Брутальный и упрямый, Первый роман цикла Опции

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Цикл – «На Краю Земли».
Жанр – героическая фантастика (детективная фантастика, приключения).
Книга первая – «Брутальный и упрямый».




БРУТАЛЬНЫЙ И УПРЯМЫЙ




От Автора

Тим Белофф настолько упрям и брутален, что уже давно и прочно получил заслуженное прозвище – «Брут».
Он живёт и работает на Шпицбергене – изучает-охраняет местных северных оленей и белых медведей.
А ещё Брут мечтает познакомиться с инопланетянами, чьи «летающие тарелки» изредка – по заверениям старой норвежки – приземляются в Синей долине…

Автор





Пролог

- Хорошо выглядите, молодёжь, - ободрил Координатор. - В том плане, что в полном соответствии со строгими экспедиционными инструкциями. И причёски соответствующие. И обувь-одежда. Молодцы.
- Мы старались, - легкомысленно усмехнулась девушка. - Правда, теперь я Златана – без его модной лохматой бородки – как-то по-другому воспринимаю.
- Что такое? - кустистые седые брови пожилого мужчины насторожённо приподнялись.
- Ну, в плане интимной близости, - слегка засмущался молодой человек. - Аврора говорит, что моя борода – в определённые моменты – её здорово заводила. А теперь, когда её нет…, ну, вы же понимаете…
- Совсем с ума сошли. Разгильдяи законченные…. Может, стоит отменить ваше путешествие?
- Но почему, босс?
- Потому, молодёжь, - рассерженный взгляд Координатора отливал воронёной сталью. - Какие ещё – Златан и Аврора? Вам же было чётко велено – выучить легенды назубок. Было – велено?
- Было.
- Выучили?
- Так точно, - покаянно вздохнул юноша. - Меня зовут – Том Смит. Американский юрист. То есть, адвокат по бракоразводным процессам. Совладелец небольшой, но достаточно известной профильной компании. Проживаю в курортном городке Санкт-Петербурге, штат Флорида.
- Мэри Ренгольц-Перешь, - манерно изобразив лёгкий вежливый книксен, представилась девушка. - Вернее, с недавних пор – Мэри Смит. Законная супруга этого мечтательного оболтуса, возомнившего себя талантливым и гениальным адвокатом. Работаю спасательницей на пляже. В своё время входила в юношескую сборную США по плаванию на открытой воде…. Всё, про прошлые имена-фамилии забыли. Честное слово. Обещаю.
- Ладно, прощаю на первый раз, - по-отечески улыбнулся в седые усы Координатор. - А что с остальным? Выучили?
- Всё вызубрили. От корки и до корки, - заверила Мэри. - Что говорить представителям Власти, если произойдёт такая незапланированная встреча. Какие бумаги показывать. Куда и кому звонить – в случае возникновения внештатных ситуаций. Вещи собраны. Документы упакованы.
- Какое главное правило необходимо соблюдать при посещении объекта?
- Вступать в контакты с местным населением и туристами разрешено только в случае крайней необходимости, - дисциплинированно вытянувшись в струнку, доложил Том. - При общении необходимо соблюдать максимальную осторожность. Осторожность – во всех смыслах этого многогранного понятия.
- Молодцы. Ладно, можете идти. Счастливой вам дороги, молодёжь…. Стойте. Не забудьте, вернувшись, представить мне подробный отчёт по форме «А-дробь-три». Приложив к нему, естественно, все оговорённые в экспедиционных инструкциях аудио и видео материалы…


