Реки, текущие вспять, автор Игорь Градов (Граф) Опции

[Каркун]

Автор: Игорь Градов (Граф)


Реки, текущие вспять

1

Он появился у меня в декабре, когда снег уже лежал вокруг дачи глубокими сугробами. Большой рыжий кот.
Я обычно приезжаю в деревню на выходные – работать. Мне хорошо пишется на даче, а издательство как раз торопило с рукописью – надо было сдать до Нового года. Роман же, как на зло, не шел – я с трудом вымучивал две-три странички, после чего закуривал и с горечью говорил своей Музе: «Когда же ты, вредина, прилетишь и осенишь меня чудесными крылами? Сколько можно меня мучить?»
Но противная Муза молчала, и я продолжал тупо давить на клавиатуру. Долбил и долбил, почти не вчитываясь в текст. Хотя прекрасно понимал, что это совсем не то, что ждет от меня редактор. А что было делать? Три месяца назад я подписал договор и обязался сдать рукопись к Новому году. Времени, в принципе, было достаточно, но коварная Муза вдруг куда-то не упорхнула, и я застрял.
Спасал одна дача, где за два дня я выдавал неплохую норму. Пять дней в неделю я честно пахал на толстый литературный журнал, зарабатывая себе на кусок хлеба (правда, без масла), а по выходным укатывал за город и творил. Только так и жил.
Вот и в эту пятницу я, как обычно, сел на электричку и через час был уже на станции. Затоварился в магазинчике продуктами и быстро пошел к дому – работать!

Кот ждал меня на крыльце. Большой, наглый, рыжий, с круглыми зелеными глазами на совершенно бандитской морде. Однако домашний - судя по упитанности и чистоте шерсти.
- Привет, - поздоровался я с котом, - как дела? Потерялся или просто в гости пришел?
- Мяу, - неопределенно ответил кот.
- Ладно, - кивнул я, - заходи, гостем будешь.
И впустил его в дом. Кот тут же побежал осматриваться – так делают кошаки. А я занялся ужином. Растопил печь, поставил на огонь сковородку. Кот вернулся на кухню и уселся рядом со мной, нетерпеливо поглядывая на стол. Типа – когда кормить будешь?
- Погоди, дружок, - улыбнулся я ему, - вот сварганю яичницу, тогда и поедим. Яичница - самая наша холостяцкая еда, быстро и вкусно. И, самое главное, посуду потом мыть не надо.
Кот согласно мяукнул. Ему я положил еду на блюдечко – как и подобает приличному коту, сам же уминал яичницу прямо со сковороды. Вкуснотища!
За окном было темно, в трубе гулко выл ветер - начиналась метель, а мне было хорошо и уютно. Кто залез на печку и замурлыкал свою нескончаемую песню. Перед сном я вышел на крыльцо покурить. Ветер бросал в лицо колючий снег, было темно и холодно. Да, наметет до утра…
Я в три затяжки докурил сигарету и юркнул в дом – греться.

