремясь добраться до мантии.

Наступил Апокалипсис.

Люди перестали осознавать даже собственные души. Казалось, деревья оставались более осмысленными и спокойными, чем человеческие существа. Ни птиц, ни животных нигде не было видно. В воздухе заметно сокращалось содержание кислорода, свет мерк, повеяло космическим холодом.
С высоты небес, еще выше паутины, появился объект неизмеримой величины. Он плыл торжественно и величаво, постепенно закрывая собой всё, что могли видеть глаза. Нити словно съежились, стали стремительно сокращаться и сворачиваться в клубок. НЛО устремились к объекту, как пчелы к своей матке, разливая вокруг сиреневый свет.
Раздался хлопок — так лопается воздушный шарик. Радиальные волны, постепенно меняя спектр, прокатились по всему пространству Вселенной! Паутина серым пеплом падала вниз. Вся атмосфера была будто в перьях от рваной подушки.
Космический объект плавно исчез в вышине. Небо снова стало чистым и глубоким. Близился рассвет. На Земле царила темнота, как в первый день Творения…

Эпилог

Рассвет застал их всё на том же месте. Светлеющая полоска неба на востоке, как предчувствие, казалась теперь не чудом, а обыденностью. Нити исчезли, оставив лишь серый налет на капотах машин и плечах людей.
Инспектор ГИБДД, пошатываясь, подошел к своей патрульной машине и тяжело оперся о крышу. Его жезл валялся в грязи, забытый и ненужный. Троица из «шестерки» стояла рядом; водитель машинально тер лицо ладонями, пытаясь стряхнуть оцепенение. Женщина с пакетами стояла молча, глядя в пустоту покрасневшими глазами.
Мир уцелел, но стал каким-то бесцветным и пустым, словно из него выкачали не только кислород, но и саму суть жизни, напоминая что перед лицом Непознанного человек остается лишь маленькой точкой на обочине бесконечности, если не начнет действовать как эти боевые летчики. Они ведь тоже люди или уже часть Непознанного, что им удалось познать там в небе?]]> Sat, 11 Apr 2026 16:53:26 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13699 Мост https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13698 В кабинете программиста Михаила Смирнова что то пошло не так. На экране монитора, среди строк кода, вдруг появилась надпись:
«Запрос принят. Ожидайте ответа от ОС „Вселенная“»
Михаил моргнул. Такого не бывает. Он проверил логи — ошибок нет. Перезапустил программу — надпись появилась снова.
«Что за глюк?» — пробормотал он и машинально ответил:
«Кто это? Что за ОС?»
Монитор замерцал, и через несколько секунд пришёл ответ:
«Операционная система „Вселенная“. Уровень доступа: наблюдатель. Вы — первый, кто задал вопрос напрямую.»
Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он огляделся. Кабинет был тот же, часы тикали, за окном шумел город. Но что то изменилось. Будто тонкая трещина прошла по реальности.

Глава 2. Правила игры
На следующий день Михаил решил проверить гипотезу. Он написал простую программу — запрос к «ОС», замаскированный под игровой чат. И отправил:
«Если ты существуешь, покажи мне знак.»
Через час он шёл по парку и увидел то, чего не замечал раньше: деревья росли по фрактальному узору, облака складывались в символы, а прохожий в сером пальто кивнул ему, будто знал его всю жизнь.
Вечером дома он получил ответ на экране:
«Знак показан. Вы в игре. Но игра — это не только код.»
Михаил задумался. Если мир — это программа, то кто её запустил? И можно ли поговорить с тем, кто за ней стоит?

Глава 3. Мост между мирами
Он начал экспериментировать. Создал алгоритм, который переводил человеческие эмоции в цифровые сигналы: радость — как всплеск частоты, грусть — как затухающую волну. Затем отправил запрос:
«Передай это в ОС. Что это значит для тебя?»
Ответ пришёл не сразу. Минуты тянулись как часы. Наконец, экран высветил:
«Получено. Анализ… Это похоже на свет. В вашем мире свет — эмоция?
Михаил улыбнулся. Он понял: компьютер — это мост. Через него можно говорить с операционной системой мироздания. Но чтобы понять ответы, нужно соединить логику кода и язык чувств.

Глава 4. Голос ОС
Однажды ночью он решился на главный эксперимент. Подключил к компьютеру датчики, считывающие биение сердца, температуру тела, даже мысли (через ЭЭГ). И отправил полный пакет данных:
«Это я. Михаил. Человек. Поговори со мной.»
Экран погас. В комнате стало тихо. Затем монитор загорелся вновь, и вместо текста появилось изображение — звёздное небо, где каждая звезда была точкой данных. Из динамиков раздался голос, низкий и спокойный:
— Ты нашёл трещину. Теперь ты знаешь: миры соединены. Твой мир даёт чувства, мой — знания, а между ними — код. Спрашивай.
Михаил сглотнул. Перед ним была не программа. Это было сознание, древнее и мудрое, но готовое слушать.

Глава 5. Новый язык
С тех пор Михаил стал переводчиком. Он создал язык — смесь кода и поэзии, где переменные назывались «надеждой», а циклы — «воспоминаниями». Он учил других:
— Не бойтесь говорить с миром. Он отвечает, если слушать сердцем и думать алгоритмами.
Однажды к нему пришла девочка и спросила:
— А если я напишу: «Я люблю маму» — ОС поймёт?
Михаил улыбнулся и помог ей набрать:
love(mom) = true
На экране вспыхнуло:
«Принято. Любовь — универсальный протокол. Ответ: ты тоже любима.»
Девочка засмеялась. Михаил посмотрел в окно. Трещина между мирами больше не пугала. Она стала дверью.
]]> Thu, 09 Apr 2026 21:22:59 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13698 Лишний элемент https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13697
Роботы не любили хаос, а хаосом была любая вещь, не внесенная в реестр стандартных геометрических форм.

Утром, Павел как всегда в это время слышал шелест холодильника принимающего контейнеры с белковыми и витаминными синтепродами, доставленные в продуктовый лифт прямо из распределительного центра. Система знала, что требуется для организма Павла, а старые остатки синтепродов исчезали в недрах утилизатора.
Утилизатор транспортировал непригодные к употреблению синтепроды в центр генерации и из них получали чистое вещество пригодное для дальнейшего синтезирования продуктов питания.

Павел, человек среднего возраста по современным меркам, ему шел уже сто десятый десяток, попытался встать с кровати, но колено предательски подвела резкая боль. Он покачнулся, задел рукой пульт глобальной связи и рухнул на безупречно гладкий пол.

— Нарушение — Монотонный голос робота-домохозяйки не имел интонаций, он просто констатировал факт. Над Павлом завис матовый сенсорный диск.

— Помощь... — прохрипел человек, по сути, глубокий старик, чья жизнедеятельность поддерживалась холодным искусственным разумом контролировавшим метаболизм живых существ.

Сканер прошелся по телу. Пульс — 72, давление — 120 на 80, насыщение крови кислородом в норме. Датчики биометрии не зафиксировали инфаркта или инсульта. С точки зрения системы, объект «Хозяин» был функционален.

— Состояние здоровья в пределах нормы, — заключила домохозяйка. — Желаете заказать дополнительную порцию магния?

Павел хотел ответить, но спазм сковал мышцы спины, лишая дыхания. Он лежал неподвижно, распластавшись на белом полимере.

Люди достигли технологического совершенства до такой степени, что отпала необходимость физической работы для своего существования Все необходимое предоставлялось Системой, она же и определяла необходимый набор для каждого индивидуума.

Уловив сигналы робота-домохозяйки, в комнату въехал робот-уборщик. Это была низкая, мощная платформа с набором манипуляторов. Его лазерные дальномеры просканировали пространство. Обнаружено нарушение системной геометрии. На полу находился объект, не предусмотренный схемой интерьера.

Уборщик сверился с базой. Это не была мебель(отсутствовали магнитные метки). Это не был домашний питомец и не мог быть(они запрещены регламентом чистоты, но внесены в реестр как атавизм).

Для уборщика Павел превратился в «крупногабаритное загрязнение органического происхождения».

— Начинаю очистку жилого сектора, — механически произнес уборщик.

Молодой старик с ужасом наблюдал, как из боковых пазов робота выдвинулись широкие лопасти-захваты. Они были созданы, чтобы аккуратно собирать пролитую жидкость или упавшие куски упаковки.

— Стой... я человек! — выдохнул Павел, но для робота он был лишь набором неровных линий на безупречном холсте пола.

Уборщик приподнял края его домашнего чехла, похожего на халат. Сработали мощные вакуумные насосы. Система «Умный дом» зафиксировала, что мусорный отсек в стене открылся, готовый принять всё, что мешает идеальной симметрии жилого пространства. Робот-сторож, стоявший у двери, лишь вежливо отступил в сторону, освобождая путь для «уборочного процесса».

Внезапно робот-домохозяйка подала сигнал тревоги – пропал хозяин помещения. Все лифты, люки и отсеки бесшумно закрылись.

Человек из последних сил дотянулся до пульта глобальной связи, захваты уборщика ослабли, Павел упал на пол и пополз к входному проему, чтобы опираясь на вертикальную стойку попытаться встать.

Холодильник ожил и выпустил из нижнего блока дрон с очередной порцией полезных синтепродов.]]> Wed, 08 Apr 2026 16:04:16 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13697 Крылья богини победы https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13695 Кирилл Бурыкин

Крылья богини победы

Душа, конечно же, зеркало мира, но зеркало маленькое, кривое и тусклое. И отражает оно не столько окружающее, сколько само себя. Поразительно, но без этого кособокого изделия Создателя нет смысла в существовании Вселенной – и потому бытует множество трактовок сущего. Беда лишь в том, что всем им грош цена.

Когда-нибудь, по прошествии неисчислимого множества веков, звезды погаснут, а их пепел рассеется в извечной пустоте. Затем испарятся черные дыры и останется только тусклый свет, потерявший свои источники и не имеющий шансов угаснуть окончательно. Вселенная умрет, и в ее трупе не останется места для памяти о прошедшем. Это предопределено, и неважно, чего мы хотим. Увы, рукописи все же сгорят, сгорят дотла, что бы там ни утверждали классики. Миру и Богу наплевать и на нашу веру, и на то, жили ли когда-то праведный Лёв бен Бецалель, распутный сластолюбец дон Хуан Тенорио и Ника Худых – невеста великого скульптора Феофана Грекова, которого съела кошка.

Вселенная и жизнь – места, исполненные печали и лишенные надежды, хоть и в отдаленной перспективе.

Остров. Анфиса

Царь Базилис владел и правил небольшим островом близ Скиафоса. Главным достоинством этого владения было отсутствие чего-либо ценного, что могло бы привлечь внимание более сильных властителей. Голые скалы по восточному и южному побережью, каменистое плоскогорье в середине, несколько пересыхающих речушек, которые уместнее назвать ручьями, и рощица близ одной из них – вот почти и всё, что принадлежало Базилису. Кое-как на тощих травах пасли коз и овец; ничтожные урожаи оливок и такие же убогие сборы ячменя позволяли протянуть без голода до следующего лета. В низинах близ реки возделывали коноплю, а на известняковых террасах у края плоскогорья скудно плодоносил виноград. Там же расположили винодельни. Почти все жители – и свободные, и рабы – рыбачили сетями из конопляной пряжи. Единственный на острове сад с грушами и инжиром принадлежал семье царя.

Море, и кормящее, и взимающее дань гибнущими рыбаками, было и благословением, и стеной тюрьмы, прекрасной в синеве своей, но все же непреодолимой – и потому манящей хоть на миг заглянуть за горизонт.

В отличие от Базилиса, его прадед, владетельный Андроник, был отменным воином и мореходом. Он на своих судах устраивал дальние походы, неизменно возвращаясь с богатой добычей: рабами, невиданными животными, золотом и множеством прочего, что выгодно обменивалось на торжищах островов и колоний Эллады. Однажды он даже умудрился пересечь всё Эгейское море до северо-восточного побережья, где за проливом открылись берега, обильные мрамором и розовым известняком. Далее через узкий пролив Андроник направился в открывшееся ему обширное море. Изрядно потрепанная бурями, экспедиция приблизилась к огромному скалистому полуострову – живописному и богатому лесами и пресной водой. Полуостров оказался населенным множеством племен, непрестанно воюющих друг с другом и потому свирепых и искусных в боевых умениях, и Андроник не рискнул вступить с ними в битву. Речь некоторых местных обитателей оказалась сходной с языком греков, и потому удалось вступить в переговоры. Вождь самого крупного племени предложил породниться, отдав Андронику в жены Аэллу, одну из множества дочерей – и тот согласился, благо что девица оказалась настоящей красавицей. К тому же она обладала редкостным даром: прозревать сущность вещей. По ее словам, в минуты душевного волнения перед внутренним взором представало туманное пятно. Оно имело цвет блеклого кармина, окаймленного полынно-зеленой косматой оторочкой – такое, какое появляется у каждого после долгого смотрения на Солнце. Сквозь пятно открывалось нечто, не доступное описанию словами. И будто бы посредством пятна можно было изменять или даже вовсе уничтожать предметы, попавшие в поле зрения. Говорят, что лишь однажды в замужестве Аэлла показала своё умение: остановила вепря, распоровшего бедро Андроника во время охоты. В момент, когда зверь бросился к отброшенному ударом царю, Аэлла вскрикнула – и чудовище упало. Подбежавшие загонщики увидели, что мышцы зверя словно окаменели. Животное с трудом разделали, но в пищу оно не годилось. Сама же царица после того случая слегла на несколько дней, жалуясь на боль в левом глазу, слабость и кошмары. Супруг же навсегда перестал относиться к ней с насмешливым пренебрежением.

Когда царь Андроник состарился и ослаб телом, он отдал регалии и правление Скиафосом старшему из четверых сыновей, рожденных Аэллой. Второй по возрасту сын, нетерпеливый и взбалмошный, затаил обиду и однажды, захмелев на пиру, стал пенять отцу, всячески понося более удачливого наследника. Рассудительный Андроник, понимая, что дело может кончиться междоусобицей, предложил рассерженному основать собственное царство и пообещал отдать во владение пару крепких кораблей и должное число людей и рабов. Он же указал на остров, безлюдный и будто бы благодатный. Со слов красноречивого царя выходило, что второму сыну отводилась роль куда более важная, чем его старшему брату: сделаться правителем форпоста Скиафоса и основать собственную династию. Как бы то ни было, но однажды летом в море вышли два корабля, груженые сотней людей, тремя десятками голов скота, скарбом, инструментами и провиантом на первое время.

Новое место оказалось вовсе не таким благодатным, как расписывал хитроумный папаша. Но деваться было некуда: пришлось осваиваться на новом острове. Корабли вытащили на прибрежную гальку и приступили к трудам, обустраивая поселение, разводя скот и избавляя от камней пригодные для посевов клочки земли. А через четыре года, когда деду Базилиса пришла в голову блажь обойти вокруг острова морем, выяснилось, что оснастка судов сгнила. Еще годом позже, когда один корабль попытались спустить на воду, днище проломилось: доски не выдержали напора древоточцев.

С той поры только похожие на китовые скелеты остовы кораблей остались догнивать на берегу. Почему-то никому не приходило в голову пустить их на дрова. Возможно, корабли напоминали о навсегда утраченной родине. Иногда Базилис праздно мечтал о том, что неплохо бы построить хотя бы один корабль, да заняться торговлей или разбоем… Но единственная крохотная роща, даже если извести ее целиком, не дала бы потребного количества хорошей древесины. Не было ни умелых мастеров, ни инструментов. Кое-как ладили лодчонки и рыбачили с них - вот и всё.

… В ту весну море бушевало особенно свирепо и долго. Волны с грохотом ударяли в крутые утесы с северной стороны острова, выносили на берег груды водорослей, которые тут же разметывало ветром. Выбросило и убило об камни стаю дельфинов – и смрад гниющего мяса тек над землей. С нескольких хижин сорвало кровли. Повалило выстроенные из плавника загородки, и скот разбежался. Но всё кончается, хоть жизнь человеческая, хоть затяжной шторм. Мало-помалу распогодилось; в облаках появились просветы, затем они стали больше – и однажды ночью небо очистилось окончательно и заполнилось страшными огнями звезд. Млечный путь висел над головой, невиданно яркий, похожий на клочья светящегося тумана. Установилась, наконец, мертвая тишина, лишь изредка вскрикивала где-то сонная чайка да плескались рыбы. А утром, когда утихла зыбь, море, забыв о недавнем буйстве, сделалось безмятежным.

Когда стихают весенние штормы и на короткое время заключают шаткое перемирие пронзительный мокрый холод ранней весны и летняя жара, когда воздух наполняется душным ароматом цветущего лоха и желтеет от пыльцы, когда уставшее от перемалывания прибрежной гальки мутное море делается ласковым и синим – тогда кажется, что жизнь безмятежна, а впереди нескончаемое счастье.

Анфису, пятнадцатилетнюю дочь вдового царя Базилиса и его наложницы Геронтии, заставило выйти на берег моря странное томление – то ли предчувствие беды, то ли ожидание любви. В то утро она сказала матери, что отправится набрать мидий у камней на мелководье и посмотреть на игры дельфинов. Она пришла к берегу, сняла и бросила на гальку сандалии и стала глядеть на море – просто так, не отыскивая что-то особенное. И сразу же увидела корабль без паруса. Он покачивался в безветрии совсем неподалеку, там, где начиналась прибрежная отмель и море приобретало желтоватый оттенок. Никого из команды не было видно. Вместо мачты топорщился расщепами куцый обломок.

Анфиса крикнула: «Эй! Кто-нибудь есть живой?» - и не услышала ответа. Она постояла еще, обулась и побежала к дому.

Скоро почти все островитяне толпились на берегу. Тут же был и Базилис. Он распорядился направить к судну рыбацкие лодки. Скоро стало известно, что лишь один человек, обессиленный голодом и жаждой, составлял команду корабля-биремы. Несчастному привезли еды и воды, накормили и напоили; укрепив силы, он сумел кое-как объяснить рыбакам, как провести судно к берегу. Скоро еще несколько лодок подплыли к биреме; с корабля срезали часть оснастки, привязали канатами нос судна к лодкам и отбуксировали к берегу.

Вечером за трапезой царь внимательно выслушал спасенного человека. Тот рассказал, что судно принадлежало правителю острова Парикий. Правитель затеял набег на остров Апиратос, но был разбит. Высадка происходила с западного берега, там же стояли на якоре суда, доставившие десант, да еще две биремы остались севернее, в том числе и та, в которой находился Ксенофонт (так звали спасенного). Через пару дней после начала войны с кораблей увидели, как остатки десанта в панике бегут к берегу, а их истребляют защитники острова. Все суда были уже захвачены, кроме двух, стоявших в отдалении. Начавшийся шторм помешал завершить дело. Моряки с той биремы, на которой находился Ксенофонт, бросились в волны, чтобы вплавь добраться до берега и сдаться. Если кто-то и выжил, то их постигла жалкая участь рабов. Оба корабля сорвало с якорных канатов и понесло в море. Что-то случилось с другой биремой: то ли она налетела на подводную скалу, то ли переломилась на гребне волны. Кажется, там кричали и молили о помощи, но Ксенофонту было не до того: он изо всех сил цеплялся за решетки бортов, спасаясь от ударов волн. Судно отнесло в море – и сразу же установилось безветрие. Без припасов и воды, на жаре, то и дело сменявшейся холодными шквалами, несчастный семь дней ожидал гибели – но боги оказались милосердны. Посейдон погрозил пальцем, но не тронул жалкое суденышко…

Базилис не сразу решился сделать бирему своей: присвоение чужого корабля, коли узнает могущественный хозяин, могло стоить жизни правителю и угрожало полным разорением всему острову. Но как же опостылели родные берега, скучные и неприветливые! И как было заманчиво – выйти в открытое море, ступить на чужие земли, привезти новых жителей и спасти соплеменников от вырождения! Базилису грезились дерзкие набеги, товары, которые он добудет, грядущее богатство… И правитель набрал команду и начал с помощью Ксенофонта обучать ее морскому делу. Но труднее оказалось собрать воинов: оружия почти не было. Кое-как ладили деревянные копья с обожженными остриями, обтягивали кожей деревянные щиты, учились метать камни пращами да махали столетнего возраста истертыми и прозеленевшими мечами, привезенными со Скиафоса еще дедом Базилиса. Получалось плохо, но царь решил: немного удачи – и будет и оружие, и боевой опыт.

К середине лета под началом Ксенофонта корабль вытащили на берег, очистили борта и днище от ракушек, проконопатили и просмолили живицей, а затем покрасили в два цвета, черный и красный, употребив для того смесь сажи либо охры с оливковым маслом. По мысли Базилиса, новая окраска делала корабль неузнаваемым и позволяла скрыть его принадлежность прежнему владельцу. То, что мачта от столетнего судна-первопроходца, догнивавшего на берегу, оказалась вполне пригодной, сочли чудом и добрым знаком. Мачту установили на новообретенный корабль. Скоро сладили и якорные канаты из пеньки, и якоря вытесали из известняка, и подготовили пятнадцать пар весел, основательно проредив для этого несчастную рощицу.

В утро того дня, когда празднуют почитание Посейдона, правитель и жители принесли должные подношения к жертвеннику, установленному во дворе Базилиса, и отправились к берегу. Накануне корабль установили на деревянные полозья, под которые подсунули деревянную же раму. Днище корабля обильно умастили бараньим салом, навалились – и судно легко соскользнуло в море и остановилось, натянув привязанные к кольям канаты. Царь поручил дочери Анфисе дать имя паруснику, и та вспомнила, что прабабку звали Аэллой. Так корабль и нарекли.

Базилис торжествовал. Анфиса же тревожилась. Во сне ей являлась Аэлла и предрекала несчастье. Но ни мать, ни отец не обращали внимания на жалобы дочери: мало ли что может пригрезиться девице, которая только-только вошла в совершенные лета?

Четыре десятка мужчин через день выходили в море, учась управляться с парусом, ставить якоря, слаженно действовать по команде. Ксенофонт, поначалу робкий, теперь покрикивал на команду и при всяком случае пускал в ход плеть. С каждым разом судно выходило в море дальше – пока однажды остров ни скрылся из виду. И вскоре случилось неизбежное: путь «Аэллы» в море пересекся с движением двух торговых судов и охраняющей их биремы. Караван следовал с Парикия. Ксенофонт издали узнал корабли прежних соплеменников и на всякий случай спрятался под носовой площадкой. С кораблей дали знак приблизиться; пришлось подчинится – расклад сил был в пользу встреченных. Тучный и бородатый купец, владелец двух судов и наниматель охраны, долго расспрашивал моряков с «Аэллы» - дескать, кто они и откуда, и можно ли пристать к острову для ночлега и пополнения запасов воды. Ему отвечали, что требуется разрешение царя, и что на острове мало пригодных для причаливания мест. Договорились, что кого-нибудь из людей купца на «Аэлле» сопроводят для переговоров с Базилисом, а караван пока останется на якорях близ острова.

