Поселок, Автор: loki Опции

[Каркун]

Автор: loki


Поселок


Принц на рыжем «Москвиче»



Каждый барнаульский жулик знает: если накосячил по-крупному, нет места лучше, чтобы замести следы, чем поселок Ильича – примыкающая к старой промзоне Барнаула деревенька – лабиринт из кривых улочек, вытянувшихся по песчаной обской отмели, с одной стороны подмываемый рекой, а с другой скрытый от посторонних глаз нависающим глинистым берегом. Знают о любви криминала к этому месту также следователи и оперативные сотрудники, поэтому, если вдруг случайно окажетесь поблизости от поселка – на спуске опоясывающей его кольцевой дороги, и вам доведется наблюдать людей в милицейской форме, с самым серьезным видом обшаривающих приречный бурьян, можете быть уверены: здесь ищут очередной труп.
На пришельцев местные жители смотрят искоса и с недоверием, впрочем, пары бутылок самой дешевой водки, распитых со старожилами, достаточно, чтобы стать для местных своим. Или почти своим – поселковая аристократия – те, кто родился и вырос здесь, всегда будут помнить, что ты – чужак, не знающий тайных законов этих мест. Впрочем, тех, кто может назвать поселок Ильича своей родиной, немного. Обитатели здесь сменяют друг друга быстро: новоселы, прибитые к этим местам превратностями судьбы, стремятся как можно скорее выбраться в большой город, те же, кого засасывает болотистая почва барнаульского дна, обычно живут недолго. Самоубийства, несчастные случаи и болезни выкашивают чужаков, так и не сумевших обрести благословение этой чертовой местности.
Василий Белкин, хотя и родился в Барнауле, казалось, был для поселка своим. Род он вел от самых первых жителей поселка. Еще до того, как в сороковые годы прибывающая в растущий послевоенный Барнаул голытьба начала самостроем селиться здесь в непосредственной близости от промышленной зоны города, в комариной роще среди чахлых осин и кривых кленов стояла крытая дерном избушка. Она казалась древней, а жила в ней еще более древнего вида неопрятная старуха Акулина с косящими зелеными глазами и черными полулуниями грязи под крепкими длинными ногтями. Акулина была нелюдима, с новыми соседями общаться не желала, они ее тоже сторонились, а если, случалось, встречали на окраине поселка, то лишь мелко крестились и старались поскорее перейти на другую сторону, хоть бы для этого и пришлось перемешать сапогами жидкую грязь немощеной улицы.
При старухе с ранних лет находилась девчушка – ее внучка Анисья. Если обычно дети вызывают умиление, то про Анисью сказать, что она была приятным ребенком, было нельзя. Хмурая, неразговорчивая, как и ее бабка, Анисья исподлобья смотрела сквозь встречных людей, а со сверстниками игр не водила. В школу девочка ходила редко, и, кое-как осилив семилетку, безвылазно жила со старухой в покосившемся домике, с каждым годом приобретая среди новопоселенцев все более дурную славу ведьмы.
Василию Белкину Анисья приходилась теткой по сестре. Племянник часто приезжал в поселок, иной раз гостя в покосившейся избушке по целым неделям. Был он ленив, по хозяйству делать ничего не хотел, но Анисья помощи и не требовала. На мальчика у нее были другие планы, которым, впрочем, не суждено было осуществиться.
– Чужой ты для этого места, ох, чужой, – иной раз с сожалением приговаривала Анисья, ероша крючковатыми пальцами светлые Васькины волосы.
– Какой же я чужой, теть! – усмехался Васька. – Каждый закоулок знаю.
– Закоулков не бойся, что вкривь и вкось пойдет, то тебе на руку. – принималась ворожить Аниься на церковной восковой свечке и печной золе. – Кольца опасайся, кольцо твою погибель несет.
– Свадьбы что ли? – смеялся Васька. – Свадьбу не хочу. Лучше холостым погуляю!
– А свадьбы-то и не будет, – шептала Анисья вслед убегающему во двор племяннику.
По молодости Васька дважды едва не загремел в тюрьму и, как говаривали, только с помощью тетки сумел избежать неминуемых сроков – первый маячил за драку, второй за какую-то темную историю с кражей из городского универсама. В восемнадцать лет непутевый племянник был призван в армию, а спустя два года, счастливо избежав выполнения интернационального долга в братском Афганистане, вернулся домой и опять же по большому чуду пристроился в автомастерской. В эпоху дефицита запасных частей эта работа считалась не только престижной, но и денежной. На поселке Ваську теперь уважали не только одногодки, но и редкие автовладельцы. А для пущей важности он приобрел старенький рыжий «Москвич», на котором нередко приезжал пофорсить перед поселковыми.
Анисья все, что делал племянник, одобряла, даже когда Васька с компанией таких же обормотов, как и он, завез на своем «Москвиче» в рощу дочку библиотекарши, после чего девчонка вернулась домой вся в слезах и чуть было не наложила на себя руки, тетка лишь пожала плечами – дело молодое.
То, чего касалась Анисья, рушилось. Ее наговоры были сильны и действенны, ведьмина злоба находила свою жертву и жалила жестоко и беспощадно, но вот заговоры на любовь и на семью, за которыми иной раз являлись к Анисье отчаявшиеся выйти замуж женщины, заканчивались крахом. Соединенная ведовством пара жила вместе не более трех лет, после чего заполученный обманом парень или спивался, или уходил из семьи. Не помогали ни крики, ни слезы, ни скоропалительно заведенный ребенок. Если, случалось, что брошенная жена прибегала в домик Анисьи, то на ее мольбы вернуть мужа ведьма лишь приговаривала: «Я тебя предупреждала! Три года – моя власть, далее твоя. Нет твоей власти, знамо, а потому сгинь и не мозоль глаза!»
Несмотря на неудачи в любовной магии, когда Ваське исполнилось двадцать два, Анисья решила приворожить девку и для него. Однажды весной тысяча девятьсот девяносто первого, когда снег на обочинах уже покрылся твердой черной коркой, а небо из зимне-серого обрело ярко-голубой цвет, Васька появился в поселке. Был пешком – «Москвич» барахлил, и упорно не желал ехать в распутицу. Напившись чаю, Васька заявил тетке, что сейчас же отправится отмечать день рождения кого-то из своих поселковых дружков, но Анисья остановила племянника.
– Обожди. – сказала она. – Разговор есть!
– Да чего нам разговоры разговаривать! Дела у меня.
– Обожди. – повторила Анисья. – Ты, сынок, каких девок больше любишь?
– Я, тетя, девок не люблю, – засмеялся Васька, – это они меня любят! А я люблю машины!
– Машины? – Анисья не очень-то удивилась. – Это «Жигули» и «Волги» что ли?
– Нет, тетя! Я сегодня в Барнауле такой автомобиль видал… – Васька мечтательно прикрыл глаза. –Немецкий!
Если жители Москвы и Ленинграда уже были знакомы с импортным автопромом, то в Барнаул, хотя и был он по численности двадцатым городом России, инвалютные автомобили только начали поступать. По улицам уже ездила первая праворульная «Тойота», но куда большим почетом пользовались старенькие «Мерседесы» и «Фольксвагены», прибывающие на Алтай вместе с покидающим ГДР советским гарнизоном.
– И чья же это машина такая? – спросила Анисья.
– Чья-чья! Большого человека! – важно ответил Васька.
– Ученого что ли?
– Бери выше!
– Директора завода?
– Нет! Машину эту своей дочке высокий партийный чин купил. Прокурор!
– Тьфу ты! Совсем стыд потеряли! – выругалась Анисья.
– А девка-то эта хороша собой, что ли? – спросила она чуть погодя.
– Да хороша, хороша, тетя! – засмеялся Васька. – Только машина лучше.
– Ладно, будет тебе машина. Тебе машина, а мне на воспитание дочку вашу отдашь, когда родится.
– Нет! Я в семейный хомут не полезу! – запротестовал Васька.
– Да не придется тебе! – махнула рукой Анисья. – Вы мне только дочку родите и разбегайтесь! Внучка мне нужна. Наследница! Я уж ее сама воспитаю, вас не обременю.
– Ну, как знаешь! – сказал Васька. – Так-то девка самое то. Если ненадолго с ней замутить, то я согласен. А, дай-ка мне пару красненьких на бутылочку, да я пойду с ребятами посижу.
Анисья извлекла из замызганного кошелька несколько хрустящих десятирублевок и положила на стол. Васька, привыкший к манере тетки никогда не брать и не передавать деньги из рук в руки, подхватил новенькие банкноты, с удовольствием втянул широкими ноздрями запах свежей краски, а затем накинул потертую кожаную куртку и вышел из темной избы в теплый мартовский день. Анисья же вынула из шкафа тяжелые темные свечи, натопленные из собачьего жира, достала из шкатулки пучки сухих трав и, начертив на черных отполированных до блеска досках стола меловой круг, принялась за колдовство. После того, как ведьма произнесла первые слова, успевший наполнить комнату душистый аромат, сменился запахом подвальной сырости и плесени. За мутным оконцем мелькнула черная тень, и в комнате потемнело. Сами по себе заскрипели половицы, а в печной трубе что-то ухнуло. От налетевшего порывом ветра распахнулась и громко хлопнула дверь. Соседские собаки, начавшие было беспокоиться и лаять, забились в свои конурки и тряслись мелкой дрожью.
