Стажер, первые главы Опции

[Читатель]

Глава 1

Ник соскочил с кровати, ошарашенно пытаясь понять, где находится и откуда исходит мерзкий зум видеофона. Наконец, с третьей попытки, ему удалось нащупать сенсорную панель. Экран остался тусклым, и женский механический голос произнес:
— Стажеру, Нику Соболеву, явиться на командный пункт в 7:15 по внутреннему времени для получения инструкций, отбой.
Ник бросил взгляд на мерцающий в полумраке каюты циферблат, было 6:45. Сонное сознание еще пыталось цепляться за обрывки приятных сновидений, но они ускользали, распадаясь на разрозненные пазлы.
— Черт побери! — Ник помассировал ладонями лицо, пытаясь отогнать остаточную дремоту. — До вахты еще целых три часа! К чему такая спешка? - Хотел еще что-то добавить, но вспомнил вечно прищуренный взгляд Шефа, как за глаза все называли Капитана Базы, и послушно поплелся в ионный душ.
«Терпение, дружок, до отпуска осталось каких-то две недели! — подбодрил он себя, и сердце радостно подпрыгнуло. – Оторвусь по полной!»
Ему, как стажеру Курьерской Службы полагалось целых тридцать земных суток очередного отпуска. Ник загодя распланировал чуть ли не каждый день столь долгожданного события. В первую очередь он отправится, конечно, на Землю к родителям и бабушке. Бабушка была экзобиологом, хорошо известным в научных кругах. В молодости ей довелось поработать на многих планетах, изучая различные формы внеземной жизни. Сейчас она возглавляет Алтайский заповедник и время от времени принимает участие в различных научных симпозиумах. Как-то так само собой повелось, что место их семейного сбора всегда было именно в ее доме, расположенном на живописном берегу Телецкого озера. По давно заведенной традиции семейные застолья проходили на большой летней веранде, с которой открывался прекрасный вид на горный хребет Корбу.
Мама работала врачом-акушером в Восточно-Азиатском Центре репродукции человека. Космические перелеты не любила. Можно было по пальцам пересчитать, когда отцу удавалось уговорить ее провести совместный отпуск за пределами Земли. Его же работа была связанна с постоянными длительными командировками на населенные планеты. Служба в Галактическом Департаменте по Чрезвычайным Ситуациям отнимала много времени, поэтому в их семье так ценились те редкие моменты, когда, наконец, удавалось собраться всем вместе.
Не забыть бы навестить учителя. Сергей Павлович ему будет рад. Ник почувствовал, что краснеет, — он, единственный из их выпуска, кто забыл поздравить учителя с юбилеем. Помнил ведь, даже сочинил стих. Записал его на мнемо-кристалл с планеты Призрак, который, прямо скажем, с большим трудом выпросил у ребят из группы георазведки. Положил рядом с письмами для отправки по нуль-почте и забыл, ну просто как отрезало. Хорошо, что бывшие однокашники догадались устроить общую нуль-связь на следующий день и он все-таки продекларировал стихи. Там была одна строчка, «мы любим, ценим, помним и никогда не забываем», на что Ленка Синицына, естественно, не удержалась и ввернула, в своей вечно ехидной манере, что для человека, работающего военным курьером, опоздать с поздравлениями и на месяц, считается в порядке вещей.
Потом дружной компанией рвануть на Эксельсиор. Эта планета была открыта столетие назад и до сих пор являлась излюбленным местом отдыха туристов со всего обжитого космоса. По классификации ESI (индекс подобия Земле) она входила в редкую подгруппу «М» и была полностью пригодной для жизни. А вот по шкале Гаусса (индекс обитаемости планеты (PHI) не дотягивала и до единицы.
Несмотря на то, что Эксельсиор была не намного моложе Земли, а по космическим меркам их можно и вовсе считать погодками, полтора миллиарда лет назад биологическая жизнь планеты остановилась на простейших микроорганизмах. Одноклеточные формировались в гигантские колонии водорослей и дрейфовали по огромному океану, занимающему свыше девяноста процентов поверхности. Первые исследователи сразу окрестили океан Саргассовым. Видимо, по аналогии с земным Саргассовым морем.
Экзобиологов удивлял тот факт, что колонии простейших старались держаться подальше от суши и никогда не подходили к прибрежной зоне. Почему жизнь на Эксельсиор не развилась дальше и не вышла на поверхность, как это случилось на Земле? Этот вопрос уже сто с лишним лет ставит в тупик лучших земных специалистов.
