Букинист, автор Антон Кокин (narodprotiv) Опции

[Каркун]

Автор: Антон Кокин (narodprotiv)


Букинист



Я познакомился с Букинистом случайно. На листочке, выпавшем из полуразвалившегося сборника советской фантастики, был указан номер телефона, а ниже шел текст сообщения:
"Книги с автографами. Звонить строго с 10—го по 16—е апреля после 18 часов".
Тетрадка, из которой был вырван лист с запиской, была довольно старой, на это указывали желтоватая рыхлая бумага и поля, начертанные простым карандашом - раньше школьники вручную расчерчивали поля в тетрадках: карандашом и по линейке. На обратной стороне листка сохранились перечеркнутые красными чернилами уравнения, расплывшиеся то ли от воды, то ли от слез нерадивого ученика.
Мне стало любопытно и 13 апреля я позвонил. После третьего гудка трубку сняли — ответил мужчина с неприятной развязной хрипотцой в голосе.
Я представился и сообщил, что коллекционирую русскую дореволюционную и советскую фантастику: книги, альбомы, журналы с фантастическими произведениями. И добавил, что особый интерес для меня представляют книги с автографами.
Мой собеседник оживился и предложил встретиться утром следующего дня на кольцевой станции метро "Киевская" у торцевой стены, пообещав, что захватит с собой роман "Аэлита" Алексея Толстого с дарственной надписью автора.
Я согласился не раздумывая.

Стена была перегорожена ограничительной красно—белой лентой, так что встать под панно с Лениным и держаться подальше от суетливых пассажиров не удалось. Да и само ожидание в метро утром будничного дня, не зная, как выглядит человек и во что он одет — сущее безумие. Приходится всматриваться в каждое лицо, надеясь по взгляду, по движениям человека узнать своего визави. А в это время толпы людей со злыми невыспавшимися физиономиями пробегают мимо, рвутся к поездам, стремясь занять свободные места в переполненных вагонах. Ну, а если не повезет, встать где-нибудь подальше от дверей и закрепиться, обороняя свое крохотное личное пространство от других пассажиров.
Я не успел об этом толком поразмышлять, как передо мной возник высокий сутуловатый мужчина и, глядя на меня сверху вниз, крикнул почти в лицо:
— Вы — Сергей?
Я кивнул.
Он достал из потертого пакета небольшой блок, завернутый в газету, распеленал его и протянул мне книгу.
В первый момент я опешил. Я ожидал увидеть растрепанный, потасканный читателями бумажный хлам, а вместо этого передо мной оказалось новенькое издание 1937 года в твердом переплете. Я даже уловил запах свежей типографской краски. Крепкий шитый блок, чистая матерчатая обложка коричневого цвета. Я открыл книгу и на форзаце обнаружил надпись, сделанную небрежным размашистым почерком:
"Моему далекому почитателю с любовью и пожеланием всяческих успехов. Ал.Толстой".
Автограф был четким, словно его оставили сегодня или только вчера.
— Это, что — новодел?
Мужчина улыбнулся, как мне показалось снисходительно, и на его худом лице, там, где должны быть ямочки на щеках, прорезались две глубокие морщины.
— Ну, что вы, молодой человек! Просто издание очень хорошо сохранилось, его никто долгое время не брал в руки, как вы можете видеть.
— Но это же невозможно! Ведь прошло более семидесяти лет…
— Друг мой, время - непостижимая штука.
После этой глубокомысленной фразы мы замолчали: я вновь уставился в книгу, перелистывал страницы, читал выходные данные, а мужчина все так же стоял совсем близко ко мне, словно боялся, что я дам дёру.
Я колебался, все свидетельствовало о том, что передо мной подделка. Допустим, что год издания — 1937, издательство — "ДЕТИЗДАТ ЦК ВЛКСМ", а почерк очень похож на толстовский, насколько я мог судить по ранее виденным рукописям и редким автографам писателя. Но состояние книги — идеальное и это меня смущало. Даже находясь в библиотечных запасниках книге вряд ли бы удалось так хорошо сохраниться: пыль, вездесущие микробы, переставления с полки на полку — все это так или иначе оставило бы свой след на обложке, на корешке, на страницах.
Я спросил:
— И сколько вы хотите за неё?
— Десять тысяч. Рублей, разумеется.
"Дороговато", — подумал я.
— Так что, молодой человек? Будете брать?
— Где вы ее взяли?
Улыбка сошла с его лица и он сжал и без того тонкие губы. Ответа не последовало.
После минутной паузы размышлений на тему: попаду ли я на деньги, если книга окажется подделкой, я рискнул. А вдруг, это настоящее издание? Вдруг, оно действительно так хорошо сохранилось, отлеживаясь где-то в богом забытом закоулке архива, куда никто не заглядывал много лет? Все возможно в этой жизни. Еще я подумал, что отдам книгу на экспертизу. О чем и сообщил продавцу, надеясь увидеть на его усыхающем лице что-то, что изменило бы мое решение о покупке. Он улыбнулся, но снова не произнес ни слова, лишь прижал ладонь к своей груди и покачал головой, словно говоря — "делай, что хочешь".
На прощанье я спросил его — скорее, чтобы не спугнуть мошенника, если он таковым окажется — есть ли еще книги с автографами русских фантастов. Его ответ снова озадачил меня:
— Скажите, чей автограф вам нужен и я постараюсь достать вам его.
Я застыл с открытым ртом, не зная, что сказать. Чудеса или я настолько лопух, что этот мужик решил развести меня повторно.
— Э-э-э… Что, назвать любого автора и вы сможете…
— Постараюсь, — перебил он меня. — Но, через год.
Я вспомнил о странной записке и завалил мужчину вопросами, мучившими меня всю неделю:
— Почему вы в той записке указали такой короткий промежуток времени? Вы живете не в Москве? И почему сможете принести книги с автографами только через год? Где вы работаете?
Снова эта противная снисходительная улыбка:
— Так вы назовёте нужного вам автора или будете задавать вопросы, которые вас не касаются?
Меня вдруг разобрало такое любопытство, что я проигнорировал его грубость.
— Гоголь, — выпалил я первую пришедшую на ум фамилию.
Мужчина отступил на шаг и посмотрел на меня с некоторым изумлением. Я расценил это как маленькую победу над самоуверенным типом.
— Да, Гоголь. Николай Васильевич, - зачем-то уточнил я.
Он покачал головой — медленно, будто взвешивая свои возможности и сомневаясь, что это ему по силам.
— Слишком давно… давно он умер. Его уже не застать.
— В каком смысле "не застать"?
— А, забудьте. Я могу добыть вам автографы лишь тех людей, которые жили в прошлом веке, а Гоголь умер очень давно.
Я снова в ступоре. Его ответы не давали никакой информации, они лишь провоцировали меня на новые вопросы, но я уже чувствовал, что это бесполезно. Этот мужчина — загадка для меня или же он ведет какую-то хитрую, непонятную игру со мной.
Мы все же договорились встретиться на этой же станции ровно через год. Я попросил его принести мне одно из первых изданий романа «Человек-амфибия» Беляева.