– Проси! – гулким утробным голосом произнесло нечто, чье присутствие вдруг стало вполне ощутимым в маленькой избе.
– Скрой дурнину, дай лик молодецкий! – сказала ведьма.
– Явлю! – прогудело в трубе.
Ночью над поселком разразилась нежданная и необычная для марта гроза – гром, молнии, и ледяные струи дождя, падающие с неба. Буйство стихии продолжалось недолго, вскоре резко похолодало, так что к утру улицы и окрестные дороги превратились в сплошной ледяной каток. Скорая помощь, вызванная из города к заболевшему и мечущемуся в бреду ребенку не смогла преодолеть спуск с кольцевой дороги, и, улетев в кювет, увязла среди рыхлого, покрывшегося тонкой ледяной коркой черного снега. Ребенок умер, его тельце скрючилось и посинело, на губах засохла малиновая пена – такой была плата за ведьмино колдовство.
До середины апреля Васька в поселке не появлялся. Поговаривали, что он здорово поднялся, курит «Мальборо», называется модным словом «рэкетир» и трясет повыползавших изо всех щелей кооператоров. Другие достоверно утверждали, что Васька задружил с ментами, ходит под их крышей и собирает дань с людей куда более серьезных, чем мелкий кооператорский сброд. Но не были правы ни первые, ни вторые. Разжившись деньгами у тетки, Васька забросил работу в автосервисе и бесцельно шатался по кинотеатрам и видеосалонам. Вдыхая запахи барнаульской весны, он вдруг понял, что влюбился. Влюбился страстно и трепетно, да ни в какую-нибудь городскую шмару, а в ту самую дочку прокурора на почти новом немецком автомобиле.
А ведь она была нереально крута! В годы, когда владелец японской «десятилетки» почитался в Барнауле за мультимиллионера, поймавшего удачу за хвост, прокурорская дочка ездила на «Ауди V8» 1989 года выпуска. Сама девушка была под стать своему автомобилю. Ее нельзя было назвать красавицей, но она была крайне эффектна и нисколько не походила на многочисленных одногодок с одинаковой «химией» и нарумяненными скулами.
Девушке стоило только щелкнуть пальцем, чтобы перед ней выстроилась очередь из представителей золотой молодежи Барнаула – детей народных судей и депутатов, директоров заводов и завмагов. Но Татьяна не могла отвести глаз от Васьки, как ей казалось, чувственного и щедрого красавца. Мать – властная эффектная женщина, хотя и не разделяла увлечения дочери, поначалу в своих оценках происходящего исходила из того, что единственный нежно-любимый ребенок может тешиться всем, чем пожелает. А вот отец отнесся к начавшемуся роману более чем прагматично. Привыкнув общаться с жуликами самого разного пошиба, он закостенел, стал недоверчив и, прекрасно разбираясь в типах преступников, мог по одному взгляду на лицо человека перечислить статьи уголовно-процессуального кодекса, которые тот уже нарушил или собирается нарушить в самое ближайшее время.
Васькины наклонности и его биографию прокурор прочитал как с книжного листа, в первые минуты случайного знакомства, когда столкнулся с парнем у подъезда своего дома.
Увидев Ваську, выходящего калитки пятиэтажного дома, огороженного решетчатым забором и отличающегося от прочих домов толщиной стен и наличием лифта в каждом подъезде, прокурор ощутил беспокойство. Инстинкты, наработанные еще в первые годы службы, подсказывали: парню следует завернуть руку за спину, а затем ткнуть его лицом в асфальт и вызвать наряд для оформления квартирной кражи, несомненно, только что совершенной у кого-то из соседей.
– Стой, ты кто такой? – спросил прокурор, делая полшага в сторону и поднимая руку.
– Греби мимо, папаша! – цыкнул сквозь зубы Васька, не испытывавший никакого пиетета перед людьми старшего возраста.
Это была его ошибка. Секунду спустя кепочка оказалась втоптана в апрельскую грязь, а сам Васька был прижат щекой к беленой кирпичной колонне, обозначавшей калитку номенклатурного дома.
– Вы, молодой человек, поаккуратнее будьте в выборе выражений, – вежливо сказал прокурор и припечатал Ваське по почкам.
– Пусти! – пропищал тот. – Подруга у меня тут живет!
Последовавший небольшой поворот Васькиной кисти заставил его стать дружелюбнее, перейти на вы и в деталях изложить историю романтических отношений с Татьяной.
– Так ты что же, голытьба, ко мне в зятья набиваешься? – спросил прокурор, ослабляя хват и выпуская Васькину руку.
– Я не голытьба! – запротестовал Васька, но прокурор, не удостоив его вниманием, скрылся в калитке.
То, что Татьяна, несмотря на домашние скандалы и упреки, а также на громкие обещания лишить ее родительских денег, ходила словно околдованная гоп-принцем на оранжевом «Москвиче», не поддавалось никакому рациональному обоснованию, но в мистическую подоплеку происходящих событий долгое время никто в окружении девушки поверить не мог.
– Бог ты мой! Что же ты в нем нашла! – восклицала прокурорша, театрально заламывая руки.
– Да он всю твою жизнь под откос пустит! – кричал прокурор на Татьяну, багровея.
– Неправда! – отвечала ослепленная колдовством Татьяна. – Он совсем не такой!
После домашних скандалов девушка, впрочем, на некоторое время словно одумывалась и начинала относиться к Ваське прохладнее, но у Анисьи на этот случай в деревянном гробике-шкатулке лежала вылепленная из глины кукла с волосами, тайно срезанными с головы Татьяны. Стоило племяннику почувствовать ухудшение отношений к себе, как он бежал к телефону-автомату и, опустив в щель монетоприемника две копейки, набирал номер ильичевского сельпо.
– Тетя Клава! – кричал он. – Передай бабке, что опять!
Толстая продавщица, чертыхалась, вешала на дверь табличку «Учет» и ковыляла к покосившейся избушке Анисьи. Сплюнув и перекрестясь, она входила в расхлябанную калитку и шла по кривой тропинке к скрипящему крыльцу.
Анисья, ведьминым нутром чуя приближение вестницы, распахивала дверь и, сверлила Клавку немигающими зелеными глазами:
– И что сказал?
– «Опять»! – отвечала продавщица и, стараясь, чтобы ее голос не прозвучал излишне грубо, добавляла. – Вы бы хоть голубиную почту, что ли завели! Через полдеревни не набегаешься!
– Бегай-бегай! Зато варикоза не будет. – бормотала Анисья и пряталась в доме.
Здесь она вытаскивала из шкафа украденный у Татьяны платок и ставила на него крошечный гробик с куклой. Посыпав игрушку мукой, ведьма начинала катать по черному столу хлебный мякиш, приговаривая:
– Дурень спрячется, молодец появится, друг другу дети полюбятся!
Через час Татьяна уже чувствовала томление, а ее сердце наполняла нежность к Ваське. Девушка не замечала ни вороватых бегающих глаз, ни блестящей во рту фиксы, Васька снова становился для нее желанным принцем, а его оранжевый «Москвич» казался куда милее, чем весь папин автопарк.
Ситуация накалилась к июню. В стране назревало что-то нехорошее: граждане липли к телевизионным экранам и, не отрываясь, смотрели прямые трансляции из московского дворца съездов, где беснующиеся депутаты призывали рвать страну на части. Анисья была далека от политики, но с удивлением наблюдала, как поток обращающихся к ней людей растет. Несчастная Клавка все чаще вешала табличку «Учет» на дверь и тащилась через полдеревни к Анисье с докладом о том, что аудиенции добивается очередная богатая и несчастная гостья. Люди же попроще приходили сами, иной раз, часами дожидаясь на скамейке около забора, когда Анисья соизволит принять их.
Когда федеральные телеканалы, чтобы отвлечь народ от начавшегося разграбления огромной страны, напропалую вещали о барабашках, инопланетянах и ведьмах, когда пространные рассуждения об инфернальных силах, действующих в нашем мире, публиковались в брошюрах, выходящих под заголовками «Знание» и «Наука», в мистику волей-неволей начинали верить все слои населения. Стоило прокурорше, все более озабоченной странным поведением дочери, пожаловалась на семейные проблемы своей парикмахерше, как та, покивав, вдруг понизила голос и зашептала:
– Это приворот действует! Приворожили Таньку твою, ох, приворожили!
– Да что же это за глупость такая? – удивилась прокурорша, в студенчестве с отличием защитившая диплом на кафедре философии марксизма-ленинизма.
Парикмахерша дернула плечами и фыркнула, всем видом показывая, что говорит истинную правду. Луч света, отраженный от массивных золотых колец, продернутых через уши женщины, ударил прокурорше в глаза, и она на секунду зажмурилась.
– Это раньше от нас правду скрывали! – зашептала парикмахерша, склонившись над прокуроршей.
Вполне вероятно, что прокурорша никогда бы в жизни не встретилась с настоящей ведьмой, пожалуйся она о происходящем мужу. Может быть, прокурор решил бы назревшую семейную проблему собственной магией – хлопнул бы в ладоши, произнес бы заклинание и одним росчерком пера отправил бы Ваську в тридевятое царство, но слишком уж серьезные дела намечались в стране. Дела семейные отошли даже не на второй план, они стали чем-то совершенно далеким, так что прокурор просто-напросто упустил роковой момент превращения любовной интрижки в кровавую драму.