Чтобы не нарушить уникальную экосистему Эксельсиора, но в то же время немного озеленить побережье, вдоль океана широкой полосой насадили псевдорастения, напоминающие тропические пальмы и мангровые заросли. После дождя деревья источали приятный аромат свежей зелени, цвели два раза в год и даже плодоносили. При этом в них отсутствовала и доля органики.
Мягкий ровный климат, чистейший океан и полное отсутствие какой-либо враждебной формы жизни привлекали на планету толпы туристов, предпочитающих спокойный и размеренный отдых. Однако все изменилось буквально несколько лет назад, как только на Эксельсиоре провели первый всепланетный фестиваль голографического шоу.
В прошлый раз Нику с друзьями попасть на него не удалось. Количество билетов было ограничено, а желающих слетелось со всей галактики. Полю, его другу детства, повезло больше. Ему удалось, что называется, краем глаза понаблюдать часть представлений. Правда, с самой дальней орбиты. Он в то время проходил стажировку на пассажирском лайнере «Орион», который как раз был одним из многочисленных кораблей, доставляющих туристов на Эксельсиор. По его рассказам, это было поистине феерическое действие и, никакое, даже самое продвинутое голо-ТВ не могло и на сотую долю передать царящую там атмосферу. «Кто этого не видел, тот не жил!» — обычно с пафосом любил он заканчивать очередной свой рассказ.
По правде сказать, слушать его было интересно. Несмотря на то, что события каждый раз обрастали все новыми подробностями и деталями и Ник уже не мог отличить, где правда, а где игра воспаленного воображения товарища. В общем, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать...
В этом году шоу обещало быть еще красочней и, по слухам, более экстремальным. Одно имя Рене Буатье, главного режиссёра и постановщика , говорило само за себя. Что именно покажет он в этот раз, держалось в строжайшей тайне. А слухи, словно случайно просачивающиеся время от времени в нуль-сеть, только подогревали всеобщий ажиотаж.
По некоторым данным, полученным из достоверных источников, пожелавших, тем не менее, остаться неизвестными, команда специалистов по спецэффектам планировала устроить чуть ли не кометную бомбардировку Эксельсиора, с последующим падением на нее довольно крупного астероида. Естественно, со всеми вытекающими последствиями. Даже приводилось название будущего шоу — «Гибнущая планета». Понятное дело, что пропустить это было просто непозволительно. Тем более что Сергей Павлович, каким-то чудом сумел достать ровно 30 билетов по числу своих выпускников. И не на какую-то там дальнюю орбиту, а в самый, что ни на есть эпицентр ожидаемых событий.
Отель «Gorbovsky», а именно там Сергей Павлович забронировал для своих воспитанников пятнадцать роскошных номеров, располагался на Большом Хребте, в самой его верхней точке, на высоте пяти тысяч двухсот метров. Большой Хребет был единственным горным массивом на планете, являясь естественным разделом, между океаном планеты и ее пустыней.
Как можно было догадаться, отель «Gorbovsky», расположенный на высоте более пяти километров, являлся лучшей площадкой для созерцания спецэффектов планетарного масштаба. «Если нам и будет суждено «погибнуть», то, во всяком случае, мы не пропустим самого интересного!» - подытожил общее мнение Поль.
Достать такое количество билетов, да еще и в один из лучших отелей, было просто чудом. Может, это объяснялось тем, что начальником службы безопасности на Эксельсиоре был бывший воспитанник Сергея Павловича Константин Климов? Но, как известно, в каждом чуде должна присутствовать доля загадочности, поэтому никто не стал чрезмерно любопытствовать, а учитель на все расспросы только скромно разводил руками.
Ну и, конечно, положа руку на сердце, была еще и вторая причина по которой его так тянуло в эту поездку - Ася по прозвищу Нефертити - отличница и, что, пожалуй, самое главное, первая красавица их выпуска. Она, как казалось Нику, весьма благосклонно принимала от него ненавязчивые знаки внимания, но в романтической обстановке, возможно, его могло ждать и нечто большее.
Резкий зум видеофона вновь вернул его в реальность. «Иду-иду», — пробормотал Ник, поправляя форму. Еще раз критически окинув свое отражение в зеркале, он быстрым шагом вышел из каюты.
