Роман - "Естество". Глава 1. Таинственная штольня Опции

[farvater]

ЕСТЕСТВО - все, что есть; природа, натура и порядок или законы ее; существо, сущность по самому происхождению. Духовная жизнь чужда земного естества. Человек по естеству своему причастен плоти и духу. Мы зовем ЧУДОм все, что почитаем свыше естества.

Пролог.

Стемнело незаметно. Я щёлкнул выключателем. Яркий свет настольной лампы в одно мгновение превратил широкое окно, где ещё догорали рубиновые угли июльского заката, в непроницаемое зеркало. Рабочий день иссяк, растаял, словно кубик льда в бокале с красным вином. Кабинеты моей редакции давно опустели.
Журналист – профессия на любителя!
Мне нравится засиживаться допоздна. Дождавшись, когда коллеги разойдутся по домам, я наконец могу расслабиться и скинуть этот опостылевший за день галстук.
В такие минуты я чувствую себя по-особенному. Никто не мешает, не дергает, и можно посвятить остаток вечера любимому занятию - писательству.
Я стал ценить это только теперь, когда лишился квартиры и на время перебрался загород к своим знакомым, где, честно говоря, чувствую себя неуютно. Меня тяготит статус жильца, или иждивенца, – словом, называйте, как хотите.
Отпуск - хорошая штука! Только «отдыху», с которого я недавно вернулся, можно предпочесть десятки лет изнурительной работы.
Сейчас, сидя в своём удобном кресле и перелистывая потрёпанные страницы чудом уцелевшего дневника, эта история мне начинает казаться надуманной и неправдоподобной. Только уверяю вас - это не так!
Но всё по порядку. О себе и о том, что мне довелось испытать, будет рассказано чуть позже. А начну, пожалуй, издалека, последовательно расплетая клубок событий и опираясь на слова моих новых друзей, ставших, как и я, по воле судьбы непосредственными участникам и, в общем-то, главными героями этой удивительной одиссеи.



Глава 1.


Размышления о смысле жизни и превратностях судьбы возникали в сознании Стаса аллегоричными образами. Навязчивые мысли превращались в бредовые идеи, витающие под вечерними розовеющими облаками бесплотными черно-белыми конфетти - обрезки надежд и разочарований.
«Вялотекущая депрессия», - подумал парень, подбирая определение своему состоянию.
Причиной тому стало известие о закрытии предприятия, на котором он трудился.
Безработица – визитная карточка нашего времени.
Вот уже месяц Стас ходил как неприкаянный, обивая пороги учреждений в поисках подходящей вакансии.
Несмотря на неброскую внешность, Станислав излучал некую притягательную энергию, своего рода харизму.
Невысокий брюнет с голубыми глазами и романтическим взглядом, он имел магическое воздействие на собеседника, что порой вынуждало оппонента кардинально менять свою точку зрения по поводу тех или иных вещей, обсуждаемых в ходе разговора (правда, в поисках работы это качество пока не помогало).
В своё время он окончил геологический институт и по распределению попал в организацию, занимавшуюся исследованиями в области торфяных разработок.
Недавно предприятие «развалилось» и Стас остался не у дел.

В этот вечер он возвращался домой после очередного собеседования. Путь пролегал по одной из московских улиц на окраине города.
Нежное майское солнце, запутавшись лучами в ветвях окрестных тополей, спешило к закату, размазывая удлинившиеся к вечеру тени на мольберте земли и подготавливая приглушённые тона для ещё ненаписанного холста надвигающихся сумерек.
Он шел потупив голову, думал о своём и не заметил приятеля Колю, который беседовал с девушкой на противоположной стороне улицы.
Завидев Стаса, молодой человек прервал разговор с собеседницей и поспешил к пешеходному переходу наперерез удаляющемуся другу.
Ник (так его называли знакомые) выглядел импозантно - высокий брюнет крепкого телосложения. Ребята дружили с детства, были одного возраста и имели схожие взгляды на жизнь. Они даже жили в одном доме в соседних подъездах. Их дружеские чувства слегка охладели после того, как Стас женился. Рождение дочери, семейные заботы - всё это отложило свой отпечаток на их отношения.
Ник тоже не растерялся. На свадьбе приятеля он познакомился с одной из подружек невесты. И, в общем-то, удачно. Знакомство переросло в нечто большее. Девушку звали Лиза («Моя Лиз», - говорил он с нежностью, когда в разговорах всплывало её имя). В прошлом году она окончила университет и устроилась на работу в один из НИИ.
- Ты сегодня какой-то заторможенный,- произнёс Ник, догнав приятеля. - Три раза тебе кричал, а ты - ноль внимания. Что-то стряслось?
- Ничего особенного, просто я снова пролетел с работой, - Стас раздражённо сплюнул. - Третий раз хожу в эту долбанную контору. Сначала обнадёжили, а сегодня дали понять, что в моих услугах не нуждаются.
- Да… Как говорится, «облом", - Ник остановился подтянуть ослабший шнурок кроссовка. - Ну и… какие планы?
- Главный пункт в моих ближайших планах - прийти домой и как следует выспаться. А там посмотрим.

Солнце скрылось из виду. Парни шли среди дворов в направлении своего дома. Они о чем-то спорили, по-ребячески размахивали руками и вспоминали минувшие времена.
- Может по пиву? - предложил Ник.
- Поздно уже, - борясь с искушением, произнёс Стас.
- Мы быстро. По кружечке! - не унимался приятель.
- Ну, если только по кружке,- сдался Станислав.
Друзья свернули за угол панельного дома, пересекли детскую площадку и вышли к бульвару, где располагался пивной бар «Весёлый лангуст».
Пивнушка представляла собой демократичное питейное заведение и размещалась в цокольном этаже пятиэтажки. Хотя помещение и выглядело старомодным, отделка его была выполнена со вкусом - в стиле средневековой баварской харчевни.
На время сбросив тяжесть повседневных забот, ребята расположились в дальнем конце зала. Угрюмый официант принял у друзей заказ и неохотно поплёлся его выполнять.
- Тормоз, - тихо произнёс Ник, провожая «гарсона» взглядом.
- Точно, - согласился Стас, разглядывая помещение.
Несмотря на медлительность официанта, через пять минут тарелка с оранжевыми креветками и запотевший графин с ароматным пивом прелестным натюрмортом украшали середину дубового стола, за которым устроились друзья. Из скрытых динамиков струилась ненавязчивая музыка.
Пересуды, воспоминания, затаённые обиды, невысказанные претензии – классическая мужская беседа за кружкой пива. Ник жаловался на свою работу, низкую зарплату и туманные перспективы. Стас - на временное отсутствие всего этого.
- Чем ты недоволен?- возмущался Станислав. – Сутки работаешь, трое дома, кормят, одевают, чего ещё не хватает? Зарплата небольшая?! Бери подработку!
- Что же ты никак работу не найдёшь, я уж не говорю о подработке? - парировал Ник.
- С моим образованием я скоро выберусь из этой передряги, а ты в своей охране будешь киснуть всю жизнь, - съязвил Стас.
Ник работал сторожем на торговой базе. В своё время он увлёкся восточными единоборствами, затем служил в спецназе и после травмы ноги был комиссован на гражданку. Рана со временем зажила, но возобновлять военную карьеру он не захотел.
- Что ты сказал? - Ник привстал, лицо его побагровело, желваки на скулах заплясали ирландскую джигу.
- Ладно, друг! Остынь! - зная вспыльчивый характер товарища, Стас решил сменить тему. - Сейчас бы на природу, в какую-нибудь деревню или к реке. Эта городская суматоха вот уже где сидит, - он сделал характерный жест рукой и попросил обслугу принести еще графин.
Ник медленно опустился на стул и принялся молча допивать оставшееся в кружке пиво.
- Кстати, насчёт деревни, - немного успокоившись, произнёс Николай. – Мне недавно предложили земельный участок в Подмосковье, где-то в районе Шатуры. Недорого! Что посоветуешь? С одной стороны, заманчиво, а с другой… что-то меня к земле пока не тянет.
- Под Шатурой? - Стас вдруг вспомнил свою рабочую поездку в тот район. - Места красивые, но… как тебе проще сказать - нечисто там.
- В смысле экологии?
- Нет! В плане аномалий.
- Не понял! Что ты имеешь в виду? – Ник с интересом посмотрел на друга.
- Довелось мне там побывать. На всю жизнь запомнил!
- Что-то ты мне раньше об этом не рассказывал.
- А когда? Видимся в год под исход! Вспомни нашу последнюю встречу! Чтоб мы вот так посидели, пообщались!
Коля пожал плечами, не зная, что ответить.
- Всё спешим – работа, дела, - Стас с хрустом лишил головы огромную креветку и подлил себе пива.
- Да… наверное, ты прав, - Ник достал из кармана сигареты и положил на стол. – Так что с этими аномалиями?
- В это трудно поверить, но если тебе интересно, расскажу! – Станислав непринуждённо откинулся на спинку стула и на секунду задумался. - Помнишь, два года назад я уехал почти на всё лето?
Ник выжидающе кивнул.
- Фирма, где я работал, направила меня в командировку. Такая своего рода экспедиция в один из медвежьих углов Подмосковья. В группу, кроме меня, входило еще три человека. Предполагалось провести разведку новых залежей торфа.

