Вернуться из Завтра Опции

[BurnedHeart]

А вот это уже было написано ближе к пику моих сочинительских экспериментов. Роман. Обычно, когда мне самому интересно писать что-то, это верный признак, что читать это будет интересно вдвойне. Потому что, я, честно, сам не знал, что на следующей странице произойдет. Писался он, полностью "он-лайн". Словно, я хватал что-то из "космической библиотеки". Уже написанное кем-то.
Все это, конечно, ИМХО. Критики и искушеные читатели наверняка найдут ляпы, над которыми нужно будет поработать.


Вернуться из Завтра


Пролог


Расстрельную машину готовили с какой-то болезненной аккуратностью. Начальник сектора Сантос дель Дьено и его подчиненные возились с массивным чудовищем, словно реставраторы над поврежденной картиной. Со стороны, казалось, что в их движениях присутствует какой-то оттенок веселья, или, даже, возбуждения, словно они были детьми, наряжающими рождественскую елку.
Пока подчиненные проводили действительно необходимые профилактические работы, абы, что не заело во время исполнения, тьфу-тьфу, Сантос уже во второй раз протирал объективы «Вальтера» своим носовым платком. Встав на цыпочки, он дохнул на тут же запотевшие голубоватые линзы и протер их снова. Зачем-то, улыбаясь, отошел на несколько метров, чтобы полюбоваться своей работой издали. Один из палачей проверяющий в этот момент систему целеуказания нечаянно включил ее, и красное пятно лазера уперлось прямо в грудь начальник тюрьмы. Сантос сделал шаг в сторону и яростно прожег оплошавшего взглядом ядовито-зеленых глаз. Палач съежился под взглядом своего начальника и поспешил исправить ошибку, направив лучик на жертву сегодняшней экзекуции.
Жертва была намертво прикована к стене в метрах пятидесяти от расстрельной машины и представляла собой мужчину средних лет, светловолосого, с усталым спокойным взглядом карих глаз. Хоть вид и выражение лица приговоренного почти ничего не выражали, словно скорая отправка на тот свет не особенно его задевала, он на секунду потерял самообладание, когда красное пятно коснулось его тела и плавно переместилось в область сердца. Мышцу лица непроизвольно повело, и жертва вздрогнула от этого спазма страха, прежде чем смогла овладеть собой. «Слава богу. Хоть не застонал» - подумал прикованный. Меньше всего ему хотелось в этой ситуации, доставлять удовольствие Сантосу. Шеф тюрьмы просто питался страхами заключенных. А страх Гилиарда Тапича по прозвищу «Замороженный» был бы настоящим подарком или десертом, если хотите, для начальника тюрьмы типа «ковчег».
Тем временем палачи закончили с подготовкой робота для расстрела, и настал черед непосредственно самого представления. Двое охранников включили камеры видеозаписи и по сложившейся традиции вместе с Сантосом подошли к расстреливаемому. Тапича знал, что запись расстрела будут крутить другим зекам. Как писалось в приговоре «…дабы и в назидании…» составленном в напыщенном старом стиле, навряд ли, подходящим к двадцать четвертому веку. Видеозапись должна была послужить своего рода уроком на будущее для других зарвавшихся преступников. По этим причинам Гил старался сохранять каменное выражение лица. Однако, у этих усилий была и обратная сторона: Гил вспотел. С виска стекла предательская капля пота и подошедший Сантос заметил ее.
- Возьми это крупным планом, - сказал он, деловито указывая горящей сигарой на каплю пота.
Оператор тут же исполнил приказ, взяв каплю крупным планом.
Кровь толчком ударила в голову Гила, но он снова моментально подавил вспыхнувшую эмоцию. Его лицо побледнело каменной бледностью, а в глазах полыхнули остатки костра ярости.
- Ну что, Замороженный. Есть у тебя последнее желание? - спросил Сантос.
С небольшой паузой Гил ответил, переместив взгляд на самодовольное лицо Сантоса, с пыхтящей в зубах сигарой.
- Вряд ли вы можете исполнить мое последнее желание, господин начальник тюрьмы.
Сантос в очередной раз пыхнул дымом и деланно поинтересовался:
- Почему же? Разве это такое большое желание?
- Напротив, господин начальник тюрьмы, это совсем маленькое желание и его можно было бы исполнить прямо сейчас. Однако, меня греет мысль, что если я вам ничего не скажу, мне удастся немного позлить вас перед смертью. Я унесу свою тайну в могилу, а вы так и не узнаете - чего же мне так хотелось перед смертью.
Сантос осклабился. Игра Гила его,явно, забавляла.
- Ты меня заинтриговал, Замороженный. Теперь я непременно захочу узнать твое предсмертное желание.
- Не-а, - Гил помотал головой. - Ни за что не узнаете, начальник. Хоть режьте.
Сантос рассмеялся. Похоже, игра действительно забавляла его.
- А если я предложу сделку? - спросил Сантос. - скажем инъекция инкаротина?