Вот она, военная романтика! Хотя, конечно, курьерскую службу, куда он был приписан, с большой натяжкой можно было назвать военной. Да и сам военный флот, за ненадобностью, давно уже стал атавизмом.
Врагов, при этой мысли Ник позволил себе улыбнуться, у Земного Содружества не было. Колониями, разбросанными по всей обитаемой части Вселенной управлял Мировой Совет, опираясь на местные органы самоуправления. Что касается других встреченных землянами цивилизаций, то, на данный момент, были известны всего четыре гуманоидных расы. Они значительно отставали в своем развитии от Содружества. Только Альдебаранцы, названные так землянами из-за близости их звездной системы к Альдебарану в созвездии Тельца, начинали делать первые шаги по выходу за пределы своей атмосферы.
С открытыми цивилизациями Земля давно установила официальные дипломатические отношения. На их планетах трудились многие земные специалисты, в том числе и отец Ника Роман Соболев. Что же касалось не гуманоидных цивилизаций, то они жили в своем собственном замкнутом мире. Расширять свое влияние за пределы материнских планет никакого желания не выказывали. Что до контакта, то здесь было много открытых вопросов. Насколько знал Ник, восприятие реальности не гуманоидных рас разительно отличалось от восприятия среднестатистического землянина. Да и об их разумности до сих пор то и дело вспыхивали острые дебаты в научном мире. Поэтому так называемым контактом, занимался очень узкий круг специалистов.
В Мировом Совете время от времени поднимался вопрос по поводу окончательной ликвидации Военного Космического Флота и Военной Космической Академии, в частности. Но последнего решения по этому пункту так принять и не удавалось. Возможно, были еще сильны традиции, да и уж если честно говорить, из ВКА выходили лучшие специалисты в области звездоплавания. Не говоря уж о том, что и сам Галактический Департамент по Чрезвычайным Ситуациям больше, чем на две трети, состоял из выпускников ВКА.
Лет пятьдесят назад решено было переформировать Военный Космический Флот в обособленное подразделение ГДЧС, чем он собственно, и являлся до сего времени. На всех крупных космических базах, на одной из которых Ник и проходил сейчас свою первую стажировку, располагались подразделения быстрого реагирования. Если в их секторе происходили какие-нибудь непредвиденные ситуации, они бок о бок трудились с ребятами из ГДЧС.
Пневмолифт бережно подхватил его и через секунду аккуратно выпихнул в просторную приемную командной рубки. Там уже были двое — Эмиль, долговязый блондин, в явно коротковатой для него форме, и низкорослый Пауло. Они, как всегда, о чем-то оживленно спорили. Сейчас похоже каждый из них пытался доказать, чем его курьерский челнок лучше, челнока, на который был приписан оппонент. Эта парочка никогда не расставалась и всегда находилась в словесной перепалке. Что, судя по всему, их нисколько не утомляло, в отличие от окружающих.
— Твой «Винт», стар-р-ричок, это уже прошлый век, — чуть заикаясь, втолковывал долговязый парень своему визави, — пятьдесят парсеков за один нуль-прыжок, да это же тьфу! Так, пешая прогулка. Другое дело моя «Стрела» — сто парсеков в один присест и не больше суток подзарядки!
— Ну, это смотря какая там флюктуация, можно и на неделю застрять, — глядя снизу вверх, воинственно парировал коротышка, — а «Винт» и в пылевой туманности энергию насосет не хуже твоего пылесоса.
— Эк, как ты хватанул, скажи еще, что и от черной дыры дозаправится!
Ник улыбнулся, чем-то эта парочка напоминала ему любимых в детстве мультяшных героев.
— Шеф у себя? — наконец, решился он прервать двух закадычных друзей. — Мне назначено на 7:15.
— Да, — с видимой неохотой прервав свой спор, ответил Эмиль, - только у него там какая-то важная шишка,
— И мы сами его уже с шести часов ожидаем, — подтвердил Пауло и без перехода продолжил, обращаясь уже к долговязому: - а ты слышал, какой челнок нам, на запасную верфь, вчера пригнали?
— И какой же? — загоготал Эмиль, смешно закидывая голову, — Опять твою рухлядь из капремонта? Удивляюсь терпению Овсянникова, у тебя что не вылет, так катастрофа!
— «Валькирию»! — победоносно произнес коротышка.
