Оборотень из Стрэнджфилда, иронический детектив-стилизация Опции

[silverrat]

«Оборотень из Стрэнджфилда»
Иронический детектив

Пролог

Эта история началась банально и скучно, а закончилась совершенно неожиданно, круто поменяв мою жизнь. Меня зовут Кристофер Стэнли, я репортер. Специализируюсь на всякой чертовщине: ведьмах, призраках, вампирах, оборотнях, гномах, троллях, инопланетянах. Не сойти с ума мне позволяет ироничное отношение к жизни. Мой редактор, Майкл Лакоста, толстяк небольшого роста, страдающий отдышкой, вызвав меня, произнес сакраментальное:
— Стэнли, есть крутой материал. Съезди, напиши цикл очерков. Возьмешь с собой Джесси Левински. Пусть сделает фото.
— И что это? — спросил я без всякого интереса, плюхнувшись в кресло напротив.
У Лакосты чутье на всякий бред. Если он говорит, что будет круто, значит, действительно будет круто. По крайней мере, это доставит мне удовольствие. Но я никогда не показываю вида, что идея мне нравится.
Лакоста, откинувшись на спинку кресла, изрек:
— Необычный маньяк-убийца. Семь жертв. Сливки общества.
— Неужели о маньяках еще что-то неизвестно? — спросил я, стараясь не зевать.
— Съездишь, узнаешь. Местные жители говорят, у них орудует оборотень, — пояснил Лакоста.
— Бредни, чтобы привлечь туристов.
— Давай собирайся, — лишь сказал Лакоста. — Кто у нас хочет получить «Золотое перо»? Я или ты?
«Золотое перо» — премия для журналистов. Очень престижная. Меня номинировали на нее дважды, и каждый раз обходили на повороте. Если Лакоста сказал, что эта история стоит премии, значит оно того стоит.

1.

Мы отправились с Джесси на следующее утро. Городок Стрэнджфилд находится в Южной Каролине. Мы прилетели в аэропорт и, арендовав машину, отправились по шоссе к конечному пункту нашего путешествия. Дорога пролегала мимо зеленых, пышных полей, светило не по-осеннему яркое солнце. Впрочем, здесь на юге солнце всегда светит так, я не сразу могу вписаться. Джесси, привалившись на сиденье, посапывал, собираясь упасть мне на плечо. Мы проехали мимо щита: «Добро пожаловать в Стрэнджфилд! Население — 4437 жителей», с перечислением достопримечательностей, которые обычно не стоят ломаного гроша, въехали на площадь, окруженную маленькими, кирпичными домиками. С одной стороны находилась ратуша с не блещущими оригинальностью часами и колонами. Посредине возвышалась убого выполненная бронзовая фигура, по-видимому, основателя городка. Я развернул карту, нашел самую приличную гостиницу аж три звезды, и направил машину туда. Джесси, наконец, очнулся, оглядевшись, зевнул и с высокопрофессиональной точностью сказал: «Скучно». Нас поселили рядом в номерах, довольно приличных, окна выходили на зеленый сквер. В номере был даже телевизор, черно-белый. Я всегда удивляюсь, как в двадцать первом веке еще кто-то умудряется смотреть черно-белые передачи.

Я решил прогуляться по городу, зашел в маленький бар, куда вели разбитые каменные ступеньки. И выбрал для начала прилично одетого мужчины, сидевшего около мутного окошка, сквозь которое с трудом пробивался тусклый свет. Я представился, предложил выпить, что не возымело никакого действия на потенциального собеседника. Он поднял хмурый взгляд и мрачно спросил:
— Вы репортер? Про оборотня хотите написать?
— Да, вы угадали, — ответил я.
— Лучше проваливайте отсюда, — очень вежливо ответил он. — Пока он вам башку не открутил.
Я понял, что разговаривать бессмысленно, огляделся в поисках более расположенного к беседе человека. Кто-то хлопнул меня по плечу, и, обернувшись, я увидел хитро улыбающегося тощего мужичонку с нечесаной, редкой бороденкой непонятного цвета. Подмигнув мне, он заговорщицки спросил:
— Что мистер, про наше чудище написать хотите?
