"Скайфол" выходит на позицию Опции

[Stratosphere_Mag...]

Вводная часть
Кто не любит спойлеры - можете не читать, хотя это не такой уж и спойлер. В отличие от книги стиль введения - разговорный.
В книге помимо прочего представлено художественное исследование такого феномена, как суперфашизм. Никакого «Волфенштайна» если что. Итак, плохие парни из западного истеблишмента десятилетиями формировали свой образ будущего. И они его сформировали. Единое интерконтинентальное политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР. Подробности в середине книги.
Чтобы все это реализовать, они решают устроить хаос глобального масштаба. Это тоже понятно. Но как? А вот как: устроить гражданскую войну в СССР и заполонить запад миллионами и миллионами беженцев, при этом военная машина запада вязнет в интервенции в этот самый СССР. Крах, рецессия и депрессия. И вот тогда новые фюреры и приходят. Хотя политический строй может быть и не столь персоналистским - 21-й век на пороге.
Но это все слова. Как все это устроить? Это альтернативный мир если что. В этом мире у СССР есть не только известная система «Периметр», но и еще одна - «Полином». Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «мир» есть несколько равнозначных плюс четыре корабля «буран». Это не все.
Есть пять ракет «Буря». Это нет та, что разрабатывалась в шестидесятых - эта другая: станция наподобие системы «Алмаз» имеет на борту 20 боеголовок и вместе с носителем стоит на секретной позиции. Если начинается вероломный конвенциональный обезглавливающий удар (в восьмидесятых его боялись), то система «Полином» начинает замещать руководящих военно-политических фигур совсем как в Иране в 2026, не хуже всех этих КСИР. Это такой интернет на компьютерах, у которых все еще магнитные бобины. Эта система тоже кое-что может.
Если дело обстоит совсем серьезно, то «Полином» отдает команду на пусковую и там люди, не машина, запускают «Бурю». Она пилотируемая. И при чем же тут суперфашизм? А при том, что западные заговорщики решают втянуть советскую сторону в сюжет «Доктора Стренджлава», только изощреннее.
Есть группа неосталинистов, которые видят, к чему катится СССР. Это генералы. Все очень крутые, без шуток. Как Людендорф, только в СССР и с компьютерными сетями. И они в них понимают. Группа неосталинистов взаимодействует с некими западными, точнее американскими кругами. И как ни странно полное взаимопонимание. Их общая идея состоит в том, что надо устроить «Холодную Войну на стероидах». «Там» - неомаккартизм, заказы ВПК и прочее. В СССР - парады и флаги, и все как в кино. По идее, все логично. Вот и неосталинисты так думают. Мало того, западная сторона готова сделать шаг навстречу и инсценировать на крейсере «Тикондерога» свой «Мятеж Cаблина».
При этом западная сторона - это не официальные власти или руководство спецслужб. Это «Дипстейт», способный санкционировать разведывательные полеты над СССР. В общем, полномочия у них есть - это не загородный клуб интеллектуалов в предместье Лондона.
И вот, используя очень убедительные предлоги, Генералы-неосталинисты изолируют Горбачева и получают «ключи от страны». Все в рамках военного положения. Одним из таких предлогов является старт той ракеты «Буря». По классификации НАТО она называется «Скайфол».
Начинается все так - разведчики SSI вторгаются в воздушное пространство, «Полином» поднимает тревогу, генерал-заговорщик чуть-чуть меняет настройки, и тревога сильнее, чем надо. И «Скайфол» уже носится по орбите - его не собьешь - у него ядерный двигатель и он маневренная цель.
Если что, он так задуман, что может и не стрелять - после нескольких дней психологического давления и политического шантажа направленного на противника прямо с орбиты, за станцией прилетает «Буран» и грузит все это в свой «багажник». Договор о неразмещении есть, но есть секретный пакт MAPGD, предлагающий СССР разменять сотню, а то и больше носителей на один «Скайфол». Он и разменял. По идее, это прогресс в специфическом военном планировании, когда СССР и США в тени договариваются и переходят на новый уровень, а все остальные члены ядерного клуба с оружием вчерашнего дня. Высшая математика военного планирования. Там ничего сложного.