В середине июня мы собрались на платформе Казанского вокзала. День выдался пасмурным. Шёл моросящий дождь.
Как сейчас помню: дверь электрички распахнулась прямо возле меня. В нос ударил резкий запах мочи, перемешанный с тошнотворным амбре полуразложившихся окурков.
«Судя по состоянию, тамбур не убирался неделю - другую или всю ночь здесь пьянствовали бомжи», - подумал я, протискиваясь с рюкзаком через перекошенные двери и усердно сдерживая дыхание.
Салон выглядел более пристойно. Наш квартет расположился в центре вагона, с южной стороны. Точно по расписанию электричка неохотно сдвинулась с места и, быстро ускоряясь, оставила позади серый вокзал, унылый перрон, дождливую Москву.
Усевшись, каждый занялся своим делом. Двое играли в карты, временами обмениваясь репликами по поводу нечестной игры; один дремал, прислонившись головой к треснувшему стеклу. Я же, устроившись у окна, взялся просматривать распечатки технической документации, корректируя план предстоящих работ.
Пейзаж за окном, пестрящий провинциальными городками и селениями, спустя два часа сменился непроходимыми лесами и болотами. Через открытые окна вагон наполнился терпким запахом тлеющего торфа. В этом году, как никогда, горели леса и торфяники. Справиться с пожаром было непросто. Редкие осадки, выпавшие за лето, не могли исправить положения.
Дождь почти закончился, и лишь одинокие капли раздавались волнистыми кругами в мутных зеркалах дорожных луж.
Мои компаньоны уснули. Ритмичный стук колёс сделал своё дело, и ярый азарт игроков уступил место сладким объятиям морфея.
«Так. Три часа дня. Ещё минут двадцать, может чуть больше, и должны быть на месте», - прикинул я, наблюдая, как секундная стрелка моих стареньких часов, словно неутомимый скакун, завершает очередной заезд.
Покончив с документацией и сделав некоторые заметки, я откинулся на спинку сиденья и стал рассматривать своих коллег.
Сидящий прямо напротив меня молодой человек (с виду лет двадцати пяти) был младшим научным сотрудником института. К нам его прикомандировали. Худощавый парень невысокого роста в нелепых круглых очках. Звали его Гера.
Два других сотрудника – «старые волки». Обоим давно за сорок. Они работали в одном из отделов нашей фирмы и считались «рабочими лошадками» в плане геологоразведки. Того, что сидел рядом со мной, звали Виктор Анатольевич. Его красноватое, покрытое сеточкой прожилок лицо говорило о пристрастии человека к алкоголю и давно прогрессирующей гипертонии.
Напротив него, уткнувшись подбородком в грудь и тихо посапывая, расположился Михаил Александрович. Настоящий гигант - два метра ростом, атлетического телосложения, что никак не вязалось с лицом ботаника, за высоким лбом которого скрывался неисчерпаемый кладезь завидного интеллекта.
Ход моих мыслей прервал лёгкий толчок, после чего электричка стала быстро терять скорость и через минуту - другую остановилась посреди леса. Машинист через вагонные динамики объявил, что произошёл серьёзный сбой в работе электрооборудования на одной из подстанций и подача электричества возобновится только через час-полтора.
Желающие покурить или просто подышать свежим воздухом вышли из вагонов. Покинувшие застывший поезд люди сгруппировались на серых островках мокрого гравия, возмущённо обсуждая неожиданное происшествие.
Когда мои коллеги окончательно пришли в себя после внезапно прерванного сна, мы стали решать, как быть дальше. Существовало два варианта. Первый - ждать, пока не устранят поломку. Второй - идти пешком через лес и по пути проводить некоторые исследования. После недолгого обсуждения все согласились со вторым вариантом. Благо расстояние до поселка, в который мы направлялись, оказалось небольшим. Если идти напрямую, минуя петляющую железную дорогу, - километра три. Михаил Александрович не раз бывал в этих грибных краях, и риск заблудиться, в общем-то, сводился к нулю.
Сменив городскую обувь на резиновые сапоги и допив остатки теплого кофе, которым Гера предусмотрительно заправил свой термос, мы двинулись дальше пешком.
Дорога с учётом пересечённой местности и коротких остановок заняла около двух часов. И всё хорошо, если бы не одно происшествие. Гера провалился в одну из скрытых ям, которые образуются после пожаров в местах выгорания торфяника. Он быстро исчез из виду, не успев даже ойкнуть. Зато через секунду орал, словно локомотив, мощным гудком предупреждавший о своём приближении. Голосить было отчего! Прибежав на крик, мы обнаружили его висящим на краю глубокой ямы. Гера намертво вцепился в толстый отвод коряги, по счастью оказавшейся рядом. Глаза парня вылезли из орбит, а чудом уцелевшие очки болтались, точно маятник, на ближайшем кусте, зацепившись за ветку перекошенной дужкой. После того, как мы не без труда извлекли его из этой «пасти дьявола», пострадавший рассказал, что же с ним произошло.
Продвигаясь по краю высохшего болота, Гера заметил небольшую трещину в земле. Внезапно почва под ногами пришла в движение. Раздался хлёсткий треск рвущихся корней. Возник стремительный оползень. Словно матёрый хищник, он потащил беспомощную жертву в недосягаемое подземное логово. Парень ещё не раз вспомнил упругую корягу, которая как нельзя кстати оказалась поблизости.
Внезапно возникшая яма напоминала оскал свирепого монстра. В поперечнике она протянулась метров на десять и ничуть не меньше в глубину. На внутренних стенах провала зияли большие дыры. Они разбегались в разные стороны, словно прорытые гигантскими кротами подземные ходы. Хотя, если придерживаться такой версии, то этакий «крот» превзошёл бы по габаритам взрослого медведя. Внутри этих проходов виднелись скопления каких-то белых шаров, с виду напоминавших большие грибы-дождевики. Некоторые из них достигали размеров волейбольного мяча и, как всем показалось, излучали слабый неоновый свет.
Эту картину можно было наблюдать лишь несколько секунд. Яма словно ожила. Задышала. Её края стали медленно сползать, увлекая за собой всё больше земли и надёжно укрывая свои секреты под многометровой толщей осыпающегося грунта.
Я едва успел отскочить в сторону. Несколько секунд мы стояли без движений, предоставив некоторое время своим мозгам для переваривания всего произошедшего.
Оставшийся отрезок пути мы делились впечатлениями по поводу случившегося. Не давали покоя вопросы: Что это за норы? Что за грибы такие, которые к тому же светятся?
Самое логичное и наиболее подходящее объяснение высказал Михаил Александрович. Он предположил: «Дыры в земле - это результат взаимодействия подземных пожаров и грунтовых вод. Как известно, пласты торфа могут залегать не сплошным массивом, а чередуясь и разделяясь прослойками различного грунта: это песок, глина и всё что угодно. Такая внушительная, как мы увидели, толщина торфяного слоя говорит о том, что возраст здешних болот исчисляется тысячелетиями. Большинство из них давно высохли. Глубинные слои торфа под значительным давлением земной коры со временем превращались в пласты каменного угля. Огонь на протяжении длительного времени беспощадно выжигал торфяные, а затем и угольные прослойки. Вода смывала образовавшиеся продукты горения и, словно по канализационным трубам, уносила всё это далеко, в какой-нибудь естественный природный отстойник. Таким образом, там внизу могли возникнуть не только норы, но и целые подземные галереи. Состав глубинной почвы, как мы успели заметить во время обрушения этой чёртовой ямы, изобиловал глиной, которая используется для производства кирпича. Все примерно представляют, как обжигается кирпич или глиняная посуда. Вследствие чего нетрудно сделать вывод, что под землёй могут существовать целые лабиринты беспорядочно переплетённых между собой тоннелей с обожженными, как в гончарной печи, стенами. Что же касается светящихся грибов, то они, скорее всего, относятся к роду «рlerotus» с ярко выраженным эффектом биолюминесценции. Практическая роль свечения таких грибов не ясна. Предполагается, что это побочный продукт окислительного обмена. Подобные грибницы порой достигают возраста сотен лет и по приданиям считаются местом обитания лесных духов».
Михаил Александрович хитро улыбнулся, глядя на нас, и назвал свою короткую лекцию не более чем красивой фантастической гипотезой.
И действительно, что можно рассмотреть за столь короткий промежуток времени?!! В стрессовой ситуации могло привидеться всё что угодно. Не стыковалось одно - видение было всеобщим.