Я пересел за столик к нему, движением фокусника вытащил из кармана десятку и положил, как бы невзначай ближе к нему. Купюра по мановению ока исчезла, и ухмылка на лице моего собеседника стала еще шире.
— Коди Дедо, — представился он. — А вас как мистер?
— Кристофер Стэнли, репортер. Что вы можете рассказать, мистер Дедо?
— Все! — самодовольно воскликнул Дедо. — Это страшная штука, мистер. Чудовище, которое ходит по ночам и убивает.
— Вы его сами видели? — поинтересовался я с долей иронии.
— Сам не видел, врать не буду. Видели другие. Здоровенное. Длинная, седая шерсть и глаза горят адским пламенем. Вот такие когти, — показал он, как рыбак, демонстрирующий приятелям- пойманную рыбу, которую никто никогда не видел. — Острые зубы. Морда, как у громадного волка. Но ходит на двух лапах.
Я подумал, что за такое описание не получу и трех центов.
— А что же его никто не поймал до сих пор? — спросил я.
Дедо коротко рассмеялся и проговорил:
— Так оно носится, как молния. Раз и нету. Лазит по крышам домов, а потом исчезает в ночи, как будто его и не было!
— И что оно сделало, это чудище? — продолжил я свои расспросы, хотя меня подмывало поинтересоваться невзначай, не водится ли здесь, кроме йетти, лох-несское чудовище в ближайшем водоеме, не устраивают ли ведьмы свой шабаш, и не живет ли где-то поблизости семейка злобных троллей.
Дедо наклонился ко мне и тихо сказал, быстро оглядевшись по сторонам, будто боялся, что чудище подслушивает:
— Уже убило семерых. Наутро нашли мертвыми со сломанными шеями и разодранными внутренностями.
— Так может быть это собаки?
— Э, мистер. Не верите. Зря.
От интересного разговора меня отвлек истошный крик: «Опять мерзкая ведьма явилась! Проваливай отсюда! Пока мы сами тебя не выкинули!» Я резво обернулся, надеясь обнаружить нечто ужасное, но вместо старой карги в черном балахоне, с крючковатыми носом и узловатой палкой, увидел хрупкую девушку с длинными, огненно-рыжими волосами. Я пробормотал Дедо: «Спасибо, мистер» и молниеносно оказался рядом. Напротив девушки стоял здоровенный амбал, уже сильно набравшийся. Быстро оценив обстановку, я проговорил:
— Мистер, не стоит оскорблять леди.
Детина воззрился на меня, лицо исказило злобная гримаса. Совершенно ожидаемо для меня, он размахнулся огромным волосатым кулаком. Надо сказать, я произвожу обычно обманчивое впечатление, я высокий и худощавый, кажется, с таким субтильным телосложением мне не стоит лезть в драки. Но я сильный, жилистый, знаю несколько великолепно зарекомендовавших себя приемов. Я увернулся от кулака, что сделать было проще простого, и послал точный удар в нижнюю челюсть противника. Он явно не ожидал отпора, зашатался. Я врезал ему в солнечное плетение, а когда он согнулся, резко приложил сверху, по спине. Шкаф рухнул, на пол, как мешок с картошкой и затих. Оглядевшись, я увидел, что окружающие не выражают желания выступить на стороне поверженного. Девушка оглянулась на меня. Увидев в ее чудесных, голубых глазах неподдельное восхищение, я сверх меры возгордился своим триумфом.
— Кристофер Стэнли, репортер, — представился я, улыбнувшись, невзначай рассматривая собеседницу, сумев оценить по достоинству стройную фигурку, нежный овал лица с большими, прозрачными, как льдинки глазами, маленьким ротиком и прямым, аккуратным носиком.
— Дарси Розелл, — ответила она мелодичным голосом, настолько приятным, будь девушка гораздо некрасивей, ради ее голоска стоило с ней побеседовать. — Мистер Стэнли, отвезите меня, пожалуйста, домой, у меня сломалась машина.