По иронии судьбы ведьмой, призванной решить семейные проблемы, оказалась Анисья. Ее значительно выросшие за последние месяцы доходы, словно в бездонной дыре исчезали в карманах Васьки. Рестораны, гулянки с участием золотой молодежи, катание на Танькиной «Ауди» – все это было непонятно одинокой ведьме, но ради рождения наследницы черного дара денег она не жалела, отдавая то, что приносили просительницы, племяннику.
– Хоть бы ты, старая карга, сдохла или телефон уже провела! – бормотала про себя Клавка, шагая по высушенной июньской дороге к покосившейся избушке.
– Чего тебе? – спросила как всегда вышедшая на крыльцо Анисья, учуяв приближение Клавки.
– Высокая птица к тебе летит! – хмуро ответила продавщица.
Карты уже рассказали Анисье о намечающемся визите, но на сердце ведьмы отчего-то было неспокойно.
– Не приму! – рявкнула она и уже было хотела скрыться в доме, как на крыльцо вышел Васька.
– Кого это ты не примешь, тетя? – спросил он.
– Тебе-то что? – огрызнулась Анисья.
– Мне-то? Мне деньги нужны! Мы хотим с Танюшкой в Москву на месячишко слетать, по Золотому кольцу прокатиться, в Ленинград заглянуть, а там знаешь, какие цены?
При словах о Золотом кольце Анисья поморщилась.
– Кольцо тебя погубит! – пробормотала она. – В Крым ехайте!
– А хоть бы и в Крым! – улыбнулся Васька, мечтательно прикрывая глаза. – Погреть косточки на солнышке. В море покупаться. Я ведь на море-то и не был никогда.
Анисья нахмурилась.
– Десять тысяч! – вдруг сказала она.
– Чего десять тысяч? – не поняла Клавка.
– Десять тысяч пусть плотит, тогда приму! – как отрезала Анисья и скрылась за дверью.
– Батюшки! Что ж такое! – Клавка не могла поверить в реальность происходящего.
Но для прокурорши, что десять тысяч, что пятьдесят уже не были деньгами. Хмыкнув по поводу аппетитов ведьмы, она вдруг преисполнилась к ней уважения и, пробормотав про себя начавшую входить в обиход присказку о том, мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи, приказала парикмахерше организовать встречу. На следующий день, черная «Ауди» остановилась у полуразвалившейся хибарки в поселке Ильича.
А за полчаса до того от покосившегося забора, оставляя за собой столбы пыли, рванул огненно-рыжий «Москвич». В нем сидел Васька, поехавший в Барнаул, чтобы забрать Татьяну и привезти ее в поселок на день рождения к кому-то из своих дружков. С наступлением лета дочь прокурора стала частой гостьей в поселковых трущобах. Сначала она убеждала себя, что ей просто интересно познакомиться с жизнью обитателей дна, затем девушка уже не искала для себя никаких аргументов – она просто тянулась к Ваське.
Но этот июньский вечер не задался с самого начала. Забравшись на обтянутое дешевым велюром дерматиновое сиденье, Татьяна поморщилась.
– Че ты? – спросил Васька.
– Бензином воняет. – сказала девушка.
– Ну, давай тогда твою тачку возьмем!
– Да на ней мамаша куда-то упорола. – ответила Татьяна и, вспомнив скандал, который закатила мама два дня назад, нахмурилась.
Ехали молча. Татьяна открыла окно и выставила ладонь под струи теплого воздуха. Когда машина ушла с городской трассы на разбитую кольцевую, опоясывающую поселок, девушка недовольно произнесла:
– Не тряси так! Тошнит!
– А я че сделаю?
– Ничего! Ездишь на этой развалюхе! Перед друзьями стыдно! – вдруг зло добавила Татьяна.
Васька не ответил. «Надо тетке сказать», – подумал он и тут же почувствовал сильнейшее желание заехать этой раскрашенной стерве кулаком в нос.
Погода неожиданно испортилась, солнце затянула свинцовая с темным брюхом туча, а стороны Оби налетел порыв ветра. Он принес с собой какую-то теплую пыльную волну, так что на зубах заскрипел песок.
– Окно прикрой, – приказал Васька.
Татьяна ничего не ответила. Васька резко выдавил газ, и из-под шуршащих колес «Москвича» полетели горсти щебня.
А в домике Анисьи шел дьявольский обряд. Ведьма чиркнула по руке прокурорши острым ножом и выдавила каплю крови на черные доски стола.
– Кровь-матушка, верни дочку, – зашептала ведьма, и было это в тот самый момент, когда Татьяна усаживалась в Васькин «Москвич».
Настоящее колдовство – процесс долгий и выматывающий. Пробормотав очередное заклинание, Анисья надолго замолкала и прислушивалась. Ей казалось, что все идет слишком легко. Приворот, наложенный на дочку этой красивой, властной женщины, сходил, словно сам по себе. Так не должно было быть. Даже проклятья неумелой ведьмы уходят с неким ощутимым сопротивлением. Сейчас же Анисья чувствовала, что колдовской навет отслаивается, словно шелуха с вареного картофеля.
В комнате потемнело, в печи что-то ухнуло, в стекло ударила горсть принесенного поднявшимся ветром песка. Парикмахерша, широко раскрыв глаза, сидела в углу на хлипком стуле и с возрастающим ужасом смотрела на Анисью, за спиной которой медленно вырастала черная клубящаяся тень.
– Убирайся прочь! – вдруг ни с того ни с сего сказал Васька и резко остановил «Москвич».
– Да пошел ты сам! – с неожиданной ненавистью выкрикнула Татьяна и, выскочив из машины в закрутившийся по обочине пылевой вихрь, что есть сил, хлопнула дверцей.
Металл жалобно клацнул о металл, и это вывело Ваську из себя.
– Ах ты, дрянь!
Он выбрался из машины и побежал за девушкой. Крик Васьки потерялся в реве начинающейся бури. Небо потемнело, деревья пригнуло к земле. Васька чувствовал, как песок бьет в лицо и царапает глаза. Парень догнал Татьяну и с силой толкнул кулаком в спину. Девушка подалась вперед, и заскользила по гравию. Руки обожгло, на покрывшихся черными крапинами ладонях выступили капли крови. Татьяна подняла глаза, прямо над ней с перекошенным от злобы лицом нависал Васька.
– Иди сюда, дрянь! – кричал он, но ветер тут же срывал слова с губ и уносил прочь.
– Мне страшно! – взвизгнула парикмахерша и тряхнула головой. Тяжелые серьги блеснули в неровном свете расставленных по комнате толстых восковых свечей.
Анисья вдруг замерла и уставилась куда-то мимо парикмахерши косящими зелеными глазами.
– Кольца в ушах, кольца на машине, – прошептала она, тут же в печи снова ухнуло, по деревянному полу послышался легкий топот маленьких, словно детских, ножек, и комната взорвалась диким смехом.
Анисья оскалилась. Неприятная догадка возникла в ее мозгу.
– Кто ты? – Анисья сжала дрожащую руку прокурорши своей костлявой скрюченной лапкой. – Кто ты такая?
Прокурорша смотрела на ведьму полными ужаса глазами.
– Кольцова М-рия Павловна, – прошептала она побелевшими губами, при этом «а» в имени «Мария» скомкалась и пропала, а само имя сжалось и прозвучала не именем, а короткой и хлесткой командой «умри»!
И тут ведьма поняла все! Приворотное заклятие сходило так легко, потому что это она – она сама наложила его на девчонку, а эта женщина на черной машине, стало быть, была никем иным, как матерью Татьяны – Васкиной цацы.
Вопль ведьмы, яростный и полный ненависти, черной птицей поднялся над домом, взметнулся в бушующее небо и осколками рассыпался над поселком. Но ведь еще не поздно было все исправить, и, повернув обряд вспять, снова загнать выпущенных духов тьмы в ад! Длинный острый нож с силой вонзился в руку прокурорши, пригвоздив холеную белую кисть к черным доскам стола.
– Кровь приди! Дочку с кровью забери и отдай мне! – высоким пронзительным голосом заверещала Анисья противозаклинанье на только что разрушенные ею собственные чары.
На колдовские выкрики отвечало все вокруг. Изба тряслась и постанывала, в печи скрежетало, пламя свечей неровно билось, а в окно летели комья земли. Парикмахерша с поросячьим похрюкиванием на четвереньках ползла к входной двери, а прокурорша следила за происходящим c застывшим на губах безмолвным криком.
Из придорожных кустов на окольцовывающую поселок дорогу выползла Татьяна. Лицо ее было разбито в кровь, блузка порвана, заляпанная грязью юбка перекрутилась и собралась в комок. Девушка поднялась и, пошатываясь, пошла к оранжевому «Москвичу». Позади нее среди мечущейся бури на пыльной траве сидел, обхватив голову руками, Васька. Сердце его бешено колотилось, и с каждым новым ударом кровь била в виски, отдаваясь пронзительной болью по всему телу.
– Что же я наделал! Что я наделал! – прошептал Васька и закашлялся, почувствовав, как легкие наполнились словно вбитой в них невидимой рукой жесткой песчаной пылью.
«Москвич» на обочине затарахтел, неуверенно дернулся и пополз по кольцу, постепенно набирая скорость.
– Стой! Стой! – закричал Васька и, поднявшись на ноги, тяжело побежал за машиной.
– Кровь забираю! Кровь забираю! – визжала ведьма, посыпая просом окровавленную прокуроршину руку.
– Помогите! – сдавленно прошептала женщина – от былой властности и ощущения собственного достоинства в ней не осталось и следа.
– Любовь призываю! – крикнула ведьма и выдернула нож из пригвожденной к столу пятерни.