- Инъекция? - с сомнением повторил Гил и покачал головой, облизнув сухие губы. - Нет, я не хочу умирать с задурманенными мозгами. Если вам так уж хочется узнать мое последнее желание, дайте мне стакан воды. Тогда - скажу.
Сантос кивнул одному из охранников, и тот отправился за водой.
- Надо же, как просто, Замороженный. Дешевое у тебя желание. Такая же дешевая, как и цена твоей жизни на данный момент. Между прочим, можешь не корчить из себя героя, - разглагольствовал Сантос, пока несли воду. - Видеозапись твоего расстрела пропустят через компьютер и, на новой записи ты будешь кричать, умолять и даже делать себе в штаны во время исполнения. И все будет выглядеть очень достоверно, уверяю тебя. Тебе парню из прошлого и невдомек до чего, уже дошли технологии веганцев. Твоя собственная мать поклянется, что это ты.
Гил ничего не ответил, дожидаясь обещанной воды. С тех пор как его поместили в камеру смертников, ему так и не дали попить. А жажда основательно измотала его.
Наконец, охранник вернулся с пластиковым стаканом воды. По кивку Сантоса, не раньше, он поднес стакан к губам Гила, который с жадностью осушил его в три больших глотка.
- Ну? - выжидательно сказал Сантос, когда стакан убрали.
Но Гил не спешил делиться своей тайной.
- Вытрите мне губы, - попросил он, - я же не могу это сам сделать.
Снова кивок и охранник послушно вытер Гилу губы и подбородок.
- Ну же, Замороженный, - нетерпеливо заговорил Сантос. - Говори чего твоя жалкая душонка так хочет в последний момент жизни?
Гил выпрямился, распрямив плечи насколько позволяли пластиковые ремни, которые удерживали его прикованным к стене и, глядя прямо в глаза Сантоса, с расстановкой высказал свое последнее желание:
- Я хочу, Сантос, чтобы ты взял эту горящую сигару и засунул ее в свою жирную задницу, желательно, как можно глубже…
С последним словом своей дерзкой речи Гил закрыл глаза, ожидая сильного удара. Как оказалось не напрасно. Голова как футбольный мяч мотнулась в сторону, ударившись о каменную стену, выщербленную пулевыми попаданиями. Гил продолжал держать глаза закрытыми, но повторного удара не последовало. Он открыл правый глаз и увидел удаляющегося Сантоса. Он посмотрел на второго охранника с камерой, все еще стоящего рядом и заметил, что тот с большим трудом сдерживает смех. Заметив, что Гил смотрит на него, он поднял руку на уровень груди и показал вытянутый большой палец - знак одобрения его поведением перед смертью.
«Хороший парень, - подумал про него Гил. - Если не станет делать поддельную запись, то совсем хороший».
Мысль о том, что другие увидят подделку, о которой говорил Сантос, сильно задевало Гила. Он был довольно щепетилен в вопросах собственной чести и отчасти из-за этого и угодил в жидкий азот. Пока Гил додумывал эту мысль, охранник с камерой тоже отошел. Раздался голос Сантоса:
- Эй! Замороженный! Я гарантирую тебе, что сегодня ты пожалеешь не только о своей дурацкой шутке, но о том, что вообще родился на свет.
Сразо после его слов, расстрельного робота перевели в активную фазу.
Время для Гила начало течь как-то вязко и медленно. Вместе с тем он воспринимал окружающее с невероятной ясностью и четкостью. Гил почувствовал липкую волну дрожи, поднимающую по спине к затылку и наэлектризовавшую волосы, когда с характерным шарнирным скрипом-гудением механизмы Вальтера пришли в движение. Огромный двуногий клоп приподнялся, выпрямил суставы и плавно, стремительно задвигал многоствольными пулеметами, отыскивая жертву видящими, но неживыми глазами. Свет в помещении погас, оставив только круг света, охвативший распластанного на стене Гила, словно певицу в Кабаре. Красные пятна целеуказателей переместились на ноги чуть ниже колен и Гил мгновенно понял, что имел в виду Сантос, когда говорил что он пожалеет о том, что родился на свет. Сантос дал указание машине убивать его медленно - по частям!
Ему отстрелять ноги, потом руки и, если после этого он еще будет жив, он успеет увидеть собственные кишки из разорванного пулями живота. Гила это открытие бросило в ярость и страх. Ему хотелось кричать, оскорблять шефа тюрьмы, пока он еще может говорить, а не стонать от боли, но он тут же отбросил эту мысль, сдержав готовые вырваться браные слова - умирать, матерясь, было бы недостойно. Он лишь выпрямился насколько позволяли оковы, и посмотрел в сторону, где находились его палачи, но из-за слепящего света прожекторов ничего не увидел.
Вальтеру понадобилось чуть меньше секунды времени, чтобы с ужасающей точностью ювелира срезать ему ступни. Гил не смог сдержать дикого крика. Кровь, куски плоти и осколки разлетающихся костей причиняли ужасающую боль. Прежде чем потерять сознание он успел увидеть свои собственные ноги, лежавшие отдельно, словно чужие предметы а бывшие когда-то его частью конечности.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ВРАТА ВЕЧНОСТИ