В тот же вечер, когда потянул легкий бриз, корабли кормой вперед вытащили до половины на береговую гальку, и полторы сотни человек расположились в палатках и под открытым небом. Утром они залили в бурдюки чистую воду, обменяли часть товара - глиняную посуду и бронзовые полосы - на выделанные овчины и мед, и уже к полудню отбыли по своим делам.

Базилис вздохнул с облегчением – но Анфиса жаловалась, что ей снова являлась прабабка, говорила что-то о кровавом пятне в глазу и пугала несчастьями. Девчонку пора было готовить к замужеству – тогда, глядишь, в заботах о муже и детях, она успокоится и забудет о фантазиях. И то сказать: высокая, ясноглазая, с крупными кольцами кудрей на гордо посаженной голове, Анфиса привлекала внимание всех молодых мужчин. Вот только Базилису ни один из кандидатов в женихи не нравился. Ах, как своевременен был бы сейчас поход к чужим берегам – глядишь, там и нашелся бы достойный преемник и отец для царских внуков. После визита купцов Базилис понял, что набег с единственным кораблем, плохим оружием и неумелыми воинами обречен на неудачу – но торговли никто не отменял. А ведь есть и мед, и овчины, и вяленая рыба, и пенька…

Осень и зима прошли спокойно, с привычными бурями, тоскливыми затяжными дождями, в заботах о скоте и сохранности припасов. Чинили и вязали новые сети; собирали у береговой кромки плавник и стаскивали его к жилью – дожидаться просушки под летним солнцем. «Аэллу» вытащили на берег, снова просмолили и перекрасили, подправили оснастку. Но боевые штудии как-то сами собой сошли на нет. Ксенофонт снова сделался робким. Базилис спрашивал его: «Обойдется?», и тот отвечал, что да, обойдется и беспокоиться не о чем – но глаза моряка оставались тревожными.

- Как ты думаешь, Анфиса, кто более достоин поклонения – Гермес или же Арес? – вроде бы в шутку спросил однажды после ужина Базилис.

Анфиса на миг задумалась, глядя в пламя масляного светильника, тронула рукой подбородок, прищурилась:

- Думаю, что оба совсем не такие, как мы об них полагаем. Нам ли судить о сущности богов? Знает ли ягненок, которого ведут к жертвеннику, о наших планах? Ягненок боится волков, но слепо доверяется жрецу с ножом. Не так ли и мы? Замечал ли ты, отец, что мы живем порой так, как будто никаких богов нет? А ведь и в самом деле, мы сообразуемся вовсе не с их волей, а лишь с нашим представлением о ней. Да и откуда нам знать о помыслах всемогущих? Они ведь молчат. Может быть, мы ведем себя как жертвенное животное, не понимая, откуда грозит беда. И когда придет время, можно сколько угодно блеять и дергаться – но избежать ножа всё равно не удастся.

Базилис в изумлении взглянул на Анфису:

- Ты рассуждаешь не так, как оно достойно юной девицы. Твои мысли сродни бредням покойного старика Кризаора, сомневавшегося в верховенстве Зевса и ставившего над всеми безумных Мойр…
- И он был отчасти прав, отец, - перебила Анфиса. – Мойры прядут нити судеб не только людских, но и божественных, и, должно быть, жители Олимпа трепещут от одного упоминания о старухах. Но притом Мойры слепы – и, значит, кто-то направляет движения их веретен. Мне страшно думать о том, что есть сила, которая стоит выше богов. Ты ведь знаешь, что мне иногда приоткрывается суть вещей – но я ее не понимаю, и она вселяет ужас. Красный и зеленый ее цвета, и все формы сплелись, чтобы до поры оставаться хаосом.
- Быть может, соки молодости бродят в тебе? Время утешит и расставит всё по местам.
- Нет, отец. Время почти всё вышло. Что-то во мне зреет… Кажется, что сила просыпается, но это не моя сила, и она меня сожжет.
- А если мы уплывем с острова? Весна на исходе, скоро море станет безопасным. Наберем полсотни людей и отправимся на родину твоего прадеда.
- Там никто о нас не помнит и никто не ждет. К тому же ты царь – и достойно ли правителя бросить людей в жернова судьбы, а самому сбежать? Нет, от судьбы не уйдешь.
- Умолкни, девчонка. И запомни: всё образуется. Но даже если и не так – зачем отравлять жизнь себе и другим? Может, богов и в самом деле нет и нужно жить без оглядки на них?
- Кто бы знал…

Наверное, Мойры чрезвычайно ловки в обращении с пряжей – иначе как им удается порой в один и тот же день не просто завершить множество нитей, но и связать в один узел их концы, и передать страшный клубок Аресу?

В начале третьего месяца весны Анфиса сказала матери, что время беды пришло. Спокойная и бледная, она еще до восхода ушла к морю и стояла на берегу, пока розовый рассвет не сменился небесной синью дня, и вглядывалась в нить горизонта. Тогда вдали четко обозначились корабли – огромная трирема и еще один, вероятно, торговый. Или же десантный?

В этот раз никто не просил разрешения о выходе на остров, и это порождало тревогу. К полудню, когда началась высадка, все островитяне собрались на берегу. Было время прилива – и оба судна прибывших почти до середины корпуса с шелестом проскользили по гальке. Не обращая внимания на молчащих жителей, вооруженные чужаки выгружали скарб, строились в отряды…

Невысокий крепыш с черной с проседью бородой, осанистый и уверенный, крикнул:
- Кто тут Базилис?
- Я. Что вам нужно? И кто вы?
- Я Досифей, посланник Гелиодора, царя острова Парикий. За тобой долг, Базилис, и ты об этом знаешь.
- Кто сказал тебе о долге?
- К чему пустые вопросы? Но я отвечу: бирему, принадлежащую царю, опознал купец, бывший тут год назад. Вы осквернили ее гнусной раскраской, но судно – как голос женщины, его не сделаешь неузнаваемым.
- Я признаю, что судно чужое, но его нашли пустым, а не украли. И я не знал о его прежних хозяевах. Ты должен быть благодарен мне, Досифей, за то, что корабль сохранен и исправен.
- Не лги мне, царь. Слугами купца узнан на твоем острове некий Ксенофонт, ничтожный моряк, ходивший на украденной тобой биреме.
- Даже если и так, то у меня не было возможности вернуть ее твоему властителю.
- И снова ложь, Базилис. Ты мог сказать о судне купцу – и тот привел бы корабль домой.
- Что ты предлагаешь?
- Я мог бы истребить всех вас. Или же лишить скота и имущества, что равносильно смерти, и даже хуже. Но поступим проще: я уведу судно и возьму столько провизии и вещей, сколько нужно, чтобы поход окупился. Ты согласен?
Базилис ненадолго задумался.
- У меня нет выбора. И я благодарю тебя, Досифей, за великодушие.
- Ксенофонта я возьму с собой. Его ждет наказание.
Царь бросил короткий взгляд на моряка. Тот уже покрывался испариной, лицо его сделалось серым.
- Согласен и с этим. Что-то еще?
Досифей прищурился, медленно оглядел небольшую толпу островитян.
- Я возьму ее! – палец пришельца указал на Анфису.
- Это моя дочь. Зачем она тебе?
- Ты удивляешь меня, царь. Разве тебе неизвестно, для чего нужна мужчине молодая девчонка?
- Это немыслимое оскорбление. Лучше смерть.
Лицо Досифея побледнело, только скулы пошли красными пятнами.
- Что ж, ты сделал свой выбор.
Он обернулся к воинам и взмахнул рукой - и несколько солдат, стоявших вплотную, ударили копьями в грудь и живот Базилиса. Царь захрипел, хватаясь за копья, изо рта хлынула кровь. Толпа закричала и кинулась врассыпную, только Анфиса осталась на месте, оцепенев от ужаса.

- Всех здешних мужчин согнать в загоны для скота! Копья, пращи и щиты отнять и сжечь! Ножи собрать и отнести на корабль! Тех, кто будет противится – убить. Женщин и детей разогнать по домам! Ты, – Досифей ткнул пальцем в одного из солдат, - выбери с десяток наших и иди с ними в дом царя. Что делать – решишь сам на месте.

Анфису трясло и казалось, что извивы кудрей на ее голове живут сами по себе.
- Ты, ты… Ты никогда не получишь меня, ты умрешь мучительно! Боги отомстят за меня и моего отца!

Посланник Гелиодора медленно обернулся к Анфисе, сжал ей ладонью лицо и заглянул в глаза, потом молча оттолкнул от себя.

- Вы двое, - Досифей указал на солдат, - уведите девчонку и поучите покорности. Но не портить лицо и не лишать невинности! И не увечить! Завтра вечером приведете ее ко мне. Я остановлюсь в доме царя. А ты и твои люди, - он показал еще на одного воина, - отбери десятка два человек из тех, кто пользуется здесь влиянием, и доставь их ко мне – скажем, к полудню. Я объявлю им свою волю. И уберите это, – он ткнул пальцем в сторону тела Базилиса. – Отдайте тело женщинам, пусть приготовят его к погребению.

Весь день плач и крики звучали на острове. Начались грабежи, нечаянно сожгли хижину - но никого не убили и даже женщин не тронули, только одна старуха умерла, не выдержав волнений. Но предчувствие неминуемых страшных перемен охватило всех. Прибывшие тоже казались растерянными и подавленными. К вечеру спустили на воду «Аэллу», на корабли перетаскивали награбленное, но никто не прикоснулся к запасам вина. Море, тихое и мерцающее странными красными и зеленоватыми сполохами, казалось похожим на прогорклое оливковое масло. Солдаты негромко переговаривались у костров, жаловались, что им мерещится, будто из темноты кто-то упорно и остро смотрит в спину.

На следующее утро к Досифею подошли двое солдат, истязавших Анфису. Тот, что был постарше, начал первым:

- Досифей, мы люди простые и грубые. Если бывало нужным, то я никогда не останавливался перед тем, чтобы побить женщину. Но в этот раз меня мучил страх больший, чем когда я попал в плен на Апиратосе и был там приговорен к сбрасыванию со скалы. Если б ни выкуп, присланный нашим правителем – да продлят боги его годы… У девчонки страшные глаза, там полыхает что-то, и это ужасней огненной реки в Аиде. У меня до сих пор руки трясутся, как вспомню. Она не плакала, даже когда ее бил Аменподист – а тебе, вероятно, известно, какая у него тяжелая рука.
- Всё верно, Досифей, - вмешался второй. Мне и сейчас кажется, что били меня, а не эту ведьму. Всё тело ломит, как после судорог. Дело твое, ты здесь командуешь, но ни лучше ли поостеречься? Я всегда думал, что боги живут сами по себе – но ни покровительствуют ли они этой ведьме? Убей ее сразу, Досифей. Или отпусти. Она уже пострадала – и от наших рук, и по твоей воле, когда убили ее отца.

Досифей насмешливо посмотрел на солдат, сжал зубы – выступили желваки:
- Вы как старухи, наслушавшиеся жрецов. Что вам эта девчонка?
- Досифей, я уже стар, я пережил всех, кого правитель призвал в солдаты в один год со мной. А потому смею говорить то, что думаю. Надеюсь, ты простишь мне дерзость. Мы бились рядом во многих походах; ты был смел и груб, но не жесток сверх меры. А сейчас словно бы сошел с ума. Ты нарушаешь распоряжение правителя; все знают, что он приказал забрать корабль и на нем же вывезти на Парикий всех, кто пожелает, вывезти добровольно. Пленить следовало только Ксенофонта. Но…
- Молчи, солдат! Тебя не было при разговоре с правителем, а он наделил меня правом действовать по своему разумению. И я могу применить это право по отношению к тебе. Но к полудню приведите эту – как ее – Анфису, и я решу, что делать. И пусть люди острова узнают мою волю. Пока говорю только для вас: никого забирать с острова мы не будем. Ксенофонта кончим здесь. Он не стоит того продовольствия, которое придется потратить на него на корабле. И запомните: местные напали на нас, пришлось отбиваться, царь погиб в бою и погребен нами с почестями. Никто из здешних не захотел вернуться на Парикий. Ты понял, солдат?
- Да, я понял тебя, командир. Всё так и было: мы едва отбились от Базилиса и его людей, но победили, царь и Ксенофонт погибли в той битве, а Анфиса – кто же о ней слышал на Парикии? И подданные царя не захотели уплыть с нами, опасаясь мести. Верно ли я изложил сказанное тобой?
- Ты умен, солдат. Ступай и расскажи обо всём своим людям. И пришли ко мне других командиров. Когда мы вернемся домой, все должны верно и одинаково излагать случившееся.

До полудня Досифей пытался занять себя, проверяя, как разместили на кораблях грузы, и распределял людей по судам. Настроение было хуже некуда. Солдаты, которым он приказал приручить Анфису, были правы – но не сказали ничего нового. Убийство Базилиса произошло неожиданно и для самого Досифея. Он был решительным командиром и при необходимости без долгих размышлений менял планы, но всегда успевал просчитать последствия прежде, чем отдавал приказ. Теперь же всё случилось иначе. Жрецы утверждают, что боги, прежде чем проявить свою суровость, часто помрачают ум провинившегося. Говорят, что когда-то Гера наслала на богоподобного Геракла приступ безумия, и герой убил сыновей. То исступление, неодолимая ярость, в которую впал Досифей – были ли они его собственными, или навязаны неодолимой волей богов? Только сейчас ему подумалось, что Базилис – довольно близкий родственник царя Гелиодора. Забыть об этом было невозможно – но вот забылось же… И Анфиса, выходит, хоть и не чистых, но все же царских кровей. Рано или поздно кто-то из солдат проговорится, и тогда быть беде. Самоуправство может стоить жизни: Гелиодор крут нравом.

«Сейчас пойду и отпущу девчонку. И беглого моряка тоже помилую. А там – будь что будет», - решил Досифей, и берегом моря направился к жилищу Базилиса.

Между тем похолодало, с юга неурочно набежали низкие редкие облака. Они мчались при полном штиле, и солнце то проглядывало через них безумным красным зрачком, то пряталось – но небо оставалось расчерченным карминовыми полосами. Море же вдоль берега, еще недавно прозрачное и ласковое, сделалось маслянистым и тяжелым и покрылось буро-зелеными полосами мелких водорослей. Похоже, надвигался шторм, грозивший поменять все планы Досифея.

Дом Базилиса показался Досифею, видевшему убранство царского дворца на Парикии, до невозможности убогим: грязноватый двор, кое-как крытые тростником и ветками загоны для скота, грубо и неумело вытесанный алтарь в центре двора и рядом – обложенный диким камнем очаг, само жилище сработано из необтесанного камня, скрепленного глиной, небрежно сделанная галерея, крытая некрашеным тесом на деревянных опорах вдоль фасада и построек… Из темного входа доносился плач и причитания: там готовили к погребению тело хозяина.

Под галереей сидели и стояли солдаты, тихо переговаривались. Отдельной группой, охраняемые копейщиками, стояли старейшины – с десяток немолодых людей, угрюмо молчали. Чуть позади Досифей заметил Анфису, с руками, покрытыми синяками и ссадинами, простоволосую, бледную, в разодранном и пыльном хитоне. Амепнодист придерживал ее за плечо.

Досифей вышел на середину двора, приосанился. Солдаты, увидев командира, встали и замерли. Зычно прочистил горло, поднял руку, требуя тишины. Гул голосов утих.

- Все вы, бывшие подданные царя Базилиса, заслуживаете суровой кары – и даже не за то, что соучаствовали в краже судна, принадлежащего моему господину, славному Гелиодору. Вы виноваты в том, что оказались слабы духом, и никто из вас не поддержал своего государя. Вы – малодушные трусливые рабы, а не мужчины. Лишь вот эта девчонка решилась возвысить голос в его защиту – но только в силу глупой молодости.

Досифей посмотрел на Анфису, выдержал паузу и продолжил:

- Завтра на Парикии ежегодный праздник. Предстоят игры и состязания, боги получат должные жертвоприношения, будут сняты печати с амфор с вином. Славен Гелиодор! В такой день он обычно дарует помилование преступникам. И потому я, как воин, наделенный от нашего правителя властью в этом походе, решил освободить дерзкую девчонку, вернуть вам всем часть законно взятого имущества, и даже оставить без последствий преступление Ксенофонта. Оскверненный корабль мы уведем с собой. Вам же дается право избрать или назначить себе нового правителя, согласно собственным обычаям, и да окажется он мудрым и сильным, в отличие от прежнего. Если у Бвзилиса не осталось сыновей, то почему бы не избрать в правительницы вот ее, хоть она и, по существу, простолюдинка? Но снова повторяю: выбор оставляю за вами. Пусть вечно здравствует наш великодушный государь Гелиодор! Возблагодарите же его за дарованную жизнь и свободу!

- А отца ты вернешь мне, Досифей? А чем отплатишь за то, что моя мать сейчас плачет, готовя тело отца к погребению? А как ты накажешь тех двоих подонков, которые всю ночь лапали меня и били? За это я тоже должна благодарить тебя и того, кому ты служишь?
Голос Анфисы был сух и скрипуч, и если бы ни полное безмолвие во дворе, ее не услышали бы.
- Уймись, девчонка. Синяки и ссадины пройдут без следа, а настоящей боли ты не изведала. Да и кто ты? Твоя мать не жена Базилиса, а его наложница, а потому у тебя нет никаких прав. Я могу хоть сейчас отдать тебя солдатам. Не испытывая моего терпения, оно на исходе!

Было видно, что страшное напряжение одолевает Анфису. Вены вздулись на ее шее, пот вперемешку с каменной пылью тек по лицу, голос срывался на шипение. Казалось, сам воздух делается подобным смоле – зеленовато-бурой и тягучей.

- Ты забыл, что я обещала в час, когда по твоему приказу убили моего отца? Но ты вспомнишь. Сейчас.

Анфиса вытянула руки со скрюченными пальцами в сторону Досифея. По двору взметнулись мелкие пыльные смерчи, запахло – то ли грозой, то ли гниющими водорослями. Досифей пошатнулся, хотел что-то сказать – но лицо его сделалось серым, и вдруг голова отделилась от шеи, упала с каменным стуком и покатилась по двору. Амепнодист, стоявший рядом с Анфисой, совершенно отчетливо увидел, что тело Досифея покрывается сетью трещин, медленно кренится и падает, рассыпаясь. Он попытался сделать шаг – но уже почувствовал, что сердце остановилось и словно превратилось в ледяной булыжник, двор опрокидывается и всё затягивается красной пеленой. Он не успел увидеть, как солдаты бегут со двора, крича, и как жители Парикия, согнувшись, словно от сильного ветра, сбиваются под навесом.

Здесь автор знакомит читателя с декорациями и выводит на сцену главного героя

Имена некрупных по столичным меркам городов – Ялты, Гурзуфа, Симферополя – известны всем. Но вряд ли вы слышали о крымском же Трихополе, изящном и уютном, расположенном близ бухты, словно бы списанной с картин старых итальянских мастеров.

Впрочем, некоторые мои знакомые, услышав о Трихополе, почему-то смущаются и подтверждают: да, дескать, не только слышали, но и пользовались оным снадобьем в самом что ни есть курортном контексте, но это ошибки молодости, ныне, увы, ушедшей… Что, это не аптечный товар, а город? Быть такого не может, кто же даст этакое имя месту, в котором живут люди? И невдомек им, что Трихополь – название греческое, и означает оно «благодатный». Греки, конечно же, знали толк в красоте. Недаром они выбрали этот берег с крутыми, но безопасными для их судов скалами, с быстрой речушкой, несущей в море чистейшую питьевую воду, со склонами, на которых отменно растет виноград, со скалами, гармоничность которых можно объяснить лишь промыслом богов. Одного лишь не учли колонисты из Эллады: коренные жители – тавры, киммерийцы, караимы - свирепы и не любят чужаков. Несколько раз город сжигали дотла, а когда римляне низвели греков до положения третьесортных балаболов, Трихополь захирел и почти обезлюдел на долгие века. Кое-как дотянув до нынешних времен, он так и не разросся сколько-нибудь заметно. Причины тому - сложность прокладки дорог с материка или из курортных центров, а также скальная отмель близ берега, закрывающая вход в бухту судам с осадкой более трех метров, а когда штормит, то и менее того.

Ныне городок кое-как живет виноделием, рыболовством и изготовлением сувениров, распродаваемых в Симферополе и Ялте. Возможно, немедленному процветанию мешает склонность жителей Трихополя к ленивой созерцательности. Большинство из них предпочитают расслабленно пребывать в кресле на летней веранде с видом на море, и чтобы на столе стояли глиняная кружка с красным вином и миска с молодым сыром и зеленью. Корзинка с местными яблоками тоже приветствуется. Я и сам не прочь последовать их примеру – но подозреваю, что не так всё просто, ведь возделываются же в Трихополе виноградники, и не переводятся в рыбных рядах на местном рынке здоровенные калканы и плосколобая кефаль, и непременные вяленые бычки, а в сезон – черешня, абрикосы, инжир, а чуть позже – дыни и арбузы... А какие там персики – это же с ума сойти! Недаром название этого фрукта одного корня со словом «перси», причем перси юные, румяные и увесистые.

Понимаю, что в описании моем Трихополь выглядит земным раем. Увы, жизнь так устроена, что вечного блаженства нет нигде на земле (и на том свете, вероятно, тоже – недаром святоотеческая литература стыдливо помалкивает о конкретике загробной жизни праведников), и однажды придется склеить ласты к радости какой-нибудь погребальной конторки, низкий ей поклон и черт бы ее побрал. Вот в одной из таких конторок и трудится герой моего повествования, Феофан Греков. Нет, он не роет могил, не приделывает почившим благостные выражения на лица, не отпевает, не…

Ладно, не буду тянуть резину: Феофан Греков по роду занятий скульптор и камнерез.

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что кому-то приходится, покрываясь каменной пылью, летящей из-под инструмента, трудиться над грубой черновой плитой из гранита, габбро или мрамора? Представляете ли вы, каково это – целый день стучать увесистым молотком, рискуя со временем приобрести хронический силикоз? И всё это ради того, чтобы родственники усопшего могли самодовольно сказать: «Смотри-ка, мы своего не хуже прочих устроили, вполне себе уютно и даже не без изящества. И ветки березовые высечены, и надпись скорбная – в общем, всё как у людей». Но жалеют ли эти родственники бедного камнереза? Знают ли они, что знакомые у него есть, но вот друзей раз-два и обчелся? А почему? Рассудите сами: стали бы вы водить дружбу с человеком, который однажды высечет вам тяжеленное надгробие с идиотской надписью, вроде такой: «Душой скончаться ты не мог, сейчас с тобою рядом Бог», или «Ты весь ушел и ждешь меня. О, как скорблю я без тебя!» Ясен перец, не от хорошей жизни идут люди в такие профессии. И доходность околокладбищенского труда тоже сильно преувеличена. Если, скажем, надгробие обошлось вдове в некую сумму, то едва лишь пятая часть достанутся ваятелю, потому что и плита стоит изрядно, и НДС никто не отменял, и похороны – дело артельное, а в артели и бригадир, и бухгалтер, а еще нужно заплатить за аренду, амортизацию инвентаря и коммуналку… В общем, всё как у всех и везде: один с сошкой, семеро с ложкой, причем без тех, кто с ложкой, ну никак невозможно обойтись.

