Долина троллей, мистический триллер Опции

[silverrat]

1.

Я шел к Крокодилу с намерением попросить у него отпуск. Я жаждал отдохнуть вместе с Дарси. Просто отдохнуть. Черт возьми, если бы я знал, в какую опасную историю я вляпаюсь из-за моего легкомысленного желания! Собственно говоря, а чего я хотел? Если столько лет занимаешься чертовщиной, не стоит удивляться, когда бесовская мерзость, в конце концов, начнет строить тебе козни. Я вошел в кабинет, не спрашивая разрешения, вальяжно развалился в кресле, и как можно уверенней сказал:
— Мне нужно две недели.
— Отлично, — сказал он, явно не слыша меня, не отрываясь от просмотра гранок. — Вот, новая тема для тебя, — добавил он, бросая передо мной файл с вырезками из какой-то провинциальной газетенки. — Можешь отправляться завтра.
— Ты не понял, я собираюсь попросить две недели отпуска, — пояснил я спокойно.
Он удосужился поднять на меня глаза, в которых отразилось такое изумление, будто я сидел перед ним совершенно голый.
— С чего это вдруг? — пробурчал он недовольно.
— Хочу отдохнуть вместе с женой.
Он начал перебирать на столе бумаги и ворчать себе под нос ругательства, из которых я смог уяснить его глубокую мысль, что закоренелым холостяком я нравился ему гораздо больше.
— Можешь съездить в Сочи, — предложил Крокодил, наконец.
— Зачем? Из-за этой дурацкой парочки братьев-вампиров? Я же сказал — хочу отдохнуть. С женой.
Он бросил раздраженно на стол гранки, откинулся в кресле и стал изучать меня с нескрываемой гадливостью, будто я — дохлый таракан, завалившийся в ящик его стола. Через пару минут, он вновь углубился в чтение материалов и пробурчал себе под нос:
— Ладно. Езжай. Смотри только не пожалей об этом.

Мы отправились с Дарси на поезде. Как оказалась, малышка ужасно боится летать самолетом. С удобством расположились в купе на двоих. Прикрыв глаза, я представил с удовольствием, как замечательно мы проведем эти две недели вдвоем. Нам никто не будет мешать. Дарси достала из корзинки чудесные пирожки и выложила на столик. Нет, это совершенно немыслимо! Я ведь просил не брать с собой еду! Дарси великолепно готовит. Это приятное дополнение к ее красоте и таланту художницы, оборачивается мне боком. Я люблю вкусно поесть, особенно после столько лет холостяцкой жизни, когда я мог побаловать себя лишь яичницей и пельменями. Но я стараюсь держать себя в форме. С отвислым брюхом не сильно-то побегаешь за ведьмами и призраками.
— Малыш, я же просил не брать… — проворчал я, пытаясь сделать вид, что рассержен.
Она улыбнулась, развернула полотенце и сказала:
— Эти с яблоками, эти — с капустой. Можешь не есть. Я тебя не заставляю.
Могу не есть? Каким образом? Разве я могу удержаться? Это выше моих сил! Я схватил самый румяный, с хрустящей корочкой пирожок и мгновенно проглотил.
— Не торопись, дорогой. Подавишься, — деликатно произнесла Дарси, наблюдая за моими нетерпеливыми движениями.
Когда столик опустел, я с ужасом представил, что Дарси выложит еще столько же. Но она поняла, что мне хватит. Я вышел в тамбур с желанием выкурить сигарету-другую. И чуть не столкнулся с дамой в черном. Эта тетка нас преследует. С самого вокзала. Я тащил чемоданы, но цепким взглядом репортера углядел тощую бабу в гипюровых, поражающих воображение невообразимостью, кружевах. Ненавижу черный цвет и кружева. Это вызывает во мне холодное бешенство. Теперь, куда бы я ни шел, постоянно натыкался на эту особу в старинной шляпке с вуалью. Можете себе представить? Тощая, сгорбленная тетка, похожая на оглоблю в длинном платье и занавеской на лице?! Я не мог видеть ее глаза, но казалось, она злобно сверлила меня взглядом, будто своим существованием на этом свете, я отравлял ей жизнь. Я терпеть не могу таких людей. С детства.

