Джек Лондон о гонорарах, читала и смеялась Опции

[братья Ceniza]

Кто-то рассказывал, как плохо сегодня платят писателям

Джек Лондон "Мартин Иден"

…Дверь в редакцию «Трансконтинентального» была приоткрыта, Мартин хотел уже отворить ее, – и замер, услыхав оттуда громкий голос:

– Не в том дело, мистер Форд, – воскликнул кто-то (по своей переписке с журналом Мартин знал, что Форд– редактор). Дело в том, намерены ли вы платить? И платить наличными, деньги на бочку? Мне нет дела, каково приходится вашему «Трансконтинентальному» и на что вы рассчитываете в будущем году. Я желаю получить что положено за свою работу. Прямо говорю: пока не заплатите мне звонкой монетой, рождественский номер не выйдет. До свиданья. Когда будут деньги, приходите.

Дверь распахнулась, человек с разгневанным лицом проскочил мимо Мартина и, сжимая кулаки и бормоча проклятия, помчался к выходу. Мартин решил не заходить сразу и с четверть часа послоняться по коридорам. Потом распахнул дверь и вошел. Ему это было внове, никогда еще он не бывал в редакции, Визитные карточки тут, видимо, не требовались, посыльный пошел доложить мистеру Форду, что какой-то человек хочет его видеть. Вернулся, кивнул посетителю и провел его в кабинет, в святая святых редакции. Прежде всего Мартину бросился в глаза неимоверный беспорядок, будто на свалке. Потом он увидел за бюро моложавого человека с пышными усами, тот встретил его любопытным взглядом. Мартина изумило его безмятежно спокойное лицо. Стычка с типографом явно не нарушила его душевного равновесия.

– Я. . . я Мартин Идеи, – заговорил Мартин. («И хочу получить мои пять долларов»– просилось на язык.) Но он впервые встретился с живым редактором, и не хотелось с ходу его пугать. К его удивлению, мистер Форд так и подскочил, воскликнул: «Да что вы!»– и вот уже обеими руками горячо жмет ему руку.

– Не могу выразить, как я счастлив вас видеть, мистер Иден. Сколько раз пытался представить, какой вы.

Он отстранил Мартина на расстояние вытянутой руки и сияющими глазами оглядел не лучший костюм Мартина, он же самый худший, изношенный, уже не поддающийся починке, зато складка брюк тщательно отглажена, для чего Мартин воспользовался утюгом Марии.

– Признаться, я полагал, что вы гораздо старше. Ведь в вашем рассказе такая широта и мощь, такая зрелость и глубина мысли. Этот ваш рассказ – шедевр, я его оценил с первых же строк. Позвольте рассказать о первом впечатлении. Но нет, сперва позвольте вас познакомить с моими сотрудниками..
Ни на минуту не умолкая, мистер Форд повел Мартина в редакционную комнату и там представил своему помощнику мистеру Уайту, худенькому тщедушному человечку с редкими шелковистыми усами, рука у него была ледяная, словно он пришел с мороза..

– А вот мистер Эндс, мистер Иден. Мистер Эндс, знаете ли, наш коммерческий директор.

И вот Мартин уже пожимает руку лысому человеку со злыми глазами, еще не старому, насколько можно судить по лицу, заросшему белоснежной тщательно подстриженной бородой – супруга коммерческого директора сама занималась этим по воскресеньям и заодно подбривала ему сзади шею.

Все трое обступили Мартина, наперебой бурно восхищались его рассказом и так трещали, словно заключили пари, кто будет говорить всех быстрее.

– Мы-то удивлялись, почему вы к нам не заглянете, – говорил мистер Уайт.

– А у меня нет денег на проезд, я живу по ту сторону залива, – брякнул Мартин, пускай поймут, что ему до зарезу нужны, деньги.

«Мой роскошный костюм вполне красноречиво свидетельствует, как я нуждаюсь», – подумал он. Опять и опять, при каждом удобном случае он намекал, зачем пришел. Но его поклонники оставались глухи. Они пели ему хвалы, рассказывали, как восторгались его рассказом при первом чтении и при последующем. И как восторгались их жены, чада и домочадцы, но ни словом не обмолвились о том, что намерены ему заплатить.

– Я вам еще не рассказал, как впервые прочитал ваш рассказ? – говорил мистер Форд, – Ну конечно же, нет. Я ехал из Нью-Йорка на Запад, в Огдене поезд остановился, и разносчик принес со станции последний номер «Трансконтинентального». «О черт, подумал Мартин, ты раскатываешь в пульмановских вагонах, а я голодаю оттого, что ты не отдаешь мне жалкие пять долларов!» Все в нем кипело. Оскорбление, нанесенное ему «Трансконтинентальным», безмерно разрослось, ведь так мучительны были мрачные месяцы напрасных надежд, голода, лишений, а вдобавок и сейчас терзал голод, напоминая, что он не ел со вчерашнего дня, да и вчера уснул на пустой желудок. Ярость ослепила его. Эту троицу и грабителями не назовешь, этакое мелкое жулье. Враньем и посулами выманили у него рассказ и оставили ни с чем. Ладно же, он им покажет. И он твердо решил, не уйдет он отсюда, пока не получит свои деньги. Вспомнилось: ведь если он их не получит, ему не на что вернуться в Окленд. Лицо у него стало свирепое, и вся тройка встревожилась и струхнула, но Мартин, хоть и с трудом, взял себя в руки.

А они стали еще речистей. Мистер Форд опять принялся вспоминать, как он впервые прочел «Колокольный звон» и в то же время мистер Эндс старался пересказать, сколь высоко оценила «Колокольный звон» его племянница, как-никак школьная учительница в Аламеде.