Человек, продавший мне "Аэлиту", не соврал. Спустя полгода после нашей встречи эксперты подтвердили подлинность и книги, и автографа А.Н. Толстого. Отдел редких книг "Ленинки" даже предложил выкупить у меня это издание за вполне приличные деньги, но я отказался. Если они сейчас готовы раскошелиться на такую сумму, то что же будет через несколько лет? Нет, я пока не был готов расстаться с такой ценностью. И с нетерпением ждал весны, ждал новой встречи с загадочным Букинистом, как окрестил я того странного человека.

И вот настал день встречи. Я позвонил по известному мне телефону и вновь услышал хриплый голос Букиниста. Он выполнил мою просьбу — достал книгу Беляева с автографом, и просил за нее все те же десять тысяч рублей. Чудак, человек!
Когда мы встретились, я снова попытался разговорить Букиниста, узнать, откуда у него такие книги в идеальном состоянии, да еще и с автографами по заказу. Но, увы, ни на один из своих вопросов я так и не получил ответа. Букинист молчал, как немой продавец бульварного чтива в поездах дальнего следования. Мы попрощались, сухо кивнув друг другу и пожав руки.
Наверное, через какое-то время я бы забыл о нём, но пару дней спустя, устроившись в любимом кресле и рассматривая книгу Беляева, я увидел торчащий из-под корешка кончик бумаги. Не знаю, почему я не заметил его раньше. Я потянул за кончик и вытащил листок, сложенный в тугую гармошку. Листок оказался исписанным с обеих сторон мелким убористым почерком, каким обычно студенты пишут шпаргалки. Я придвинул торшер поближе, надел очки и стал читать.

«Дорогой Сергей! Разрешите мне вас так называть, хоть мы друг другу не очень-то понравились, верно? Ну, да это все лирика, не имеющая к моему рассказу никакого отношения. А мне есть, что рассказать вам, как бы фантастически это не звучало.
Десять лет назад мой сын неожиданно заболел. Он стал жаловался на давление в затылке и ознобы. Врачи не могли определить характер заболевания. Они проводили исследования, брали анализы и все без толку. Сыну было плохо. Сначала он перестал ходить на занятия в университет, потом отказался от чтения и просмотра телевизора, даже радио просил меня выключать, чтобы оно своей болтовней не утомляло его. Он все время лежал и с каждым днем ему становилось все хуже и хуже. Я же ничего не мог сделать для него, а врачи свернули свои исследования, обвинив сына в симуляции. Я и сам одно время склонялся к этой версии, но все же страдания сына были настолько реальными, что я перестал сомневаться в его непонятной болезни. Болезни ли?
С началом весны у сына проявились галлюцинации. В редкие периоды, когда его отпускало, он рассказывал мне, что слышит какие-то звуки и чувствует вибрации воздуха. Эти вибрации то усиливались, то слабели. А звуки, которые сначала ему казались просто шумами, постепенно стали превращаться в голоса. Вот только слов он не мог разобрать.
Однажды вечером я приехал со службы – в то время я служил в ЦАМО в Подольске – и увидел, что сын лежит на полу, скрючившись в позе эмбриона. На нем была странная одежда, а правая рука сжимала какую-то бумажку. Глаза сына были закрыты и мне показалось, что он умер. Я подскочил к нему, прикоснулся к его лицу и … слава богу, он был жив. Лицо его пылало, вероятно у него был жар, но главное – он был жив. Я обнял сына и заплакал.
Ближе к полуночи сыну стало лучше, температура спала, голова уже не болела так сильно. Я помог ему сесть на диване, подложив под спину пуховую подушку. Напоил чаем с медом и сел рядом. Так мы и сидели, думая каждый о своем, пока сын первым не нарушил молчание:
- Папа, я видел Кирова.
- Какого Кирова?
Сын не ответил, но я понял, о ком он говорит. О соратнике Сталина, застреленном в Смольном в декабре 1934 года ревнивым супругом любовницы Сергея Мироновича.
Я решил, что у сына стали проявляться визуальные галлюцинации, но он, словно прочитав мои мысли, сказал:
- Я не бредил, я действительно видел Кирова на Красной площади. Был какой-то праздник или событие какое, не могу точно сказать, но людей было очень много.
- И как же ты там оказался? Ты, верно, смотрел какой-то документальный фильм, вот тебе и почудилось.
- Папа, я не смотрю телевизор, ты же знаешь! Я не вру.
Что я мог сказать на это? Мой сын сошел с ума? Болезнь довела его до безумия?
- Ты не веришь мне! – это был не вопрос.
Я покачал головой и улыбнулся.
Сын вздохнул и отвернулся. Я плотнее укрыл его пледом и тут заметил на полу смятую бумажку. Я поднял ее и развернул. Это был обрывок газеты «Правда» от 26 января 1934 года.