Ого, подумал я. Кажется, я нашел себе подружку на ночь. Я считал, что в провинциальных городках девушки с чистыми, наивными глазами не приглашают домой в первый же день знакомства. Я вывел новую знакомую из бара, предвкушая удовольствие, посадил в машину, открыв перед ней дверь, и галантно спросил:
— Куда прикажите ехать, мисс?
— Я живу в доме у водопада, — ответила она просто.
Я мучительно попытался вспомнить карту, где в этом проклятом городишке водопад, и меня осенило, это голубое озерцо на окраине городка, с подступающим к нему лесом. Я завел машину и через десять минут мы уже подъезжали к пункту назначения. На выступе горного склона возвышался настоящий средневековый замок из нескольких башен с остроконечными крышами и маленькими окнами-бойницами. Вокруг шла толстая стена, которая заканчивалась полуразрушенными зубцами. Сооружение огибала каменистая тропка со ступенями, выдолбленными природой в скале, с деревянными перилами и маленькими фонариками. Серебристый поток водопада, утопающего в зелени, падая вниз, буквально через пару сотен футов превращался в спокойную, медленно текущую речушку. Это я хорошо попал. Решил я радостно, надеясь в интимной обстановке услышать множество фамильных преданий, познакомиться с призраками, обитающими в замке. Дарси нежно поддержала меня за руку, и произнесла с мягкой улыбкой, которая заставила мое сердце забиться сильнее:
— Спасибо, мистер Стэнли. До свиданья.
Она начала подниматься по тропке вверх, а я, как круглый болван, наблюдал, как от меня уходит маленькое ночное свидание. Мысленно выругавшись, я поплелся к машине, пару раз оглядевшись в надежде, что девушка передумает и пригласит в свой дворец. Но лишь увидел, как хрупкая фигурка оказалась у самой вершины и направилась к угрюмо возвышающейся крепости. Я еще раз оглянулся и вдруг понял, почему этот замок производит странное впечатление — он был очень маленьким, не больше трехэтажного, кирпичного дома, поэтому выглядел пародией на величественные строения Средневековья. Какой-то идиот, помешанный на фэнтэзи, соорудил это убожество. Подумал я, раздосадованный днем, не оправдавшим мои надежды.

Я вернулся в наш занюханный отель, зашел в номер Джесси. Он наслаждался фотками, которые успел сделать за день. Я всегда поражаюсь, как Джесси умудряется из совершенной фигни сделать шедевр. Нет, я тоже умею нажать на кнопку пуска, и купил себе классный фотик за три сотни баксов, над которым Джесси потешался пару недель, спрашивая, когда же я, наконец, открою выставку своих работ. Я отдаю ему должное. Он делает блестящие фотки, я — репортажи.
— Ну что успел снять? — спросил я, входя в номер.
Джесси гордо развернул ко мне экран ноута, чтобы продемонстрировать кадры мимолетной жизни.
— Круто, — сказал я совершенно искренне, увидев красоты местного городка в таком виде, будто это был, по меньшей мере, Лас-Вегас. Из редкого лесочка Джесси сделал непроходимые джунгли, из мелкой речушки — Миссисипи. — А замок снял?
Джесси быстро провел по тачпаду, и я увидел корявое сооружение в виде величественной сказочной крепости, готовой всей мощью отразить полчища врагов.
— Там еще фамильное кладбище рядом, — пояснил Джесси.
— Ты и туда успел залезть, — сказал я с одобрением, наблюдая изящные могильные памятники. — А это что за фигурки? Тотемы что ли?
Джесси вдруг расхохотался, увеличил снимок. Увидев барельеф, я непонимающе взглянул на своего друга.
— Это кладбище домашних животных, — объяснил Джесси. — Хомячки, попугаи, морские свинки, собаки, кошки. Для рыбок целый колумбарий, на каменной плите выдавлено изображение каждой. Можешь себе представить?
— Ну да, под стать фамильному замку, — резюмировал я. — Наверняка и оборотень живет в этом пряничном домике в виде плюшевого мишки.
— Стоит познакомиться с кем-нибудь из жителей, — задумчиво проговорил Джесси.
— Я уже познакомился. С одной особой, — загадочно улыбнувшись, сказал я, располагаясь с удобством в кресле напротив Джесси.
