Чужие, Фант-новелла. 7230 зн. Опции

[galanik]

Губанов коснулся переборки и отпрянул: раскаленная стена обожгла через легкий форменный комбинезон. Сирена оглушительно ревела, по кораблю топали ноги, мигали сигналы аварийной защиты.

Слова команд были уже бесполезны. Космонавт мгновенно и точно понял - конец. Ему стало так страшно, что он на секунду потерял сознание. Очнулся от стыда.

В следующий миг он уже изо всех сил бежал по коридору, чтобы нырнуть за автоматически наползающую переборку в спасательную капсулу. Ударился плечом о металл и услышал полную тишину. Ослепленный нечеловеческой силы ударом он полетел в пространство и темноту.

Раскаленные осколки космического корабля с субсветовой скоростью помчались в разные концы Вселенной. Люди, приборы, вся человеческая, надежная, гуманная начинка, измельченная и рассыпавшаяся на атомы, мгновенно испарилась.

Если бы око Бога наблюдало момент катастрофы, лишь облачко напомнило бы Творцу о сумасшедших наглецах, дерзнувших вырубить канал в подпространстве. Мгновенно вспыхнув, они растворились в бездонной черноте.

* * *

… Он понял, что жив. Мельчайшее движение, даже пальцем ноги, вызывало адскую боль во всем теле. «Сломан позвоночник?» - он додумал до конца эту мысль и упал в небытие.

Внезапно он очнулся и почувствовал щеками и влажным лбом движение воздуха, прохладного и ароматного, - чем это пахнет? Может быть, он лежит на койке, в амбулаторном отсеке? Мучительно захотелось увидеть свет, понять, где он находится.

Он вдруг осознал, что не помнит, как его зовут. Амнезия – это слово привело его в ужас.

Благотворное действие испуга сказалось немедленно. Космонавт ощутил спиной мокрое, холодное и твердое ложе. В глазах появились голубые искры. Он сообразил, что видит звезды.

Мысль о том, что уцелел он один, не могла прийти ему в голову по той простой причине, что этого не могло быть никогда. В случае катастрофы погибали все.

«Где же я, где?» - Он услышал неясный шум, то ли вода, то ли … - лес! это же лес шумит!

Мужчина напрягся, преодолевая слабость - и вдруг сел. Оторопев от неожиданной победы над немочью, замер и прислушался. Густая, звездная ночь повисла над его головой. Шумели деревья – ровно и тяжело.

Экономя силы, он нащупал рядом ствол дерева и привалился спиной к опоре. Включил систему защиты, кондиционер – все работало четко, будто катастрофы не было. На тело пополз полимерно-металлический скафандр. Ткань сомкнулась и над головой приняла форму матово-прозрачной полусферы.

Биоорганайзер погрузил мужчину в забытье и принялся заботливо обследовать организм.

* * *

Космонавт лежал на мягком, но коротком для его двухметрового роста, ложе. Его крупная светлая голова покоилась на подушке, неприятный запах дома - деревянного и, видимо, гниющего где-то внизу - проникал в ноздри. Он смотрел на огонь, мелькающий в щелке грубо слепленного из глины отопительного прибора

Хозяин бормотал что-то, видимо, задавая вопросы.

- Скажите, где я? – Губанов задал вопрос на супергалактосе и на простейшем интерфоне, понятном любому ребенку.
Человек мотал головой, он явно не понимал. Губанов рассмотрел аборигена и понял, что тот немолод.

Неприятный запах усилился. Старик принес посудину с едой. Крышку, горячая и влажная, снял тряпкой, отложил в сторону.

Перед Губановым возникло дымящееся яство. Хозяин зачерпнул варево и, закрыв глаза, почмокал. Космонавт улыбнулся, но миску вежливо отодвинул.

- Где я нахожусь?

Спрашивать было бесполезно, абориген не понимал, однако внимательно вслушивался в звуки незнакомой речи.
Отложив кормление, старик принялся шарить на полках. Из груды вещей, назначения которых космонавт не понял, хозяин извлек маленький прямоугольный предмет.

Жестом, понятным любому гуманоиду, Губанов попросил эту вещь. Старик закивал и протянул ему древнюю инкунабулу. Стараясь собрать все знания по астроклиологии. Космонавт вгляделся в символы и рисунки, выполненные черной краской на белом фоне. Тонкие листочки бумажной книги легко пересыпались между пальцами. Вдруг Губанов схватился за голову и, подвывая, закачался.