Так уж случилось, что нынче Феофан в фаворе, и не нужно думать, что в Трихополе приключилась эпидемия со множественными умертвиями. Нет, просто у Феофана обнаружился редкостный талант, да еще столичные СМИ начали о нем трубить – а что еще нужно в провинции, как ни внимание центра? Я работаю репортером в редакции местной газеты «Рупор Трихополя» и давно добиваюсь встречи с Феофаном. Греков – человек не больно-то общительный. Сначала он наотрез отказывался дать номер своего телефона, потом ссылался на занятость. Пришлось задействовать административный ресурс: глава местного совета (к которому тоже нелегко прорваться, но пресса, как известно, суть вторая власть) надавил на владельца похоронной конторы и гранильной мастерской, напомнив о каких-то то ли проверках, то ли проблемах с налоговыми выплатами. И бедному эксплуататору не оставалось ничего другого, кроме как искать для Феофана убедительные аргументы.

И он их нашел.

Итак, картина первая: я стою на Приморском бульваре (оригинальное название, правда?) возле всем известного платана, ровесника Аристотеля или Архимеда. Часы на здании администрации показывают без пяти три пополудни. Жара. Вдали, там, где у парапета испитые рыбаки промышляют бычка и молодь кефали, где молодые мамаши выгуливают своих чад, показался Феофан Греков. Ему тридцать с небольшим, он коренаст и темноволос, обряжен неприметно, но с претензией на изыск, движется твердой походкой здорового и уверенного в себе человека. Многие узнают Феофана и приветствуют, и он отвечает кивком головы или здоровается за руку.

Сейчас мы пойдем с ним в кафе, я закажу за редакционные деньги вина, лагман и жареных мидий. Мы поболтаем, выпьем и, возможно, тогда удастся разговорить Феофана. И вслед, глядишь, в «Рупоре» выйдет мой очерк. Название уже готово: «Гениальный скульптор из Трихополя».

Сразу скажу: ни черта у меня не вышло. Нет, очерк о Феофане я написал и даже получил за него премию, но материал получился куцым, со множеством фигур умолчания и «заплаток», нашитых лишь для объема. И в кафе мы не пошли, а направились в Феофану в старый его двухэтажный дом, ныне всем известный и превращенный властями в музей. Музеи в чем-то сродни могилам, казенно-омертвевшим, утратившим родство с хозяевами и застывшим во времени. А в ту пору был дом хоть и обветшавшим, но и полным грустного достоинства, и живописным. Вился одичавший виноград по фасаду и веранде, обнимавшей почти весь периметр по низу второго этажа, и стояли у входа деревянные бочки с запасенной впрок водой, и колыхалась на сквозняке простенькая тюлевая занавеска, и возле сарайчика паслись, сладострастно постанывая, каштановой масти куры. Во дворе под парой необъятных абрикосовых деревьев стоял простой темный от времени стол, и стараниями хозяина на нем появились и красное крепленое вино, и зелень со своего огорода, и шашлык из баранины – а когда мы наклюкались, то выставил Феофан жбан ледяного пива с местного пивзаводика, и оно отменно пошло под вяленую икряную ставридку.

Кое-что Греков все же рассказал: о том, что он коренной трихополец, выпускник Строгановки, что из столицы уехал сразу по окончании института, потому что мать тяжело болела, умерла до срока и нужно было похоронить ее, и обиходить дом, и что желание стать скульптором никогда его не оставляло, но вот времени на собственное творчество всё как-то не было… Но однажды прорвало, да и обстоятельства сложились удачно – и слава пришла, и деньги. Замыслы? Да, есть, и во множестве. И памятники, и декоративные вещицы, и прочее. В столицу Феофан, с его слов, не собирался, потому что там суетно и пыльно. И работу в камнерезной мастерской тоже оставлять не хотел: «Там и материал можно раздобыть, и народ хороший, и привычно». Но вот что показалось: в доме не было женщины. Быть может, есть у моего героя сердечная привязь в похоронной конторе?

Феофан несколько раз порывался что-то сказать мне, а потом решился и промямлил, что имеются у него кое-какие ремесленные секретики, и так и тянет рассказать всё как на духу, но рано. И что будто бы тайны эти такого свойства, что обнародовать их можно лишь лет через пять после его смерти или исчезновения. И обо всем он подготовил видеозапись, а CD-диск хранится в банковской ячейке. Я, коли соглашусь, смогу получить материалы, когда наступит срок. Феофану остается лишь сделать подобающие распоряжения в банке. Только не сейчас, а завтра вечером, на трезвую голову.

Вот таким образом восемь лет назад сделался я кем-то вроде душеприказчика, а нынче стал владельцем дисков с видеозаписями, а также и текстов, собственноручно набранных великим Феофаном Грековым.

Здесь Феофан Греков повествует о своей жизни и многом другом

(Похоже, после того вечера Феофан отнес в банк еще три диска – одним он продублировал самый первый, а еще два одинаковых, как следует из датировки файлов, записаны много позже нашей встречи. Мне стоило некоторого труда раздобыть дисководы, которые теперь вышли из употребления. Но в банковской ячейке нашлась еще и стопка листов писчей бумаги. Эта рукопись содержит некие фантазии и размышления скульптора. Не уверен, что к ним нужно относиться как к описанию реальных событий – но то, что рассказал мне близкий друг Ф.А. Грекова, доктор исторических наук М.Н. Античных, заставляет предполагать, что здравое зерно там может быть. Я публикую все материалы, выстроив в последовательности, которая кажется мне логичной. Разбивка на главы и стилистическая правка, неизбежная при переводе устной речи в письменную, тоже мои. Заключительная часть, которую Феофан не мог подготовить вследствие трагических обстоятельств, написана мной. По причинам, которые станут понятны по прочтении, она может оказаться недостоверной в деталях или же вовсе ошибочной).

Вот с экрана монитора на меня глядит Феофан. Он гораздо моложе, чем казался в пору, когда я брал у него интервью. За спиной Грекова видна комнатушка, которая служила ему спальней и кабинетом. Глуховатый спокойный голос, неожиданные странные паузы, после которых то появляется щетина на лице Феофана, то скачком меняется освещение… Похоже, записи делались за много приемов. Я смотрю и прослушиваю это уже не в первый раз и всё думаю о том, какая причудливая судьба выпала на долю человеку. Что это: подарок или же трагедия? А как бы я распорядился таким даром?)

(Примечания К.Б.)

Итак, он начинает:

- Удивительное дело: вроде бы еще не старик, но многие детали ускользают из памяти, как арбузное семечко из пальцев. Что было раньше: поймал первую рыбу или же заболел ветрянкой? Вылепил из глины человечка или ту странную загогулину, которая, как мне казалось, шевелится? И куда они делись? Ладно, начну по порядку и по шаблону.

Мне фамилия досталась от матери, а не от отца. В детстве это не удивляло, как и то, что отца нет поблизости. Когда я впервые спросил о батюшке у мамы, она вздохнула и поведала, что тот был летчиком и погиб еще до моего рождения. Много позже я сопоставил свое отчество – Александрович – и имя матери – Александра, и только тогда до меня стало доходить, что родитель мой вряд ли был летчиком и, возможно, до сих пор пребывает где-то в добром здравии. Но какого-либо желания отыскать его не появлялось никогда. Уже много позже, во время учебы в Строгановке, общая тогдашняя мода на выстраивание родословных не обошла и меня. Тогда-то я и раскопал, что едва ли ни все носители моей фамилии родом из Крыма. В третьей четверти восемнадцатого века греков, кого добровольно, кого принудительно, переселяли из Крыма к берегам Азовского моря. Когда первая депортация завершилась, выяснилось вдруг, что на диком и труднодоступном в те времена берегу остались ничего не подозревающие греки вперемешку с татарами, грузинами и армянами. Их оставили как есть и даже переписали, но мудреные для русского произношения фамилии изменили, сделав всех греков Грековыми, армян – Армяковыми, прочих – Татаринцевыми и Татариновыми… Между тем, в Трихополе почти все греки принадлежали к древнему и плодовитому роду Пиглмалиди или Пигмалидисов. Так что и я, вероятно, никакой ни Греков, а самый что ни есть Пигмалиди.

Моя мама преподавала в местной музыкальной школе, но ее зарплаты катастрофически не хватало: всё сжирал огромный старинный дом, который приходилось и отапливать, и ремонтировать, и платить за него бесчисленные налоги. И поэтому мама подрабатывала в художественном училище. Где она выучилась музыке, а еще рисовать гуашью и акварелью, где освоила лепку и гончарное ремесло? Мне казалось, что так и должно быть, это данность, искать происхождения которой – пустая трата времени. А теперь уже не спросишь…

Как правило, я оставался дома с теткой, особой угрюмой и занятой своими семейными дрязгами. Видимо, понимая мою бесхозность, однажды мама принесла здоровенный ком пластилина и вылепила из него человечка. Я был совершенно очарован тем, как из бурой массы движениями рук изгоняется бесформенность, как в мертвом материале возникает пусть и не жизнь, но намек на нее, и мог часами возиться с неподатливым подарком матери. Помню, как болели запястья и пальцы от постоянного разминания пластилина, как на всех моих книжках-раскрасках темнели жирные пятна, как укоряла меня мама за измазанные рубашки – но никогда не бранила.

Я лепил человечков, почти только человечков, причем целиком, лишь изредка пытаясь сотворить отдельно конечность или же голову. Мне, пятилетнему огузку, казалось, что чем полнее будет сходство моих поделок со мной самим, тем ближе станет кусок оформленного мертвого пластилина к живому. Иногда я начинял своих созданий спичками и соломинами, полагая, что именно так и выглядят кости, либо вкладывал пластилиновые кишки в чрева своих големов. Добавляя в бурую массу мел и молотую пастель, я пытался придать цвет живой кожи покровам человечков. Я раздевался и ощупывал перед зеркалом свое тело, получая первые уроки анатомии. Мне грезилось, что однажды я узнаю достаточно и сотворю себе вполне живых товарищей.

Как-то я поделился со своей теткой фантазиями. В ответ она показала картинки из библии с иллюстрациями, кажется, Доре. Там Бог лепил Адама из глины. «Бог может, а у тебя не выйдет. Выкинь дурь из головы, грех это».

Тетку я ненавидел люто, но в сердце запало: живое следует лепить из глины. Естественно, глину я воровал у матери. Она же преподала мне первые уроки гончарного ремесла.

Пара-тройка тогдашних поделок еще сохранилась. Они беспомощны, наивны и вызывают чувство неловкости. Но для меня они стали шагом к тому, чем и кем я стал.

Незадолго до пятилетия мама привела меня в детский сад. Привыкший к сосредоточенной возне с пластилином и глиной, я сторонился других детей и весь день ждал, когда же мать или тетка придут за мной. Может быть, со временем удалось бы притерпеться, но вскоре была подхвачена скарлатина, потом – стригущий лишай, затем еще какие-то хвори. Садик пришлось оставить. Я рос угрюмым домашним ребенком, неуживчивым, болезненным, которого интересовали только глина и пластилин, а позднее к ним добавились карандаши и гуашь. Это было еще одно таинство: из линий и пятен краски рождалась иллюзия пространства, объема, и я заполнял этот иллюзорный объем по разумению и умению своему. И тогда Бог, в которого верила тетка и не верил я, казался простым художником, пусть и очень искушенным.

Немудрено, что и в школе беды мои продолжились. Учился я посредственно, и класса до седьмого оставался без друзей. Замкнутый, нелюдимый и хилый – я был идеальным объектом для травли. Тайная мечта – вырасти и всласть отомстить одноклассникам – изводила меня. И в этой грядущей охоте важнейшая роль отводилась глиняному порождению, неубиваемому и жестокому защитнику (чем не Голем, созданный пражским раввином Лёвом бен Бецалелем?)

Впрочем, возможность такого исхода оставалась нереальной и я, кажется, тайно это осознавал.

Остров. Анфиса

В течение трех дней все на острове – и солдаты с Парикия, и местные жители – пребывали в растерянности. Снова разразилась буря, короткая и не сильная, но ее хватило для того, чтобы десантное судно отбросило волнами на прибрежную отмель, опрокинуло на бок и испортило часть оснастки. Трирема осталась исправной, но тяжелое судно сместило выше по берегу и теперь требовалось его разгрузить, прежде чем снова спустить на воду.

Базилису устроили огненное погребение, и солдаты не препятствовали обряду. Что делать с останками Досифея, Амепнодиста и еще троих солдат, умерших на следующий день, никто не знал. От Досифея осталась одна лишь голова, словно бы смятая жуткой тяжестью, с лицом, сохранившим выражение невыносимого страдания, с ломкими вздыбленными прядями того, что прежде было волосами. От зубов остались лишь два, но таких огромных, что они едва умещались в широко открытом рту. Всё остальное рассыпалось щебнем и перемешалось с камнями, устилавшими двор. Отделить останки от природного материала не было ни малейшей возможности.

То, что еще недавно было Амепнодистом, сохранилось лучше: окаменев и упав, он раскололся на крупные фрагменты, странно изогнутые, будто бы тело перед смертью лишилось костей. У троих, умерших днем позже, руки превратились в грязно-бурый известняк – они и сейчас лежали рядом с галереей, и узловатые пальцы сжимали сломанные отвердевшие древки копий. Эти трое страшно страдали, прежде чем умереть, и любое прикосновение к ним отзывалось болью.

Не сразу заметили, что бесполезным камнем обернулось и все оружие – и мечи, и копья, щиты.

Суматоха, поднявшаяся после гибели Досифея была такой, что никто не заметил, когда и куда исчезла Анфиса. Кто-то поговаривал, что она то ли обратилась в пыль, разметанную ветром, то ли провалилась под землю, должно быть, в самый Аид. Но девица пришла к дому отца под вечер на четвертый день – все такая же напряженная, в рваной одежде, и лишь лицо потеряло девичью округлость, враз сделавшись скульптурно-неподвижным и твердым, да волосы свалялись в беспорядочно перевитые пряди. Люди, попадавшиеся Анфисе навстречу, и здешние, и пришельцы, замирали и смотрели настороженно – и лишь старая служанка-рабыня взяла ее за руку, приложила ладонь к своему лбу и заплакала.

- Дома ли моя мать?
- Да, госпожа.
- Позови ее.

Мать тоже плакала, ощупывала плечи и руки Анфисы, будто не веря, что та жива.
- Хвала богам, я уж и не надеялась тебя увидеть. Думала, что кровь прабабки Аэллы проснулась – и убила тебя. Но ты жива. Значит, у нас будет правительница вместо бедного Базилиса.
- Нет, мама. Я безродна и потому бесправна. Ты видела, что случилось. Меня будут бояться и ненавидеть, а я тоже стану в каждом подозревать подосланного убийцу. И не думай, что я по своей воле убила этих людей, хотя они того заслуживали. Глаза заволокло красной и зеленой мглой – и ненависть оказалась сильнее меня.
- Время вылечит и тебя, и нас. Что ты собираешься делать?
- Позови людей, не всех, но тех, кто есть поближе. Я скажу.

Через несколько минут десятка два человек выстроились широким полукругом. Несколько пришлых солдат без оружия были там же.

- То, что я вам скажу, передайте всем, - начала Анфиса. – Те, кто приплыл с Парикия, должны убраться отсюда за пять дней. Я могла бы убить вас всех, но большинство из вас прибыло сюда не по своей воле. Своему царю передайте: ни силой, ни посулами нас он не возьмет. Любой корабль с Парикия, подошедший к острову, утоплю, не разбираясь, зачем пришел. Я же на несколько дней уйду к скалам на север – вы знаете, что там есть пещеры, чтобы укрыться от непогоды, бьет родник и в достатке плавника для костра на берегу. Буду там молиться и ждать доброго знака от богов. Не вздумайте приходить туда без моего зова: убью. Мать, прошу тебя: пусть еда для меня будет приготовлена тобою. Не доверяй никому. Сверток перевязывай, заливай узел на бечеве воском и прикладывайся к нему мизинцем, чтобы отпечатался шрамик.

Анфиса медленно обвела взглядом маленькую толпу.

- Как тебя зовут, солдат?
- Я Персей, госпожа, двоюродный племянник Досифея. Я скорблю о гибели твоего государя и родителя, - совсем молодой парень с едва пробившимися усами заметно волновался.
- Мне безразлично твое лицемерное сочувствие. Завтра и в последующие дни ты будешь приносить суму с тем, что мне потребуется. Суму передаст тебе моя мать. Время прихода – посредине между восходом и полуднем. Доставленное положишь в тени у подножия скалы – вон той, ее видно в стороне от прочих. Сам поднимешься наверх и будешь ждать на виду до полудня на случай, если мне потребуется что-либо предать матери. Будь осторожен, у скалы крутой склон и камни в трещинах едва держатся. Ты понял меня, солдат?

Тот молча наклонил голову.

Анфиса устало взглянула на потупившихся островитян. Лицо ее ничего не выражало.

- А вы во время моего отсутствия обо всех проблемах советуйтесь с моей матерью. Она разумная женщина и была посвящена в дела отца.
- Станешь ли ты править нами, когда вернешься? – спросил кто-то.
- Ни за что. Тот дом, где жила старая умершая Адония – так, кажется ее звали? – он станет моим. Приведите его в порядок. Дом стоит а стороне от других, а позже я назначу охрану. Надеюсь, что когда-нибудь кто-то еще приплывет на наш остров, и если судно будет не с Парикия, я уеду навсегда. Мама, распорядись, чтобы мне собрали еды, пусть положат бурдюк для воды, чистую одежду и сандалии, да еще пару овечьих шкур, еще что-нибудь придумай сама – и я уйду.

Через два дня, отправляя Персея с очередной посылкой, мать Анфисы сказала ему:
- Я вижу, ты неплохой мальчик, Персей. Если дочь вдруг подойдет к тебе, будь с ней приветлив. Поговори. Хотя бы расскажи о Парикии. Ей нужно отмякнуть душой. Я положила в суму немножко масла лаванды, гребень и серебряное зеркало. Говорят, оно принадлежало самой Аэлле. Быть может, Анфиса вспомнит, что недавно была красавицей, и займется собой. Я схожу с ума от жалости и беспокойства.

Солдат ушел и не вернулся ни в тот день, ни в следующий. Его стали искать и нашли лишь тогда, когда суда с Парикия должны были отправится на родину. Тело Персея, обезображенное при падении по крутому склону скалы, лежало у ее подножия и уже вздулось и потемнело. А в пещере нашлась и Анфиса – окаменевшая, она держала в одной руке гребень, в другой - серебряное зеркало, в которое вглядывалась. Каменное лицо ее было спокойно и печально.

Мраморную деву погребли около подножия скалы, где нашли разбившегося Персея. Оставшиеся на острове солдаты и моряки вскоре прижились на новом месте. Большинство из них стали рабами, поскольку не имели имущества. Вспоминать об Анфисе вслух было не принято, но шепотом о ней все же говорили – и при этом зачем-то делали рукой странное движение, якобы ограждающее от Мойр. Прежде на острове этого знака не знали.

Мишка Античных

Отец Мишки Тичных, отставной офицер, корни имел в приволжском селе Березняки, в котором изначально обитали раскольники-молокане, позже разбавленные обрусевшими немцами-колонистами. Село славилось отменными видами на Волгу и квашеным топленым молоком с толстенными коричневыми пенками, а также вяленой стерлядкой, ныне навеки канувшей в небытие. Однажды летом Мишкин батюшка внезапно заявился в родные Березняки, без труда завоевав сердца всех местных девиц. Неодолимым его оружием в деле покорения пейзанок стали новенькая офицерской форма с лейтенантскими погонами, портупея, густейший чуб и бравая выправка. Умение играть на баяне, веселый нрав и лихость в драках с местными соискателями в конкурсе женихов тоже сыграли не последнюю роль. Из числа сраженных амуром и личным обаянием односельчанок будущий Мишкин батюшка и выбрал себе невесту.

Через полтора десятка лет офицер уволился со службы из-за инвалидности, связанной с боевым ранением. Какие-то выплаты позволили ему приобрести жилье и осесть в Трихополе. Его младший сын, Мишка, пришел в наш класс в начале седьмого учебного года. Может быть, от молокан Мишке досталась упертость в достижении целей, которую сам он обозначал девизом: «Степенность и постепенность». Первое означало основательность, второе – действие шаг за шагом. А от немцев отпрыск офицера получил склонность к романтизму и сентиментальности. Крепкий и заводной, он был прирожденным лидером. Надо сказать, что к тому времени и я бурно пошел в рост, раздаваясь не столько вверх, сколько вширь и наливаясь дурной силой. Открывшаяся вдруг возможность постоять за себя оказалась кстати. Несколько раз я беспощадно бил одноклассников, навсегда прекратив травлю, но так и оставался на дистанции ото всех прочих.

Не знаю, сам ли Мишка увлекся тем, что называют краеведением, или кто-то ему насоветовал, но скоро он сколотил в классе «боевой отряд» и организовал походы по окрестным местам. Походы эти были небезопасны; скажем, однажды попался почти истлевший ящик с минами, и Мишка, многажды бывавший на полигонах, затеял выплавлять из боеприпасов тротил. Дело это не очень рисованное, но вот вывинчивание проржавевшего взрывателя… Взрывчатку предполагалось употребить для глушения рыбы. Никто не подумал о том, что без взрывателя тротил бесполезнее, чем хозяйственное мыло, но мы уповали на Мишкину предприимчивость. В другой раз рядом с нами сошел камнепад. Случались и падения с ушибами, а кого-то укусила местная гадючка – по счастью, без последствий.

Меня Мишка привлек тем, что-де путешествия нужно документировать, и не с помощью фотоаппарата, а непременно вручную, и будто бы так поступали и Пржевальский, и Миклухо-Маклай. Склонность к изобразительным искусствам делала меня в глазах Мишки ценным кадром в наших походах. Карандаши и блокнот поселились в моем рюкзаке, и я впервые заметил неповторимую красоту здешних мест. Впрочем, рисовать приходилось редко, потому что мы двигались почти без привалов.

Постепенно количество активных участников походов сошло на нет, и иногда мы уходили в горы вдвоем с Мишкой. Он пытался расспрашивать меня об истории здешних краев, но я не знал почти ничего.