2

На даче я обычно встаю рано, чтобы поработать. Так было и на этот раз. Встал, быстро умылся и за ноутбук. Но меня скоро отвлекли – кот, мяукая, попросился за дверь. Воспитанный, знает, где что нужно делать. Я выпустил его на улицу и вернулся к роману. Но меня опять отвлекли – кот требовательно скребся снаружи. Я впустил его в дом, и он недовольно фыркнул – чего, мол, не спешил, замерз весь…
- Прости, - развел я руками, - заработался.
И это была чистая правда. Привередливая Муза наконец соизволила посетить меня, и я работал, как проклятый. За утро написал целую главу, что было весьма неплохо. Поэтому пребывал в очень хорошем настроении и даже напевал что-то.
Кот между тем подошел ко мне и требовательно мявкнул. Очевидно, на его языке это означало: «Приятель, не пора ли завтракать? Не видишь, бедное животное голодное».
Что ж, пора так пора. Я опять приготовил яичницу, а потом оделся потеплее и отправился в деревню – узнавать насчет своего гостя. Животинка-то домашняя, вдруг ищут... Кроме того, надо было пополнить запас еды – с такими темпами нам с котом до конца выходных не хватит.
В сельском магазине было пусто – деревенские сидели по домам и смотрели телевизор. А что еще делать в деревне зимой? За прилавком скучала толстая продавщица - Клавдия. Я знал ее лет десять – с тех самых пор, как купил здесь дачу. Крепкий деревянный дом отдавали за сущие копейки – старики умерли, а молодые не хотела жить в деревне. У меня же как раз в то время вышла книга и были кое-какие деньги. Вот я и решил вложить их в деревенскую недвижимость. Думал, со временем окончательно переберусь на природу и буду творить в тишине и покое. Разбежался, как же! На гонорары оказалось не прожить, приходится горбатиться на редакцию. Но не будем о грустном.
- Как торговля? – улыбнулся я Клавдии.
- Какая, к черту, торговля! – хмыкнула продавщица. – Дачники все разъехались, а наши деревенские только одну водку и берут. И то сейчас мало – денег-то ни у кого нет. Может, ближе к Новому году…
- Ладно, сделаю тебе план. Дай-ка мне пару тушенок, макароны, колбасу и хлеб. Да, еще и сайры банку.
- Ждешь гостей? – живо заинтересовалась Клава. – Тогда возьми водки. У меня она хорошая, не паленая, честное слово.
- Нет, хватит пока продуктов, - решительно отказался я. – Кстати, ко мне тут на дачу кот зашел - рыжий, домашний. Может, потерялся?
- Ничего, жрать захочет, вернется, - уверено произнесла Клавдия. - Коты – он как мужики, нагуляются и домой. Только кормить надо хорошо и время от времени по пузу гладить. Тогда никуда не денутся.
Я улыбнулся, признавая женскую правоту Клавдии, затем заплатил за покупки и пошел на дачу. Кота я дома не застал - видно, уже удрал. Правда, непонятно как – дверь-то была заперта, а окна закрыты. Может, через чердак? Но думать об этом мне было некогда – ждала работа. Однако коварная Муза опять куда-то улетела...
Я мучился час, потом плюнул и пошел на крыльцо курить. И сразу увидел кота. Он пробирался к дому через занесенный снегом сад. Проваливался по самое брюхо в сугроб, недовольно фыркал, но упорно шел к цели. На его рыжей морде читалось брезгливое выражение – не люблю я этот снег. Наконец он достиг крыльца и требовательно мявкнул – чего ждешь, впускай. Куда ходил, зачем – разумеется, ни слова. Права была все-таки Клавдия насчет котов…
Я сел за ноутбук и начал писать, кот пошел греться. К счастью, Муза ко мне вернулась, и работа пошла. Когда синие сумерки заползли в комнату, я закончил очередную главу. Неплохо, однако. Поэтому с чувством глубокого удовлетворения закрыл ноутбук - на сегодня хватит. К тому же пришла пора ужинать. Коту я открыл сайры, себе сварганил макарон с тушенкой – заслужил! Поел, закурил и задумался: завтра домой, в город, что делать с котом? Не брать же его с собой! Ведь чужой… Но ничего пока не решил.