На следующий день за завтраком сын сказал, что хотел бы выйти на улицу, прогуляться. Я возразил ему, что он еще очень слаб, но сын заверил меня, что ему гораздо лучше и вообще, он взрослый и в состоянии сам о себе позаботиться. Упёртый, весь в меня.
Мы не говорили с сыном о его «видениях», предпочитая общаться на нейтральные темы, но мои мысли все время возвращались к тому газетному обрывку и старой одежде, которая была на сына, когда я его нашел лежащим в беспамятстве на полу у дивана. Обрывок… Именно он больше всего не давал мне покоя и я решил, что расспрошу сына, когда ему станет лучше. А здоровье моего мальчика действительно улучшалось, к нему вернулся аппетит, внутричерепные спазмы прекратились и головные боли больше не мучили. Я надеялся, что весь тот кошмар остался позади, что скоро сын окончательно поправится и возобновит прерванную учебу, снова будет встречаться с друзьями и девушками. Все к этому и шло.
В один из летних дождливых вечеров, когда на улицу не выгонишь и собаку, мы с сыном смотрели историческую передачу и тут я вспомнил о газетном обрывке. Время и обстановка были подходящими и я спросил сына:
- Что случилось тогда?
Уточнять вопрос не потребовалось, сын понял меня. Вероятно, он тоже думал о том дне.
- Если бы не одежда, оказавшаяся на мне, и та газета, я бы решил, что это была галлюцинация. Я лежал на диване с закрытыми глазами, мне было плохо, давление в затылке росло, шум в ушах, эти звуки, переходящие в неясные голоса… Тебя рядом не было, цитрамон не помогал, а более серьезные препараты я боялся принимать. Я думал, что умираю.
В какой-то момент я вновь почувствовал сильные колебания воздуха вокруг меня. Ощущения были такими, словно кто-то обмахивает меня веером со всех сторон. Воздух отчего-то становился все прохладнее, просачивался к телу сквозь плед. Шум в ушах стал невыносимым и вдруг все как будто оборвалось, все неожиданно стихло. После такой какофонии тишина казалась неестественной.
Я приоткрыл глаза и увидел, что лежу на лестнице в каком-то промозглом подъезде и держусь руками за перила. От холода пальцы рук скрючились и не отпускали металлические прутья перил. Дрожь пробирала меня насквозь, а ног я не чувствовал вовсе.
Где-то внизу хлопнула дверь и по лестнице стал подниматься человек. Он поднимался очень медленно, ступенька за ступенькой, я даже слышал его тяжелое дыхание. Я хотел крикнуть, позвать на помощь, но скулы свело холодом и губы не двигались. Вскоре, видимо заметив меня, человек остановился, и я услышал шепот. Мне понадобилось усилие, чтобы снова открыть заиндевевшие веки. На меня испуганно смотрела старушка, одетая в темно-синее пальто, а плечи покрывал серый пуховый платок, концы которого уходили за спину. Я застонал.
Старушка попыталась меня приподнять, но я был слишком тяжел для нее. Она бросила авоську с продуктами рядом со мной, кряхтя поднялась на площадку и стала колотить в чью-то дверь. Что было дальше я помню смутно: какие-то мужики занесли меня в квартиру и положили на кровать. Меня обложили резиновыми грелками, ноги обернули в газеты, а сверху укрыли таким количеством верхней одежды и тряпок, что вся эта масса придавила меня к матрасу. Тепло разлилось по телу и я провалился в небытие.