В шестнадцать лет я влюбился в самую красивую девочку нашего класса. Я долго ее преследовал. Она не обращала на меня никакого внимания. Я мучительно страдал, хотя понимал в глубине души, у меня нет ни малейшего шанса завоевать ее сердце. И другие части тела. Пока в один прекрасный момент не вернулся из лагеря, где работал вожатым и увидел свое отражение в зеркале. За лето я возмужал, вымахал под два метра, раздался в плечах, с физиономии исчезли мерзкие прыщи. Я стал уверенным в себе парнем, для которого затащить в постель любую особу женского пола не стоит никаких проблем. Девочка с экзотическим именем Милица была безумно хороша собой, черная грива до пояса, огромные серые глазищи, чувственный рот, великолепная фигура, длинные, точенные ножки, упругая девичья грудь рвалась из блузки наружу, и с нетерпением ожидала моих ласк. Мечта. Она сдалась не сразу. Ломалась, кокетничала, делала вид, что недоступная дива. На фоне всех остальных ее подружек, ставших к этому времени половыми тряпками, об которые все пацаны вытирали ноги, ее поведение выглядело очень возбуждающе. Наконец, она поддалась моему нахальству и мужскому обаянию. Мы ехали в автобусе, в конце, с удобством расположившись на высоком заднем сиденье. И, конечно, целовались. От этого чертовски приятного занятия нас отвлекло ворчанье старой бабки, которая вдруг возникла рядом, как приведение. Мелкая старушенция в черном несуразном балахоне требовала, чтобы мы уступили место. Я обвел глазами наполовину пустой автобус и вернулся к исследованию губ Милицы.

Бабка, недовольная своим пребыванием на этом свете, начала громко буянить, молодежь-де пошла мерзкая, не уважает старость, не ценит старшее поколение. Насколько помню, фраза о том, что молодое поколение не уважает и не ценит старших, выбита на основании пирамид. Можете съездить в Египет и убедиться. В конце концов, я мягко посоветовал бабульке приземлиться на любое из свободных мест, коих наблюдалось видимо-невидимо. На что она еще громче заорала, что мы-де сидим на местах, предназначенных для инвалидов. Я внимательно осмотрел бабку и не заметил никаких отклонений от нормы, за исключением длинного, тонкого носа, который заканчивался крючком и делал ее похожей на бабу-ягу. В итоге я послал ее. Она побагровела, на сморщенной физиономии отразилась дикая злоба и ненависть. Потрясая сучковатой палкой, она заорала, что проклинает меня на веки вечные, и гореть мне в аду. Я рассмеялся в ответ. Но сделал это я совершенно напрасно. На следующий день я получил пару по литературе. Моему любимому предмету! Это ставило жирный крест на моей карьере журналиста. Милица бросила меня, поменяв на мужика раза в три старше, зато с пухлым бумажником. Снедаемый тоской и черной меланхолией, я таскался по квартире взад и вперед, обдумывая метод, который помог бы мне отправиться на тот свет. Прямиком в ад, как того и хотела мерзкая старушенция. Мне удалось чудом выжить, исправить пару. И вычеркнуть из жизни девушек, подобных Милице. Увидев ее в огромном, черном «Лендровере» с новым хахалем, я со злорадством вспомнил байку о том, чем меньше у мужика то самое место, тем больше машину он покупает. Надо ли говорить, когда у меня появились деньги, я купил маленький, юркий «пони» Форд «Мустанг» кабриолет? Я обожаю спортивные машины. Но встреча с черной гадиной оставила глубокий след в моей душе. Вернее ее проклятье. Уверен, она была ведьмой. Борьбой с представителями этого мерзкого племени я занимаюсь последние семь лет.

