Диалог с инопланетянином, Рассказ об уставшем писателе, вступившим в контакт с пришельцем Опции

[МыслеФантомус]

ДИАЛОГ С ИНОПЛАНЕТЯНИНОМ

В одну летнюю ночь молодому писателю как никогда плохо спалось, его голову будоражили мысли о недавно придуманном им сюжете фантастического романа, а ещё всплывали образы и картинки из просмотренных накануне научных телепередач, повторялись заумные речи ведущих. Последней, из особо запомнившихся им сегодня, являлась запись программы по астрономической тематике о зарождении звезд и теории возникновения вселенной, которую он смотрел в интернете до часу ночи. Его разум никак не покидали образы космоса, планет, звезд и бурлящей магмы Солнца. Тьма, космоса с одной стороны, пугала его, а с другой – тянула и завораживала, так что он в итоге (это порой бывало с ним и раньше) перестал ощущать окружающее пространство. Мучитель собственного зрения частенько допоздна засиживался на кухне, сверля глазами экран ноутбука, щелкал мышью и нещадно стучал по клавиатуре, лазая во всемирной паутине в поисках вдохновляющего материала. В этот раз фантазёр-прозаик, помимо поглощения видео, смог ещё установить личный рекорд, обогатив уже давно выдавливаемую из пальца фантасмагорию аж на десять страниц, а также подкорректировал и подправил написанное ранее.
Что же представлял собой этот субъект? Внешне в глазах большинства он являл собой среднестатистического молодого человека, имевшего средний рост и среднее телосложение. Жил он в провинции, в небольшом, но и не маленьком городе, недавно окончил среднестатистический институт по профессиональному направлению устремлений большинства его сверстников, а значит, имел диплом бакалавра юриспруденции, трудился на среднестатистической работе, получая среднюю зарплату. И поскольку его внутренний человек всегда резко разнился с человеком внешним, то однажды вся эта усреднённость ему очень надоела, и он увлёкся всем тем, что выходит за рамки усреднённых явлений и событий в мире, как таковом, и мире науки, в частности. Он продолжал работать на среднестатистической работе и, конечно, не стал ученым в смысле научной профессии, уфологом или искателем паранормального, но зато переродился внутренне, стал рваться к новым знаниям. Невидимый мятежник с жадностью пираньи пожирал всю информацию о каких бы то ни было научных открытиях, изобретениях новой техники, а также о необычайных феноменах, паранормальных явлениях и загадках истории. Но самое главное он стал понимать, почему всю свою прежнюю жизнь испытывал такой жуткий дискомфорт, противоречие внутреннего и внешнего мира. Он решил, что проблема находилась как отчасти в нем, так и отчасти в окружающем его мире, стал постепенно себя менять и время от времени абстрагироваться, погружаясь в мир приятных фантазий, наполненных духом безграничной свободы. Короче говоря, он полюбил такой книжный жанр, как фантастика, читая, не всё подряд, а только наиболее подходящие для него варианты. Любитель фантастики теперь знал, каким должен быть мир, очень сильно захотел его изменить и в конце концов нашёл, как считал, самый выгодный и безопасный метод воздействия на сознательные массы – писательское творчество. Одновременно с началом внутренних изменений ему повезло в хорошем смысле этого слова: он женился, а потом ещё стал отцом, и это немножко охладило слишком резкий писательский порыв, затормозив на три года, но лишь, конечно, для того чтобы всё это стало более обдуманным и взрослым.
Так вот, в какой-то момент молодой мученик пера понял, что не спит и ощущение несвоевременной бодрости всё больше овладевает им. Лежит он так и тупо смотрит на потолок, в комнате темно, жена рядом спит ангельским сном, малютка-сын также, но в более свободной позе, не приемлющей какого-либо подобия укрытия одеялом. Время от времени проезжающий где-то там внизу, за окном, автомобиль создаёт скоротечную игру света и тени, высвечивая на потолок один и тот же диафильм про покачивание веток местных деревьев. «Везёт же им….», думал он и продолжал в том же духе: «Ни о чём, выходящем за рамки, не думают и спокойно спят, а я вот чего-то всё думаю, зачем, спрашивается? Ведь уж какую ночь нормально поспать не могу. Тоже выбрал себе увлечение, ничего другого не мог найти».
«И всё-таки надо заставить себя заснуть… ведь так нельзя…», – начал он стараться сжимать свой разум в кулак. Но, вместо победы над самим собой, услышал то, что никак не ожидал услышать. «Давай лучше поговорим…», – прозвучал в голове приятный бархатный голос. Всё это случилось так неожиданно, что наш герой испуганно встрепенулся, привстал, медленно повернул голову и увидел совсем немыслимое. Пред ним предстал не кто-нибудь, не человек и не призрак, а некто, озаренный сине-белым светом, одетый во что-то не поддающееся определению, являвшее собой источник света, он восседал в кресле у стола молодого писателя. «Пришелец!!!» – прокричал про себя знаток фантастики, наконец определив для себя, того кого видит. Важной чертой во внешности этого представителя внеземной цивилизации, отличающей его от гомо-сапиенса, являлась голова. Она была вполовину больше человеческой, имела довольно выпуклый лоб и удлинена в затылочной части. На лбу же сияло