Проснулся я оттого, что услышал скрип. Я открыл глаза и повернул голову. Старушка ворочалась на деревянном стуле, а он скрипел как оглашенный. Я выпростал ноги из под вороха одежды и опустил их на паркетный пол, но тут же снова поджал под себя, ощутив холод.
Я зажмурил глаза, думая, что все еще сплю, но когда вновь открыл их, ничего не изменилось. Я находился в комнате с высокими, наверное, трехметровыми потолками, огромными деревянными решетчатыми окнами и скупой мебелью. Слева от окна стоял шифоньер, а рядом расположилось трюмо с зеркалом. Центр комнаты занимал большой круглый стол, покрытый белоснежной скатертью, а вокруг стояли четыре стула с витиеватыми ножками и высокими спинками. За столом сидела знакомая мне старушка и раскладывала пасьянс.
- Проснулся, милок? – не поворачивая ко мне головы, спросила она.
Я кивнул, хотя вряд ли она могла это заметить.
- Где я?
- Я тебя нашла на лестнице, а соседи помогли занести тебя в комнату, не помнишь?
Я хмыкнул. Голова не соображала.
- Ты был босым и в легкой одёжке. Я тебя здесь раньше не видела. Как звать-то тебя?
- Миша.
- Миша, значит. А я Мария Петровна. Раньше учительствовала, а теперь вот на заслуженном отдыхе, на пенсии, - она засмеялась. – Откуда ты?
- Из Москвы.
- Понятно, - протянула Мария Петровна. – Ну, а босый-то почему? Зима ведь на дворе.
- Зима?
- Зима, милок, зима, будь она неладна. Январь уж.
Я вскочил с кровати и подбежал к окну. Окна заледенели и на стеклах образовались причудливые узоры, а на улице завывал ветер и кружился снегопад. Фонари раскачивались под порывами ветра.
- Ничего не понимаю, - бормотал я. Мысли мои путались, и я никак не мог выстроить их в логическую цепочку. У меня не укладывалось в голове, что еще вчера был март, а сегодня опять студеный январь. Такого не может быть!
- Мне надо домой, - сказал я.
- А где твой дом?
- На Островитянова.
- Не слыхала.
- Это в Ясенево, - уточнил я.
Старушка ничего не ответила, лишь покачала головой.
А я все стоял у окна, смотрел на вьюгу и не мог понять, где же я, черт возьми!
Прошло минут пять и Мария Петровна, убирая карты, предложила:
- Давай-ка поужинаем, а утром отправишься домой в свое Ясенево. Куда на ночь-то глядя?
Сил и желания возражать у меня не было.

На следующее утро Мария Петровна достала из огромного чемодана ботинки, брюки в полоску, черное драповое пальто, коричневый шерстяной свитер, шапку-ушанку и варежки. Положила одежду передо мной, вздохнула и, смахнув слезинку, сказала:
- Примерь, должно подойти. От мужа осталось, хранила. Вот и сгодилось.
Ботинки, да и вся одежда оказалась впору, только вот шапка была великовата и болталась на голове как ведро, да ещё свитер кололся.
- Спасибо вам, я обязательно верну.
- Конечно.
Я еще раз поблагодарил Марию Петрову, от чувств даже обнял ее, и выбежал на улицу. Мне не терпелось оказаться дома и разобраться в ситуации. Возможно, болезнь как-то повлияла на мой мозг и все это мне действительно чудится. Может, я сошел с ума и меня, туго спелёнутого, держат в психушке? Но ведь все так реально…
Район был мне знаком - центр Москвы, значит, где-то рядом должно быть метро. Я шел по улице и высматривал красные буквы «М», но так их и не увидел, потому что то и дело отвлекался на людей, идущих мне на встречу. Люди были одеты так, словно участвовали в массовке на съемках какого-то исторического фильма об СССР: на женщинах береты и платки, на мужчинах шапки-ушанки или кепки, все одеты в серые, темные пальто, воротники подняты. Я не заметил ни одного человека в пуховике или в яркой одежде. Все были одеты просто, тускло и бедно. Я не видел вездесущей рекламы, не было ни одной перетяжки, ни одного щита. Только вывески аптек, магазинов, да названия организаций. По улицам разъезжали довоенные автомобили и слышался гулкий перестук трамвайных колес.
Пронизывающий ветер обжигал мои щеки и я шел, прижимая варежки к лицу, боясь отморозить нос. Я уже хотел спросить прохожих, где тут поблизости метро, как порывом ветра мне в ноги прибило какую-то газету. Я поднял ее, увидел дату и остолбенел.

Я обожал фантастику, бредил ею в детстве, зачитывался «Машиной времени» Уэллса. Но это была фантазия, сказка, не имеющая ничего общего с реальностью, с тем, что происходит со мной прямо сейчас. Мой мозг отказывался верить глазам. Он не мог осознать тот факт, что я каким-то чудом оказался в Москве 1934 года. Я не мифический изобретатель машины времени. Я вообще не очень-то верю в путешествия во времени. Прошлое испарилось, утекло сквозь пальцы и его уже не существует. А будущее? Мы воруем у него секунду за секундой, чтобы в тот же миг отправить эти мгновения жизни в безвозвратное прошлое. Если все так, то где я сейчас нахожусь? Как я сюда попал?
Меня толкнули и я отвлекся от своих парадоксальных мыслей. Я стоял на улице Горького, с газетой в руках и глазел по сторонам, завороженный незнакомым миром.
И вот впереди я заметил колонну людей, которые держали в руках какие-то плакаты. Раздалась команда и толпа организованно зашагала вперед. Я пристроился в конец колонны и через несколько минут мы оказались на Красной площади. Ветер поутих, снег прекратился и я стал всматриваться в людей, стоявших на трибуне мавзолея. Я узнал Калинина по его острой бородке, Ворошилова, Кирова, были еще какие-то люди, но Сталина среди них я не видел. Я крутил головой и пытался запомнить все, что мог увидеть.
Внезапно толпа передо мной забурлила, люди захлопали в ладоши, завизжали. Их взгляды обратились на мавзолей. К микрофону подошел Киров и тишина воцарилась над площадью. Что он говорил, я не помню. Мое внимание рассеивалось необычностью обстановки. Я стал очевидцем давно минувших лет и, возможно, единственным во Вселенной путешественником во времени. Мысль об этом ужаснула меня: как же я вернусь домой? Зная печальную историю своей страны, я ни за что не хотел здесь оставаться. Чувство безысходности, паники внезапно овладело мной и я снова ощутил давление в черепе и пульсирующую головную боль. Боль была настолько сильной, что я рухнул на колени. Снова воздух завибрировал вокруг моей головы, а безумный звукорежиссер в моей голове крутанул на полную мощность тумблер шумовых помех. Моя черепушка уже готова была взорваться, но все неожиданно прекратилось и я провалился в темноту.
Тяжесть… Я почувствовал тяжесть на себе, а когда открыл глаза, то увидел тебя, обнимавшего и качавшего меня, словно ребенка.