Я курил в тамбуре, бездумно наблюдая за мелькавшими за окном деревьями, которые сменялись на маленькие, аккуратные деревянные домики, зеленеющие поля. Под мерный перестук колес мне хорошо думалось. Странный утробный голос, ни мужской, ни женский оторвал меня от приятных мыслей.
— Молодой человек, извините. Вы — молодожены?
Обернувшись, я с отвращением заметил ту самую гипюровую тетку-оглоблю. Именно ей принадлежал этот мерзкий, ни с чем не сравнимый голос, будто ветер воет в трубе, или медленно проводят железом по оконному стеклу.
— Нет, — коротко ответил я, не удосуживаясь пояснить, как долго мы женаты.
— А ваша жена не беременна? — задала она следующий, еще более неуместный и, я бы сказал, идиотский вопрос.
Я опешил от наглости этой дамы, и уже собирался дать понять, куда она может идти со своими расспросами. Но вдруг отчетливо вспомнил о черной ведьме, которая чуть не отправила меня своим проклятьем на тот свет.
— Нет, она пока не беременна, — как можно вежливей ответил я.
— Вы уверены? — настаивала она.
— Я бы знал об этом, — стараясь держать себя в руках, холодно проронил я.
Сквозь тюлевую занавеску в черных мушках я заметил разочарование во взгляде странной особы. Она медленно развернулась и выплыла из тамбура, дверь хлопнула, и я помотал головой, чтобы избавиться от видения темных, буравящих меня глаз.

Я вернулся в купе, Дарси прикорнув на полке, спала. Я сел рядом, погладил ее по волосам, прикоснулся губами к щеке. Она открыла чудесные глазки, которые будто осветили купе мерцающим светом, и улыбнулась. Это наполнила мою душу теплым, радостным ощущением счастья. Я наклонился и начал дарить поцелуи каждой частице ее бархатной, нежной кожи. Она обняла меня за шею, отдаваясь моим ласкам. Мы действительно производим впечатление молодоженов. Я начал расстегивать брюки, как вдруг дверь купе со скрипом отъехала, и будто мерзкое карканье воронья, послышался раздражающий своей неуместностью голос:
— Через полчаса пребываем в Нилбог.
Я резко обернулся, но дверь захлопнулась, и я не смог понять, какая зараза посмела нарушить наше уединение. Я был уверен, что закрывал замок! Я выглянул в коридор. Никого! Эта сволочь, которая решила нас разыграть, спряталась! Я ворвался в купе проводницы. Подняв на меня осоловелые глазки, она угрюмо спросила:
— Чего надо?
— Это вы объявляли следующую станцию? Нилбог? — воскликнул я.
— Чего? — переспросила она, изумленно оглядывая меня. — Не мешайте работать, гражданин, — произнесла она грубо.
«Работа» заключалась в том, что напротив проводницы сидел молодой человек смазливой внешности, с черными тонкими усиками и масляными взглядом близко посаженных полупьяных глаз. Я прервал их милую беседу. Закрыв дверь, я покачал головой и вернулся в купе. Желание исчезло. А у кого оно не исчезнет? Затолкав во внутренний карман пиджака бумажник и документы, я улегся на полку. Я задремал, и очнулся, чуть не свалившись вниз, когда поезд резко затормозил. Автоматически я бросил взгляд на полку рядом. Дарси не было! Откуда-то из подсознания выплыло тревожное ощущение приближающейся беды. Я вышел в коридор, подошел к туалету, подергал за ручку. Дверь отворилась. Пусто. Развернувшись, я наткнулся на гипюровое чучело.
— Ваша жена вышла на остановке, — проскрипела дама в черном.