— Ну и? Страшная хрычовка?
— Почти угадал. Очаровательная девчушка с огромными голубыми глазищами и огненно-рыжими волосами, — сказал я.
— Да? И чего ты тогда здесь делаешь? — поинтересовался Джесси саркастически.
Наглец. Джесси знает, мне не представляет труда затащить любую особь женского пола в постель. Мне 34 года и я никогда не был женат. Просто близко до себя этих особ я не подпускаю, а приготовить себе яичницу и погладить брюки могу сам. Пускать к себе в дом какую-то фифу, которая будет распоряжаться моей жизнью — фиг. Природа не обидела меня внешностью. Я шатен с зелено-карими глазами. Держу себя в форме (никакого пивного живота, это мешает и работе, и сексу). Поэтому всегда могу найти себе на ночь подружку, а потом выгнать взашей. Без обид. Не люблю привязываться к кому-то, это слишком накладно. Мой друг Джесси, маленький, толстенький, лысенький, женат первый и единственный раз, обожает своих семерых деток. Носится с ним, как с писаной торбой, у него куча альбомов с великолепными фотографиями его отпрысков в позах кинозвезд. Но уверен, он с удовольствием ездит со мной на край света в захудалые городишки, лишь бы отдохнуть от этой оравы. Мне его жаль, он боится жены, как огня, хотя по ней совсем не скажешь. Когда я напиваюсь в баре, и прихожу домой в три часа ночи, меня никто не ждет со сковородкой или кухонным ножом. И это не может не радовать.
— Я пока решил не торопить события, — нашел я оправдание.
Джесси взглянул на меня удивленно, но ничего не сказал.
— Да, у меня же и для тебя кое-что есть, — радостно воскликнул он.
Я встрепенулся и взглянул на экран, где красовался «Линкольн» 61-го года. Джесси знает, что я люблю старые машины. Это моя страсть. Старые не в смысле развалюхи со свалки, а созданные тридцать-пятьдесят лет назад. Если бы я был миллионером, собирал бы этих красоток в огромном многоэтажном гараже и любовался ими с утра до вечера. Пока у меня только одна машина, Форд «Корона Виктории» 57-го года. Я берегу ее как зеницу ока, когда я выезжаю на своей черно-желтой тачке с прозрачной крышей, все бабы мои. И Джесси тоже в этом стал неплохо разбираться, чтобы порадовать меня парочкой другой снимков моих любимых тачек.
— Класс, темно-синяя? — сказал я.
— Да. И вообще здесь весь этот тщедушный городок забит подобным. Особенно много фордов F-100, откуда они их взяли?
— Крутой пикап потому что. Напечатай мне пару снимков.
Я ушел в свой номер в приподнятом настроении. Упав на кровать, подумал, что хорошо бы приснилась Дарси в белом «Линкольне» и провалился в сон.

[silverrat]

8.

Я переселился в особняк Дарси. Гриффитт посоветовал мне так сделать. Он сказал, это частная собственность и копы без ордера на обыск влезть не смогут. Мы прогуливались с Дарси в лесу, рядом с особняком. Сидели у водопада, как настоящие влюбленные. Я прекрасно себя чувствовал. Лишь изводила одна мысль — как отвести от себя обвинение и доказать, что все убийства совершал Лафорест. В этом я уже не сомневался. Джесси притащил мне пачку фотографий. Я внимательно их исследовал, и вдруг обнаружил такое, что заставило меня радостно воскликнуть:
— Вот оно!
— Что? — заинтересовался Джесси. — Ну, это неудачный снимок, — протянул он разочарованно. — Почему ты его-то выбрал?
— Ты здесь случайно заснял содержимое багажника машины шерифа. Когда снимал место убийства Рэндольфа. Здесь хорошо видны клещи, которые упали мне на ногу. Лафорест имитировал ими раны, которые якобы наносил люпан. И мохнатые тапочки, которыми он воспроизводил следы волка-оборотня. Эх, если бы это был негатив, — сказал я, устало откидываясь на спинку дивана.
— А зачем тебе именно негатив? — удивился Джесси.
— Цифровое фото суд не примет, как доказательство.