Больше на эту тему мы с сыном не говорили. До следующей весны. Все повторилось вновь, точь-в-точь, как год назад. Сын не хотел этого, но что он мог поделать? Только лишь подготовиться к возможному перемещению. В прошлое или в будущее? Мы предположили, что он вновь попадет в тот же самый год и в ту же московскую зиму, но наверняка знать этого мы не могли.
Да, все повторилось. Кроме одного: сына встретил 1906 год. Лето было в разгаре и теплая одежда, предусмотрительно одетая на сына, не понадобилась. Она осталась в том же времени. Сын продал ее на базаре какому-то ушлому мужичку. На вырученные деньги он купил еды, а в книжной лавке Нодельмана приобрел комплект журналов «Нива» и «Скорпионъ». Потом эти журналы я перепродал за смешные деньги.
Каждый год в течении этих проклятых 10 лет сын исчезал в прошлом и возвращался назад. Возвращался не пустой, а всегда с книгами, которые я затем продавал коллекционерам. Вот такой вот у нас был «временной» бизнес!
Вы спрашивали, почему я назначаю встречу раз в году и только весной. Ответ вам известен – сын возвращался домой. И как только здоровье его улучшалось, мы уезжали с ним прочь из этого города. Мне пришлось уйти со службы, чтобы быть всегда рядом с сыном. Мы не знали, как долго все это будет продолжаться. Мы не знали, почему только весной у него начинались эти боли и каким образом он перемещается во времени. Почему он попадал в разные года, но все время в один и тот же век? Вопросы, бесконечные вопросы, ответов на которые мы не находили. И уже не найдем никогда. Два дня назад сына не стало. Он вернулся с вашей книгой, но оправиться уже не сумел. Он умер от кровоизлияния в мозг.
P.S. Я уезжаю из Москвы навсегда, меня здесь уже ничего не держит. Если вы решите придать огласке мое письмо, боюсь, вам никто не поверит. Я бы не поверил. Будьте здоровы.».

Письмо Букиниста я сохранил, как и тот листочек с телефоном и объявлением. Я пытался, и не единожды, позвонить ему, но трубку никто не брал. Думаю, Букинист действительно покинул город, забравший его сына. Куда он уехал, жив ли еще, и насколько реальна вся эта история, я не знаю. Но в одном уверен точно: время – непостижимая штука.

[tequiller]

Сначала было очень интересно. Но потом

Вопросы, бесконечные вопросы, ответов на которые мы не находили. И уже не найдем никогда.

И композиция, мне кажется, неуклюжая немного: эти три матрешки-рассказа друг в друге - под конец теряешься уже, кто сейчас говорит. Ну и попаданство посредством головных болей - тоже скучно.

[Sunrise Auranaut]

Это первый рассказ, который чисто по-человечески мне было увлекательно читать. Так сказать, попал в личные авторские вибрации:))) Но сюжет уж больно незатейлив. Мне кажется, можно было бы еще поработать и придумать хотя бы причину попадания сына героя в прошлое, как-то развить тему перемещений технически что ли. А так все словно "повисло в воздухе". Согласен, что начало рассказа более привлекательно.

[Автор]

согласен с джоном - усложнил, начало относительно увлекательное, но рефлексия с метро показалась лишней - весь абзац, на тему не работает, отвлекает, видимо личное, гы-гы... - Вот бараны! - думал он с ненавистью, заслоняя спиной надпись: "Не прислоняться". - Так и топчутся по ногам! Мерзкие, пахучие твари... сорри, отвлекся!
весь фрагмент с букинистом в сущности костяк рассказа, более-менее выписанный - дальше автор погнал объем очерковым стилем, бодрым галопом, кольцуя сюжет объяснялочкой, письменной притом.
наглядное к дедлайну))

[bbg]

Забавно. Я пока поставлю маленький плюсик.

[viktor egorov]

И я согласен с Джоном. Вначале была интрига, и, померла.

[Лилэнд Гонт]

Букинист
Идея интересная. Но автор слишком нудно ее реализовал.
Я с трудом дотянул до середины, перескакивая через абзацы. А начало понравилось. Но этого мало. Дальше идет одна вода-вода-вода…

[Lincoln]

Итак, небольшой отзыв. Читал рассказ самым первым.
Идея очень хороша, начало - вообще выше всяких похвал. Но потом, как будто по склону медленно вниз. Я в конце надеялся узнать что-то, что ударило бы по голове. Но нет. Головные боли и временные перемещения - почувствовал себя слегка обманутым. Это нечестно. Хотя хорошее начало слегка сгладило это недоразумение.

Я не успел об этом толком поразмышлять, как передо мной возник высокий сутуловатый мужчина и, глядя на меня сверху вниз, крикнул почти в лицо:

Предложение по конструкции странное. Выбивает из колеи ровного человеческого языка. Такое довольно часто повторяется по ходу текста - наряду с разговорным стилем вмешивается какой-то классический гоголевский призрак - напрягает.