– Вот что, – сказал наконец Мартин, – Я затем пришел, чтобы мне заплатили за этот самый рассказ, который всем вам так понравился. Вы обещали после публикации заплатить пять долларов.

На подвижном лице мистера Форда мгновенно выразилась радостная готовность, он сунул было руку в карман, но вдруг обернулся к мистеру Эндсу и сказал, что забыл деньги дома. Мистер Эндс нахмурился, не сумев скрыть досаду, рука его невольно дернулась, готговая прикрыть карман брюк. Вот где деньги, понял Мартин.

– Простите, – сказал мистер Эндс, – но я только что заплатил типографу, часу не прошло, отдал всю наличность. Легкомысленно, конечно, иметь при себе так мало, но платить типографу еще не пришло время, а он просил как об одолжении сразу же выплатить ему аванс, для меня это оказалось полной неожиданностью.

Оба выжидательно посмотрели на мистера Уайта, но сей джентльмен засмеялся и пожал плечами. Уж его-то совесть чиста. Он пришел в «Трансконтинентальный» изучать журналистику, а вместо этого изучил главным образом финансовую политику. «Трансконтинентальный» задолжал ему жалованье за четыре месяца, но он уже знал: сперва, надо задобрить типографа, а уж потом помощника редактора.

– Вот нелепость, мистер Иден, в каком положении вы нас застали, – небрежно начал мистер Форд. – А все наша беспечность, уверяю вас. Но мы вот что сделаем. Завтра же утром первым делом отправим вам чек по почте. У вас ведь есть адрес мистера Идена, мистер Эндс?

Да, адрес у мистера Эндса есть, и завтра же утром первым делом будет отправлен чек. Мартин имел весьма туманное представление о банках и чеках, но не понимал, почему нельзя дать ему чек сегодня с таким же успехом, как завтра.

– Значит, условились, мистер Иден, завтра же вышлем вам чек, – сказал мистер Форд.

– Деньги мне нужны сегодня, – бесстрастно ответил Мартин.

– Так неудачно сложились обстоятельства… Если бы вы оказались у нас в любой другой день, – вкрадчиво заговорил мистер-Форд, но его тут же прервал мистер Эндс– у этого явно не хватало выдержки, недаром такие злые у него были глаза.

– Мистер Форд уже все вам объяснил, – отрезал он. – И я тоже. Чек будет послан…

– Я тоже объяснил, – перебил Мартин, – я объяснил, что деньги нужны мне сегодня.

Грубость коммерческого директора уязвила Мартина, он насторожился и зорко за ним следил– догадываясь, что наличность «Трансконтинентального» покоится в брючном кармане сего джентльмена.

– Так неудачно…– начал мистер Форд. Но тут мистер Эндс нетерпеливо повернулся, явно собираясь выйти из комнаты. В тот же миг Мартин кинулся к нему и схватил за горло, так что снежно-белая борода мистера Эндса, хоть и не утратив безупречной аккуратности, вздернулась к потолку под углом в сорок пять градусов. Мистер Уайт и мистер Форд с ужасом увидели, что коммерческого директора трясут, как пыльный ковер.

– Вьгкладывай монету, почтенный губитель молодых талантов! – потребовал Мартин. – Выкладывай, не то сам из тебя все до цента вытрясу, хоть бы и одной мелочью. – И остерег обоих напуганных зрители: – Не лезьте. Кто вмешается, изувечу.

Мистер Эндс задыхался и, лишь когда Мартин слегка ослабил хватку, сумел показать, что согласен раскошелиться. Несколько раз лазил он в карман брюк и в конце концов выудил четыре доллара пятнадцать центов.

– Вывернуть карманы, – распорядился Мартин. Из карманов вывалились еще десять центов. Для верности Мартин заново пересчитал добычу.

– Теперь, вы! – крикнул он мистеру Форду. – Мне нужно еще семьдесят пять центов.

Мистер Форд не мешкая обшарил все карманы и выложил шестьдесят центов.

– Больше нет, точно? – с угрозой спросил Мартин, забирая мелочь. – А в жилетных карманах что?

В знак своей честности мистер Форд вывернул два жилетных кармана. Из одного выпал на пол картонный прямоугольник. Форд поднял его и хотел было сунуть обратно, но тут Мартин воскликнул:

– А это что? Билет на паром? Ну-ка давайте сюда. Он стоит десять центов. Засчитываю и его. Стало быть, вместе с проездным билетом я получил четыре доллара девяносто пять центов. За вами еще пять центов.

Он свирепо глянул на мистера Уайта и увидел, что тщедушный человечек уже протягивает ему пятицентовик.
– Благодарю, – сказал Мартин всей троице сразу. – Всего наилучшего.

– Грабитель! – прорычал мистер Эндс.

– Карманник, – не остался в долгу Мартин и вышел, хлопнув дверью.

Победа окрылила Мартина, и так окрылила, что, вспомнив про пятнадцать долларов, которые задолжала ему «Оса» за «Пери и жемчужину», он решил тотчас отправиться туда и получить свои деньги. Но «Осой» заправляла компания здоровенных чисто выбритых молодцов, откровенных пиратов, которые грабили всех и вся и друг друга тоже. После того как в редакции была поломана койкакая мебель, редактор (в колледже он считался хорошим спортсменом) с умелой помощью коммерческого директора, агента по рекламе и швейцара выдворили Мартина за дверь и еще подтолкнули, ускорив тем его спуск с лестницы.

– Приходите еще, мистер Иден, всегда будем рады вас видеть, – со смехом крикнули ему вслед с площадки.

Мартин поднялся и усмехнулся.