Типичный для большинства пристанционных посёлков дом, выкрашенный темно-коричневой краской, поджидал усталых путников на самой окраине селения. Приветливо подмигивая белыми ресницами занавесок в распахнутых окнах, он звал под свою крышу, расписанную изумрудной акварелью шелковистого мха, обосновавшегося на волнистых откосах шиферной кровли.
Дом, расположенный посреди земельного надела, утопал в густой листве плодовых деревьев. Участок по периметру был обнесён покосившимся забором из подгнившего горбыля и органично вписывался в ландшафт селения.
Мы шли не наугад. Адрес нам сообщили заранее - «Садовая, 74». Поиском временного жилья для своих сотрудников занималась компания. Менеджер заранее выезжал на место и улаживал все необходимые формальности. Так что мы приехали «на готовенькое».
Встретила нас старенькая, но довольно шустрая женщина. Поздоровавшись, она пригласила всех в дом и ознакомила с жильем. Здесь царили дух и уклад начала двадцатого века - чудный деревенский антиквариат. Казалось, время остановило свой бег и решило здесь передохнуть.
Старушка ухаживала за нами, словно за детьми. Когда мы уходили работать, она всегда провожала нас до калитки и стояла там, пока последний из группы не скроется за углом забора самого крайнего и загадочного на этой улице дома. Дальше начинался лес.

Вечерами мы усаживались за стол, уставленный деревенскими яствами. Хозяйка ненадолго удалялась в свою кладовку, после чего возвращалась утиной походкой с небольшой бутылью мутного самогона в руках. Наливая всем по стопочке, бабка не забывала и про себя. Выпьет, раскраснеется и начнет рассказывать разные сплетни, истории и небылицы. Одна из таких баек запомнилась мне больше других.
Как-то во время ужина разговор зашёл о старом доме в конце улицы. Он давно уже пустовал. От бесхозности дом слегка покосился на прогнившем фундаменте и словно отвернулся от посёлка в сторону вековых сосен. Он вызывал недобрые чувства, особенно когда с небес спускалась темнота, а с окрестных болот доносились таинственные вопли недремлющей выпи. Почерневшим идолом возвышался он на фоне мрачного леса. Отрешённо уставив глазницы заколоченных окон в гнетущую темноту соснового бора, он словно высматривал своего хозяина, сгинувшего много лет назад в одной из топей здешних болот.
Тщетно пытаясь уколоть шляпку маринованного масленка, который ускользал от малейшего прикосновения вилкой, старуха старалась восстановить в памяти все подробности той истории, которую собиралась нам поведать. Наконец гриб сдался в неравной схватке. Немного покрасовавшись на острие столового прибора, он поспешил в раскрытый рот своей истязательницы вслед за очередной порцией горячительного. Покончив с материальной пищей, бабка спонтанно перешла к духовной.

Рассказ начинался с того, что в «доме на отшибе» (так его прозвали местные жители) умерла древняя старуха, и по наследству строение досталось её дальним родственникам. Несмотря на то, что домишко выглядел очень ветхим, его всё же купил один профессор из Москвы. Сначала он жил здесь наездами, а потом и вовсе поселился, лишь изредка отлучаясь по своим учёным делам.
Профессора звали Анатолий Николаевич Кошон – худощавый невысокий интеллигент с глубокими залысинами поверх большого лба. Благополучно переступив пенсионный порог, он, ещё полный сил и здоровья ученый, не ушёл на покой. Продолжая заниматься антропологией и фольклористикой, учёный часто захаживал в дома селян, расспрашивал их и подробно записывал всё услышанное, словно искал философский камень, запрятанный кем-то в дальней меже заднего огорода.
К нашей старушке Анатолий Николаевич захаживал чаще, чем к другим. И немудрено! Она являлась ближайшей соседкой и была не прочь поведать очередную заковыристую историю, изрядно приправленную местным фольклором.
Однажды морозным предрождественским вечером профессор возвращался из Москвы. По пути Анатолий Николаевич наведал свою старую соседку. Из столицы он прихватил красивый торт, разукрашенный шоколадом и ярко-оранжевыми цукатами. Весь вечер они пили чай и разговаривали.

Коротая время за приятной беседой, профессор поведал соседке секрет «колдовства», который ему удалось выудить у старого деда в одной из богом забытых деревень. Суть его заключалась в том, что с помощью нехитрых приготовлений можно вызвать духов и у них узнать своё будущее. Для этого требовалось при растопке печи откладывать из охапки дров по одному полену. Раз в месяц в течение года. Накануне рождества необходимо положить дрова в печку, а в полночь развести огонь и ждать результатов. О последствиях дед не сообщил, но дал понять, что они непредсказуемы.
Профессор, хотя и являлся высокообразованным человеком, но иногда мог отступить от своих атеистических принципов и поэкспериментировать с каким-нибудь продуктом мракобесия, чтобы затем поместить его в строгие рамки научных реалий. Это был как раз тот случай. Ровно год в его сарае пылились одиннадцать отборных поленьев, и сегодня к ним добавится ещё одно.

Огонь вспыхнул сразу. Фиолетовые языки пламени лизнули обрызганные спиртом дрова, закружились в страстном танце, причудливо переплетаясь с оранжевыми всполохами занимающейся бересты. Воздух в помещении наполнился парами денатурата и паутинками копоти. Рождённые грозной стихией тени беспорядочно заметались по оплавленным стенам топливника в почерневшем зеве русской печи.
Профессор сидел в кресле-качалке с бокалом шампанского и отрешённо смотрел на огонь. Он находился в лёгком трансе, а в его бездонные глаза, меняя яркие одежды, смотрелось пламя очага.
В доме находились двое – профессор, одетый в чёрный атласный халат, да пламя, устремившееся в дымоход и успевшее пожрать добрую половину пылающего топлива.
Внезапный скрежет вывел учёного из оцепенения. Ему показалось, будто кто-то ведёт железом по стеклу, пощелкивая костлявыми пальцами в такт участившимся ударам сердца. Он обернулся и в изумлении стал всматриваться в чернильную тьму незашторенных окон. Летучая мышь из глубины ночного мрака ломилась в замкнутые створки. Щерясь и повизгивая, она разбрасывала белёсые сгустки слюны, размазывая их по стеклу. Очередной раз ударившись о фрамугу, ночная гостья устремилась прочь, увлекая за собой чавкающие звуки перепончатых крыльев. Словно камень из пращи, профессор выскочил из кресла. Он рванулся к окну. Плотно прижавшись, профессор старался разглядеть то, что скрывала зимняя ночь. Мрак распался над поверхностью снега, а привыкающие к темноте глаза вскоре стали различать всё происходящее.
Спавший в сладкой неге лес вдруг содрогнулся, завопил немыслимыми голосами и выпустил из своих недр полчища ужасных тварей. Стадо разъярённых вепрей, словно лезвием, отсекло большую часть примыкавшего к лесу забора. Они разбрелись по саду и с дикой яростью принялись выковыривать замёрзшие корни плодовых деревьев.
Стаи визжащих нетопырей, вызволенных неведомой силой из объятий зимней спячки, чёрной тучей нависли над садом. Взмахи тысяч крыльев подняли к небу свежевыпавший снег, закручивая его в вихри и заметая всю округу. Сквозь серую мглу стало заметно, как от чёрной стены леса отделяются крадущиеся тени. Волки! Они выстроились по линии поваленного забора, напоминая взвод почетного караула в ожидании важной персоны. И персона не заставила долго ждать.
Вершины сосен вздрогнули, сбросив шапки плотного снега. Деревья словно расступились, предлагая дорогу неведомому путнику, и из леса появилось нЕчто. Оно продвигалось уверенной поступью и остановилось в метре от заснеженных спин подвывающей охраны. Таинственное свечение, мерцающим ореолом окружавшее его, позволяло разглядеть всё до мельчайших деталей. Невиданный монстр, усеянный бородавками и кожаными наростами, безмолвно озирал окрестности молочными зрачками поражённых бельмами глаз. На его серой вздувшейся коже зияли гниющие язвы. Он был похож на угловатого голема, высеченного из каменной глыбы нетвёрдой рукой неопытного мастера. Вскоре взгляд пришельца коснулся старого дома. Казалось, он ощупывает невидимыми пальцами каждую пядь покосившегося строения. Когда же его взор добрался до окна, в котором застыл беззащитный силуэт профессора, чудовище замерло.
Резкая боль в глубине черепа парализовала мысли и движения ученого. Он застыл, как зачарованный, не в силах пошевелиться.
Внезапно раздался тяжёлый дребезжащий голос. Но не из пасти урода! Нет! Он звучал у профессора в мозгах, болезненно вибрируя и повторяясь долгим эхом во всех уголках обескураженного сознания: «ЖИТЬ ТЕБЕ ОСТАЛОСЬ ТРИ МЕСЯЦА».
Голова закружилась. Комната поплыла. Тело обмякло.