Глава первая
Бодрое утро в Ню-Олесунне

Тиму – на всём белом свете – были дороги всего четыре вещи: пятилетний сибирский хаски по кличке – «Клык», коллекционный винчестер марки – «Winchester Model 1912 (1934)» двадцать восьмого калибра, светлое пиво повышенной крепости и мотодельтаплан личной конструкции.
Впрочем, «личной конструкции» – сказано с большой степенью преувеличения. Изначально это был стандартный двухместный «Bidulm-50» класса Е-16. Тим, не меняя формы крыла, только установил на раму новый семидесятисильный немецкий двигатель, поменял шасси-колёсики на пластиковый двухкорпусной катамаран и кардинально переделал переднее кресло.
С чем были связаны такие серьёзные конструктивные изменения?
Во-первых, французский движок в пятьдесят лошадиных сил откровенно не годился для сложных природно-климатических условий Шпицбергена. Не, в ясную и тихую погоду он тянул исправно, без всяческих сбоев. Но где же она, эта ясная погода, если на архипелаге – в среднем за месяц – случается до двадцати туманных и пасмурных дней? Да и местные туманы – нечета всяким там европейским, да и всем прочим. Туманы Шпицбергена, доложу я вам, это нечто: вязкие, плотные, многослойные, иногда явственно пульсирующие – словно живые. И, кроме всего прочего, разноцветные: сиреневые, розовые, лиловые, густо-фиолетовые, серо-голубоватые. А ещё и серые кучевые облака – постоянно и коварно – так и норовят опуститься с небес, полностью поглощая-окутывая горные скалистые вершины и вечные ледники, не доходя до тундровых болотистых равнин всего-то метров на сто с небольшим. Короче говоря, лишние лошадиные силы в такой непредсказуемой обстановке никогда не будут лишними.
Та же история и с заменой колёс на катамаран. Для того чтобы резиновые колёсики беспрепятственно крутились, нужна ровная и твёрдая площадка. А с этим, как раз, на архипелаге наблюдались существенные трудности. То бишь, сплошные нагорья, бугристые ледники, сланцевые россыпи да вязкая болотистая тундра. Зато различных водных поверхностей здесь было в избытке: морские бухты и заливчики, длинные и извилистые фьорды, мелкие речные разливы. Садись – не хочу. Если, понятное дело, твой летательный аппарат является гидропланом.
Теперь про переделку кресла. Как, скажите, закрепить на кресле, предназначенном для человеческого зада, собаку? Пусть и достаточно крупную? Причём, надёжно закрепить? И чтобы – при этом – означенному псу было удобно и комфортно? Правильно, очень трудно. Практически невозможно. Поэтому Тим кресло и переделал. Вернее, старое кресло снял и выбросил, а на его место установил новое, изготовленное вручную, по тщательно снятым меркам.
Зачем Тим брал с собой в полёты хвостатого Клыка? И куда, вообще, он летал?
Начну, пожалуй, со второго вопроса. Тим Белофф летал на работу. То есть, по важным делам, непосредственно связанным с его служебной деятельностью. А трудился он в должности – «инспектора по охране дикой природы». Обязанности? Элементарные. Во-первых, бдительно и неустанно охранять дикую природу. Во-вторых, старательно наблюдать за туристами, регулярно посещавшими семь Национальных парков, организованных на Западном Шпицбергене, то есть, на главном острове архипелага. Дабы означенные легкомысленные туристы не нарушали строгих и жёстких правил посещения. В-третьих, целенаправленно и безжалостно бороться с бесстыжими браконьерами, которые редко, но, всё же, проявляли себя.
Теперь по псу. Ну, не любил Тим надолго расставаться с единственным и закадычным другом-приятелем. С единственным? Да, с единственным. Так, вот, получилось…
Вообще-то, к Тиму на Шпицбергене относились не плохо. То есть, уважали и ценили. А некоторые индивидуумы (с мутными и нечистоплотными наклонностями), даже откровенно побаивались. И не на пустом месте, надо признать, побаивались – уже были зафиксированы прецеденты, в результате которых образовывались синяки под глазами, рассечённые брови и выбитые зубы. У побаивающихся и мутных, понятное дело, образовывались.
Инспектор Белофф на архипелаге слыл: нелюдимым, честным, язвительным, странным, немногословным, хмурым, отважным, жёстким, насмешливым, неприхотливым, желчным, справедливым, бесконечно-упрямым, чудаковатым, непреклонным, ехидным, суровым, не в меру прямым и не от мира сего…. Короче говоря, брутальным – до полной и нескончаемой невозможности. То бишь, до мозга костей. Отсюда и заслуженное прозвище – «Брут».
Островные же женщины и девушки считали Тима – в дополнении к вышеперечисленному – привлекательным, симпатичным и даже весьма сексуальным. Более того, собравшись – скучными зимними вечерами – тёплой компанией, они обжали (многими, заметьте, тёплыми компаниями), перемывать странному и нетипичному инспектору его многострадальные брутальные косточки.
Примерно – в следующем ключе:
- Такой красавчик и душка, слов нет. Брутальный-брутальный. Как будто бы – прямо позавчера – сошёл с киноплёнки славных голливудских блокбастеров.
- Это точно. Вылитый Брюс Уиллис, многократный и заслуженный спаситель Мира.
- Ага. Только значительно моложе и росточком чуток повыше. А вместо «брюсовских» мужественных залысин – не менее мужественный белобрысый ежик…. Только, вот, на наш женский пол противный Брут никакого внимания не обращает. Ни малейшего….
- Может, он – голубой? В том смысле, что гей?
- Ну, подруга, ты и сказала…. Ха-ха-ха! Я сейчас, честное слово, описаюсь. Гея, тоже мне, нашла…. Ха-ха-ха!
- А что такого?
- В прошлом году мой Гарольд летал – через Осло – в голландский Амстердам. Родственников навещал. Его младшую сестрёнку угораздило выйти замуж за голландца. Учудила, пигалица рыжеволосая. Теперь локотки кусает. Больно уж эти голландцы беспокойные, суетливые, капризные и непостоянные. Из серии – семь пятниц на неделе. И в бытовом плане, и в сексуальном. Привередливые – не приведи Бог. И это им – не так, и так, понимаешь, не сяк. Извращенцы длинноногие…. Впрочем, дело совсем и не в этом. Рассказываю. Идёт, значит, Гарольд по Амстердаму, пересекая – наискосок – район Де-Валлетьес…
- Тот самый, по которому проходит знаменито-развратная улица Красных Фонарей?
- Ну, да. Его…. А чего это, коровы хмельные и толстомясые, вы так язвительно и глупо хихикаете? Мой муженёк, как уже и было сказано выше, просто пересекал этот нехороший райончик. Пе-ре-се-кал. Угол, так сказать, срезал, направляясь в гости к любимой сестрёнке. А вам, дуры похотливые, всё только хиханьки и хаханьки…. Итак, идёт это Гарольд по известной вам улице. Меланхолично насвистывает, курит и с любопытством (но без похоти!), озирается по сторонам. Чес слово, без похоти. Совсем. Заканчивайте ржать, кобылищи островные…. Глядь, а из дверей одного публичного заведения Брут – собственной персоной – выгребает. Довольный такой весь из себя и смазливыми девицами облепленный со всех сторон. Теми самыми девицами, понятное дело. Мол, вывалили – всем кагалом размалёванным – проводить щедрого и эксклюзивного клиента. Лопочут, кудахчут, воркуют, хихикают, восторгаются и благодарят, беспорядочно перебивая друг друга…. А муж-то у меня – не промах. Ни какой-нибудь там шведский или датский простак. Дождался, когда Брут отойдёт подальше, да и подошёл к барышням с вопросами. Мол: - «Кто, что, зачем, почему и почём?». Ну, болтливые проститутки ему всё и рассказали. Выяснилось, что один раз в году, во время обязательного отпуска (в ЮНЕСКО с этим строго: хочешь, не хочешь, а отгулять отпуск должен), Брюс прилетает в Амстердам и целый месяц шляется по местным борделям, с усердием пользуя тамошних весёлых шлюх. Подчёркиваю, с усердием и прилежанием. Благо, по утверждениям девиц облегчённого поведения, мужской силой он, отнюдь, не обделён…
- А как же Клык? Неужели наш брутальный герой оставляет своего верного пса на архипелаге?
- Скажешь тоже. Разве можно – бросать закадычного дружка? Фи. Это же откровенный и пошлый моветон. Они, конечно, вместе отдыхают и отрываются. Говорят, что в толерантном Амстердаме и собачьи бордели имеются. Причём, оборудованные с шиком, лоском и размахом…. Что ещё за «хи-хи»? Я вам чистую правду излагаю. Двуногий кобель кобелирует в одних профильных местах, а четвероногий – в других. А потом, вдоволь накувыркавшись, они возвращаются в Ню-Олесунн. Ходят слухи, что нынче Амстердам буквально-таки наводнён хасками-полукровками...