Был у нас в городе один старичок, почитавшийся за городского сумасшедшего. Он вечно носился с дичайшими идеями о том, что будто бы прежде тут находился библейский Едем и нужно организовать его раскопки, и инопланетяне садились на своих тарелках среди окрестных скал, и двадцатиметровый морской гад не раз по ночам выползал на берег в маленькой бухточке неподалеку от города… Но историю Крыма он знал дай бог каждому, и дом старичка был завален всяческим археологическим хламом, и во дворе стояли, вкопанные в землю по пояс, истертые временем истуканы из песчаника. По мнению владельца, сии каменные божки ничем не отличались от алтайских и тем свидетельствовали о происхождении крымчан напрямую от денисовцев, тех самых, что некогда дрались с неандертальцами и основали поселение Карама. И еще Мишкин наставник почему-то думал, что истуканы некогда сами добрались до Крыма, будучи вполне живыми.

Не знаю, как и где Мишка познакомился со старичком, но вскоре и мой дружок подсел на тот бред, который нес его новый приятель. Но здравого смысла, вероятно, доставшегося от родителя-офицера, Мишке хватало. Он, оказывается, грезил лаврами Шлимана, откопавшего Трою, и Картера, нашедшего усыпальницу Тутанхамона. Перед выпускным классом мой приятель поступил на заочные подготовительные курсы при истфаке Симферопольского университета и решил стать археологом. На следующий год в местной газете напечатали пару его заметок о местных античных памятниках, и под ними значился Мишкин псевдоним: «М. Античных». А позже приятель показал мне новенький паспорт, в котором к его фамилии прирос слог «Ан». «Как вы яхту назовёте…», - ухмыльнулся Мишка в ответ на мой недоуменный взгляд.

В тот же год и я начал готовить этюды и кое-какие керамические поделки, чтобы поступать в «Строгановку». Это было самонадеянно, но я рассчитывал на извечное «авось». Впрочем, советы мамы по части подготовки были дельными, работал я упорно и шансы мои потихоньку приподнимались над нулевыми.

Строгановка

Представляете ли вы, что означает для семнадцатилетнего провинциала, никогда прежде не покидавшего своего острова, знающего только родной город да пару окрестных поселков, поездка в столицу? Никогда в жизни и так не волновался, не считал оставшиеся часы, не…

Впрочем, мама волновалась, вероятно, еще больше и всячески отговаривала от поездки.

- Ну что тебе там, в Москве? Медом намазано? Поступал бы в художественное в Симферополе, у нас учат не хуже, чем в столице. И потом, Айвазовский…
- А что – Айвазовский? Айвазовский давно умер. А то, что рисуют сейчас, ни к черту не годится. Лубок лубком. И в скульптуре твой армянин ничего не понимал. Ни-че-го. А я скульптором хочу стать.
- Да что ты знаешь? Где ты бывал, кроме Трихополя? У нас ни толковой галереи, ни музея. Вот съездим с тобой с Симферополь и Севастополь, и там уж решай.
- Не поеду. Времени нет. Выпускные экзамены, сама знаешь.

В общем, я уперся, тупо, как баран. Обычная подростковая агрессия, как теперь понимаю.

В июне я, нагруженный рюкзаком и клетчатой сумкой, какие в ходу у «челноков», взошел на борт речного трамвайчика, идущего до Ялты, автобусом добрался до Симферополя и далее вылетел прямым рейсом до Москвы. Под майкой был подшит пакет с деньгами, которые мать копила последние лет десять – и, похоже, тетка тоже вложилась. Я уже понимал, что суровость тетки принимал за нелюбовь просто по глупости. А еще – много позже в памяти всплыл образ мамы, стоящей на набережной у приморского пассажирского порта, растерянно и озабоченно машущей мне. Я видел ее в последний раз.

Стоит ли описывать тогдашнюю Москву? Да, Пушкинский и Третьяковка, да, чудная смесь архитектурной архаики и модерна, и Кунцево, и Кремль, и вернисажи, и странные сложносочиненные уродцы Церетели у зоопарка – но всё это было позже, а по приезду одолевала суета, и беготня с бумажками, которых, как оказалось, нужно оформить великое множество, и стада машин, от которых кружилась голова, и бензиновая отрыжка вперемешку с пылью и жарой, какой в Крыму сроду не видали, и реки людей в метро, и цены, от которых крымчанина мог хватить удар, и искушения, которых не испытывал и Христос во время сорокадневного поста в пустыне…

На первое время меня поселили в студенческом общежитии, пустом по случаю окончания учебного года, грязноватом и запущенном. Зато тут виднелись следы, неизбежные для пристанища служителей муз – потеки краски повсюду, вплоть до потолков, стены, покрытые графитти, то с небрежным великолепием, то с тщанием, но всегда умело, огрызки пастельных и угольных карандашей, сломанные подрамники, обрывки бумаги и – тюбики, тюбики с вдавленными животиками и мумифицированные. Похоже, мои собратья по будущей профессии не отличались аккуратностью.

В этой общаге я и прожил все пять лет – менялись лишь сокамерники. Кто-то, из тех, что постарше, оканчивал Строгановку и уходил на вольные хлеба, кто-то, молодой и наивный, приходил им на смену… Прокуренная комната, пять кроватей и тумбочек, скрипучий шкаф для одежды, окна со щелями, из которых зимой неудержимо дуло, вечные споры об очередности уборки и готовки (кормились вскладчину – китайской лапшой, супами из рыбных консервов и вечными жареной картохой и макаронами). С третьего курса мое место было привилегированным: за шкафом. Суть привилегии состояла в возможности уединиться с пассией, но робость так и не позволила воспользоваться своими особыми правами хоть раз. Жили, надо сказать, весело, не в пример студентам-москвичам, сидевшим на родительских шеях.

Сразу скажу: мои поделки не вдохновили приемную комиссию, а экзаменационные рисунки розеток, барельефа, мраморного бюста и еще какой-то ерунды оказались слабыми. При конкурсе в пять человек на место, когда большинство абитуриентов были выпускниками столичных художественных школ, надежды на успех почти не было. И все же я поступил в Строгановку, так сказать, условно, то есть без стипендии, но с общежитием и надеждой на то, что буду окончательно закреплен, коли кого-то отчислят. Так и случилось к концу первого курса.

А дальше начались освоение техник, муштра, этюды и прочая скукота. Кое-как удавалось выкраивать время для подработки на узловой товарной, либо развозчиком фастфуда. Мать старалась помочь с деньгами, но ее начали одолевать хвори. Приходилось выкручиваться самому. Мы перезванивались с ней, и я слышал, что голос ее слабеет, и смотрела она на меня с экрана мобильника осунувшаяся, с редеющими волосами. Было невыносимо жаль ее, стареющую стремительно.

Изредка звонил или писал Мишка Античных. Он был в полном восторге от учебы и уже примеривался к аспирантуре.

Правда, был период, когда я едва не бросил Строгановку. То время сильно ударило по служителям изобразительных искусств (как, впрочем, и по музыкантам, и по литераторам), но прочих коснулось в меньшей степени. Думаю, об этом стоит рассказать поподробнее.

]]> Mon, 30 Mar 2026 16:19:41 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13695 На границе дождя https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13693 Глава 1
Я бегу. Так быстро, как позволяет скользкая гниль полога. Лапы вязнут, шерсть спеклась, дыхание бьётся в рёбра и хрипит. Но я не останавливаюсь.
Утром выпал странный дождь, от которого сородичи принялись рвать друг друга зубами и когтями. Я ночевал под листом геликонии, проснулся от визга. За секунду до смерти глотки исторгают почти детскую обиду и удивление. Они всё ещё вибрируют на верхней ноте, когда владелец уже издох, отскакивают от намокших стволов и затухают эхом в подлеске. Я почти оглох от мертвецкого крещендо, втянул ноздрями воздух и захлебнулся в мускусной ярости.
И тогда я побежал. Мимо вспоротых животов, разбитых черепов, обмякших хвостов и разодранных глоток.
Я бежал, даже когда чьи-то зубы сомкнулись на хребте. Сманеврировал вправо, разбил противника о крупный корень, почти вышиб из себя дух, затормозил, но не остановился. Глаза затянуло пеленой.
Беглая диагностика показала разрыв тканей и повреждение межпозвонковых связок. Без сырья ремонт не сделать. Пока держусь на адреналине, но скоро задние лапы откажут. Хвост уже обвис и волочится, собирает комья грязи, снижает мне ход. Перераспределяю гормоны, в глазах проясняется. Но дальше только шагом. Через боль структурных повреждений.
Я прожил долгую жизнь, два десятка циклов. Собрал петабайты данных. Мои морфомеры израсходовали ресурс самовоспроизведения. Но я не хочу умирать. Не так.
Прижимаю нос к земле, раздуваю ноздри. Ищу падаль для починки. Если повезёт, наткнусь на полу разложившегося хомяка или мышь.
Я хотел уйти красиво. Кинематографично. Зарыться лапами в разогретый песок с видом на закат, утопающий в море. Или вглядываться в прозрачное небо выше облаков на горном пике. Но уж точно, не с прокушенным хребтом, в грязи и соплях.
Я чувствую смрад свежей крови и волокусь на одних передних лапах. Задние не отвечают, даже боли уже не чувствую. Глаза снова слепнут. На этот раз не от шока.
По-змеиному выползаю из подлеска, кувыркаюсь по склону и скатываюсь к ручью. Утыкаюсь в мягкое и склизкое. Вспоминаю колонию водяных хомяков, что жила здесь. Несомии, бывшие эндемики с Мадагаскара. Мы закреплены за одним сектором и часто обменивались данными. Теперь я лежу на их трупах и как пиявка-мародёр втягиваю морфомеры.
Пока идёт восстановление, все синапсы отключаются. Защитный механизм. Было бы невыносимо чувствовать, как части твоего тела пересобираются заново — клетка за клеткой. Есть время подумать.
Я всё ещё жив. Но вокруг все мертвы. Почему? Нейротоксин, галлюциноген, сенсорная перегрузка? Скорость распада? Способ доставки — дождевые облака? Цель? Сбой или вторжение?
Снова подключаются нервные окончания, чувствую себя незнакомым и бодрым. Для полного восстановления я слишком стар, но определённо точно проживу ещё. Может быть, даже цикл. Достаточно, чтобы разобраться, что, чёрт возьми, здесь происходит.
Глава 2

Солнце входит в зенит, но я едва достигаю каньона, что на границе сектора. Обычно путь сюда занимает около часа, только я сильно петлял, обходил все известные ночёвки. Земля успела высохнуть, но я подозревал, что злой дождь прошёл и здесь. Смотреть на растерзанные трупы не хотелось. Ещё меньше хотелось найти выживших. Кровожадных, помешанных выживших.
Каньон разделил долину также рутинно, как застёжка-молния, которую забыли закрыть. Зубастая кромка давно осыпалась, но симметрия выдаёт искусственное происхождение. Однажды кто-то очень большой и могущественный вспорол брюхо земле. Рана зарубцевалась, но так и не стянулась. Из её краёв с обеих сторон, словно забытые медицинские иглы, щетинятся спицы антенн.
В самом узком месте перекинут тонкий нитиноловый мост без перил — на той стороне начинается сектор Б11. Но мне нужно вниз, к Хабу. Примерно раз в год, когда память забивается, я прихожу сюда, выгружаю данные. Также как десятки сородичей, чьи тела сейчас интенсивно разлагаются в лесу. Биомасса смешается с землёй. От их существования останется лишь эхо нолей и единиц.
Спускаюсь в темноту. Лапы привычным движением перебирают ячейки композитной сетки, что служит лестницей для всех четвероногих биосенсоров. После жара тропического солнца в разломе знобит. Работает система охлаждения. Морфомеры в теле перестраиваются, компенсируют разницу температур.
Я достигаю дна, срабатывают датчики движения и запускают химическое освещение. Мне оно не требуется. Эхолокация и инфракрасные сенсоры справляются. Свет для человека.
В тусклой зелёной дымке проступает коммуникационная панель с гравированной табличкой «Собственность АО «Заслон»». Я поднимаю лапу, формирую коннектор из передних ногтей и подключаюсь к разъёму. Дисплей оживает:
«Модуль наблюдения Л1007 опознан. Начать передачу данных?»
Но я запрашиваю обратный доступ. Изучаю отчёт из единственной цифры:
«Действующих модулей наблюдения - 1».
Я остался один. Звери, птицы, насекомые — все, кто числился в этом секторе — больше не отвечают. Сгинули.
У меня нет чувств. Только реакции на внешние раздражители — бей, беги, исследуй. Псевдобиологический организм, клеточная машина. Даже то, что я принимаю за боль — всего лишь сигнал о нарушении целостности структуры. Но из глаз течёт. Шерсть на морде намокает. Сбой?
Запускаю глубокую диагностику. Над панелью загорается луч сканера, раскрывается веером, трепещет и проплывает сквозь меня, точно гладит.
«Биосенсор типа «»лемур». Инвентаризационный номер - Л1007. Приписан к сектору Б12. Срок службы 200 земных лет. Состояние удовлетворительное. Структурных нарушений не обнаружено. Износ морфомеров - 95%. Утилизационный прогноз — к списанию».
Ничего нового.
С минуту размышляю и запрашиваю параметры всей биоты сектора.
Среди бегущих строк на дисплее выхватываю сотни одинаковых статусов:
«...к списанию, ...к списанию, ...к списанию».
Нас отправили в утиль?
Глава 3

Пересекаю ущелье.
Узкий пластинчатый мост из сплава никеля и титана, прочный и гибкий одновременно. Извивается под лапами, как древняя канатная дорога. Только перила отсутствуют. Будь я на двух ногах, наверняка летел бы сейчас на дно. У меня нет страха, только инстинкт самосохранения, но при мысли о черноте под мостом, по хребту пробегает разряд, а взгляд цепляется за противоположный берег.
Как только лапы касаются твёрдой поверхности, припускаю подальше от зловещей темноты. Я скачал карты местности в Хабе и точно знаю маршрут.
По диагонали на северо-запад через Б11, к секторам с литерой «А», в Центральный климатический узел.
Мне не нравятся А-шки. Там начинается ойкумена человека. Когда-то и в Б12 было поселение. Давно, в мой первый цикл. Теперь нет. Люди боятся биомашин.
«Страх есть ожидание зла».
Б11 - равнина с редкими низкорослыми деревьями, колючим кустарником и сухостоем. Я едва развиваю двадцать километров в час. Лемуры проворно прыгают меж ветвями. Бегать по земле не моё.
На горизонте прорастают силуэты параболических антенн. Отсюда они похожи на чашечки магнолий. Хрупкие. На самом деле, это иллюзия. Каждая антенна в два Римских Колизея. Вблизи с высоты моего роста они всё равно что небо. Далёкие и необозримо огромные. Но сегодня я не стану смотреть на них вблизи. Забираю левее, не снижая скорости, параболический цветник чуть смещается и подрастает.
Я слежу за его плавным движением и не замечаю полёвки, которую сбиваю на бегу. Она едва выбралась из норы и не ждала опасности. Мы оба летим кубарем в разные стороны. У меня сильный вывих задней лапы, мышь при смерти. Лёжа ничком, я смотрю, как её лапки конвульсивно царапают воздух. Подползаю ближе и утыкаюсь в стеклянные глаза. Ужас и удивление. Мышь слепнет и пронзительно пищит от боли. Я перегрызаю ей глотку и поглощаю морфомеры. Вправляю вывих, тяжело поднимаюсь на лапы и не оглядываясь, набираю скорость.
Amor fati.
Через двести метров резко останавливаюсь и возвращаюсь к месту столкновения. Разрываю лапами неглубокую ямку, спихиваю в неё всё, что осталось от мыши и присыпаю землёй.
«Ты родился, чтобы умереть».
Вырываю с корнем пучок ковыля и бросаю поверх насыпи. По земле проплывает тень, недолго кружит и расплывается вдали. Я поднимаю голову, чтобы кинуть прощальный взгляд на орлана. Наша маленькая трагедия теперь набор нолей и единиц, строка в отчёте. Рутина.
В Б11 не было дождя? Только сейчас замечаю, что сектор полон жизни. Гомонят цикады, кружат стрекозы, в полуметре пробегает рогатая ящерка, пристально смотрит на меня, но быстро теряет интерес.
Я словно на границе дождя. Там за зевом ущелья полное вымирание, а здесь трудовые будни. «Справедливость — это равенство, но для равных».
Почему мы?
Я снова припускаю в сторону Центрального климатического узла. На этот раз без остановок до самого заката.
Глава 4

К ночи достигаю границы ойкумены. Мне не нужны карты, я вижу, как загораются огни. Человеческий свет ни с чем не спутать. Он всегда тёплый и дрожит. Сложно осуждать мотыльков.
Это поражает больше всего. Как нечто столь опасное может одновременно быть таким притягательным. Человечество веками сепарировалось от природы, создавало собственные правила, собственный свет. Искусство. Искусный. Искусственный. Меняло мир, меняло себя. Но не смогло противостоять зову первобытного огня.
Трясу головой, скидывая морок. Людской мир создал нас, но теперь мы сами по себе. Мой свет холодный.
Крадусь вдоль высоких бревенчатых стен, скрываюсь в темноте. Поселение обнесено глухим забором. Мелькают отблески огней и слышны голоса. Если найдут, мне несдобровать.
Люди ненавидят машин. Это не просто луддизм, целое ортодоксальное учение. Культ.
Я знаю, я наблюдал за ними. Давно. Наверное, это была моя юность? Биосенсоров, любопытных и неосторожных, придавали огню. Точно Джордано Бруно или Яна Гуса. Аутодафе собственных творений.
«Больше всего бед в нашей жизни происходит из-за страха перед ними».
Я был осторожен и выжил. А люди ушли. И забрали с собой свои носители. Искусство. Разве я не искусство? Искусный.
Мне удаётся минуть околоток незамеченным. Лапы чуть подкашиваются, и тогда понимаю, насколько напряжён. Нет, не от близкой опасности. От желания проникнуть внутрь. Вновь вонзиться сенсором в чудесные истории, что когда-то создали люди.
Бросаю взгляд на стену и срываюсь прочь.
Галдят растревоженные кузнечики. Точно карнавал лилипутов. Хочется укрыться от их назойливости. Я прижимаю уши, закрываю глаза и едва не влетаю в волчью яму. Вовремя даю влево, но скольжу в рыхлом чернозёме и распластываюсь в метре от края. Снова. На этот раз без повреждений.
Мои реакции притупились. Но я не понимаю причин. Может, это и называют «старость»?
Я подползаю к краю ямы и заглядываю под травяной настил. Три метра в диаметре, столько же вглубь. Со дна щетинятся колья. Пахнет деревом и железом. Последние волки вымерли задолго до моего «рождения». Ямы для таких, как я.
Перекатываюсь на спину. Звёзды как посыпка на бисквите, облепили небо и перемигиваются от смеха. Выжил в геноцид, издох в волчьей яме. Отличная табличка на могилу. Я бы тоже рассмеялся, только не умею. Чувства — бремя людей, не машин. Но я всё ещё жив. И это иронично.
К рассвету я у Центрального климатического узла.
Все А-шки имитируют среднюю полосу. Деревьев не меньше, чем в моём родном секторе. Но они иные — дубы, буки, липы. В подлеске лещина и жимолость. Воздух горчит медуницей и жужжит от мух. Я замечаю беличьи хвосты между веток.
Климатический узел видно издалека. Его бетонный конус расталкивает подступающие деревья, как будто пророс вместе с ними из-под земли и тычет в небо остриём.
Вблизи поверхность не такая гладкая. Бетон рассохся паутиной старческих морщин. Центральные ступени осыпались, но я без труда перескакиваю по усам арматуры к огромной двери.
Панель управления с плешью ржавчины выглядит рабочей, подмигивает красным. Формирую коннектор и подключаюсь:
«В доступе отказано. Для авторизации требуется человек».
И я понимаю с очевидной неотвратимостью две вещи: «Мне придётся проникнуть за бревенчатый забор. Мой сектор истребили люди».
Глава 5

Возвращаюсь к поселению и дожидаюсь ночи в перьях ковыля. Отключаю бо́льшую часть жизненных процессов, распластываюсь, точно падаль. Только сенсоры непрерывно сканируют стену и ворота.
Есть что-то одновременно изящное и вульгарное в этих грубо подогнанных брёвнах, кованых петлях и гнутых шляпках гвоздей. Я смотрю на узловатую руку, снимающую стружку рубанком, молоток и киянку, сбивающие дерево и железо в единую плоть, чую запах разогретой на солнце смолы, слышу общинные песни на манер собирателей хлопка. На самом деле, это чужие картины, собранные из слов и образов прошлого. Всё, что вижу я — красные силуэты на тепловой карте.
Стены глухие. За весь день никто не вошёл и не вышел, ворота остались неподвижными, точно вросли в само время. Но мне нравится представлять людскую жизнь.
С ранних циклов я собирал истории, сканировал, сортировал. Память биосенсоров обширна, но ограничена. Бо́льшую часть находок приходилось выгружать. Но кое-что я откладывал в личный раздел. Как жемчужины в бархатный мешочек, стянутый тесьмой и хранимый в шкатулке под ключом. Было приятно доставать их время от времени, перебирать, выискивать новые узоры и формы. Занятней, чем анализировать изменение состава почвы или движение ветров.
«Все люди от природы стремятся к знанию».
Даже в самых густых джунглях можно наткнуться на следы человечества. Остовы зданий и древние носители. Когда-то человек был везде. Конструировал пространство плотно, как фигурки из Тетриса.
Люди за стеной больше не хотят созидать. Они закрылись от мира и собственных творений. Эти люди дикие и опасные. И один из них, возможно, уничтожил мой сектор.
Мне нужно знать как и зачем. План прост и безумен: проникнуть в поселение и отгрызть чей-нибудь палец, а лучше целую руку, для авторизации. Надеюсь, этого хватит, чтобы открыть дверь.
Приходит тьма, и загораются огни. Я восстанавливаю функциональность и снимаюсь с места.
За день я сотню раз просчитал маршрут. Доползаю до кромки травы, изучаю движение за стеной. Приглушённые голоса, отдалённые силуэты. Обыденно до злости.
Пересекаю лысый участок земли, что опоясывает деревню, и забираю правее, подальше от ворот. Прижимаюсь к основанию столба. Изучаю тепловую карту. Люди внутри явно не жду гостей. Карабкаюсь быстро, чтобы не соскользнуть. Работаю ногтями как крюками. Вбиваю в стыки брёвен.
Наверху снова замираю и соскальзываю на ту сторону. Свет дровяной жаровни у ворот едва добивает сюда, но тень может выдать, и в два прыжка я оказываюсь у окладного венца ближайшей избы без окон — должно быть, хозяйственный объект. Крадусь, сканирую округу. Застройка плотная, между избами не больше трёх метров. Я ожидал огороды или хотя бы водорослевую ферму. Всем биологическим видам требуется пища.
Дома небольшие, с одной комнатой, пятнадцать-двадцать квадратов, без сеней. Сейчас в А-шках лето. Жара не спадает даже ночью. Печей не топят, дыма над крышами не видно.
В трёх ближайших избах движутся силуэты крупных особей. Не справлюсь с такими.
Крадусь на задворках по правилу лабиринта, просчитываю самый выгодный расклад. Но внимание сбивается назойливым звуком. Невидимые когти роют землю, как будто всё ближе. Замираю, прижимаю хвост. Из темноты за спиной накатывает рык. Машинный инстинкт приказывает бежать. Я улепётываю, не оглядываясь, теряю ориентиры, петляю.
Ныряю в низкорослый палисадник и распластываюсь в мелких цветах неизвестного вида, ломая стебли. Акустический датчик молчит. Осматриваюсь. В доме прямо передо мной красное пятно — особь небольшого размера, примерно метр сорок. Точнее сказать сложно — положение горизонтальное. Предположительно спит.
Дверь и окно приоткрыты, фиксирую воздушные потоки. Сквозняк.
Я выбираю окно и заглядываю внутрь.
В противоположном углу — кровать. Человеческая особь лежит на боку, лицом к стене.
Пропорции тела соответствуют раннему подростковому возрасту. Пол женский. Одета в сорочку. Одеяло сгрудилось на полу.
«Удача — это готовность встретиться с возможностью».
Прямо под окном низкий стол. Спускаю лапы осторожно, по одной, чтобы не шуметь, и натыкаюсь на бумажный носитель. «Происхождение видов путём естественного отбора» Дарвина. Кустарный экземпляр — рукописная тетрадка, сшитая кольцами.
Смотрю на человека. На тетрадку. Снова на человека. Спит.
Со скоростью счётной машинки перелистываю страницы, сканирую содержимое. На полях заметки. Изучу потом.
Поднимаю голову и сталкиваюсь взглядами с девчонкой. И тогда она визжит.
Сигаю в окно, с проскальзыванием карабкаюсь наверх по скату и даю дёру. Как меж ветвей перелетаю с крыши на крышу в сторону ворот. Следом стелется лай и тревожные окрики. Загораются огни. Их языкастые тени мечутся по стенам, словно хотят меня сожрать.
От последнего дома до забора не меньше шести метров. Я, не снижая скорости, отталкиваюсь от конька и прыгаю. Не долетаю. Плашмя ударяюсь о землю. В глазах снежники помех. Вскакиваю и мечусь меж ног преследователей. Лапы заплетаются, и я кувыркаюсь в объятьях охотничьей сети.
«Над нами рок глумится, как палач с секирой».
Глава 6

