№ 7 В конце тоннеля, Литературный турнир "Игры Фантастов" №4 Опции

[NatashaKasher]

Этой ночью голубой свет не принял меня. Я с нетерпением ждал сна и погружения в волшебный туман ночных грез, но был волнован, не мог заснуть, время тянулось медленно, и чем отчаяннее становилось мое желание очутиться в лесу и встретиться с Пеланчей, тем очевиднее было то, что сегодня не та счастливая ночь, когда я смогу сделать это. Долгие часы я лежал в темноте, водил по каменной стене рукой, чувствовал как капли ледяного конденсата стекают через запястье в сгиб локтя, потом по плечу к шее и напитывают рогожу, покрывающую мое жалкое ложе.
Утром зажглась неоновая лампа, несколько раз неуверенно мигнула, и наконец осветила мою клеть. Из четырех стен, три мрачные каменные, одна земляная, в которой черной дырой зияет вход в тоннель. Клеть небольшая, всего в восемь шагов от стены до стены. Два каменных выступа, один служащий мне постелью, а второй столом. В углу уходящая желобом вниз выгребная яма, на потолке, прямо над ложем люк, ведущий в абсолютный лабиринт. Это то, что я вижу каждое утро, возвращаясь из голубого света от Пеланчи. Сон позади, до следующей ночи далеко -много часов мрачной, безысходной реальности. За стеной шумно заработал конвейер, с другой стороны бухнуло о стену, значит завтрак уже в нише. Я отодвинул заслонку, достал миску с безвкусной, пестрой жижей и выпил ее. Едой пренебрегать нельзя, и если я собираюсь копать в тоннеле, мне нужны силы. Сегодня я решил обязательно вернуться в клеть до вечернего обхода. Из всех вохров Двенц самый разговорчивый, вернее кроме него, никто их них так ни разу и не заговорил со мной. Мне молча мерят пульс и температуру, меняют воду в ведре, чистят клеть от грязи, которую я наношу из тоннеля, когда сбрасываю излишки земли в выгребную я мы, и так же молча исчезают за тяжелой дверью в каменной стене. Двенц получил свое имя, потому что всегда приходил на двенадцатый день, я считаю дни и благодаря моим царапинам на столе, я знаю точно, когда его ожидать.
Посидев на стульчаке вделанном в край бездонной, выгребной ямы, я выпил несвежей воды из ведра, сбросил рубище и голым вполз в тоннель. Если бы я мог испытывать чувство гордости по поводу хотя бы чего-нибудь в моей жизни, я бы испытывал его из-за тоннеля. Разветвленный, уходящий вниз и вверх, когда я отчаивался копать по горизонтали, он был моим творением, от первого сковырнутого комка земли и до самой стены, в которую я безнадежно уперся вчера. Здесь можно было провести несколько дней, не проходя по одному и тому же маршруту дважды. Это очень соблазняет, никогда не возвращаться в клеть и ночевать в тоннеле, но голод и жажда всегда загоняют меня обратно.
Стремление вырваться из этой реальности которую представляет моя клеть, помогало мне не отчаиваться и продолжать жить. Благодаря голубому свету в моих снах, я знаю, что я не отсюда. До недавнего времени я ничего не помнил, но сны постепенно возвращают мне потерянную память. Да и в реальности, когда я вижу что-то из прошлой жизни, я мгновенно идентифицирую предметы или явления. Когда я в первый раз увидел кротовую крысу в тоннеле, я сразу же сказал себе : Это кротовая крыса, я знаю что такое кротовая крыса. Знание это поразило меня. Слепая, лысая морда с длинными верхними резцами, тыкалась мне в лицо. Я лежал как завороженный, видел ее длинное уродливое тело, кривые лапы, желтые мощные когти и чувствовал тепло другого, возможно родственного мне существа. Она испражнилась мне в руку и я долго нюхал этот запах другого мира, к которому скорее всего принадлежу и я. Была ли эта крыса из голубого света? Я не знаю, но в ту ночь я не спал, потому что был так взволнован, надежда моя когда-нибудь выйти отсюда, укрепилась. Я не знаю откуда я пришел и как оказался здесь. Моя правая нога выкрашена в несмываемый красный цвет, что здесь, в этой реальности совершенно не имеет никакого смысла, и я думаю, что объяснение этому нужно искать в голубом свете. Мне бы хотелось спросить об этом у Пеланчи, но я забываю обо всем, когда она со мной.