Я покачал головой и улыбнулся.
Сын вздохнул и отвернулся.

Два одинаковых предложения. Переход между абзацами убит.


Диалоги - люди так не говорят. Звучат слегка неестественно (повторяю, слегка)

Слово сын повторяется слишком часто в начале письма. Напрягает.

Странно как-то вскочил парниша (после того, как чуть не отдал душу за бугор) и пошел гулять по довоенной Москве, да и бабка не очень. Странно. Верю, но не сильно.

Рассказ парня. Определитесь - либо диалог, либо монолог. Люди так не рассказывают о переживаниях.

В целом - отличное начало, мятая середина, разочаровывающий конец.
Но мне понравилось. Я любитель книги почитать, поэтому тема близка. Не пожалел, что почитал. Показалось, что писал автор старше 40. Если нет, то огромный плюс за хорошо созданный образ.

[christy]

Да, интрига была, а дальше разочаровало. Зря автор оформил это как письмо - очень неуклюже получилось. Письмо читает ГГ, от лица которого ведется повествование, письмо пишет букинист, тоже от первого лица, и полписьма - рассказ сына букиниста от первого лица. Все с одинаковыми по стилистике описаниями, как три человека с одной личностью. Серьезный промах.

[kxmep]

Я с трудом дотянул до середины

Я список кораблей прочел до середины... Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный...

[Fyrf]

Полностью согласна с предыдущими ораторами))
Начало отличное, потом ниочем.

И еще есть несогласованные предложения, вроде:

Да и само ожидание в метро утром будничного дня, не зная, как выглядит человек и во что он одет

[i-kiddo]

Идея шикарная. Завязка отличная. Дальнейшая реализация идеи - посредственная. Интрига-то заявлена в первую очередь наличием автографов. Они, то есть их добывание, и должны бы стать сюжетообразущим моментом. Человек уходит в прошлое и разыскивает там великих писателей. Можно было такие вставные эпизоды сделать! А вместо этого скучная, шаблонная сцена с бабушкой, лишённая почти всяких примет времени.
И зачем букинисту понадобилось писать такое откровенное письмо совершенно незнакомому человеку?

[tequiller]

Человек уходит в прошлое и разыскивает там великих писателей. Можно было такие вставные эпизоды сделать!

Вот точно!

И зачем букинисту понадобилось писать такое откровенное письмо совершенно незнакомому человеку?

У меня тоже такой вопрос возникал. Но он вроде как последний клиент и сильно интересовался способом, а у букиниста сын умер, вот он и выложил все эээ... последнему встречному.

[Тимелия Люрик]

Хороший рассказ, но без всплеска. Не зацепило.

[братья Ceniza]

Начало очень даже. Автор увлек. Но интрига с книгами из прошлого с автографами не работает на рассказ. С таким же успехом можно было приносить из прошлого картины или даже гаечные ключи. И название было бы другое.
Если что-то в рассказе можно заменить. Это плохо.

[RomWord]

Хороший рассказ. Но слишком растянутый для данных событий. Суховат он, конечно. Минимальная работа фантазии с максимальным описанием - я бы так сказал. Но все объясняет возраст автора, его менталитет и восприятие человека советского времени. Уверен, автору более 50 лет (+/-). Глаза карие, рост 172 см - Шутка!
Не, а вообще, автор, вы очень грамотно пишете! Это факт!
Удачи вам!

[братья Ceniza]

Уверен, автору более 50 лет (+/-). Глаза карие, рост 172 см

Неужели, это мой рассказ?
Шутка

[RomWord]

[Дельфин]

На счёт интриги - не соглашусь. Сразу стало ясно, что мужик таскает книги из прошлого. Другой вопрос - как? Здесь появилось любопытство. Оказывается, вот так, через сына. На мой взгляд, в рассказе нет конфликта, и это его главная беда. Описан факт - сын обладает вот такими способностями, мы их использовали, теперь сын умер и лавочка закрыта. Потому и жалуются читатели - суховато, нудновато, не реализовано. Двигатель сюжета - конфликт, а его здесь нет. Драм-м-матур-р-ргия, однако!

[DoubleStar]

Идея шикарная. Завязка отличная. Дальнейшая реализация идеи - посредственная. Интрига-то заявлена в первую очередь наличием автографов. Они, то есть их добывание, и должны бы стать сюжетообразущим моментом. Человек уходит в прошлое и разыскивает там великих писателей. Можно было такие вставные эпизоды сделать! А вместо этого скучная, шаблонная сцена с бабушкой, лишённая почти всяких примет времени.
И зачем букинисту понадобилось писать такое откровенное письмо совершенно незнакомому человеку?

+1. Даже добавить нечего. Хоть и лучше многого из той мути, что пришлось прочитать из конкурсных произведений.

[Эленора]

Согласна с тем, что у рассказа проблема с композицией. К тому же в письме отец до неправдоподобности подробно цитирует рассказ сына, как будто этот рассказ у него где-то записан.
И еще хочу сказать, что очень опасно оставлять читателя с такой вот кучей вопросов без ответов)
Из хорошего - персы как живые, причем все, вплоть до бабки. Много удачных деталей благодаря которым складываются картинки. Название мне нравится.
Вобщем, не полениться и доработать бы...

[Melady]

Хорошее начало не всегда удачное окончание рассказа. При таком арсенале "книги подписаны авторами" можно было бы разыграть и интригу покрупнее.
И все же рассказ понравился. Удачи!