Я замер, пытаясь рассмотреть выражение ее лица. Шутит она или говорит серьезно? Мне показалось, под вуалью я увижу череп со сверкающими адским огнем пустыми глазницами. И услышу дьявольский хохот нечистой силы. В голове вертелась моя любимая фраза, придуманная актером советской школы Борисом Новиковым: «загремим под фанфары». Я бросился к окну, поднял, и, высунувшись по пояс наружу, попытался в темноте разглядеть тонкую фигурку, укрытую рыжими кудрями. Но ничего не увидел, солнце давно село. Луна пряталась в рваных, тяжелых облаках. Тусклые фонари, освещая круг диаметром в полметра, только мешали. В один прыжок я оказался у стоп-крана, рванул ручку. Поезд резко встал, будто ударившись о препятствие, чуть не сбросив меня на пол. Послышался шум, разбуженные люди закричали, заголосили, поток матерных ругательств выплеснулся наружу. Я заколотил в дверь купе проводницы. Увидев ее на пороге, я заорал:
— Открывай дверь, курица!
Ошалело взглянув на меня, она пробурчала:
— Не положено!
Я метнулся в купе, вытащил револьвер. Она взвилась и завизжала:
— Гражданин, не хулиганьте! Милицию вызову!
— Открывай, — медленно, по слогам, проговорил я, демонстративно взведя курок.
Проводница затряслась мелкой дрожью и кинулась в тамбур. Я вылетел наружу, поскользнувшись на ступеньке, кубарем скатился вниз, ударившись о какую-то корягу, ободрав ладони до крови. Вскочив на ноги, я бросился по узкой тропке, идущей вдоль полотна. Назад, туда, где могла быть Дарси. Бежал, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, разрывая в клочья. Безумное отчаянье охватило меня, ноги начали подкашиваться, пару раз я спланировал вниз носом. Но мгновенно вскочив, вновь понесся вперед. Мимо пролетали поезда, оглушая меня гудками. Перед глазами вспыхивали мерцающие голубым светом глаза Дарси, я пытался догнать видение, ускользающее от меня в ночной тьме.

[silverrat]

5.

— Дорогой! Просыпайся! — услышал я голос Дарси, и открыл глаза.
Она щелкнула меня по носу, румяная, свежая, в атласном, розовом халатике. Огненные кудри она зачесала над головой, соорудив целую башню.
— Ну ты и спать горазд, — проговорила она, увидев, что я проснулся. — Вставай, уже завтракать пора. Соня.
Черт, ну и сон мне приснился. Мне безумно захотелось рассказать Дарси, как я видел нашего хозяина вначале в обличье гоблина, а потом пир мерзких существ в пещере. Надо было присниться такой глупости? Я с удовольствием потянулся и направился в ванную комнату. Выбросил ночные кошмары из головы, с удовольствием представляя, как мы с Дарси будем развлекаться. Когда я вылез, наконец, из душа, Дарси уже одетая ждала меня. Дарси вообще нестандартная женщина. Она красива, умна, прекрасно готовит и абсолютно не копуша. Скорее, возиться люблю я. Я объясняю это тем, что принадлежу людям творческих профессий. Ну да, Дарси же тоже творец, художница. Так что моя «отмазка» не работает. Надо придумать еще что-нибудь.
— Милый, пока ты будешь собираться, можно с голоду умереть, — сказала крошка с притворной сердитостью. — Одевайся же, наконец, — добавила она. — Где твоя рубашка и джинсы? Куда ты их засунул?
Я вспомнил о ночном приключении и замер. Если мои грязные рубашка и джинсы под ванной… Значит, я действительно видел троллей. Я решил не беспокоить Дарси проверкой моей испачканной одежды, просто достал из шкафа другие штаны. Наш милейший хозяин обеспечил нам великолепный гардероб. Мы спустились в столовую, где нас ждал божественный завтрак.
— Ну, куда отправимся? — поинтересовался я.
— Федор Николаевич говорил, здесь поблизости прекрасная река, чистая. Пляж. Сходни оборудованы. Можем позагорать и поплавать. Тебе полезно, дорогой.
Это она намекает, что я теряю форму. Беспокоится о моей фигуре, будто я манекенщик или стриптизер. Думаю, не правы те психологи, которые считают, что женщинам безразличны привлекательные мужчины. Вранье.
Слуга, убиравший со стола, наклонился ко мне и доверительно сообщил:
— Олег Янович, привезли вещи, которые вы заказывали. В гостиной.