В моих снах бескрайний голубой свет простирается над головой настолько, насколько хватит глаз. Свежий, густой лес шелестит буйными кронами молодых деревьев, шумы его смешиваются в моей голове в живую, многослойную музыку. Там есть звонкое пение маленьких, разноцветных птиц, глухая тоска кукушки, энергичный треск дятла. Журчание ледяного ручья о гладкие, блестящие камни, сводит меня с ума. Если вглядеться, на дне его можно обнаружить прошлогодние желто-бурые листья. В этом лесу есть запахи цветущего зверобоя и эремурусов, пряного разнотравья, и многого другого, несомненно очень живого. Я сижу на низко-растущей параллельно земле ветви вяза, у самой воды. Раскинувшись внизу, Пеланча лежит на хрустящей, недавно проклюнувшейся сквозь землю траве. То, что я испытываю в такие моменты - можно назвать законченностью всего, высшей наградой за долгое мучительное ожидание, моим выстраданным в полной мере счастьем. Я спускаюсь к ней, мы сидим молча, и теплый, легкий ветер колышет ее волосы, а когда они залепляют мне лицо, я испытываю что-то вроде обморока и в эту минуту боюсь проснуться в мрачной клети больше всего.
Вчера я почти потерял надежду. В тоннеле я наткнулся на твердую, непробиваемую стену и копал вдоль нее целый день, но стена не кончалась. И сейчас, вобравши живот, чтобы стать тоньше, я ползу надеясь, что стена оборвется и можно будет копать дальше. В попытке обмануть реальность, глупое заигрывание с сознанием, но надежда - последнее прибежище отчаявшихся. Копать тоннель я начал после того, как потерял веру в абсолютный лабиринт. Там я провел много долгих, бесполезных лет. Лабиринт не просто огромен, он бесконечен, он сделан из камня, в нем сухо и относительно тепло. По нему удобно перемещаться, там можно стоять в полный рост. Когда я обнаружил его, я был полон глупого энтузиазма, мне казалось, что именно там и должна быть точка входа в голубой свет. Там я и научился видеть в темноте. После нескольких лет блуждания в полном мраке, я заметил, что мне больше не нужно ощупывать стены, я находил повороты не по памяти и не на ощупь, я видел их. Я был вне себя от радости, потому что я мог перемещаться в нем гораздо быстрее. Лабиринт коварен, он дает ложное ощущение безопасности, и когда уже мне казалось, что я знаю все его кольца, повороты и тупики, обнаруживался новый коридор . Однажды я заблудился и ночевал несколько дней в незнакомом, запутанном рукаве, из которого не мог выбраться. В последний день, когда я уже думал что никогда не выберусь оттуда, обезвоженный и обессиленный я выполз в знакомое кольцо и нашел дорогу к люку, ведущему в мою комнату. Я распустил почти полотна, из которых была сделана моя одежда , и с тех пор ходил в лабиринт по нитке, привязывая ее к открытой дверце потолочного люка.
За все время, которое я провел в лабиринте, я не увидел ничего нового. Но однажды, за полтора дня ходьбы от люка, я обнаружил новое кольцо, которое имело целых десять тупиков и в одном из них я обнаружил двух мертвых. Я уже хорошо видел в темноте, к тому же с собой у меня была гнилушка, которую я нашел начав копать тоннель в клети. Ее зеленоватое мерцание высветило в полной мере то, что лежало передо мною. Плоть уже ссушилась на костях, видимо здесь они лежали давно, на темных, стянутых лицах зияли пустые глазницы. Я понял - они не смогли найти точку входа и умерли здесь без воды и пищи. До тех пор я думал, что в лабиринте брожу один. Сердце мое заколотилось и в панике я бросился прочь оттуда, оборвал нитку и еле нашел дорогу назад. Это был мой последний день в лабиринте. Той ночью я закрыл потолочный люк навсегда.