Календарь упал на пол. Листки замерли на 31 декабря 1999 года.


* * *

- Что ж мне делать-то с тобой? А, парень? – бормотал старик. - Место приземления наших космонавтов - где-то в Казахстане. Иногда, правда, они падают и в тайгу, и в океан - смотря какая программа. Я ведь не всегда был крестьянином. Помню, в 1961 году, когда Гагарин полетел, мы, весь пятый «а» класс, орали, как сумасшедшие. Вот, думали, вырастем, и станем космонавтами. Выросли…

Старик догадался: космонавт – иностранец! По-русски ни бельмеса не понимает.

- Чего ты слезы льешь, мил человек? Приземлился и радуйся. А твоих мы найдем! Вот поеду завтра утром в район, зайду в милицию – позвонят куда надо. Заберут тебя свои, глядишь, орден дадут или премию. Слышь, парень, платят-то вам как, ничего? В долларах, наверно… Да-а! за такую опасную работу зарплата побольше, чем была в нашем совхозе.

Дед дружески хлопнул гостя по колену.

- Ты поешь супчика грибного! Не хочешь? Ну, омаров я еще не наловил. В нашей речке они не водятся.

На рассвете, едва заорал петух, старик запряг своего коняшку и поехал в район.

Менты спали крепко. Дежурный никак не отпирал дверь, старик долго стучал. Наконец внутри звякнуло. Выглянул сержант - помятый, красный со сна.

- Чего тебе, Ерофеич?

- У меня дома космонавт. Вы бы позвонили куда надо.

- Иди спать, космонавт хренов! Выпил лишнего?!

- В скафандре со шлемом, и форма с погонами, росту два метра, по-нашему не понимает. Нашел его вчера в заброшенной деревне, под яблоней. Спит еще.

Сержант разбудил лейтенанта. Ехать решили на телеге - УАЗиК к деду не пройдет.

Милиционеры вошли в избу, загрохотали сапогами. Парень мгновенно проснулся, сел.

- Предъявите документы!

Гость секунду подумал, потом кивнул. Из нагрудного кармана достал блестящую карточку.

Лейтенант взял ее, и вдруг прямо в воздухе замелькали яркие, пестрые картинки: город, машины, самолеты, дома, люди…

Космонавт улыбнулся, глядя на оторопевшие лица милиционеров.

* * *


Человек из далекого будущего, вопреки всем известным законам современной физики, спокойно сидел в удобном кресле. При взрыве звездолета «Русь» погибла вся команда, кроме астрофизика-лаборанта Губанова. Вокруг него толпились люди в белых халатах; шла деловая, очень быстрая работа.

Филологи и математические лингвисты уже трудились над словарями современного русского и языка будущего, который появится на планете лишь через несколько тысяч лет. Генетики определяли структуру ДНК пришельца, психоаналитики готовили вопросы к исследованию его личности.

До того момента, как молва о светловолосом великане из будущего ускользнет сквозь бетонные стены засекреченных лабораторий, нужно извлечь максимум выгоды. Скоро весь мир потребует к себе – в технические и научные консультанты, в качестве арбитра исторической науки, вероисповедания или просто в гости, на пошлые смотрины - этого человека с открытым печальным лицом и простодушной улыбкой: космонавту, вернувшемуся на Землю из бездны времени, предстояла длинная и деятельная жизнь.

* * *

Губанов смотрел на земную популяцию ХХ1 века - суетливую, прагматичную, давно рассыпавшуюся в прах.

Он отдал бы все на свете, обменял бы свою жизнь на тот последний миг в корабле - скользнуть сквозь щель за стальную переборку и испариться в космосе вместе с современниками…

(Из литературного сборника "Три желания", 2009 г.)

[Марти]

Если честно, то после первых *** ужос пошел. Кошмар юного графомана. Чисто стилистически. А по сабжу - штамп.
Галя, ты ли это?!
Или это старьё какое-то?..

[galanik]

Галя, ты ли это?!

Марти, а ты видел у меня чо-нить лучше? Только честно, без уверток! А то все боятся обидеть.

Приятно читнуть отзывы, еще приятнее - конкретные указки на то и на сё.

Или это старьё какое-то?..

Этот рассказ я обкромсала под формат, чтобы его взяли в рекламный бесплатный сборник.
Удивилась, что взяли и страшно гордилась, пока вы мне не сказали, что:

после первых *** ужос пошел. Кошмар юного графомана. Чисто стилистически. А по сабжу - штамп.