[W_Voice]

Добрый день
Рассказ меня тронул. Только через полдня, когда впечатление более менее улеглось, появились вопросы. Перечитала «Букиниста» ещё раз, но всё равно не поняла, откуда взялся листок с номером телефона? Как сын умудрялся доставать заказанные книги, если он не знал, в какой год попадёт? Если отец ушёл со службы, а про работу сына не сказано ни слова, то сколько же книг/журналов надо было приносить, чтобы вдвоём жить на вырученные деньги целый год? Надеюсь, после окончания конкурса автор ответит на эти вопросы

[Gordon]

Рассказ вполне читабелен, но за такую концовку оторвать рассказописабельные персты. Ради чего писал? Сказать, кому-то, что-то?! Все испортил… ((

[Верник]

Начал читать, и чувствую - Вот ОНО! Вот ради такого рассказа и стоило перелопатить кучу других не особо удачных текстов. Но, увы. Автор великолепно начал, а потом просто слил рассказ((( Уж лучше бы в беднягу сына вселялись сами писатели...

[nogerd]

Чудак, человек

чудак-человек

Спасибо за рассказ, понравился.

[Marina Gaki]

Про хорошее начало и недоделанное кончало выше много сказано, не согласиться невозможно. Но мне рассказ понравился.

[silverrat]

Идея мне понравилась, но реализована мягко говоря, не очень убедительно. Какбе реализована еще нетвердой рукой МТА.

Я представился и сообщил, что коллекционирую русскую дореволюционную и советскую фантастику: книги, альбомы, журналы с фантастическими произведениями. И добавил, что особый интерес для меня представляют книги с автографами.

Что это за русская дореволюционная фантастика?
И простите, автор, видимо, просто не представляет, какой доход нужно иметь, чтобы коллекционировать книги с реальными автографами писателей.

у торцевой стены, пообещав, что захватит с собой роман ”Аэлита” Алексея Толстого с дарственной надписью автора.
В 1937 году Толстой переработал роман в повесть для Детгиза, и в таком виде «Аэлита» издаётся по сей день.

Маленький нюанс портит. Если автор прочел в википедии о том, что "Аэлита" была издана Детгизом, и Толстой для Детгиза переработал роман "Аэлита" в повесть (а я всегда знала это произведение, как повесть). То надо было сказать повесть "Аэлиту", или говорить об издании ДО 1937-го года.

О соратнике Сталина, застреленном в Смольном в декабре 1934 года ревнивым супругом любовницы Сергея Мироновича.

OMG! Неужели современной молодежи товарищ Киров интересен только тем, что был застрелен чьим-то супругом?

Центр комнаты занимал боль
шой круглый стол, покрытый белоснежной скатертью, а вокруг стояли четыре стула с витиеватыми ножками и высокими спинками.

Витиеватые ножки мне не понравились. Чем автора не устроили "гнутые" ножки?

В общем сама идея интересная. Правда, морали я здесь не увидела никакой. Подспудное желание иметь автограф писателя? Человек переносится в прошлое ради наживы - взять автограф писателя и продать. Не поняла, каким образом сын ГГ мог переносится в конкретный год и выполнить заказ? Чтобы подкараулить писателя, надо знать, где он живет. Надо сторожить его под дверьми. И не факт, что он даст автограф. И если ГГ так хотелось загребать бабло на перемещении в прошлое, то можно было это делать хотя бы как это делал ГГ в "Стрельце неприкаянном" - скупал по дешевке серебро в советских магазинах и перепродавал в своем настоящем. Ну я бы поступила бы проще - возвращалась бы куда-нибудь совсем недалеко - в 1997-м год, скупала бы там баксы по 6 рэ и продавала бы уже по 30 в настоящем. Во такой навар был. И тогда бы сын ГГ не перетрудился бы головой. Вообщем, этот фант.доп с переносом во времени выглядит для меня натужным. Было бы лучше, если бы просто ГГ всю жизнь мечтал бы иметь автограф Пушкина и вдруг в какой-то момент с радостью обнаружил бы себя в Санкт-Петербурге, и взяв автограф нашего "солнца русской поэзии" ГГ вернулся бы в настоящее и тут бы вспомнил - черт, я же не предупредил Пушкина о дуэли! Какой я болван! А если автор вспомнил про Гоголя, то ему надо было заказать 2-й том "Мертвых душ" до того, как Гоголь его сжег. Эта рукопись стоила бы миллионы.

[Magan]

Идея интересная и начало настолько интригующее, что по инерции проскочил чуть ли не до середины рассказа. А дальше увяз и не смог добраться до конца.

[Гость_Алиса_*]

Прочитала рассказ, соглашусь со всеми начало было замечательным...

"Книги с автографами. Звонить строго с 10—го по 16—е апреля после 18 часов".

Это такая замечательная завязка, но уже после встречи двух героев, меня стало интересовать, как же выкрутится автор. Никак не выкрутился. Самым банальным образом- письмом. Отчего интерес сразу же пропал. К тому же, чем больше я читала, тем больше чувствовала себя Станиславским, который не верит!
Не верю, я что человек, даже коллекционер, вот так вот просто выложит десять тысяч в метро за книгу, которую подозревает в подделке от неизвестного ему человеку.

— Почему вы в той записке указали такой короткий промежуток времени? Вы живете не в Москве? И почему сможете принести книги с автографами только через год? Где вы работаете?