С тех пор я бросил все свои силы на тоннель в земляной стене моей клети. Без него я бы свихнулся. У меня больше нет ногтей на пальцах, они не успевают вырасти, стачиваясь о грунт. Моя голова, колени и локти покрылись шишковатыми, мозолистыми наростами, которые мне помогают копать и утрамбовывать почву. Я знаю здесь каждый сантиметр, ведь я вырыл этот каждый сантиметр, я сбросил этот каждый сантиметр в выгребную яму в моей клети собственными руками. Никаких сюрпризов, я знаю каждый поворот, каждый торчащий камень из почвы. Здесь есть влажный участок, и я думал, что именно он проходит под ручьем, поэтому земля здесь влажная и рыхлая, и копать было одно удовольствие. На этом участке я изменил направление, взял вверх и стал рыть поднимаясь ступенчато над уровнем моей клети. Через пару десятков метров я впервые наткнулся на стену. Я спустился вниз и снова стал рыть горизонтально. После влажного участка шел песчаный, сухой грунт, а немного дальше почва стала каменистой, здесь я потратил больше всего времени. В те дни я приносил камни с собой и внимательно рассматривал их при свете лампы, точно такие же я видел в голубом свете. Ручей омывал их и они сверкали на солнце, черные голыши с желтоватыми подпалинами.
К вечернему обходу я, тяжело дыша, вполз в клеть. Вохрам все равно где я нахожусь во время их посещения. Я мог пропадать днями в лабиринте или тоннеле. Но сегодня я должен был поговорить с Двенцем. Стена уничтожила меня морально и физически, я копал вдоль нее весь день, но всюду натыкался на каменную твердь, которую пробить было невозможно. Немного отдохнув на ложе, я зачерпнул противно-теплой воды из ведра и выпил. В эту же минуту, загремели засовы и в комнате появился Двенц. Все вохры похожи как братья -близнецы, но Двенца я узнаю всегда. У него прорвана на спине одна ноздря, и через зияющую дыру можно видеть переливающуюся, оранжевую плоть. Он выставил пустое ведро из под воды за дверь.
– Мне бы хотелось очень холодной воды, как из ручья, – сказал я.
Головные мышцы у вохров не развиты, невозможно считывать их эмоции, но мне показалось что он опешил на пару секунд.
– Такой слова нет - "руччиа", - просвистел он.
Издавая звуки, имитирующие слова, вохры как будто свистят себе в гортань. Свист был ровный, но я заметил, как на мгновение его рука застыла на моих ребрах, когда он измерял мне температуру.
– А что есть?
– Лабиринт есть, я есть, ты есть.., –на этом его список иссяк.
– А кротовые крысы есть?
Он помолчал.
– Не знаю, моя не видеть.
– Если ты не знаешь про крыс, ты можешь не знать и про ручей! – вскрикнул я.
– Мусорить... – укорил он меня, указывая на комья земли, которые я не успел скатать рогожей в выгребной колодец. – Почему копать, когда Лабиринт? – Он вытянул свою клешню вверх в сторону закрытого люка на потолке.
Я бросился к своему тюфяку на ложе и достал из под него обломок раковины улитки, гнилушку, и желтый, длинный зуб кротовой крысы. – Что все это? Если всего этого нет? Я нашел это все в тоннеле. Твоя не видела ничего, но оно же существует, – от злости я начал коверкать речь, подражая ему. –Я нашел! Двенц, я вижу сны, я вижу ручей, я вижу деревья, я вижу солнце! И это все оттуда!
Вохр клешней сгреб мои редкие находки, которые я вечерами перебирал как сокровища, и выкинул в яму.
– Я видел мертвых в тоннеле! Двуногих, как я!
– Как видеть? – недоверчиво спросил он. – Ты ничего не видеть, там нет свет.
– Теперь я вижу в темноте! – закричал я. – Там два мертвых тела, хочешь покажу?
Двенц уставился на меня и мне показалось что я впервые увидел у вохра что-то вроде улыбки. Зеленые волны разошлись от его наружных слюнных желез к ноздрям на спине, гребень поднялся как парус, надуваемый ветром. Парус, – подумал я. – Я знаю что такое парус.
Я очнулся от того, что мне было холодно. Конечности мои онемели, тело мое было покрыто блестящей, липкой субстанцией. Приклеенный к гладкой, огромной платформе, я не могу пошевелиться. Что-то склеило все мои члены. Невозможно яркий свет слепит меня, каждый раз когда я открываю глаза, мне приходится снова жмуриться. Наконец я немного привыкаю к этому свету. Массивное, вогнутое стекло нависает над всем моим телом. Сквозь него на меня смотрит огромный фиолетовый глаз, зрачок в форме ладьи сосредоточено изучает меня. Внезапно меня оглушает громкий треск, который несмотря на частоту, четко делится на слова и фразы в моей голове. Я все понимаю.