— Почему? У цифровика тоже есть аналог негатива, — сказал Джесси спокойно. — Называется RAW — слепок с матрицы.
— С чего слепок? — не понял я.
— Ну, так называется. Короче, подделать это невозможно, — теряя терпение, пробурчал Джесси. Он ненавидел объяснять мне всякие хитроумные термины, которые касались фотодела.
— Ладно, я тебе поверю.
Когда Джесси ушел, мне в голову пришла гениальная идея. Дарси уехала на этюды, Брукс с женой ушел в гости. Я решил проникнуть в дом шерифа и обыскать его! Я был стопроцентно уверен, именно он надевает шкуру волка-оборотня и пугает горожан. Я незаметно выскользнул из особняка и прокрался к дому шерифа. Подняв окно, я влез внутрь. Где он может хранить эту шкуру? Наверняка на чердаке. Где же еще? Я быстро сориентировался и осторожно по лестнице пробрался наверх. На чердаке пахло сыростью, заплесневелым деревом. Увидев в углу сундук, я кинулся к нему и начал рыться. Ничего! Оглядевшись, я увидел еще один сундук, только закрытый. Сидя в тюрьме, я познакомился с несколькими способами вскрытия несложных замков с помощью пары зубочисток или шпилек. Я аккуратно открыл замок, обыскал сундук. И здесь пусто. Кажется, моя идея провалилась. Я решил проверить весь дом. Ступая на цыпочках, спустился на второй этаж, открыл дверь и увидел небольшую комнату с застеленной кроватью, тумбочку рядом с ней. Открыв ящик под кроватью, увидел аккуратно сложенное белье, полотенца, салфетки, пижаму. Выскользнув из спальни, я прошелся по всем комнатам. Меня постигло полное разочарование. Я спустился на первый этаж, в большую гостиную с камином, декорированным резным природным камнем, с живописными полотнами на стенах. Один из пейзажей показался мне странно знакомым, но я не смог вспомнить, что мне это напоминает. В гостиной стоял большой, овальный стол на ковре с блеклым рисунком, несколько мягких кресел, кожаный, низкий диван с металлическими подлокотниками, гардероб, сервант. Я ринулся к гардеробу, открыл створку и с ужасом услышал, как в замке поворачивается ключ. Я быстро оглянулся, добежать до двери я уже не успевал. Я юркнул внутрь и осторожно закрыл дверцу. В дом вошло несколько человек, среди них я узнал шерифа. Он бросил на стол ключи и упал в кресло. За ним прошли мужчина и женщина. Это были Гриффитт и Дарси. Что они здесь делают?
— Ну что ты решила? — спросил шериф. — Ты уговоришь репортера уехать или нет?
— Уговорю, — еле слышно сказала Дарси. — Какого черта, Лафорест, ты его подставил? — с раздражением бросила она.
— Ой-ой-ой, как жалко. Ничего не случилось с твоим Стэнли, — кривляясь, возразил Лафорест. — Ну, посидел в камере. Пожрал баланду. Ничего страшного. Этим мерзопакостным репортеришкам полезно иногда попариться в тюряге. Чтобы не совали свой нос, куда не следует. Зато, детка. Он понял, как сильно ты его любишь. Вот, пригласила лучшего адвоката, который тут же вытащил из сырой камеры твоего любимого Стэнли, — добавил он, кивнув на Гриффитта, и расхохотался.
— Стэнли не догадывался ни о чем, пока тебе не взбрело в голову убрать Келли, — воскликнула зло Дарси.
— Детка, я старался для тебя, — произнес шериф снисходительно. — Когда ты влюбилась в этого репортеришку, Келли стал мешать тебе.
— Он мешал не мне. А тебе, — буркнула Дарси.