Прокурорша взвизгнула и отшатнулась вглубь комнаты, прижав окровавленную ладонь к груди. И тут лицо ведьмы исказила гримаса отчаяния. Косые зеленые глаза почти вылезли из орбит, истошный вопль наполнил комнату. Прокурорша, зацепив стол и, опрокидывая стулья, бросилась прочь из дома. Пару раз дернув на себя дверь, она сообразила, что двери в деревенских домах открываются наружу, налегла плечом и чуть ли не вывалилась на крыльцо, ожидая быть подхваченной бурей.
Но на улице стояла тишина. Поднявшийся песчаный ураган стих так же быстро, как и начался, и лишь разбросанный по огородам песок напоминал о том, что только что черный вихрь прошелся по деревне. У покосившегося забора повизгивала парикмахерша, перед домом стояла запыленная «Ауди», поблескивая четырьмя серебряными кольцами на решетке радиатора. Прокурорша метнулась к машине и уселась за руль. Не сразу попав ключом в замок зажигания, она, наконец, сумела совладать с управлением и, взметая грязь и пыль из-под колес, понеслась по поселку по направлению к выезду на кольцевую дорогу. Вжимая руки в руль, прокурорша не сразу заметила, что пораненная кисть совершенно ее не беспокоит. Ладонь была грязной от сажи и запекшейся крови, но ножевой раны не было – духи преисподней не приняли жертвы.
Поселковая кольцевая на то и кольцевая, чтобы обойти вокруг поселка и вернуться к тому месту, откуда она началась. «Москвич» Татьяны, нещадно убивая подвеску, летел по колдобинам. Глаза девушки застилали слезы. В душе ее боролись любовь и ненависть к Ваське, а в голове при этом висело какое-то странное отупение, словно это не ты управляешь свои телом, а кто-то чужой командует тобой, дергая за невидимые веревочки. Девушка плохо знала поселок и пропустила свороток на барнаульскую трассу. Все набирая скорость, уже не понимая, где находится, она пронеслась сквозь черную бурю на второй круг. Вот фары выхватили из темноты чей-то силуэт, руль дернуло… Удар. Человеческое тело бросило на лобовое стекло, мгновенно покрывшееся сетью мелких трещин, а «Москвич» повело и швырнуло в кювет.
Татьяна каким-то неведомым образом поняла, что та серая масса, которая с размаху плюхнулась позади нее на дорогу, – это изломанное и изувеченное тело Васьки – Василия Белкина – племянника ведьмы Анисьи, так и не ставшего своим для этой земли.
«Москвич» перевернулся и встал на четыре колеса. Татьяна не почувствовала боли, словно чьи-то руки заботливо придерживали ее. Открыв дверь, девушка вывалилась из покореженной машины на пыльную траву.
Буря неожиданно стихла, как будто кто-то просто взял и выключил ураган. Небо посветлело, и все вокруг обрело какую-то фотографическую четкость. Татьяна, утирая кровь, медленно стекающую с рассеченной брови, поднялась на ноги и, покачиваясь, с трудом вышла на дорогу. Стало еще светлее – черные тучи расходились, открывая солнце. Пыль осела, и душный воздух заполнился плывущей от реки прохладой. Татьяна огляделась. Чуть позади у края дороги лежал, как ей показалось, какой-то серый мешок, а с пригорка несся огромный черный автомобиль с четырьмя кольцами на радиаторе. Татьяна подняла руку, водитель резко нажал на тормоз, и машину потащило по гравию. «Ауди» с хрустящим звуком перескочила через Васькино тело, и остановилась в нескольких сантиметрах перед девушкой. За рулем с расширенными от ужаса глазами сидела прокурорша и, не мигая, смотрела на дочь.
Конечно же, папа-прокурор сделал все возможное, чтобы замять дело. Парикмахерша дала нужные показания, и спустя некоторое время следствие сделало вывод, что Васька был задавлен собственным «Москвичом», когда, не поставив машину на стояночный тормоз, возился в капоте. Сколько стоил такой исход дела прокурору, неизвестно, но черная «Ауди» – почти новая немецкая машина уже больше не стояла во дворе пятиэтажного дома с лифтами.
Татьяна и ее мать на следующее после рокового вечера утро спешно покинули ставший им ненавистным Барнаул и по крайкомовской брони улетели в Москву. Здесь девушка быстро оправилась от произошедшего – после смерти Васьки все произошедшее за последние месяцы стало казаться ей каким-то дурным сном, приключившимся с кем-то другим. С омерзением вспоминала Татьяна железную фиксу своего принца и его гоп-друзей, а также тот последний вечер, проведенный с Васькой в самом сердце бушующей черной бури.
А потом случился август девяносто первого – три дня, когда номенклатура по всей стране была поставлена в ситуацию жесткого выбора с кем идти дальше. Кто-то встал на неверную сторону, кто-то на три дня ушел на больничный, а вот прокурор, которому после истории с ДТП на поселке Ильича было уже нечего терять, поддержал новую власть и не прогадал. После победы над ГКЧП он был записан в самые верные сторонники первого президента России, и уже осенью был призван в Москву следить за порядком в новом государстве. Был прокурор нестар, амбициозен и сметлив, верно чуял, что в возникшей на руинах великой державы стране дозволено, а что является табу. Немудрено, что в бандитские девяностые он сделал блестящую карьеру и вышел на пенсию в начале двухтысячных простым российским миллиардером.
История же Васьки была скоро забыта – молодежь – прошедшие армию пацаны его возраста начали, подражая героям американских боевиков, чуть ли не ежедневно гибнуть в разборках, так что одинокий пластмассовый букетик, который каждый июнь появлялся на обочине кольцевой, затерялся среди пышных венков, то и дело обрамлявших придорожные столбы после очередной бандитской разборки.
Судьба Анисьи сложилась непросто. Сначала ведьма металась по лабиринту поселковых улиц, проклиная каждого встречного, но скоро ярость ее сменилась молчаливой покорностью, и еще более двадцати лет Анисья безвылазно жила в своем домишке, который с каждым годом ветшал все сильнее. Была она нелюдима, а с расцветом эзотерического мракобесия, охватившего Россию на рубеже двадцатого века, у настоящей ведьмы появилось так много конкурентов из числа шарлатанов, что слава Анисьи пошла на убыль. Больше всех этому радовалась несчастная Клавка, привязанная к ведьме невидимыми колдовскими чарами, – наконец-то женщина вздохнула спокойнее, перестав служить у ведьмы на посылках.
Вновь заговорили об Анисье в две тысячи тринадцатом году, когда ей пришла пора умирать. Земля долго не отпускала ведьму. Над поселком неделю метались перепуганные вороны, собаки рвались с цепей, а вой из покосившейся избушки стоял на всю округу. Когда все стихло, в дом Анисьи первым вошел сосед. Как он успел рассказать перед смертью, изнутри пахнуло могильным холодом, и он услышал, как кто-то позвал его по имени. Анисья лежала на кровати – маленькая, сморщенная с большим крючковатым носом. Сосед перекрестился, опрокинул стакан водки из ведьминого буфета, снова перекрестился и пошел звать милицию. Рядом с домом толпились зеваки, но войти внутрь не решались.
Когда подъехал экипаж, чтобы зафиксировать факт смерти гражданки Метелкиной, никто не заметил, как нашедший ведьму смельчак вошел в свою околицу, скрутил с вкопанных во дворе столбов бельевую веревку и скрылся в сарае. Искать бедолагу начали когда потребовалось подписать протокол – обшарили двор, заглянули в дом, потом кто-то из мальчишек забежал в сарай – здесь он и увидел мужчину. Кое-как привязав веревку к вбитым в стену гвоздям, тот висел в петле, карикатурно раскинув ноги. До земли кончики ботинок не доставали всего лишь пары сантиметров.
Новый суицид случился на третий день – молодая девчонка из свежепостроенного коттеджа неподалеку поругалась с родителями и вскрыла себе вены. А на девятый день после смерти Анисьи молодой парень – студент техникума, снимавший комнату на соседней улице, закрылся в гараже и завел двигатель автомобиля. Хозяйка, почуяв неладное, позвала мужиков, те выломали дверь и вытащили уже потерявшего сознание юношу на свежий воздух. Студента удалось откачать, он долго смотрел на своих спасителей ничего не понимающими глазами, да так и не мог внятно объяснить, с чего вдруг решил свести счеты с жизнью.
После пятой попытки самоубийства, случившейся уже на окраине поселка Ильича, происходящим здесь заинтересовались московские журналисты. Летом две тысячи четырнадцатого года приезжала большая бригада корреспондентов, были осветители, операторы; режиссер долго выбирал, с какого ракурса лучше снимать дом Анисьи. Ходили слухи, что о ведьме будут делать целый фильм, но осенью, когда материал был уже почти смонтирован, в здание, занимаемое московской редакцией, вошла красивая светловолосая девушка лет двадцати-двадцати пяти. Она о чем-то недолго разговаривала с директором продакшн-студии, после чего положила на стол увесистый конверт из плотной желтой бумаги, и спустя полчаса директор лично снял с редакционных компьютеров все жесткие диски, на которых хранились материалы, связанные с происходившим в поселке Ильича, и отдал их девушке.
– Так будет лучше для всех вас, – сказала она на прощание и, смерив директора долгим слегка косящим взглядом зеленых глаз, вышла из редакции.

