Прилив, главы из романа Опции

[Гость_Monk_*]

Выкладываю первые главы романа "Прилив", чтобы узнать ваши мнения и замечания.

Огромный, красный, испещренный багровыми рубцами овал, цепляясь за вершины отрогов, навис над долиной. Казалось, он вот-вот заденет верхушки гор и скатится вниз, круша все на пути. Пожалуй, вполне докатится до гморода, подумал Волод, усмехаясь. Вот гморы переполошатся!
Волод любил гулять по ночам. Здесь, на Пыльных скалах, ночью относительно безопасно, не то, что в низине. Редкое существо доползет до нижней тропы, не говоря о смотровой площадке. Здесь тварям ловить нечего. Ни воды, ни растений. Голые пыльные скалы. А если и доползет какой-нибудь зубин, так на него у Волода управа найдется — на ремне висит тесак с зазубренным лезвием. Это Волод черепана ударил — вот лезвие и испортил. Говорили ведь: нельзя черепанов по башке бить — бесполезно, не пробьешь, а Волод ударил. Сплоховал, что и говорить. Растерялся, когда черепан башку из песка выставил, испугался и ударил. Надо к ковалю идти, лезвие править. А коваль плату потребует. Хорошо, если шкурой зубина или мясом рогача. Это удача. Но в клане Севера ковалей нет, идти надо к соседям. А с ними мясом и шкурами не договоришься — этого добра у них хватает. Кусок хорошего металла, а то и солнечную пластину потребуют — а где взять? На землях Северов этого давно не сыскать. Что было в руинах Лабората: от солнечных пластин до кусков термопластика — все давно выгребли гморы, а клан довольствуется жалкими остатками...
Сидя на камне, Волод глядел на расстилавшуюся у ног равнину. Свет красной луны заливал ее, струясь по гладким, источенным водой и ветром камням и скалам. Часть равнины и земли клана находились во тьме, закрытые от луны крутыми отрогами. Почти посредине виднелся кратер — след упавшего в давние времена метеорита. Старик Прич говорит: до его падения люди и гморы жили вместе и были одним народом, но в это трудно поверить.
Гморы… Волод завидовал им. Живут в укрепленном гмороде, едят чистую пищу, не знают ни голода, ни холода. И потому живут долго, очень долго. Старый Прич рассказывал, что в детстве видел гмора, который знал его отца, когда тот был еще молод. И тот гмор совсем не состарился. А какое у них оружие! Волод даже прищелкнул языком. Мечи из отличного металла! Энерганы, за которые любой охотник отдал бы полжизни! Говорят, заряды из них раскалывают даже камни! Впрочем, Волод согласился бы и на арбалет. Такой, какой видел у одного охотника из Красноголовых. Стрела из такого арбалета пробивает зубина насквозь! Когда-нибудь и у Волода будет такой! Да, будет!
Волод смутно представлял, каким путем добудет драгоценное оружие, но был уверен, что судьба даст шанс, а уж он распорядится им, как надо. Волод самый молодой из мужчин рода Севера, моложе только Мил — так Мил еще не мужчина. Он не сделал для семьи ничего достойного и не может зваться мужчиной. А Волод сделал.
За кланом, во тьме, лениво плескалась Пойма. Каждый месяц, в полнолуние, с юга приходит вода и затапливает равнину. Где можно пройти, а где и утонешь. Старый Прич болтает, что сила луны гонит воду в Пойму, но Волод не верит. Сказки. Да, вода прибывает каждый месяц в полнолуние, так и солнце встает каждое утро. Никто же не говорит, что сила солнца заставляет его, Волода, вставать с постели и идти на охоту! Он сам идет. Вернее, не сам, а Мих заставляет. И попробуй не пойди — Мих за ухо потащит, на смех всем девчонкам. Так однажды и случилось. Ангела хохотала громче всех, а он обиделся на нее. Пусть она самая красивая девушка в клане, он не позволит над собой смеяться даже ей!