– Ну и ну! – пробормотал он в ответ. – В «Трансконтинентальном» просто овечки, а вот вас, ребята, можно хоть сейчас на ринг.

В ответ опять рассмеялись.

– Должен сказать, мистер Иден, для поэта вы и сами не промах, – откликнулся редактор «Осы». – Позволено спросить, где вы научились так отбивать правой?

– Там же, где вы научились полунельсону, – ответил Мартин. – А под глазом-то у вас будет синяк.

– Надеюсь, шеей ворочать можете, – заботливо пожелал редактор. – Послушайте, а может, пойдем выпьем всей компанией в честь этого дела?.. Не в честь увечий, понятно, а в честь нашей маленькой стычки?

– Пошли, – согласился Мартин, – и подбросим монету: если я проиграю, плачу я.

Грабители и ограбленный выпили вместе, полюбовно решив, что сражение выиграл сильнейший и что пятнадцать долларов за «Пери и жемчужину» но праву принадлежат сотрудникам «Осы».

Просто очень классная сцена.

[Гость_Сочинитель_*]

Да. Блестяще написано.

[братья Ceniza]

Обзавидовалась.

[Andrey-Chechako]

)) где Андрей Бондаренко?
Андрей, перенимайте опыт!

[Виктор Мясников]

Как эти стремительные, динамичные диалоги, полные накала, не похожи на анемичные велиречивые рассусоливания, которыми сплошь переполнены выкладываемые здесь унылые рассказы. Никто не хочет учиться...

[братья Ceniza]

Как эти стремительные, динамичные диалоги, полные накала, не похожи на анемичные велиречивые рассусоливания, которыми сплошь переполнены выкладываемые здесь унылые рассказы. Никто не хочет учиться...

Унылые, анемичные, далекие от жизни, в них не отражаются характеры героев. Персонажи ворочают распухшими языками, но их речевые потуги годятся лишь на то, чтобы кое-как, со скрипом двигать действие к намеченной цели. А когда цель достигнута, автор вытирает пот со лба и в изнеможении падает на клавиатуру. Он дошел! И радуется этому.

Вывесила отрывок как пример великолепно построенной сцены. Кто-то прочитал, кто-то освежил в памяти, кто-то сравнил со своими унылыми рассказами. Но, думается, все получили эстетическое удовольствие.

[Князь Радомир]

Ну и нищеброды в этом "Трансконтинентальном" сидели, однако.

[Fr0st Ph0en!x]

Читалъ в свое время сей знатный романъ. Кстати, не нашел тогда информации, с какой современной суммой наличности можно сравнить пять долларов описанного периода.

[greenny]

Переводчик тоже в грязь лицом не ударил, а то можно и хорошего писателя в говно перевести.
***
Fr0st Ph0en!x
Buying power of one U.S. dollar compared to 1774 USD
1774 $1.00
1900 $0.96 ------ в 1900 5$ ~ 140$ 2011 года
2011 $0.034

[Гость_Ia-Ia_*]

[братья Ceniza]

[братья Ceniza]

Читалъ в свое время сей знатный романъ. Кстати, не нашел тогда информации, с какой современной суммой наличности можно сравнить пять долларов описанного периода.

А не надо сравнивать. Информацию о значимости суммы можно из романа взять.

За 100 долларов Мартин Иден матросом должен был работать 3 месяца. А после он мог какое-то время не работать. Мне еще нравится, что пиша (да, да - пиша), очерк, он держал в уме сумму до цента, сколько потом за него получит
Очерк на 50 долларов он мог написать за два дня. В день писал по 3000 слов (! ). Стивен Кинг с двумя тысячами слов в день и последующими нервными истощениями, заливаемые спиртным, нервно курит.


Кто-нибудь пишет три тысячи слов в день? У меня комплекс неполноценности после этой информации.


Ia-Ia,

[Fr0st Ph0en!x]

1900 $0.96 ------ в 1900 5$ ~ 140$ 2011 года

Благодарствую.

А не надо сравнивать. Информацию о значимости суммы можно из романа взять.

Естественно - в том числе и только из выложенного отрывка. Но таки любопытна была конкретика.

[Граф]

Кто-нибудь пишет три тысячи слов в день?

Это примерно 18-20 тыщ знаков с пробелами. Половина алки. Не так уж и много.
Донцова (опять же не к ночи будет помянута) выдает больше. Причем в течение уже 10 лет...

[братья Ceniza]

Это примерно 18-20 тыщ знаков с пробелами. Половина алки. Не так уж и много.
Донцова (опять же не к ночи будет помянута) выдает больше. Причем в течение уже 10 лет...

Донцова, Маринина и другие. Все это где-то там, не здесь, в общем. Здесь, на форуме, кто-нибудь столько пишет каждый день. Илич ерез день. Если я напишу 20 тыщ знаков, я два дня носом клевать буду, спать хотеть. А это уже минус три дня в неделю.

[fotka]

Донцова, Маринина и другие. Все это где-то там, не здесь, в общем. Здесь, на форуме, кто-нибудь столько пишет каждый день. Илич ерез день. Если я напишу 20 тыщ знаков, я два дня носом клевать буду, спать хотеть. А это уже минус три дня в неделю.

Каждый день? У меня такое было, когда подпирали сроки сдачи романа: дошло до того, что последние два дня писала по листу - по 40 тыс. знаков. До сих пор с ужасом вспоминаю...
Слышала, что в советское время норма для писателя была 8 тыс. знаков в день.

[Гость_Сочинитель_*]

Каждый день? У меня такое было, когда подпирали сроки сдачи романа: дошло до того, что последние два дня писала по листу - по 40 тыс. знаков. До сих пор с ужасом вспоминаю...