Я удивленно воззрился на него, не понимая, о чем речь. И вспомнил про мои наглые просьбы о ноутбуке, камере. Неужели наш Хозяин так быстро выполнил мой заказ? Я в нетерпении влетел в гостиную и увидел на журнальном столике кучу коробок. Роскошь. Дарси, увидев меня, копающегося в нагромождении барахла, только поморщилась.
— Дорогой, мы собрались поплавать, — деликатно напоминала она мне о нашей договоренности.
— Сейчас-сейчас, — пробурчал я, раскрывая очередную коробку.
— Господи, ну прямо настоящий ребенок. Не можешь без игрушек, — мягко посетовала она, присев рядом со мной.
— Смотри, малыш, это для тебя, — быстро сказал я, сунув ей в руки коробочки с красками, кистями, чтобы хоть немного отвлечь от критики моей персоны.
Она открыла, внимательно осмотрела и аккуратно закрыла.
— Что-то не то? — удивился я.
— Нет. Все отлично, — сухо ответила Дарси, положив коробку на столик. — Олег, ты не задумывался, почему Федор Николаевич так расположен к нам? — тихо проговорила она. — Мы ему совершенно незнакомые люди. Не родственники. И ничего для него не делаем.
Я вытащил нос из дорогого барахла c неудовольствием Винни-Пуха, которого оторвали от горшочка с медом. Взглянул непонимающе на задумчивое лицо Дарси. Только через мгновение до меня дошло, что она имела в виду. Этот вопрос меня тревожил не меньше, чем ее. Хотя о своих опасениях я предпочел бы не говорить.
— Наверно, очень скучает. Мы его развлекаем, — предположил я.
— Олег, ты меня за дуру принимаешь? — с долей раздражения проронила Дарси. — Мы даже не общаемся с ним. Просто живем в его роскошном доме.
— Киска, ну какая разница? Нам хорошо? Хорошо. И не о чем беспокоиться.
— Олег, где ты был ночью? — вдруг резко спросила она. — И куда ты дел рубашку и брюки? Не отнекивайся. Я просыпалась несколько раз. Тебя не было. Очень долго. Ты пришел только под утро. Пошел в ванну. Что тебе совсем не свойственно.
Я вздохнул и откинулся на спинку дивана. Я сильно недооценил свою женушку. Оказывается, мое отсутствие не осталось незамеченным.
— Не волнуйся, я был не у любовницы, — ответил я.
Дарси так посмотрела на меня, будто я сморозил невероятную глупость. Она встала, сложив руки на груди, и повернулась ко мне спиной.
— Если бы ты пошел к любовнице, я бы не волновалась, — сухо произнесла она.
— Хорошо, малыш. Я расскажу. Мне не спалось, я вышел на балкон и обнаружил каких-то темных личностей, которые грузили вещи в пикап. Решил, что нашего хозяина хотят ограбить.
— И ты залез в кузов, — продолжила Дарси. — Господи, зачем только я вышла замуж за журналиста, который всюду сует свой нос, — добавила она без раздражения, скорее с горечью.
— Я попал на какое-то странное собрание, — продолжил я спокойно, тут как в шахматах, взял фигуру — ходи. Начал рассказывать — говори до конца. — Ничего особенного я не узнал. Вернулся утром на той же машине. Все.
Она повернулась ко мне, на ее лице я увидел страх, который она тщетно пыталась скрыть.
— Там были гоблины? — тихо спросила она, пристально глядя на меня.
— Дарси, гоблинов, троллей и всей остальной нечисти не существует, — как можно уверенней сказал я. — Это я тебе, как репортер, который семь лет занимается всей этой чертовщиной, говорю.
— Ладно, пойдем на реку, — сказала она, по ее лицу я понял, она не поверила мне.