Эх, когда-нибудь все изменится! Не век же ему, Володу, грибы собирать в Пойме, да на ро-гачей охотиться. Конечно, удачливых охотников в клане уважают. Им лучшее место у котла, первое слово в клане. Даже девушки из соседних кланов знают их имена, хихикают и разглядывают, когда охотники приходят в клан с подарками для будущих жен… Но ему хочется большего! Ведь есть же другая жизнь, совсем другая! Охотники из клана Красноголовых рассказывали, что видели летающие лодки гморов. Вот бы полетать на таких! А еще говорили о гмороде, что там дома из отшлифованного до зеркального блеска камня с прозрачными стеклами - осколки таких до сих пор можно найти в Лаборате, - каналы с чистой-чистой водой и лавки, где можно купить все, что есть в этом мире, даже вечную жизнь! Один из охотников хвастал, что собирается идти в гмород. Будто бы раз в году там набирают людей для каких-то работ и для охраны. Отбирают самых здоровых и сильных. В гмороде не встретишь уродов с шестью пальцами или тремя ногами, там нет болезней и невидимой смерти.
Волод не представлял, как охотник доберется до цели. Скорее всего, он просто хвастун, ведь до гморода, расположенного далеко на западе, не один десяток дней ходьбы по пустошам. Даже если выберешь время, когда уходит вода, и пойдешь вслед за ней — не успеешь до новой луны. Пойма наполнится водой, и путешественник утонет или его сожрут водяные твари.
Другое дело, если начать движение с дальних отрогов кратера. Волод слышал, что вода быстро уходит оттуда, а еще говорят, что там есть тропа до самого гморода. Одно плохо: нехорошее место вокруг кратера, такого наслушался — жуть берет. И вообще, к такому путешествию готовиться надо. А Волод пока не готов. Что у него есть: старый тесак да праща, которая за оружие-то не считается. А в Пойме без хорошего оружия нельзя. В Пойме каждый сам за себя, поэтому у кого меч длиннее, и самострел бьет дальше, тот выживет. А слабый останется на прокорм зубинам да многорукам.
Пора спать идти. Утром снова идти собирать ржавые грибы или к источнику за водой. Мих говорит: кто-то должен охранять женщин, но Волод знает, что дорога к источнику давно безопасна. Обитавших там многоруков давно перебили, а зубины попадаются редко, в горы не лезут.
Сопровождать женщин неинтересно. Скучно и жарко. Но ему придется делать это, пока не придет прилив. Как же все надоело! Волод выхватил тесак, размахнулся и сделал несколько выпадов, представив, что сражается с песчаным многоруком. Длинная, обмотанная шершавой кожей зубина, рукоять удобно лежит в ладони. Удар, еще удар! Многорук повержен и расчленен. Эх, жаль, лезвие узко и коротко: всего в две ладони. Достаточно, чтобы заколоть рогача да подержать над огнем кусок мяса. И только. С песчаным многоруком таким клинком драться опасно, если ты не очень ловок, лучше обойти тварь стороной.
Длинный клинок — целое сокровище. В клане Севера только у Миха есть такой. Его он пе-редаст своему сыну. Эх, почему мой отец не Мих, думал Волод, спускаясь по склону к поселку. Своего отца Волод не знал. Мать рассказывала: он был высокий и сильный, хороший охотник. Но однажды ушел к Грязной Луже и не вернулся… Волод очень хотел сходить туда, но до Грязной Лужи больше дневного перехода, надо ночевать в пустошах. Одному это опасно, а в напарники взять некого. Старшие не пойдут, потому что там нечего взять, и ему запретят, а младшие испугаются. Разве что Мил. Но Мил с ним не пойдет. Не дружат они.
Дома абсолютно не видны в тени отрога, даже тропку Волод находит наощупь. Спускаться всегда трудней, но он бывает здесь так часто, что может двигаться вслепую.
Он спускался. Ноги в коротких сапогах мелко семенили по осыпавшейся мелким песком скале. Вот приметный камень, он него направо и вниз. Не наступить бы на хвостуна. В такой темени собственных сапог не видно. Но вот пошел пологий спуск, по гладкой, словно срезанной ножом, скале. Волод привычно заскользил по припорошенной пылью поверхности. Что-что, а это он умел делать мастерски. Никто в клане не рискнул бы так съехать, шли в обход, а Волод мог! Минута быстрого скольжения, такого, что захватывает дух, и вот подошвы чувствуют, как поверхность становится все более шершавой. Споткнешься — и покатишься, костей не соберешь. Но Волод знал, где и когда остановиться. Сейчас! Большой валун вырос перед ним, юноша сгруппировался и оттолкнулся от скалы. Ладони уперлись в гладкий шершавый камень, тело взмыло вверх и, сделав сальто в воздухе, Волод приземлился на ноги. Ха! Никто из охотников не повторит этот прыжок! Жаль, похвалиться некому: за такие трюки Мих ноги выдернет.