Очнулся Анатолий Николаевич поздним утром. Он лежал на полу и весь дрожал от холода. Сильно болела голова, и особенно беспокоила ссадина на лбу, назойливо напоминавшая о причине своего возникновения. Опираясь о стену, профессор поднялся и подошёл к окну. Его глазам открылся залитый солнцем зимний сад, устланный белым ковром. Нетронутые шапки снега на высоких соснах. Серый забор стоял на своём месте, как ни в чём не бывало. Все хорошо, но что-то было не так. Анатолий Николаевич заметил перепончатое крыло летучей мыши, которое акульим плавником торчало поверх сугроба и временами вздрагивало при порывах студёного январского ветра.
Об этом случае профессор рассказал сердобольной соседке на следующий день после своего необычного пробуждения. Излагал подробно, стараясь не упустить деталей, и только в глазах его нет-нет да и вспыхнут предательские искорки зарождающегося психического недуга.

И что странно! В середине апреля того же года учёный пропал. Сгинул в никуда. Оставил всё как есть: осиротевший дом, нехитрый скарб, а главное - множество книг, которые он ценил превыше любого богатства.
Обнаружилось это после того, как родственники профессора забили тревогу. Долго не получая от него известий, они прибыли в поселок. Не найдя его, обратились в милицию. Сыщики неделю ходили по домам, всех расспрашивали, пытались найти хоть какую-то нить, которая могла бы помочь в поисках пропавшего человека. Они обследовали лес, окрестные болота, но так и не смогли обнаружить хоть что-то, проливающее свет на это дело. Через некоторое время после известных событий к дому профессора подогнали грузовую машину. Забрав кое-какую мебель, утварь и книги, родственники заколотили окна старыми досками и больше здесь не появлялись.
К бабке также заходил молодой следователь. Много расспрашивал о пропавшем соседе, делал какие-то записи, но ничего так и не выяснил. Историю, поведанную профессором, бабка по понятным причинам ему рассказывать не стала. Помочь поискам такая страшилка не могла, а вот создать образ «свихнувшейся старухи» - это пожалуй!
Нам же бабулька рассказала об этом под хмельком, за давностью лет, наверняка, приврав, если не выдумав всё от начала до конца.

Как-то раз я и Гера возвращались с работы чуть раньше, чем обычно. Наши коллеги ещё оставались в лесу. Командировка подходила к концу, и отъезд был запланирован на следующее утро. Выйдя из зарослей молодняка, мы очутились вблизи забора того таинственного дома.
Редкие причудливые облака застыли в небе грозной флотилией, с поставленными парусами, в ожидании попутного ветра.
Ещё раньше, обсуждая бабкин рассказ, мы с Герой загорелись желанием непременно побывать в этом доме. Посмотреть, что там внутри. С учетом предстоящего отъезда другой такой возможности могло не представиться. Войдя во двор через покосившуюся калитку, мы остановились. Добраться до главного входа оказалось нелегко. Все обозримое пространство вплоть до самого порога заросло бурьяном. Гера заговорщически подмигнул и, нагнувшись, стал пробираться сквозь густую траву. Я последовал его примеру. Пряный дух полыни невидимым облаком окутал зелёные заросли.
Этот запах возродил во мне утраченные чувства. Я, будто скатившись с крутых американских горок, за одно мгновение пронёсся по самым отдаленным уголкам моей памяти, мимо прекрасных островов безвозвратно ушедшего детства. Мимо тех сказочных мест, где, как и прежде, пахнет полынью, бабушкиными пирожками и парным душистым молоком.
На парадной двери висел проржавевший замок. Идти пришлось в обход. С обратной стороны мы обнаружили приоткрытую дверь чёрного хода.
Изнутри дом не казался таким страшным. Пыль, бедлам да голые стены. Обследовав помещение, мы не нашли ничего особенного, что могло бы нас заинтересовать. Старые башмаки у стены, пожелтевшие, разбросанные по полу журналы, огарки парафиновых свечек на подоконнике. Вот и всё. Никакой интриги. И только собираясь уходить, Гера заметил в дальнем углу комнаты небольшое бронзовое кольцо, выступавшее поверх маленького деревянного люка. Это был лаз в подвал. Когда я не без труда приподнял схваченную временем крышку, в лицо пахнуло могильной сыростью. От запаха плесени защекотало в носу и Гера громко чихнул. Неожиданно бронзовое кольцо выскользнуло из моей руки и крышка с грохотом вернулась на прежнее место. Словно не желая нас впускать, она застряла ещё крепче, и, как оказалось, одному её теперь не поднять. Совместными усилиями мы всё же открыли люк, после чего уселись на коленях, тупо уставившись в зияющую дыру. Нужен был свет. Спички у нас имелись. Без них в лесу нельзя. Но это часть проблемы. Тут я вспомнил о свечах на подоконнике. Взяв по одной, мы запалили огарки и осторожно спустились вниз по трухлявой лестнице. Расстояние от земли до пола оказалось достаточным, чтобы свободно стоять не нагибаясь. Недолго думая мы принялись обследовать все закоулки подполья. Остатки истлевшего картофеля, разбитые банки из-под солений, и всё это под толстым слоем плесени. Отпечатки следов обуви различных размеров и разбросанные повсюду окурки указывали на то, что в подвале кто-то побывал до нас. По видимости, здесь работали оперативники. Безрезультатно облазив все углы, мы направились к выходу, продолжая осматривать дощатые стены. Фундамент подвала по периметру был обит вертикально приколоченными досками. Текстура обшивки была практически однородной. Лишь в одном месте с южной стороны подпола несколько тесин немного выделялись на фоне остальных. Другой сорт дерева и более гладкая обработка досок пусть не сильно, но все же контрастировали с соседними участками. Кроме того, доски слегка выступали из общего ряда, тем самым нарушая гармонию ровной поверхности. Казалось, за ними что-то есть. Я слегка нажал на это место. Потом надавил сильнее и… ничего не произошло. Мне с трудом удалось протиснуть указательный палец в щель за верхним торцом обшивки. Упершись в небольшой деревянный брусок, я надавил на него, после чего часть поверхности подалась вперед и образовалась узкая дверь.
Под дрожащим огоньком свечи обозначились каменные ступени, которые уходили вниз и растворялись в пугающей темноте подземелья. Вынырнув из-за моего плеча, Гера удивлённо присвистнул. С каждым шагом свет простирался всё дальше, пока не уперся в громоздкую деревянную дверь на чугунных петлях. Мы попытались её открыть, но тщетно. Страх и любопытство - извечные спутники человека. Преграда не поддавалась. Складывалось впечатление, что она подпёрта чем-то изнутри. Я решил надавить сильнее. Раздался треск. Дверь с визгом повернулась на ржавых петлях, и мы очутились у входа в старую штольню. Высота тоннеля не превышала двух метров. В ширину - немного меньше. Проходя сквозь торфяной пласт, штольня под небольшим углом сбегала вниз. Прогнившие шпалы выполняли функции опор. Разделяя подземный коридор на равные сектора, они угловатыми колоннами уходили вдаль, расползаясь зыбкими миражами на границе света и тьмы. Опалубка изрядно обветшала, а на вздыбленном полу возвышались кучи обрушившейся породы. Идти дальше без специального снаряжения - затея опасная, но мы все же рискнули. Пришлось пробираться через завалы. Спотыкаясь и кляня свою затею, мы проковыляли метров пятьдесят и остановились. В этом месте основной рукав штольни делился на три ответвления.
Гера нагнулся и что-то подобрал с пола. Присмотревшись, я увидел на его ладони безжизненное тельце крупного насекомого. Оно выглядело необычным, если не сказать больше. Внешне находка напоминала гибрид осы, скорпиона и стрекозы. Продолговатое тело осы с чередующимися жёлтыми и темноватыми полосками заканчивалось выгнутым хвостом скорпиона с характерным жалом на конце. Немного приплюснутая голова была снабжена большими глазами, а туловище оснащено четырьмя стрекозьими крылышками, расположенными на спине попарно. Занимая всю ладонь, существо лежало неподвижно. Оно будто спало. Могло показаться, что вот-вот странный жучок зашуршит перепончатыми крыльями и взлетит.
Внезапно со стороны правого ответвления послышался шорох. Фыркая и осторожно ступая, к нам кто-то приближался. Вскоре из темноты появился невиданный зверь. Животное походило на крысу, только очень крупную - размером с небольшого пса. Но не это настораживало. Поражало то, что крыс было две. Точнее две в одном теле. Они словно срослись спинами и имели общее туловище, единый чешуйчатый хвост и пару голов. Ощеренные морды, будто обидевшись друг на друга, смотрели в разные стороны и напоминали двуглавого орла на российском гербе. Четыре когтистые лапы крадучись несли эту биоконструкцию в нашем направлении, а четыре другие конечности беспомощно копошились на спине, словно нащупывая точку опоры. Немигающие глаза нижней твари пристально смотрели на нас взором хищника, в то время как бегающие глазки верхней явно замышляли смыться отсюда да поскорее.
Страх и растерянность поглотили нас без остатка. Казалось, растревоженный дух подземелья вдруг протянул свои властные щупальца из черноты неведомого лабиринта и крепко сжал наши беспомощные тела, предоставив их на растерзание ужасной твари.
Чадящий огарок неожиданно выпал из подрагивающей руки Геры. Стало темнее. Моя свеча хоть и коптила, но какое-то время могла ещё послужить.
Зверь по всем признакам готовился к нападению, но почему-то медлил. Напряжение росло. Вдруг животное сорвалось с места и ринулось прямо на меня, но, неожиданно оступившись на обломке доски, крыса перевернулась в воздухе и, сделав сальто через головы, приземлилась в двух шагах от моих ног. Я отпрыгнул в сторону и сконцентрировался в ожидании следующей атаки. Вопреки моим предположениям, животное почему-то испуганно попятилось.
Гера медленно присел и, не отводя от крысы взгляда, стал судорожно ощупывать землю в надежде отыскать палку или кусок доски, пригодные для обороны. Поведение грызуна сначала озадачило, но через секунду я понял, в чём дело. После падения крыса перевернулась и пугливая верхняя половина очутилась внизу, в то время как её сиамский близнец нервно перебирал в воздухе лапами, щерился и шипел сверху. На мгновение тварь замерла, потом, резко развернувшись, бросилась восвояси.
Мы поспешили к выходу. Не справившись с потоком встречного воздуха, пламя свечи тихо фыркнуло и погасло. В кромешной темноте, на ощупь, временами спотыкаясь и падая, мы неслись напролом. Наконец вдалеке замаячил тусклый свет. Входной люк оставался открытым, и мы пулей выскочили из подвала.
Свежий воздух и дневной свет привели нас в чувство. Дух полыни и запах хвои снова наполнили легкие, а на подрагивающей ладони Геры, загадочно переливаясь, лежало замысловатое тело неизвестного науке насекомого.