Нас ждала машина с личным шофером. Тем самым, который подвез нас сюда, в особняк. Я подумал, что он-то точно знает, как выбраться из этой Долины. Но решил не портить отношения с Хозяином. Я стыдливо прятал на дно души мысль о том, что нам здесь хорошо. На всем готовом, шикарный дом, великолепная еда. Любое наше желание исполняется. Бесплатно. Не стоит гневить судьбу.

Река тихо струилась между высоких берегов, заросших густой зеленью, плакучими ивами, низкими кустарниками, полностью повторяющимися в зеркальной глади. В воздухе разливалась потрясающая смесь летних ароматов цветущих растений, свежей травы, воды. Хотелось вдохнуть полной грудью и не выдыхать, наслаждаясь этим чудом, созданным нетронутой природой. В этом месте река образовала естественный бассейн с прозрачной, чистой водой, у берега носились стаи мальков. Я увидел огороженное место с деревянными сходнями, пляж с золотистым песком. Фантастика. Шофер уехал, и мы с Дарси остались совершенно одни. Она повеселела, увидев прекрасный вид на реку. Быстро скинула одежду, оставшись в открытом купальнике, который почти ничего не прикрывал, и бросилась в воду.
— Олежка, так здорово! — закричала она. — Вода теплая-теплая.
Я прыгнул за ней, схватил ее в охапку и начал целовать. Она попыталась шутя вырваться. Потом расслабленно распласталась на поверхности воды, раскинув руки. Я залюбовался ее точеной фигуркой, и маленьким, еле обозначившимся животиком. И меня вдруг осенило. Я мгновенно оказался на берегу и вытащил видеокамеру.
— Дарси, улыбнись! — скомандовал я. — Снимаю!
Она рассмеялась, и начала демонстрировать мне умение нырять и плавать, как русалка. Утомившись, выскользнула из воды, присела на деревянные сходни, жизнерадостно болтая ножками. Я оставил видеокамеру на берегу, и решил сделать заплыв на дальнюю дистанцию. Раз моя вторая половина считает, что я теряю форму. Я двигался медленно, не торопясь, стараясь одновременно получить удовольствие от обтекающей тело стихии, и рассмотреть замечательный вид, разворачивающийся перед глазами. Течение было практически незаметно, оно не мешало и не помогало. Лишь пару раз я попал в сильный круговорот, но успел отскочить в сторону. Густая зелень сменилась на каменистые берега, заросшие папоротниками и хвощем, будто я переместился куда-то в мезозойский период. Я лег на спину, плыл, бездумно рассматривая пробегающие надо мной легкие облака по невероятно высокому небу. Краем глаза где-то на берегу я зацепил темный провал. Во мне взыграл азарт спелеолога. Я остановился, присмотрел место, где можно вылезти. Над берегом нависали обточенные временем террасы темного камня с более светлыми, оливковыми или золотистыми прожилками. Вдруг золото здесь найду? Я поднялся выше и обнаружил небольшой лаз. Проскользнув внутрь, я оказался в пещере с невысокими потолками. На стенах играло отражение водного потока, протекающего около стены. Я обошел вокруг и заметил очаг. Кажется, его совсем недавно затушили. Вокруг валялись объеденные кости. Я поднял одну, и мне стало не по себе. Кость явно напоминала человеческую. Я неплохо помню анатомию, которую очень любил в школе. Бедренная кость, скорее всего, мужчины, ниже меня ростом. Глаза привыкли к полутьме, и я обнаружил сваленное в углу тряпье, и множество костей. Раздробленных и целых. В неглубоких нишах я нашел черепа. Несколько человеческих черепов. Настоящих! И явно свежих. Это я уже понял. Каннибалы? Я присел на кусок бревна и задумался. Перед мысленным взором вспыхнул образ главаря, потрясающего бараньей ногой. Бараньей? Или человеческой? Меня будто просквозил ледяной порыв ветра. Надо вернуться в ту пещеру и обследовать ее. Черт, да я еще и Дарси оставил! Одну! Я пулей вылетел из пещеры, бросился в воду и заработал изо всей силы руками и ногами. Оказавший у пляжа, выскочил из воды, как ошпаренный.