3

Наутро я вышел на крыльцо. Было холодно, и я оделся потеплее – свитер, овчинный тулуп, шапка-ушанка, валенки. Настоящий деревенский мужик. Кот неожиданно выскочил наружу и сбежал по ступенькам на снег. Потом остановился и посмотрел – пойдем, что ли?
- Ну, ладно, - пожал я плечами, - давай погуляем.
Кот побежал по тропинке в сторону леса. Интересно, зачем? Что делать коту в лесу зимой? Однако котяра упорно пробирался в самую чащу. Минут через двадцать мы были уже довольно далеко от деревни. Тропинка стала совсем узкой, незаметной. Видно было, что по ней давно никто не ходил. Я проваливался в снег почти по колено, а кот - так вообще почти по самую макушку. Но упрямо шел вперед.
Наконец мы пришли на какую-то полянку. Я огляделся – никого, одни только заснеженные ели. Хотел спросить кота: «Куда ты завел нас, проклятый старик?», - но он куда-то делся.
Я решил двигаться обратно, к дому, но внезапно из-за елей вышли два мужика. Бородатые, в старых зипунах, подпоясанные какими-то веревками. Один постарше, другой помоложе. Тот, что постарше, держал в руке топор на длинном топорище, а молодой – двузубые деревянные вилы.
- Что, мужики, на медведя собрались? – улыбнулся я им. – Так он наверняка спит. И вдвоем вам с ним не справиться. Третьим возьмете?
- Ты, барин, откель будешь? – спросил старый мужик и подозрительно посмотрел на меня.
- А вы сами откеля? - ответил я вопросом на вопрос.
Не люблю хамов – к незнакомому человеку и сразу на «ты».
- Мы-то со Звонового, - ответил мужик, - а вот тебя, барин, не видели…
- Так я из Москвы.
- А, понятно, - кивнул мужик, – от Бонапартия, значит, спасаешься.
- От кого? – не понял я.
- От Бонапартия, - повторил мужик. – Да ты не думай, барин, здесь таких много, и все из Москвы. Бегут, значит, от французиков. Значит, и ты…
Я на всякий случай кивнул. Странные они какие-то, эти мужики, про Бонапарта говорят. Война с ним, как я знал, закончилась двести лет назад. Но решил с ними не спорить – вдруг психи какие, из дурки сбежали? А топор-то у них был самый настоящий, и деревянные вилы тоже.
Мужик между тем продолжал:
- Бежит народец от Бонапартия, у нас спасается. А мы за французом охотимся, за обозами его да фуражирами. Вот, Денис Васильич послал дорогу разведать, чтобы засаду устроить, а тут, значит, ты…
Ему, видно, хотелось поговорить, но тут из-за деревьев послышался длинный, пронзительный свист.
- О, зовут, - встрепенулся мужик, - пойдем, барин, с нами. Денис Васильич с тобой потолковать захочет...
Спорить с ненормальным мужиком я не стал, кивнул и пошел следом. Мы продрались сквозь густые, заснеженные ели и оказались на большой поляне. Прямо на снегу горели костры, возле них грелись люди - человек тридцать-сорок. Все при оружии, но каком-то странном – старинные ружья, пистолеты с длинными стволами, вилы, топоры, рогатины. Меня подвели к главному костру.
- Вот, Денис Васильич, барина нашли, - представил меня мужик.
- Кто таков? – обернулся ко мне бородатый, круглолицый мужчина с пронзительными черными глазами. Одет он был необычно: сверху – мужицкий кафтан, под ним - гусарский мундир. Теплая меховая шапка и кавалерийские сапоги дополняли одеяние. Отлично, сейчас выясним, что и к чему.
- А ты кто такой? – нагло ответил я.
- Подполковник Давыдов, - ничуть не обидевшись, сказал незнакомец.
- Как, неужели тот самый Денис Давыдов? – сделал я удивленное лицо. - Герой-партизан?
Везет мне сегодня на психов, однако.
- Да, - улыбнулся Давыдов, - командир летучего партизанского отряда.
Понятно, ряженый, то есть, по-правильному, ролевик. Это объясняло все: и мужиков с вилами, и странные мундиры. Играют ребятки в войну, развлекаются. Хотя, с другой стороны, почему и нет? Как говорится, чем бы дитя ни тешилось…