Он подошел к неглубокому рву, окружавшему поселок. Ров был сух, как и окружавшая по-селок пустошь, но являлся неплохой защитой от хвостунов и зубинов. Чуткие твари запросто отличали рукотворную яму от естественной и, как правило, обходили стороной, опасаясь ловушек. За сотни лет соседства с человеком местная живность стала умней и осторожней. Раньше, когда люди жили одним народом, и у всех было вдоволь еды, никто не охотился. Старый Прич рассказывал, что рогачи паслись, ничуть не боясь соседства с человеком. Можно было подойти и хлопнуть зверя по спине. Волод слушал истории Прича, как сказки, веря и не веря старику. Особенно нравились истории о гмороде. Волод хотел знать о нем все, но старый Прич не мог рассказать много. Сам он в гмороде никогда не был и рассказывал со слов прадеда, когда-то бывавшего там.
Волод подошел к столбу и отвязал прикрученный веревкой пластиковый мостик. Придерживая, чтобы не наделать шума, плавно опустил его и перебрался на другую сторону. Продернув веревку в специальное приспособление, он поднял мост и привязал к точно такому же столбу. Волод не переставал удивляться хитрому механизму, который придумал и сделал Прич. Поначалу Волод презирал старика, который не охотился и не мог прокормить себя, не говоря уже о пользе клану. Что проку от такого человека? Но Прич придумывал и делал хитроумные ловушки на зверя, да такие, что охотники из соседних кланов выменивали их на мясо или шкуры. В последнее время старый Прич ничего не делал: в клане не было металла. Две луны назад Мих собрал мужчин и пошел к Лаборату, надеясь отыскать хоть что-нибудь полезное для клана, но вернулся ни с чем. Лаборат пустовал со времен катастрофы. Построенные из странного монолитного камня строения обрушились и погребли под собой своих обитателей. Теперь там лишь груды камней, костей и мусора. Несколько поколений Северов перерыли Лаборат вдоль и поперек, вытащив из-под обломков все, что представляло хоть какую-то ценность. Волод был там лишь раз, и это место не нравилось юноше. Он слышал о множестве таких руин, разбросанных по всей Пойме. «Остатки цивизации» — так, кажется, говорит старый Прич. Волод не понимал, что значит это слово, только ни одни развалины не внушали такой неприязни, как Лаборат. Дурное место. Волод знал, что Лаборат исследован и изрыт предками; там никто не живет, даже звери, и взять там нечего. И все же боялся этого места, как чужака, припрятавшего нож за пазухой.
За рвом была утоптанная ровная земля. Волод прокрался к дому, нашел потайной запор и потянул. Крепкая пластиковая дверь открылась, пропуская внутрь. На всех домах были такие запоры, и все сделал Прич. Потому клан Север и не выставлял дозорных: от зверья охранял ров, а чужак не сможет незаметно проникнуть в дома. Земли Севера были относительно безопасным местом. Сюда не забредали бродяги: брать в окрестностях нечего. Пойма довольно далеко, значит, и опасная человеку живность тоже. Но и выжить в пустыне труднее.
Волод миновал прихожую со сложенными у стены ящиками с засушенными ржавыми грибами. Их называли так из-за красно-коричневой, напоминающей ржавчину, окраски. От грибов шел насыщенный кисловатый запах. На противоположной стене висит верхняя одежда: плащи и куртки с капюшонами, защищавшие от весьма частых в это время пыльных бурь. Здесь же Волод оставил обувь и в спальню прокрался босиком. На кроватях спят мама и младший брат Димми. Волод удовлетворенно слушал их мерное дыхание и радовался, что его отсутствие не замечено. Он опустился на постель и разделся прямо на ней, по привычке бросив одежду на пол. Уже засыпая, подумал, что мать обязательно выругает за сброшенные на пол штаны и куртку. И пусть. Они грязные и пол грязный. Ничего страшного.