– Что это за мутация?
– Видение в темноте.
– Да, это необычно.
– У них хорошая спектральная светочувствительность, но они совершенно неадаптированы к жизни без света.
– Интересно, а как обнаружили эту скотопическую мутацию?
– Он нашел в лабиринте двух погибших хуманов. Тех, которые там жили до него. Видимо заблудились в лабиринте и не смогли найти дорогу назад....
– Я всегда говорил, что гадский лабиринт - насмешка дизайнера. Ни один вохр не полезет туда добровольно, чтобы вытаскивать подопытных хуманов. Зачем вообще нужен был этот лабиринт?
– Как все неразвитые существа, хуманы эмоционально неуравновешенны. Ум подавляется инстинктами, поэтому они плохо управляемы, но именно это и делает их предсказуемыми. Без вызовов в повседневной жизни они начинают буквально биться об стену, какое-то странное устройство мозга. Они не способны к глубоким мыслительным процессам, для них очень важна физика, движение...Лабиринт развлекает их инквизитивный, но ограниченный разум.
Глаз моргает несколько раз. Я начинаю что-то выкрикивать, протестовать, я плохо понимаю что происходит. Но они продолжают говорить между собой, как будто не слышат меня.
– Почему он так корчится, вы дали ему газ?
– Видимо недостаточно...Подожди малыш, сейчас тебе будет хорошо.
– О, кажется у него ваша маркировка, Пеланча. Посмотрите на окрашенную, красную конечность, это же ваш отдел.
Фиолетовый глаз пропал и вместо него линзу заливает другой, с небесно-голубой радужкой. Я замер, тот самый цвет. Треск учащастился и становится еще громче, у меня заболели уши, хочется прикрыть их руками, но я не могу пошевелить даже пальцем.
– Да, это мой...Единственный после заражения всей партии. Удивлена что он еще жив, у них короткий жизненный цикл. Этот эксперимент был катастрофой с самого начала. Я планировала использовать метод Кешархи с нейростимуляторами, чтобы они хоть как-то смогли научиться понимать нас.
– И что, биоэлектронный процесс не пошел? Коммуникации не получилось?
– Я же говорю, катастрофа! Месяц назад мне доставили три тысячи особей для проекта. Но при транспортировке, эти идиоты поставили контейнеры хуманов рядом с контейнерами, заполненными гервапрахами, которые и заразили хуманов мозаичным фангусом. Я проработала всего пару дней, успела напрочь стереть им память, чтобы освободить нейроны, их примитивный мозг может обрабатывать только ограниченное количество информации...И вдруг они начали умирать...Выжил только этот, с ним я повозилась еще пару дней, и мне даже показалось, что была какая-то позитивная реакция, когда я говорила с ним, но потом и у него началась восходящая лихорадка. Из-за погибшего лабматериала проект закрыли, а я передала этого последнего хумана вольерщикам. Удивительно, что он выжил.
– А не мог ли мозаичный фангус спровоцировать скотопическое видение в темноте?
– Вот это мы сейчас и проверим!
– Вам не жаль этого последнего, Пеланча?
– Наука прежде всего. К тому же, у него была прекрасная жизнь, ему дали все, чего можно было желать хуману. Знаете, в вольерах работают настоящие фанаты своего дела. Я слышала, что кроме лабиринта, в камерах хуманов размещают кусочек экосистемы с их планеты. А этому малышу даже думали подсадить списанную самку, но вдруг обнаружилась эта странная мутация. В первый раз слышу, что они могут видеть в темноте.
Треск, раскалывающий мне голову, прекратился. Сбоку на меня надвигается труба и я чувствую приятный запах леса после дождя. Что-то ледяное вливается мне в уши, ноздри и рот. Сознание стало притупляться, но я долго, как завороженный, смотрю на голубой глаз, который заполняет всю линзу необыкновенно нежным, голубым светом, и мне кажется, что на яркой радужке я вижу летящие по небу облака. Облака. Я ведь знаю, что такое облака.