Так вам аванс выплатили?

[Fr0st Ph0en!x]

Если я напишу 20 тыщ знаков, я два дня носом клевать буду, спать хотеть.

Фростъ Фениксъ неоднократно писал рассказы на 15-20 тыс. знаков за пять-шесть часов фактически без перерыва (дедлайны такие дедлайны ). Ощущал себя потом вполне нормально, наоборот - даже нравится иногда в подобном ритме писать. Правда, потом приходится люто-бешено жрать простые углеводы (вплоть до сахара ложками), восполняя недостаток энергии, пить много чая и судорожно курить. Но, в целом, повторю, ничего особенно ненормального в таком ритме не вижу. Все вполне в рамках человеческого.

[братья Ceniza]

Фростъ Фениксъ неоднократно писал рассказы на 15-20 тыс. знаков за пять-шесть часов фактически без перерыва (дедлайны такие дедлайны ). Ощущал себя потом вполне нормально, наоборот - даже нравится иногда в подобном ритме писать. Правда, потом приходится люто-бешено жрать простые углеводы (вплоть до сахара ложками), восполняя недостаток энергии, пить много чая и судорожно курить. Но, в целом, повторю, ничего особенно ненормального в таком ритме не вижу. Все вполне в рамках человеческого.

Да вы гений, Фрост Феникс

[Fr0st Ph0en!x]

Да, как бы, ничего в этом экстраординарного нет, в том и дело. Уж не говоря о том, что объем сам по себе вообще ничего не значит.

[Князь Радомир]

Слышала, что в советское время норма для писателя была 8 тыс. знаков в день.

А тех, кто выдавал по десять тысяч, награждали красным вымпелом ударника производства. )))

[братья Ceniza]

Да, как бы, ничего в этом экстраординарного нет, в том и дело. Уж не говоря о том, что объем сам по себе вообще ничего не значит.

Рассказ на 20 тысяч за день и я могу написать. А вот каждый день по 20 тысяч выдавать - неееееееее. Сил не хватит. Тем более, что не только в объеме дело.

[Fr0st Ph0en!x]

А вот каждый день по 20 тысяч выдавать - неееееееее. Сил не хватит.

Принципиально зависит от специфики текста, в общем-то. Всяческое мыло можно гнать километрами без малейшего напряга. Какой-нибудь акын - аналогично. Мылодетективы с петросянством, одинаковым сюжетом и историями из интернета - тоже.

[fotka]

Так вам аванс выплатили?

Нет, там были другие условия: сдаешь роман - получаешь весь гонорар целиком

[Dante]

Пошел переписывать диалоги у себя.

[братья Ceniza]

Пошел переписывать диалоги у себя.

Мне там еще нравится, как он повышает градус напряжения, сводя в общем-то обыденную ситуацию к гротесковой. Билет на паром - это что-то !

[fotka]

Мне там еще нравится, как он повышает градус напряжения, сводя в общем-то обыденную ситуацию к гротесковой. Билет на паром - это что-то !

Мне один знакомый рассказывал, как выбивал гонорар у издателя, который уже чуть ли не за новгодним столом сидел! Автору справлять не на что, а он видите ли праздновать собрался Выбил. С тех пор издатель очень его зауважал

[братья Ceniza]

С тех пор издатель очень его зауважал

Ну теперь мы знаем, как себя надо вести. Если что

[Dante]

Унылые, анемичные, далекие от жизни, в них не отражаются характеры героев. Персонажи ворочают распухшими языками, но их речевые потуги годятся лишь на то, чтобы кое-как, со скрипом двигать действие к намеченной цели. А когда цель достигнута, автор вытирает пот со лба и в изнеможении падает на клавиатуру. Он дошел! И радуется этому.

Отлично сказано!

[Dante]

Фростъ Фениксъ неоднократно писал рассказы на 15-20 тыс. знаков за пять-шесть часов фактически без перерыва (дедлайны такие дедлайны ). Ощущал себя потом вполне нормально, наоборот - даже нравится иногда в подобном ритме писать. Правда, потом приходится люто-бешено жрать простые углеводы (вплоть до сахара ложками), восполняя недостаток энергии, пить много чая и судорожно курить. Но, в целом, повторю, ничего особенно ненормального в таком ритме не вижу. Все вполне в рамках человеческого.

Я буквально час назад, дабы успеть на Горизонт событий-3, выдал порядка 20 тыс. знаков за 4 часа. Первый раз со мной такое.
Ощущения интересные, скорее приятные, чем нет. Голова пустая и ясная, в ушах слегка позванивает, хочется куда-то бежать, и непременно вприпрыжку.
Пошел жрать углеводы. И борщ.

P.S. Рассказ загрузил в 23.57, дедлайн был до полуночи.

[greenny]

Я буквально час назад, дабы успеть на Горизонт событий-3, выдал порядка 20 тыс. знаков за 4 часа. Первый раз со мной такое.
Ощущения интересные, скорее приятные, чем нет. Голова пустая и ясная, в ушах слегка позванивает, хочется куда-то бежать, и непременно вприпрыжку.
Пошел жрать углеводы. И борщ.
P.S. Рассказ загрузил в 23.57, дедлайн был до полуночи.

Интересно, что вы завтра утром о нём скажете

[братья Ceniza]

Я буквально час назад, дабы успеть на Горизонт событий-3, выдал порядка 20 тыс. знаков за 4 часа. Первый раз со мной такое.
Ощущения интересные, скорее приятные, чем нет. Голова пустая и ясная, в ушах слегка позванивает, хочется куда-то бежать, и непременно вприпрыжку.
Пошел жрать углеводы. И борщ.