ГЛАВА 1



Журналисту Гилу Тапича снился необычный сон. Он лежал закованный в глыбу странного голубого льда, искрящегося и блестевшего ослепительно голубым светом
И едва присутствующими оттенками других цветов. Как ни странно холодное прикосновение льда не причиняло ему боли. Он почему-то не осязал температурных различий, хотя краешком сознания понимал, что холод - смертельный, на грани возможного. При этом вся эта картина не вызывала панического страха, клаустрофобии или чего-то в этом роде. Видение голубого льда вкупе с мертвой неподвижностью его гибнущего от смертельных ран тела, приносило лишь бесконечное умиротворение для души - покой для его бренных останков.
Наконец, когда ему уже начало казаться, что сон никогда не закончится и не отпустит его из своего плена, время все же прошло врата вечности, и голубой лед раскололся на тысячи блестящих осколков, высвободив свет жизни.....

Открыв глаза, Гил зажмурился от яркого света бьющего прямо в глаза. Прикрываясь от света ладонью, он снова открыл глаза и огляделся. То, что он обнаружил себя наподобие больничной койки, открытием для Гила не было, гораздо более странным было видеть вокруг многоугольную комнату с гладкими белами стенами, похожую чем-то на пчелиную соту. Осмотревшись, и не понимая, что происходит, Гил переключил внимание на себя. Лицо было гладко выбрито, руки чистые, а тело одето в легкую почти невесомую пижаму из какого-то неизвестного ему материала, мягкого и теплого на ощупь.
Никаких ножевых ран или рубцов от них Гил не нашел, хотя помнил, что они должны были быть, если последние минуты его жизни не были галлюцинацией. «Странно! - мелькнуло в голове. - «Что это? Жизнь после смерти?» Поднявшись со своего ложа, Гил прошелся по своему странному жилищу, осматривая стены и пытаясь обнаружить дверь. Однако ее либо не было, либо она была настолько хорошо вделана в стену, что человеческий глаз не способен был увидеть зазор, где она располагалось.
- Что ты ищешь?
Внезапно прозвучавший вопрос застал Гила врасплох. Он стремительно обернулся и увидел типа, стоящего в двух шагах от него. Причем типа, весьма необычной наружности. Он был с гривой бледно серых волос, с чертами лица напоминающего больше волка, чем человека, словно какой-то сумасшедший пластический хирург вздумал превратить лицо человека в волчью морду, но достиг в этом только частичного успеха. Острые волчьи уши, дополняли эту картину, делая его сходство с семейством псовых еще более нечеловеческим. Несмотря на это Гил нисколько не сомневался, что перед ним человек. В своей бурной жизни ему приходилось видеть и более «странно-мордых» людей, чем этот тип.
Поскольку вопрос был задан, после недолгого молчания, Гил ответил:
- Вообще-то, я ищу дверь… Дверь, через которую Вы, вероятно, вошли.
- Тогда ты не там ищешь, "СтарыйЧелвек", - отвечая волчелицый показал на потолок.- Выход наверху.
Гил посмотрел в указанное место и заметил открытый четырехугольный проем в центре потолка. Это обстоятельство вполне объясняло появление типа, хоть и не до конца - до потолка было метра три и если учесть, что "волчелицый" просто спрыгнул, он должен был произвести шум. Но Гил мог поклясться, что ничего не слышал.
Поскольку, пришедший не торопился разъяснять суть происходящего, Гил заговорил с ноткой раздражения в голосе:
- Вы так и не изволите объяснить, где я, и что это за клиника. Я не имею ничего против некоторого налета таинственности, но, по-моему, это уже перебор.
Волчелицый поднял ладонь, и перед глазами Гила мелькнула тыльная часть его ладони, покрытая редкой серой шерстью, смахивающей на волчий пух.
- Не горячись, "СтарыйЧелвек", - сказал он. - Я все объясню, если ты вернешься на свою лежку, то есть кровать. Тебе необходимо отдохнуть.
Слегка помедлив, Гил исполнил просьбу волчелицего. Он сел на кровать, по-турецки скрестив ноги. Тип удовлетворенно кивнул, после чего сел сам, подогнув под себя ноги. Серое длинное до пят одеяние скрывало фигуру волчелицего, но положение, в котором он сидел, было бы несколько неудобным для нормального человека, решил Гил, наблюдая за ним.
- Чтобы между нами не возникало непонимания, - начал тип, - я открою тебе свое настоящее имя, "СтарыйЧелвек". Зови меня Волдодир или просто Волдо. Это имя дал мне БегущийЗаВторойЛуной и я к нему привык. Теперь открой мне свое имя и задавай любые вопросы. Мне легче будет говорить, если ты сам скажешь, что в первую очередь хочешь знать
Пережевав эту, несколько странную для своего уха информацию, Гил все же кивнул и сказал:
- Ладно, поиграем еще немного в эту игру. Можешь звать меня Гил. Настоящее имя я открыть тебе не могу, поскольку его не имею, да и БегущийЗаЛуной вместе с ВоющимНаСолнце были в отъезде, когда я родился. Так что зови меня просто Гил. По профессии я - журналист, работаю в одной газете, не очень известной. А теперь вопросы: Где я?
- Ответ на этот вопрос лучше показать, - ответил Волдо, и сразу же стены комнаты стали прозрачными. Гил судорожно задержал дыхание. Мириады звезд словно надвинулись на него, зависнув в черной бездне без дна и верха. Ошеломленный, Гил едва не схватился за кровать, невольно испугавшись, что тотчас упадет в мерцающую звездами тьму.
Через минуту помещение вернулось к своему прежнему облику.
- Второй вопрос, Гил "СтарыйЧеловек".
Гил пристально посмотрел на Волдо, мир перевернулся в голове, и удивление еще не прошло.
- Далеко я от Земли? - спросил он.
- Пять тысяч двести двадцать семь световых лет в направлении центра Галактики.
- Расстояние было настолько бессмысленно велико, что разум Гила отказывался верить сказанному:
- Я вам не верю.
Волдо, казалось, проигнорировал это утверждение.
- Следующий вопрос, - сказал он заметно похолодевшим тоном.
- Как я здесь оказался?
- Бокс с жидким азотом, куда было помещено твое тело после смерти, находился на Суоке в семистах световых годах от Земли. С момента вашей смерти прошло четыреста шестьдесят два земных года, по крайне мере так утверждала табличка твоего бокса. Две недели назад тебя извлекли из бокса и подвергли восстановлению на молекулярном уровне.
Гил уставился на свое тело - свежее как у младенца - но заставить себя поверить в чушь с какой-то заморозкой не мог.
- Бред собачий, - констатировал он, продолжая себя разглядывать.
- У тебя было семнадцать ножевых ранений. Из них: семь в сердце, три в шею. Вдобавок отсутствовал правый глаз. Тебя штопали целую неделю, да с помощью древней аппаратуры Ал-Хейдов.
Гил тут же потрогал свой глаз, который был вполне здоров и на месте.
- Кто такие, Ал-Хейды? - спросил он
- Сверхцивилизация птицеобразных. Старейшая разумная раса Галактики.