[Mishka]

Не дочитал пока, оставил напоследок. Интересно пишет автор, советую ознакомиться.

[FamilyGhost]

Просто, прежде чем буду читать, такой позабавивший момент - рассказ с названием "Поселок" на конкурс, где условие "место действия - город"
Как минимум, оно запомнится.

[Дмитрий Негин]

Очень понравилось. Хорошо написано, вкусные детали. Чувствуется, что автор серьезно поработал.
Возникли ассоциации с одним из авторов Даркера, недавно читал там рассказ такого же уровня.

[FamilyGhost]

погодите

Так как рассказ-то называется?

[Тафано]

В целом понравилось. Ведьмы получились очень правдоподобные - не комичные, а страшные. Может быть, ход с ошибкой ведьмы был лишний - он показывает только склонность автора к подобной тематике, но для читателя не очень важен. И для темы конкурса тоже.

[loki]

Может быть, ход с ошибкой ведьмы был лишний - он показывает только склонность автора к подобной тематике, но для читателя не очень важен.

Типа Ваське суждено было погибнуть, погиб бы и сам? Или о какой ошибке речь?

[Mishka]

погодитеТак как рассказ-то называется?

Согласен с вашим замечанием.
Да, писался явно на другой конкурс.

[Тафано]

Типа Ваське суждено было погибнуть, погиб бы и сам? Или о какой ошибке речь?

Нет, где она сама себе мешала колдовать.

[loki]

Нет, где она сама себе мешала колдовать.

Эээ... Это где? Что-то не заметил... А, наверное, где она назад начала колдовать, сняв свое заклятие, снова стала накладывать?

[Тафано]

Эээ... Это где? Что-то не заметил... А, наверное, где она назад начала колдовать, сняв свое заклятие, снова стала накладывать?

Да.

[loki]

Да.

А тогда бы Васька не сидел и не мотал сопли на кулак на обочине, и в девчонке не боролись бы чувства. Глядишь, кинул бы ее на обочине, и сам уехал.

В целом, мне понравилось. Но местечко-то, судя по тому, какие следы о нем разбросаны по Интернету, хоррорное ))) http://yandex.ru/yandsearch?text=%D0%BF%D0...2112&lr=197

[fotka]

Очень хороший рассказ. Спасибо автору

[Полудиккенс]

Столько много всего происходит в этом, безусловно, высококачественном тексте, что я что-то не совсем понял, какой из двух главных героев не тот, за кого себя выдает? Что имеется в виду?

[loki]

Столько много всего происходит в этом, безусловно, высококачественном тексте, что я что-то не совсем понял, какой из двух главных героев не тот, за кого себя выдает? Что имеется в виду?

Подонок и насильник Васька выдает себя за хорошего парня. Хотя, скорее, выдает его бабка-ведьма с его согласия...
А можно сказать, что Васька выдает себя за своего поселку, но поселок его своим не считает, и грохает...
Девка-то однозначно жертва и второстепенный персонаж.

[Полудиккенс]

Подонок и насильник Васька выдает себя за хорошего парня. Хотя, скорее, выдает его бабка-ведьма с его согласия...

У меня скорее сложилось впечатление, что Васька не выдает себя ровно ни за кого и никого из себя не строит, просто любовь слепа. Иное дело, что любовь - результат колдовства... Впрочем это я так, просто обратил внимание...

Автор, видимо, журналист по роду занятий... Я не знаю, мне лично это изобилие каких-то дополнительных тем, вкратце поднимаемых по ходу, о городе, о стране, о коррумпированности прокуроров, марках автомобилей и так далее не совсем нравится. Мне кажется, было бы лучше сосредоточиться, например, на отношениях молодых людей, чтобы история стала не просто блестящим репортажем о событиях, но получила какую-то бОльшую глубину... Личную окраску, что ли... Правда, тогда непозволительно увеличилось бы число главных героев... В общем, написано хорошо, я так не умею и даже не пытаюсь, но пока Сикораксу я определенно оставляю на первом месте.

[loki]

Автор, видимо, журналист по роду занятий...

Почему?

[Полудиккенс]

Почему?

Я не утверждаю, но мне так кажется. Как-то мне представляется человек, привычный к составлению информационно-публицистических материалов... Даже подзаголовок в тексте, как в газете...

[Гость_Мизер Акль_*]

Безусловно, текст выше на голову почти половины конкурсных.
Ошибки-опечатки обнаружены)
Мистика. Сказка. Не хоррор, имхо.
2 Полудиккенс: ещё масса вариантов можа быть.
Редактор-корректор-историк. Или просто чел, интересующийся политикой (маловероятно).
Писала, думаю, всё ж женщина.

[Полудиккенс]

2 Полудиккенс: ещё масса вариантов можа быть. Редактор-корректор-историк. Или просто чел, интересующийся политикой (маловероятно). Писала, думаю, всё ж женщина.

Может быть масса вариантов, кто ж спорит. Просто текст какой-то выходит в некоторой степени для всех. Всякому есть за что зацепиться взглядом - и любителю порассужать о политике, и о сравнительных достоинствах автомобилей, и о криминале, и о коррупции, и о марксизме-ленинизме, и о телевидении, и обо всем. Как все равно поставлена задача охватить широкий круг подписчиков Я ж говорю, так мне показалось, никому своего мнения не навязываю... И текст хорош, опять же кто ж спорит...

[Гость_Мизер Акль_*]

Как все равно поставлена задача охватить широкий круг подписчиков Я ж говорю, так мне показалось, никому своего мнения не навязываю... И текст хорош, опять же кто ж спорит...

Да я и не спорил. Так, просто расширил круг подозреваемых)
Про подписчиков - довольно забавно.
Что-то такое есть, ога.

[Гость_Алиса_*]

Какой удивительный гармоничный, цельный и образный рассказ. Но больше всего меня радует то,что он не написан как копия западных мотивов, а сделан в абсолютно русском антураже, за что автору мое большое читательское спасибо.

[братья Ceniza]

Но больше всего меня радует то,что он не написан как копия западных мотивов, а сделан в абсолютно русском антураже, за что автору мое большое читательское спасибо.

Это тоже хотелось бы отметить специально. Живые люди, узнаваемый рельеф - это всегда цепляет.
Рассказ цельный, выдержан в едином стиле, очень легко и приятно читается. И даже если бы хотелось выискать какие-то недостатки, то не вижу в этом смысла, потому что текст достаточно высокого уровня. И можно многому поучиться у автора.

[silverrat]

Что-то я пытаюсь читать рассказ, который взахлеб хвалят и понять не могу, почему мне так дико скучно? Первым делом - малая форма, да любая форма должна начинаться с динамичной сцены, в которой представлен конфликт и ГГ. "Крючок", то есть загадка. А здесь мы что видим? Описание поселка? Оно мне надо? Я еще не знаю, будет ли мне интересна история персонажей, а мне суют кучу информации, которую я тут же забуду, потому что сюжет еще не начался. Диалоги короткие и пустые. Действие начинается где-то ближе к концу. Финал скомкан. Автор умеет складывать слова в красивые предложения и наслаждается этим. Но мне нужна динамика, нарастание напряжения и хоррор. Я уж не говорю, что фантастики я не требую. И поселок, простите, это не город.

[братья Ceniza]

Первым делом - малая форма, да любая форма должна начинаться с динамичной сцены, в которой представлен конфликт и ГГ. "Крючок", то есть загадка. А здесь мы что видим? Описание поселка? Оно мне надо? Я еще не знаю, будет ли мне интересна история персонажей, а мне суют кучу информации, которую я тут же забуду, потому что сюжет еще не начался. Диалоги короткие и пустые. Действие начинается где-то ближе к концу. Финал скомкан. Автор умеет складывать слова в красивые предложения и наслаждается этим. Но мне нужна динамика, нарастание напряжения и хоррор. Я уж не говорю, что фантастики я не требую. И поселок, простите, это не город.

А вы напишите такой идеальный рассказ, где все как надо будет: крючок в начале, диалоги некороткие и непустые, хоррор, динамика. Чтобы, значит, поучиться можно было, повторяя все перечисленные аккорды.

[silverrat]

А вы напишите такой идеальный рассказ, где все как надо будет: крючок в начале, диалоги некороткие и непустые, хоррор, динамика. Чтобы, значит, поучиться можно было, повторяя все перечисленные аккорды.

Если бы я умела, я бы написала. Но я не умею и не пишу. Но оценить вкус омлета могу и не будучи курицей.

[братья Ceniza]

Если бы я умела, я бы написала. Но я не умею и не пишу. Но оценить вкус омлета могу и не будучи курицей.

Ну вы такой отзыв пишите, словно учитель в школе рассказывает, как нужно писать сочинение - "рассксз должен начинаться с крючка" B-)

[loki]

Ну вы такой отзыв пишите, словно учитель в школе рассказывает, как нужно писать сочинение - "рассксз должен начинаться с крючка" B-)

Кстати, если уж каноны хоррор-рассказа смотреть, то начинаться он должен с создания зловещей атмосферы, т.е. демонстрации чего-то пугающего, возникшего, вроде как в обычных условиях.

Затем весь текст строится на чередовании саспенса и экшена. По достижении максимальной точки накала происходит жуткая развязка. Ну, а в завершении идет некий элемент, указывающий на то, что история-то не закончилась.

(Отражение Фредди Крюгера в фонтане... Зеленые косящие глаза девушки... Кукла, открывашя глаза... Вердикт полицейских, что произошло убийство в "Газонокосильщике"... Ганнибал Лектор, садящийся в самолет...)

Это, что касается классической структуры.

Длина каждой части определяется общим размером произведения. Самое сложное - не утонуть в деталях, снижающих накал (но потеря деталей - это очень плохо, т.к. это делает произведение пластиковым и неживым, поэтому, кстати, важна реалистичность деталей и фактические ошибки просто недопустимы); не "переварить" читателя, не замучить ожиданием.

Собственно, все! Очень примитивно. Это и делает хоррор недожанром. Ничего доброго, разумного и вечного хоррор не сеет.

Сама концепция хоррора объясняет, почему недозволительно кровосмешение хоррора и фантастики. Это создает ощущение нереальности происходящего, что негативно влияет на восприятие текста.

[Mishka]

Я уж не говорю, что фантастики я не требую. И поселок, простите, это не город.

Согласен. Рассказ писался по другому поводу.
Что-то вроде Пукающих драконов Чечако.

[братья Ceniza]

Кстати, если уж каноны хоррор-рассказа смотреть, то начинаться он должен с создания зловещей атмосферы, т.е. демонстрации чего-то пугающего, возникшего, вроде как в обычных условиях.