— Ого! — мысленно присвистнул Ник — «Валькирия» была сверхсовременным легким челноком, по дальности прыжков почти не уступающая мощным звездолетам класса — «А», предназначенными для исследования Глубокого Космоса. Насколько он знал, «Валькирии» были выпущены штучной партией то ли в пять, то ли в семь штук, имели радиус прыжка до 300 парсеков. В общем-то на этом месте его познания и заканчивались. Как, интересно, Шеф сумел его отхватить?
— Не может быть! — выпучил глаза Эмиль и стал похож на выброшенную на берег глубоководную рыбину. — Ты ничего не пер-р-епутал?
— Сам ты пер-р-епутал, — коротышка в деланном негодовании поджал губы, — это ты волновой эмиттер от силового отличить не способен!
— Интересно, кто же будет тем счастливчиком, кому она достанется? — не обращая никакого внимания на реплику товарища, мечтательно протянул Эмиль.
— Да уж точно не тебе, — убежденно хмыкнул Пауло и почему-то подмигнул Нику.
— А это еще почему? У меня почти тысяча часов самостоятельных полетов, в отличие от некоторых...
— Да ты в неё просто не влезешь, стар-р-ричок, — передразнил Эмиля коротышка и, довольный своей шуткой, расхохотался.
В этот момент дверь с легким шипением отошла в сторону, и с той стороны послышались приглушенные голоса. Ник узнал знакомый баритон Шефа:
— Это где ж я вам, милостивый государь, тут столько профессионалов найду? Стоит только стажеру стать мало-мальски хорошим пилотом, как сразу его у нас переманивают, в том числе и ваша небезызвестная организация.
— Эх, Глеб, профессионалов во все времена не хватает, а у тебя, смотришь, вчерашний стажер, а сейчас уже пилот экстра-класса. И как тебе их так быстро растить удается?
— Ладно, Рудольф, умеешь ты подсластить пилюлю, — миролюбиво проворчал Шеф, — по поводу твоей просьбы вопрос уже можешь считать решенным. Только, никак я в толк не возьму, почему именно на него пал выбор? Если не секрет, конечно…
— А если я тебе скажу, что это не мое решение? — после непродолжительной паузы произнес незнакомый голос.
— Даже так? — Шеф был явно удивлен. — Тогда вопросов больше не имею.
— Вот и отлично, и еще раз прошу тебя, отнесись к этому со всей серьезностью, чувствую, в этом деле важны будут любые мелочи. Провожать меня не надо, связь через каждые двадцать четыре часа.
В дверях показалась высокая фигура. Мужчина, окинув курсантов цепким взглядом, скользнул к пневмолифту. У Ника почему-то зачесалось между лопатками. Он попытался присмотреться к незнакомцу, но тот, неуловимым движением, оказался у него уже за спиной. Когда Ник повернул голову следом, то увидел лишь закрывающиеся створки лифта. «Ого, лихо»!
— Спец! — с выдохом подтвердил его догадку Пауло.
— Ник, зайдите, не стойте истуканом! — Шеф, Глеб Иванович Шульгин, он же Капитан Космической Базы «Тау Кита-1», названной так по ее стационарной дислокации в созвездии Тау Кита, приглашающе махнул ему рукой.
Кабинет Шульгина был просторный. По центру находился большой овальный матовый стол из неотражающего материала. Всю дальнюю стену занимал 4-мерный голо-экран. На нем переливались мириады огоньков, пробегали, вспыхивали и гасли пунктирные линии различных цветов и оттенков. Так сказать, Вселенная в миниатюре. Естественно, мало-мальски изученная ее часть. Серая дымка, окаймлявшая всю эту проекцию, как раз и означала неизученный Глубокий Космос.
— Сесть не предлагаю, цейтнот! — Шеф, зачем то постучал по левому запястью. Часы он отродясь не носил. - Задача- доставить груз на исследовательскую базу в сектор F-14025. Подробные инструкции и точные координаты получишь, как всегда, у Петра. Вопросы есть?
Вопрос-то у него был, и причем только один. Маленький такой, просто малюсенький, о котором и говорить то, только людей серьезных смешить. А помнит ли уважаемый Глеб Иванович, что буквально на днях, а если уж быть совсем точным, позавчера, подписывал мне увольнительную?