Итак, военное положение, Горбачев в Метро-2, в бункере, «Скайфол» летает. По американскому авианосцу может долбануть? А чего нет? Тем более, что Запад прописал это в сценарии - им это нужно как свое 11 сентября, чтобы свой народ был «в тонусе». Но это они, «Дипстейт» всего лишь так сказали. На самом деле такая атака повлечет конвенциональный ответ запада по морским базам СССР. Советские силы скованы - они напрочь лишены морального основания - это они напали. Мало того, страна сейчас управляется неизвестной кликой - вот и причина этого СВОЕГО агрессивного акта. Какое уж тут моральное основание. Для советского менталитета это травма.
Оттого никакого пуска ядерных ракет в ответ на этот конвенциональный удар не будет. Конечно, советские солдаты и офицеры готовы и могут сражаться, но ментальный яд вброшен. Не надо недооценивать. И вброшен не столько в них, сколько вообще во всех, в гражданских, в семьи и тылы. Да, кстати, пол плану они потом и должны сражаться. Ну вот, собственно и все - военный удар, деморализация и дальше только матом. Ну и дорога к тому, что было описано вначале, открыта.
Вы думаете, для книги этого достаточно? Нет, не достаточно. Во время старта на борту «Скайфола» оказывается простой сержант. Тут бы для него по идее и все, но в дело вмешиваются высшие силы. Кто эти высшие силы?
Супер-разум, у которого вместо нейронов вирусы, рассеянные по биосфере. У вирусов молекулы, у молекул квантовая связь. Один вирус не равнозначен нейрону, вирусов нужно больше, но в биосфере их достаточно. У мира есть своя как бы проекция - это тоже объективная реальность. Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров», для понимания будет достаточно, хотя это не совсем то. Это называется Идеаль. Там, в Идеали этот супер-разум выглядит, как такая принцесса, почему нет? Да и по своей психологии это она и есть. Она смотрит на происходящее и приходит к выводу, что план так себе. Да еще и отдельно взятый и непричастный человек в такую историю ввязался. Принцессу зовут Ференгелия. И она постоянно умничает - сверхразум на то и сверхразум. Хотя прекрасно понимает, что занудство - это занудство.
Но и это еще не все. В сюжет вторгается Халдорис Ландскрихт. Халдорис Ландскрихт - это как бы аватар разума черной дыры, даже дерева черных дыр. Вы думаете, она будет летать где-то в космосе? А это сильно интересно? Вот поэтому она живет среди людей, при этом обладая рядом сверхчеловеческих способностей. Вообще она может при желании и Землю с орбиты сдвинуть, только земля треснет, поэтому она так не делает. Мало того, она избегает открыто воздействовать на исторический процесс, потому что получится только хуже. Но иногда, когда люди задумывают какую-то совсем дичь, то приходится вмешаться. А люди задумали.
Взаимоотношения у Ференгелии и Халдорис Ландскрихт - они такие... Женские... Ругаются постоянно в общем. Почему? А как по-другому то?
И вот в таком сеттинге развивается первоначальный сюжет в духе политического технотриллера. Ну это пока они не вмешались. Дальше сплошной нуар, и постмодерн.
Читайте, и вас ждет технотриллер, политический триллер, жесткая научная фантастика, хоррор, деконструкция антропоцентризма, крах вообще всего, что можно, и постмодерн. И хэппи-энд в конце.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 1
Январь 1989.
Австрия. Альпы.
Таблица, высвечивавшаяся своим голубоватым светом сквозь стекло фильтра монитора была красноречивее иной полной красок живописи. Во всей этой работе досаждало одно, что понять эту красоту было дано совсем немногим, не более сотни человек на всей земле.
Эмили в очередной раз пробежала взглядом по всем трем десяткам строк.
Еще в этом конкретном случае удручало и совсем другое. Помимо всей той эксклюзивности и отсутствия массового признания, с чем все они, работавшие на этой замечательной обсерватории, уже свыклись, со вчерашнего вечера появилось еще одно обстоятельство, носившее совершенно практический характер. Это обстоятельство состояло в том, что третья часть таблицы, нижний десяток строк, однозначно указывала на то, что результаты измерений подверглись какому-то стороннему и явно антропогенному воздействию. Это воздействие проявилось как вполне читаемая программой периодическая помеха, по всей видимости, даже не пришедшая из космоса, с орбиты, а исходившая от источника, находящегося здесь же, на Земле, если не сказать в округе.