Затем весь текст строится на чередовании саспенса и экшена. По достижении максимальной точки накала происходит жуткая развязка. Ну, а в завершении идет некий элемент, указывающий на то, что история-то не закончилась.

(Отражение Фредди Крюгера в фонтане... Зеленые косящие глаза девушки... Кукла, открывашя глаза... Вердикт полицейских, что произошло убийство в "Газонокосильщике"... Ганнибал Лектор, садящийся в самолет...)

Это, что касается классической структуры.

Длина каждой части определяется общим размером произведения. Самое сложное - не утонуть в деталях, снижающих накал (но потеря деталей - это очень плохо, т.к. это делает произведение пластиковым и неживым, поэтому, кстати, важна реалистичность деталей и фактические ошибки просто недопустимы); не "переварить" читателя, не замучить ожиданием.

Собственно, все! Очень примитивно. Это и делает хоррор недожанром. Ничего доброго, разумного и вечного хоррор не сеет.

Сама концепция хоррора объясняет, почему недозволительно кровосмешение хоррора и фантастики. Это создает ощущение нереальности происходящего, что негативно влияет на восприятие текста.

Очень примитивно? :-) Однако, видимо к этому жанру нужно иметь определенную склонность, интерес, может быть, даже чуть фанатеть, чтобы из-под пера выходил хоррор, который бы сам считал чем-то серьезным.
а если относишься к нему с иронией, то и читатель не проникнется.

[loki]

Очень примитивно? :-) Однако, видимо к этому жанру нужно иметь определенную склонность, интерес, может быть, даже чуть фанатеть, чтобы из-под пера выходил хоррор, который бы сам считал чем-то серьезным.
а если относишься к нему с иронией, то и читатель не проникнется.

Не, я с иронией не отношусь, но все же... Все же... Все же... Хоррор - это хромоногая дочка фантастики )))) Как-то так. Это не плохо, но новости на МТВ - это тоже крайне примитивная вещь, верно? Тоже хромоногая дочка новостей. Легкий жанр.

Кто-то тут в соседней ветке говорил: читаю, типа рассказы - что за бред - повсюду какие-то описания природы ))) Дык, жанр такой ))) Находить неприятное и ужасное в обыденном.

[Арктур]

Прекрасный язык. Сюжетная линия может быть излишне извилиста, но финал вполне приемлем. И ужас в наличии.

[Гость_Мизер Акль_*]

Прекрасный язык. Сюжетная линия может быть излишне извилиста, но финал вполне приемлем. И ужас в наличии.

Да-да, перкрасТный. С первой же дичайше усложнённой фразы, с пунктуационной ошибкой.
Ну и ужас русских народных сказок тож хорош, угу.
Но в целом - хороший текст, да

[cat-the-redhead]

Отличный рассказ. Читала с интересом от и до. Единственное, что меня смущает - условия конкурса предполагают двух ГГ и город...
Но рассказ очень уж понравился!

[Георгий]

рассказ хороший, но не совсем понял кто была последняя девушка лет двадцати-двадцати пяти. типа всё таки родилась её внучка кому она передала свой дар? чуть бы по-яснее, а то я с этим конкурсом вообще перестал что-либо понимать))

[loki]

с пунктуационной ошибкой.

Я не заметил... А какой?

кто была последняя девушка лет двадцати-двадцати пяти. типа всё таки родилась её внучка кому она передала свой дар?

Вопрос крайне интересный. У меня две версии: внучка библиотекарши. Там же была какая-то темная история.

Вторая - все же внучка прокурора. Ведь, вроде как у них с Васькой что-то было - должно было быть - чего дочку вдруг затошнило? Но может, затошнило ее просто так - москвич же машина такая... бензином пахнет. Но все равно есть ощущение, что ссора в москвиче не закончилась тем, что Васька поколотил девушку. Чего у нее одежда была порвана? Стал бы он ее рвать без причины?

Но тогда вопрос: все же внучка бабкины силы получила, - тогда самоубийства должны наконец прекратиться, или же это какие-то другие дьявольские силы, которые вселились в момент, когда Васька надругался над девушкой во время бури. За это говорит, например, топот ребенка.

Тогда выходит еще хуже: и ведьмин дух рыскает по поселку, и новая инфернальная сущность вышла из ада. При этом сущность не бедная - прокурор-то миллиардер...

А может, и библиотекаршина внучка родила, и прокурорская дочка? Тогда можно ожидать продолжения истории )))) Они же должны тогда столкнуться - эти две героини. Плюс опять же дух ведьмы, бродящий по поселку... Как он отнесется к происходящему. Он, конечно, заперт, но можно ведь его и выпустить как-то, например, кольцо разомкнуть...

Могут ли цвет глаз и косоглазие говорить, что в девушке 20-25 лет именно бабкин дух? Вряд ли, потому что, в принципе, зеленые глаза - это один из признаков ведьмы. Косоглазие также самостоятельный признак любой ведьмы. Вспомним Маргариту.

[Гость_Мизер Акль_*]

Я, наверное, несколько язвительно написал коммент.
Пока подожду.
loki, бог с ними, пропущенной неявно тчк с зпт или тире, это дело вкуса (могу и разбрать). В тексте есть явные ошибки, в другом месте.
Но, по-своему, рассказ хорош (без иронии)
Просто ужаса мне не хватило. Возможно, не оч прав.

[NatashaKasher]

Профессионально написано, чего уж там.
Проблема в том, что на всех героев было начхать. Это главный минус рассказа. Никчёмный, никуды не годный чувак, да ведьма-неудачница, а вокруг - гора трупов... Ну и что? Написано хорошо, отлично даже, а в чём суть рассказа? История одного неудачного колдовства. От судьбы не уйдёшь... Рассказ такого уровня - хочется, чтобы он хоть чем-нибудь зацепил, хоть сюжетом, хоть идеей...
Концовку не поняла. Напрашивается, что это-таки желанная дочка, но не вяжется с:

Татьяна и ее мать на следующее после рокового вечера утро спешно покинули ставший им ненавистным Барнаул и по крайкомовской брони улетели в Москву. Здесь девушка быстро оправилась от произошедшего – после смерти Васьки все произошедшее за последние месяцы стало казаться ей каким-то дурным сном, приключившимся с кем-то другим. С омерзением вспоминала Татьяна железную фиксу своего принца и его гоп-друзей, а также тот последний вечер, проведенный с Васькой в самом сердце бушующей черной бури.

[Nekto]

Проблема в том, что на всех героев было начхать. Это главный минус рассказа.

Для меня самый главный минус, что автор на условия начхал. Место действия не город, и все герои выдают себя только за себя.
Безотносительно конкурса рассказ очень хорош. Я думаю, такой сильный автор мог бы и по теме что-то написать.

[loki]

Профессионально написано, чего уж там.
Проблема в том, что на всех героев было начхать. Это главный минус рассказа. Никчёмный, никуды не годный чувак, да ведьма-неудачница, а вокруг - гора трупов... Ну и что? Написано хорошо, отлично даже, а в чём суть рассказа? История одного неудачного колдовства. От судьбы не уйдёшь... Рассказ такого уровня - хочется, чтобы он хоть чем-нибудь зацепил, хоть сюжетом, хоть идеей...

Да ну. Хоррор и мистика, чтобы еще супер-идею несли? Так не бывает. Низкий жанр. Взять ту же "Кэрри". Классно же написано! Но помимо описания того, как подросток расправилась над обидчиками, какая там цепляющая идея? В том, что мать - религиозная фанатичка - это плохо. А мы-то и не знали.... ))) А "Лепреконы"? Отец-придурок - это плохо. Вау! А "Газонокосильщик? Ну, наверное, если просеить, то останется, что полицейские, ведущие следствие по делу о жестоком убийце, тупые. )) Ничего больше не нахожу.
А тут какая идея? Верхушка в 90-е разворовывала страну? Или нет - не по Сенька шапка...
Искать в низком жанре высокие идеи? Даже не пытался.

[Полудиккенс]

Для меня самый главный минус, что автор на условия начхал. Место действия не город, и все герои выдают себя только за себя.Безотносительно конкурса рассказ очень хорош. Я думаю, такой сильный автор мог бы и по теме что-то написать.

Абсолютно согласен с вами. Если честно, то безоговорочно признавая высокий уровень рассказа, внутренне не хочу за него голосовать, потому что никак не могу отделаться от субъективного ощущения архива. Рассказ на меня лично производит впечатление давно и не на конкурс написанного, может быть, здесь вина и содержания, но и пренебрежения к конкурсным условиям тоже...

[Mishka]

никак не могу отделаться от субъективного ощущения архива

Скорее всего, так и есть. Но здесь архивов 90 процентов.

[Полудиккенс]

Скорее всего, так и есть. Но здесь архивов 90 процентов.

Не уверен, но готов допустить. Однако голосовать за 90 процентов не нужно, я говорю о претендентах на медали. Вылежавшийся, доработанный, продуманный-передуманный текст - не то, что специальная недавняя конкурсная работа...

[Mishka]

Вылежавшийся, доработанный, продуманный-передуманный текст - не то, что специальная недавняя конкурсная работа...

Именно так. Все мы люди неглупые, все видим...

[Плуто]

признавая высокий уровень рассказа, внутренне не хочу за него голосовать, потому что никак не могу отделаться от субъективного ощущения архива.

Ну, правильно, так теряется смысл конкурса как творческого состязания.
Удобно представлять на конкурс - текст, давно выписанный, вне темы, вне контекста.
Интересно всем увидеть и прочитать рассказ по заданной теме, в заданных рамках жанра.