[Гость_Monk_*]

Волод обернулся на звук и увидел стремительно теряющий высоту воздушный корабль. Из него сыпались яркие белые искры, он снижался и выл, как раненый черепан. Он летел в сторону Грязной Лужи.
Волод не знал, что вдруг заставило его бежать, и бежать изо всех сил, не глядя по сторонам и под ноги, что было весьма безрассудно. Он пробежал совсем немного — и увидел вспышку, на миг озарившую горизонт. Летящий корабль упал, не долетев до Лужи, а значит — на территории Северов. Это удача! Какая удача!
Юноша бежал на пылавший вдалеке огонь. Сейчас ночь, лихорадочно размышлял он, и вряд ли кто-то видел, куда упал корабль гморов. Территория наша, но рядом граница с Бородатыми. Они заметят пламя и придут поживиться. Не-ет, Волод не даст им ни малейшего кусочка. Весь корабль гморов принадлежит клану Северов, а Володу — первая добыча!
Вот бы найти уцелевшее оружие! Или куртку из удивительного материала, который не про-бивают стрелы! Приближаясь к кораблю, Волод чувствовал азарт и страх. Быть может, сначала следовало позвать своих — вдруг они ничего не услышали и не придут? Или придут слишком поздно? Но пока бегать будешь, Бородачи заберут самое лучшее! А если они уже там? Что сможет Волод с его коротким тесаком?
Огромный металлопластиковый корабль лежал на камнях, безвольно разметав сломанные крылья. Пожар догорал, освещая часть пробитого камнями корпуса. Волод кинулся к пролому, спо-ткнувшись о чье-то тело. Нагнулся. Руки быстро зашарили по одежде мертвеца. Оружия нет. Штаны неплохие, только в крови все… Какие-то ремни… Дальше, дальше!
Волод сунулся в пролом. Внутри корабль не казался таким уж большим. Вдоль небольшого коридора тянулся ряд мягких стульев. Полезная вещь для клана, но не для него. В коридоре было пусто. Ни тел, ничего. И две двери: справа и слева. Левая приоткрыта. Через узкую щель Волод видел, как там искрит электричество. Юноша схватился за правую, подергал: закрыта или заклинило от удара. Вряд ли он сможет ее сломать. Ладно, тогда туда.
Приоткрытую дверь тоже перекосило. Волод приналег, застонал — и сдвинул-таки с места. С опаской обойдя искрящий провод, прошел дальше. Эта часть корабля была наполовину стеклянной. Огромный валун вломился внутрь отсека, раскрошив стекло и пластик. С другой стороны отсека большая часть стекол осталась целой. Наверно, бронированные. Свет полной луны падал на многочисленные кнопки и экраны, теперь безжизненные и ни на что не годные. С двух кресел свешивались мертвые тела пилотов — так, если верить Причу, называют тех, кто управляет такими кораблями. Волод протиснулся между ними и нагнулся над первым. Гмор был крепок и плечист, одет в красивый синий комбинезон, теперь, правда, весь заляпанный кровью. Кусок скалы пропорол обшивку и ударил пилота в голову. Скорее всего, он умер мгновенно. Все-таки красивая одежда у гморов, подумал Волод, щупая материю пальцами. Красивая и чистая. Оттого, что живут в чистом и безопасном гмороде. Померять бы такой… Но лучше не рисковать. Вдруг Бородачи пожалуют? Пустынники не любят гморов, увидят синий комбез — стрелу в спину пустят, так что себе дороже… Да что ж такое? Ни оружия у него, ничего, вот же не везет!
Волод повернулся ко второму. Коротко стриженая голова безвольно лежала на пульте. От удара о землю крепления кресла не выдержали и лопнули, швырнув пилота на пульт. Хотя одежда не похожа на пилотскую: темно-зеленые узкие штаны и полосатая бело-зеленая куртка. Странная одежда, Волод не станет носить такую: засмеют. В Пойме не носят яркое: выдаст врагу. Юноша взял мертвеца за волосы и заглянул в лицо. Залитое еще не спекшейся кровью, оно кого-то ему напомнило. Знакомый нос и подбородок… Волод рывком опрокинул тело назад, на сломанное кресло, и человек шевельнулся.