Наступило майское погожее утро – небо было бездонным, ярко-голубым и безоблачным, туман полностью отсутствовал, юго-западный ветерок дул еле-еле, даже температура окружающего воздуха была плюсовой.
- Целых два градуса выше нуля, - мельком взглянув на термометр, прикреплённый за стеклом к оконной раме, сообщил Тим. - Шик, блеск и красота голландских куртизанок.
- Гав! - радостно поддержал пёс. - Гав!
- Следовательно – что?
- Гав?
- Следовательно, полетаем от Души.
- Гав! Гав! Гав!
Сборы были недолгими: туалетные процедуры, прохладный душ и плотный, как и полагается, завтрак.
Плотный – это как? Для особо любопытных и въедливых, так и быть, поясняю.
Тим отварил и съел, запивая чёрным крепким кофе без молока и сахара, с полсотни пельменей. Он, будучи русским по рождению (переехал с родителями из России на ПМЖ в Канаду в тринадцатилетнем возрасте), их сам лепил – штук по пятьсот сразу, помещал в морозилку, а потом – по мере надобности – извлекал по частям и отваривал. Мука, вода, лук, соль, олений и свиной фарш в равных пропорциях. Совершенно ничего хитрого…. Олений фарш? Ну, да. Ещё зимой, приобретя льготную лицензию, он застрелил старого северного оленя. Застрелил, умело разделал, перевёз все съедобные части в посёлок и отправил их в морозильную камеру. Инспектор по охране дикой природы – охотится? Есть такое дело. Но, заметьте, только на пожилых северных оленей, которые и без того обречены на скорую смерть от старости, и только в рамках выделенных законных квот. Дело в том, что северных оленей на Шпицбергене (самых низкорослых северных оленей в мире), достаточно много. Иногда они умирают естественной смертью. И белые медведи, привлечённые запахом мертвечины, отходят от побережья. А кому это надо? В том смысле, а кому нужны белые медведи, бесконтрольно шатающиеся по островам и пугающие мирных туристов? И если бы – только пугающие…. В девятнадцатом и двадцатом веках нападения белых медведей на людей редкостью не являлись. В городке Лонгьир (столица Шпицбергена), в 1995-ом году был даже установлен памятник девушке, погибшей от клыков и когтей разъярённого зверя. Причём, эта кровавая трагедия произошла непосредственно в городской черте. После данного случая и было принято решение: загодя избавляться – по мере возможности – от престарелых северных оленей. Дабы белые медведи могли бы отыскать продовольствие только на побережье.
Клык же, плотоядно урча, умял два больших куска сырой моржатины, размороженных ещё с вечера. И моржа тоже – Брут? Ну, да. С месяц назад моржиха, израненная белым медведем, выбралась на берег недалеко от посёлка. Лечить животное, учитывая серьёзность полученных ран, было бесполезно. Пришлось пристрелить. Освежевал, понятное дело, тушу, порубил на куски, отвёз домой и сложил в морозилку. Чай, пригодится.
Какова же была емкость морозильной камеры, установленной в доме Тима? Ровно пять с половиной кубических метра. В самый раз – для серьёзного, несуетливого и запасливого человека…

Рюкзак был собран ещё с вечера. Поэтому, помыв после завтрака посуду, облачившись в походно-лётный комплект одежды, забросив за спину рюкзак, повесив на правое плечо винчестер, перекинув через шею ремешок видеокамеры и достав из холодильника полиэтиленовый пакет с продуктами, он покинул хижину. То бишь, сборно-щитовой утеплённый домик. Казённый, ко всему прочему. Покинул, предварительно позвав пса? Нет, Клыка звать не пришлось. Он, похоже, любил летать на мотодельтаплане не меньше, чем хозяин, и поэтому убежал к складским ангарам первым, как только покончил с поглощением моржатины.
Тим, насвистывая под нос что-то однозначно-сурово-брутальное, бодро шагал по одной из двух улочек Ню-Олесунна…
Что ещё за Ню-Олесунн такой? Рассказываю.
Этот населённый пункт, расположенный на острове Западный Шпицберген, является самым северным в мире общественным поселением и был основан в далёком 1916-ом году одной норвежской компанией. Естественно, для добычи качественного каменного угля. Уголёк – с регулярными перерывами – усердно добывали, добывали, а потом, в 1963-ем году перестали. В основном, из-за резкого падения мировых цен на уголь. А уже начиная с 1968-го года, Ню-Олесунн начали использовать в качестве международного научно-исследовательского центра. Сегодня в этих научных исследованиях – помимо Норвегии – принимают участие представители Нидерландов, Германии, Великобритании, Франции, Италии, Японии, Южной Кореи и Китая. Постоянное население Ню-Олесунна составляет около тридцати человек. Но в тёплый летний период, когда различные научные исследования и изыскания проводить гораздо сподручней, оно возрастает раз в пять-шесть.
Циркулируют упорные слухи, что и Россия – через год-другой – может присоединиться к данному процессу. И этой перспективе здесь совсем не рады. Мол: - «Вдруг, все русские учёные такие же, как Брут Белофф? Тогда можно будет смело паковать рюкзаки и оборудование, да и сваливать – куда подальше. Если, понятное дело, нет устойчивого желания сойти – окончательно и бесповоротно – с ума…».
А Тим представлял на острове Западный Шпицберген интересы «Фонда дикой природы», созданного при ЮНЕСКО . И данное обстоятельство для его коллег (не для всех, конечно), являлось дополнительным раздражителем. Мол: - «Все люди, как люди. Старательно отстаивают интересы своих стран-государств. Тщательно тихарятся друг от друга. Целенаправленно интригуют. Создают, время от времени, хитрые коалиции, которые впоследствии успешно распадаются. И только этот деятель – брутальный до стойкой тошноты – сам по себе. Что хочет, то и вытворяет, даже не задумываясь о жёстких реалиях современной политики. Хам трамвайный, короче говоря. Не знающий, что это такое – строгое и подозрительное начальство, всерьёз озабоченное международным престижем…. Э-э, вы только Бруту этих моих слов не передавайте. С него, ведь, станется. Абсолютно безбашенный, неадекватный и непредсказуемый тип…».
И это было правдой. И что безбашенный, и что станется. В том плане, что на раз отгребёшь. Причём, по полной и расширенной программе. Были уже печальные прецеденты…
Научные исследования (и всё, что, так или иначе, связано с ними), являлись практически единственным видом деятельности в Ню-Олесуне. Какие конкретно – научные исследования? Всякие и разные. То бишь, климатические, зоологические, биологические, геологические и экологические. Ничего хитрого, если вдуматься.
Впрочем, Тим к науке никакого отношения не имел. Он просто охранял все местные природные красоты. Тупо – охранял? Вот, уж, и нет. Наоборот, с недюжинной выдумкой и изощрённой смекалкой. И усовершенствованный мотодельтаплан – подтверждение тому. Чтобы не закиснуть от скуки.
Чем ещё известен крохотный посёлок Ню-Олесунн? М-м-м…. Пожалуй, только тем, что именно отсюда – в 1925-ом, 1926-ом и 1928-ом годах – стартовали легендарные экспедиции Рауля Амундсена и Умберто Нобиле к Северному полюсу. Ну, те самые, с использованием самолётов и дирижаблей…