[Mikker]

Рассказ для олдфагов. Ну, для "старичков" - тех, кому перевалило за тридцать пять и кто неплохо помнит конец восьмидесятых-начало девяностых. Надо сказать, атмосфера передана очень хорошо. Автор постарался. Да и язык неплохой.
Из минусов отмечу, что рассказ всё же на любителя. Не всем интересна политика, не все захотят вспоминать времена двадцатипятилетней давности (особенно те, кто никогда в них не жил), да и не каждому нравится мистика с ведьмами/заговорами и прочей ерундой.
Ну и главное - это не город

В целом же рассказ хороший, лучше многих.

[loki]

Рассказ для олдфагов. Ну, для "старичков" - тех, кому перевалило за тридцать пять и кто неплохо помнит

Зашибись! Вот так и приходит старость. Живет человек - думает, как все хорошо, как я молод, а тут ему: эй, олфаг! Че? Кто? Ты-ты - олдфаг!
Блин! Вот этот комментарий - вот он - вот он и есть самое хоррорное, что было написано на этом форуме!!!

Все. Мне не было страшно ни от одного рассказа.

Вы меня напугали.

Первое место получает не какой-то рассказ, а комментарий про олдфагов.

[Гость_Мизер Акль_*]

Зашибись! Вот так и приходит старость. Живет человек - думает, как все хорошо, как я молод, а тут ему: эй, олфаг! Че? Кто? Ты-ты - олдфаг!
Блин! Вот этот комментарий - вот он - вот он и есть самое хоррорное, что было написано на этом форуме!!!

+100500
Но я решил не дискутировать с "сопливыми")

[NatashaKasher]

Да ну. Хоррор и мистика, чтобы еще супер-идею несли?

Ну насчёт идеи это может я загнула... Но хоть какое-то сопереживание герою, хоть одному из них - должно же быть?

[loki]

Ну насчёт идеи это может я загнула... Но хоть какое-то сопереживание герою, хоть одному из них - должно же быть?

Не знаю. Если по учебнику, то, конечно, должно. Ведь чем больше себя ассоциирует читатель с героем, тем острее переживание...

С другой стороны... Есть, например, Чехов с рассказами, где все герои - полное чмо. Ну, например, про собачку, тяпнувшую за палец кого-то там. Вылетело название. Литература 4 класс. Ну, ни одного положительного героя, никому не сопереживаешь.

Если поискать аналоги в хорроре... Допустим, та же "Кэрри". Я не могу сказать, что кто-то из героев там симпатичен. Хотя, забитая девочка-подросток, наверное, себя будет ассоциировать с героиней...

Ну, тогда... Да тот же "Газонокосильщик". Сидит некое безвольное пузатое ничтожество, пьет пиво. Приходит газонокосильщик и приносит его в жертву. Никто не вызывает сопереживания.

[fotka]

Зашибись! Вот так и приходит старость. Живет человек - думает, как все хорошо, как я молод, а тут ему: эй, олфаг! Че? Кто? Ты-ты - олдфаг!
Блин! Вот этот комментарий - вот он - вот он и есть самое хоррорное, что было написано на этом форуме!!!

Все. Мне не было страшно ни от одного рассказа.

Вы меня напугали.

Первое место получает не какой-то рассказ, а комментарий про олдфагов.

Браво, loki!!!

[NatashaKasher]

Ну, тогда... Да тот же "Газонокосильщик". Сидит некое безвольное пузатое ничтожество, пьет пиво. Приходит газонокосильщик и приносит его в жертву. Никто не вызывает сопереживания.

Возможно вы и правы. Не знаю, это скорее на уровне ощущения было - где-то посередине меня просто достало читать про этого обормота.

[Marina Gaki]

Текст на «одном дыхании». По-хорошему «бабский». Конечно, мистический, нежели фантастический. Имеет право быть.

[fotka]

Текст на «одном дыхании». По-хорошему «бабский». Конечно, мистический, нежели фантастический. Имеет право быть.

Подписываюсь

[Гость_Мизер Акль_*]

По-хорошему «бабский»

писал, имхо, мужчина
Вот и посмотрим...

[fotka]

писал, имхо, мужчина
Вот и посмотрим...

Тогда голосую двумя руками

[Гость_Мизер Акль_*]

Тогда голосую двумя руками

За себя?)
Фотка, оч может быть, что вот вы и написали. Вы могёте дать "мужика")

[fotka]

Вы могёте дать "мужика")

Нет проблем

[Гость_Мизер Акль_*]

Нет проблем

Чую, дозрею до пару лет назад обещанных трёх рецок), на ваши книжки, Свет. Тока надо перечитать), давно было
Это была симпатия, ежели чо, а не угроза, как Незабываемой.
А по внутренним ощущениям, автор этого текста - не Фотка (но я давно уже вас читал)
Или оч хорошо замаск. Фотка)

[fotka]

Чую, дозрею до пару лет назад обещанных трёх рецок), на ваши книжки, Свет. Тока надо перечитать), давно было

Саш, тема чужая

[Гость_Мизер Акль_*]

Саш, тема чужа

Ой, я просто хотел сказать автору (оправдывая флуд), что НЕТ тут "бабского", ни в хорошем, ни в плохом смысле.
Простите меня, автор. Уверен (почему-то), автор - мужчина)
Респект

[NatashaKasher]

Чую, дозрею до пару лет назад обещанных трёх рецок), на ваши книжки, Свет. Тока надо перечитать), давно было
Это была симпатия, ежели чо, а не угроза, как Незабываемой.
А по внутренним ощущениям, автор этого текста - не Фотка (но я давно уже вас читал)
Или оч хорошо замаск. Фотка)

Ни разу не Фотка! Фотка с душой пишет.

[fotka]

Ни разу не Фотка! Фотка с душой пишет.

Знаете, Наташа... спасибо Вам большое Но автору этого рассказа я по-хорошему позавидовала - есть тут душа, и рассказ мне понравился. А это самое главное
Спасибо, Автор!

[NatashaKasher]

Знаете, Наташа... спасибо Вам большое Но автору этого рассказа я по-хорошему позавидовала - есть тут душа, и рассказ мне понравился. А это самое главное
Спасибо, Автор!

Позавидовать-то я и сама позавидовала. Пишет классно, чо там.
А душа... Может и есть, да не про мою честь.

[fotka]

Позавидовать-то я и сама позавидовала. Пишет классно, чо там.
А душа... Может и есть, да не про мою честь.

Может, просто не Ваше?

[Marina Gaki]

писал, имхо, мужчина
Вот и посмотрим...

Сомневаюсь. Мужчины(при всём уважении) не могут войти на такой уровень подачи темы. У них другие критерии.

[Гость_Мизер Акль_*]

Мужчины(при всём уважении) не могут войти на такой уровень подачи темы. У них другие критерии.

ВОЙТИ? Да легко. Вот спуститься/выйти...
Некоторые женщины такие, как описал Лукьяненко в Геноме. Ну, с такими спец. модификациями-зубами в самых неожиданных местах. Фиг выйти)
Текст писал, скорее всего мужчина. Много писавший/правивший. За 40. Либо женщина-журналист с опытом (тут уж вынужден согласиться с ПолуГением), что равносильно мужчине

[Marina Gaki]

ВОЙТИ? Да легко. Вот спуститься/выйти...

По-любасу - на наших форумных мужчин моё подозрение не упало

[fotka]

По-любасу - на наших форумных мужчин моё подозрение не упало

Был момент - на Вас, Марина, подумала А может, и щас думаю...

[Гость_Мизер Акль_*]

Был момент - на Вас, Марина, подумала

Кста, диплом-диссер по хоррору вполне может заменить опыт журналиста), ога
+100, Свет)
Вот Марина и спалилась

[Marina Gaki]

Был момент - на Вас, Марина, подумала А может, и щас думаю...

Да, у меня есть похожие опыты. Тема близкая - Цикл "Проблемы ведьмы непрактикующей" Но не мой

[loki]

Кста, диплом-диссер по хоррору вполне может заменить опыт журналиста), ога
+100, Свет)
Вот Марина и спалилась

У кого диплом/ диссер по хоррору? Было бы интересно услышать мнение вообще о жанре.

[братья Ceniza]

чо там.

Это все Мизер, ввел моду на "чоканье".
Я каждый раз вспоминаю песню, где милая чокала
Давайте штокать.

[Полудиккенс]

Позавидовать-то я и сама позавидовала. Пишет классно, чо там. А душа... Может и есть, да не про мою честь.

Это просто как раз то, о чем я, никем не спрашиваемый, влез написать выше. "Поселок" этот - самый натуральный очерк или репортаж, он ориентирован на подачу внешней информации, порой, на мой вкус, избыточной, а не на глубокое изучение внутреннего мира героев. У него просто подход ко всей истории типично журналистский, даже если формально автор и не журналист... Репортаж блестяще написанный, чего уж там...

[loki]

он ориентирован на подачу внешней информации, а не на глубокое изучение внутреннего мира героев.

Кстати, а ведь это концептуальный вопрос: должен ли хоррор копаться во внутреннем мире героев. По-моему, нет. Ведь тогда это не хоррор и мистика получится, а психологическая проза.

Вот есть, допустим, роман "4 высота" или "Зоя Космодемьянская". Хорошие, добротные вещи. Пока читаешь, начинаешь сопереживать героям, прощать их ошибки, и тем трагичнее длля тебя развязка - гибель людей на войне.

А допустим, пишется хоррор, где все должны погибнуть по законам жанра. И представим, что автор описывает внутренний мир, находит героям оправдание, делает это так классно, что даже подонка ты начинаешь понимать, прощать и любить... А потом автор героя убивает. Бррр.