Но что-то меня смущало в облике Давыдова, что-то было не так. Я пригляделся и понял – борода! Гусарам она точно не положена. Усы – да, но вот борода… Заметив мое удивление, Давыдов хмыкнул:
- Что, странно выгляжу?
Я кивнул.
- Так крестьяне французов не видели, - пояснил Давыдов, - вот и принимают иногда нас за них. Пока объяснишься… А с бородой все понятно - свой. Да и бриться в лесу зимой, сами понимаете…
- А что вы здесь делаете? – поинтересовался я.
- Обозы французские караулим, фуражиров ловим. Неприятелю в Москве голодно, вот и посылают своих в деревни за провизией. И еще ждут обозы из Смоленска. У Сосновки как раз один видели, с припасами, мы его должны перехватить. Да, видишь, метель разыгралась, сбились мы с дороги. Я послал мужиков путь разведать, а они вас привели. Кстати, вы так и не представились...
Я назвал свою фамилию, Давыдов задумался:
- Где-то я ее уже слышал. Ваш брат случайно не в Арзамасском полку служит?
- Нет, - покачал я головой, - наверное, однофамилец.
- Ладно, - кивнул Давыдов, - а сами-то вы чем занимаетесь?
- Служу в журнале, - честно признался я, - пишу о поэзии и поэтах…
- А, это хорошо, - широко улыбнулся Давыдов, - я и сам, знаете ли, поэзии не чужд. Может, слышали что-нибудь мое?
Я кивнул – конечно. И процитировал:
«Ради бога, трубку дай!
Ставь бутылки перед нами,
Всех наездников сзывай
С закрученными усами!»
Вот оно, преимущество филологического образования! Давыдову это явно понравилось – глаза увлажнились, взор унесся куда-то вдаль.
- Да, было время, кутили мы с Бурцовым... Весело было, ах, весело! Сейчас уже не то – людишки не те, и дела скучные. Если бы не эта война, не знаю, что бы и делал. Ладно, брат, уважил ты меня. Не знал, что мои вирши кто-то наизусть помнит.
- Что вы, - подыграл я Давыдову, - их многие знают. И в нашем журнале они печатаются. Хотите, номер вышлю?
- Буду признателен, - кивнул гусар, - только куда? Наше дело военное, походное, сегодня здесь, завтра там. Вот когда закончится кампания… А ты садись, брат, выпей со мной. И не обижайся, что я с тобой на «ты», это у нас так принято. По-простому, по-гусарски.
Я кивнул – ладно, пусть по-гусарски.
- Эй, Ванька, - крикнул Давыдов, - тащи бутылку. Пунша нет, но вино имеется. У помещика одного позаимствовал, на военные нужды. Надо же как-то греться в лесу! Сейчас выпьем, поговорим о поэзии. Я тебе свои новые стихи почитаю…
- Спасибо, - сказал я, – но мне до темноты домой успеть.
- Жалко, - явно огорчился Давыдов, - впрочем, брат, ты прав – нам тоже рассиживаться некогда, надо обоз ловить. Кстати, ты дорогу на Сосновку не знаешь? А то мои мужики, кажется, заплутали.
- Не заплутали, - обиделся старший из мужиков, - а своротили не туда. Надо было в левую руку брать, а ты, Денис Васильич, велел прямо через лес идти. А тут метель… Вот и сбились!
- Покажу, – согласился я, - здесь недалеко. Если выйти к речке, то за ней будет мост, а там и дорога на Сосновку.
Вскоре наш маленький отряд тронулся в путь. Собрались партизаны быстро – закидали костры снегом, оседлали лошадей, построились в некое подобие колонны. Я показывал дорогу, а за мной шли остальные. Хорошо играют, думал я, натурально…
Через час мы были уже у реки. Я кивнул на занесенную снегом дорогу – вам туда.
- Через мост и все время прямо, до самой Сосновки.
- Спасибо, брат, - искренне поблагодарил меня Давыдов. – Кстати, если хочешь, то вступай ко мне в отряд. Я вижу, ты не из робкого десятка…
- Нет, мне домой нужно, - покачал я головой.
- Ну, как знаешь, - обиделся Давыдов. – Прощай, может, свидимся...
Он приподнялся в седле и крикнул: «За мной, ребята!». И первым поскакал к мосту, за ним пошли и остальные. Через пять минут на дороге никого не было. Только снег серебрился на зимнем солнце… Я постоял, покурил и пошел к дому. Но не через лес – хватит для меня на сегодня!