Не верю что человек в разговоре задаст сразу четыре вопроса подряд в разговоре, не дав ответить собеседнику ни на один из них. Он действительно хочет это знать
Не верю что люди так пишут письма. Не будет человек вставлять в свое письмо рассказ от первого лица от другого человека. Он бы раз ему так хотелось писал мой сын рассказал мне. Да к тому же о чем это письмо, зачем он его пишет? Я могу понять, если бы это было его покаяние, где он был сожалел о том, что произошло, о том как он любит своего сына. Но он просто рассказал его историю. Даже о его смерти он пишет, так будто пишет некролог в газету. Хотя нет даже в газете будет больше эмоций, чем в этих словах отца. Так что опять же я не верю.

И вот действительно это интересно как они находили нужных авторов и нужные книги, если не знали в какой их год занесет. И даже если находили как они могли прожить на какие-то десять тысяч рублей в год!!!! Хорошо давайте представим, ну так скромненько чтобы прожить двум холостякам без особых запросов, ну например 20 тысяч в месяц, значит это две книжки в месяц, а так как герой мог перемещаться только раз в год, то ему надо принести за раз как минимум 24 книжки. И как вы себе это представляете, он попадает в старую Москву, покупает книжки, потом со всеми этим книжками бегает ищет авторов, они ему их подписывают???
Мой вердикт автор один - я вам не верю!

[Сергей Матвеев]

Очень понравилась история, за исключением концовки. Грустно. Но зато как захватывающе она начиналась! Спасибо от всей души, автор! Однозначно кандидат на ТОП.

[zubr]

Придётся заставить икать ДД, потому что я с ним тоже согласен - начало очень интригующее, а дальше - матрёшка. В рассказе ГГ появляется рассказ Букиниста, а в том - его сына. Непонятна фигура ГГ - она нужна только, чтобы вытащить и прочитать листок с убористым почерком. Почему не сделать ГГ Букиниста? Вторая нестыковка - Букинист вкладывает в книгу свою исповедь на листочке, написанную хорошим литературным языком с лирическими отступлениями, размышлениями, что никак не соотносится с форматом "записки на клочке бумаги". Гармоничнее было оформить рассказ Букиниста не прямой речью в кавычках, а через восприятие ГГ. Вроде, " в записке речь шла о странной болезни его сына..." - тогда литературный стиль смотрелся бы нормально. А потом ещё в записке оказался рассказ сына...
Третье. Букинист изображён весьма странным типом в плохом смысле этого слова. Он будто печалится участью сына, но отправляет его каждый год в прошлое с "заказом" на книги с автографом. Сын, наверняка, крутится как белка в колесе в этом прошлом, чтобы добыть автограф, а папаня спихивает книгу за червонец. Так, с барского плеча. Хотя прекрасно знает, что можно выручить больше. Почему не напрячься и не получить за раритет нормальную цену, вложиться в лечение сына? Сам ведь ушёл с работы, так с чего этот снобизм - червонец в год, заработанный на мучениях больного сына?
Вот такие мысли "на полях".

[pm124]

Рассказ интересный. Написан неплохим языком.

Но есть несколько "но":

- Очень сомневаюсь, что даже если писать "мелким убористым почерком" можно на одном листке разместить четыре страницы ворда.

- Создалось такое ощущение, что все три персонажа произведения: любитель автографов, букинист и его сын рассуждают и говорят одинаково.

- В письме путаются повествования от букиниста и его сына, оба идут от первого лица.

- Совсем непонятно, как сыну удавалось за несколько дней находить автора произведения и брать у него автограф.

[Eugenqu]

И я обрадовался - вот кому я поставлю хоть один балл из прочтённых уже. Ан нет, начало было прекрасным. Но потом повторяющееся постоянно в тексте слово "сын" убило во мне читателя. И всё бы ничего замени Вы это слово на "мой мальчик" или имя дай его что ли. Нет надо продолжать убивать читателя, пока даже сюжет не покажется ничтожным!

[karpa]

Начало интригует. Композиция и сюжет между собой не дружат. Автор переводит акцентацию с одного персонажа на другой не самым лучшим способом. Короче, заданную идею автор как ту репку тянул, тянул, но не вытянул, - наверное, заветная мышка мимо пробежала. А жаль.
Удачи автору,

[ktgun]

Согласен с вышесказанным. Начало увлекло, после поворота "Сергей, вы мне не нравитесь, но давайте я вам, бог знает почему, расскажу всю подноготную", начали закрадываться сомнения. А после первой "матрешки" читать дальше уже не очень хотелось. Но дочитал.

[Хирург без дипло...]

Как уже было здесь отмечено, нет конфликта. Вот если бы даром перемещения обладал сам Букинист, а потом его по какой-то причине утратил или добровольно отказался ради высокой цели (или наоборот, по глупости)... Но это уже совсем другой рассказ))

А вообще, рассказ увлекает, поэтому автору большое спасибо за затраченное время и силы. Удачи в будущем!

[Кот и Шрёдингер]

Обидно как. Такое интересное начало, а дальше увы! и ах! Впрочем, об это уже раз десять сказали.
Добавлю лишь, что если главный герой в рассказе читает письмо, то оно в идеале должно бы написанно в ином стиле, чем всё остальное произведение. Но у вас совсем далеко до реализма. Букинист дословно запомнил рассказ сына, который в свою очередь помнил всего диалоги. Плохо.
Но потенциал безусловно есть. Удачи)

[Mozaika]

Начало очень интересное! Письмо нудное, слишком подробное. С него как раз интерес затухает. И концовка невнятная. А жаль, отличная идея.