Стас закончил рассказ и залпом допил оставшееся в кружке пиво. Ник, ни разу не перебив товарища на протяжении всего повествования, теперь смотрел на него удивлённо и слегка растерянно. Сделав глоток из кружки, он откинулся на спинку стула и с трудом из себя выдавил: - Не верю.
Но Ник солгал. Он верил Стасу и знал, что тот говорит правду. Просто история была столь необычной, что осознание её реальности не могло уложиться у парня в голове.
- Хорошо, - Стас с обидой посмотрел на приятеля. - Я докажу тебе. У меня сохранилось это насекомое. Гера хотел выбросить, но я попросил отдать его мне.
Зазвучала некогда популярная музыкальная композиция в исполнении Фредди Меркури. С кухни пахнуло дымком поспевающего шашлыка. Ник закурил.

Сообщение отредактировал Вячеслав.РУ - 5.2.2013, 16:30

[farvater]

Глава 11. Ущелье Ликахар

Алёна сделала свою работу. Но всё пошло совсем не так, как рассчитывал самонадеянный генерал. Девушка не посмела причинить вред своим друзьям, с которыми плечом к плечу перенесла столько испытаний и не раз находилась на волосок от гибели. И всё же выстрел прозвучал. Его целью стал сам начальник. Он рухнул словно подкошенный, уткнувшись лицом в холодный пол, нелепо обхватив руками пыльную крестовину офисного кресла.
Алёна опустила пистолет. В ушах ещё звенел шум выстрела. Дрожащий взор буравил пустоту. Дыхание кондиционера теребило распущенные волосы. Неожиданно девушка пошатнулась, и пистолет выпал из руки. Окружающий мир стал исчезать в круговороте стен и лиц. Саша рванулся вперёд и подхватил напарницу. Подтянув ногой кресло, высвободив его из мёртвой хватки генерала, парень усадил девушку. Заметив на стене аптечку, Василий отыскал среди бинтов и таблеток ампулу с нашатырным спиртом. От резкого запаха Алёна быстро пришла в себя. Прикрыв ладонями лицо, она разрыдалась.
- Я никого не хотела убивать, – запричитала она.
Саша расстегнул комбинезон, покопался в карманах штормовки, достал чистый носовой платок и протянул девушке.
- Я и предположить не могла, что всё так произойдёт!
- Ты молодец! – с восхищением и благодарностью произнёс Вася. – Честно говоря, я сильно струсил.
- Этот старый упырь… – Алёна брезгливо посмотрела на распластанное возле её ног тело генерала. – А может, не стоило его убивать?
Девушка озадаченно заглянула Саше в глаза.
- Ты всё сделала правильно! Таким подонкам не место среди людей, – развеял её сомнения Александр.
Окончательно придя в себя, Алёна поднялась со стула и собрала волосы в хвост.
- Нам нельзя терять ни минуты, – сказала она, всматриваясь в мониторы. – «Ледяная кошка» ждать не будет. Да и спецназовцы тоже!

Время действительно поджимало. Вызволить своё оружие из бронированного контейнера друзьям не удалось. Пришлось довольствоваться тем, что было: Алёна оставила себе автомат, а пистолет отдала Василию; Саше достался именной ТТ генерала.
Команде предстояло как можно быстрее вернуться на первый этаж бункера и предупредить товарищей о скором появлении спецназовцев. Не отвлекаясь на разговоры, они поспешили вниз по парадной лестнице.
Когда ребята добрались до офисов первого этажа, они услышали стоны, доносившиеся со стороны вестибюля. Осторожно продвигаясь вперёд, друзья наконец обнаружили нас. Мы сидели на полу посреди помещения под прицелом израненного автоматчика. Серебристые кейсы и оружие были кое-как сложены в дальнем углу. Возле дыры подорванного прохода на полу, привалившись спиной к стене, изнемогая от ран, стонал человек в окровавленном комбинезоне. Его правая рука сильно распухла. Похоже, причиной тому послужил ядовитый укус паука или иной твари. Аллергическая реакция набирала силу. Громко вскрикнув, раненый потерял сознание.
- Ну вот и дождались! – раздался хриплый голос за спинами крадущихся ребят. – Оружие на пол, руки за голову… и без глупостей!
Саша обернулся. Возле раскрытой двери одного из кабинетов, преграждая путь к отступлению, стоял вооружённый гигант в чёрном камуфляже со шрамом на щеке. Левой рукой он удерживал зелёный чемоданчик, правая кисть сжимала рукоять увесистого пистолета-автомата.

Друзья появились так неожиданно, что мы даже не смогли предупредить их об опасности. Оценив обстановку, Алёна неохотно положила автомат возле своих ног. Её спутники сделали то же самое.
- Это правильное решение, – ухмыльнувшись, произнес человек со шрамом.
Увидев на полу знакомый пистолет своего начальника с именной гравировкой на чернёном корпусе, незнакомец нахмурил брови.
- Что вы сделали с генералом? – устало прохрипел он.
- Этот изверг мёртв! – произнесла Алёна, смело глядя в глаза вооружённому противнику. – Я застрелила его. И поверьте, не жалею об этом.
- Хм... – задумался военный. – Впрочем… может, это и к лучшему. Я никогда ему не симпатизировал.
Вооружённый гигант ещё раз внимательно осмотрел пленников.
- Вы двое! – Он указал дулом оружия на Сашу и Дениса. – Берите раненого. Остальные, без резких движений поднимаемся и двигаемся в направлении главного лифта.
Алёна и Василий присоединились к нам. Саша и Денис подхватили под руки раненого спецназовца. Боец в кровавых лохмотьях возглавил колонну. Человек со шрамом был замыкающим. Поочерёдно, небольшими группами, нас переправили на лифте на второй уровень и отвели на четвёртый этаж здания терминала. Благо взрыв пощадил верхнюю часть шахты главного лифта, и сообщение между верхними уровнями оставалось доступным.