Итак, насвистывая под нос что-то однозначно-сурово-брутальное, он бодро шагал по одной из двух улочек Ню-Олесунна. Насвистывал, шагал и ненавязчиво оглядывался по сторонам. Машинально оглядывался, по многолетней привычке. Так как профессия охранника и строится – главным образом – на тщательных и многогранных наблюдениях.
Впрочем, ничего нового не наблюдалось. Всё те же аккуратные разноцветные домики. Серовато-голубоватые воды фьорда. Тёмно-бурая тундра, местами покрытая серо-бело-желтоватыми пятнами ещё не растаявшего снега. Чёрные скалистые горы.
Вокруг было безлюдно.
- Любит здешняя учёная братия поспать вволю, - незлобиво усмехнулся Тим. - Оно и правильно. В том смысле, что пусть, родимые, дрыхнут. По крайней мере, некому будет приставать с глупыми и назойливыми вопросами…
Клык расположился рядом с нужным ангаром – лежал себе на пышной моховой кочке и, вывалив на сторону длинный розовый язык, задумчиво вглядывался в размытый силуэт острова Принца Карла, видневшийся – в морской дали – на западе. Демонстративно вглядывался, не обращая ни малейшего внимания на стайку разномастных поселковых собак, прогуливающихся рядом с соседним складским помещением. Да и собаки – якобы – не замечали чёрно-белого хаски. Мол, к этому брутальному индивидууму не стоит – лишний раз и без особой на то нужды – приближаться. Можно ненароком и отгрести на раз. Причём, по полной и расширенной программе.
Он, прислонив винчестер к ближайшему валуну, отомкнул врезной замок, распахнул двухстворчатые ворота и выкатил из ангара – по узким рельсам на специальной тележке – модифицированный «Bidulm».
- Р-рыы, - предупреждающе рыкнул Клык, мол: - «К нам гости пожаловали. Насквозь незваные и даже без подарков…».
Тим, выпустив из ладоней килевую трубу мотодельтаплана, обернулся и тут же мысленно расстроился: - «Вот, же блин горелый! Сглазил-таки. Мол, некому будет приставать с глупыми и назойливыми вопросами…. Как же. Размечтался. А всё потому, что три раза не сплюнул через левое плечо, да и по дереву не постучал. Голова садовая…».
К складским ангарам – со стороны двухэтажного красно-синего двухэтажного домика – торопливо приближалась высокая плечистая фигура, облачённая в бесформенный пуховик цвета хаки.
- Гав, - расстроено известил Клык, мол: - «Мистер Альвисс Олсен, собственной персоной. Принесла нелёгкая умника и зазнайку, мать его скандинавскую…. Вот, почему именно он, а ни кто-нибудь другой? А? Эх, грехи наши тяжкие…».
Альвисс Олсен, помимо чисто-научных и исследовательских функций, выполнял в исследовательском посёлке и обязанности неформального представителя господина губернатора Шпицбергена. Неформального – это как?
- Элементарно, - ворчливо пробормотал под нос Тим. - Эта сволочь, видите ли, приятельствует с тутошним губернатором. И по этому поводу всюду суёт свой длинный норвежский нос. А потом стучит – словно оголодавший лесной дятел. То бишь, пересказывает доверчивому губернатору все поселковые слухи и сплетни. Выдавая их за кристально-чистую правду, ясен пень. Гнида скользкая и прожженная. Тварь дешёвая и продажная…
- Доброе утро, мистер Белофф! - подойдя, поприветствовал на английском языке Олсен.
- Эге, доброе. Впрочем, и добрей бывает. Редковато, вот, только. На мой брутальный и изысканный вкус.
- Простите?
- Не напрягайся, родной. Это я юморю так, - любезно пояснил Тим. - То есть, хохмлю. Старинная, так сказать, русская народная традиция.
- Ага, кажется, понял…. А куда вы направляетесь?
- Зачем это тебе, парниша?
- Конечно, на всякий случай. Чтобы знать, где вас искать.
- Зачем – меня искать?
- Допустим, забарахлит двигатель вашего летательного аппарата, - поправив на длинном носу квадратные профессорские очки, лучезарно улыбнулся норвежец. - Придётся совершать вынужденную посадку. Причём, жёсткую, при которой может повредиться мобильный телефон.
- Сплюнь, морда. И по дереву обязательно постучи.
- Простите?
- Похоже, приятель, тебя легче придушить, чем уболтать.
- Простите?
- Господь Бог простит. Если, понятное дело, посчитает нужным…. Ладно, очкарик, передохни. Удовлетворю, так и быть, твоё повышенное любопытство. Слушай сюда, пройдоха. А если хочешь, то и записывай. Не жалко…. Вылетаю на дежурный обзор-осмотр местности. Маршрут следующий: база – мыс Верпегенхукен – база. В случае необходимости возможны дополнительные посадки в опорных точках…. Доволен?
- Что вы сказали? Мыс Верпегенхукен?
- Что это с тобой, морда? - удивился Тим. - Даже на месте подпрыгнул. И побелел весь. Типа – взбледнул. Никак поплохело?
- Э-э-э…. М-м-м…, - замялся Олсен, после чего неожиданно заявил: - Мыс Верпегенхукен – запретное место. Его нельзя посещать без…э-э-э, без специального разрешения господина губернатора.
- Шутка такая, весёлая-весёлая? Уже можно ржать?
- Нет. Я говорю совершенно серьёзно. И, более того, официально.
- Кому – нельзя посещать?
- Всем.
- И даже мне? - выжидательно прищурился Тим.
- Вам – особенно, - надувшись гордым мыльным пузырём, бухнул норвежец.
- Гав-ввв! - неодобрительно гавкнул Клык, мол: - «Что же ты, придурок законченный, творишь? Ведь всему Шпицбергену известно, что Брут – самый упрямый разумный гуманоид. Среди проживающих – на данный конкретный момент – на островах архипелага, я имею в виду. Самый-самый-самый. И конкурентов-то достойных нет…. Полагалось, милок, действовать совсем по-другому. Одобрить надо было, мол: - «Молодцом, мистер Белофф! Правильное и мудрое решение. Незамедлительно отправляйтесь по намеченному маршруту. И посетите – в обязательном порядке – мыс Верпегенхукен. Высокопоставленный господин губернатор лично просил об это…». Тогда-то что. Брут, даю на отсечение свой пушистый хвост-крендель, наверняка бы поменял маршрут, отправившись куда-нибудь к югу. Например, в облёт земли Оскара Второго…. А в данном раскладе, очкарик, извини. Ничего у тебя не выгорит. Ничего и даже меньше…».
- Дай-ка мне, коллега, твою мужественную правую ладошку, - душевно попросил Тим.
- Зачем это? - насторожился Олсен.
- Затем, что очень хочу её пожать. В знак искренней дружеской благодарности, понятное дело…. Как это – за что? За то, что не позволил мне грубо нарушить высокий губернаторский запрет, о котором я ничего не знал. Предотвратил, так сказать, казус отвратительный. А может, и полноценный дипломатический скандал…. Ну, я жду.
- Э-э-э…
- Сопли не жуй, - белозубо улыбнувшись, посоветовал Тим. - Ладошку-то давай.
- Гав, - безразлично отвернулся в сторону Клык, мол: - «Какая ещё – «белозубая улыбка»? Не смешите, право. Натуральный оскал волчий. Беги отсюда, дурилка норвежская, пока цел…».
- О-у-у-у-у-у! - буквально-таки взвыл губернаторский приятель, почувствовав, как его изнеженную научную ладонь охватили безжалостные кузнечные клещи, а ещё через пару секунд замолчал и, подломившись в коленях, начал опускаться на землю.
- Осторожненько, осторожненько, - ловко подхватив безвольное тело под мышки, забормотал Тим. - Так же и ушибиться недолго. Что же вы, батенька, такой хиленький? Спортом надо заниматься, если натура природная слабовата…. Ага, вот, сюда. Присаживаемся и прислоняемся спиной к стенке. Молодец. Хвалю. Сиди и прохлаждайся, забот-хлопот не ведая…. Да ты, морда, не дрейфь. Минут через десять-пятнадцать непременно придёшь в себя. Встанешь и дальше пошагаешь-запрыгаешь. Типа – козликом молоденьким. Обещаю. Честное брутальное слово…. Да, хорошее утро нынче выдалось. Бодрое такое. Знать, и день с вечером будут интересными. По крайней мере, взлетев по-быстрому, будем надеяться на это…