[Andrey-Chechako]

Спасибо автору!
Всегда, когда мне попадаются такие тексты я задумываюсь, а вот если бы автор написал рассказ с двумя сюжетными линиями, а не трехходовку - он бы смог сохранить стилизацию?
Великолепное чувство слова у автора! Отличная ритмика, образность!
Сюжет куций, но для размера произведения - вполне.
Элджернон пишет для Чарли...
со счетом 3:1 автор победил тему!

[eg_ro]

Какое-то бесполезное чтиво. Много прилепленных красивостей, а вот такие места напрочь убивают текст:

Стремление вырваться из этой реальности которую представляет моя клеть

В конце ещё излишней пафосностью всё впечатление испортили.
В общем - слабо.

[Гость_Pablo_*]

Скорее понравилось, чем - нет. Хуманы - люди? А кто тогда разглядывал главного героя через линзу? Кто был тюремщиком? Где это все происходило, другая планета, иная реальность? Видимо, автор так и задумал, подбрасывая вопросы без ответов читателю, заставляя домысливать самому. Удачи автору, хотя я и не сторонник такого рода фантастики. ГГ обязательно должен докопаться до истины и всех наказать! )))

[constp]

Наверное, я слишком приземлен и рационален.
А потому с трудом воспринимаю оторванные от реальности тексты.
Ну, не понимаю я авторов, которые загоняют неизвестных героев в непонятные места, ставят в нелогичную ситуацию и описывают нелепые действия этих героев.
Хорошо, когда непонятки к финалу проясняются.
Но когда они так и остаются понятными только автору, я чувствую себя дураком.
А за такое "пять" не ставят. Особенно, когда ни стиль, ни язык яркостью не блещут.
Хотя, и плохими их назвать нельзя.

[Kukaracha]

Претенциозно, но Чувствуется философский подтекст, который автору не совсем удалось воплотить. Длинные предложения, причастия и деепричастия затрудняют чтение и отвлекают от смысла. Автору нужно поработать над стилем, укоротить предложения и сделать текст проще. Непонятно кто на чем стоял, и кто есть кто. Но язык небеден, потенциал есть, свежо, неглупо и нестандартно.

[NatashaKasher]

Мне рассказ очень понравился и даже запал в душу. События и сюжет показались понятными: цивилизация людей уничтожена и отдельные выжившие особи подобны тараканам на исследовательском столе гигантов-инопланетян. Написано очень хорошо, ощущение безысходности, "тараканности" героя очень хорошо передано, и в конце стало реально грустно.

[vostok]

Напомнило «Планету обезьян» только с тараканами. Написано хорошо и идея на месте. Но не зацепило. Может, мне просто не по нраву само предположение, что человек может стать подопытным животным для другого биологического вида?
И ещё. Кто-нибудь объясните мне, невеже, что значит "инквизитивный"? Даже гугль в растерянности!

[Kukaracha]

Напомнило «Планету обезьян» только с тараканами. Написано хорошо и идея на месте. Но не зацепило. Может, мне просто не по нраву само предположение, что человек может стать подопытным животным для другого биологического вида?
И ещё. Кто-нибудь объясните мне, невеже, что значит "инквизитивный"? Даже гугль в растерянности!

Наверное калька с англ inquisitive - любопытный
Зачем непереводимые слова использовать, тож не понимаю ...

[Агния]

Понравилось, хотя грустно.