P.S. Рассказ загрузил в 23.57, дедлайн был до полуночи.

Видимо, рассказ был уже продуман, раз вы сели и написали. Я рассказ думаю довольно долго. А теперь если представить роман, перерывы между главами хоть как будут. Их обдумать надо. Выдавать как пирожки по главе за день - ну это фантастика.

[Dante]

Интересно, что вы завтра утром о нём скажете

О нем - это о рассказе, о своем состоянии или о борще?

[Dante]

Видимо, рассказ был уже продуман, раз вы сели и написали. Я рассказ думаю довольно долго. А теперь если представить роман, перерывы между главами хоть как будут. Их обдумать надо. Выдавать как пирожки по главе за день - ну это фантастика.

Кстати, нет. Я потому и дотянул до последнего момента, что элементарно не успел продумать рассказ полностью.
Можно же продумать и расписать каждую главу, а потом сесть писать-писать-писать роман, нет?

[братья Ceniza]

Можно же продумать и расписать каждую главу, а потом сесть писать-писать-писать роман, нет?

У кого как, у меня нет. Продуматьпо лностью роман - он будет искусственный

[Andrey-Chechako]

А я сейчас, как ежик, задумался о своем стиле и забыл, как дышать (писать).
Рассказ еще на вчера продуман, план составлен, а вот вместо того чтобы писать - читаю Лондона и Панова, размышляя о неявном фокале))

[greenny]

О нем - это о рассказе, о своем состоянии или о борще?

Да о рассказе. Как глянешь свежим взглядом, так бывает в недоумении останешься, критически оценить то возможности не было.

[Dante]

У кого как, у меня нет. Продуматьпо лностью роман - он будет искусственный

Вот у меня то же самое - пишу уже очень давно роман, и не хочется продумывать заранее, хочется вместе с героями удивляться по ходу действия.
Потому, собственно, и пишу очень давно - уж больно медленно по такой схеме работа продвигается.

[Dante]

Да о рассказе. Как глянешь свежим взглядом, так бывает в недоумении останешься, критически оценить то возможности не было.

Да вроде ничего так, желая сменить ник не возникло, во всяком случае.
Есть, конечно, десяток мест, которые стоило бы почистить, но увы! И так еле успел.

Впрочем, при желании можете оценить сами:
http://add-text.com/blog/gorizont/2941.html#comments

[братья Ceniza]

Вот у меня то же самое - пишу уже очень давно роман, и не хочется продумывать заранее, хочется вместе с героями удивляться по ходу действия.

Данте, а о чем роман?

[fotka]

...пишу уже очень давно роман...

Давно - это сколько?

[Dante]

Данте, а о чем роман?

Ну... сложно так, в двух словах. Стараюсь, чтобы вышло о людях.
Фентези.

[Dante]

Давно - это сколько?

Сложно так однозначно сказать... Самое интересное, я точно помню день, когда родился образ гг и был написан первый эпизод - 23 марта 2007-го, вечером после концерта The 69 Eyes.
Потом это было надолго заброшено (первоначально вообще планировался только рассказ), а где-то год-полтора образ вспомнился и с тех пор прочно засел у меня в попе. Стало ясно, что рассказом или даже повестью тут не ограничишься. Так что пописываю изредка...

[fotka]

где-то год-полтора образ вспомнился и с тех пор прочно засел у меня в попе. Стало ясно, что рассказом или даже повестью тут не ограничишься. Так что пописываю изредка...smile.gif

Главное, перевалить через экватор - тогда уже не забросите Я к тому, что когда очень долго пишется, можно не дописать - а это всегда жаль...

[Dante]

Главное, перевалить через экватор - тогда уже не забросите Я к тому, что когда очень долго пишется, можно не дописать - а это всегда жаль...

Это да. Но у меня экватор даже близко еще не виден.
Я правда очень медленно пишу - как раз потому, что ничего не продумываю заранее. Ну, и сроков мне никто жестких не ставит.

[fotka]

Это да. Но у меня экватор даже близко еще не виден.
Я правда очень медленно пишу - как раз потому, что ничего не продумываю заранее. Ну, и сроков мне никто жестких не ставит.

С одной стороны, сроки - зло, но с другой - не дают автору распускаться. Я как-то писала роман 3 года. Очень неровный получился...
Желаю Вам все-таки его дописать и побыстрее!

[братья Ceniza]

С одной стороны, сроки - зло, но с другой - не дают автору распускаться.

Если у меня написание растягивается во времени, я начинаю охладевать к тексту, и забрасываю его.

[fotka]

Если у меня написание растягивается во времени, я начинаю охладевать к тексту, и забрасываю его.

Во-первых, охладеваешь, а во-вторых, чем больше времени - тем больше перемен: в самом авторе, в его тексте... Должно быть некое единое настроение или настрой, а иначе не собрать потом роман...

[Dante]

Во-первых, охладеваешь, а во-вторых, чем больше времени - тем больше перемен: в самом авторе, в его тексте... Должно быть некое единое настроение или настрой, а иначе не собрать потом роман...

Хорошо сказано!

[fotka]

Хорошо сказано!

Пасиба!
Могу посоветовать тем, кто охладел, такой способ. Введите героя, сцену, сюжетную линию - нечто связанное с тем, что вас волнует в данный момент (роман большой, лишним не будет), отведите душу! И роман покатит дальше...

[greenny]

Да вроде ничего так, желая сменить ник не возникло, во всяком случае.
Есть, конечно, десяток мест, которые стоило бы почистить, но увы! И так еле успел.
Впрочем, при желании можете оценить сами:
http://add-text.com/blog/gorizont/2941.html#comments

Можно конечно выдумать замечания, но к чему? Признаю, отлично сделано!