Помещение терминала, в котором мы очутились, напоминало полицейскую дежурную часть с просторным «обезьянником». Поместив нас за решётку и заперев на ключ, громила в камуфляже подошёл к стонущему сослуживцу и сделал ему очередной укол. Отшвырнув использованный шприц, он улёгся на пол, пристроив под голову зелёный чемоданчик с трафаретом в виде серебристого оскала снежного барса.
Получив инъекцию, раненый, лежавший на скрипучем топчане, притих. Он изредка вздрагивал и, словно рыба, беззвучно раскрывал рот, стараясь набрать в лёгкие больше воздуха. Другой солдат, изнемогая от травм и усталости, улёгся на короткий стол возле приоткрытого окна и на время забылся.
Наступила хрупкая тишина, нарушаемая время от времени лишь глухими стонами умирающего солдата. Опухоль на его руке уже добралась до шеи. Он задыхался, но сослуживцы словно не замечали этого. В течение многих последних часов их организмы работали где-то на грани человеческих сил, отчего были окончательно измотаны.
Наше положение казалось отчаянным. Самое страшное – мы понятия не имели, что собираются сотворить с нами эти суровые парни. Неспроста же они оставили нас в живых!
- Мне кажется, я знаю, что делать! – неожиданно произнесла Алёна.
Она стянула со спины кейс и, покопавшись в своих вещах, отыскала пластиковую коробочку.
- Ты уверена, что делаешь правильно? – произнёс Саша, догадавшись о намерениях девушки.
- Как никогда в жизни! – ответил она. – Это единственный для нас шанс освободиться. Хотя нет гарантии, что всё получится так, как я задумала. Существует большая доля риска. Но это лучше, чем сидеть и ждать, когда тебя пристрелят или оставят в этой конуре умирать.
Девушка раскрыла пластиковый контейнер. На дне коробочки, собравшись в небольшой комочек, затаилась смертоносная тля. Почуяв воздух свободы, насекомые зашевелили усиками и стали стремительно расползаться. Алена отыскала в кейсе авторучку и принялась, словно в ступке, одну за другой давить зелёных букашек, настырно стремившихся выползти из заточения наружу.
Когда с насекомыми было покончено, девушка выставила контейнер за пределы «обезьянника». С трудом протиснув меж прутьев решётки ногу, она подтолкнула его в сторону отключившихся спецназовцев. Пластиковая коробочка, скользнув по гладкому полу, бесшумно уткнулась в пыльный ботинок человека со шрамом.
- Теперь остаётся только ждать и надеяться на благополучный исход, – выдохнула Алена, усевшись на пол рядом с Александром.

Не прошло и четверти часа, как стены и потолок кутузки начали покрываться изумрудным налётом. Вскоре помещение преобразилось. Свет люминесцентных ламп померк, окна потеряли прозрачность. Наступила темнота, едва позволявшая различать человеческие лица. Вася нащупал в кейсе спички и стал зажигать одну за другой, поддерживая хрупкую видимость.
- Оставаться на одном месте опасно – нужно обязательно перемещаться, – прошептал Алекс, поднимаясь с пола.
Он уставился в потолок, с тревогой наблюдая, как над ним формируется зелёная смертоносная капля.
Все как ошпаренные вскочили на ноги.
- Нельзя останавливаться ни на секунду, – сказал Саша, доставая из кейса ещё один коробок со спичками.
Мы выстроились друг за другом и принялись ходить по кругу, словно заключённые на прогулке, не сводя глаз с тюремщиков. Наконец над спящими спецназовцами начали появляться смертоносные образования. Они были похожи на гигантские осиные гнезда.
Достигнув критической массы, хищные капли почти одновременно сорвались вниз и в мгновение превратили неподвижные жертвы в зелёные копошащиеся коконы. Вскоре на окровавленном полу осталось только бесхозное оружие, пластиковые карточки и личные вещи погибших. К счастью, главное не пострадало: связка ключей – наш единственный шанс вырваться на свободу – и драгоценный зелёный чемоданчик. Без сомнения, в этом изумрудном кейсе находился антидот – безальтернативное средство, способное обуздать неугомонную «снежную кошку».
Теперь встал вопрос – как добраться до спасительных ключей? Дотянуться до них рукой или ногой было невозможно. Подручных предметов поблизости также не оказалось.
- Рейки! – воскликнул Максим, глядя на обшитую деревянными брусками скамью.
Недолго думая я рванулся к скамейке и попытался выломать один из брусков. Плечо пронзила нестерпимая боль. Не зажившая окончательно рана дала о себе знать. Тогда на помощь поспешил Костик. Он с трудом отделил неподатливую рейку от скамьи, вырвав её вместе с гвоздями. Наш строй продолжал курсировать по кругу без остановки. Монотонный гул, издаваемый насекомыми, притуплял слух и угнетающе действовал на психику.
- Видно, они сильно разозлились, – произнёс Макс, поглядывая на зелёный потолок, поверхность которого буквально вибрировала и пенилась. – Если мы отсюда не выберемся в ближайшие минуты, то не выберемся уже никогда.
Потолок над нашими головами начал обвисать, словно коровье вымя. Вероятно, насекомые разгадали хитрость людей и решили сменить тактику.
Константин продел сквозь железные прутья длинную рейку и, уткнувшись лицом в холодную решётку, принялся выуживать связку ключей, стараясь подцепить гвоздём серебристое кольцо. Наконец ему это удалось. Подтянув к себе, парень схватил вожделенную связку и немедленно вернулся обратно в шеренгу.
Теперь за дело принялся Алекс. Взяв у товарища ключи, он выскочил из строя, подобрался к замку и попытался его открыть. На наше счастье парень быстро справился с этой задачей. Через несколько секунд, захватив с собой оружие, пластиковые карточки и зелёный чемоданчик, мы не оглядываясь уже бежали вниз по освещённым лестничным пролётам, всё больше отдаляясь от ужасного места. Наша экипировка оставляла желать лучшего, и прежде чем покинуть здание терминала, нам пришлось заглянуть в оружейную комнату. Завладев солидным арсеналом, подгоняемая хорошим настроением, группа двинулась по знакомому шоссе в сторону расстрелянного автопогрузчика.

Местность изменилась до неузнаваемости. «Ледяной хищник» захватил три четверти пространства гигантской пещеры. Огромная территория подземного города большей частью оказалась погребена под ледяными торосами. Белая смерть пробиралась всё дальше и выше. Даже каменные своды пещеры успели облачиться в серебристый саван и зловеще поглядывали на нас с высоты.
Но, как мне показалось, стихия была не такой активной, как на поверхности земли. Думаю, влажность в пещере оказалась не столь велика, и лёд продвигался неохотно.
Расположившись под светом одинокого прожектора, мы решили осмотреть содержимое зелёного чемоданчика. Открыть его оказалось делом нехитрым – потребовалось лишь сдвинуть блестящие фиксаторы. Лёгкая крышка послушно подалась вверх. Внутри, зажатые в ячейки из пористого черного материала, хранились десять ампул с красной жидкостью.
- То что надо! – удовлетворённо сказал Максим, поворачивая в руках одну из склянок. – Мы спасены!
Я взглянул на измученные, но счастливые лица друзей и улыбнулся. Мы радовались как дети, забыв об осторожности. Все пережитые невзгоды казались нам теперь пустяками, и впереди ждала долгая и счастливая жизнь. Во всяком случае, на тот момент мы переживали именно такие чувства.