4

Кот ждал меня у крыльца. На его морде читалась горькая обида: «Где ты шлялся? Я давно замерз!»
- Предатель, - укорил я кота, - бросил меня одного в лесу. А вдруг меня волки бы съели? Или эти ненормальные убили? Не по-товарищески это!
Кот ничего не ответил, лишь жалобно мяукнул – открывай, в тепло хочу. Я впустил его в дом, а сам сходил в сарай за дровами и затопил печь пожарче. Тоже замерз. Пока чайник грелся, позвонил по мобильнику начальнику и попросил пару дней в счет отпуска. Раз так хорошо пошла работа, надо ловить момент. Иначе до Нового года не успею…
Затем я сварганил обед, и мы поели. И каждый из нас занялся своим делом – я писал, кот грелся на печи. Работалось мне очень хорошо. Кот, вне всяких сомнений, приманил мою Музу. Что, впрочем, было понятно: она же женщина, а они любят кошек. Что ж, сегодняшний день можно было считать удачным. Завтра будут новые приключения...


И точно. Утром все повторилось: кот опять попросился за дверь, а потом позвал меня за собой. Я вздохнул и пошел одеваться. Посмотрим, что он приготовил на этот раз...
Дорога в лес была знакома, и я шел бодро, кот бежал следом. Одно было странно: я нигде не видел наших вчерашних следов - как будто мы и не были в лесу. Снег лежал девственно-чистый, нетронутый. И это притом, что метели не было. И еще одна странность: чем дальше мы углублялись в лес, тем становилось холоднее, причем заметно. С утра морозец был градусов пять-шесть, а сейчас уже точно перевалил за двадцать...
Снег громко скрипел и искрился на солнце, изредка выглядывавшем из-за низких туч. Холод неумолимо забирался под тулуп. Еще немного, и я окончательно задубею. Но вот и знакомая поляна. И тут меня снова окликнули: «Эй, товарищ!»
Под деревьями стояли двое. Но уже не партизан 1812 года, а бойцы Красной армии. В шапках-ушанках, коротких полушубках, ватных брюках и валенках. Поверх – белые маскхалаты. С оружием, естественно: у одного – пистолет на боку (очевидно, командир), у другого – винтовка за плечами. Командир подошел ко мне и спросил:
- Вы, товарищ, из какого села будете?
- Из Покровкого, - признался я.
- Немцы у вас стоят?
Я посмотрел на его молодое, серьезное лицо и решил ответить так же серьезно. Кто их знает, ролевиков…
- Нет. Но вот в Сосновке, я слышал, уже стоят.
- Где она, эта Сосновка? - спросил командир. – Покажите на карте.
Второй красноармеец все время тревожно всматривался в небо и к чему-то прислушивался. Вдруг он закричал:
- Летит, товарищ младший лейтенант!
И точно – из-за низких туч вынырнул самолет и низко пронесся над нашими головами, я успел разглядеть черные кресты на его крыльях и продолговатые обтекатели на шасси.
- «Лаптежник»! – крикнул младший лейтенант. - Под деревья!
Я замешкался – хотел получше рассмотреть немецкую машину. Но командир крепко схватил меня за рукав и потащил под прикрытие тяжелых елей. Я узнал самолет – немецкий бомбардировщик Ю-87, видел такой по телевизору, в кинохронике. Здорово играют ребятишки, подумал я, такой раритет откопали! «Лаптежник» между тем сделал поворот и снова прошел над нами, потом не спеша удалился.
- Кажется, не заметил, - облегченно вздохнул боец, - а то я подумал...
- Думать, Левченко, будешь потом, когда задание выполним, - оборвал его командир, - а сейчас надо дело завершить. Где вы, говорите, Сосновка?
Вопрос был адресован ко мне. Я показал на карте:
- Вот, километров пять-шесть на северо-восток. Немцы туда ночью на трех грузовиках приехали, и мотоциклисты с ними...
- Точно, товарищ младший лейтенант, - встрял красноармеец, - капитан Савушкин так и сказал – возможно, в Сосновке будут немцы, проверьте. Разведчики вчера тоже шум моторов слышали…
- Помолчи, Левченко, - поморщился младший лейтенант, - проверим сами. Покажите, товарищ, как лучше выйти к этой Сосновке.