[Dante]

Можно конечно выдумать замечания, но к чему? Признаю, отлично сделано!

Эк Вы, батенька, хватанули! Вовсе не отлично - и опечаток, и огрехов, да и просто недостатков хватает с избытком.
Так что пишите замечания, не стесняйтесь, конструктивной критике я всегда рад.

[greenny]

Так откройте тему чтолитогда.
Я не обращал внимания на грамматику. По сюжету - серафимы ненужное включение не работающее ни на что, только на число знаков, перенесли на 100 лет вперед неопрадано, концепцию подлога конца света не разработали. По мне, стоило брать современность и изобретать некую астрономическую мистификацию, убеждающую всех и каждого в приближающемся Конце, и линию героя вести через научно-конспирологический детектив (вместо Серафимов). Что касается научности самого Конца, то тут интересными могут быть предпоследняя глава Человека без лица Бестера и теория Большого РАЗрыва (Big Rip), есть что-то у них общее с вашим утверждением, что в среду Галактика должна исчезнуть, только у вас не хватает фактологического материала. Поэтому мне, как читателю, кажется, что немного не туда вы фантастику применили, выстрелили холостым, но потенциал у рассказа огромный. Вплоть до ХХ Сенчури Фокс.

[Робин-Гут]

Спасибо, что напомнили - это самый веселый кусочек из "Мартина Идена".))

[братья Ceniza]

Спасибо, что напомнили - это самый веселый кусочек из "Мартина Идена".))

Пожалуйста, Робин-Гут

Если есть какие-нибудь "кусочки" на примете, которые вам особенно нравятся, постите в тему. Полезно перечитать мастеров.

[Робин-Гут]

"Вся королевская рать". Очень нравится, как пишет Р П Уоррен.
Процитирую пару-тройку кусков, из начала, выборочно:

Мейзон-сити.
Чтобы попасть туда, вы едете из города на северо-восток по шоссе 58; шоссе это хорошее и новое. Вернее, было новым в тот день, когда мы ехали. Вы смотрите на шоссе, и оно бежит навстречу, прямое на много миль, бежит, с черной линией посередине, блестящей и черной, как вар на белом бетонном полотне, бежит и бежит навстречу под гудение шин, а над бетоном струится марево, так что лишь черная полоса видна впереди, и, если вы не перестанете глядеть на нее, не вдохнете поглубже раз-другой, не хлопнете себя как следует по затылку, она усыпит вас, и вы очнетесь только тогда, когда правое переднее колесо сойдет с бетона на грунт обочины, – очнетесь и вывернете руль налево, но машина не послушается, потому что полотно высокое, как тротуар, – и тут, уже летя в кювет, вы, наверно, протянете руку, чтобы выключить зажигание. Но, конечно, не успеете. А потом негр, который мотыжит хлопок в миле отсюда, он поднимает голову, увидит столбик черного дыма над ядовитой зеленью хлопковых полей в злой металлической синеве раскаленного неба, и он скажет: «Господи спаси, еще один сковырнулся». А негр в соседнем ряду отзовется: «Госсподи спаси», и первый захихикает, и снова поднимется мотыга, блеснув лезвием, как гелиограф. А через несколько дней ребята из дорожного отдела воткнут здесь в черный грунт обочины железный столбик, и на нем будет белый жестяной квадрат с черным черепом и костями. Потом над травой поднимется плющ и обовьет этот столбик.

Но если вы очнулись вовремя и не слетели в кювет, то будете мчаться сквозь марево, и навстречу будут пролетать автомобили с таким ревом, будто сам господь бог срывает голыми руками железную крышу. Далеко впереди, на горизонте, где хлопковые поля тают в белом небе, бетон будет блестеть и сиять, словно затопленный водою. И вы будете мчаться туда, но оно всегда будет впереди, это ясное, влажное пятно, недостижимое, как мираж. И будут проноситься мимо жестяные квадраты с черепами и скрещенными косточками. Потому что это страна, где век двигателей внутреннего сгорания давно вступил в свои права. Где каждый мальчишка – Барни Олдфилд [?], а девушки с гладкими личиками, от которых холодеет сердце, ходят в шитье, органди и батисте, но без трусов по причине климата, – и, когда встречный ветер в машине поднимает у них волосы на висках, вы видите там светлые капельки пота; девушки низко сидят на сиденьях, согнув тоненькие спины и подтянув колени повыше к приборной доске, но не слишком сдвигая их, чтобы было прохладней от вентилятора если это можно назвать прохладой. Где запах бензина и горящих тормозных колодок и красный стоп-сигнал – слаще мирры. Где восьмицилиндровые махины срезают виражи среди красных холмов, разбрызгивая гравий, будто воду, а когда они спускаются на равнину и дуют по новым шоссе – смилуйся, бог, над душами путников.

==============================

Вы въезжаете в город по шоссе 58, мимо прядильни и электростанции, мимо вереницы негритянских хижин, по улице, застроенной белыми некогда домишками с железной кровлей и тоскливым пряничным кружевом резьбы на карнизах террас, мимо дворов, где листья деревьев млеют и никнут от зноя, и сквозь вежливый шепот восьмидесятисильного верхнеклапанного (или какой там у вас) на скорости сорок миль слышите жужжание июльских мух, ввинчивающихся в зелень.

Таким я застал Мейзон-Сити в последний раз – почти три года назад, летом 36-го. Я сидел в первой машине, в «кадиллаке», вместе с Хозяином, м-ром Дафи, женой и сыном Хозяина и Рафинадом. Во второй машине, которая была не так элегантна, как наша помесь катафалка с океанским лайнером, но все же не заставила бы вас краснеть на стоянке загородного клуба, ехали репортеры, фотографы и секретарша Хозяина Сэди Берк, которая следила за тем, чтобы они не налакались и были в состоянии делать то, что им положено делать.