Оставалось сделать самое главное – деактивировать опасную субстанцию. Группа продолжила путь по угрюмому шоссе в сторону промышленной зоны: в том районе обледенение было наиболее интенсивным.
Вскоре «белая кошка» предстала перед нами во всей красе. Вспыхивающая мириадами ярких кристаллов молочная река медленно двигалась в нескольких шагах от нас. Чуть дальше, перевалив через металлический отбойник, она полностью перекрывала полотно дороги. Морозное дыхание ледяного монстра чувствовалось на расстоянии.
Из присутствующих людей так близко с этой коварной субстанцией сталкивался только я – в тот день, когда сам того не ведая выпустил её на свободу.
- Тянуть больше нельзя! – взволнованно произнёс Макс, подняв ампулу с красной жидкостью над головой и собираясь бросить её в ледяную пасть прожорливому хищнику. – Остаётся только молиться и надеяться, что это сработает. А если нет, то…
«Снежная кошка», словно предчувствуя опасность, протянула серебристую лапу в десяти шагах позади нас, намереваясь перекрыть единственный путь к отступлению. Мы оказались в ледяной петле, которая, отвратительно потрескивая, неудержимо сжималась, словно смертельная удавка.
- Подожди! – остановил его я. – Раз уж мне довелось выпустить этого «джина» на волю, позволь я исправлю свою ошибку.
Макс, секунду помедлив, понимающе кивнул и протянул мне ампулу.
Я осторожно взял её, окинул взором друзей и зашвырнул антидот в ненасытную утробу ледяного хищника.
Склянка упала в десятке метров от нас и тотчас обернулась кровавой кляксой на снежном листе гигантского ватмана. Затем красная метка быстро заиндевела и вскоре исчезла. От неё осталось лишь небольшое серое пятно. Оно стало стремительно увеличиваться в размере. Через несколько секунд вся обозримая поверхность агрессивного льда заметно потускнела и потрескивание прекратилось.
- Мне кажется, у нас получилось, – неуверенно прошептала Алена, рассматривая ледяную гладь, которая уже не казалась кипенно–белой, как раньше.
Я подошёл ближе и пнул ледяную кромку. Ничего страшного не произошло. Тогда я нагнулся и, пересилив страх, дотронулся до неё рукой. Друзья, убедившись, что со мной всё в порядке, принялись ощупывать ледяную поверхность, чтобы лично убедиться в её безопасности.

Водрузив на головы лавровые венки героев, вдохновлённая благосклонностью судьбы, наша группа продолжила триумфальное шествие по лоснящейся шкуре поверженного хищника. Скользя и падая, мы не без труда достигли мрачных кварталов промышленной зоны.

Обнаружив ворота пристрелочной станции, мы устремились к ним, осмотрели для порядка прилегающие помещения и двинулись в направлении склада готовой продукции. Когда мы добрались до залитого кровью коридора, где произошла наша первая встреча с безжалостными приматами и смертоносной тлёй, нам пришлось задержаться. Обстоятельства требовали без спешки и суеты составить как минимум краткосрочный план дальнейших действий.
Многое возвращалось на круги своя: лёд вновь обрёл отведённые ему природой свойства, а мы – некоторую уверенность в завтрашнем дне.
Было решено пробираться к дрезине и на ней отправиться в обратный путь. Это решение казалось логичным, если бы не новые обстоятельства: наша команда значительно укрупнилась, и одной дрезины для перемещения по подземной магистрали теперь было недостаточно. Другой неустранимой помехой стал лёд. Пусть и не агрессивный, но он забил все проходы и пустоты, оказавшиеся на его пути. Не факт, что и тоннель, по которому мы планировали выбираться из этих ужасных мест, свободен. Вдобавок не отпускала мысль о кровожадных тварях, заполонивших этот подземный мир. Конечно же, значительная их часть погибла в лапах ледяного монстра и при взрыве. Но, без сомнений, остались и выжившие особи. Они попрятались до поры по щелям и норам и в любой момент могли заявить о себе. Также после подрыва генералом межуровневого пандуса возникла опасность биологического и радиоактивного заражения. Могла нарушиться герметичность лабораторных отсеков, и не исключалась вероятность повреждения атомного реактора электростанции. На этот случай на нас были защитные комбинезоны – оранжевые доспехи, в которые мы предусмотрительно облачились. Компактные счётчики Гейгера, встроенные в рукав каждого костюма, пока помалкивали, неусыпно следя за радиационным фоном.
Оставив оружейный склад, группа двинулась в сторону производственного цеха. Только через него можно было добраться до железнодорожной платформы, где мои товарищи оставили дрезину. По пути мы заглянули в помещение столовой. Порывшись в холодильниках, обследовав кладовые, мы запаслись продуктами и водой. Насытившись консервами и полуфабрикатами, мы отправились дальше.
Возле дрезины возник спор, как поступить правильно: одни пытались уверить других, что нужно не мешкая продвигаться в сторону выхода. Их оппоненты, включая меня, склонялись к тому, чтобы заночевать на этой платформе и восстановить силы. Лишь Саша убеждал всех в необходимости сначала разведать путь. Его предложение выглядело наиболее убедительным. Алекс с Денисом вызвались осуществить эту задачу. Вскоре скрипучая тележка, набирая скорость, исчезла в чёрном тоннеле, увозя наших товарищей в непредсказуемый вояж.

- Интересно, а куда в конце концов ведёт этот путь? – поинтересовался я, вглядываясь в мрачную глазницу тоннеля, по которому когда-то Константин и Алекс спасались бегством от штрекового монстра.
- Думаю, что вряд ли мы когда-нибудь это узнаем, – ответил Костя, с отвращением воспоминая опасную прогулку, во время которой едва не стал добычей студенистого монстра. – Лично я туда больше ни ногой!
- А что с железной дорогой? – снова спросил я.
- Рельсы заканчиваются сразу же после входа в тоннель. Дальше идёт утоптанная грунтовка. Где она заканчивается, мне неизвестно. Туда мы не дошли, – произнёс Константин. – Судя по грубой опалубке и осыпавшейся местами породе, этот тоннель в своё время не достроили. Если бы мы не свернули в пасть к штрековому червю, вероятно, вскоре упёрлись бы в тупик.
- А если нет? – засомневался Саша. – В нашем положении глупо рассчитывать только на интуицию! Необходимы достоверные данные. Пока ребята на дрезине осматривают старую дорогу, нам необходимо обследовать этот путь ещё раз. Я готов разведать тоннель, но мне нужен напарник. Подстраховка не повредит.
- Я пошёл бы с тобой, – произнёс Макс, – но, боюсь, ещё недостаточно окреп.
- О тебе не может быть и речи, – сказал Александр.
- Тогда я пойду! – вызвалась Алёна.
- В группе должен остаться хотя бы один человек, умеющий грамотно обращаться с оружием, – констатировал Саша. – Если мы пойдём с тобой, то кто сможет в случае опасности противостоять противнику? Два недееспособных человека! – он одарил нас с Максимом сочувствующим взглядом. – Василий? Так он не знает, с какой стороны подходить к оружию!
Мы задумались.
- Так что, Костя, хочешь не хочешь, а придётся тебе на пару со мной вновь прогуляться по этой дорожке. Другого выхода всё равно нет, – резюмировал Александр.
Они выдвинулись, не теряя времени, а мы устроились на краю платформы в ожидании добрых вестей.