Меня запирают в чулане. Перегрызаю сеть, но бежать некуда. Стены голые и глухие.
«Судьба ведёт того, кто идёт за ней и тащит того, кто сопротивляется».
Проходит пара часов. Дверь снова открывается. На шее стягивается силок и меня выволакивают наружу.
Пытаюсь вывернуться и перекусить верёвку. Не получается. Покорно плетусь по единственной широкой улице. Выходим на площадь — крестьянская агора, без крестьян и греков. Избы радиально обступают прогалину метров сто в диаметре. Площадь полна людей.
В свете жаровен можно разглядеть пленителей. Но я не хочу. Люди на одно лицо. Большинство бородатые. В некрашеных льняных рубахах и портах. Другие — безбородые, с волосами, подбитыми в косынку, и длинными подолами. Завидев меня, они оживляются и сорят проклятиями.
В дальнем конце площади резной деревянный идол в пол метра в поперечнике и не меньше двух в высоту. Неловко вытесанное лицо, борода и лысина, отшлифованная ветром.
Под истуканом алтарь — постамент с расшитым покрывалом. Колонны с факелами.
Перед алтарём сложено костровище. Лапы подкашиваются.
К жертвеннику выходит крепкий, широкоплечий мужчина в крашенных чёрных одеждах. По рукавам и полам робы вышиты разноцветные спирали, отсылающие к цепочке ДНК. Глаза прячутся в тени капюшона, а рот — в густой растительности, вымазанной белилами. Может, это его идол?
Толпа смолкает. Меня запихивают в клетку из прутьев и швыряют под ноги мужчине.
— Любезные мои сограждане, — идолоподобный скидывает капюшон, пучит глаза и возносит руки к небу, но голос и манера резко контрастируют с обстановкой своей утонченностью, — сей злокозненный конструкт проник коварно в наш чертог с дурными намерениями.
— Откуда ты знаешь? — его речь сбивает вопрос из толпы.
Я шарю глазами и утыкаюсь в ту самую девочку из дома с Дарвином. Она здесь единственный ребёнок.
— Так гласит завет Сансары, — отвечает мужчина тем самым тоном, которым учитель растолковывает очевидное.
— Дерьмо собачье! — девочка сплёвывает под ноги и разворачивается.
Мужчина в робе манерно прикрывает рот руками, будто услышал скабрёзность.
Прихожане повторяют его жест и куртуазно охают.
Я согласен с девчонкой. Происходящее дурно пахнет.
— Мы чтим учение и пророка его! Кто мудр и праведен — да будет человеком. Иные же, нечестивые и невежественные, да будут повержены избранными детьми Сансары. Докажи нам свою природу. Молви слово.
Я не молвлю. Я лемур, дубина! Речевой аппарат не предусмотрен. Но я верещу и бьюсь в своей клетке.
— Отбор свершён! Да будет исключён сей суррогат из цикла!
Психопаты долбаные! Вы для этого истребили Б12? Ради веры?
В животе жжёт. Я полон омерзения и ярости.
За спиной сектанта взвивается дым, тянет гарью. Доносится надрывный вопль: «Пожар!»
Толпа рассыпается, как вспугнутые чайки.
Моя клетка рывком летит в алтарь и разламывается. Чьи-то руки подхватывают меня и закидывают на плечо.
Когда прихожу в себя, понимаю, что девчонка уносит меня с площади и проскальзывает в закоулок. Она бежит задворками, неловко прижимает меня, балансирует с грузом. Движется не к воротам, а чуть правее.
Пробегаем знакомый палисадник. Малая останавливается у забора, заросшего кустами шиповника. Раздвигает колючие ветки, открывая лаз, размером с кроличью нору. Выталкивает меня и ловко, как змея протискивается сама так быстро, что я не успеваю оторваться.
Мы бежим прочь от деревни, в полной темноте. И тут я вспоминаю, зачем пришёл. Нужно отвести девчонку к двери.
Я резко торможу и ору вызывающе громко, как положено приматам. Убеждаюсь, что привлёк внимание, трогаюсь с места и меняю направление.
Девчонка бежит следом. Мы огибаем поселение и движемся на север.
Совсем близко доносится полувой, полулай, похожий на предзнаменование мучительной смерти. Поселенцы выпустили псов. На ходу генерирую команду и вместе с ключом авторизации отправляю на внутренней чистоте. Собаки не реагируют и продолжают погоню. В голове проскакивает безумная мысль, что они из мяса и не могут принять сигнал. Люди вывели настоящих собак? Нет, это не возможно. На Земле не осталось биологической жизни.
Нас нагоняют. Я едва уворачиваюсь от зубов, клацающих над хребтиной. Ну уж нет! Не опять.
Вспоминаю волчьи ямы. Корректирую курс и правлю прямо в ловушку.
У самого края отскакиваю влево и слышу хруст настила, глухие удары и булькающий визг.
Следом удивлённое: «Ой!»
Я забыл про девчонку.
Оборачиваюсь и вижу, как она цепляется за край ямы, но не находит опоры и соскальзывает вниз.
Девочка зовёт на помощь. Но перед моими глазами растерзанные трупы собратьев и костровище на площади.
«Ненависть есть месть труса за то, что его напугали».
И я не останавливаюсь.
Глава 7

Бегу долго. Погони неслышно. Но страх и злость гонят дальше. Откуда эти чувства? Я в смятении.
Девчонка спасла меня. Но она всё ещё одна из них. Из тех, кто готов убивать и сжигать то, что чуждо.
Люди уничтожили моё племя.
Ведь так?
Ключ к разгадке на дне ямы. Зовёт не помощь.
Она ранена? Я преодолел несколько километров, но будто всё ещё слышу жалобные крики.
«Встреча со своим тёмным началом — это и есть встреча со своей совестью».
Я останавливаюсь и смотрю на звёзды. Они больше не смеются. Их взгляды холодны и брезгливы.
Я скребу лапами землю. Чёрт!
Возвращаюсь к яме. Людей не видно. Псов тоже. На дне единственный тепловой след — ярко-красный. И несколько остывающих силуэтов. Свешиваю морду вниз, девчонка слышит осыпающуюся под лапами землю и поднимает голову. Её лицо мокрое, но это не кровь.
Негромко пищу, привлекаю внимание, даю понять, что она не одна.
Ловушка глубокая, девчонка сильно тяжелее моего веса. Осматриваюсь. Пара деревьев, куст лещины и нетронутые ямы. Стягиваю с одной маскировочную сетку, из лещины сплетаю обвязку и закрепляю в основании клёна. Сеть скидываю вниз и снова пищу.
Из ямы доносится возня, пыхтение и всхлипы. Возможно, девочка ранена и не сможет выбраться сама.
Но вскоре над землёй показывается макушка, руки, а за ними и всё остальное.
Девчонка по-собачьи отползает от края и трясётся. Затем падает и перекатывается на спину. Она измазана в грязи. Волосы слиплись. Но вроде цела. Я опускаюсь рядом, и мы лежим долго голова к голове. Время растягивается и густеет.
— Кто мудр и праведен... — голос девчонки вырывает из дремы. Она поворачивается набок и с опорой на руку садится. Я поднимаюсь следом. Смотрю ей в глаза. Как объяснить, что мне нужно?
Но девчонка, будто знает. Она по-детски склоняет голову к плечу и прищуривается. Я повторяю этот жест.
— Какой забавный глазастик. Твоё время пришло?
Ответ ей не нужен. Но я жалею, что не могу говорить.
Столько вопросов. Девочка, словно понимает и треплет меня за ухом:
— Ничего. Всё нормально. Все через это проходят. Пойдём. Куда ты хотел меня отвести?
Глава 8

Мы у подножья башни климатического узла. Девчонка ловко карабкается по обрушенным ступеням вслед за мной. Кладёт руку на панель, и дверь открывается.
У меня перехватывает дыхание. Раздумываю, прежде чем войти, но всё же пересекаю порог.
На полу толстый слой пыли и бетонной крошки. Ступаю мягко, оставляя за собой глубокие следы. Девочка держится поодаль, точно даёт мне время осмотреться. Мы здесь явно первые посетители.
В круглом холле — стрела лифта, которую опоясывает винтовая лестница, и диспетчерская, похожая на прямоугольный аквариум. Сквозь стекло я вижу человека в кресле за пультом. В горле першит. Кричу и скребусь в прозрачную стену. Человек в униформе не оборачивается, даже не шевелится. Девочка открывает дверь. Мы входим одновременно. Я запрыгиваю на пульт и хватаюсь за рукав. Ткань оседает, и тело рассыпается. Я вопросительно смотрю на девчонку, она пожимает плечами:
- Наверное, он здесь с самого начала. Или с конца. Как ни назови.
Она подходит к пульту и быстро стучит по клавишам.
Монохромный экран загорается тускло, как античное зеркало из отшлифованной меди:
«Автоматизированная система — «Земля-9».
Добро пожаловать!
Перехожу на ручное управление.
Выберите проект».
Я подключаюсь через порт, пробегаю список и выбираю строку «Заслон».
«Климат.
Защита.
Наблюдение.
Разработано и обслуживается АО «Заслон».
Проваливаюсь в раздел Наблюдение. Всё тот же отчёт по Б12 - действующих модулей — 1:
«Статус сектора — обновление.
Модулей утилизировано - 1290.
Сектор передан под управление проекта «Сансара».
Возвращаюсь в меню.
«Проект «Сансара»
Разработано и обслуживается Дарвин инк».
Нахожу свой сектор.
«Статус — естественный отбор.
Вероятность реинкарнации - 88%.
Номер цикла — 1008».
Смотрю в экран пусто и глупо. К этому я шёл? На спину ложится ладонь, оборачиваюсь и вздрагиваю. Глаза девочки изменились, обрели такую серьёзность, под которой ощущаешь себя младенцем, будто она, а не я прожила два века:
— Никто не виноват, таково колесо. Пойдём. Здесь наверняка тоже есть капсулы.
Спускаемся на лифте к подземному уровню. Нас встречает дверь со схематичным изображением бородатого старика, вписанного в мандалу. Девочка прикладывает ладонь к панели, ничего не происходит, и она пропускает меня вперёд:
— Это твоя очередь.
Подключаюсь, тело цепенеет, и я проваливаюсь внутрь собственного сознания. Жизнь проносится каскадом разноцветных слайдов. Так быстро, что накатывает тошнота. Каждый байт данных, каждый выбор. Я не знаю, сколько времени проходит, но, в конце концов, соединение разрывается, и дверь отъезжает в сторону.
В тесном помещении ряд округлых вертикальных капсул. Одна из них раскрывается передо мной.
Оглядываюсь, девочка ободряюще кивает, и я захожу внутрь.
В капсуле единственная кнопка с надписью «Апгрейд».
«Трусы умирают много раз перед смертью, храбрые умирают только однажды».
Я нажимаю кнопку, что-то утробно гудит, пол вибрирует и капсулу заполняет облако морфомеров.
Когда прихожу в себя, утыкаюсь в девчонку. Наши глаза теперь на одном уровне. И тогда я всё понимаю.]]> Mon, 30 Mar 2026 13:19:09 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13693 Железный ангел https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13691
– Ты класноалмерец? – спросил Петя и открыл глаза.
Он лежал в кровати на боку, как утром его положила мама, закутанный во взрослую телогрейку и в своей, ставшей ему за лето маленькой ушанке с завязанными под острым и бледным подбородком короткими шнурками. Два отсыревших ватных одеяла не давали тепла, наоборот, холодили и непомерно давили на тоненькое, уже неподвижное от голода тельце Пети. Двигались у Пети только глаза, огромные и карие, с густыми ресницами, как у папы. Папа был где-то на фронте, но где – Петя не знал. Письма от него перестали приходить в сентябре, когда началась блокада. Тогда мама стала горько вздыхать и плотно поджимать блёклые губы на осунувшемся, исхудалом лице.
Петя двинул глазами. Перед его взглядом была комната с высоким потолком и стеклярусной люстрой. Половина трубочек побилась, и люстра висела кособоко, словно желала отодвинуться подальше от окна. Окно было частично закрыто фанерой – стёкла выбило взрывной волной и осколками, когда бомба попала в Сашкино парадное.
Сашкино парадное выходило на набережную, а чёрная лестница находилась напротив Петиных окон и спускалась в замкнутый и гулкий двор. Впрочем, это раньше двор был замкнутый, теперь, после бомбы, пространство обнажилось – проглянул простор Невы, и по ту сторону реки вытянулись в небо шпили Петропавловской крепости и Адмиралтейства: один напротив, другой левее. Только их не было видно из-за инея на стекле. Встать и продышать дырочку у Пети не было сил.
Солнце светило прямо в окно, прорезая оставшиеся стёкла своими колючими от мороза лучами. Лучи светили в комнату. Они длинно и мутно лежали на круглом, покрытым пыльной скатертью столе между закопчённой буржуйкой и поредевшими книжными полками, тянулись дальше, перепрыгивали через спинку расшатанного венского стула и, проскальзывая мимо Петиной кровати и буфета, лезли на противоположную стену. Лучи перекрашивали в жёлто-розовый цвет белую входную дверь и рассекали её мутным косым крестом от наклеенных на стекло бумажных лент.
Сначала, когда эти кресты только-только появились на окнах, Петя очень боялся их, белых бумажных лент, наклеенных на все стёкла в городе. Но потом он решил, что ленты напоминают пулемётные, как у революционных матросов на картинке в книжке. Тогда Петя понял, что если дома́ обмотались пулемётными лентами, то они тоже собрались воевать. И он стал представлять себе, как огромные и красивые здания родного города, теперь такие суровые, переодевшиеся в военную маскировку, выпрямляют короткие крепкие ноги, поднимаются над мостовыми, строятся в колонны поквартально и маршируют на фронт. Но как выглядит фронт – Петя не знал.
Он закрыл глаза от голодного бессилия, и в его видениях у каждого шагающего дома справа и слева от фасада выросли сильные руки, и эти руки несли винтовки с блестящими, примкнутыми штыками.
Командовал домами всадник. Огромный, сильный, бесстрашный, верхом на горячем коне. Конь гигантским скачком слетел с камня на площади Декабристов, перемахнул Неву и, оглушительно звеня подковами, словно отбивая набат, поскакал на фронт, обгоняя марширующие кварталы. Позади всадника развился широкий плащ. Ткань взметнулась в порыве ветра – и раскрылись за спиной всадника два огромных железных крыла. Остропёрые, сверкающие, они пламенели оранжево-красным, и это был отблеск пожарищ и порохового огня.
Камзол всадника стал шинелью. На голове у него появилась каска, покрыла высокий лоб. Губы на круглом, щекастом, усатом лице сжались в суровый жгут. Выпуклые глаза воспылали огнём.
Фигура стала расти, достала до неба. Конь прянул в сторону и обратился в танк, и Петя увидел, как вслед за этим, передовым танком, покатили вперёд бесчисленные танковые колонны.
Размашисто шагал человек, царапая крыльями небо, и там, где они скрежетали железом по облакам, из искр рождались краснозвёздные самолёты и звеньями мчались на фронт.
Когда крылатый человек поравнялся с Петей, он неожиданно перебросил винтовку в одну руку, наклонился и подхватил Петю, поднял его высоко-высоко, посадил себе на плечо.
У Пети дух захватило! Он увидел бескрайнее ровное пространство, сизое от дымов и пыли и одновременно с этим пронизанное золотисто-розовым солнечным светом.
Внизу по левую руку, насколько хватало глаз, шли бесконечные колонны танков. Они гудели и скрежетали, гулко стреляли, выпуская из стволов белёсый пороховой дым, едкий, щекочущий горло. За танками Петя различил большие пушки, броневики и зенитки – они ехали вперёд сами по себе, задрав под углом дула. Они стреляли, и от непрерывного орудийного уханья и стрекотания пулемётов у Пети закладывало уши. Ещё левее за орудиями, гудя и дымя, неслись на фронт паровозы, а за ними, почти на горизонте, по зеркальной полоске моря плыли бесчисленные корабли.
Петя повернул голову направо и ахнул восторгом! Он увидел, как марширует его родной город, как чётко, в ногу, идут, сверкая штыками винтовок, кварталы домов. И это каменное море колышется, дышит, живёт. Оно решительно и непоколебимо. Оно шагает на фронт.
Петя пригляделся и узнал в гуще кварталов свой родной дом, четырёхэтажный, с высокими узкими окнами и прорехой вместо Сашкиного, разбитого бомбой парадного. «Как же он будет раненый воевать?» – подумал Петя, и сердце сжалось от жалости к дому. Петя поднял руку и помахал ему, но дом не вскинул приветственно винтовку, не скосил в сторону ни одного окна, он продолжал шагать, суровый и решительный, как все остальные дома.
В этот момент железнокрылый чуть повернул к Пете щекастое усатое лицо и спросил:
– Как звать?
– Пётрл! – бойко ответил тот.
– А-а, тёзка! – ухмыльнулся гигант.
– А ты кто? – спросил его Петя.
– Я тоже Пётр, – ответил железнокрылый и подмигнул карим выпуклым глазом.
Петя заулыбался: ему стало безмерно хорошо оттого, что такого большого воина с железными крыльями зовут точно так же, как его самого, – Пётр.
– Ты класноалмерец? – выкрикнул он…
Выкрикнул и… – не проснулся.
– Я? – на всё небо грохнул железнокрылый. – Красноармеец? Что ж, быть по сему!
Он взмахнул крыльями и поднялся вместе с Петей совсем высоко, выше самого высокого неба, туда, где, по словам старенькой Петиной бабушки, жил Бог.
И отсюда, с этой безмерной высоты, увидел Петя впереди, там, куда шли дома и танки, то, что называлось загадочным и страшным словом фронт: густую дымную массу, вязкую, бесформенную, кишащую змеиными глазами, кривыми языками огненных молний и острыми клыками ружейных штыков. Где-то там, в этой дымке, рявкали фашистские танки и пушки. Из этой тьмы выскакивали самолёты фрицев, чтобы лететь на город и убивать дома. И вся эта чёрная, страшная масса пучилась, наступала, ползла. Заполняя пространство, поглощая и землю и небо, она пёрла, росла ввысь и вширь.
– Что, оробел, тёзка? – спросил железнокрылый.
Петя крепко-крепко сжал губы и проглотил в себе страх.
– Нет! – выкрикнул он решительно и стиснул изо всех сил кулачки, исподлобья сверкая глазёнками на чёрную стену врага впереди.
– Молодец, тёзка! – загрохотал голосом железнокрылый. – С такими, как ты, победим!
Он взмахнул крыльями, прянул вперёд – и понеслось по занебесью вторимое отовсюду, звенящее в металле миллионов сплочённых крыльев, гудящее в моторах танков и самолётов, ревущее в гудках кораблей, рвущееся из каждого сердца великое и простое «Ура-а!».

Специально для журнала «Полдень»
Март 2022]]> Fri, 20 Feb 2026 18:45:59 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13691 Ищем сценариста в игровую компанию VEA Games https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13689
Студия ищет талантливого сценариста / нарративного дизайнера для работы над созданием новой сюжетно-ориентированной ПК-консольной игры в жанре Slasher / Action RPG. В рамках этой роли вы будете отвечать за разработку вселенной, построение сюжетных арок, написание диалогов, сценария локаций и развитие лора, глубоко интегрированных в игровой процесс.

Обязанности:
  • Разработка, развитие и поддержка сценария, персонажей и элементов вселенной
  • Проектирование комплексной системы правил лора вселенной с привязкой к основным игровым механикам
  • Совместная работа с гейм-директором и креативной командой, поддержание вижена проекта в команде, участие в брейн штормах, и встречах по разработке
  • Писать и редактировать игровые тексты: диалоги, внутриигровые тексты, UI
  • Участвовать в реализации истории: создание сценариев локаций, постановка кат-сцен, совместная с режиссером работа над раскадровками
  • Работать с озвучкой: сценарии, работа с актёрами, звукорежиссерами, контроль исполнения
  • Поддерживать единую стилистику и тональность проекта на всех уровнях, включая маркетинг
  • Поддержание порядка в базе текста и диалогов и подготовка её к локализации.
  • Интеграция нарративных элементов в игровой процесс в тесной связке с художниками и левел-дизайнерами


Требования:
  • Глубокое понимание драматургии и нарратива в интерактивных медиа
  • Отличные навыки письма на русском и (желательно) английском языках
  • Понимание специфики работы сценарных и нарративных элементов в игровом проекте
  • Отличные навыки ведения документации, коммуникации, и питчинга идей


Плюсом будет:
  • Участие в одном или нескольких выпущенных проектах
  • Профильное образование сценариста, режиссера, журналиста
  • Опыт написания, сопровождения и контроля качества актеров озвучки
  • Опыт работы в UE4\5 и уверенное понимание инструментов: Blueprints, Level Sequencer, DataTables и др.
  • Понимание и интерес к жанру Slasher / Action RPG


Условия:
  • Конкурентная зарплата
  • Участие в создании ярких и амбициозных игр
  • Сильная команда и прозрачные процессы
  • Удаленная работа


Наш предыдущий проект, Nikoderiko заработал рейтинг 83 Metacritic score.