Во-первых, это уже какой-то садизм со стороны автора получается и мазохизм со стороны читателя. Хочешь посопереживать - возьми женский роман, там все живы останутся.

Во-вторых, такой подход девальвирует само понятие со-чувствия и со-переживания. Сегодня ты посочувствовал маньяку, потом еще одному негативному персонажу, а потом ты возьмешь книгу про Человека с большой буквы, но... его реальная смерть, его реальное страдание тебя не тронет.

В-третьих, ассоциируя себя с персонажем, а ты все равно в некоторой степени принмаешь в свою душу героя, ты как бы прощаешь его, примиряешь со своим взглядом на мир. Вот нормальненько получается: почитал романы о психологичесом мире Фредди Крюгера, покопался в нем, пожил в его шкуре, и сам к отморозкам стал лучше относиться... Реального убийцу простил...

Опасное это дело смешивание хоррора и психологического романа...

Поэтому, кстати, мне не нравятся те произведения, размещенные здесь, где мир описывается глазами маньяка, сталкивающего людей с крыши или еще какую гадость делающего. Если я буду на мир его глазами смотреть, мне его будет жалко, а не несчастных жертв.

Литература как бы людей лучше должна делать. Ну, или развлекать хотя бы, как литература низкого жанра. Но тут получится, что она читателя портит...

[NatashaKasher]

Может, просто не Ваше?

Да, боюсь, что так и есть. Не моё.

[NatashaKasher]

У кого диплом/ диссер по хоррору? Было бы интересно услышать мнение вообще о жанре.

У FamilyGhost. Правда, в кинематографе.

Это все Мизер, ввел моду на "чоканье".

Да я и по жизни "чокаю"... Но ради вас готова писать, как ПолуДиккенс: "Чего уж там"

[NatashaKasher]

А допустим, пишется хоррор, где все должны погибнуть по законам жанра.

Нет!
По "законам жанра" должны погибнуть все - кроме ГГ.
"В конце все умерли" - это как раз обычно не хоррор, так как для настоящего ужаса необходимо сопереживание - а при том развлекаловка.

[loki]

Нет!
По "законам жанра" должны погибнуть все - кроме ГГ.
"В конце все умерли" - это как раз обычно не хоррор, так как для настоящего ужаса необходимо сопереживание - а при том развлекаловка.

Суть не в том, все долждны погибнуть - не все. Всяко бывает.
Я говорю, что психологизм - вещь опасная.

[Mikker]

Зашибись! Вот так и приходит старость.

Да ладно, мне тоже не 15 лет, и тоже при желании могу покорчить из себя "старичка". И я не отрицаю, что рассказ хороший. Просто он рассчитан на старшее поколение и на любителей мистики, а ни к тем, ни к другим я себя не отношу

[Полудиккенс]

Кстати, а ведь это концептуальный вопрос: должен ли хоррор копаться во внутреннем мире героев. По-моему, нет. Ведь тогда это не хоррор и мистика получится, а психологическая проза.

Мне почему-то кажется, что вряд ли существует жанр художественной литературы, который бы проигрывал от заинтересованности читателя в герое и его судьбе. В частности же, говоря о "Поселке", я представляю, какую захватывающую историю можно было бы написать, если бы по настоящему вникнуть в, скажем, психологическое состояние женщины, находящейся под влиянием ведьмы и швыряемою от страсти к ужасу от подозрения, что страсть эта навязанная и противоестественная. Мне лично было бы много интереснее такая история, чем информация о сумме, которую ведьма брала за колдовство, и рассуждениями, насколько такую сумму при тогдашней обстановке в стране супруга прокурора могла себе позволить... Но это дело вкуса, только вкуса и ничего, кроме вкуса!

[Гугма Фиссс]

Тётка-колдунья привораживает для племянника дочку прокурора. Но у родителей девушки свои приоритеты, и против колдовства решают принять меры.
Очень хорошо описаны тётка и племянник: вроде по-бытовому, невзначай, а колдовские способности Анисьи и поганая натура Васьки как на ладони. И верится во всё запросто: ну да, ведьма, ничего особенного.
Документальная такая история. Условия соблюдены приблизительно: не город, а посёлок городского типа, не «выдаёт себя не за того», а чары заставляют видеть не того, кто есть. Зато хоррор имеется, именно благодаря документальности можно поверить, что вся история с колдовством произошла на самом деле.
Ещё один классный рассказ. Прямо радовать начинает конкурс.

[loki]

историю можно было бы написать, если бы по настоящему вникнуть в, скажем, психологическое состояние женщины, находящейся под влиянием ведьмы и швыряемою от страсти к ужасу от подозрения, что страсть эта навязанная и противоестественная.

Ага. Как раз глава вторая или третья могла была бы этому быть посвященной, будь это роман. Или сериал. Ведьма бы не давала сбежавшей в Москву дочке сделать аборт... Потом внучку бы отдали в детдом... потом она бы узнала тайну происхождения... И сезонов так на 5.

[Полудиккенс]

Зато хоррор имеется, именно благодаря документальности можно поверить, что вся история с колдовством произошла на самом деле.

Тоже правда. В общем, как ни крути, а рассказ силен, столько я наскрипел про него критики, но это все неугомонные бесы зависти...

[Полудиккенс]

Ага. Как раз глава вторая или третья могла была бы этому быть посвященной, будь это роман. Или сериал. Ведьма бы не давала сбежавшей в Москву дочке сделать аборт... Потом внучку бы отдали в детдом... потом она бы узнала тайну происхождения... И сезонов так на 5.

Не в том дело. Лично бы я, которому, во-первых, далеко до автора по изобразительной силе, а во-вторых, который имеет иные приоритеты, вообще бы рассказывал подобную историю по-другому. Я бы начал с околдованной женщины, попытался бы создать картину непонятного ее измученного психологического состояния и отношений с мужем, потом постепенно по кусочкам и намекам восстанавливал суть и порядок произошедших с нею событий. Рассказывал бы историю изнутри. Автор предпочитает "Мы выходим в эфир из поселка Ильича на окраине Барнаула, где сегодня..." Что ж, как совершенно справедливо пишет Гугма Фиссс, у такой манеры свои преимущества...

[Odyssey Ektos]

Тафано.
Но вряд ли победит из-за "вкусов" голосующих МТА.

[братья Ceniza]

Озарило! Это Эктос, он как раз очерки пишет.

[Odyssey Ektos]

Озарило! Это Эктос, он как раз очерки пишет.

Нет, моё на эту тему здесь - http://fantasts.ru/forum/index.php?showtopic=5661&hl=

[silverrat]

Тафано.
Но вряд ли победит из-за "вкусов" голосующих МТА.

Ну вам как соавтору Тафано виднее, конечно. Но где же тут Италия, НФ и гениальные стишки?

[Odyssey Ektos]

Ну вам как соавтору Тафано виднее, конечно. Но где же тут Италия, НФ и гениальные стишки?

Я не соавтор Тафано. И не ищу её рассказ. В данном случае "Тафано" - уровень лучших рассказов прошлых конкурсов.

[silverrat]

Я не соавтор Тафано. И не ищу её рассказ. В данном случае "Тафано" - уровень лучших рассказов прошлых конкурсов.

Не знаю. Мне рассказ не понравился. Скучный, перегруженный ненужными деталями. Тема конкурса - мимо.

[Odyssey Ektos]

Не знаю. Мне рассказ не понравился. Скучный, перегруженный ненужными деталями. Тема конкурса - мимо.

Кого волнует тема конкурса?

[Циник]

Мне рассказ не понравился. Скучный, перегруженный ненужными деталями. Тема конкурса - мимо.

В целом - точная оценка.
Скажем так, неплохо исполненный рассказ - это не хорошая литература. А на конкурсе писать мимом темы - в принципе не комильфо.

[moiser]

Нормальный рассказ. Много лишнего, но не сильно напрягает.

[Odyssey Ektos]

А на конкурсе писать мимом темы - в принципе не комильфо.

Рассказ приняли? Значит - в теме!

[moiser]

Поселок городского типа

[Полудиккенс]

Поселок городского типа

Типа город?
Примечательно, что этот факт для развития истории не имеет значения. Ничего бы не изменилось, если бы это была окраина самого Барнаула. Я понимаю, какой-нибудь автор придумал дорогой ему сердцу сюжет, и никак не может втиснуть допусловия, чтобы сюжет не поломать, как, например, в "Тесте Тьюринга". А тут все приводится в полное соответствие с регламентом парой росчерков пера. Автор же даже название не поменял, хотя, как отмечали выше, оно уже само по себе смешно ввиду допусловий звучит... Видимо, это реальная история, искажению не подлежащая, против фактов не попрешь...

[moiser]

Типа город?

Собственно город - это большая деревня. И между прочим, часто небольшие городки называют рабочими поселками. Так что я тут не вижу противоречия.

[loki]

Собственно город - это большая деревня. И между прочим, часто небольшие городки называют рабочими поселками. Так что я тут не вижу противоречия.

Что же, Яндекс, как говорится, в помощь... И первые же две ссылки раскрывают колоритнейшую картину.

http://mishbanych.livejournal.com/108880.html

http://wikimapia.org/24843119/ru/%D0%9C%D0...%B8%D1%87%D0%B0

Красивейшее, однако, местечко )))))))))

Upd: а тут, походу, и Аниьсин портрет ))) http://images.yandex.ru/yandsearch?text=%D...&source=wiz

[Полудиккенс]

Красивейшее, однако, местечко )))))))))

Похоже, это такой микрорайон Барнаула. Правда, автор, нисколько не смущаясь, во второй же строке рассказа сам называет ее деревенькой ))) Автор, похоже, не только не соблюдает регламент, он над ним издевается ))))