Главное, чтоб не выгорела душа Опции

[dvp]

Тревога прокатилась по помещению, опостылевшим воем злобной соседской суки. Хотелось, чтобы кто-нибудь пристрелил этот звук. И власть над нашими жизнями он имел куда больший, чем когда-либо. Отказаться, значит дезетировать, а не просто испугаться и потерять уважение. Поэтому мы рванули одеваться, не медля.
Серега, самый из нас молодой, вчера позволил себе лишнего, за что сегодня и отдувался, со стоном натягивая боевку. С утра мы успели потушить два разрыва и, надеялись хоть немного перевести дух и пообедать, когда тревога снова сорвала нас со стульев.
Пока мы с Серегой распахивали ворота, командир заскочил к диспетчеру - выяснить, что к чему из первых рук. Это, конечно, не правильно, но при работе в таком темпе некоторые вольности, мы себе позволяли. Скорее даже - плевали на многие формальные правила. И когда я выскочил на улицу, то понял, что день перестает быть томным. Даже чересчур перестает. Нас ждал большой шухер, в лице майора Соловьева, который стоял с телефоном, засекая время посадки в авто.
Я выматерился. Про себя. Серега тоже, но уже вслух. Что по этому поводу скажет Костян, я боялся даже предположить. Но в Камаз мы все же заскочили, хоть и понятно было, что ни в какой норматив мы не уложимся. Водитель Женя повернулся к нам:
- Попадос. Сейчас начнется.
Серега остервенело ругался, все же продолжая одеваться и оправляться. Я ждал, когда выйдет Костя – наш командир. И дождался.
Он появился из ворот, на ходу застегивая свой супер модный шлем, в котором, как он уверял, ему даже можно залезать в разрыв. Он шел мимо Соловьева, словно не замечая его. Тот же бодро двинулся к нашему командиру, явно собираясь отчитать его в своей привычной недовольно-высокомерной манере.
- Что сейчас будет, - нараспев проговорил Жека. Серега затих и зачарованно глядел на эту картину, переводя взгляд с нашего командира на проверяющего. Я устало откинулся на спинку сидения, надеясь, что Костян сдержится и в этот раз, но особо в это не верил – он уже несколько недель балансировал на грани срыва.
-Насонов, ты не уложился в норматив, - начал Соловьев, поворачивая телефон экраном к нашему командиру, и чуть ли не тыча мобилой ему в лицо.- Уже на полминуты опаздываешь.
И тут Костян, которого до этого словно распирало изнутри, выдохнул с непередаваемым бешенством:
-Да твою ж мать, майор, я и не планировал успевать твой сраный норматив! Какие, чтоб тебя, нормативы, когда мы и так из пекла все смены не вылазим? До тебя информацию не довели в твой кабинетик, что в мире творится? А, майор?
-А что, довольно интеллигентно, - протянул наш водитель, и после смешка Сереги добавил. – Не, ну серьезно.
Я не мог с ним не согласиться. Ожидалось, что командир выматерит проверяющего максимально по-черному, а, может, и даст волю рукам. На деле же все проходило почти мирно, на мой взгляд.
Соловьев слушал Костю, и его, казалось, все больше и больше распирало изнутри. Он тоже не собирался отступать от своего и, формально, был прав:
- Слышишь ты, прапор, до хрена о себе думать стал? – начал он, но тут же замолк и даже слегка лязгнул челюстью от очередного сигнала тревоги, раздавшегося прямо над головой.
Наш командир от души харкнул, и заскочил в машину, что-то еще крикнув проверяющему на прощание. Но, вряд ли, тот расслышал слова сквозь пронзительный дребезг.
Жека, не дожидаясь команды, рванул с места, а мы с Серегой облегченно переглянулись – похоже, «неучебная» тревога уберегла нашего командира от неприятностей. Серьезных неприятностей. К несерьезным мы давно привыкли.
Диспетчер сообщил нам адрес и обстановку. Обращался он по общему коду и информация была слышна каждому из нас. Разрыв, как оказалось, набухал буквально во дворе моего дома, поэтому я не удивился, услышав голос Кости у себя в шлеме:
- Димон, это у тебя же во дворе. Далеко оттуда доступ к воде? А охладители где?
Гидрант был совсем рядом. А вот АВО в нашем дворе находился далековато. Как назло. Как раз в том месте, которое назвал диспетчер, находился газгольдер. Подземный. На моей памяти такое случилось впервые.
Оказалось, что не только на моей, - никто про такие случаи ничего не слышал. И не похоже, что место выбрано для разрыва случайно – наш враг явно учился и менял тактику. И если теперь всегда разрывы начнут устраивать в похожих местах – мало никому не покажется.
Я прервал перебранку Кости с диспетчером:
- А как сильно уже набухло?
- Самое начало. Судя по датчикам – первая стадия, - диспетчер рад был уйти от темы, почему он оказался не в курсе нахождения там газгольдера. – Полиция, скорая, все в пути.
- Усиление? Отстрельщики? – вклинился в речь диспетчера недовольный голос командира.
-Ну, слушай, где я тебе усиление возьму? Сам понимаешь. А отстрельщики, гхм, - диспетчер прочистил горло. – Давай вы там убедитесь, что они нужны. Первая стадия все же. Они же меня порвут за ложный вызов.
- Надеюсь, он ввел код только нашего звена, - послышался шорох и смешок Сереги в моем шлеме.
- Конечно, только вашего. Я ж не ты, - срезал его диспетчер, явно ухмыляясь в своей будке. Серега, как обычно, забыл ввести мой персональный код.
- Ладно, хватит болтать, - голос командира уже звучал спокойно и по-деловому. – Мы почти на месте. Проверьте герметичность. Серега – на охлаждение газгольдера. Мы с Женей – черним. Женя, на тебе заморозка. Димон, на тебе АВО – и чтоб быстро.
Я мысленно присвистнул. АВО это не маленькая такая штуковина, с двумя баллонами на 40 литров, с полимерным рукавом 30 метров длиной на катушке, распылителем-раструбом, аккумулятором и еще какой-то хренью. Короче, кило на сто пятьдесят потянет. Конечно, боевка моя усилена экзо скелетом, но штатная модель довольно старенькая, а на личную я денег пожалел. И до сих пор меня все устраивало.
Когда мы подъехали, вокруг нарыва, как обычно толпилась детвора. Я только успел порадоваться, что Юрка, мой непоседливый отпрыск, в школе, как тут же разглядел его мордаху в первых рядах. Он махал руками и что-то объяснял пацанам, стоящим рядом.
Дети увидели нас и еще больше воодушевились. Еще бы, такое представление. И потому грохочущий голос Кости, обрушившийся из динамика, заставил их сначала замереть, а затем порскнуть по сторонам. Когда надо наш командир мог звучать просто жутко.
Пока разбегались зеваки, мы уже действовали – спокойно, слаженно, деловито. Первая стадия была делом обыденным. Я на глаз оценил расстояние до аппарата – больше сотни метров, и трусцой направился к нему, походя глянув на будущий разрыв, и внутри меня неприятно зашевелился душок испуга. Здесь набухало что-то нестандартное.
Я вновь нашел глазами сына. Он и еще несколько ребят отбежали в сторону метров на 40. Все как бывало всегда на выездах: работа, зеваки, дети. Потому я удержал себя от порыва оттащить Юрку еще подальше, продолжив бежать.
По дороге утянул за собой случайного зеваку, объяснив ему попутно, что к чему. Мужик, все понял, судя по кивкам и постоянно повторяющемся - Да,да. Но оказавшись у аппарата только что-то пробормотал, махнул рукой и припустил бегом еще быстрее. Я плюнул вслед и стал отсоединять АВО. Катить его, хоть и имел он колесное основание, было делом прямо таки героическим.
Я еще раз обматерил сбежавшего мужика, приготовившись тащить аппарат в одиночку и, как оказалось, зря. Прямо передо мной затормозила, разбрызгивая грунт, навороченная Нива. Из нее выскочил цветущий, словно майская роза, дезертир:

-Цепляй, - и сам ухватил, подтащил и плотно привязал АВО за ручку к бамперу авто. В это время в шлеме послышался голос:
-Димон, шустрее. Мы всю заморозку на газгольдер потратили, а нарыв вширь полез. Торопись.
Я даже присвистнул. Где же это видано, чтоб так быстро шло проникновение.
- Отстрельщики далеко?
-Минут через 10-15 будут. Быстрее, быстрее к нам, - командир, судя по всему, разнервничался, а этого с ним, на моей памяти, не случалось никогда во время выезда.
Мелькнувшую мысль о сыне я прогнал. И гаркнул на мужика, садящегося за руль:
- Ну, что ты? Погнали, - и зря, машина взревела двигателем и рванула веред. Меня тут же сбросило с АВО, на котором я пристроился, а аппарат поскакал по кочкам вслед за Нивой .
Если бы я держался крепче, или сказал мужику трогаться аккуратнее, или просто повезло бы и я удержался, то, возможно, что-то удалось изменить. Но случилось все, как случилась и я успел лишь увидеть, что случилось.
Гонясь за Нивой, я полностью сосредоточился на АВО, примериваясь побыстрее и половчее его привести в рабочее состояние, когда окажусь у разрыва. Не особо следя за происходящим, пока не услышал крики. И следующий момент отпечатался в моей памяти: сгусток пламени, подхватил темную человеческую фигурку и стремительно скользнул к краям разорвавшегося нарыва.
Я не сразу узнал в фигурке сына. Лишь спустя мгновение пришло осознание и узнавание. Потом резкий убивающий страх и боль, а затем тут же удивление, надежда и восторг, потому что Костя бросился наперерез огненному пришельцу, ударив того своим телом и одновременно взорвав охлаждающую гранату. Пламя тут же утихло, повиснув в воздухе лоскутами огня, такими обманчиво безобидными на вид. Оно выпустила моего сына из своих объятий. Тот же, грохнувшись на землю, потерял, пожалуй, лишь мгновение, прежде чем рванул в сторону прямо на четвереньках.
Все последующее происходило, словно в замедленном темпе: вот Костя пытается вырваться из разодранного сгустка огня, вокруг него мечется струя воды, ударяя в лепестки пламени, в грудь, в руки, в спину Кости.
Мне кажется, что он уже в безопасности, что огонь выпустил его, но радость моя преждевременная. Не знаю уж, как мне это удается, но я замечаю, что один лепесток пламени, скользнув сквозь летящие во все стороны брызги воды, втягивается Косте под шлем. По инерции я бегу дальше, вижу краем глаза, что с моим сыном все в порядке, потом ударяюсь об аппарат охлаждения и совершенно автоматически вытягиваю рукав, деактивирую пломбу и привожу АВО в действие.
Я иду прямо к Косте, методично промораживая землю у себя под ногами. Затягиваю край разрыва. Показываю парням, куда направлять струи воды из рукавов. Но все это уже стало второстепенным. На первом плане мечется одна злая мысль – Кости больше нет!
Наша часть уже похоронила половину состава с начала этого странного вторжения, но никто не был для меня ближе, чем командир. Я, наконец, добираюсь до него и замораживаю неподвижно лежащее тело. Среди огнеборцев ходит байка, что если адское пламя не успело сожрать важный орган, если не убило человека физически, то его еще можно спасти. Но для этого нужно его для начала заморозить.
После я продолжаю затягивать разрыв, потоки воды сращивают края, намерзая слой за слоем друг на друга. С установкой все куда проще. Привычная рутина.
Прибывает кавалерия: ребята из спецотряда, которыми принято у нас затыкать дыры и самые сложные участки. Вместе с ними отстрельщики – если бы эти работали с нами с самого начала, то ничего бы не случилось. Живой огонь, схвативший моего сына, просто подстрелили бы, как только он начал движение. Но кто мог знать, что так быстро разовьется прорыв? Кто упустил из виду, что новая огненная прореха образовалась бок о обок с газгольдером? Кто просчитывал, сколько усилий уйдет на охлаждение емкостей с газом, вместо борьбы с разрывом? Кто объяснит, почему установки охлаждения не на собственном ходу, как это давно планировалось? Кто? Правильно – никто.
Мы молча доделали свою работу, ни словом не перекинувшись с отстрельщиками. О чем было говорить? Но с парнями из спецотряда, конечно, пообщались. И вот один из них-то как раз и заметил:
-Дим, слушай, а чего это у вас командир без ворота?
Без ворота? Такого просто не могло быть. Костя жутко гордился своим шлемом и костюмом, за которые отдал две зарплаты. Чтобы он забыл ворот? И меня пробило! Чертов майор! Потому командир и вышел таким спокойным. Конечно же! Ему диспетчер дал весь расклад, и Костя удержал себя в рамках, но спокойствие далось ему не просто, вот он и забыл про ворот, когда сыграла настоящая тревога. А адскому пламени достаточно маленькой щелки.