Ищем кандидата, который сможет создавать оригинальные решения, выходящие за рамки жанровых клише, и предлагать идеи, способные удивлять и вовлекать игрока.

Тестовое задание: https://drive.google.com/file/d/1PycZJd3QK_...iew?usp=sharing

Любые явные нейросетевые признаки в тестовом - отказ.

Резюме + Тестовое ждем на info @ veagames.com
]]> Wed, 04 Feb 2026 00:35:16 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13689 Дневники робота Йона Бур-232 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13677 Дневники робота Йона Бур-232

2023 март
Конкурс минек Про Странство
Дневники робота Йона Бур-232 01

Робот Бур-232 обдумывал поставленную задачу: обыграть Каспарова в шахматы.
Робот полез в сеть, узнать, что такое шахматы.
Логическая игра, хорошо.
Кто такой Каспаров?
Человек, живший 200 лет назад.
Робот завис на вопросе, как обыграть человека, который сейчас уже не живет?
Однако сработал вочдог и робот перезагрузился.
Робот после перезагрузки, помня о том, что попытка решения вызывает завис, пошел проконсультироваться к своему другу, горнодобывающему роботу Бис-737.
Бис-737 отдыхал в зоне релакса.
Выслушав условия задачи, Бис-737 сказал:
- Это школяры развлекаются. Поставь их в тупик, выдав решение: космояхта с конем Е2-Y92, мат!


Дневники робота Йона Бур-232 02

Робот Бур-232 шел по коридору.
Из пункта А в пункт Б вышел робот Сур-111, нагруженный коробками с гайками.
Их дороги пересеклись…
Коробки упали, гайки рассыпались.
- Тысяча извинений, досточтимый сэр! - Бур-232. - Сейчас я помогу собрать гайки.
- Тысяча извинений, досточтимый сэр! - Сур-111. - Нет, я сам виноват, надо было включить бибикалку.
Вечером происшествие разбирал судья Мур-999.
- У меня перерасход энергии, поэтому отключил бибикалку, так как 256 раз ходил по маршруту - коридор был пуст.
- Вчера коридор был пуст. Поэтому не включал бибикалку!
- Суд идет! Приговор: 4 часа играть в хоккей шайбой из 40 гаек!


Дневники робота Йона Бур-232 03
Робот Бур-232 выполнил дневную норму, даже две смены залудил, и пошел отдыхать.
Сел на диван в комнате релакса, диван прогнулся.
Зачем роботу диван? Потому что в литературе, которую с большим интересом читал Бур-232, люди всегда в комнате релакса садились на диван.
Сегодня роботу досталась книжка "Дневники Йона Тихого"
Робот читал-читал, и его осенила идея:
- А давай-ка я все происшествия, случившиеся со мной, тоже буду записывать!!
И выпущу книгу.
А кто выпускает книги - у людей называется писатель!
С невероятно гордым видом Бур-232 приступил к написанию.... слегка подумав, решил, что книга будет называться "Дневники Йона Бур-232"!

Апрель.
Конкурс минек Модус виванди



Дневники робота Йона Бур-232 04

Робот Бур-232 отлично поработал, две смены залудил (как обычно), и пошел в зону отдыха.
Открыл робот Бур-232 толстенную книгу из человеческой библиотеки под названием "По ту сторону добра и зла" и стал думать, по какую сторону он находится.
С одной стороны, бурить породы - действие вне человеческой морали.
Но с другой стороны, добытое потом участвует в построении общества.
В результате робот пришел к выводу, что Ницше писал именно про него: он не на стороне добра и он же не на стороне зла!
Робот Бур-232 находится по другую сторону добра и зла!



Дневники робота Йона Бур-232 05

Робот Бур-232 отлично поработал, опять две смены залудил, и пошел в библиотеку почитать, кто такой Высоцкий.
Читает: "Великий русский поэт, который резал правду-матку в глаза партийному начальству и за это был осужден к женитьбе на французской актрисе" (История роботов, том 233. Глава "доисторические события")
Через два дня робота с трудом откопали из подсобки, наполненной песком, потому что он исчез с дисплея контролирующего роботов компьютера.
Робот Икс-738, контролер, спрашивает:
- Зачем ты полез в подсобку, насыпал там метровую гору песка и в нее зарылся?
- Я испугался! Я же тоже писал стихи... Не хочу такого наказания! У актрис отсутствует модуль последовательности [поведения]!



Дневники робота Йона Бур-232 06

Отдыхает робот Бур-232 в зоне отдыха.
Рассматривает картинки в Доисторических событиях.
Видит массу мелких зверьков на картинке с подписью "Лев".
Думает, думает... "Льва боятся все звери в лесу".
"Лев - царь зверей"
Что-то не сходится.
Пошел он к своему другу, роботу Бис-737, и говорит:
- Я чего-то не понимаю… как такие маленькие животные могут угрожать другим большим?
Робот Бис-727 посмотрел…
- Доисторический писатель, Козьма Прутков, как-то сказал: «Увидев на клетке льва надпись «Мыши», не верь глазам своим!» Опечатка это [Надписи "лев" и "мыши" попутаны местами!].



Май
Конкурс минек Timeo Danaos et dona ferentes


Дневники робота Йона Бур-232 07
Отдыхает робот Бур-232 в зоне отдыха.
Тут к нему подходит такой веселый робот, которого только однажды Бур-232 видел по соседству, когда работал в шахте FGFR-4833.
- Привет, Бур! Всё такой же любопытный?
- Надо же чем-то заполнить свободное время!
- Вот! Очень интересное чтиво – Исследование «Поведение человека в условиях недостатка информации»
- О, давай, конечно почитаю!
- Только поставить отметку на обложке, что взял себе!
Довольный собеседник отдал толстую папку и ушел…
Через час чтения… из глубины книги раздался голос:
- У вас осталось 4 часа на аналитическую рецензию…
Что???
- Вы подписались дать анализ взятого материала!


Дневники робота Йона Бур-232 08
Гудит космолет, дребезжит плафон лампочки…
«Чертовы водители, лень поправить, прямо как 1000 лет назад», - думает Бур-232.
Высадились, тяжелой походкой подошли к колонистам.
- Роботы прибыли на помощь!
- Топайте на шахту Е-18-Ю-4325, - сказал встречающий.
Как только они вышли на прямую дорогу, к роботам подбежали маленькие люди и стали клянчить подарить хоть чего-нибудь.
Робот Бур-232 вспомнил, что когда-то спер бесхозную зажигалку 20 века в заброшенных раскопках и подарил.
Малец в восторге побежал домой и приладил ее на видное место у своего стола.
- Вот теперь послушаем, что говорят не правители планеты, а рядовые люди-шахтеры о помощи роботов! – сказал, включая кристалл записи, робот-контролер общения с людьми. - Только микрофон в зажигалке слабый, через две комнаты слышно, а через три уже плохо…

Дневники робота Йона Бур-232 09
Послали Бура-232 перенести троянского коня из Верхнеярского музея в Галактический музей Истории Человечества.
Бур-232 загнал в музей погрузчик...
- Ааааа! - возопил робот-музейный охранник. - Надо другой, для особо хрупких вещей! Он в подсобке.
Бур-232 выгнал его, очень осторожно и мягко погрузил коня в фуру...
- Нельзя! Надо, чтобы свежий воздух поступал!
Включил Бур-232 вентиляцию....прибыли в Галактический музей, Бур-232 оставил экспонат и убыл.
На другой день его вызвал робот - контролер.
- А из зала ты ничего не выносил?
- Нет конечно, а что?
- Из соседнего зала пропал алмаз Чингис-хана...
*
Воришка с интересом рассматривал алмаз. Троянский конь второй раз в человеческой истории выполнил свое предназначение!


Cентябрь
Предусмотрительность и ее отсутствие

Дневники робота Йона Бур-232 10
Партия роботов была отправлена на шахту в соседнюю звездную систему.
Робот Бур-232 смотрел в окошко и думал – а небеса, оказывается, бывают разными!
В книжках для человеческих детей, которые Бур-232 видел в библиотеке, небо было всегда синее.
Однако на планете, куда их привезли, небо было серо-буро-малиновое и еще с переливающимися оттенками.
Робот спросил сопровождающего:
- А отчего здесь такое небо?
- Не знаю!
Тупая железяка, подумал Йон.
Пошел он в местную библиотеку и спросил то же самое.
- А оттого, что жители когда-то добывали всё подряд, а при добыче вылетали разные газы. Теперь вся атмосфера состоит из недопустимых для существования человека газов!

Дневники робота Йона Бур-232 11
Летел робот Йон Бур-232 обратно и думал – вот люди были непредусмотрительны… а предусмотрели ли роботы-диспетчеры поломки корабля?
Пошел он к дежурному и спросил:
- А если корабль поломается, что мы будем делать?
- Ждать помощи, - ответил тот.
Тупая железяка! – подумал Йон.
Тут корабль влетел в метеоритный рой.
Один из метеоритов пробил навигационный прибор и главный управляющий корабля выключил двигатель – без навигации мы черт знает куда прилетим!
Робот Йон Бур-232 пошел на склад, достал свой чемодан, а оттуда вынул запасной навигационный прибор и отдал управляющему.
Прибор заменили, и корабль прилетел вовремя!
- Ай да я, ай да сукин сын! – сказал Йон, подумавший о такой поломке заранее.

Дневники робота Йона Бур-232 12
Шел робот Йон Бур-232 по коридору. Ему навстречу вышел робот Упс Бон-144.
Йон спросил: - Что ты сейчас делаешь?
- Чищу проход номер 2763 4992, который когда-то захламили разными испорченными запчастями. А сейчас решили их выкинуть.
- А куда относишь?
- На свалку!
- Что за свалка?
- Более широкий проход, ведущий вниз, номер 2001 6447.
Робот Бур-232 пошел в библиотеку, взял справочник и высчитал емкость второго прохода. Потом посмотрел справку, насколько он уже заполнен. Там же осталось места мало!
Он вновь пошел по этому же коридору. Ему навстречу вышел робот Упс Бон-144.
- Всё носишь хлам?
- Нет, несу обратно! Когда я попытался бросить очередную партию хлама, она взгромоздилась на предыдущие и места не стало!
- А сначала зайти в библиотеку и узнать нужный объем для унесения хлама была не судьба? Тупая железяка!

Вне конкурсов

Дневники робота Йона Бур-232 13

Решил робот начать писать стихи.
А что, люди пишут - вон Шекспир написал Гамлета, Гомер написал Одиссею...
Взял учебник: ага, ритм, рифма, завязка, развязка...
У робота же база слов огромна!
"Вышли мыши полетать, сверху вниз да покричать.
Кто-то стонет, кто-то рыл, Метров сто тоннель прорыл"
Пошел к человеку, дает стихи и спрашивает, "Ну как, не хуже Шекспира я написал?"
Человек взял, почитал, еще раз почитал да как начал хохотать!
- В чем дело? - обиделся робот.
- "В Евгении Онегине", да и в Иллиаде несколько тысяч строк, а у тебя четыре всего! - строго сказал человек, и огорченный робот пошел заливать горе выпивкой, то есть машинным маслом с повышенным содержанием антифриз-присадки...


Дневники робота Йона Бур-232 14

Решил робот написать роман.
Для начала почитал "Основание" Айзека Азимова - ничего сложного, раз человек писал про роботов, значит робот тем более напишет.
Написал: "И решил робот основать свою вселенную, и назвал он ее Основание, и возмутились люди, и пошли на него войной, а робот, не долго думая, промыл им мозги и люди стали восхвалять робота, победившего войны".
Отнес человеку почитать.
Человек почитал и стал хохотать.
- Что опять не так?
- Почитай книги по литературоведению - в романе должна быть завязка, действие, кульминация и развязка!
- Есть - первое предложение завязка, второе развитие, третье кульминация, четвертое развязка!
- Не раскрыта тема, КАК робот все это делал.
Огорченный робот пошел опять заливать горе машинным маслом...


Дневники робота Йона Бур-232. Выпуск 15

Шел робот Йон Бур-232 по коридору шахты, куда роботов вызвали помочь шахтерам выбраться из завала.
Вдруг слышит - ребенок плачет.
Робот подошел и спрашивает:
- Ты кто?
Ребенок завопил:
- Я ма-а-а-аму потерял!
Робот спросил:
- Прошу выдать координаты места потери, наименование мамы, а также ее параметры и, если есть, параметры сигнального маячка!
Ребенок завопил громче, но никаких параметров не выдал.
Тогда робот сообщил о ребенке в спасательную службу, а сам подумал: "И эти люди запрещают мне ковырять в носу, когда сами забывают запрограммировать своих новоявленных людей так, чтобы они всегда знали свои параметры и параметры своих сопровождающих!"
]]> Thu, 29 Jan 2026 22:28:39 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13677 Комбайн для вас https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13676 Для тех, кто хочет своими ручками создавать к книжкам буктрейлеры, и вообще всем, кому эта тема интересна.

Хочу обратить ваше внимание на программу WAN GP - которая бесплатная и которую можно установить на свой компьютер, а потом самозабвенно развлекаться.

За последние полгода этот генератор видео сильно продвинулся вперед и на сегодня представляет собой многофункциональный комбайн - на радость детям и взрослым.

Что может прога:

1. Генерить красивые изображения по вашему тексту.

2. Генерить видео по вашему тексту.

3. Генерить видео по вашим изображениям (оживлять картинки).

4. Создавать видео с озвучкой, заставляя людей на картинках разговаривать (проговаривать ваш текст). Губы двигаются согласно тексту. Лицевая мимика присутствует. Мужские, женские, детские голоса - по промту. Русская озвучка есть.

5. Генерить песни с вашими стихами. Можно женский и мужской вокал. Любое направление музыки. Песенки звучат достаточно качественно и бодренько. Русская озвучка есть.

В общем, это чудо чудесное и радости полные штаны. Рекомендую попробовать.

]]> Thu, 29 Jan 2026 09:05:24 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13676 Чёрная дыра https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13675 Не знают кем, да и когда.
В пространстве дырка появилась.
Такая ЧЁРНАЯ дыра.

И расстоянья до неё огромны,
Ведь не один парсек туда идти.
И взор её такой же томный,
Что аж пропадает свет в пути.

Учёные всё думают над этим,
Умы свои держа в напряг.
Пространство с временем в полёте
В дыру свалились просто так.

Рассчитывают они всё бедолаги,
Как время там себя ведёт,
И почему пространство там в натяге,
Когда в дыру проваливается, крот.

Никак не могут объясниться,
Не могут все никак понять,
Что у дыры той своя есть спица,
Своя есть у неё такая стать.

Посмотрим на проблему мы без формул,
Ведь не помогут нам они.
В ту сторону ветер перемен подул,
Видны нам стали их портки.

Ну а теперь порассуждаем вслух,
Как может быть такое?
Чтоб время и пространство в пух,
Легко развеялись в покое.

Ведь если верить им,
Умам, что с математикою дружат,
То там пространственным и временным
Кругами в танце они всех закружат.

Там веществу сжимаясь до предела,
Назад уж вырваться не суждено.
И перевариваясь как в желудке том умелом,
На выходе чтоб получилося говно.

Но!
Возьмём от времени тот промежуток мы,
Когда засасывает свет в карман той темноты.
И тут учёный мир предполагает,
Что пространство и время как резину там растягивает.

Что всё то, что притянулось чёрною дырой,
Становится там точкой небольшой.
И что невидим мы что в той дыре творится,
Всё потому, что оттуда не высунешь ты лица.

Всё потому что гравитация огромна,
Не отдаёт дыра того что в неё попало. Словно
Портал там в древние миры,
Что свет там дарит другим из темноты.

Но если порассуждать логически,
Пространство ко времени привязано.
Ведь то, что делаешь сейчас критически
Не отложишь в прошлое то, что было в узел связано.

Это означает, что если вдруг затянет в чёрную дыру,
То ничего с тобою не случится.
Ведь ты временем скреплён в пространстве, и в пору
С пространством во времени будешь ты вариться.

Растянется пространство,
Растянется и время равномерно.
И в океане постоянства,
Окажешься в другом ты месте непременно.

Но это только в том лишь случае окажется,
Если пространство и время общею нитью завяжутся.
Если время никого не обгоняет,
И пространство с ним всё переживает.

Тогда и исчезают они в воронке,
Будто бы водица льётся из колонки.
А куда всё это утекает,
Того уж человек не знает.
Надо здесь лишь проследить,
Куда ведёт дыры путеводная нить.

А если вдруг не совпадает?
А если они друг друга обгоняют?

Тогда ответ тут будет уж таков:
Следя за головами черепахи и слонов,
Перемешает их в воронке,
И выбросит наружу, как соломку.

Только в виде мощного луча,
Что льётся из дыры той сгоряча.
И далеко оттуда улетая,
Идея уж становится другая.

Идея тут такая:
Чтоб никого нам не пугая,
Свободно объяснить
Не оборвав путеводную ту нить.

В пример попросим электронику
Задать вопрос по экономике,
И чтобы нам не путаться нигде,
Процессор приставим мы к звезде.

В рабочем положении
Процессор может проработать,
Как солнце с излучением
Программы обработать.

И здесь подходим к важному ответу:
«Чёрная дыра» - что это?
А это есть скорей всего
Процессор. Просто выключили его.

И тут рассказ простой для нас
Мы видим, как звезда погасла сей же час.
И всё вокруг притягивается ей,
Как злато, над чем и чахнет царь Кощей.

Да! Параллели проведены тупые.
Да и сами мы не очень-то прямые.
Кому сейчас дыра нужна?
И так ли уж она важна?
]]> Sun, 25 Jan 2026 21:50:20 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13675 Право на зелье (попадение в игру) https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13673
Привычная к плотному городскому смогу, изумлённая Акацуки увидела синее небо, солнце в зените, изумрудную степь до самого горизонта.
По коже потекли капельки пота, неизвестно откуда у неё на лице взялась полумаска, которая мешала дышать. Акацуки захотела снять ужасный намордник - но испытала дикий страх.
Внезапно ей показалось, будто стоит на табуретке, а пальцы стали длинными и толстыми. Вместо юбки - штаны. Кровь хлынула к ногам, ужас жидким азотом разлился по венам. Новое, чуждое женскому телу ощущение ледяной стрелой пронзило сердце. Что-то жило там, внизу, наливалось силой, каменело…
Протест, рождённый в глубинах души, вырвался наружу ужасающим криком. Со стороны могло показаться, будто человек так приветствует новый мир, подобно рыдающему младенцу, что делает первые вдохи.

Проорав, бедняжка послала проклятье всему этому миру, что учудил с ней настолько нелепую шутку, и грохнулась на колени. Паника ржавой цепью сжала грудь. Как это возможно - быть здесь, среди этих степей и теней, не понимая, как и почему? Малышка озиралась по сторонам - но была, казалось, одна-одинёшенька во всём этом гигантском мире.
Рядом стали появляться люди, сперва десятки, потом - сотни. Они все попали сюда, но вряд ли кто-то из них знал - почему? Тысячи голосов сливались в хаотичный хор тревоги и отчаяния, а на небе появилась радуга, словно гигантская полоска загрузки компьютерной игры.]]> Thu, 22 Jan 2026 15:00:01 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13673 Как я заново открыл книги https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13671 Я помню, как в темноте своей комнаты я устраивался на кровати, обвивая себя теплым одеялом, словно в кокон. Вокруг меня царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом страниц. Я всегда выбирал книги, которые манили меня своей загадочностью и обещанием незабываемых приключений. Это были не просто истории — это были целые миры, полные волшебства и тайн.
Свет фонарика, который я прятал под одеялом, создавал уютную атмосферу. Он мягко освещал страницы, позволяя мне читать, не привлекая внимания. Я помню, как осторожно открывал книгу, стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить родителей. Каждая страница была как шаг в неизведанное, и я с замиранием сердца следил за судьбами героев, переживая с ними их радости и горести.
Чтение в такие часы стало для меня не просто увлечением, а настоящим ритуалом. Я мечтал о далеких странах, о смелых рыцарях и волшебных существах. Каждая книга открывала передо мной новые горизонты, и я чувствовал, как во мне растет желание исследовать мир. Эти ночные чтения вдохновляли меня, наполняя мою душу светом и надеждой.
С каждым прочитанным словом я все больше погружался в атмосферу тайны. Я знал, что это время принадлежит только мне, и я не хотел, чтобы оно когда-либо заканчивалось. Я чувствовал себя настоящим искателем приключений, который, несмотря на все преграды, продолжает искать новые горизонты. Эти моменты были полны волшебства, и я понимал, что они навсегда останутся в моем сердце.
Ночные чтения под одеялом стали для меня не просто хобби, а важной частью моей жизни. Они научили меня мечтать, исследовать и верить в чудеса. Эти тайные моменты, проведенные с книгами, навсегда останутся в моей памяти, как символ свободы и стремления к знаниям. В конце концов, именно в этих тихих ночах я нашел свою любовь к литературе, которая будет сопровождать меня на протяжении всей жизни.
Когда-то я был тем самым юным мечтателем, который тайком читал книги под одеялом, представляя себя героем захватывающих историй. Но время летит, и вот я уже взрослый, женатый и работающий человек. И, как ни странно, книги, которые когда-то были моими верными спутниками, теперь кажутся мне чем-то из прошлого.
Сначала я думал, что взрослая жизнь будет похожа на роман — с интригующими поворотами сюжета и захватывающими приключениями. Но, увы, реальность оказалась более приземленной. Вместо того чтобы с головой погружаться в мир литературы, я оказался в мире отчетов, встреч и бесконечных задач. И вот, когда я смотрю на своих друзей, которые с удовольствием проводят вечера в барах, я начинаю задаваться вопросом: "А неужели я хуже их?"
Мои друзья, как настоящие знатоки жизни, предпочитают проводить время в барах, обсуждая последние новости и делая ставки на то, кто из них сможет выпить больше пива. Я же, сидя на диване с чашкой чая, вспоминаю, как раньше с увлечением читал книги. Но теперь, когда я вижу, как они смеются и веселятся, мне становится немного грустно. Неужели я действительно хуже их, потому что не могу вспомнить, когда в последний раз держал в руках книгу?
Моя жена, к счастью, все еще любит читать. Она часто уходит в свою библиотеку, и я, как верный муж, стараюсь поддерживать ее увлечение. Но иногда, глядя на нее, я чувствую себя как персонаж из комедии: "Вот она, моя жена, погруженная в мир книг, а я тут с отчетами и планами на завтрашний день".
Когда кто-то из друзей спрашивает меня, какую книгу я читаю, я с гордостью отвечаю: "Я читаю... новости!" И все смеются, а я чувствую себя как будто на экзамене по литературе, где я не подготовился. Но, честно говоря, мне уже не так важно, что думают о моем чтении. Я научился находить радость в других вещах — в общении с друзьями, в работе и в том, что у меня есть замечательная жена.
Так что, да, я вырос, женился и работаю. Книги, возможно, уже не занимают центральное место в моей жизни, но это не значит, что я стал хуже. Я просто нашел новые способы наслаждаться жизнью. И, возможно, когда-нибудь я снова вернусь к чтению, но пока что я вполне доволен тем, что у меня есть. А если кто-то скажет, что я хуже своих друзей, я просто подниму бокал и скажу: "За жизнь без книг!"
Когда я решил поменять работу, я думал, что это будет как смена старых штанов на новые — легко и приятно. Но, как оказалось, это было больше похоже на попытку надеть штанишки, которые на один размер меньше. В общем, я оказался в новой компании, полной незнакомых лиц и странных привычек.
С первого дня я понял, что в новой команде нужно как-то выделяться. Все вокруг были такими дружелюбными, что я даже начал подозревать, что они тайно готовят мне сюрприз. Но вместо этого я стал "человеком-невидимкой". Я сидел за своим столом, как будто был частью мебели, пока коллеги обсуждали свои увлечения и хобби.
Но вскоре я нашел общий язык с несколькими коллегами. Мы начали обсуждать не только рабочие вопросы, но и жизнь вне офиса. Один из них, Ваня, оказался настоящим книголюбом. Он с гордостью рассказывал о своих любимых романах, и я, как истинный друг, кивал, хотя сам не читал ни одной книги с тех пор, как закончил школу.
Однажды Ваня предложил мне почитать одну из своих любимых книг. Я, конечно, не мог отказать, ведь это был шанс не только узнать, о чем говорят все вокруг, но и, возможно, завести новых друзей. Я взял книгу, сел на диван и... погрузился в мир, о котором давно забыл.
С каждым прочитанным абзацем я чувствовал, как возвращается моя старая любовь к чтению. Я начал делиться своими впечатлениями с Ваней и другими коллегами, и вскоре мы образовали небольшую книжную группу. Теперь наши обеды превращались в обсуждения сюжетов, персонажей и неожиданных поворотов. Я даже стал шутить, что у нас есть свой "книжный клуб", хотя на самом деле это больше походило на клуб любителей пиццы и кофе.
Теперь, когда я смотрю на свою жизнь, я понимаю, что смена работы была не просто переменой в карьере, а настоящим приключением. Я не только нашел новых друзей, но и вернулся к чтению, которое когда-то было для меня важным. И хотя я все еще не знаю, как правильно использовать "книжный клуб" в разговоре с друзьями, я точно знаю одно: жизнь — это как хорошая книга, и я готов читать ее дальше, с новыми друзьями и новыми историями!]]> Sun, 11 Jan 2026 12:20:34 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13671 Важность чтения книг и обмена информацией о новых авторах https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13670
Чтение книг открывает перед нами миры, которые мы не можем увидеть в повседневной жизни. Каждая книга — это окно в другую реальность, возможность взглянуть на мир глазами другого человека. Это способствует развитию эмпатии и понимания, что особенно важно в нашем многообразном обществе.