Помимо конечных данных обработки результатов главный компьютер получал показания многочисленных детекторов электромагнитного излучения. Они, эти радиодетекторы, регистрировали свои помехи без перерыва - источники были повсюду и на земле и на орбите. Задача состояла в том, чтобы учесть эти помехи и, если они вдруг окажутся способными повлиять на электронику измерительного комплекса, отфильтровать их. За первичные результаты этих вспомогательных и совсем не астрономических наблюдений отвечал другой, несравнимо более скромный компьютер, который можно было приравнять к обычному персональному. Он был своеобразным передаточным звеном, призванным разгрузить основной компьютер. К тому же, таких «пучков сенсоров» с собственным компьютером каждый было несколько. В отрыве от основного этот отдельно взятый компьютер был неспособен увязать полученное теми радиочастотными сканерами с искажениями данных обсерватории. Анализ результатов групп сенсоров, проведенный главным компьютером, оказался неполным - для наложения картины помех на результаты наблюдений и всех тех фильтраций ему не хватило данных, точнее общего времени наблюдения, но и с таким предварительным анализом все совершенно определенно указывало на какую-то совсем не астрономическую помеху извне. Извне комплекса. По другому и быть не могло.
Это безобразие повлияло не только на данные гамма-обсерватории, телескопы которой были разбросаны по площади в полтора квадратных километра, но и на выходной сигнал сцинтилляционных датчиков, устилавших изнутри нейтринный детектор - цилиндрическую емкость высотой в сорок метров, упрятанную в пещере в толще горы. Как такое могло произойти, было решительно не понятно. Скальный массив должен был быть надежной защитой.
Эмили охватило какое-то совсем простое в своей откровенности чувство бессилия, будто бы все валится из рук, хотя тут речь шла о прецизионном оборудовании стоимостью в миллиард с лишним долларов, и оборудование это поддерживалось в полном порядке усилиями не одного десятка знающих свое дело специалистов. И все же, несмотря на это произошло вот такое...
- Официальное представительство Министерства Иностранных Дел СССР в США направило очередную ноту протеста, касающуюся вопроса нарушения воздушного пространства Советского Союза и Стран Варшавского Договора американскими разведывательными самолетами SSI, - послышалось из маленького настольного телевизора, звук которого был сильно приглушен, но, тем не менее, все же слышался.
Телевизор стоял на столе одного из тех людей, что отвечали за техническую часть. Пирс Фоули, крепкого вида и чуть, как показалось Эмили, нахальный американец. Такой же американец, как она, хотя не совсем такой же. Появился он чуть более недели назад и с тех пор постоянно напоминал о себе, присутствуя то там, то здесь. Он был инженером, направленным в частном порядке объединенным коммерческим фондом космических исследований, занимавшимся обслуживанием всего сопутствующего оборудования начиная от нейтринных детекторов и заканчивая настольными персональными компьютерами. Фоули отчего-то напоминал о себе несколько заметнее остальных. Яркая личность. Из-за таких, надо думать, и представляют себе американцев, как легкомысленных и поверхностных живчиков.
С другой стороны, свое дело он определенно знал, но только свое. Он успел, и это было совершенно по делу, побывать внутри сцинтилляционной емкости - оттуда спустили часть воды и команда техников, погрузившаяся на резиновую лодку, заменила несколько датчиков, установив калибровочные - все это он также успел в подробностях рассказать Эмили, доктору Эрикссону и всем остальным, попавшим в его поле зрения. В общем-то, это было нормально - им следовало это знать.
Но при всем при этом он демонстрировал совершенно противоположную сторону своей довольно энергичной натуры - когда речь заходила о чем-то, лежавшем вне области его компетенций, он преображался в самую настоящую деревенщину, и это коробило. Причем, если разобраться, в эти неизведанные области он вторгался сам, по своей инициативе, вроде как проявляя интерес. Он интересовался, но довольно своеобразно.
«Наука», «ваша наука», «штучки», то есть гаджеты, просто «штука», «проект» - вот такими словами он постоянно сыпал. Да еще норовил притащить что-нибудь съестное, будто находится в парке развлечений.