- Мы примерно здесь, - показал я на карте, - а вам сюда. По лесу и через мост, потом прямо. За час-полтора доберетесь.
- Отлично, - улыбнулся командир, – как раз успеем до темноты.
- Если опять не заблудимся, - мрачно добавил Левченко.
Младший лейтенант строго посмотрел на него, но ничего не сказал – видно, у Левченко были основания для такого высказывания. Наши леса, конечно, не тайга, но заблудиться можно, особенно с непривычки. По себе знаю – первые годы, пока не освоился, блуждал по лесу часами. Я заядлый грибник, люблю «тихую охоту», вот и уходил на целый день. Зато теперь знаю все окрестности. Могу быть проводником, если надо, или наоборот, Иваном Сусаниным...
- Слушайте, товарищ, - обратился ко мне командир, - выведите нас к мосту. Нам блуждать некогда, надо успеть наших предупредить.
Идти к реке мне не хотелось – вчерашнего было достаточно, но отказать я не смог. В конце концов, прогулки по лесу полезны. Свежий воздух и прочее… В общем, я повел их к мосту. Кота с нами уже не было - опять, как в прошлый раз, исчез. Ладно, дома разберемся.
Мы дошли до опушки леса, я показал мост:
- Через него и на Сосновку, километра три осталось.
- Спасибо, товарищ, - пожал мне руку командир.
И бойцы, утопая в снегу, побрели к мосту. Я, как в прошлый раз, смотрел им вслед. Надо же, как в роль вжились, Станиславскому бы точно понравилось. «Верю!»
Внезапно на дороге показалась легковушка. Довоенная, немецкая, похоже, «опель». Вот и противник, подумал я. Логично – раз есть бойцы Красной армии, то должны быть и фашисты. А как иначе? Игра есть игра.
«Опель» сопровождал мотоцикл с коляской, в нем сидели двое солдат. Светло-серая немецкая форма, стальные каски, мотоциклетные очки на лицах. Натурально… Из коляски торчал черный ствол пулемета. Интересно, муляж или настоящий?
Водитель мотоцикла заметил красноармейцев и резко затормозил, затем обернулся к машине и замахал руками, предупреждая об опасности. «Опель» сбавил ход и стал разворачиваться. Но на обледенелой дороге его занесло, и он чуть было не свалилась в кювет. Однако каким-то чудом выровнялся и погнал назад. За «опелем» стал разворачиваться и мотоцикл. Но не успел.
Красноармейцы заметили немцев и открыли огонь. Командир стрелял стоя, из пистолета, Левченко – с колена, из винтовки. Хлесткие, сухие выстрелы разрывали тишину зимнего дня. Пулеметчик дал длинную очередь в ответ. Металлический грохот перекрыл шум винтовочных выстрелов. Бой был недолгий – оба наши бойца повалились на снег. Я увидел, как на их маскхалатах проступили бурые пятна крови…
Тут немец заметил меня – я стоял во весь рост и был хорошо виден на фоне заснеженных деревьев. Он дал еще одну очередь – теперь по мне. Я рухнул на снег и зарылся в сугроб – реакция была у меня всегда отменная. Это и спасло – пули прошли над самой головой, сбив снег с веток. «Ну, вас с вашими играми, - зло подумал я, - убьют ведь…» И шустро пополз прочь. Правильно сделал – судя по очередям, немец решил добить меня. Сверху на меня падал снег и летели срезанные пулями ветви…
Я отполз подальше и побежал. Проваливался в снег, падал, вставал и продолжал двигаться. Пока совсем не выбился из сил. Тогда тяжело сел на какое-то дерево и перевел дух. Зачерпнул полную пригоршню снега, крепко растер лицо, положил немного в рот – очень захотелось пить.
Да, такого я не ожидал. Хорошо бы сейчас водочки, граммов этак сто или двести, для успокоения нервов. Но до водочки еще было надо добраться. Что ждет меня в деревне? Вдруг ее тоже захватили немцы? Бред, конечно, но кто его знает…
Я поднялся и побрел к дому. На опушке осторожно раздвинул ветви и выглянул – слава Богу все нормально. Никаких тебе немцев или партизан Давыдова… Обычная русская деревня, засыпанная снегом, полусонная и тихая. Ладно, больше в лес ни ногой. По крайней мере, до весны. Ни с кем и ни за что. Пусть кот сам разбирается со своими делами. А я сыт по горло.