Спустя полчаса после начала Волдо прекратил разговор с Гилом. Видимо, устав убеждать Гила в истинности своих утверждении, Волчелицый обратился к кому-то скрытому за стенами панелей:
- ЧеловекМарк поговори со своим соплеменником сам. Я устал от его упрямства, и он дважды оскорбил меня.
Тут же раздался ответный голос невидимого Марка:
- Не обижайся на него, Волдо. Он не знаком с обычаями твоего народа. Мистер Тапича, вы действительно не верите всему, что сообщил вам наш друг?
- Нет, - с заминкой сообщил, Гил. - По крайне мере, если вы хотите меня убедить в ваших словах, то покажите этот ваш чертов корабль, а не держите меня в каком-то кубике-многоугольнике.
- Резонное предложение, - отозвался голос Марка. - Выходите.
Гил уже хотел было поинтересоваться, как это сделать, как стены комнаты внезапно разошлись, открывая проход. За комнатой оказался длинный коридор с такими же многоугольными, выпуклыми стенами. Стены медленно вспыхивали и гасли цветным светом, напоминая цветомузыкальное шоу на рок-концерте. Вид этих стен натолкнул Гила на вопрос:
- Марк, Вы меня слышите?
- Да, Гил?
- Если я нахожусь в космосе, то почему здесь сила тяжести как на Земле? Должна же быть невесомость. Разве не так?
- На кораблях всегда бывают генераторы гравитации, Гил. Невесомость плохо влияет на человеческий, да и всякий другой высокоразвитый организм.
- Тогда отключите их, и я вам поверю.
Последовала недолгая пауза, во время которой у Гила мелькнула мысль: « Вот ты и попался, дружок!» Он уже ожидал, что Марк придумает какую-нибудь отговорку, чтобы продолжить валять дурака и обманывать его, как случилось нечто неожиданное. Ничуть не обескураженный Марк скомандовал:
- Барт, отключи гравитацию!
Невидимый и таинственный Барт выполнил команду и Гил уверенный, что ничего не случится, был наказан за свое неверие. Макушка его головы больно ударилась об потолок, и, кроме того, наступившая невесомость, непривычная Гилу, вызвало чувство дезориентации и неудержимую тошноту.
- О кей, о кей! Ребята, вы меня сделали, - сказал он, зажимая себе рот и признавая свое поражение.- Верните все на место, а то я вам тут в весь звездолет наблюю.
Гравитация вернулась зубодробильным падением. Тут же раздался смеющийся голос Марка:
- Вы слышали, ребят?! Мы его сделали! Сде-ла-ли! Люблю позднесредневековый сленг. Он такой прикольный!
Последняя фраза покоробила Гила. «Надо же какой термин придумали - позднесредневековье!» - подумал он с обидой за имидж своего родного прошлого, поднимаясь с пола. Подошедший Волдо помог подняться.
- Ладно, показывайте куда идти, - сказал он, обращаясь к Волдо.- Насколько я догадываюсь Вы - инопланетник?
Волдо кивнул и, в своей манере краткого и лаконичного ответа, пояснил:
- Эволюционное доминирование псовых. Правда, искусственно вызванное.
Гил только покачал головой. В голове был хаос. Хаос и тысяча вопросов.