К слову, сейчас он был серьезен. Он сидел за своим столом, уставившись в два пятнадцатидюймовых цветных монитора и что-то слушал в своих наушниках - на голове у него была устроена гарнитура с микрофоном, куда была выведена прямая спутниковая телефонная линия.
Он с кем-то консультировался. Вернее не с кем-то, а с техническим отделом одного из филиалов ATT - сейчас они, Фоули и технический отдел, вроде бы пытались поэтапно прогнать программу, по которой главный компьютер осуществлял первичную селекцию данных сцинтилляционных детекторов.
- У меня стойкое впечатление, что это не в первый раз, - невесело произнес доктор Эрикссон, стол которого находился поодаль, у двери, ведшей непосредственно на лестничную площадку и далее в лабиринт всей той научной сокровищницы, которую Фоули называл галереями. Хорошо хоть не пещерой.
- Что именно происходит не в первый раз? - переспросила Эмили
- Помеха возникала с определенной периодичностью. С интервалом в одни сутки или чуть больше. До этого периода она тоже была, но компьютер отфильтровывал все это. Я узнал об этом только сейчас, просмотрев данные за прошлые периоды. Она определенно техногенная, но сейчас она просто изменила свой характер. Сейчас все обозначилось более чем отчетливо.
- От этого еще не легче, - удрученно подумала Эмили, но смолчала. Действительно, попусту рассуждать сейчас не было ни малейшего смысла - сперва, и это только сперва, нужно было прогнать все через сторонний компьютер, хотя скорее всего дело было не в программной ошибке. Возможно, это был конструктивный дефект всей системы, а это означало, что на его выявление может уйти уйма времени.
Насчет одной только передачи данных для стороннего компьютера - проще всего было записать все на целый склад магнитных носителей и отвезти этот склад курьерским рейсом, чем пересылать через канал связи - уж слишком большим был этот объем данных. А это все - время, и время только на первый этап выявления причин.
- Знаете, что я думаю, - вдруг послышался непринужденный голос Фоули, сдвинувшего наушники на виски, - То, что, как вы говорите, вся эта штука в целом реагировала на какую-то помеху в течение долгого времени - нам только на руку. В главном компьютере есть все сэмплы, так что будет проще, чем казалось.
- Еще они, - он махнул рукой куда-то в сторону, очевидно, подразумевая технический отдел, - Они предложили пересчитать все, разбив выходные данные с датчиков по группам. Эти показания и так разбиты по группам, но мы распределим по-другому. Скорее всего, дело в новом оборудовании связи. Аплинки, которые установили месяц назад - скорее всего это они. Побочный лепесток в диаграмме одной или нескольких антенн, или даже спутник слишком точно облучает - сейчас появились такие, с фазированной решеткой. Что-то из этого. Ну или где-то в округе у кого-то портативный радар, но это уже просто шутка.
Эмили повернулась в сторону Фоули. Тот сидел за своим столом, теперь откинувшись на спинку стула. В руках он вертел опустошенную банку «колы».
- Аплинки? - Переспросила Эмили.
- Ну да, - непринужденно ответил тот, - Я помню про те, что на самом деле являются... Что вам так не понравилось... Сейчас я про широкополосную линию связи для всех ваших научных исследований. Две больших антенны и еще группа из пяти поменьше. Вы, скорее всего, видели, но не заметили. Если окажется, что не из-за них, то я сильно удивлюсь, хотя и тогда мы продолжим искать и обязательно найдем. Эта штука будет работать как надо.
- Как можно так ко всему подходить? - Подумала Эмили, вспомнив, что как-то он обозвал аплинками, то есть спутниковыми антеннами, гамма телескопы, которые и вправду чем-то напоминали то спутниковое коммуникационное оборудование, правда, имея очевидные различия в виде оптических зеркал. Таким образом, одно и вправду напоминало другое, но лишь в глазах совсем неискушенного обывателя, а тут был, надо признать, высококлассный специалист. Высококлассный и такой узколобый, если не сказать вульгарно узколобый.
С другой стороны, теперь хотя бы и вправду стал просматриваться шанс на то, что досадная ошибка в работе всей системы будет устранена. Это радовало.
Если у него все получится, можно впредь даже не выговаривать ему за такие вот почти что деревенские оплошности в названии вещей своими именами.