— Клянусь Основателями, он еще жив! — пробормотал Волод. Гмор попытался вздохнуть, в горле его заклокотало. Глаза медленно открылись, и Волод остолбенел. Только теперь до него дошло: раненый как две капли воды похож на него! Одно лицо! Если бы не одежда…
— Помоги мне, — простонал гмор. Вот ведь, разговаривает! Волод никогда не видел гморов так близко и, как завороженный, смотрел на окровавленного пилота.
— Вытащи меня… отсюда.
— А что, и вытащу, — решил Волод, ножом обрезал ремни, державшие раненого в кресле, и приподнял бессильное тело. Пятясь, выволок гмора из корабля, положив у небольшого камня. Огляделся и прислушался: пустошь тиха. Ни движения, ни звука. Некоторое время Волод вглядывался в сторону запада — не идут ли свои, но ничего не увидел. Неужели никто не заметил крушения? Конечно, летающие корабли нечасто падают, тем более на землях Северов, но все же…
Он посмотрел на раненого. Интересно: выживет или нет. А если выживет, что с ним делать? Кормить гмора в клане не станут. Не станут и в других кланах. Лучше бы ему умереть прямо сейчас.
Но гмор не умирал.
— Пить, — попросил он, расклеив спекшиеся от крови губы. Волод пожал плечами: стоит ли переводить на умирающего воду? Но глаза парня смотрели так умоляюще, и был он так похож на Волода… Пустынник сдался, отцепил от пояса флягу и поднес к губам гмора. Тот сделал пару глотков, закашлял и кивнул. Смотри ты, еще благодарит, подумал Волод. Ладно, пей еще.
— Я Слав, сын Изагера, — прошептал раненый. — Благодарю тебя, кто бы ты не был…
Волод равнодушно слушал. Что проку в его благодарностях…
— Слушай, гмор: оружие на корабле есть?
Гмор еле шевельнул головой:
— Не знаю. У меня нет…
— Тогда зачем ты мне нужен? — спросил Волод, касаясь висевшего на поясе тесака. Может, убить его? Скоро придут наши, Мих увидит раненого и убьет его сам, а над Володом будут смеяться мальчишки. Скажут, что струсил.
— Посмотри в хвостовой части… — вдруг сказал раненый. — Там аварийный комплект…
«Эта дверь, которую мне не открыть, — понял Волод, — вот проклятье!» Он встрепенулся. Его внимание привлек новый, все усиливавшийся звук, которого не услышишь в здешних местах. Он взглянул на усеянное звездами небо и увидел цепочку огней. Еще один корабль! И, похоже, летит прямо сюда!
— Эй, гмор! — Волод схватил раненого за куртку. — Что это за корабль? Куда он летит?
— Спасатели, — прошептал гмор, закрыл глаза и обмяк. Похоже, силы оставили его. А может, и умер. Волод посмотрел на распростертое на земле тело. Этот гмор так похож на него…
Можно подумать, что их родила одна мать. Чудеса!
Он сказал: спасатели! Они прилетели, чтобы забрать своих и увезти в гмород. А он так похож на раненого, что они легко примут Волода за своего! Если переодеться!
Все, о чем он мечтал, может осуществиться здесь и сейчас! Если не струсить. А Волод не трус! Он говорил, что когда-нибудь попадет в гмород, а лучший способ и представить трудно! Гморы сами отвезут его, а дальше… Дальше он что-нибудь да придумает!
Волод склонился над двойником и быстро стащил с него одежду. Под штанами обнаружились еще одни, маленькие, дурацкого белого цвета. Ну, гморы, вот выдумают… Раздев безжизненное тело догола, Волод облачился в одежду пилота. Спасательный корабль приблизился и завис над местом крушения. Синие огоньки обрамляли его контур, и он казался юноше огромным, много больше, чем потерпевший крушение аппарат.
А вдруг они догадаются? Гморы очень хитры, говаривал старик Прич. Хитры и умны. Но Волод хитрее! Юноша схватил свою одежду и кое-как натянул на гмора. Та-ак, быстрее, еще немного… Все!