Внешность Марка оказалась под стать его звонкому голосу. Рыжий тридцатилетний парень с приветливым лицом, вместе с тем с каким-то огоньком в глазах, скрываемым где-то в глубине, показывающем, что веселье его по большей части напускное - не более чем маска. Все его поведение, даже жесты рук показывали, что он здесь главный. Разговаривая с Гилом, он ходил по рубке корабля с видом знатока и хозяина. К тому же пытливый журналистский взгляд Гила не мог не уловить оттенка снисходительности, когда он давал пояснения. А словечко - позднесредневековье - давало богатую пищу для размышлений и, невольно, показывало, за кого его принимают в этом мире. Волдо же, несмотря на постоянное - СтарыйЧелвек, - ни разу не дал повода для упрека и как собеседник понравился Гилу больше.
- Я все еще не могу понять, зачем я вам нужен, - повторил Гил свой вопрос, когда беседа с Марком была в полном разгаре. Упорный уход от этой темы не ускользнул от внимательного Гила
- Всему свое время, всему свое время, Гил, - сказал Марк. - Сначала я бы хотел, чтобы Вы уяснили ситуацию, узнали бы историю с момента вашей заморозки. На корабле есть превосходная библиотека. Постарайтесь проникнуться духом того времени, в котором теперь живете. Уверяю, это будут нелегко. Мир очень изменился.
- Спасибо за совет, но я предпочитаю видеть бумажку, которую подписываю. Не спорю, все эти разговоры об инопланетянинах и космосе, очень интересны, но мне хотелось бы знать, кто вы и чего от меня хотите. Ведь, я - простой репортер газеты, а не гений из прошлого.
На это - Марк удивленно покачал головой:
- Для человека из двадцатого столетия, Вы ужасно практичны, Гил. Неужели вас не удивляет ситуация в которой Вы сейчас находитесь? Не каждому удается узреть собственными глазами будущее на четыреста лет вперед.
- Удивляет. Тем не менее…
- Марк! Что это за шуточки с гравитацией?!
Женский голос, а вернее рявк, прервал Гила на полуслове. От неожиданности Гил чуть не подпрыгнул. В ромбовидный проем навигаторской рубки вошла миниатюрная брюнетка с круглым лицом, миндалевидными глазами, не очень красивая. Она держала пакет со льдом, прижимая его к приличному синяку на лбу.
- Извини, Мона, - ответил Марк, прежде чем пылающая гневом брюнетка успела подойти вплотную. - Наш гость проснулся, и нам пришлось таким экстравагантным способом убеждать его в реальности происходящего.
Это объяснение успокоило брюнетку, но прыти в ней не убавилось.
- Он согласился на наше предложение? - начала она с налета, игнорируя предостерегающий жест Марка.
- Минутку, Мона. Я еще ничего не предлогал нашему гостю, - перебил ее Марк, из всех сил пытаясь исправить положение, - это ведь, настоящий удар для него. Мне кажется, ему сначала надо пообвыкнуть …
- Не надо тянуть резину, - безаппеляционно перебила его Мона. - Эй, ты! «Предок», согласен ли ты для Матушки Земли убить одну скотину, которая ничего другого и не заслуживает?
- Мона! - умоляюще воскликнул Марк.
Но Гил уже не обращал на него никакого внимания. Волна понимания прошлась по его лицу, исказив черты до неузнаваемости.
- А-а! Так вот для чего я вам понадобился! Думаете, парень из темного прошлого, которому ничего не стоит замочить кого-нибудь? Сами хотите чистенькими остаться?! - пальцы Гила непроизвольно сложились в неприличный жест. - Вот вам! Я - не наемный убийца!
Марк рухнул в кресло пилота, перекосившись как от зубной боли.
