Они ушли, Так начинался этот День Победы... Опции

[Гость_Геннадий Лагутин_*]

Это утро, начиналось для дворника Архипыча, как обычно. Встав с первыми лучами солнца, он, как всегда, приводил вверенную ему территорию в порядок: убирал невесть откуда залетевшие бумажки, заметал в совок брошенные окурки, словом делал свою повседневную работу. Управившисприятным холодком, воздух был свеж и приятен. Архипыч взглянул вдоль улицы. Там вдали, каждый день, он видел гигантскую статую с поднятым мечом и откинутой назад зовущей рукой, и мысленно здоровался с ней, видимой из любой точки, даже за многие километры, скульптурой ставшей символом этого города. Но сейчас…Архипыч не поверил своим глазам: статуи не было на привычном месте. Такого быть просто не могло, но «Родина-мать зовет! » исчезла. Архипыч протер глаза. Статуя не появилась на привычном месте.
-Снесли, сволочи! Тайком, ночью снесли! – пронеслось в голове у Архипыча. Больше ничего он не успел подумать, потому что схватился за сердце и стал оседать прямо на тротуар, нашаривая в кармане нитроглицерин.
-Сегодня же День Победы, 9 мая! – стучало в голове бывшего фронтовика. – Как же так можно?

Дворник Архипыч не мог знать, что в это же время в Москве, в Александровском саду, где день и ночь стояли у Могилы Неизвестного солдата, вытянувшиеся в струнку часовые, царила паника. Внезапно ночью погас Вечный огонь. Не просто погас, а исчез совсем весь мемориал ь с уборкой возле дома в дворовой ее части, Архипыч потащил свою тележку с мусором на уличную сторону. Прохожих на тротуарах еще не было. Солнце поднялось выше и скоро люди заполнят улицы, потому Архипыч старался побыстрее убраться, чтобы не мешать им. С Волги доносило Неизвестному Солдату, с огромной пятиконечной звездой посередине. Торчал из - под земли только кусок газовой трубы… Прибывшая ремонтная бригада пыталась зажечь огонь, но он не загорался, хотя все было в исправности. Это было так, словно газ стал вдруг нейтральным и не желал вспыхивать. Но отобранные пробы газа, вспыхивали, как и положено.

Не мог знать Архипыч, которого увозила «Скорая помощь», что по всей стране, в каждом городе, исчез Вечный огонь, внезапно везде пропали неизвестно куда, все памятники погибшим фронтовикам, статуи солдат и военачальников, скорбящие Матери и коленопреклоненные автоматчики на братских могилах, стеллы с именами павших фронтовиков… Исчезло всё, что хоть как-то напоминало о Великой Отечественной войне. В стране царила растерянность, потому что никто ничего не понимал…

Так начинался этот День Победы.