— Нет, дорогая, он мешал всем нам. По твоей вине, — возразил Гриффитт, вальяжно развалившись в кресле. — Когда Рэндольф понял, что ты втюрилась в репортера, испугался, что не получит денежек твоего папаши и стал нас шантажировать. Поэтому мы его убрали. Кстати, больше пугать никого не нужно, — коротко рассмеялся он. — Мы сворачиваем лавочку. Ты должна уговорить Стэнли уехать. Потом мы уберем все следы. Мне не нравится выражение твоего лица, Дарси, — добавил он настороженно. — Не вздумала ли ты идти в полицию на почве страсти к твоему репортеру? Имей в виду. Я говорю тебе это как адвокат с тридцатилетним стажем, хоть и лишенный лицензии. Мошенничество, шантаж и восемь трупов! Это не шутки. Хотя ты лично никого не убивала и не шантажировала, за соучастие тебе светит не меньше двадцати лет. А двадцать лет он тебя ждать не будет.
— Это точно! — воскликнул злорадно шериф. — Через двадцать лет ты никому не будешь нужна, — загоготал он.
— Конечно, не будет, — сказала Дарси. — Он меня и года ждать не будет. Когда узнает, — тихо добавила она.
— А узнать он не должен, — сурово отчеканил Лафорест, отсмеявшись.
— Зачем я с вами связалась только! — хмуро бросила Дарси.
— Ты хотела славы! Ты же у нас гениальная художница, — проговорил издевательски Гриффитт. — Какую великолепную шкуру оборотня ты придумала! Класс. Я бы вручил тебе приз в миллион баксов за лучший маскарадный костюм! А роскошные рисунки люпанов, которых никогда не существовало в природе?! Я в полном восторге! Вот эта фантазия!— воскликнул он и расхохотался.
— Я хотела создавать комиксы для детей, — с горечью сказала Дарси, подойдя к окну.
— Ну вот, женишь Стэнли на себе, родишь ему деток и будешь рисовать для них комиксы, — ехидно предложил Лафорест.
Мне безумно захотелось вылезти из шкафа и набить ублюдкам морды. Как ловко они водили меня за нос! Дарси строила из себя невинную овечку. Когда Гриффитт и Дарси ушли, Лафорест подошел к гардеробу, открыл створку, повесил галстук, пиджак. Я забился в самый угол, ни жив, не мертв, хорошо представляя, что он сделает со мной, когда поймет, что я подслушал их гнусный разговор. Удобно расположившись у камина с бутылкой виски, Лафорест собирался просидеть так до вечера. Меня это совсем не устраивало. Когда он задремал, мне удалось незаметно выскользнуть из шкафа и сбежать. Я вернулся в особняк с полной уверенностью написать отчет в полицию, где рассказать обо всей шайке. Когда Дарси вошла в гостиную, я сидел за ноутбуком и лениво нажимал на клавиши, сочиняя ничего не значащие предложения. Описать в подробностях то, что услышал, я собирался без свидетелей.
Она небрежно бросила этюдник, подошла ко мне, и, положив руки мне на плечи, поцеловала в щеку.
— Что делаешь? — спросила она мягко.
— Заметку для Лакосты, — как ни в чем, ни бывало, ответил я.
— Новые сведения появились?
— Да нет. Подвожу итоги. Знаешь, крошка, я решил уехать, — сказал я. — Давай прямо завтра улетим в Сан-Франциско, — добавил я, бросая на нее изучающие взгляды.
— Почему так срочно? — удивилась она. — Ты же хотел добиться оправдания.
— В Сан-Франциско это будет сделать проще.
Я считал, она обрадуется, прыгнет мне на шею, начнет целовать. Ей так легко удалось меня обмануть. Но она устало присела на диванчик рядом и сказала:
— Знаешь, я кое-что вспомнила. Я не придавала этому значения. А теперь, после всех этих событий. Я видела, как шериф Лафорест подкладывал тебе клещи. Он возился около твоей машины, я решила, что так и нужно. Он ведь служитель закона. Но теперь я понимаю, что он делал на самом деле.
— Вот как? И когда ты это видела? — поинтересовался я.
— Два дня назад. Тебе поможет это, дорогой?
— Думаю да. Кстати, у меня есть фотография, где заснят багажник машины шерифа, там лежат клещи и мохнатые тапочки, из шерсти яка, — сообщил я деловито. — Думаю, Лафорест ими воспроизводил следы люпана. Чего я пока не могу понять, кто мог бегать в этой шкуре и пугать горожан. Шериф не годится для этого. Слишком грузный. Этот тип должен резво бегать, прыгать. Видимо, молодой парень, — добавил я, бросая незаметные взгляды на Дарси, но она почему-то совершенно не среагировала на мои слова. Будто ушла в себя. — Дарси, ты меня слышишь? — попытался я привлечь к себе внимание.