Ник уже совсем собрался с духом, чтобы напомнить начальнику эту маленькую деталь, но что-то его остановило. Шеф выглядел как-то иначе, чем всегда, точнее, таким Ник его никогда не видел, жестким, собранным и встревоженным. С другой стороны, у меня есть в запасе две недели, можно попробовать уложиться.
— Никак нет! Разрешите идти?
— Иди, — шеф устало махнул рукой. — Нет, постой! Ты же проходил обучение на «Берсеркере»?
— 100 часов летного времени.
— Вот и хорошо. «Валькирия» в управлении ничем не отличается, только двигатель принципиально другой. Все, давай, Петр тебя уже заждался!
Наверное, у Ника был слегка ошалевший вид, потому что ни Эмиль, ни Пауло, нетерпеливо топтавшиеся в приемной, не задали ему ни одного вопроса, а только молча проводили взглядом.
«Вот дела творятся, честное слово, не понимаю, хорошо, что не ляпнул про отпуск, а то бы в два счета отстранили от задания. А тут так подфартило, что голова кругом. Кому рассказать, не поверят. Летал на «Валькирии»! Нет, не так, выполнял особо важное задание! Ну ничего себе, тут не то что стажеры курьерской службы, тут уж и опытные звездолетчики с уважением и неприкрытым интересом начнут расспрашивать о тех или иных особенностях челнока.
По возвращению обязательно ребятам голо-отчет скину! Особенно Полю, пусть обзавидуется. Хотя это, наверно, и запрещено. Тут эта секретность на каждом шагу, уже год как на службе, а все никак не могу привыкнуть. От кого чего секреты храним? Детские игры в альдебарантских шпионов напоминает. Но надо будет уточнить все же. И самое главное. Ник чуть не пустился в пляс — на таком корабле я и за пять дней туда-сюда обернусь. Как там Эмиль сказал? Это тебе не пешком ходить!
— О, черт возьми, совсем ошалел от радости, надо же Умку с собой взять, она заодно весь полет и зафиксирует. А то знаю я этих злословов-остроумов, вроде Ленки Синицыной. — «Никушенька, а ты случайно не перепутал «Валькирию» с маминым флайером? Да, да, да. С тем самым, который ты разбил об трехсотлетний дуб, гордость директора школы. При этом наврав всем, что прошел специальные летные курсы по вождения с закрытыми глазами. А может, это был и вовсе тот самый пятидесяти тонный робот-погрузчик, на котором ты умудрился перевернуться, практически на ровной дороге? Как сказал потом спасатель из группы чрезвычайного реагирования, до тебя этот фокус еще никому не удавался». Ха, ха, ха! Когда поток остроумия достигнет своего апогея, в этот момент я достаю Умку, и войаля! Главное не забыть заснять их лица в этот момент.
Пребывая в отличном расположении духа, Ник защелкнул на запястье Умку. Чуть помешкав прикрыл ее рукавом летного комбинезона. « Чего доброго Овсянников заметит, опять начнет по Уставу гонять, не остановишь». Придирчиво осмотрел себя в зеркале. Комбинезон сидел как влитой. Оставшись собою довольным, Ник улыбнулся отражению. «Ну, что стар-ричок? — Подмигнул он. — Последнее задание, и домой?»
Не дожидаясь, пока дверь каюты с легким шипением за ним закроется, Ник, чуть ли не вприпрыжку направился к лифтовой шахте. Всю дорогу до нижний палубы базы, идущие на встречу люди улыбались ему и провождали любопытными взглядами . «Я бы вам сейчас тройное сальто с места изобразил, но уже статус, простите, не позволяет», — ехидно подумал он и игриво подмигнул слишком уж серьезной девушке из отдела информатики.

[Читатель]

Глава 4

Ник сидел на крыльце хижины Шептуна. Настроение было паршивое. Да и чему собственно радоваться. «Вот и слетал на Эксельсиор»… - в который уже раз Ник горько усмехнулся. После того как он принял решение изменить заданный маршрут, события стали развиваться слишком стремительно. Он просто не успевал осмыслить одно, как наступало другое. Ситуация будто развивалась сама по себе, отведя ему роль постороннего наблюдателя. Особенно эта неожиданная атака на «Валькирию». Сейчас Ник понимал, что он чудом уцелел. Энергетический удар, уничтоживший корабль, должен был обладать огромной мощностью. Смять, словно скорлупу, защитное силовое поле «Валькирии» можно было только импульсно-волновым оружием. «Как еще спасательную капсулу не зацепило?» — Ник непроизвольно поежился. Он вспомнил, что мозг корабля с огромным ускорением выбросил его в сторону планеты.