Ночь свистела ветром, гнавшим по небу лохматые, низко прижавшиеся к Земле черные тучи, изредка озарялась вспышками где-то бушующей грозы. В каком месте огромной России это происходило не столь важно. Велика Россия!
Она стояла возвышаясь над всеми, собравшимися на этом поле и ждала, когда все будут здесь. Наконец, она заговорила с горечью в голосе:
-Мои сестры! Мои дети! Я позвала Вас всех сюда, чтобы нам принять важное решение. Принять его всем вместе. Терпеть нам больше нельзя, – сказала Родина – Мать. Она опустила свой меч и придерживала его у бедра, за рукоять.
С высоты своих пятидесяти пяти метров, она видела их всех, свое горестное поминальное войско, своих сестер, сыновей и дочерей, ряды которых тянулись к горизонту. С болью видела она среди них и фигуры облитые краской, с нарисованными свастиками, без рук и без ног, с торчащими вместо них проволочными каркасами, а то и вовсе безголовых. Голос ее дрогнул:
-Сколько нас здесь - тысячи и тысячи? Мы сохраняли память о тех двадцати шести миллионах, что сгинули, отдали свои жизни, за Вашу Родину и мать, символом которой я являюсь, потому и говорю от ее имени. И вы говорите от имени тех, на чьих братских и одиночных могилах вы стояли, напоминая всем, какой ценой далась Великая Победа! Говорите, всё что думаете! Сегодня Вы имеете на это право!
Вы долго стояли, каждый на своем посту и думали. Думали о том, что происходит вокруг. Да, один раз в году еще вспоминают о героях этой ушедшей далеко войны. Да, я не оговорилась, о героях. Каждый павший - это герой, слава которого бессмертна. Должна быть бессмертна. Только так ли это? Подойди сюда, солдат!
Из рядов вышел солдат в каске, представлявший скорбное зрелище. Обе руки у него были отбиты, из плеч торчала проволока, на которой болтались и раскачивались обломки того, что когда-то было автоматом.
-Где твой пост, солдат?
-Деревня Добрыниха, мама! В Подмосковье! На реке Истре!
-Кто это сделал, солдат?
-Люди, Мать, люди! По виду люди, мама! А так… нелюди! - Солдат горестно взмахнул своими проволоками. – И никому нет дела до меня. Так и стою, мама! Службу свою несу.
Сыны мои и дочери! – продолжила Родина-мать. – И сколько еще нас таких, искалеченных, заброшенных, забытых?
-Много, мама! – раздался мощный хор голосов.
-Кто еще сказать хочет?
-Можно мне, мама?
-Говори, Зоя!
-Если бы знать наперед, чем всё кончится, не было бы нашей Победы. Но мы победили! И люди поклялись, что никто не будет забыт и ничто не будет забыто! Забыли! В каждой маленькой деревне, откуда ушли на фронт солдаты, стояли памятники нашей победы, обелиски… Где эти деревни теперь? Нет их. Поля заросли бурьяном. Никто не забыт..? Где уж тут – не забыт?! До сих пор не похоронены с почестями тысячи сложивших свои головы за Победу нашу. Так и лежат в земле неприкаянные, без чести и славы им положенной. Можно ли такое терпеть дальше?
Родина – Мать снова оглядела своих воинов.
- Вы сами всё видите и знаете! Но это не всё! Еще живы те, кто уцелел в этой войне, кто принес нам долгожданную Победу. Так ли живут они, как подобает жить Победителям? Иван! Где ты там?
Вперед выступила высокая фигура солдата с ребенком на руках.
-Иван! Девочку укутай плащ-палаткой – свежо еще, ночи холодные, весенние! И скажи, как живут те, кого мы победили? Я позвала тебя специально. Ты же у нас в бывшем логове фашистском свой пост стоишь. Как там живут побежденные?
Солдат протянул вперед кулак с поднятым вверх большим пальцем руки.
-Вот так живут там, Мать!
-Заботятся о тебе и о других?
-Заботятся, мама, словно о родственниках своих. И везде, где мы стоим там, заботятся, помнят, кто их спас от фашистов.
-Видите! Почему же у нас о том забыли? – вознесла свой голос Родина-мать. – Родина, это наши поля и реки, леса и озера, города и деревни, от Балтийского моря, до океана Тихого, от Черного моря, до Северного Ледовитого океана. Это вся Родина наша. Только на просторах Родины нашей государство – Россия. Страна это, люди. Так ли они живут, как мечтали о том их погибшие отцы и деды? О такой поганой жизни мечтали, где унижают людей, где кучка богатеев все в своих руках держит, а народ нищенствует? За такую жизнь воевали? Я вас всех спрашиваю?
-Мама! А может, скинем их к едрене фене? Нас же ни пуля, ни штык не берет! Скинем их к чертовой бабушке и точка! – сказал веселый солдат с самокруткой.
-Ты, Вася Теркин, парень геройский, мы все знаем! Только не так все просто!
-Пусть Маршал скажет! Маршалу Победы слово! Пусть он нас поведёт! Тогда и Победа снова наша будет! – раздались голоса.
-Георгий Константинович, твоего слова ждем!
К Матери-Родине подъехал всадник на коне.
-Солдаты! Матери и сестры! Я водил армии в бой с фашистами, но воевать со своими, с народом нашим, не умею! Такое мое маршальское слово. Люди сами должны определиться – хотят ли они такой жизни, которой живут, или другой! Нет пути иного!
Тишина повисла над простором. Затихли все, задумались. Только ветер посвистывал среди фигур каменных.
-Нет, это не выход, Василий! – сказала Родина-Мать. – Прав Маршал Жуков, люди сами должны свой путь избрать, чтоб к жизни человеческой вернуться, чтоб нечисть убрать и выскоблить всё. Непросто это, ох, непросто. Словно недуг людей поразил – только о презренном злате думают, о деньгах. И не переубедить их никак. Болезнь далеко зашла. Только один я выход вижу – знак людям подать, что неверно они живут.
-А какой знак подать, мама? – спросил кто-то из рядов.
-Страшный знак, солдат! Может, опомнятся люди…А не опомнятся…всё равно! Слушайте меня! Исчезнуть должны мы, в прах обратиться! Чтобы ничто о нас, о Великой Войне нашей не напоминало, никто не помнил героев ее! Пусть всё в прах обратится! Пусть живут себе, Иваны родства не помнящие! Они захотели такой жизни, пусть живут. Только без нас! Не нужны мы им! Вот и должны мы исчезнуть! А те, кто в земле покоится на нас не обидятся. Поймут нас они!
-А как это в прах обратиться, мама?
-Ты же солдат! Напряги волю свою, пришел и твой черед за Родину нашу погибнуть. Напряги волю и в прах превратись!
Словно залп из тысяч и тысяч орудий пронесся над полем. С грохотом раскалывались на части обелиски и памятники, стеллы и скульптуры, крошились на мелкие части, превращались в пыль. Внезапно подул сильный ветер, закрутил всё в смерч, завинтил в небо столбом высоким и в столбе этом исчезла, рассыпалась статуя «Родина-Мать зовет!» Только рука с мечом долго не давалась, но в пыль и она превратилась. И погнал ветер поднятую в небеса взвесь каменную по всем простором, осыпая пылевым дождем ту Родину, свобода которой ценой миллионов жизней была завоевана. И всё стихло.