Ничто не тревожило слух. Тишина и усталость располагали ко сну. Я, подобрав под себя ноги и уткнувшись головой в деревянный ящик, стал засыпать. Холода не чувствовалось. Плотные комбинезоны сохраняли тепло и защищали от влаги. Максим в полудрёме улёгся возле меня. Василий, усевшись на ржавый рельс, в задумчивости шевелил губами – наверно, молился. Алёна, неспешно расхаживая по шпалам, наблюдала за обстановкой и вслушивалась в тишину, стараясь объяснить каждый шорох. Вдруг она негромко окликнула нас. Не успев толком заснуть, мы с Максом быстро пришли в себя. Вася прекратил шёпот и испуганно выкатил глаза.
Через приоткрытые ворота из глубины цеха послышались металлические звуки. Казалось, кто-то хозяйничает среди станков, неряшливо роняя детали и инструменты. Алена, вскинув автомат, бесшумно прокралась и заглянула в цех. В дальнем конце, под рухнувшим вентиляционным коробом, скучилась стайка осоподобных скорпионов – тех тварей, что рыскали по воздуховодам. Скорпиосов насчитывалось с десяток, но их численность увеличивалась с каждой секундой. Они появлялись из горловины обрушенной вытяжки, что располагалась под потолком, спархивали оттуда, противно жужжа прозрачными крыльями, и мягко приземлялись на бетонированный пол. Вскоре их стало несметное количество, но твари всё продолжали появляться, словно осы из потревоженного гнезда.
Алёна прокралась в расщелину ворот и, добравшись до электрического щита, коснулась красной кнопки. После звонкого щелчка чугунные двери стали медленно закрываться. Девушка едва успела выскользнуть наружу. Массивные створки тут же сомкнулись.
- Что случилось? – почти в один голос воскликнули мы, уставившись на Алёну. Она коротко обрисовала ситуацию, и тут появились наши пешие разведчики: Саша и едва поспевавший за ним Константин. Заметив переполох среди товарищей, Александр прибавил шаг. Алёна рассказала им о том, что произошло. Едва её речь затихла, из тоннеля, куда недавно умчалась дрезина, послышались отдалённые выстрелы. Одиночные хлопки чередовались с трескотнёй автоматных очередей.
- С ребятами что-то стряслось! – уверенно заявил Максим. – Что с дорогой, куда она ведёт? – спросил он у Кости, кивая на только что обследованный друзьями тоннель.
- Там тупик, – разочарованно произнёс Константин.
- Вероятно, и там ловить нечего, – Саша взглянул на чёрную дыру, где уже утихли выстрелы и всё громче раздавались скрипы приближающейся дрезины. – Остаётся одно!
Костя с ужасом посмотрел на Александра и, прочитав в его глазах именно то, о чём не хотел и думать, потупил взгляд.
- Придётся воспользоваться норой штрекового червя. Костя, веди группу! Я останусь здесь и встречу дрезину. Думаю, ребятам понадобится помощь, – сказал Саша, вслушиваясь в мерное постукивание железнодорожного полотна.
- Почему мы должны уходить? – возмутился я. – Мы тоже умеем стрелять!
- Вы слышите, пальба прекратилась, а дрезина продолжает двигаться? Значит с ребятами всё в порядке! Но, возможно, их кто-то преследует. Учитывая ваше состояние, – Саша взглянул сначала на меня, затем на Максима, – быстро маневрировать мы не сможем. Необходима фора. Вам нужно выдвинуться раньше остальных.
Не пререкаясь, чтобы не тратить драгоценные секунды, мы отправились в сторону злополучного штрека. Костя шёл впереди группы, Алёна замыкала шествие.

Спрятавшись возле тупика за металлическим отбойником, Саша подготовился к встрече друзей. Вскоре грохочущая тележка пулей выскочила из тоннеля. Её пассажиры, не дождавшись полной остановки, соскочили на землю и поспешили к Александру.
- В паре километров отсюда тоннель наглухо запечатан ледяной пробкой, – задыхаясь произнёс Алекс. – Там ещё пауки…
- Их так много! Мы едва ушли от погони! – добавил Денис, опершись на колени, восстанавливая дыхание. – Нам удалось подстрелить несколько тварей. На них тут же накинулись другие.
- Нужно как можно быстрее убираться отсюда, – посоветовал Алекс. – Я уверен, расправившись с останками своих сородичей, пауки непременно пустятся за нами следом. Если уже не… а где остальные ребята? – осёкся он, оглядываясь по сторонам.
- У нас ЧП! Цех кишит гигантскими насекомыми. Алёна едва успела закрыть двери, – Саша указал на зелёные ворота, отделявшие людей от кровожадных скорпиосов. – Я отправил группу к норе штрекового червя. Теперь это единственный доступный нам путь. И если мы поспешим…
Пронзительные писки и возня прервали разговор. Друзья насторожились, пытаясь определить источник непонятных звуков. Возле вскрытой амбразуры воздуховода возникло движение. Было видно, как из неё вываливаются гигантские насекомые и, приземлившись на асфальтовое покрытие платформы, затевают пчелиные танцы, лавируя среди раскуроченных станков, расправляя и проветривая слюдистые крылья.
Пригнувшись, чтобы не привлечь внимание скорпиосов, люди поспешили вдогонку за основной группой. Крылатые твари каким-то образом почуяли людей. Многочисленная стая, неимоверно жужжа, метнулась вслед за беглецами. К этому времени подоспели и пауки. Десятки членистоногих высыпали из черноты тоннеля. Минуя дрезину и перескочив через металлический отбойник, они ринулись за ускользающей добычей.

Костя остановил группу возле входа во владения штрекового червя. Из глубины норы тянуло сыростью и трупным смрадом.
- Давайте подождём ребят здесь, – сказал парень, опасливо озираясь.
Константин старался как можно дальше отодвинуть тот момент, когда он снова ступит в этот смертельный коридор. Парень скорее предпочёл бы оказаться в клетке наедине с диким зверем или искупаться в реке с пираньями, чем вновь очутиться в клокочущей утробе студенистого червя.
Он на миг представил себя бьющимся в конвульсиях среди разлагающейся мертвечины в глубине бездонной утробы ползучей твари. Его тело обильно орошается желудочным соком и распадается на кровавые лохмотья, отделяясь от скрюченного скелета.
Ужасные фантазии Константина прервали звуки стремительно приближающихся шагов. Вскоре из-за поворота тоннеля появилась группа друзей во главе с Александром.
- Быстрее забирайтесь в нору. Бегите и не оглядывайтесь, – завопил он. – За нами гонится вся нечисть этого подземелья.
Подсвечивая дорогу фонарем, закреплённым на корпусе автомата, я послушно принялся выполнять команду. Другие поспешили следом. Мы мчались не разбирая пути, спотыкаясь и набивая шишки. Преодолев таким образом приличное расстояние, я почувствовал нестерпимую боль в плече и остановился. На тот момент мне было уже всё равно: ужалят меня или раздерут на куски. Неокрепший организм давал сбой. Я прислонился к осыпающейся торфяной стенке, подгибая слабеющие ноги, и приготовился смиренно встретить то, что предначертано мне судьбой.
Мои спутники в растерянности остановились. Возникла дилемма: тащить меня на руках, что сильно замедлит скорость передвижения, или обороняться от преследователей. Последнее могло оказаться бесполезным, учитывая количество разъярённых созданий.
Осознав шаткость положения, Саша посмотрел на Дениса.
- Спасти нас может только взрыв. Обрушив тоннель, мы, возможно, выберемся из этой переделки. Ты хорошо справился с подобной работой в прошлый раз – тебе и карты в руки. Если, конечно, не возражаешь.
Денис, устало улыбнувшись, не говоря ни слова, достал из подсумка несколько гранат и спешно направился навстречу армии монстров. Вскоре его коренастый силуэт скрылся за крутым изгибом петляющей норы.
Наступили томительные секунды ожидания.
- Он справится, не впервой! Этому парню можно довериться, – успокаивал себя и остальных Саша.

Два взрыва прогремели почти одновременно с разницей в доли секунды. Мощная волна обдала суровые лица людей, устремилась дальше по земляной трубе, оставляя после себя кучи завалов и беспорядочные горки оползней.
Не теряя времени, группа поспешила в сторону взрыва. Я остался на месте, не в силах даже стряхнуть с лица россыпи торфяной крошки.
Преодолев несколько десятков метров, люди очутились перед завалом. Как и предполагалось, тоннель рухнул. Но вместе с тем исчез и Денис. Рыхлая порода похоронила его в своих недрах.
Друзья отбросили в сторону оружие и принялись разгребать завал в надежде добраться до сгинувшего товарища. И не напрасно! Через пару минут среди рухнувшей породы появилась спина Дениса, обтянутая оранжевой тканью комбинезона. Вскоре героя вызволили из земляного плена. Человек был жив и находился в сознании. Если бы не маска противогаза, которую он сообразил надеть перед самым взрывом, избежать гибели ему бы не удалось.
Окинув взглядом своих спасителей, Денис в первую очередь поинтересовался о моём самочувствии. Когда друзья вернулись, я сидел в прежней позе – подпирая спиной стену, раскинув в стороны ноги. Моё плечо горело, словно расплавленный свинец, пересохшие губы жадно ловили воздух.
- У него жар, – произнесла Алена, убирая с моего разгорячённого лба свою нежную руку. – Я сделаю перевязку.
Девушка достала из кейса аптечку и под светом фонаря обработала мне воспалившуюся рану. Сменив бинт и сделав обезболивающую инъекцию, она уселась рядом со мной и долго поглаживала мою руку, пока я не уснул.
- Пусть поспит. Отдых ему необходим, впрочем, как и всем нам, – тихо сказала Алёна и была права. Проведя долгое время без сна, измаявшись в круговерти событий, люди выглядели крайне утомлёнными и нуждались в серьёзной передышке.
- Вы поспите, а я пока осмотрю этот подземный ход. Разведаю, что там впереди, – произнёс Саша, поднимая с земли автомат. – Костя, пойдёшь со мной?
- Куда деваться… – Константин неохотно поднялся на ноги, взял оружие и отправился следом за товарищем.