Потом произошел еще один неприятный сюрприз. Пожалуй, здесь он мог погибнуть уже и во второй раз. При входе в плотные слои атмосферы отказали антигравитационные двигатели, что само по себе было неслыханным делом. Прекрасно зная принцип их работы, Ник, как ни пытался, не мог мысленно смодулировать ситуацию, приведшую к сбою в их работе. Как говорят местные аборигены — «Хвала Ушедшим Богам!» Правда, лучше сказать — «Хвала Неизвестному Конструктору!» По возвращении обязательно выясню, в чей светлый ум пришла идея оснастить, казалось бы, абсолютно безопасную спасательную капсулу давно устаревшей парашютной катапультой.
«По возращении» - Ник в который раз поймал себя на мысли, что никак не может заставить себя реально оценивать сложившееся положение. Он полностью оказался отрезанным от своего привычного мира. Закапсулированная звездная система. Гибель «Валькирии». Он без каких-либо технических средств на чужой планете.
Даже с Умкой и той происходит что-то странное. После аварийной посадки ему только два раза удалось с ней коротко пообщаться. По ее словам, произошел сбой в субквантовом процессоре. Дестабилизировались почти все волновые связи. Как он понял, она пытается себя переформатировать, но, похоже, ей плохо это удается. Как это могло произойти?
Сплошные вопросы. Да и с местной цивилизацией не все понятно. Правда, приняли его хорошо. Народ хоть и дикий, но гостеприимный. Ник задумался. Ему никак не удавалось определить ступень развития их общественной формации. Возможно, потому что он пытался провести параллель с историческим развитием земной цивилизации? Немного поразмыслив, он понял, что нет, тут что-то другое. Возьмем все по порядку.
Налицо явно племенное устройство социума. Есть разделения на собирателей и на охотников. Это тоже проверенный факт. Только вот собиратели не совсем собиратели, как успел заметить Ник. Их можно было бы спокойно отнести к этой категории, если бы они не возделывали свои поля. Значит что, они крестьяне-землепашцы? Тоже нет. Как оказалось, это ему с большим трудом удалось выяснить у Сита, саженцы, которые они культивируют, приносят из леса охотники. А те же охотники — не совсем охотники, во всяком случае, не в том смысле, какой вкладывал Ник в это слово. Когда Ник спросил у мальчика, какие звери съедобные, то не получил вразумительного ответа. Чуть больше он смог добиться от Рона. Оказывается, здесь на зверей охотятся не для того, чтобы использовать их в качестве пищи. Ну, если только в случае крайней необходимости. Вот, правда, для чего, Ник так и не понял. Видимо, сказывался его еще скудный словарный запас.
Ну ладно, пусть пока будет так — охотники охотятся в лесу за саженцами, а собиратели эти саженцы выращивают и кормят себя и охотников. А что? Жизнеспособная модель жизненного уклада. Здесь еще более-менее логично. А вот с орудиями труда была полная неразбериха. Тут словно кто-то разом перемешал несколько исторических эпох. Еще в лесу, когда он шел вместе с отрядом Рона, Ник обратил внимание, что у Гоби и Валу копья имели наконечники, изготовленные из кости какого-то животного, а у того же Рона был явно железный. Что касается кинжала Сита, то он был и вовсе довольно искусно сделан. Ник не был специалистом по древнему оружию, но то, что кинжал был выкован из закаленной стали, не вызывало сомнений. Ник обошел всю округу, но не нашел ничего, что могло бы хоть отдаленно напоминать кузницу.
Посуда аборигенов в большинстве своем была деревянная или вылепленная из обожженной глины. Но встречалась и керамическая, а также, что самое интересное, сделанная из толстого матового стекла. И она была небьющейся! Это Ник, улучив момент, пока никто на него не смотрел, специально проверил, несколько раз незаметно долбанув по тарелке камнем.
Но больше всего Ника поразила находка в доме Шептуна. Да что там поразила, у него чуть глаза на лоб не вылезли. Ник случайно заглянул в ящик, который накануне старик вытащил из своего подвала. К слову, это было единственное место в доме, которое он всегда держал под замком. Так вот, Ник без заднего умысла заглянул туда и остолбенел. Там аккуратными стопочками были разложены чашки Петри.