Пока мы сматывались и собирались никаких мыслей у меня не возникало. В голове было пусто и гулко. Машинально что-то отвечал парням, делая привычное дело. И только слова Сереги вернули меня в реальность, когда я уже хотел забраться на привычное место в кабине:
- Димон, вперед садись.
Сами слова были почти приказом, но они же означали, что теперь командир я. Спорить смысла не было. Больше не кому. И я залез на бывшее место Костяна, именно теперь остро и до конца осознав, что он погиб. И тут же поток мыслей хлынул в мое сознание. Я еще не сформулировал до конца свою идею, но уже понимал, что сегоняшний день может закончиться для нас плохо. Весьма плохо.
Не знаю, думали ли о чем-то таком парни, но когда я им предоставил расклады, того как я всю эту ситуацию вижу, они не удивились. Ну, возможно Женька немного. Серега словно именно этого и ждал, а может и чего похлеще. Он же и подкинул стоящую идею – связаться со спецотрядом. Точнее, только с тем отделением, что сейчас с нами на выезде работало.
- У меня и номерок есть. Мы с одним из парней пиво как-то вместе пили, вот и обменялись,- подытожил Серега.
Я покосился на его хитрую физиономию. Все возможно, может и пили, а может, он заранее просчитал ситуацию. Но с этим разберемся позже.
- Давай, - дал добро я, а Серега уже приветствовал кого-то через шлем. Почему-то все мы не сомневались в абсолютной защищенности нашей внутренней связи от прослушки.
- Так что? К управлению, - спросил у меня Жека и, дождавшись кивка, лихо развернулся на перекрестке, сразу как-то повеселев. Вообще, в машине как-то стало легче дышать. Когда знаешь ответы на самые сложные вопросы, жить проще и легче.
Время мы рассчитали точно. Спецы уже запарковались у входа, так что перегородили выход и обзор из уличного стакана охраны, а сами загромоздили проходную в здании, перекрыв обзор, шумно высмеивая охранников на входе – вечное противостояние тыловиков и фронтовиков. Я не видел доблестных стражей управления и их физиономий, но подозревал, что они, как обычно в таких случаях, сильно раскрасневшиеся, наполовину озлобленные и наполовину смущенные. В любом случае, про свои прямые обязанности охрана позабыла, сосредоточившись на отражении словесной атаки парней из спецотряда.
Мы же втроем проскочили под весьма условным заграждением из блестящих металлических труб и устремились вверх к кабинету майора Соловьева. По лестнице, массивной бетонной, получалось передвигаться более менее бесшумно, но когда мы двинулись по гулким коридорам третьего этажа, в наших боевках, тяжелых сапогах с усиленной защитой, создавалось полное впечатление, что движется стадо носорогов. Некоторые двери раскрылись и из них на нас с интересом воззрились наши штабные. Никто из них ничего такого не подумал – в конце-то концов, свои же идут, спасатели, - не взвод гестапо, не слоны, сбежавшие из зоопарка, не толпа разъяренных обывателей.
План был прост. Налететь, захватить врасплох, испугать, выбить правду. И первые пункты прошли как по маслу. Мы ввалились в кабинет майора, совершенно одуревшего от всего происходящего и, конечно, не думавшего как-то сопротивляться. Он только тупо глазел на нас, пока Серега связывал ему руки за спиной удлинителем. Пара тяжелых плюх, казалось, вернули его к действительности.
- Вы что творите… - начал было Соловьев, но тут же поперхнулся неоконченной фразой получив кулаком в скулу. В его голосе появились и страх и изумление, - Да вы что, мужики? С ума сошли?
Я стоял перед ним, опершись задом о край стола, стараясь глядеть на него с максимальной брезгливостью, и размышлял, как бы начать. Оказалось, это не так просто прессовать человека, чтоб он тебе все выложил. И нет, загвоздка тут не в жалости и не в морали. Просто, выходило так, что и тут надо подходить к делу с каким-то профессиональным знанием. Чтоб и глупо не выглядеть, и чтоб не просчитаться где-то, чтоб все выглядело логично, а не какой-то нелепой истерикой. И как все это правильно провернуть я не знал, а потому, видимо, начал с того, что кипело внутри меня и искало выхода наружу:
- Что ж ты за гнида-то такая? Димона сдал этим тварям и даже глазом не моргнешь? Да на хрена с тобой возиться-то. Парни, может придушим его на месте да и черт с ним?
Я следил за лицом Соловьева и со злорадным удовлетворением видел, как оно менялось, пока я говорил. А потом наш удалой проверяющий, гроза всех спасательных частей города и прилегающих районов, вдруг грохнулся на колени и запричитал как-то по бабьи, как в кино:
- Да вы что, да вы что, ребятушки. Я сначала же не сообразил. Константин Потехин это командир ваш? Да? Вы что же из-за него так? Да? Только я-то тут при чем? Ну, проверил, да, черт меня дернул, но ведь и работа у меня такая. Ведь и с нас же спрашивают. Что война, так проверок никто не отменял. Ребятушки, хорошие мои, - он словно захлебнулся собственными словами, всхлипнул, сполз со стула и бахнулся на колени передо мной. И так и замер, стараясь склониться к полу как можно ниже.
А из меня вся ненависть вышла, так, обычная злоба осталась. И не от унижений этого Соловьева. Понял я, все что мы напридумывали: что с нечистью он договорился, что специально наших самых опытных бойцов сливает, что помогает устроить прорыв в наш мир – все это ерунда. Никакой не предатель рода людского пресмыкался передо мной, а обычная сволочь. Сволочь карьеристская, самовлюбленная, болезненно мнительная и мстительная. Обычная, можно сказать, бытовая сволочь.
-А мы себе уже сочинили врага, заговор, вторжение через наше управление. Приехали карать, а за что карать? За то, что он гнида? – я даже не заметил, что произнес это вслух, пока Серега, дико переводя взгляд с меня на распростершегося на полу майора, не начал отвечать мне.
-Что, разнюнился? Поверил этому? Да он таких как мы за людей не держит. Да он и людей-то презирает, видать, раз спутался с адскими. Верит, небось, что выше всех, что ему за предательство помогут устроиться поудачней. Веришь же, гад? – последнюю фразу он уже выплюнул в лицо совсем уже растекшегося лужей Соловьева. Тот ничего не отвечал, а только бормотал что-то про ребятушек и безумно скакал взглядом по нашим лицам.
И тут на мою сторону встал Жека:
- Брось, Серега! Не он это. Точнее он, но не так как мы решили. Никого он специально не сдавал, ни с кем не договаривался. Только вот я даже не знаю, что и лучше. Ребята-то погибли многие после встречи с ним. Его скотство их из колеи вышибало, а с пламенем сами знаете как – немного недособрался и готов.Он ведь даже не понял поначалу, кто мы такие. Просто делал свою работу, гнида.
От этих слов муть уже улегшаяся внутри меня, вновь поползла наверх. Да не предатель, но так ли от этого легче? Может, наоборот? А Серега умоляюще вперился в меня взглядом. Для него все было однозначно, и майора он приговорил. И правота его, пожалуй, была самой справедливой из всех вариантов. Но она же была и самой неприемлимой.
Я подошел, обнял его за шею и притянул к себе. Мы постояли так несколько секунд, а потом быстро вышли из кабинета. Женя, немного замешкался, и мы услышали, как Соловьев несколько раз охнул, а потом зашипел, вдыхая воздух.
На выходе из кабинета собралась маленькая демонстрация из сотрудников управления. Они собрались полукругом и не слишком дружелюбно смотрели на нас, но ничего не предпринимали. Спиной к нам, лицом к собравшимся, стоял невысокий человек в хорошо подогнанном сером костюме. Я узнал в нем особиста и решил, что он здесь по нашу душу.
Когда Жека вышел из кабинета, особист мельком глянул на нас и мотнул головой, приглашая за собой. Мы прошли следом за ним сквозь расступившихся штабных, потом по коридору, вниз по лестнице и через проходную на улицу.
Там все также стояла наша машина и машина спецов. Сами они собрались рядом с курилкой, возбужденно переговаривались, похохатывали, а потом разом умолкли, увидев нас.
Я не совсем понимал происходящее и ожидал чего угодно, кроме того, что случилось.
Особист пожал руки нам троим и поблагодарил.
- Ваше выступление сильно сыграло нам на руку. Мы давно пытаемся что-то поделать с такими как этот ваш Соловьев. Но, фактически, ничего не можем. Все по уставу, все строго по правилам. У нашего ведомства никаких вопросов быть не может. Верха ваши спасательские навстречу не идут. Говорят, что так и должно быть, хоть мы давно предупреждали о возможном бунте среди тех, кто работает в полях.
Теперь вы сдали нам козыри. Вы и парни из спецотряда. Так что поблагодарите и их от меня. Езжайте в часть и спокойно продолжайте работать. Дел у вас, как я понимаю, выше крыше.
Я ехал в машине на базу и не мог поверить, что все так легко закончилось. Если бы не смерть Кости, то все было бы просто отлично. Но теперь даже его смерть уже была наполнена каким-то смыслом. Он и погибнув, делал для службы неоценимое дело.
Да и кто его еще знает, что там и как. В этой войне с потусторонним многое оказывалось не тем, к чему привыкли люди, а мифы обращались в реальность.
Все же я успел заморозить командира вовремя!