— Дарси! — в отчаянье закричал я, ощущая, как начинают подкашиваться ноги. — Где ты?
Я услышал шум раздвигаемых веток и увидел Дарси, изумленно глядевшую на меня.
— Что ты орешь? — спросила она с досадой. — Я куст малины нашла. На попробуй, — предложила она, подходя ко мне и протягивая спелую ягодку.
Я выглядел полным идиотом. Перепугал крошку. Теперь придется придумывать объяснение, почему я так вопил. Я изобразил улыбку, взял ягоду.
— Вкусно, — пробормотал я. — Спелая. От голода не умрем.
Через час вернулся шофер. Мы решили отправиться в кафе, полакомиться мороженым. Федор Николаевич снабдил нас золотом в таком количестве, что мы могли скупить всю эту занюханную деревеньку целиком.
— Боря, я сам машину верну Хозяину, — сказал я шоферу. — Покататься хочу. Ты не против?
Он молча кивнул, вылез и ушел. Мы нашли укромное местечко в кафе, стилизованную под пещеру с маленькой речушкой, в которой крутилось мельничное колесо. Я заказал мороженое.
— Нравится? — спросил я.
По улыбке Дарси я понял, что она совсем успокоилась, выбросила из головы мое ночное приключение. Стены кафе, украшенные панелями, имитирующими серо-зеленый, необработанный камень, ярко напомнили о пещере с черепами. Тревога и подсознательное беспокойство начали усиливаться. Я пытался успокоиться, отогнать мерзкую картину. И решил выйти на улицу выкурить сигарету.
Когда я вернулся, увидел за столиком парня с добродушным, круглым лицом с веснушками, с которым мы встретились в первый день, как попали сюда. Улыбаясь, он что-то быстро рассказывал Дарси. Неожиданно для себя я разозлился. Жутко. Эта злость возникла внезапно, бесконтрольно. Я не ревнив. Доверяю Дарси во всем. Как и она мне. Передо мной ярко вспыхнуло лицо Рындина, бывшего жениха Дарси. Его дикая ревность. И эти воспоминания разъярили меня еще сильнее. Я подлетел к столику и грозно прошипел:
— Отвали, чувак.
Парень обернулся и удивленно воззрился на меня. Я схватил его за грудки и отбросил в сторону. Бедолага ударился головой о стойку и замер, растерянно моргая. Пристально наблюдая за движениями соперника, я приготовился к нападению. Но он медленно встал и, пошатываясь как пьяный, вышел.
— Олег, что ты творишь? — изумилась Дарси. — Мы просто беседовали.
Я плюхнулся рядом, взял остатки мороженого, и стал молча ковыряться ложечкой, разминая ягоды.
— Домой поедем? — поинтересовался я, чтобы не возвращаться к инциденту.
— Я хотела сделать пару зарисовок, — сказала Дарси сухо. — Или ты возражаешь?
— Нет. Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез?
— Тут неподалеку есть высокий холмик. Оттуда хорошо видны река, лес. Красивая местность.
— Отлично. Сейчас съездим домой, возьмем для тебя принадлежности.
— Олег, ты что забыл? Я же все заранее положила в багажник. Ты мне помогал, — с упреком возразила она.
— Извини. Тогда сразу отвезу тебя. Хорошее место. Я смогу тебя видеть все время, пока буду кататься, — сказал я.
— Ты что решил меня контролировать? С чего это вдруг? Я давала тебе повод?! — с обидой произнесла Дарси.
Мне показалось, она настолько расстроилась, что встанет и уйдет. Я мягко сжал ее руку, и объяснил, как можно деликатнее:
— Малыш, я забочусь о твоей безопасности. Вот и все.
— Или ревнуешь? — ядовито поинтересовалась она. — Ладно, не будем об этом.
Мы вышли из кафе, я ощутил невыносимый стыд за свой поступок. Зачем я обидел этого парня? Он не делал ничего плохого. Трансформация в мерзкого тролля началась.