Поморгав с минуту, безуспешно ожидая, что наваждение исчезнет, Ник достал одну из них. Сомнений не было, это действительно была чашка Петри. Раньше, на Земле, она широко использовалась в микробиологии для культивирования колоний различных микроорганизмов.
Посуда, названная так в честь ее изобретателя, немецкого бактериолога Рихарда Петри, была настолько универсальна и практична, что до сих пор встречалась в современных лабораториях.
Ник еще долго крутил ее в руках, тщетно пытаясь придумать какое-то другое, более соответствующее местному уровню развития, предназначение находки, пока не вернулся Шептун и не уволок свой ящик в подвал. На все его расспросы старик делал вид, что не понимает Ника. При этом его умные глаза хитро блестели из-под кустистых бровей.
Шептун был интересной личностью. В деревне все относились к нему с уважением. Он тут был то ли шаманом, то ли колдуном. Держался от всех обособленно, но в то же время принимал активное участие в жизни племени. Сит был у него вроде ученика. Работа по дому целиком лежала на мальчишке, но того, судя по всему, это особо не тяготило.
Шептун в первый же день приставил мальчика к Нику, обязав всячески помогать тому поскорее освоиться в деревне. Сит воспринял это задание с большим воодушевлением и ни на шаг теперь не отходил от него. Мальчик говорил без остановки, и временами Ник уже не знал, куда ему от него скрыться, чтобы в тишине сосредоточиться на своих мыслях. Однако в этом был и большой плюс. Обучение местному языку шло ускоренными темпами.
Ник с улыбкой вспомнил, как глупо он выглядел, когда, в тот первый день, пытался установить контакт со встреченными им в лесу аборигенами. Тогда он нарисовал круг, подразумевая их планету, а треугольниками изобразил пирамиды, наивно считая, что уж такие огромные сооружения они наверняка встречали или хотя бы что-нибудь о них слышали. Охотники его, естественно, не поняли, а он долгое время продолжал считать, что их планета называется «Колесо». Только недавно выяснилось, что настоящее название планеты Териус, а тогда в лесу мальчик решил, что Ник нарисовал им колесо от повозки.
Так что Ник усердно учил местный язык. Удивительно, но для столь примитивно развитого социума охотников он был очень богат и описателен. То и дело Нику встречались слова, смысл которых никто ему объяснить не мог. Приходилось идти к Шептуну за разъяснениями. Но и это не всегда помогало. Зачастую то ли Шептун сам не знал точного значения слова, то ли у Ника пока не хватало достаточного словарного запаса, чтобы понять объяснения. Вот, например, Ник полдня пытался добиться от Сита, что обозначает слово «звезда», «звезды». Оно довольно часто встречалось в устойчивых выражениях типа: «Пропал, как звезды», что означало — безвозвратно исчез, потерялся, заблудился и так далее. Или существовала присказка «когда звезды на небе зажгутся», что, как понял Ник, означало невозможное в будущем событие. Вроде земного выражения «когда рак на горе свистнет».
Понятно, что Ник не ожидал от мальчика определения наподобие того, которое дает Большой Всепланетный Информаторий: «Звезда́ — небесное тело, представляющее собой массивный светящийся плазменный шар, в котором идут, шли или будут идти термоядерные реакции...» Нет, конечно. Но хоть что-нибудь! Хоть Бог охоты, к примеру. Или забытая свеча Ушедших Богов, или что-то еще в том же духе.
Нику, как воздух, нужна была информация. Любая. Мифы, легенды, сказки, все, что угодно. Их, во всяком случае, можно было попытаться интерпретировать в нечто более-менее вразумительное. Что-то ведь на этой планете произошло. И это что-то не могло не оставить свой след, если не в документальных источниках, то уж в устных преданиях точно. Но пока он не получил даже наводящей информации ни от Сита, ни от других членов племени. Ничего.
А гигантские пирамиды? А боевая орбитальная станция, в конце концов? То, что она боевая, сомневаться не приходилось, и то, что она не одна, тоже. На это указывало то, что все зонды-разведчики, находящиеся на разных сторонах планеты, были сбиты практически одновременно. Не говоря уже о пространственном коконе, закрывшем их планетную систему от всей остальной Вселенной.