«Кадиллаком» правил Рафинад, и смотреть на это было приятно. Было бы приятно, если бы вы смогли отвлечься от мыслей о том, во что превратятся две тонны дорогих механизмов, перевернувшись раза три на скорости восемьдесят миль, и сосредоточить внимание на мускульной координации, сатанинском юморе и молниеносном расчете, которые демонстрировал Рафинад, круто обходя воз с сеном навстречу огромному бензовозу и бросая машину в ничтожный просвет, чтобы устроить инфаркт шоферу одним крылом, а другим смахнуть сопли у мула. Но Хозяину это нравилось. Он всегда сидел впереди, поглядывая то на спидометр, то на дорогу, и улыбался Рафинаду, когда они проскакивали между бензовозом и носом мула. И голова Рафинада дергалась, как всегда, когда слова застревали у него в горле и не желали выходить наружу.
– З-з-за, – выдавливал он, и слюна вылетала у него изо рта, словно из распылителя. – З-з-зараза, он ж-ж-же видел, ч-ч-что, – и слюна брызгала на ветровое стекло, – ч-ч-ч-то я еду.

Рафинад не мог разговаривать, но он мог выразить себя, поставив ногу на акселератор. Он не одержал бы победы на школьном диспуте, да и вряд ли кто захотел бы дискутировать с Рафинадом. Во всяком случае, не тот, кто знал его или видел, как он управляется со своим 9, 65-«спешиал», который торчал у него под мышкой, словно опухоль.
Вы, конечно, решили, судя по имени, что Рафинад был негром. Но он не был негром. Он был из ирландцев, хотя и непутевых. Росту в нем было метр пятьдесят семь, и в свои двадцать семь или двадцать восемь лет он порядком оплешивел. Галстуки он носил красные, а под галстуком и рубашкой маленькую католическую медаль на цепочке, и я надеялся всей душой, что это св. Христофор [?] и что св. Христофор нас не оставит.
Фамилия его была О'Шинн, а Рафинадом его звали потому, что он вечно сосал сахар. Каждый раз, уходя из ресторана, он забирал из вазочки весь кусковой сахар.Он так и ходил с карманами, набитыми сахаром, и, когда он бросал в рот кусок, вы видели прилипшие к сахару-табачные крошки и серые нитки, которые всегда сваливаются на дне кармана. Он бросал этот кусок за частокол маленьких кривых черных зубок, его тощие ирландские щеки втягивались внутрь, и он становился похож на недокормленного эльфа.

Хозяин сидел впереди возле Рафинада, поглядывая на спидометр, а рядом с ним его сын Том. Тому было лет восемнадцать или девятнадцать – не помню точно, – но выглядел он старше. Он был не так уж высок, но сложен как взрослый мужчина, и голова сидела у него на плечах по-мужски, а не торчала вперед на тонкой шее, как у подростка. Он был футбольной знаменитостью еще в школе, а прошлой осенью стал звездой в сборной первокурсников нашего университета. О нем писали в газетах – и не зря. И он знал это. Он знал, что он молодчага – достаточно было взглянуть на его гладкое, красивое, загорелое лицо, на челюсти, мерно и безучастно обрабатывавшие жвачку, на голубые глаза под тяжелыми веками, так же мерно и бесстрастно обрабатывавшие вас, да и весь белый свет, пропади он пропадом. В тот день, когда он сидел впереди с Вилли Старком, то бишь Хозяином, я не видел его лица. Но я помню, как думал о том, что и формой и посадкой головы он напоминает своего папашу.

Миссис Старк (Люси Старк, жена Хозяина), Крошка Дафи и я сидели сзади; Люси Старк – между Крошкой и мной. Нельзя сказать, что это была чересчур веселая компания. Во-первых, светской беседе не способствовала жара. Во-вторых, мое внимание было приковано к бензовозам и телегам с сеном. В-третьих, Дафи и Люси Старк не очень ладили друг с другом. Словом, Люси сидела между Дафи и мною и предавалась своим мыслям. Подозреваю, что ей было о чем подумать. Ну, хотя бы о том, сколько воды утекло с тех пор, как она начала учительствовать в Мейзон-Сити и вышла замуж за краснолицего деревенского парня с тяжелыми руками, каштановым чубом, спадавшим на лоб (можете полюбоваться на их свадебную фотографию – одну из тысяч фотографий Вилли, напечатанных в газетах), и глазами, которые смотрели на нее с собачьей преданностью и изумлением. Ей было над чем подумать в быстром «кадиллаке», потому что с тех пор многое переменилось.

В общем -шикарно описаны люди и всё вокруг.

[братья Ceniza]

"Вся королевская рать". Очень нравится, как пишет Р П Уоррен.

"Королевскую рать" не читала. Вот отрывок из "Ежевичной зимы"

- Ты их наденешь, иначе не выйдешь, - откликалась она.

Я пытался определить меру властности и твердости в ее голосе, но на таком расстоянии это было трудно. Я пытался разобраться в ее голосе и думал, как глупо было с моей стороны пойти через заднюю дверь и попасться ей на глаза босым. Пойди я через главную или боковую - она бы ничего не узнала, до обеда по крайней мере, а к тому времени полдня бы уже прошло, я бы и ферму всю успел обследовать - как там, после грозы? - и к ручью сбегать разлив посмотреть. Но я даже представить себе не мог, что мне когда-нибудь запретят ходить босиком в июне, пусть даже холод и половодье.