[Полудиккенс]

Я с нетерпением ждал сна и погружения в волшебный туман ночных грез,

напитывают рогожу, покрывающую мое жалкое ложе.
Утром зажглась неоновая лампа,

Сразу не понравился мне этот волшебный туман грез, а когда его соединили с жалким ложем и противопоставили неоновой лампе, все это для меня лично зазвучало совершенным диссонансом. Вся эта лексика показалась мне намного уместнее для лампы масляной или свечи. А ниже есть еще фразы вроде

Я распустил почти полотна, из которых была сделана моя одежда

в сочетании с "вохром". Это какое-то поветрие на конкурсе, я уже читал про монахов, мечи и драконов в соединении с фюрером и дебилизмом. Но далее рассказ мне стал нравиться больше и больше. Таракановопрос решен, я считаю, нестандартным образом, скорее на ассоциативном уровне, но, безусловно, решён. Всё вместе эмоционально цепляет. И сюжет мне, как и Наташе, кажется вполне понятным. Может быть, отдельные частности его иногда не совсем ясны, но как по мне, это терпимая неясность. Определенно положительное впечатление от текста, хотя, наверное, надо бы еще посидеть над ним с черкающим пишущим устройством красного цвета...

[Аптекарь]

Мне показалось, что автор пишет в несвойственной ему манере, поэтому ширма, которой он пытался отгородить финал от преждевременного разоблачения, оказалась слишком контрастной и безвкусной. Она стоит особняком и привлекает неоправданно много внимания, поэтому меня, например, не отпускало желание поскорее заглянуть за ширму и узнать, наконец, что же автор там спрятал.
Посмотрел - ничего ценного. Не могу сказать, что я разочарован, или обманут автором - нет, рассказ оставил неплохое впечатление, есть над чем работать.

[Nkyaru]

Очень интересный рассказ, хоть и грустный. Сюжет понятен, никаких сложностей с представлением мира не возникло. Я, как самый рядовой читатель фантастики, легко могу представить подобный рассказ в каком-нибудь сборнике. Из пожеланий, хотелось бы чуть короче фразы. А в целом отлично!

[Полудиккенс]

Я, как самый рядовой читатель фантастики

Вам присваивается звание младшего сержанта!

[NatashaKasher]

Кхем, кхем, Вы забываетесь, поручик, тут звания присваиваю я!
Впрочем, одобряю.

[Полудиккенс]

Кхем, кхем, Вы забываетесь, поручик, тут звания присваиваю я!

Хорошо, погоны на плечи пришиваете вы. Но медали на груди буду вешать я, тут уж вы меня хоть под трибунал!

[zubr]

Очень тяжело построено композиционно - слишком долгие копания в тонелях и блуждания в лабиринтах. Как-то я даже заскучал. Финал такой безысходный, как клеть, в которой сидел ГГ. Только вот я совсем ничего не понял. Если ГГ человек, то кто Пеланча со товарищи? И что за эксперименты такие? Чего для?

[Рифа]

Грустный рассказ... но красивый. Правда, слегка мешают в начале небольшие кривоватости повествования, да это мелочи. Очень понравилось описание снов и голубой пелены. И хотелось бы точнее узнать, кто эти жестокие учёные... но это уже личная прихоть. Удачи автору.

[greatzanuda]

Язык – не понравился. Тяжеловесные фразы, текст не вычитан, пунктуация произвольная.

«В попытке обмануть реальность, глупое заигрывание с сознанием, но надежда - последнее прибежище отчаявшихся» - на мой взгляд, от таких фраз автору нужно избавляться.

Сюжет – мир с точки зрения подопытной мыши, в роли которой оказался человек. В принципе, получилось неплохо, хотя, когда видишь в рассказе только малюсенький кусочек мира, без каких-либо авторских пояснений, без предыстории, то чувствуешь себя обманутым.

[karpa]

Если бы я была крысой, лабиринт прошла бы только в том случае, если кто-то подкинул туда еду. ГГ видел в темноте, но почему-то не нюхал. Не правильно. Запахи - это тоже источник информации.

Пеланча для ГГ почти божество, а она оказалась экспериментатором. Этот эпизод требует деталей и чувств.
Опять же двуногих сунуть в нору - издевательство. Автор, я протестую, даже кроты на свет выходят иногда.

В общем, биологическая цель не дописана, как мне кажется. Рассказ интересный. Хочется ясности и... продолжения.

Удачи автору,