5

Надо ли говорить, что кот снова ждал меня на крыльце…
- И слышать ничего не хочу! – бросил я ему. – Никаких оправданий! Бросил меня одного с какими-то психами с пулеметом…
И вошел в дом. Кот обиженно мяукнул и побежал следом.
- Не ври, - строго сказал я ему, - ты не случайно привел меня на эту полянку. Признавайся – в чем дело? Как это все связано с тобой? И вообще - колись, называй имена, пароли, явки…
Кот презрительно фыркнул и ушел в глухую несознанку. Уселся прямо посреди кухни и стал нагло вылизываться. Мол, знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю.
- Вот рассержусь, - пригрозил я ему, - и сделаю из тебя воротник на зимнее пальто.
Кот еще раз фыркнул - видали мы таких…
Ужин прошел в полной тишине. Кот уминал колбасу, а я вяло ковырял вилкой в макаронах. Из головы все не шел тот бой. Уж слишком все было натурально, особенно кровь на маскхалатах. И еще подумал: что за странный кот мне попался , случайно ли он привел меня в лес? Одни вопросы…

Честное слово, я не знаю, правда ли было все то, о чем я вам рассказал. Может быть, мне все это привиделось. С нами, писателями, такое иногда случается. Утром кот исчез. Я звал его, искал, даже в деревню ходил, но он как в воду канул. И никто про него ничего не знал.
Я провел еще два дня на даче, дописал роман. Однако кот так и не вернулся. Каждые час-два я выходил на крыльцо курить. Стоял и смотрел, не идет ли по заснеженному саду рыжий кот с наглыми зелеными глазами на бандитской морде. Но его не было.
Затем я вернулся в город и забыл о недавнем приключении. И, разумеется, никому ничего не рассказал. А что вы хотите? Еще примут за психа... Так и жил, вспоминая иногда эту необычную историю и странного рыжего кота. Где он сейчас, в каком времени, в какой эпохе?
…Говорят, время похоже на реку, которая иногда течет вспять. Но в него нельзя войти дважды.

[Гость_Алиса_*]

Вот действительно не понятно зачем написан этот рассказ? Что должен читатель из него выяснить, о чем задуматься, или может просто посмеяться? Но ничего в нем нет. Зачем я все это читала тоже непонятно. Главный герой вообще никакой, куда его тянут туда он и движется, никакого внутреннего движения. "Пришельцы" которых он встречает в своих лесных похождениях абсолютные идиоты. Вот представьте: вы партизан, идете по лесу и встречаете мужика, зимой в лесу, без топоры, без ружья, даже блин без корзинки (хотя за чем зимой корзинка - это другой вопрос) но у мужика нет ничего и у партизанов не возникает вопроса, а что он делает в лесу, мы сразу начинаем безоговорочно верить во все что он нам говорит.
Теперь о придирках

я с трудом вымучивал две-три странички,

вот не люблю когда словам прибавляют уменьшительно ласкательные суффиксы... это сразу наводит на мысль о пренебрежении к тому что делает автор. Я сама бы никогда не написала бы странички, я написала бы страницы.

Тропинка стала совсем узкой, незаметной. Видно было, что по ней давно никто не ходил. Я проваливался в снег почти по колено, а кот - так вообще почти по самую макушку.

Ага если он проваливается в снег по колено, и видит еще перед собой тропинку, это означает что перед ним как раз кто-то и прошел, а не то что здесь никто не ходит, тем более автор писал перед этим что шел снег, как же тогда могла вообще остаться видной тропинка, по которой никто никогда не ходит?

Прямо на снегу горели костры

Что вот прямо на снегу и он не таял???

Не хочется мне думать, что этот рассказ написал профессионал настолько он пустой и глупый.

И хоть вас тут хотели заклеватьKonФУУzyi, но вы единственный, кто спасли мои расстроенные чувства от этого рассказа, смеялась до слез над вашей рецензией. Браво!