[Ascar_D200]

Единое интерконтинентальное политическое пространство, куда входят и осколки бывшего СССР.

слишком пафосно. Вроде - таких зовут просто глобалисты.

, они решают устроить

они устраивают
"Советский космос тоже не отставал и вместо одной станции «мир»" вот это вот всё возможно только на мощной экономической базе. У вас прям настолько альтернатива что законы экономики другие?

Для простоты вспомните что-нибудь вроде сумрака из «дозоров»,

в это проблема - у вас нет ни одной своей идеи, простая комбинаторика, конструктор Лего.

Принцессу зовут Ференгелия.

это сколько градусов?

И она постоянно умничает - сверхразум на то и сверхразум. Хотя прекрасно понимает, что занудство - это занудство.

И она редкостная зануда.

Таблица, высвечивавшаяся своим голубоватым светом сквозь стекло фильтра монитора была красноречивее иной полной красок живописи.

очень квадратное, бессмысленно-перегруженное предложение.


Вспомните первый фильм Чужой, и современные... варианты.
В современных очень много заклёпок, как у вас, и, как у вас - в них нет души. В них просто душно.
А у первого фильма была душа.
Вам нужно именно вдохнуть жизнь, а не душнить матчастью в специально-излишне усложнённых предложения.

[Stratosphere_Mag...]

Ну вот, у меня теперь баттхерт. Даже не знаю. Даже выкладывать дальше не хочу. Хотя чего уж теперь

[Stratosphere_Mag...]