Раздался надсадный и тоскливый собачий лай. Это поселковые псы – со всех лап – разбегались в разные стороны. Почему – разбегались? Да чисто на всякий пожарный случай. Дабы не попасть – ненароком – под внеплановую раздачу…

[Гость_AndreyBondarenko_*]

Глава восьмая
Расследование началось, таксист

Новость, конечно, была из разряда оглушительных. То бишь, потерять самообладание – по меньшей мере – можно было запросто. Можно, конечно, и потерять. А можно и паузу взять. То бишь, ненавязчиво притвориться молчаливой ветошью. Или же не менее молчаливым шлангом. Тут, уж, кому как нравится…
- Гав-в, - решил вмешаться в ситуацию Клык, мол: - «Совсем и не смешно. Заканчивай-ка, братец, дурака валять…».
- Действительно, заканчивай, - подключилась Илзе. - Плохо у тебя получается.
- Что – плохо получается? - хмуро уточнил Тим.
- Ветошью прикидываться…. Ну, долго будем играть в молчанку? Или же примем какое-либо решение? Напоминаю, Тимофей…
- Меня зовут – Брут. Точка.
- Хорошо, будь по-твоему, - не стала спорить девушка. - Напоминаю, Брут, что являюсь твоей старинной подругой. И это накладывает на тебя, морда брутальная, определённые обязательства.
- Какие, если не секрет?
- Гав-в, гав-в, - оживился Клык, мол: - «Ну, как же. Во-первых, старинных друзей и подруг нельзя – хмуро и тупо – посылать. Наоборот, предполагается живое и заинтересованное общение. Во-вторых, им необходимо помогать. Причём, искренне и по полной программе. Как бы так оно заведено – у уважающих себя особей мужского пола. Не нами заведено, следовательно, не нам и отменять…».
- Вот-вот, и я о том же. Не посылать, не отменять, помогать…
- Значит, спелись? - усмехнулся Тим. - А ты, старинная подруга, ещё умеешь – ко всему прочему – общаться с собаками?
- А ещё и с кошками. Не со всеми, конечно. И совсем немного.
- Гав, - мол: - «Скромность – лучшее украшение девушек. В том плане, что гораздо полезней и весомей всяких там бриллиантов…».
- Ладно, уговорили. Пересаживайтесь, мисс Вылкаст, за наш столик.
- Не смей мне выкать.
- Не буду. Пересаживайся, Лиз…. Милан, заказ барышни тащи прямо к нам. И очередную баночку пива для меня прихвати.
- Тогда и мне – ещё одну…
Они пообедали и славно поболтали.
Конечно, вначале разговор откровенно пробуксовывал, но потом – постепенно и неуклонно – выправился, оживился и заструился, заструился, заструился. Даже Клык не вмешивался – лежал себе на полу и, положив лохматую голову на передние лапы, одобрительно щурился.
- Бронзовая олимпийская медаль по дзюдо, она дорогого стоит, - признал Тим. - Молодец, конечно…. Окончила Университет и трудишься выездным репортёром? Мол, репортажи из различных экзотических и диких мест нашей планеты? Одобряю. И даже немного завидую.
- Я и сама довольна, - вздохнула девушка. - И работа интересная, и деньги приличные обещают, и вообще…. Вот, только с личной жизнью – полный и круглый ноль. В том плане, что она уже года два – отсутствует. Как класс и железобетонно.
- Этот аспект меня не интересует. Совсем. Точка.
- Ах, да. Мы же просто – старинные друзья…
- Это точно. Так и никак иначе.
- Полностью согласна. Договорились. Железобетон…. А что с помощью? Поможешь подруге беззаботных юношеских лет забацать пару приличных репортажей?
- С помощью? Помогу, чем смогу.
- Гав!
- Прости, брат хвостатый, - извинился Тим. - Поможем, чем сможем. Только при одном непреложном условии.
- При каком?
- Упоминаний про меня и Клыка в этих материалах быть не должно. Ни единого. И, понятное дело, никаких наших фотографий. Ни единой. Договорились?
- Железобетон.
- Тогда слушай…
Он подробно, не упуская мелких деталей, рассказал девушке о находке на берегу Вейде-Фьорда (на северо-восточной оконечности льдисто-загадочной Земли Андре), чёрного мешка с останками двух убитых молодых белых медведей. А также и о последующих за этим событиях. Рассказал и поинтересовался:
- Как оно тебе? Можно из этого материала сделать полновесный репортаж, могущий заинтересовать твою славную компанию?
- Можно, - заверила Ильзе. - Особенно, если нам удастся выйти на след преступников. А ещё лучше, собрав крепкую доказательную базу, разоблачить их…. Итак, попробую, используя дедуктивный метод незабвенного Шерлока Холмса, немного порассуждать. Ты, обнаружив медвежьи косточки, тут же собрал в Ню-Олесунне нечто вроде пресс-конференции. Сделал – перед коллегами и учёными мужами – развёрнутый доклад и поделился заснятыми видеоматериалами. А сразу после этого, прихватив Клыка, отбыл в Лонгьир. Приводнились, выбрались на берег…. Слушай, а покатаешь меня на мотодельтаплане? Ни разу в жизни ещё не летала. А? Ну, пожалуйста…
- Рыжая липучка.
- И, ничего подобного. Не «липучка», а «заслуженная подруга былых лет». Мы же договаривались…. Так, собственно, как?
- Мягкой попой – о дверной косяк.
- Гав! - возмутился Клык, мол: - «Зачем же грубить на ровном месте? Человек с тобой пиво австралийское пьёт. «Пожалуйста» говорит. Помочь хочет…. А ты, милок? Нехорошо так себя вести. Не по-брутальному это, честное слово…».
- Ничего я и не грубил, - заупрямился Тим. - Так, просто к слову пришлось…. Покатаю, конечно. Только не ради праздного развлечения. А во время подготовки репортажа, посвящённого борьбе со здешними браконьерами, убивающими северных оленей.