Василий Архипович Воинов, ветеран Великой Отечественной войны, лежал в больничной палате и слушал через открытую дверь перебранку медсестер.
-Ты Воинову укол сделала?
-Ой, закрутилась я совсем, забыла. Щас сделаю. Да, потерпит! Ему этот укол, что мертвому припарка. Чего его лечить-то? Пожил он своё! У нас коек для настоящих больных не хватает…
-Сестра! – собравшись с силами, крикнул Архипыч. – Одежду принеси мою! Выписывайте меня домой! Хватит, належался!
Пока ходили за одеждой, Архипыч вспомнил, что когда-то, вот так же, он ушел после ранения из медсанбата на передовую - долечиваться, как сказал друзьям своим в окопах. И точно, на передовой, рана затянулась быстро. И хоть гнал его в медсанбат командир, но уговорили его, остался Архипыч на передовой.
Оказавшись дома, Архипыч достал свою старую солдатскую форму с медалями и орденами, что одевал только на День Победы, старенькие начищенные кирзачи и пилотку. Одевшись он вышел на улицу и медленно направился к Мамаеву кургану. Слабость одолевала его, ныло старое изношенное сердце, но он упрямо шел вперед, бормоча себе под нос : - Ничего! Ничего, сдюжим!
Двое подростков в майках с надписями на каком-то иностранном языке подошли к нему.
-Васька! Глянь, какие у дяхона побрякушки! Ты погляди…
-Да ну! Пошли в кинуху, а то опоздаем. Там такой забойный американский боевик, мне Серега рассказывал, как американская армия воевала, какого-то Гитлера в плен брала! Серега сказал - классная кинуха!
Архипыч поднимался на Мамаев курган по выщербленной лестнице, обходил заплеванные, замусоренные места, стараясь не натыкаться на пустые пивные бутылки. Через каждые десять ступенек он останавливался и отдыхал. Исчезли барельефы, исчезло все, что много раз видел Архипыч, бывая здесь. Исчезла и Родина-Мать. Исчезло всё.
Оказавшись на вершине, Архипыч повернулся лицом к городу, который лежал перед ним.
-Ну, вот я и пришел! – сказал он сам себе. – Рядовой Воинов пост принял.

Причина редактирования: Не надо весь текст переиначивать другим шрифтом - не красиво и не зачем! Если у кого зрение плохое - они нажмут на контрол-плюс. Андрей-Чечако

[ktgun]

Ни добавить, ни убавить. Все верно. Только вот это:

Оказавшись дома, Архипыч достал свою старую солдатскую форму с медалями и орденами, что одевал только на День Победы, старенькие начищенные кирзачи и пилотку. Одевшись он вышел на улицу и медленно направился к Мамаеву кургану. Слабость одолевала его, ныло старое изношенное сердце, но он упрямо шел вперед, бормоча себе под нос : - Ничего! Ничего, сдюжим!
Двое подростков в майках с надписями на каком-то иностранном языке подошли к нему.
-Васька! Глянь, какие у дяхона побрякушки! Ты погляди…
-Да ну! Пошли в кинуху, а то опоздаем. Там такой забойный американский боевик, мне Серега рассказывал, как американская армия воевала, какого-то Гитлера в плен брала! Серега сказал - классная кинуха!
Архипыч поднимался на Мамаев курган по выщербленной лестнице, обходил заплеванные, замусоренные места, стараясь не натыкаться на пустые пивные бутылки. Через каждые десять ступенек он останавливался и отдыхал. Исчезли барельефы, исчезло все, что много раз видел Архипыч, бывая здесь. Исчезла и Родина-Мать. Исчезло всё.

Считаю перебором. (+диалог выглядит неестественно) Мне кажется, что до такого никогда не дойдет. По крайней мере, надеюсь Точнее, видно, что автор пытался максимально усилить главную линию, но поучилось слишком "жирно". Теряется чувство реальности происходящего. Тем не менее, мне понравилось. Спасибо.