Дарси вздрогнула и, бросив на меня странный взгляд, проговорила быстро:
— Да-да, дорогой, я с тобой согласна. Извини, у меня болит голова, пойду приму лекарство и полежу. Ты не возражаешь?
— Нет.
— Крис, может быть тебе съездить за билетами прямо сейчас? — вдруг предложила она.
— Я могу по интернету заказать, — возразил я.
— Я думаю, будет лучше, если ты съездишь, — настойчиво повторила она.
Улики хочет спрятать. Ничего не получится, дорогая моя.
— Хорошо, я съезжу, — бодро сказал я, поцеловал ее в щечку, сбежал по лестнице и сел в машину.
Я отъехал на достаточно большое расстояние, чтобы Дарси успела начать свою деятельность. Я представил, как она лихорадочно пытается уничтожить улики. Но почему-то не ощутил злорадства, наоборот, в душе возникла жалость. Я остановил машину и задумался. В сущности, участие Дарси в этом деле было незначительно. Да, она знала о преступлениях, ну и что? Хотя. Может быть, мне не все известно. Я развернулся и направился к особняку. Вбежал в прихожую и крикнул:
— Дорогая, я забыл бумажник.
В ответ я услышал мертвую тишину. Я поднялся по лестнице в гостиную, увидел на столе большой чемодан и белый конверт. Мне это совсем не понравилось. На конверте я прочел: «Для Кристофера Стэнли». Я открыл чемодан, и, совершенно не удивившись, обнаружил мохнатую шкуру, с длинной пастью волка-оборотня, и кривыми когтями. В стеклянные глаза были встроены лампочки, которые загорались, создавая впечатление адского пламени. Я сунул конверт в карман и уселся на диванчик рядом.
— Адель, где мисс Розелл? Она уехала? — спросил я проходившую мимо горничную.
— Нет, мистер Стэнли, — как всегда, сильно шепелявя, ответила она. — Она в своей спальне.
В спальне? Что она там может делать? Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Я пошел вначале медленно, потом все быстрее и быстрее, в конце концов, я стремительно бежал, перепрыгивая несколько ступенек. Дверь была заперта, я начал колотить, звать Дарси. Выбил дверь. Она лежала на кровати, бледная как мел. У меня впервые в жизни задрожали руки. Я бросился к ней, потряс за плечи. Попытался нащупать пульс. Приложил ухо к груди и где-то в глубине услышал чуть заметный стук. Вокруг кровати я заметил рассыпанные пустые коробочки, очень много белых коробочек с красно-синей полосой. Когда она успела все выпить?! Я схватил одну из них, завернул Дарси в одеяло, кинулся к машине. Я мчался так, будто за мной гналась стая чертей или сам прародитель зла преследовал меня. Летел, не обращая внимания на светофоры, дорожные знаки. Я буду ждать двадцать лет, тридцать лет, всю жизнь. Только не умирай, малышка, не умирай. Пожалуйста.
Я ворвался в ту же самую больницу, где лежал после нападения. С Дарси на руках бросился к проходящему мимо мужчине в белом халате. Он отпрянул, будто увидел дьявола. И на его лице появился нескрываемый ужас.
— Моей жене плохо! — крикнул я. — Помогите. Быстро.