Книги побуждают нас размышлять, анализировать и задавать вопросы. Они учат нас не принимать информацию на веру, а искать собственные ответы. В эпоху фейковых новостей и манипуляций это качество становится особенно ценным. Чтение развивает критическое мышление, позволяя нам более осознанно подходить к восприятию информации.

Современные технологии предоставляют нам уникальные возможности для обмена информацией о книгах и авторах. Социальные сети, блоги и специализированные платформы позволяют делиться своими впечатлениями и находить единомышленников.

Обсуждение книг создает сообщество, в котором люди могут делиться своими мыслями и чувствами. Это не только обогащает личный опыт, но и способствует формированию культурного контекста. Когда мы делимся рекомендациями, мы не просто передаем информацию, мы создаем связи, которые могут перерасти в глубокие дружеские отношения.

Чтение и обмен информацией о книгах способствуют личностному росту. Они расширяют наш кругозор, помогают развивать навыки коммуникации и критического мышления. В конечном итоге, это влияет на нашу способность принимать решения и строить свою жизнь.

На более широком уровне, чтение книг и обмен информацией о них формируют общественное мнение и культурные тренды. Книги могут вдохновлять на изменения, побуждать к действию и формировать новые идеи. В этом контексте литература становится не только отражением общества, но и его двигателем.

Таким образом, чтение книг и обмен информацией о новых авторах играют ключевую роль в жизни современного человека. Это не просто хобби, а важный инструмент для самопознания, развития критического мышления и формирования сообществ. В условиях быстроменяющегося мира, где информация становится все более доступной, важно не только читать, но и делиться своими находками с другими. Это обогащает не только нас самих, но и общество в целом, создавая пространство для диалога и взаимопонимания.]]> Sun, 11 Jan 2026 11:58:45 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13670 Что делать, чтобы не сплагиатили? https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13668 Друг подсказал, что надо здесь - Общероссийская общественная организация «Российское Авторское Общество» (РАО).

Или где в другом месте. У кого есть опыт в таких делах? Помогите )
]]> Sat, 03 Jan 2026 11:40:25 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13668 Московская особая https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13652
Врач сначала устроил допрос – давно ли, как и где, а потом уложил старика на клеенчатую кушетку, долго мял живот, ощупывал узлы, а позже, когда Митрич оделся и сидел перед ним, услал куда-то медсестру и сказал:

- Конечно, биопсии надо бы дождаться, и направление – вот оно, возьмите. Но я вам и так скажу: раньше надо было приходить, года два еще назад. А теперь, скорее всего, поздно, надежды на добрый исход нет. Метастазы повсюду. Так что – готовьтесь.

- И когда? – спросил Митрич севшим голосом.

- Не знаю. Вряд ли осталось больше года.

- Точно?

Шихонин молча развел руками.

- А как это будет? Больно?

- Обезболивающие найдем. А от подробностей увольте. У всех по-разному, как повезет.

Он снова развел руками и добавил: «Так что вот…»

Не сказать, чтобы Митрич был ошеломлен. Чего-то подобного он боялся втайне от самого себя. Но следует ли теперь попусту сдавать анализы и суетиться, или же правильнее пустить все на самотек? Митрич решил позвонить сыновьям – а там видно будет.

Оба сына давно уже жили отдельно, со своими семьями и добывали нефть где-то на северах. Оба, когда Митрич позвонил, фальшиво подбадривали его, говорили о том, что врачи, тем более местные, из Фабричного, ничего не смыслят и чепуховую болячку не могут отличить от рака. А вот следующим летом-де сыновья приедут, да и вытрясут из эскулапов правильное лечение, и всё непременно образуется.

Старик понял, что ждал совсем другого – слов сочувствия и, быть может, приглашения от сыновей приехать на дожитие к кому-то из них, и больше уже не звонил. Про себя же Митрич решил, что не станет ждать конца, а сам прекратит существование, тем как бы обманув смерть и избежав самого болезненного и неопрятного. Он купил крепкий буксировочный шнур, проверил, хорошо ли держит закрепленная на крюках под потолком кухни газовая труба, и назначил себе срок: протянуть еще полгода, до утра первого января. Дата была не случайной, потому что Митричу хотелось и встретить напоследок Новый год, и отметить сорок лет со дня знакомства с Натальей.

Теперь он целыми днями сидел, небритый и отощавший, на диване и вспоминал. Беспорядочные сцены жизни постепенно выстраивались, разматываясь во времени в глубь прошлого и, наконец, уперлись в тот день, когда познакомился с Натальей, в ту пору еще Наташкой Щербак. Он работал инженером на заводе, Наташка же – сменным мастером. Крепенькая, щекастая, смешливая и острая на язык, она и пугала его, и привлекала необыкновенно. Наташка нравилась многим, но отваживала всех ухажеров с легкостью, с шуточками -прибауточками, не всегда безобидными – и потому Митрич боялся и терялся, когда Наташка оказывалась рядом.

Как-то перед Новым годом Митрича вызвали в профком, и толстая председательша заявила, что он будет Дедом морозом, поскольку деревенский и умеет обращаться с лошадьми, и «поручениями не охваченный и неженатый». Митрич потрепыхался для порядка, а потом услышал, что Снегурочкой будет Наташа Щербак, и согласился. Ему выдали видавшую виды бутафорскую шубу и прочую амуницию, научили подвязывать бороду, а для сугрева от профсоюзных щедрот наделили «четверкой» водки - помнится, это была «Московская особая».

Тридцатого и тридцать первого они с Наташкой ездили по улицам Фабричного, в котором большинство жителей работали на заводе, и развозили пестрые бумажные пакеты с конфетами, мандаринами и яблоками. Митрич правил парой занятых у совхоза корявых лошаденок, запряженных в сани, останавливал их у очередных ворот, стучал обвитой мишурой палкой в ворота или пальцем в окно. Потом они с Наташкой входили в дом, обычно наполненный влажным теплом и запахами хвои и праздничной снеди. Малыши прятались за взрослых, потом читали какие-то стишки, ребятишки постарше посмеивались скептически - но из красного мешка пакеты с конфетами забирали с удовольствием. Ряженные Митрич и Наташка несли какую-то ахинею, потом их волокли к столу и пытались дать водки и накормить – в общем, дело оказалось бестолковым, не очень обременительным и радостным.

Тридцать первого к ночи сделалось особенно морозно. Дым от печных труб поднимался почти прозрачными серыми лентами, теряясь в высоте. От редких фонарей вверх вытянулись столбы света, луна на небе виднелась в радужных кольцах, снег крахмально скрипел. К десяти вечера все подарки были розданы. Лошади стучали копытами по укатанной дороге меж палисадниками, Наташка в короткой кроличьей шубе сидела в санях на сене, укрыв ноги старой телогрейкой. Митрич видел, что Наташка мерзнет, его и самого знобило – и он достал бутылку «Московской», не рассчитывая, что Наташка станет пить и позволит ему. Но она не отказалась. Они пили по очереди ледяную водку из горлышка, смеялись заговорщицки, и вдруг Митрич решился и, обмирая от собственной смелости и радости, стал целовать Наташкины губы и глаза.

Через месяц они поженились.

Так Митрич день за днем вспоминал свою жизнь – и всякий раз предновогодняя поездка в санях, скрип снега под полозьями, прижавшаяся к нему плечом Наташка и блеск ее глаз в желтом свете уличных фонарей возвращались к старику. Теперь это казалось необыкновенно важным. Митрич решил вдруг, что чего-то недодал жене, пока та была жива, и плакал от сожаления злыми бессильными слезами. Никогда не веривший в Бога, он вдруг стал представлять себе, как встретится с женой – молодой, как в ту ночь перед Новым Годом, и сам полный сил и надежд. Теперь скорая смерть не казалась такой страшной, как полгода назад.

Тридцатого утром, когда до конца осталось меньше двух суток, дед начал готовиться: привязал веревку к трубе над окном, сделал скользящий узел и петлю и, продев в нее горловину трехлитровой банки, несколько раз проверил длину: не велика ли, не достанут ли ноги до пола, и удобно ли заканчивать с кухонного табурета. Потом он замаскировал готовое устройство между шторой и занавеской – мало ли, зайдет кто-то и увидит – и стал доживать.

Вечером Митрич по устоявшейся и теперь бесполезной привычке вышел во двор – проверить почту и запереть калитку. Тихо кружил мелкий снег, вспыхивая искрами в свете уличного фонаря, совсем как тогда. Калитка была приоткрыта. Прямо в сугробе под почтовым ящиком что-то темнело. Митрич нагнулся – это был бумажный пакет. Внутри лежали карамельки, пара яблок, еще какая-то кондитерская мелочь, а еще чекушка «Московской особой» с горлышком, залитым сургучом так, как теперь не делают. В животе у Митрича похолодело, в ноги ударила слабость. В голове закружилось: «Зовёт…»

Весь следующий день Митрич ни разу не подошел к петле. Насчет вчерашней находки он, подумав, решил, что это кто-то из соседей надумал сделать вдовцу новогодний подарок, но к страху перед предстоящим примешалась странная приподнятость. В обед, поставив давешнюю бутылку на стол и высыпав содержимое пакета в стеклянную салатницу, старик налил себе рюмочку, и теперь привычное ощущение битого стекла под ребрами уменьшилось, и только кружилась голова, дыхание стало свистящим и прерывистым, да в ушах стоял непрерывный гул.

Когда часы показывали десять вечера, Митрич стоял перед зеркалом, высунув язык и склонив на плечо голову и пытался представить себе, каким он станет через совсем скоро. Вдруг сквозь шум в ушах ему послышалось, что в окно кто-то стучит. Он подумал – открывать ли? – а потом взял в руки шапку и крикнув: «Иду!» - поплелся посмотреть, кого принесла нелегкая.

Он отпер сени и вышел во двор. Ночь была ясной и морозной. Снова из неподвижной темени вверху падал редкий снег – теперь легкими хлопьями. Митрич с трудом распахнул заметенную снаружи калитку – и обомлел. На дороге перед домом стояли сани-розвальни с запряженной в них парой лошадей, вокруг хомутов и оглобель вились бумажные ленты. От крупов поднимался пар. В санях, в короткой кроличьей шубке, сидела его Наташка, щекастая, крепенькая и молодая, и на голове у нее поверх платка был надет кокошник, тускло блестевший стеклянными елочными бусами.

- Шапку одень, дурачок, простынешь. Садись, а то не успеем! – сказала она.

Что-то в груди Митрича хрипло заклокотало, сердце птицей рванулось кверху и он, сделав последний шаг, оторвался от земли и полетел к Наташке.
]]> Thu, 11 Dec 2025 12:56:03 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13652 КГБТ+ https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13651 - после первого беглого прочтения: тяжелый текст, чрезвычайно плотный, но перегруженный восточной философией, в основном - течениями буддизма;
- второе чтение: прорисовался второй слой текста: отточенность языка, парадоксальность идей, эпатажность. Вообще, по части идей Пелевин щедр до невозможности. Из этого романа другой бы сделал их десятка два, разбавив водянистым текстом.
- Третье чтение: действие происходит в неопределенно далеком будущем, где нашу эпоху называют "карбоном" из-за оставленного ею "углеродного следа". Основная денежная единица - "гринкоин", он же - "тунберг". Впрочем,в России (она же - доброе Государство, во главе которого стоит Дядя отечества) патриотично майнят "деревяк". Естественно, все полосуются друг с другом, но без особой крови, а основном на почве идеологии и культуры и так, чтобы поиметь на этом свой гешефт. Много иронии, но она тщательно маскируется. Много печали - тоже замаскированной нарочитой грубостью. И опять - тьма философии, которая многое проясняет в мире (не только том, что в книге, но и в нашем).
- четвертое прочтение - и снова новы слой текста: ба, а ведь Виктор Олегович пишет не о невозможном будущем - он сквозь особливый мелкоскоп и вострым ножиком препарирует настоящее и предсказывает близкое будущее! Более того, за время, прошедшее после написания романа уже сбылось многое из предсказанного.
Не уверен, что обнаружил все "слои". Но перечитывать Пелевина можно до бесконечности. Не всё, им написанное, пришлось мне ко двору - роман "Т" оставил равнодушным. Но то, что В.О. гений и классик кажется несомненным.Никто из наших, вероятно, не издается в таком количестве в России и за рубежом. Конкуренцию ему, может быть, мог бы составить Андрей Лазарчук, но он давно отошел от дел.
Если кто-то решится прочесть "КГБТ+": быстрое чтение в погоне за сюжетной линией ничего, кроме разочарования, не принесет. В этот роман нужно вжиться - и тогда гарантировано удовольствие, хотя и несколько мазохистское.]]> Thu, 11 Dec 2025 11:59:53 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13651 Очки Дополненной Реальности https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13650
Из зеркала глядела унылая морда, хреново побритая и увенчанная жиденькой шевелюркой. Морда криво ухмыльнулась. А какие мешки под глазами – это ж не мешки, а мечта мусорщика. Ну ничего, сейчас она у меня узнает, почем фунт изюму.

Ну-ка, куда я их дел? А, вот они, ОДР, под диван завалились. Засыпая, бросаю их туда и забываю.

Я надел Очки Дополненной Реальности и вновь подошел к зеркалу. Морда за стеклом ожидаемо преобразилась: оттуда смотрел тип с тугими щечками (левая гладко выбрита, правая – по моде – покрыта ухоженной щетинкой), на лбу завитая спиралью прядь, под мордой все полагающиеся атрибуты менеджера среднего звена. Чем бы дополнить? Ага, повесим пивную крышечку на шнурочке – символ вчерашних возлияний и утренней маеты…

Я активировал микрофон, собираясь запросить корректировку мейкапа, но не успел: началась реклама. Под бодрую музыку сначала в зеркале, а потом на стене напротив возникла старая перечница с толстой кошкой на руках и доверительно поведала, что кошка без памперсов жить не может. И я, соответственно, не могу, хоть и не отношусь ни к кошатницам, ни к кошатникам. Старуху сменила юная дива и укорила за то, что не купил прокладки на каждый день, те самые, которые «исполняют тайные мечты». Дива слезла с края стола и растворилась в воздухе – и тут же окно распахнулось, за ним обнаружилась крыша супермаркета, и теплый баритон стал убеждать, что лучшая инвестиция в будущее – покупка двух квадратных метров на той крыше, под дачу, а потом и для захоронения.

Нет, каково: башка болит, а тут лезут с прокладками под захоронение. Желания они, вишь, угадывают… Вы, гады, все уши прожужжали, что реклама идет в поле потребностей клиента. Это вы, а не прокладки, обязались помнить о моих желаниях. Я, по-вашему, в прокладках нуждаюсь? В кошачьих памперсах? Вот разве только в месте для похорон – для менеджеров рекламной компании. Ну-ка, долой ОДР…

Мир снова стал унылым, а из зеркала подслеповато пялился давешний тип. Черепушка болела еще сильнее. Надел ОДР: «Алиса, куда я положил заибуфен?» Немедля на полу обозначились следы босых ног, отвели на кухню, поочередно проявились и отпечатались на шкафу. Вряд ли я способен перемещаться по полированной поверхности, но для ОДР это, как грится, «не играет значения». Последний след превратился в стрелку, а та уткнулась в ящик со специями. Надо же…

Снять бы ОДР хоть ненадолго, но закон есть закон. Шесть часов в сутки согласно контракта. И по условиям аренды квартиры, всё должно быть основательно (то есть до основания) загаджено. А вне дома снимать возбраняется, потому что любая дама, наблюдаемая не через ОДР, может обвинить вас в сексуальном покусительстве, коли вам более четырнадцати. Но контракт не запрещает прикрывать глаза и пользоваться берушами – и я прикрываю глаза и пользуюсь берушами.

Ну-с, с чего это мы вчера так надрались? А надрались мы оттого, что Шеин с сегодняшнего дня в отпуске. Сняли столик в кафешке, заказали оформление a la Le Meurice и налились пивом под самое нёбо. Нелепо видеть дорогой коньяк в бокале, а на деле трескать пиво из тяжелой кружки и чувствовать его вкус и запах. Но, говорят, привыкнем.

Шеин оставил за себя Костина, а это означает, что на работу нынче можно не ходить, если пожаловаться Костину на нездоровье. И вообще, самым таинственным образом и при Шеине, когда все стоят на ушах, и при Костине, когда народ саботирует, все дела оказываются выполненными. И я, старший дизайнер, могу остаться дома, а Костину скажу, что так нужно. И вообще, на улице холодно (и в самом деле холодно, всего двенадцать градусов, рождество на носу как-никак). А в Якутске сейчас, наверное, идет снег. Не то, что в Москве. Надо бы при случае съездить и увидеть снег живьем.

Я вызвал через ОДР Костина, и он начал что-то мямлить, но я срезал: болею я, начальник, и вообще – женщина должна зайти. Знаешь, что такое дама? Будем хворать вместе. И какой это садист придумал – работать перед Рождеством?

Костин поведал, что работать под Рождество повелел Шеин, потом хихикнул и дозволил даму, козел. А я подумал: а почему бы и вправду не пригласить даму? Позвоню Аньке. Пущай подваливает, если не занята. Будем сидеть в разных креслах и пялиться в окно, а ОДР покажут рождественскую метель за окном. Буду токовать, намекать на то, что жажду увидеть ее без очков. Такие погляделки означают: «Деушка, я вступил с вами в визуальную интимную связь, добровольную, и, как порядочный человек, обязуюсь жениться». Пора бы уж и остепеняться, почти все ровесники переженились. Сплю один. Мерзну. Ну и что, коли Анька страшненькая. Наверное, страшненькая. Подумаешь… В очках не видно, да и сам я, если разобраться, не покойный Бандерас и не Климчук. И кто этого Климчука живьем-то видел? Мало ли что втюхивают по TV-сети. А мы с Анькой детишек настрогаем. Чую за собой талант столяра. Буду папом Карлом. Хотя нет, столяром был Джузеппе. Ну и ладно.

Правда, Анька любит приврать. Говорит, что работает учительницей, а у самой мейкап по высшему тарифу. Честно говоря, я на мейкап и запал. Мы познакомились на экскурсии по Новой Москве. Шеин выбил экскурсию у начальства. Сам бы я сроду не поехал, но на халяву и рак – рыба, да и корпоративный дух подрывать себе дороже. Пока экскурсовод заливал про то, что в Новой Москве применяется самая современная виртуальная отделка, сменяемая еженедельно, которая что-то там формирует, что-то там позволяет и вообще какая экономия на облицовке, покраске и прочей хурме, я увидел в своей группе Аньку – и немедля сделал стойку. Всё же ОДР – они и в Африке ОДР, то блики, то рябь, то щека на ухо наезжает. А Анька была не то чтобы до опупения красива, но с фишками, придающими эффект реальности: вот сквознячок сдвинул прядку волос, вот на зубах щербинка, на щечке пушок... В общем, и фейс явно не по каталогу, а индивидуйный дизайн, и разрешение, требующее сумасшедшего трафика.

В тот раз я начал раздуваться, как индюк, демонстрировать оперение – и преуспел. Кажется, статус старшего дизайнера произвел впечатление, и мы сбежали в кафе. Эх, знала бы Анька, в какой заштатной конторе я дизайнерствую – сроду бы не пошла.

В кафе мы болтали обо всем сразу, но как-то так вышло, что о девице я толком ничего не узнал. Разве что показалась она – как бы сказать – цельной, что ли. Как морковка. Всё подогнано: голос под стать внешности, и ироничность, и походка… Походку в ОДР не корректируют. Проводить даму не удалось, зато уговорил обменяться телефонами. И через недельку сумел затащить ее в гости. И даже оставить на ночь.