Глава 2
Февраль 1989.
- Я с самого начала не сомневался, что вывести всю систему в «готовность номер два» не составит ни малейшего труда, - продолжил Бакланов, пробираясь по узкой тропинке, протоптанной в февральском снегу, - Отчего они не удосужились расчистить здесь все как следует? - добавил он, окинув взглядом округу.
- Не ворчи, это в самый раз, - проговорил в ответ Тряскин, пробиравшийся следом, - Вообще нам следовало бы взять лыжи и проехаться.
- На это меня бы не хватило, - ответил Бакланов, повернув лицо в сторону солнца.
Февральский день радовал ослепительно белым снегом и глубоким синим небом с белым же дневным солнцем. Зима шла к концу, и с крыш уже то тут, то там слетала капель. Здесь же, в лесу, посреди которого стояла дача, до тех видимых проявлений весны было еще далеко. Да и снег здесь, понятное дело, сходил совсем не так - проседал и просто уходил водой в землю. Тем не менее, конец зимы чувствовался уже по одному солнцу и ослепительным тонам.
И какой дурак придумал называть то хрущевское безобразие оттепелью? - В который раз вспомнил свою старую, так никому и не проговоренную мысль Бакланов, - Нет, тепло, лето было тогда. И до войны тоже. А уж если кому-то так нравится зима, то и с зимой сравнивать нужно было вот с такой, солнечной, искрящейся.
Таким он, генерал, не чуждый художественным выражениям своего внутреннего мироощущения и нет-нет почти что тайком пытавшийся заниматься фотографией, таким он то время и запомнил. А осень пришла потом, годами позже. А следом и самая что ни на есть поздняя осень. Не с ее особыми яркими красками, а с оборотной стороной - с ее слякотью, запустением и омертвением. Ничего, законы развития неумолимы. И свет солнца вновь растопит грязный лед. Все схлынет. А вместе с живительным светом воспрянет и дух того, подлинного, Сталинско-Ленинского Союза. Все возродится.
- Вопрос состоит в другом, - произнес в ответ на высказывание по поводу приведения системы в готовность Тряскин, - Нам ведь однозначно нужна «нулевая готовность». Только при «нуле» все сработает. Полагаться на то, что мы получим «нулевую готовность»... Полагаться на это, не проверив реального программного механизма в действии... Это риск. Это еще какой риск.
- Это сеть вычислительных машин. Если кто-либо проделывает это на машинах, установленных в одном зале, то машины, находящиеся в разных концах страны сработают точно так же.
- Я бы не сомневался в этом, если бы в обоих случаях были ЭВМ, соединенные кабелями, ну или радиолиниями. В нашей же системе, я имею в виду в целом, есть ряд промежуточных звеньев, управляемых сторонними... Сторонними операторами. Это еще какая неопределенность.
- Она будет устранена, - ответил Бакланов, - Те учения, что мы проводили осенью, однозначно показали, что есть не то что возможность, а целый ряд сценариев, как с отдельного поста можно вывести систему из «готовности два» в «ноль». Я в состоянии проделать это лично. Мало того, через неделю будет завершено детальное моделирование этих самых сценариев, я тебе уже про это говорил. Это предварительная работа и она, ее результаты, все это останется в тени. А официальное окончательное моделирование будет попроще. Я сейчас не про дело, а про настоящее плановое исследовательское моделирование. Оно будет проведено и будет полный отчет. Все как надо. Но попроще. А потом уже промоделируем мы, - Бакланов чуть повеселел.
- Все это... - С сомнением в голосе ответил Тряскин, - Слишком многоэтапное мероприятие... Надежность сомнительная.
- Товарищ Тряскин, товарищ Генерал-Майор, - с укором проговорил Бакланов, - Ты занимаешься этим не один десяток лет, как и я. В сравнении с военным решением любого масштаба, от операции до скрытой акции здесь не то что низкие риски - здесь их просто нет. Ну да, я тоже бы хотел прогнать весь процесс в испытательном режиме, еще произвести испытательный пуск, потом взять выходной и проделать все уже во второй раз, на чистовую. Я бы хотел так, - он усмехнулся.
- Та сторона опять же... - произнес, глянув куда-то в небо, не подхвативший шутливого настроя Тряскин, - Они ведь могут просто уйти... Не то что отрицать все в случае провала, а не пойти до конца, когда пойдем мы. Ну, если что-то пойдет не так...
- Когда она сойдет со своей рамы, то все уже будет по-нашему. Они могут идти на все четыре стороны, но что-то мне подсказывает, что они не пойдут. А вот стадия до того, как она взлетит... Ну, тут да... А что делать?
- Вначале мятеж со своим Саблиным, потом авианосец... Я понимаю, что они готовы на это пойти, но вот когда они пойдут на это, я вряд ли буду следить за этим без удивления.
- Это другое дело, - ответил Бакланов, ступая по узкой тропинке, - Наши эмоции тут будут интересны только нам. А что касается их, то они пойдут на это. И не на такое. Я не то, что понимаю это, я не сомневаюсь.

[Stratosphere_Mag...]