В июне, сколько я помнил, никогда мне этого не запрещали, а то, что помнится в девять лет, кажется незыблемым: тогда все помнится, все важно, широко и полнокровно и наполняет Время, все прочно, так что можно ходить и ходить, словно вокруг дерева, и смотреть. И хотя осознаешь, что время идет, но не знаешь, что такое Время. Время для тебя не то что уходит, утекает, выветривается, но то, в чем прорастают вещи, и когда что-нибудь случается, это входит в плоть Времени, укореняется в нем и стоит прочно, как дерево, и можно ходить вокруг и смотреть. Движение есть, но это не движение Времени, а только спокойный ветер, и он колышет листья на дереве, живом и прочном. В девять лет ты знаешь, что есть что-то, чего ты не знаешь, но знаешь и то, что уж если ты что-то знаешь - это навсегда. Ты знаешь, откуда это взялось, и знаешь, что в июне можно ходить босиком. И не понимаешь, когда этот голос откуда-то из столовой тебе говорит, что нельзя босиком за дверь - бежать смотреть, как там дела, скользить ступней по мокрой знобкой траве и, впечатав четкий след в мягкое масло краснозема, стоять над ним в раздумье, как будто далеко-далеко, на утреннем сверкающем берегу моря, нечаянно набрел на одинокий след. Морского берега ты никогда не видел, но в книге читал и помнишь, как там было про след.
Но голос умолк, а слова остались, и я с ненавистью взглянул на черные носки и стоптанные коричневые ботинки, перекочевавшие из моего шкафа на коврик перед камином.

- Июнь ведь! - крикнул я и выждал.

- Да, июнь, - издалека принес голос, - и ежевичная зима.

Вроде бы обычные вещи описывает, можно даже сказать привычная связка задействована: босиком, детство, морской берег - но столько подробностей, что картинка живая.

[Робин-Гут]

Да, очень всё детально и отчетливо в "Ежевичной зиме".
Вроде и ни о чем, а вспоминается свое детство и какие-то моменты, помнящиеся до сих пор.

[братья Ceniza]

Вроде и ни о чем,

Имеено вроде. Это вы правильно заметили. Вроде бы ни о чем, но все детали важны, и то, что вдруг "почему-то" больше нельзя бегать босиком: земля стала чужой, холодной, а паводок принес голод. Описывается время перед Депрессией через такие "посторонние" детали, детские, а сама она всего лишь один раз упоминается в финале рассказа. Это уровень, когда идея рассказ дается не "по лбу".

[Гость_Алиса_*]

Возвращаясь к гонорарам...

Сегодня посмотрела фильм "Между". В принцип фильм так себе, но сейчас не о нем, главный герой там автор, и единственный прикольный момент, ради которого стоит посмотреть кино, как он садится за ноут и пытается написать первое предложение.. но опять не об этом.

Так вот, автор там разговаривает с издателем и просит у него аванс в 25 тысяч долларов, но то соглашается только на 10 тысяч. (вот суммы) но что самое интересное заканчивается фильм титрами. Автор издал свой роман тиражом в 30 тысяч, что в принципе тоже не плохо. У нас тираж 30 тысяч предел мечтаний, а у них в принципе неплохо

[Гость_Сочинитель_*]

Сегодня посмотрела фильм "Между". В принцип фильм так себе, но сейчас не о нем, главный герой там автор, и единственный прикольный момент, ради которого стоит посмотреть кино, как он садится за ноут и пытается написать первое предложение.. но опять не об этом.

Так вот, автор там разговаривает с издателем и просит у него аванс в 25 тысяч долларов, но то соглашается только на 10 тысяч. (вот суммы) но что самое интересное заканчивается фильм титрами. Автор издал свой роман тиражом в 30 тысяч, что в принципе тоже не плохо. У нас тираж 30 тысяч предел мечтаний, а у них в принципе неплохо

Где-то об этом я уже писал.

Ага, вот

Сообщения № 610 и № 616

[братья Ceniza]

Сегодня посмотрела фильм "Между". В принцип фильм так себе, но сейчас не о нем, главный герой там автор, и единственный прикольный момент, ради которого стоит посмотреть кино, как он садится за ноут и пытается написать первое предложение..

На какой минуте это было? Чтобы весь фильм не смотреть)

[Гость_Алиса_*]

братья Ceniza
значит по таймру 0:34;15 тут он готовится потом говорит с редактором и потом идут муки творчества

и 1:23:00 там опять разговор с издателем и идут титры по тираж

[братья Ceniza]

Алиса

Сегодня посмотрела фильм "Между". В принцип фильм так себе

Там, оказывается, Вел Килмер симается. А режиссер Коппола. Неужели плохое кино?

[Гость_Алиса_*]

угу начало вроде ничего но потом все теряется во мраке или тумане. И главная там какая-то жуткая запутка со временем, может это вообще все приснилось героя, концовка не понятна вообще... Там говорится про убитых детей, типо это произошло давно, убили их в гостинице, которая давно давно закрыта, но при этом убил то их священник и жили то они не в гостинице, потом появляется девочка которую убили колом, и это типо та девочка, которая одна из 3 выживших, и когда священник их убивал, то спас ее Фламинго (ну конечно имечко для предводителя банды готов), т.е. на самом деле все произошло не давно! Короче моя логика постоянно разбивается о внутреннее время фильма, поэтому так себе(((

[Гость_Сочинитель_*]

Совсем не Джек Лондон. Но тоже о гонорарах:

[братья Ceniza]

угу начало вроде ничего но потом все теряется во мраке или тумане.

Мутный нудный фильм. Какая-то претензия на стеб под Линча и вомперские саги - в общем, винегрет. Не досмотрела.