[Граф]

"Считать по нашему, мы выпили немного.
Не вру, ей-богу. Скажи, Серега!"
(автора, надеюсь, все узнали?)

[karpa]

Как сказал бы чукча: "Ваш наврал, наш не разобрал".
Автор свалил в кучу все возможное и невозможное - какой-то разрыв, конфликты внутри спасательской группы и еще особистов присобачил.

В общем сюжет сырой, физики нет, фабула - "ку-ку".

[Борисыч]

Странная пунктуация, тьма небрежностей - но дочитал, как ни странно, без напряжения. Очень свободный и живой язык, и в этом автор многим даст форы. Показалось, правда, что это не законченный рассказ, а отрывок чего-то более крупного. Автору- удачи на конкурсе.

[Black Sailor]

Армейский жаргон и стиль общения отлично перебивают нестыковки повествования. Узнаваемые для многих ситуации которые в разных родах войск могут называться по разному, но означают одно и то же - военный дебилизм. А в отношении замысла ничего сказать не могу. Читать местами интересно, местами с недоумением.

[razuka]

Бодрый текст, но я не очень понял что, собственно, произошло.
Почему бравые пожарные решили, что Соловьев работает на врага? Потому что командир забыл ворот, а перед этим он скандалил с тем самым Соловьевым? Ну такое...
Тем более, что не очень понятно, где и когда он этот ворот забыл. Боевку же он надевал до общения с диспетчером, так ведь? Тогда откуда нервяк? А хоть бы и после - подозреваю, что на учебную тревогу надо экипироваться более тщательно, чем на боевую Или забыл уже в Камазе? Но он давал команду проверить герметичность. Сам тоже должен был проверить.
В общем, не сомневаюсь, что в голове автора все ниточки развязаны, но донести смысл происходящего до читателя в полном объеме не получилось.

Что еще.
Нетривиальный поворот с особистом, которому ЧП помогло разрушить круговую поруку - однозначно в плюс.
Хеппи енд с замороженным вовремя командиром выглядит чужеродным.
Текст надо вычитывать. Непременно. В таком виде пускать в дело - просто невежливо.

ЗЫ. Не понял главного. Отпрыску-то главгер напихал? Чтобы не торчал, где не положено.