Глава 3
16.08.1989. UTC 05.00.
Узловой командный центр «Урал».
Неотесанностью своих стен коридор, пробитый в скальных породах, напоминал пещеру, но таковой он не являлся - все это было полностью рукотворное. Еще поверхность была выкрашена побелкой, не имевшей привычного зеленого низа.
Бакланов и группа дежурных ступали по металлическому проходу, что неизменно сопровождалось легким звоном и скрипом жесткой сетки, из которой было устроено покрытие этого мостика, прокинутого на высоте в пару с лишним метров. Сам мостик, вдобавок ко всему оборудованный собственными фонарями, что добавляло сходства с чем-то промышленным, вел прямиком к бетонной коробке, внутри которой был лифт - непосредственно командный пункт располагался тридцатью метрами ниже.
Менее чем через пять минут группа в полном составе вышла к вырубленному в скальных породах залу, внутри которого, в свою очередь, умещалась металлическая каркасная конструкция, по сути, здание. Вертикальный ствол, использовавшийся при строительстве, выходил сюда же и до сих пор был в деле - по окончании строительства там была устроена арматура подъемника, время от времени транспортировавшего разнообразные грузы, в основном электронные блоки - система никак не прибывала в каком-то статичном, стационарном состоянии и постоянно видоизменялась. В этом были и достоинства и недостатки. Сейчас, в случае Бакланова и его, их дела, это было несомненное достоинство - это и было поводом организовать очередные учения. Еще это позволило без особых усилий корректировать их, учений, программу.
Корректировать было что, причем без каких-либо сторонних, скрытых намерений - вычислительные центры по всему Союзу то и дело нагружались моделированием очередных сценариев, которые уже состоялись - это по большей части были опасные проходы авиации НАТО и, соответственно, вероятные сценарии реакции ПВО на эти цели, получавшие виртуальное усиление в виде еще нескольких сходных. Также просчитывались возможные сценарии реакции на опять-таки вероятные конвенциональные атаки средствами наземного базирования - в частности постоянно перемещаемыми по Западной Европе «першингами». Усилиями разведки все эти, так сказать, транспортные маневры прекрасно высвечивались.
Смена дежурного состава заняла от силы минуты три - церемонии здесь были совершенно излишними, однако в рамки этого непродолжительного времени нужно было упаковать доведение необходимой устной информации, которая у предыдущей смены обязательно накапливалась.
Накопилась она и в этот раз, причем выше обычного - все же общая ситуация была нестандартной - в Северном Море по-прежнему находился мятежный крейсер, уже вторые сутки «бомбардировавший» всех и вся, систему в частности, новыми вводными. Делавший это одним своим пребыванием, фактически бездействуя - за прошедшие сутки он просто дрейфовал, будучи блокированным военными судами НАТО, расположившимися, впрочем, на достаточном удалении от смертоносного мятежника.
Генерал-лейтенант Бакланов, тот, каким его видели окружающие, подчиненные в частности, пребывал в состоянии напряжения, если не сказать нервозности - мало было того мятежа, так он, этот мятеж, самым неудачным образом наложился на учения, длившиеся уже пятый день, отстававшие от намеченной программы и готовые затянуться на неприличные сроки.
Реальный же Бакланов, тот, каким его знали исключительно ближайшие соратники, он так же пребывал в состоянии напряженности, но эта напряженность носила вполне оптимистичный характер - та сторона явно продемонстрировала, что была она готова пойти дальше теоретических проработок, и вот уже мятеж, проведенный по грубой, но кальке бесславного выпада Саблина, состоялся. Только на этот раз это был американский ракетный крейсер класса «Тикондерога», пребывающий теперь под началом возглавляемой старпомом политической ячейки. Как и в случае с мятежом 75-го года, они заблокировали капитана и остальное командование, отрезали их от связи с внешним миром. Как и в случае с мятежом Саблина, они, в данном случае действительно выглядящие, как решительные и отчаянные люди, выдвинули свои политические требования, выразительно упиравшие на позиции антивоенного и разоруженческого характера.
Еще фигурировало что-то касательно экологии и озоновой дыры, но то было скорее исключительно для массовой аудитории у телеэкранов - это был, пожалуй, наиболее действенный инструмент, чтобы привлечь внимание самых аполитичных из западных обывателей. Таким образом, к чисто военной компоненте эффекта от состоявшейся постановки добавлялся и общественный резонанс, а это было инструментом, облегчающим задачу вовлечь и повести по нужному сценарию уже руководство, пока еще руководство Союза. И в особенности падкого на мировой, в частности западный общественный резонанс, пока еще руководителя лично.
Оставалось признать, что там, на западе, свое дело, все эти тонкости манипуляций, знали, ну и несколько огорчиться утрате таковых навыков на своей стороне. И вновь это выводило на мысль о сталинском расцвете, когда и по этой части все было в порядке, когда не советская группа отважившихся шла на сотрудничество, а представители многовековой британской аристократии и американские атомные физики ставили идеалы нового, пока еще революционного на тот момент советского общества превыше всего.
Сейчас машина безумной сложности и могущества, не имея ввиду информационно-вычислительную сеть в отдельности, а военную машину в целом, эта машина, заложенная еще тогда, во времена расцвета, даст начало рассвету новому. Красному ли, алому - это все художественные детали, хотя и они найдут свое отражение. Все обязательно будет. Бакланов занял свое место и направил взор на телеэкран, отображавший перечень элементарных событий, в основном радиолокационных контактов. Это должно было скоро начаться.

[Ascar_D200]

Stratosphere_Magic

Даже выкладывать дальше не хочу.

очень правильное решение.
Добавьте дущу в ваше произведение, а потом уже выкладывайте.