очень красивое золотое украшение с каким-то извивающимся символом посередине, чем-то походящим на изображение ДНК. Он имел человеческие черты лица, которые завораживали своей красотой, настолько тонки они были, как с хорошей иконе. Молодому литератору пришла мысль, что это ангел или какой-нибудь святой, но, не успев утвердиться, она была отброшена его атеистическим умом. Почувствовав то, что на него смотрят, пришелец спокойно повернул на человека свои большие, светящиеся синим кристаллом глаза, и взбудораженный писатель вновь услышал приятный бархатный голос. Молодой фантаст не заметил, чтобы сверхъестественный гость открывал рот, и понял, что он общается с ним при помощи телепатии. Писатель заставил себя оглянуться на продолжающую спокойно спать жену, захотел её разбудить и протянул было к ней руку, но вся его сущность почему-то начала сопротивляться этому так, будто его воля больше ему не принадлежала.
– Не стоит этого делать. Она не сможет проснуться, пока я здесь, и ребенок тоже, – вновь прозвучал в голове хорошо поставленный голос пришельца.
– Ты чем-то воздействуешь на них и на меня? – резко обернувшись на немыслимого гостя, обратился к нему молодой писатель, безрезультатно пытаясь заставить себя испугаться.
– Да, но уверяю тебя, это абсолютно безвредно и даже, наоборот, полезно для вашего здоровья, – оставаясь безмятежно доброжелательным и даже как-то по-особенному мягким, сказал незнакомец не совсем человеческой наружности, посылая слова без необходимости хоть как-нибудь пошевелить ртом. – Не старайся бороться с собой, так как, возможно, я всего лишь твой сон. Ты видишь меня, потому что у тебя очень хорошо развита способность к визуализации. Именно поэтому, когда ты несколько минут назад представлял в уме картины космоса, тебя обдавало его холодом и приходило ощущение, будто ты действительно там, – на этих словах гость остановился, сделав небольшую паузу.
– Мне нравятся твои фантазии, но в них присутствует неуверенность, – снова спокойно и непринуждённо заговорил фееричный визитер. Он уже не смотрел на человека, который в это время успел встать с кровати и снова на неё сесть. Пришелец спокойно перелистывал страницы скоросшивателя, который содержал в себе незаконченное произведение молодого писателя о путешествии человека в параллельную вселенную.
Труженик пера задумался и отвел взгляд от ночного сверхъестественного гостя. Он уже почему-то больше не беспокоился за жену и ребенка, волнение отступило и куда-то бесследно исчезло. Теперь весь его разум был увлечен обдумыванием всего, им услышанного.
– Ну почему же нет уверенности? Я знаю, что пишу. Я хочу отвлечь людей от серой повседневности и, наконец, показать им более правильный мир, – стал говорить без каких-либо признаков страха страстный пользователь текстовых редакторов. Пришелец очень к себе располагал, как будто общаешься не с незнакомым незваным визитером, а со старым другом. Возможно, это происходило лишь по причине воздействия на человека некой энергией, напрочь отбивающей всякий страх и дискомфорт. Кроме того, внешний вид паранормального ночного посетителя ни в коем случае не мог пугать.
– Созданное тобой приятно для глаза, но в твоей картине слишком тусклые краски, чувствуется, что ты не видишь её целиком, а цепляешься за отдельные штрихи. Ты боишься нарисовать истинные проблемы, страшишься показать людям то, что когда-то пришло к тебе в более ярких красках. Нельзя указать заблудшему нужную дорогу, только махнув рукой в приблизительном направлении, – произнёс сверхъестественный гость, продолжая общаться с человеком телепатически.
– Кто ты?
– Я из другого мира, схожего с тем, что ты изобразил в своей картине, учёные твоего мира назвали бы меня инопланетянином.
– Это мне всё сниться! Надо немедленно проснуться! – начал кричать про себя молодой писатель-фантаст.
– Не надо впускать в свой разум неверие и страх, в этом нет необходимости, ты же сам этого не хочешь, я друг тебе. Более того, я помогу тебе выспаться. Меня ты можешь воспринимать как свой сон, – спокойным голосом вторил пришелец.
– Все так сначала говорят, а потом – бац! – ответил ночной мученик, стараясь сбросить насаждаемое откуда-то извне расслабление, никогда несвойственное ему при общении с незнакомцами, нагнетая напряжение и безрезультатно стараясь себя напугать.
Пришелец рассмеялся, не открывая рта и лишь пульсируя хорошо поставленным басом, ещё более растягивая и до того присутствующую дружелюбную улыбку.
– Что тебе от меня нужно? Ты хочешь похитить меня? забрать на свою летающую тарелку и там вживить мне какой-нибудь микрочип или хочешь свести меня с ума…!?!
– Прости, но это вызывает у меня только смех. Я, конечно, знал, что ты так отреагируешь, и знаю, почему ты так реагируешь, но не могу сдержать эмоции. Твой разум и разум большей половины всех жителей вашей планеты, как не достигших, так и достигших зрелости, заполнен совсем ненужной для вас информацией. Если бы я хотел сделать всё то, что ты говоришь, то сделал бы это уже давно и не стал бы с тобой разговаривать.

[МыслеФантомус]

Что ж, получается этот мой рассказ затянут вначале. Но интересно было бы всё же узнать - а как в общем-то он? Неужели он настолько плох?