- Отлично! - обрадовалась девушка. - Два репортажа – это круто. Ты, Брут, прелесть! Настоящий друг, товарищ и брат! Из серии: - «Помогать – так помогать…».
- Прекращай трепаться и отвлекаться. Возвращаемся к текущим делам…. Что там у нас с хвалёным дедуктивным методом?
- Ах, да. Извини…. Итак, вы приводнились и выбрались на берег. И тут ты почувствовал, что имеет место быть слежка.
- Гав!
- Правильно, Клык. Быстро ребятки подсуетились. Оперативно отреагировали, ничего не скажешь. Следовательно, есть некто – очень обеспокоенный вашей находкой. Где этот «некто» находится? В Ню-Олесунне? В Лонгьире? В каком-то другом населённом пункте? Вопрос – на этот момент – риторический…. Тем не менее, была отдана чёткая и однозначная команда: - «Присматривать за ушлым и непредсказуемым Брюсом! Вдруг, на прошедшей пресс-конференции он рассказал, отнюдь, не все? А только малую часть из того, о чём – на самом-то деле – узнал?». И в районе аэропорта появились соглядатаи. Впрочем, они очень быстро успокоились. По крайней мере, на данный момент.
- Почему ты так решила? - заинтересовался Тим.
- Потому, что вы, оказавшись в островной столице, повели себя насквозь правильно. Не бросились ни к губернатору, ни к начальнику полиции. То бишь, не стали ни контактов с высокими персонами искать, ни в колокола бить. Наоборот, отправились, понимаешь, гулять по морскому побережью. А потом, и вовсе, добрые полтора часа распивали чаи с пожилой и безобидной норвежской, после чего отправились в мирную сербскую гостиницу, где незамедлительно начались легкомысленные пивные посиделки…. И это, брутальные господа, нам на руку.
- С чего бы это, вдруг?
- Гав?
- С того самого, - доставая из кармана джинсовой куртки блокнот и шариковую ручку, горделиво хмыкнула Ильзе. - Из серии: - «Элементарно, Ватсон…». Неизвестные противники убедились, что вредный Брюс ведёт себя – как и обычно. То есть, не суетится, к полиции даже близко не подходит и билетов в Европу не покупает. Убедились и, скорее всего, утратили бдительность. Мы же, наоборот, будем напрягаться…. План действий прост. Первое, устанавливаем личность шпика. Или там шпиков. Второе. По-тихому перемещаем пойманного соглядатая в спокойное место, где и проводим жёсткий допрос…
- Это мы можем.
- Гав!
- А я и не сомневалась…. Итак, проводим жёсткий допрос и выясняем координаты заказчика. Третье…
- Да-да?
- Гав?
- Пока не знаю, извините. Сперва надо будет тщательно проанализировать полученную (пока ещё, впрочем, не полученную), информацию. Очень многое будет зависеть от личности заказчика.…Итак, записываю информацию по возможным фигурантам, замеченным утром возле ангаров. Диктуйте…. Значит, начальник складского корпуса. Имя, фамилия? Место проживания? Спасибо…. Трое туристов. Возможно, американцы. Приметы? Понятно. Во что они были одеты? Хм…. Про Джона Флетчера давайте отдельно. Кто, что, почему? Что делает на Шпицбергене? Как давно? Записала…. Сварщик в маске. Не отвлекаемся на данную фигуру, ибо пока это бесполезно…. Портной Ежи Вайда с женой. Адреса дома и ателье? Как давно женаты? Слухи? Сплетни? Ясненько…. Кто из этих персон является, на ваш взгляд, самым перспективным? То бишь, наиболее подозрительным? Американцы и сварщик? Ладно, приму к сведению…. Всё? Никого не забыли?
- Гав, - напомнил Клык.
- Конечно, был же ещё и навязчивый шофёр такси. Спасибо, памятливый пёс…. Имя, фамилия? Номер машины? Особые приметы? Ладненько, учтём…. Э-э? Куда это вы намылились?
- А чего здесь сидеть? - поднимаясь из-за стола, равнодушно передёрнул плечами Тим. - Перекусили. Пивка попили. Пора и за дело приниматься. В том плане, что сперва надо туалет посетить, а после этого уже и приниматься…. Прошвырнёмся с Клыком по городу. Воздух понюхаем. С многочисленными знакомыми пообщаемся. Глядишь, и всплывёт что-нибудь полезное…. Ну, а ты, репортёр Вылкаст, чем займёшься? Для чего, к примеру, ты – с умным и важным видом – занесла в свой блокнотик подробную информацию по потенциальным фигурантам? А? Если, понятное дело, не секрет…
- Не секрет. Я займусь аэропортом и ангарами, - объявила девушка. - В том числе, предназначенными для нужд малой авиации. А также всей территорией, прилегающей к означенным ангарам.
- Ну-ну.
- Гав-в…
- Недоверчивые заполярные снобы. Вот, вы кто…. Моя напарница уже вовсю работает в том районе: наводит справки, знакомится с общей обстановкой, заводит нужные знакомства и устанавливает добросердечные отношения. По другому поводу, правда. Но какая, собственно, разница? Знакомства и добрые взаимоотношения, они от этого не изменяются. В том плане, что пригодятся…. Подожди, Брут.
- Да, слушаю.
- Значит, только старинные друзья?
- Не только. Ещё и деловые партнёры…. Покедова. Встречаемся в двадцать тридцать, в ресторане KROA. Прошу не опаздывать. Кстати, раньше у этого заведения был русский хозяин, а сам кабачок назывался – «На Краю Земли». В точности, как твоя азиатская компания-работодатель. Знаковое совпадение. Не правда ли?
- Правда ли. Не правда ли…. Держи, Брут, мою визитку.
- Зачем? - поморщился Тим. - Мне номер твоего мобильника без интереса. Точка.
- Не хочешь звонить, не звони. Плакать не буду. На визитке имеется адрес моей электронной почты. Перегони туда, как появится свободное время, видеоматериалы, заснятые на берегу Вейде-Фьорда…. Всё, соратники. Пока. До вечера…