- Ну вот! Что ты наделала, - обреченно произнес он.
Однако, Мона его ответом не была обескуражена.
- Ничего я не наделала, - резко ответила она. - А ты, Замороженный, вместо того, чтобы вставать в позы и важничать, подумал бы о том, что кое-чем обязан нам!
- Чем? - также резко ответил Гил. - Я не просил вас оживлять меня на таких условиях. Если вам так понадобилось отправить кого-то на тот свет, делайте грязную работу сами.
Брюнетка Мона при этих словах Гила, вдруг придвинулась к самому его лицу и, с небольшой паузой сказала:
- Можешь сколько угодно вставать в позы, Замороженный, но ты обязан нам кое-чем большим, чем просто твоим воскрешением.
Затем Мона повернулась к молчавшему до сих пор Волдо и бросила:
- Волдо, покажи-ка нашему другу запись нашего посещения музея на Суоке, - Мона снова повернулась к Гилу. - Там есть очень интересный отдел. Называется вторая половина двадцатого столетия истории Земли. Экспонатов - куча! Тебе столько и не снилось.
Гил не ответил, а молча подождал пока Волдо не исполнил приказ Моны и не включил видеозапись. Возникла таже объемная картина, как и в комнате с выходом на потолке. Стены навигаторной рубки растаяли и вместо них возникли сотни людей - толпы разглядывающих экспонаты туристов. Зал где это происходило, был огромен, а эффект присутствия просто поразителен. Но подробно рассмотреть людей Гил не успел, камера наехала на один из экспонатов, показывая его во всю стену. Экспонат оказался продолговатым боксом из прозрачного материала длинной метра два. Стенки были подернуты матовой дымкой, но рассмотреть лежавшее внутри обнаженное тело, вполне удавалось. Изображение укрупнилось еще, но Гилу не было необходимости глазеть на него, он и так догадался, что это - он сам. Его заинтересовала надпись на табличке, которая все время выпадала из кадра.
- Что там на табличке написано? - спросил Гил, так и не успев разглядеть.
- Да ничего особенного, - подозрительно нейтральным тоном отозвался Марк.
- Ну, уж нет! - вмешалась Мона. - Это самое интересное. Волдо, покажи табличку.
Волдо, нехотя покрутил что-то своей волосатой ладонью, и Гил прочел надпись на табличке:
«Экспонат номер 124000/03. Период позднего средневековья. Уголовный элемент, умерший насильственной смертью в одной из межкриминальных «разборок» (войнах преступности). Восстановлению не подлежит согласно пункту 5/17 закона о нераспространении культурных слоев».
Запись оборвалась, и навигационная рубка вернулась к прежнему виду. Гил молчал. Запись задела его за живое. «Уголовный элемент?» - думал он. - «Вот ублюдки!» Гил вспомнил тот утренний звонок, приведший его к смерти. Ведь, он на самом деле, как раз боролся с криминалом. За что и получил ножом в сердце…
- Ну что, экспонат сто двадцать четыре три ноля дробь ноль три? - не без издевки в голосе спросила Мона. - Что надумал?
- Гил повернулся к Моне и мрачной решимостью заявил:
- Еще раз обзовешь меня так, и я размажу тебя по стенке. Я тебе не мягкотелый сопляк из твоего времени.
Брюнетка неожиданно улыбнулась и к удивлению сказала не то, что ожидал от нее Гил:
- Вот теперь ты мне нравишься больше, Предок!....


(Продолжение следует)

[Дина]

Очень тяжелая конструкция предложений, через нее трудно вникнуть в смысл.

Ворда у меня нет и сейчас. Краденым софтом не пользуюсь.

Очень интересно. Знаю немало людей считающих точно так же. А что именно вас побудило отказаться?