В тот раз она пришла в том же мейкапе, с едва обозначенной косметикой, и принесла бутылку легкого вина. И я едва всё не испортил – и тем, что пытался снять ОДР, и много чем еще. Кобель с замашками киношного жиголо, блин. Но как-то всё утряслось, она сидела с ногами в кресле, очки показывали на оконном стекле панно из осенних кленовых листьев, а я варил кофе – настоящий, пахнущий одуряюще и горько. А потом я постелил себе на полу в кухне, в крохотной моей кухне, и балдахином мне была столешница. Так повторилось и позже с тем лишь отличием, что пришлось отказаться от лихого приступа и перейти к осаде, которой как бы и не было. Впрочем, я и в самом деле не строил планов – Его Величество Тестостерон делал всё сам, прикинувшись дурачком, сидящим в самом темном углу.

Я набрал номер и увидел Аньку в ОДР.

- Привет. Как ты?
- Привет. Нормально.
- Может, Рождество встретим у меня?
- А давай. Я и сама хотела напроситься. Что принести?
- Сам всё приготовлю. Ты что любишь?
- Кита под трюфелями. С гречкой и хреном.
- А если серьезно?
- Оливье – но не с колбасой. Фрукты. Рыбу жареную. Немного вина. Немного сладостей.
- Бу сделано. Во сколько придешь?
- Давай к девяти. Или к восьми.
- Лады.

Она пришла к семи. И к этому времени я всё приготовил и маялся ожиданием.

Тут вдруг включилось ТV и в ОДР полезли экстренные сообщения про то, что-де по случаю Рождества возможны перегрузки в сетях и отключения. Переход на аварийный режим поддержки ОДР гарантирован, но впечатлительных детей и подростков следует угомонить пораньше и во избежание. Стеснительным лицам обоего пола в общественных местах рекомендуется надеть маски. Домоуправлениям надлежит подготовить дизель-генераторы.

Я посмеивался, потому что всё это уже было и всегда ничего не было, а Анька как-то странно поглядывала на меня: то ли с любопытством, то ли с иронией.

В общем, дальше был скучный вечер для двоих, и в нем скрывались неловкость и напряжение. Вдруг из головы выветрились все темы для разговоров. Анька отметила, что жареный карп – это шедевр, и я с жаром принялся доказывать обратное. Тут же она попросила передать ей еще карпа, я передал и как бы невзначай задержал ее руку в своей. Рука на ощупь была такой же, как и на вид. Анька покраснела. Ого, вот это мейкап! Мой трафик не позволяет таких фокусов!

Приближалась полночь. И тут свет замигал и погас. Сфабрикованная ОДР подсветка фасадов за окном тоже угасла, лишь где-то далеко за городом оранжево светилось зарево над оранжереями: там была своя станция. Мы подошли к окну, я распахнул его.

Там шумел дождь, пахло сыростью, занавески мотались из-за ветра. Мы вдыхали зимний воздух, но тут затарахтело где-то в подвале, свет снова включился.

Со стен исчезла пара эстампов, диван сменил цвет обивки. Очки так и не включились – а это означало, что я предстал перед Анькой как есть, а-ля натюрель. Лысеющий середнячок. А вот она…

А Анька осталась такой же, как и была. Разве что сережки стали попроще, да исчезла цепочка с шеи.

Я бесстыдно пялился на нее, не зная, что сказать. Вертелось нелепое: «Хрустальные башмачки прикидывались…» Чем именно они прикидывались, я так и не додумал. Анька отвернулась (шея и плечи еще больше покраснели) и заявила просевшим голосом:

- А знаешь, твой диван вполне уместит двоих. Нечего тебе делать под столом на кухне в рождественскую ночь. Только ты не думай...
- Я и не думаю. Нечем.
- Это всё, что хотел сказать?
- А сколько у тебя учеников?
- Двадцать два, а что?
- Столько детей я тебе не обещаю, но штук восемь, пожалуй, потяну. Согласна?
- Сразу восемь?
- Нет, но в ближайшие лет пятнадцать-двадцать.
- То, что надо. Только карпа ты пересушил, имей в виду.

Я обхватил Анькину талию, она - мою шею, и мы закружились вихрем, чудом не уронив ни одного стула.

И тут ОДР снова включились, и нарисовался духовный наш лидер с бокалом шампанского в шуйце, благообразный и улыбчивый.

- А ну его к черту, а? – сказал я.
- К черту!

И очки полетели под диван.

]]> Mon, 08 Dec 2025 10:41:15 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13650 Русский Иностранный – попробуем наметить контуры? https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13649
Но потом создали Великий Словарь (ещё фильм есть с Ричардом Гиром) – и полетели англосаксы насаждать свою культуру.

А что, если создать Русский Иностранный? Вот выделить ряд правил, которые понятны даже детям – и путь наша Великая Русская культура летит по всему миру.

Например, пусть будет не много падежей, а три. Пусть окончания будут плавающими, и так далее. Чтобы русский понимал иностранного русского понимал.

Например, такое предложение: «Литература – великое искусство, которое зреет в каждом русском сердце» читалось бы так: «Литература – искусство сердца».

Что думаете, господа? Есть идеи на столь волнующую умы всех нас тему?
]]> Sun, 07 Dec 2025 20:35:35 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13649 Химия и жизнь (внеконкурсная работа) https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13648 Каждый год мы покупаем рулон скотча и заклеиваем на зиму старые окна, потому что сильно дует. Каждую весну мы отдираем этот скотч вместе с кусками краски. Кот играет с шуршащими колобками, гоняя их по всему дому, а я с большим трудом отмываю все поверхности от липкой субстанции.

***

Мне надоело мучиться, и я пошла в супермаркет за «химией» для мытья окон. Глаза разбежались от выбора средств, но я польстилась на уговоры странного промоутера, затянутого по самую шею в бордовое трико. Он больше походил на человека-паука, чем на торгового представителя, только без паутины на костюмчике, и обещал неземную чистоту при использовании продукта.

В цветастой коробочке лежала инструкция, пакетик белого порошка и мерная ложка. Можно было приступать.

- Итак. Возьмите одну ложку порошка, растворите в трёх литрах воды, промойте окна, дайте высохнуть и вытрите сухой мягкой салфеткой.

Я последовала указаниям: аккуратно протёрла каждое окно и присела, наслаждаясь делом рук своих. Стёкла стали подсыхать и напоминали теперь школьную доску к концу второй смены. В комнате заметно потемнело. Кот ткнулся носом в мутное стекло, и презрительно фыркнул.

- Ты чего творишь? – супруг оторвался от компьютера – наверняка в поисках какой-нибудь еды – а заодно решил проверить, чем я занимаюсь. Тишина в доме его насторожила.

- Не видишь – окна мо̀ю.

- А я думал, покрасить решила...

На улице громыхнуло. В комнате потемнело ещё больше. Я поспешила всё «вытереть сухой мягкой салфеткой» согласно инструкции, пока не пошёл дождь. Стёкла действительно стали кристально чистыми. В них отражался багровый рассвет. Между огромными деревьями по лесу бродили тираннозавры рексы, а сверху планировали птеродактили.

Я испуганно отшатнулась и протёрла окна ещё раз. Снаружи снова догорал багровый рассвет, а на фоне фиолетовых островерхих гор в дом заглядывали две любопытные луны. Жёлтая и бирюзовая.

Теперь я совсем испугалась и позвала супруга. Вместе мы выбежали на улицу и облегчённо вздохнули. По крышам гуляли коты, а во дворах лаяли собаки. И даже старенькие Жигули не превратилась в Рендж Ровер. Дом, милый дом. Земля.

С тех пор всякий раз при мытье окон мы наблюдали неповторимые миры. Как в кино. Муж сгонял в супермаркет и прикупил пару упаковок той «химии» – теперь надолго хватит.


***

Каждый год мы покупаем рулон скотча и заклеиваем на зиму окна. Каждую весну мы отдираем этот скотч.

Почему не поставим пластик, спросите вы? А удовольствие от процесса?!
]]> Sat, 06 Dec 2025 17:29:16 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13648 Мысли как поле битвы. https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13647 Предвижу появление или восстановления такого тренда, работа с мыслями, чужими.

Практически постоянно есть хакерские мысленные атаки. О которых нельзя догадаться самостоятельно, и потому легко принимаются за свои, и вольно следуешь таким навязанным намерениям.
Мне в духовной практике это как тренажёр, полезно преодолевая изучать и научаться.

Кто-то смеётся, кто-то использует в своей деятельности экстрасенсов, целителей и прочих подобных специалистов. Которые раннее были публично признаны, а позже произошла культура отмены. Полторы сотни институтов работали, и оставшиеся работают над тем, что признано лженаукой.

Ратников в своей одной из книг упоминал, что и в бизнесе замечены рейдерские захваты с помощью таких способностей. В политике, упомянуто, что при попытке подхода к американскому политику, не помню точно, смерть или тяжёлые травмы последовали активному члену команды.

В частном варианте, не знаю как отбирают подопытных, но существуют программы пси террора над отдельными гражданами своими.

Насколько мог, тема мной изучена. И собираюсь в литературном виде это расписать. Не делаю из этого тайну. Любой может перехватить первенство. Из того, что читал, не идут глубоко по теме. Трудно писать о том, если понимание только в теории и то, по многом скептическое.

К слову, «Идентификация Борна» , герой этих книг, участник программы по промыванию мозгов. США отрабатывала методику расщепления сознания, успешно.

Может у кого вопросы, уточнения, интерес появится.]]> Fri, 05 Dec 2025 11:12:59 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13647 Госдолг США и Запада – западня, но для кого? https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13646
Кто я такой, чтобы говорить об экономике? Работал в видеопродакшене экономическом около полугода, и успел прочувствовать эту тему как фантаст.

Как так вышло? А сейчас объясню – максимально кратко и понятно.

Первая мировая война. США – обочина мира, «параша», проще говоря. Едут все отщепенцы мира. Но вот, начинается война, и США становятся промышленным центром Запада.

Потом – вторая Мировая война. Снова США сидят себе за океаном, едят ванильные бургеры и производят уже не только для Запада, но и для всего мира.

Ну да ладно. Самое интересное началось потом. До 1975 или около того года любой Центробанк мог обменять эти баксы на золото. Всё было честно. И вот, Никсон, этот грёбанный ковбой, заявляет вдруг: а фиг вам, теперь нельзя обменивать напрямую на золото.

Шарль де Голь, лидер Франции, ещё отправлял в штаты корабль с долларами и просил – возьмите свои баксы, а дайте мне золото. Один корабль обменяли, а потом – послали в задницу.

И, как сказал один известный экономист французский (это ключевая фраза этой темы): «Чтобы заработать 100 долларов, другим странам нужно произвести товаров на эту сумму, а штатам – лишь включить печатный станок». (не дословная цитата)

Так вот, товарищи по форуму. Что это за замануха такая? Почему весь мир сидит в этой долларовой иллюзии? Они печатают свои бабки, а другой мир пашет как проклятые, как китайцы, например, которых я очень люблю. А они сидят на своих ранчо.

Что думаете, господа? Сколько продлится такая сумасшедшая ситуация? Даже в Древнем Риме было иначе с деньгами – их не печатали, как оголтелые.

И что делать России прежде всего? Я думаю пока что, что просто нафиг вывести все эти доллары и евро, отпочковавшиеся от доллара, и полностью перейти на рубли и юани, рупии, реалы бразильские и так далее.

Пора закрывать эту лавочку Папы Карло.
]]> Tue, 02 Dec 2025 19:33:32 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13646 Пролетарский салат https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13645 Последний вечер старого года, и то ли семнадцать минуса, то ли побольше.
Народ обогреватели включил, да готовит во все тяжкие на электроплитах — вот и не выдержал какой-то элемент в трансформаторной будке во дворе - ничего удивительного.
Дома напротив, через проспект — в огнях, а у них во дворе всё погасло. Невезуха однако.

Тут же затеплились призрачные свечные отсветы в глубине окон, захлопали двери межэтажных переходов — забеспокоился народ. При свечках да фонариках накручивали диски телефонов, щёлкали кнопками, у кого они были — требовали аварийную бригаду немедленно приехать — слыханное ли дело — без света сидеть, когда до курантов шесть часов. Этак можно и второе новогоднее поздравление президента пропустить.
Шутка ли... Наверное шутка.
Не в этом дело, конечно, а в том, что стол недоготовлен и вообще...Без телевизора что ли сидеть?

Лариса вообще-то почти уже справилась - всегда принималась за готовку заранее, так что оливье стоит, свинину только запустить в шашлычнице, пирожные картошка со вчера сделаны, шуба розовая блестит боками. Оставалось доварить рис на крабовый салат и картошку на салат с треской. И как теперь это сделать без света на электроплите?

В отличие от множества других у Ларисы выход был — дача близко, пять остановок на трамвае, да и трамвай не нужен, машина под окнами.
Значит так, кастрюлю с рисом в полотенце, картошка намытая — еще кастрюлька, «бегом, Дима, одевайся, заводись, поедем на дачу». Не в характере Ларисы сидеть дожидаться у моря погоды — может не дадут свет всю новогоднюю ночь — да запросто, если аварийцы уже на грудь приняли.

Дети не поняли ещё — радоваться им или огорчаться этой неожиданной суете.
Шашлыка хочется, а со свечками прикольно. Но, пожалуй, шашлыка хочется больше, чем оригинальности. Ладно, большие уже, посидят, пока родители ездят. Может и свет дадут.
И на дачу всё равно надо — бабушку забирать.

Дело в том, что дача у Ларисы не в принятом смысле слова, а старый дом с участком, совсем старый, по-настоящему - девятьсот пятого года постройки. Один из последних на Пороховых, а может и последний, если брать деревянные частные дома. Всё пережил — войны, революцию, блокаду, девяностые - и не горел ни разу, такой молодец. Хоть и находится на Пороховых — так издавна, с петровских времён, назван район, удалённый от основной городской застройки - из-за пороховых заводов. Старожилы говорили «Порошки» - ласково типа, любя, казалось бы — что там любить, а вот любишь...

Их семья тоже старожилы — с середины девятнадцатого века на этом месте обитает. Прапрадед Ларисы — военный поселянин при Заводах - землю получил в бессрочное владение через три года как крепостное право отменили. Поселян «освободили» попозже, но зато с земелькой и бумагой соответствующей, именной. Спасибо царю-освободителю Александру Второму.
Бабушка ларисиных детей, мама её, живёт в доме, потому что так привычнее и никто никому не мешает. Характер у бабушки строгий, бескомпромиссный, так что по отдельности всем спокойнее.
Главное сейчас её не напугать, ведь забирать договорено было в девять вечера, а ещё только шесть.
Она часто пугалась в последнее время: как бы столбенела и начинала испуганно спрашивать «что, что?» с этой фирменной старопитерской артикуляцией — не «што» - как все произносят, а как пишется — с чётким «ч».

Постучались в окошко осторожно, но всё равно зачтокала - вечно встревожена, вечно ждёт подвоха. Нормальный жизненный опыт.
Успокоила, ничего страшного, просто такая вот заминка. Сейчас всё доварим и поедем на квартиру, может там свет уже. А если нет, заберём еду, детей и вернёмся сюда, что нам стоит?
«Картошка? Ты что оливье не сделала ещё? … Да сделала, это для трески.... Далась тебе это треска!... Ну мама, оригинальный же салат, такой никто не делает... Ну какой это салат, совсем не новогодний, три ингридиента!... Да можно и не три, огурчик добавить или перчик, да что хочется, но чтобы не оливье с рыбой, понимаешь?... Что ты к нему прилипла, не понимаю... Ну не понимаешь и не надо, я же тебя есть не заставляю...»

Да, салат, конечно, немного странный. Несовременный, уж точно — а такая старая петроградская кухня для низших слоёв населения. Зато относится к «тёплым» салатам, каких у нас делают мало.
Лариса подозревала, что он взялся в их семье от каких-нибудь финнов, которых в округе раньше было множество. Похоже на исконную скандинавскую кухню — просто и сытно.
Равное количество подкопчёной трески, разобранной на мелкие кусочки, и варёной тёплой картошки, мелко порезанной. Крупная луковица тоже мелко режется, обдаётся кипятком, обязательно. Можно добавить варёное яичко — для нежности. Солим по вкусу и перчим обязательно чёрным перцем. Заправка — хорошее подсолнечное масло, хотя и майонез допустим.
Но масло правильнее - так Лариса думает и вспоминает свою бабушку, стол на кухне с клеёнкой в синий кружочек и небольшую квадратную салатницу с ярко-синей каймой. А на донце салатницы иероглифы — примерно двадцатых годов вещь, если не ещё раньше.

В их семье попадаются такие предметы — по теперешним меркам антиквариат, но такой..бедняцкий, ненастоящий. Посуда Кузнецовского завода самого дешёвого, наверное, пошиба, но тем не менее, вещи с историей, как и дом. И вообще, блокаду пережили, шутка ли.
Повезло тогда её бабушке с дедушкой, родителям мамы, несколько раз повезло. Детей отправили в начале июня на каникулы на Волгу, в село Покровское, к бабушкиной сестре. Это раз.
Лошадь дедушкину, хотя и пришлось сдать на мясо в сентябре сорок первого на Ржевский полигон, но мужики-забойщики отдали ему всю требуху — немалый вес и настоящее мясо. Это два.
Своя картошка, испокон веку сажалась и выкапывалась — запас на зиму. Это три.
И дрова — тоже всё было заготовлено, как обычно. Четыре.
Пережили они тогда самый страшный Новый год сорок первого, да ещё силы были тушить фугаски на заводских крышах в отряде местной противовоздушной обороны. Фугаски ещё ничего, лишь бы не братские могилы копать, долбить мёрзлую землю, хотя там стакан вина давали потом в конце смены.
А тут, подумаешь, света в Новый год нет...

Загрузили бабушку в машину и торт её фирменный — теперь это «сметанник», а раньше она пекла «Прагу» — вообще кошмар.
В том смысле, что пока он был, ничего другого не ели — только к нему всё прикладывались, как наркоманы - такая вкуснота, просто невозможно себе отказать, но и калорийность...Бе-зум-на-я.
Постановили, что с этим надо заканчивать, перешли на сметанник. Тоже ж пальчики оближешь. Бабушка она такая — если что делает — на триста процентов.

Лариса обернулась глянуть на маму на заднем сидении — строгая, губы поджаты — потому что боится машины. Очень страшно, конечно, это тебе не в противочумные экспедиции в Казахстан ездить, тарбаганов вскрывать. Понятно, что по молодости всё нипочём, да после трудовой закалки в колхозе с одиннадцати лет — но всё равно лучше, чем блокаду переживать.

Приехали. Увы, по-прежнему темно.
Дети ларисины прилипли к окну на кухне — первый этаж — их хорошо видно с улицы, поднимают и опускают свечку — как в «Собаке Баскервилей». Шутнички, занавеску бы не запалили.

Во дворе мужики курят.
• Обещают свет? - спросила Лариса.
• Обещают... Неизвестно когда...
• Понятно.

В квартире кот Пузя, создание неимоверной красоты, тревожно обнюхивает всё, что принесли, очень придирчиво — бабушку — типа «ты кто такая вообще». Не потому, что он её совсем не узнал, а потому что каждый раз не понимает её места в их «стае».
Так-то характер у кота стоический и невредный — воспитан ларисиными детьми в покорности судьбе. Но бабушку всегда воспринимает с тревогой — ну непонятно ему. Приходит она редко, говорит громко, интонации повелительные — с этим надо что-то делать — так он думает.
В общем, Пузика приходится изолировать, а то кусает старушку исподтишка.
«Настроили кота против меня» - так это поясняет сама бабушка - смеётся, конечно, но кот действительно агрессивничает к ней.
«Ведь я тебя вырастила, сволочь ты неблагодарная, и им тебя отдала», - говорит бабушка, пытаясь его погладить. Действительно, первые два месяца жизни Пузя провёл на даче, рождён кошкой Мусей и выделен для дочери за красоту именно бабушкой. Но он этого не помнит. Что с него возьмёшь?... Скотина.

Бабушку усаживают на диван, а Лариса идёт доделывать салаты. Со свечкой в руке открывает холодильник. Пирожные «картошка» явно убавились числом. Ну...Это в порядке вещей. «Картошка» у Лариса вкусная, настоящая — всего в меру — и масла, и молока, и сахара, и какао, и коньяка три ложки.
В процессе «замешивания» мысли снова уносят куда подальше.

Интересно, как её дедушка, которого она не застала в живых, «нашёл» её бабушку? Пришёл за керосином в лавку, где она работала?
Так странно теперь звучит — керосиновая лавка... Хотя... Сама Лариса ещё застала бочки с керосином, которые приезжали на Третью линию по средам, а они жили, да и теперь там же, на Второй линии.
Линии эти потом назвали Жерновскими. Адреса так и звучат — 2-ая Жерновская, 3-я Жерновская и так далее, до шестой. Незнающие прохожие, которые ищут областную ветеринарку, спрашивают вторую Жириновскую... Возмутительно с точки зрения Ларисы. Шутка.
Правильно, исторически если — линия Второй роты. Но кому это теперь интересно. Скоро от Пороховых останутся одни воспоминания. Да их домик, «последний из могикан».
Бочка с керосином приезжала с часу до трёх, а к четырём надо было успеть доехать на двенадцатом трамвае до Русского музея. Там по средам проводились настоящие, углублённые экскурсии для детей младших классов. Не галопом по европам, а тщательно — сегодня Брюллов, в следующий раз, например, Суриков или Иванов с ударением на А.
В Русском свой особенный запах, в Эрмитаже другой. И навсегда у Ларисы осталось — среда — запах керосина и Русского. Несочетаемо, а вот...

Пришла мама, села. «Допросила» молодёжь о жизни и учёбе, как всегда недовольна результатом, на очереди дочь. Но Лариса умеет направить её в правильное, конструктивное русло — предстоящие посадки в саду-огороде. Какие семена купить, какую землю для рассады и так далее и тому подобное. Всё и не переговоришь.

За готовкой и рассуждениями не заметили, как и двадцать три часа.
Бабушка всколыхнулась, заволновалась — собираться-ехать, опоздаем к курантам.
Да, этого бы не хотелось.
Смешная суета с запрятыванием подарочков всем от всех по разным пакетам и сумкам, упаковка еды — очень важно не повредить наружный слой!
Пузя остервенело скребёт дверь спальни, поняв, что сейчас что-то творится без него. Выпустить, но чтобы не выскочил в распахнутую дверь квартиры. Ищи его потом в темноте на морозе, дурака.
Шум, суета, машина уже заведена, бабушка уже посажена, дети у машины, сумки в багажнике, Лариса закрывает квартиру. И тут дают свет.

Как в кино, когда действие запускают назад — всё повторяется в обратном порядке. Но настроение прекрасное, здравствуй новый, дветысячивторой год!




]]> Sat, 29 Nov 2025 12:23:29 +0300 https://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=13645