Волод посмотрел на тело гмора, и ему стало не по себе. Казалось, это он умирал сейчас на камнях, а кто-то чужой, в дурацкой бело-зеленой куртке равнодушно наблюдал со стороны. Волод никогда не испытывал ничего подобного, в душе творилось такое, что и словами не передать.
Мощный луч прожектора ударил по камням, нащупывая место падения. Еще заметят! Волод метнулся в сторону, уходя от пучка света, и прыгнул внутрь разбитого корабля. Быстрее, в кресло! Проведя ладонями по залитому кровью пульту, Волод вымазал одежду и лицо. В кабину ударил луч прожектора. Спасательный корабль сел. Послышались отрывистые звуки команд, застучали по камням ботинки. Сейчас они будут здесь. Как быстро!
Сердце колотилось. Стало так страшно, что захотелось бежать, но уже поздно. Увидят, что бегу — пристрелят без предупреждения. Это как пить дать. С гморами шутки плохи. А если заметят, что он не ранен? Волод в отчаянии приложился головой о пульт. Разбил бровь. Кровь потекла по лбу. Это хорошо. Он быстро размазал ее по лицу.
Внутри раздались шаги. Несколько гморов вбежали внутрь.
— Проверить кабину!
— Слушаюсь!
Волод сжал зубы и закрыл глаза. Похоже, в кабину набилось немало народа. Юноша слышал дыхание по меньшей мере пяти человек.
— Пилот мертв! — доложил кто-то.
— Забудь про пилота, что с мальчиком?
Чьи-то руки скользнули под горло, нащупывая пульс. С пульсом у Волода в порядке — сердце стучит, как сумасшедшее. Будто он в первый раз съезжает на ногах со скалы… Во имя Основателей! Волод вспомнил, что сердце лежащего без сознания не может так колотиться — оно стучит еле-еле. Так было, когда зубин тяжело ранил одного из охотников. Он был без сознания, и сердце билось редко-редко…
Сейчас его разоблачат! Волод непроизвольно дернулся, и проверяющий пульс гмор радостно завопил:
— Он жив!
— Несите в корабль, быстро! — распорядился кто-то. — И осторожней, болваны!
Волода подняли и понесли. Юноша не открывал глаз и попытался расслабиться — напряженное тело может выдать его.
Непривычный, жуткий гул окутал уши. "Это двигатели, - понял Волод, - я внутри корабля". Он не смел и мечтать о полете на воздушном корабле, но вот теперь летит! Правда, ровным счетом ничего не видит, и все же…
— Доктор где? Сюда его!
— Кладите на анализатор! — распорядился другой голос. Наверно, это и есть доктор. Волода вновь приподняли, и он ощутил спиной жесткий полукруглый каркас. Сверху зажужжало. В запястье неожиданно воткнулось что-то острое, но Волод сумел сдержаться и не выдать себя. Это еще не боль. Настоящая боль будет, когда его разоблачат…
Его быстро раздели. Волод чувствовал прикосновения рук доктора, ощупывавшего все его тело. К коже прикасалось что-то металлическое и липкое, его чем-то намазывали и тут же смывали…
— Он практически невредим. Повреждений внутренних органов не выявлено. Его жизнь вне опасности.
— Невероятно, доктор… Нам повезло! Не представляю, как я сказал бы Изагеру, что его сын…
— Он просто везунчик. Пара ссадин — и только. Скоро он придет в себя. Могу заставить его очнуться немедленно, но это, думаю, лишнее.
— Да, да, пусть отдыхает. Пилот и помощник мертвы, а он спасся! Никогда бы не поверил!
Волод почувствовал, как чьи-то пальцы прошлись по шраму на животе:
— Какой странный шрам…
— О чем вы, доктор Слимен?
— Не представляю, где Слав мог его получить. В медкарте нет сведений о подобном ранении.
— Значит, Изагер не хотел этого. Все-таки он его сын. Я ухожу. Надо немедленно доложить правителю, что мы спасли Слава…
Волод лежал, запоминая все, что услышал. Они говорят, что он — Слав, сын Изагера, какого-то правителя. Тоже говорил и его двойник. Неплохо. И хорошо, что они трясутся при одном имени этого Изагера — Волод отлично это почувствовал. А шрам… Придумаю что-нибудь.