Если врач замешкался бы на секунду, я точно пристрелил бы его. Но он засуетился, вызвал других, и Дарси увезли на каталке. В последнюю секунду я успел сунуть в руки медсестре коробочку из-под лекарства, с помощью которого малышка хотела свести счеты с жизнью. Я садился на кожаный диванчик, вскакивал, мерил прихожую шагами. Посетители шарахались от меня, как от чумного, прячась по углам. Я мстительно обдумывал, как убью этих двух мерзавцев — Лафореста и Гриффитта. Застрелю. Или перережу горло. А трупы закопаю на кладбище домашних животных. Время тянулось невыносимо долго, изматывая меня все сильнее. Я вдруг совершенно ясно осознал, если мое рыжеволосое солнышко погаснет, жизнь потеряет всякий смысл. Я уничтожу тех, кто виноват в этой гнусной истории и застрелюсь. Когда скрипнула дверь, ведущая в коридор реанимации, мне показалось, у меня остановится сердце. Я резко обернулся и со страхом попытался по выражению лица врача понять, что с Дарси. Издалека он улыбнулся мне и сказал:
— Все в порядке, не волнуйтесь. Ваша жена пришла в себя. Вы успели вовремя ее привезти.
В два прыжка я оказался рядом, испугав его до полусмерти.
— Я могу ее увидеть? — быстро спросил я.
— Да-да, конечно, — побледнев, как полотно, пробормотал он, отстранившись. — Только, не волнуйте ее, — крикнул он мне вслед.
Я распахнул дверь. Дарси лежала расслабленно на кровати, обвитая датчиками. Ее смертельно бледное лицо сливалась с белой подушкой. Она открыла глаза и печально взглянула на меня.
— Зачем ты меня спас, Крис? — спросила она еле слышно, одними губами.
— Потому что я тебя люблю, — ответил я, присев рядом. — Я не смогу жить без тебя.
— Ты прочел письмо?
— Нет. Но я все знаю, милая. Я буду тебя ждать, двадцать лет, тридцать лет, хоть всю жизнь, — сжав ее руку и нежно поцеловав, сказал я.
— Не надо, — отвернувшись к стене, произнесла она, и я заметил дорожки слез, побежавших по ее щекам. — Ты такой хороший, Крис. Добрый. Сильный. Почему я не встретила тебя раньше.
— Какая разница? Мы встретились сейчас. И все будет хорошо. Если понадобится, я пристрелю Лафореста и Гриффитта. И никто не узнает.
Она повернула ко мне заплаканное лицо и слабо улыбнулась.

Эпилог

Когда состоялся суд, Лафорест и Гриффитт старались все свалить друг на друга. И оба пытались оклеветать Дарси, заставить поверить, что она была мозговым центром их шайки. На самом деле она только искала сведения о тех мерзавцах, которых потом шантажировали Гриффитт и Лафорест. А все началось с кузины Сони. Они с Дарси были очень хорошими подругами. Соня обожала домашних животных, поэтому в особняке жило не меньше дюжины кошечек, собачек, хомячков, попугайчиков. И горько рыдала всякий раз, когда теряла одного из своих любимцев, для которых и было сооружено кладбище. Очень добрая, милая девушка. Гилтнер соблазнил Соню. Когда она забеременела, он испугался, уговорил сделать аборт, практически убил ее. И вышел сухим из воды. Дарси очень переживала. Этим воспользовался шериф Ксавье Лафорест. Увидев картинки, которые рисовала Дарси, он предложил создать образ кровожадного зверя, который будет мстить негодяям. Дарси сочинила рассказы, сделала рисунки. Очень убедительные.

На суде Лафорест пытался доказать, что он только маскировал следы, а семь убийств совершил Рэндольф. Хотя несостоявшийся муж Дарси всего-навсего бегал по крышам в мохнатой шкуре с горящими лампочками вместо глаз. Но поскольку убийство Рэндольфа было идентично всем остальным, бывшему шерифу дали двадцать пять лет за каждый труп. Гриффитту за мошенничество и шантаж — двенадцать. Дарси, из-за глубокого раскаянья и сотрудничества с офисом прокурора округа, получила три года. Условно. В сущности, больше ей все равно бы не дали. Гриффитт лишь запугивал ее. Мы поженились, и на деньги ее отца, которых оказалось в четыре раза меньше, чем сказал лейтенант (дядя Дарси постарался), купили маленький домик. За серию очерков я получил, наконец-то, журналистскую премию «Золотое перо». Но это не идет, ни в какое сравнение с тем, какой приз я получил, благодаря поездке в Стрэнджфилд! Я не могу сказать, будет ли у меня столько же детей, сколько у Джесси, но то, что я буду любить их не меньше, чем он своих. Это точно.