Я отвез Дарси к зеленому холму, спустился к машине. Полюбовался на хрупкую фигурку рядом с мольбертом, которая ясно выделялась на фоне чистого, будто вымытого голубого неба. Сев в машину, начал гонять по улицам деревеньки. Стараясь отвлечься от гнусных мыслей. «Гонять» — это, конечно, громко сказано. Из тачки едва можно было выжать километров пятьдесят. Но, если принять во внимание ее старость — отличный результат. Мне пришла в голову шальная мысль —выяснить, где все-таки выход из этой деревеньки. Я домчался до последнего ряда домов и уткнулся в непроходимый лес. Развернув машину, я едва успел затормозить, чтобы не врезаться в здоровенный кусок скалы, которым заканчивалась булыжная мостовая. Черт. Да где же тут выход-то? Я решил объехать проклятущую деревушку по периметру. И вдруг увидел того самого парня, с которым так гадко обошелся в кафе. Я притормозил машину и направился к нему. Вжавшись в стену дома, он испуганно смотрел на меня, пытаясь закрыться.
— Олег Верстовский, — представился я, протягивая ему руку. — Извини, парень. Не знаю, что на меня нашло.
Он опустил руки и улыбнулся.
— Максим Платов. Макс, — ответил он.
— Макс, пойдем выпьем куда-нибудь, — предложил я. — Угощаю. Где тут поприличней забегаловка есть? Не стесняйся.
— Прямо по улице и второй переулок налево, — проговорил он, чуть запинаясь.
Я остановил машину около небольшого сарайчика, походившего на заледеневшую деревянную избу. Наверху сверкала неоновая вывеска: «Ледяной дом» с имитацией снежинок и замерзших кристаллов. Внутри оказалось прохладно, но очень уютно. Название оправдывало экзотическое оформление в виде больших, прозрачных глыб льда из пластика, украшавших стены. Со столиков, потолка свисали сосульки, стулья представляли собой прозрачные кубы с наплывами. Я подозвал официанта, заказал выпивку. Самую дорогую. Макс, опрокинув стаканчик, уважительно взглянул на бутылку, выставленную на столике и незаметно вздохнул. Видно, такая выпивка ему была сильно не по карману.
— Макс, ты давно здесь живешь? — поинтересовался я.
— С год где-то, — ответил он. — Недавно сюда приехал.
— И что может заставить в такой глуши жить? — искренне удивился я.
— Платят хорошо, — объяснил он коротко.
— И сколько, если не секрет?
— В месяц штукарь выходит. В сезон — больше. Может и два.
— Неплохо. А сезон когда?
— Сейчас начался. Туристы понаехали. Богатенькие.
— А где они живут? У хозяина в особняке?
— Они в домах на окраине живут, — объяснил Макс с чуть заметным удивлением. — Днем спят. Ночью дурью маются.
Я вспомнил ярко освещенные окна, когда ехал ночью по деревне и понял, это развлекались туристы.
— Макс, а как отсюда уехать ты знаешь? — я решил задать самый животрепещущий для нас с Дарси вопрос.
— Не знаю. Меня когда везли сюда, глаза завязали. Условия контракта.
— Не фига себе. И не побоялся?
— Боялся. Но уж очень условия предлагали хорошие. И не обманули.
— Ну да, золотом платят. Неплохо.
— Золото только для туристов, — усмехнулся Макс. — А нам платят рублями. Ну или баксами, если кто хочет. Да и не золото это, так кругляшки бесполезные.
— Макс, а чем туристы развлекаются, ты знаешь? — осторожно спросил я. — Понимаешь, я тут пещерку нашел. А там черепа. И кости. Человеческие. Свежачок. Не знаешь, кто это мог так здорово повеселиться?
— Нет. Понятия не имею, — ответил он спокойно, хотя по его лицу я заметил, он совсем не удивился моему вопросу. — Стараюсь не совать нос, куда не следует.
— И то правда. Лучше никуда не лезть. А то вдруг попадешь к кому-нибудь на обед. Или на ужин. В жаренном или вареном виде, — язвительно проговорил я.