Вообще-то, Тим планировал по-простому отправиться в резиденцию губернатора и навести некоторые справки. С этим в Лонгьире всё было очень просто и удобно: у господина губернатора имелось несколько профильных замов, которые в дневное время всегда находились на рабочих местах – принимали граждан (включая туристов), и отвечали на их вопросы.
Поэтому он хотел получить у заместителя губернатора по туризму исчерпывающую информацию по всем американским туристическим группам, находящимся в настоящий момент на территории острова Западный Шпицберген. Из серии: - «Говорят, что в США охрана дикой природы организована по высшему разряду. Желаю пообщаться с американцами и задать несколько чисто-практических вопросов…». А заму по экологии и промышленному производству он задал бы следующий вопрос: - «Масштабные сварочные работы на морском побережье? Практически в двадцати метрах от уреза воды? Что это такое? Какая организация проводит эти работы? Кто давал разрешение? Есть ли согласованный – по всем правилам, ясен пень – проект? Как полномочный представитель ЮНЕСКО имею право знать…».
И всё выгорело бы – на раз. Уже через час-полтора вся необходимая информация была бы, наверняка, получена. Так нет же…
Ситуация, как назло, резко и кардинально изменилась. Ильзе выразилась предельно чётко, мол: - «Не стоит засвечиваться – ни в резиденции губернатора, ни в управлении полиции. В противном же случае неизвестный противник может, почуяв неладное, насторожиться…».
- Подумаешь, может насторожиться, - шагая по улочкам Лонгьира, ворчал под нос Тим. - Кто сказал, что это плохо? Насторожится и активизируется. А мы, понятное дело, тут же начнём игру на встречных курсах. И, ясен пень, переиграем гадов. Точка.
- Гав, - не согласился трусивший рядом Клык, мол: - «Он (то бишь, неизвестный гад), может не активизироваться, а, наоборот, залечь на дно. Причём, залечь, предварительно обрубив хвосты и всё старательно зачистив…. Оно нам надо?».
- Не надо.
- Гав-в, - мол: - «То-то же. Милая Лиз полностью права. Осторожность в таких скользких делах лишней не бывает…».
- Милая?
- Гав!
- Сам дурак. И ничего преувеличивать. Подумаешь, зелёные глазищи и ладная фигурка. И не такое видали…. А по поводу осторожности – да. Она, безусловно, права…
Поскольку правота подруги прошлых лет (новой напарницы?), была признана безоговорочно, пришлось срочно корректировать планы. А именно, искать знакомых (естественно, заслуживающих доверие), которые согласились бы сходить в резиденцию губернатора и – от своего имени – получить необходимую информацию.
Нашёл и уговорил. Вернее, никого уговаривать и не пришлось. «Инспектора Белофф» на островах архипелага уважали и даже слегка побаивались. Поэтому и в пустяковых просьбах предпочитали не отказывать…
Но, тем не менее, времени было потеряно прилично. Пока нашёл, пока люди – поочерёдно – сходили в резиденцию, пока пообщались с медлительными чиновниками, пока вернулись и доложились – уже и вечер наступил.
Вечер наступил, а расследование вперёд практически не продвинулось. Во-первых, сварочные работы (согласованные по всем правилам), проводились уже в течение двух недель и осуществлялись русским специалистом из Баренцбурга (российский посёлок на Западном Шпицбергене), который, выйдя в плановый отпуск, решил Большую Землю не посещать, а, наоборот, немного подработать на стороне. То бишь, опасности с этой стороны ждать не следовало…. А, во-вторых, и «американский след» резко оборвался. Так как туристов из США, гостивших на Шпицбергене, числилось ровно три персоны. Да и те уже – пару часов тому назад – отбыли на Родину.
«Значит, та американская троица просто-напросто прогуливалась по морскому побережью в ожидании своего рейса», - мысленно подытожил Тим. - «Жаль. Придётся искать другие варианты…».
Они отправились к ресторану KROA.
- Гав, - чуть смущённо известил Клык.
- Решил навестить знакомую собачку? Немецкую овчарку, проживающую в семье советника губернатора по социальным вопросам? Одобряю. Хороший выбор. Достойная барышня. Причём, с высоким экстерьером и отличной родословной.
- Гав.
- В гостиницу вернёшься только утром? Да, пожалуйста. Как будет угодно. Только ты это…
- Гав?
- Расспроси свою симпатичную подружку о последних городских и островных новостях. В перерывах между жаркими сексуальными утехами, я имею в виду…. Договорились?
- Гав-в,
- Ты уж, братец, постарайся не позабыть. Обещаешь?
- Гав…
Пёс, вильнув на прощание хвостом-кренделем, свернул в ближайший переулок, а Тим, завистливо вздохнув, зашагал дальше…

Что представлял собой ресторан KROA? Обыкновенный среднестатистический европейских кабачок, разделённый длинной барной стойкой на два зала: для курящих и, соответственно, для некурящих посетителей. Интерьер самый обыкновенный: тёмно-кремовый кафельный пол, оштукатуренные светлые стены, стандартные светильники, ничем непримечательные столы и столики.
А, ведь, когда-то этот ресторанчик являлся самой настоящей городской достопримечательностью. Во-первых, хозяин заведения был по национальности русским. Что, согласитесь, в странах Северной Европы встречается не часто. Во-вторых, стены ресторанного зала (тогда он ещё не был разделён на два), были густо завешаны красочными пейзажами, посвящёнными природным красотам Шпицбергена. В-третьих, рядом со столиками клиентов располагались многочисленные чучела животных: белых медведей, северных оленей, овцебыков, песцов, а также различных птиц – на специальных жёрдочках, прикреплённых к потолку. Естественно, что все эти чучела являлись импортными, то есть, завезёнными с Большой Земли…. Но от тех славных времён практически ничего не осталось. Только надпись на стене, выполненная русскими буквами: - «На Краю Земли».
Трудно сказать почему, но чинная и солидная публика KROA обходила стороной. То ли историческое прошлое заведения было тому виной, то ли надпись на русском языке раздражала. Трудно сказать…
А люди попроще – моряки, лётчики, учёные-исследователи, шахтёры, геологи и таксисты – ресторанчик любили и посещали регулярно. Вот-вот, «и таксисты»…. Намеривался Тим потолковать начистоту с тем усатым утренним таксистом. По Душам, естественно, потолковать. То есть, после энного количества совместно-выпитого алкоголя…. А что здесь такого? Весьма эффективный способ получения жизненно-важной информации. Причём, неоднократно и успешно проверенный на практике…
Он вошёл в KROA в двадцать пятнадцать. Проследовал в зал для курящей публики и мысленно запечалился: - «Откровенно негусто с народом. А знакомых, вообще, нет никого. Даже языком потрепать не с кем…. Таксисты? Отсутствуют. Вернее, ещё трудятся в поте лица. Дай Бог, если через час-полтора заявятся…. Ладно, дождусь Лиз. Может, у неё что-нибудь получилось. То бишь, рыжую липучку…».

Тим допил банку австралийского пива, посмотрел на часы и забеспокоился: - «Без десяти минут девять, а Лиз всё нет. Хотя, что такое – для молоденькой вертихвостки – двадцать минут опоздания? Обычная практика, надо понимать…. А с другой стороны, дело, которым мы сейчас совместно занимаемся, может быть очень опасным. Да я, собственно, не за девицу беспокоюсь, а за напарника. Не более того…. Позвонить на мобильный? Пожалуй, не стоит. В том плане, что у меня нет даже малейшего желания – давать повод для колких реплик и язвительных насмешек…. Эх, рыжая липучка. Навязалась на мою голову…».
Он вышел из ресторана и закурил. Над городом царил призрачно-светлый полусумрак: закатное солнышко пряталось в низких кучевых облаках, легендарные Белые ночи ещё только приближались, со стороны моря наползала лёгкая туманная дымка, а уличные фонари в Лонгьире по майскому расписанию (о, знаменитая норвежская бережливость!), зажигали только в десять вечера.
Справа мелькнула подозрительная тёмно-серая тень, из-за угла ближайшего здания послышались неразборчивые тревожные звуки.
Тим, выругавшись про себя и отбросив окурок в сторону, бросился вперёд, завернул за угол и…
Почувствовав спинным мозгом какое-то движение над головой, он резко отпрянул в сторону. Бейсбольная бита, задев вскользь правое плечо, с хищным свистом рассекла воздух.
Отточенный пирует, удар, пирует, удар, ещё один. Бойкий перестук – это бита, выпавшая из ослабевших рук нападавшего, испуганно покатилась по мостовой…
Их было трое – в неприметных весенних костюмах и с чёрными масками на лицах. Тот, что выронил биту, неподвижно лежал на тротуаре, безвольно раскинув руки в стороны. А двое других, тоже уже получивших по увесистому удару, выжидательно застыли в стороне. Один, смахнув рукавом куртки кровавую юшку с подбородка, грязно выругался. А другой, нерешительно кашлянув, вытащил из кармана брюк какой-то небольшой продолговатый предмет.
- Щёлк! - выскакивая из ручки, звонко оповестило светлое лезвие выкидного ножа, мол: - «Порежу, попишу и всё такое прочее…».
Тим, оскалив зубы, рыкнул – совсем и негромко, но с чувством, толком и расстановкой. Что называется, от всей брутальной Души.
- Цок-цок-цок, - пропели, встречаясь с мостовой, каблуки убегавших. - Цок-цок-цок…
- Деятели хреновы, - насмешливо пробормотал Тим.
Он, не теряя времени, подхватил под мышки незадачливого обладателя бейсбольной биты, аккуратно прислонил безвольное тело спиной к стене дома, одним резким движением сорвал с лица нападавшего чёрную магазинную маску и довольно прокомментировал:
- Утренний таксист, как и следовало ожидать…
Последовала серия звонких пощёчин, таксист приоткрыл глаза, испуганно дёрнулся и забормотал:
- Брут, извини. Чёрт попутал. Я всё тебе расскажу. Всё-всё-всё.
- Конечно, расскажешь, - скорчив мрачно-брутальную гримасу, заверил – ледяным голосом – Тим. - А если что-то утаишь, то с тобой будет следующее…
И он минуты две с половиной, пристально вглядываясь допрашиваемому в глаза, монотонно перечислял бесконечные муки и дикие ужасы, грозящие потенциальному лжецу.
Вообще-то, Тим даже и до половины перечня не дошёл, но, почувствовав неладное, вынужден был остановиться.
С таксистом, явно, что-то произошло: глаза сделались пустыми и блёклыми, пышные усы обвисли и словно бы поредели, по щекам пробежала череда нервных судорог, а на тонких губах активно запузырилась светло-розовая пена.
- Оу-у-у, - выплёвывая изо рта клочки пены, заблажил допрашиваемый. - Не могу больше. Свет потух…. М-м-м. М-м-м. М-м-м…
- Хрень какая-то, - с интересом наблюдая за беспрерывно-мычащим таксистом, задумался Тим. - И, что характерно, он не придуривается. Всерьёз поплохело бедняге…

- Конечно, всерьёз, - подтвердил – из глубины переулка – незнакомый женский голос. - От таких кровавых и садистских обещаний кому угодно поплохеет. У меня, к примеру, до сих пор мурашки бегают по спине. Колючие-колючие. Ледяные-ледяные. Кошмар сплошной, короче говоря. Хичкок и Стивен Кинг , нервно покуривая, отдыхают в сторонке. Ну, у вас, инспектор, и методы ведения допроса. И специалисты из Великой Инквизиции обзавидовались бы. Не говоря уже о молодчиках из знаменитого Гестапо…