Любовь и небо, а мне летать охота... Опции

[karpa]

«А мне летать, а мне летать, а мне летать охота…»
Мультяшный Водяной


История первая. Ксюша и каша.
Ксения, сколько себя помнила, всегда боялась высоты. С самого детства для нее было проблемой смотреть вниз с высокой лестницы, с моста на реку или же подниматься в кабине лифта, если его стены прозрачные. Поэтому она всегда переживала за воздушных гимнастов в цирке, когда ее родители водили на цирковые представления. Замирало ее сердце при виде пожарных, которых показывали по телевизору, карабкающихся по невесомым тонким лестницам по стене горящего дома. Она зажмуривала глаза, когда в новостях видела группу десантников, храбро спускающихся по канату с вертолета. Ну и само собой о полетах на самолете не могло быть и речи, только на поезде…

В то время когда папа у Ксении был еще капитаном Космического флота Земли, он по своей армейской привычке учил девочку, примерно также как молодых офицеров на службе. Главной мыслью папы в любой, даже домашней речи, была одна – со слабостями надо бороться, а трудности во что бы то ни стало – нужно обязательно преодолевать героически. Волю в человеке следует закалять. И вообще курс держать на победу над любым противником, даже если он внутренний.

К дисциплине папа девочку решительно начал приобщать с пяти лет. Каждое утро перед походом в детский садик, когда еще сонная Ксюша сидела за столом и с ненавистью смотрела на манную кашу, папа входил на кухню и здоровался:
– Здравствуйте, товарищи будущие космолетчики!

В будние дни он всегда был в идеально отутюженной фиолетовой форме с золотистыми эполетами, медалями за отвагу при отражении внеземного противника, чисто выбритый, пахнущий одеколоном:
– Здр-равия желаю, папа! – картавила любимая дочь.

Папа доставал секундомер и отдавал приказ:
– Ксения, через семь минут за мной приедет машина. Я даю тебе ровно пять минут, чтобы съесть эту кашу. Быстро взяла ложку в правую руку. Готовсь! Засекаю время. Начали!

Бабушке слова не давали при этом, потому как она – гражданское лицо. И любимая теща лишь укоризненно вздыхала, сидя тут же на табурете. Ежедневно она неизменно наблюдала следующую картину, как Ксюха, набычившись, приступала к поеданию «вражеской» каши. Она запихивала ложку каши в рот и поглядывала то на грозного папу, то на «бронебойную» тарелку, затем зачерпывала следующую ложку и вновь смотрела то на папу с секундомером, то на тарелку. Много ли там еще каши осталось?

Папа подбадривал:
– Ксения, не спи, замерзнешь! Секундная стрелка бежит быстро, давай, давай, жуй, жуй, активнее! Вот так, молодец! Знай наших!

Наконец, за окном сигналила машина. Папа уже обувался в прихожей и прощался до вечера. Тогда бабушка облегченно вздыхала и внучка вместе с ней. Однако тарелка уже была безупречно пуста, а Ксюха – равномерно измазана кашей. Таково было житье-бытье офицерской дочки.

История вторая. Ксюша и парашют.
Ксения росла, росла и выросла. После окончания школы она поступила на радиотехнический факультет (поскольку – это будущее всей летающей, ездящей и ползающей техники) и стала вполне примерной студенткой. Но страх высоты остался. А куда он денется? И как истинная дочка военного космолетчика, приученная с детства к преодолению трудностей, она задумалась над этим вопросом всерьез. «Как же, как? Самый простой способ преодолеть противника – действовать неожиданно и непредсказуемо». Девушка отважно записалась в клуб парашютистов.

Мама и бабушка были в шоке, узнав об этой новости. А папа просиял:
– Что, кухонный батальон, окопался? Знай наших!

Вообще-то, у Ксюхи только лицо было круглым, а сама она, несмотря на крепкое спортивное телосложение, еще по-девичьи оставалась в том самом хорошем, а именно легком, весе, когда можно попробовать все виды экстремального спорта без особых последствий. После занятий в тренажерном зале и на стенде наступил долгожданный момент первого прыжка с парашютом. Парашют оказался большим и круглым, и в профиль смотрелся гораздо круглее Ксюхи. Если представить на задних лапках майского жука, то сходство с картиной «Ксюша и парашют» будет практически полным.

На летное поле сел виды видавший планер с моторчиками F-71 Эльбрус, дальний потомок старого F-41, который нынче стоит в музее Авиации и помнит многие исторические эпохи до рождения космофлота. Открылась дверца, и выдвинулся трап. Тренер скомандовал посадку. Ксюша бодрым шагом, насколько позволял вес ее груза за спиной, также подошла к самолету и ждала своей очереди. Первые ступеньки трапа приходились Ксюше выше середины бедра. Она закинула ногу на ступеньку, и... коварный центр тяжести сместился, а парашют перевесил назад – девушка как колобок перекатилась на спину. Лежа спиной на парашюте, она не сразу поняла, что же произошло. Небо видит. А где же земля? Ноги до земли не доставали и оставались, словно у поверженного майского жука где-то вверху.

Рыжеволосый тренер сердито сдвинул густые брови в кучу, обернулся к молодым подопечным и сердито погрозил кулаком, чтобы парашютисты, уже побывавшие в небе, не смеялись. Поэтому далее все происходило в полнейшей тишине. Это была сцена достойная немого кино. Выл ветер, плыли облака в небе, где-то за полем лаяли аэродромные собаки и давились карканьем вредные вороны. Группа корчила друг другу рожи и героически молчала.

Сделав несколько безуспешных попыток, отважная парашютистка перекатилась, наконец-то, на бок, затем встала на четвереньки, и только после этого ей удалось подняться в полный рост. Парашютисты ждали, пока Ксюша возьмет первую высоту, именуемую трапом. Кто-то отворачивался, кто-то тихо прыснул в кулак, кто-то шумно высморкался, чтобы скрыть неловкость момента. Тренер стоял, подперев руки в бока, и философски наблюдал. Он намеренно не помогал спортсменам – ибо воспитывал у них (равно, как и весь космический флот) волю к победе.

Ксюха вновь подошла к трапу. Теперь девушка левой рукой цепко ухватилась за трап, а затем повторила попытку взятия ступеньки. На этот раз ей это удалось, и она поднялась на борт самолета. Народ дружно зааплодировал. Тренер одобрительно кивнул. Планер занял свой высотный эшелон.

– Готов? Пошел. Готов? Пошел. Первый, второй. Ксюха, твоя очередь. Держись за кольцо. Готова? Давай!

– Ах! Один, два, …, тридцать. – Ксюша дернула за кольцо. Рывок. Уф, парашют раскрылся, и падение перешло в плавное парение. Набегающий тугой поток воздуха. – Ну и ветер! Земля вон там, а как быстро приближается все равно. Набегающий поток норовит скрутить стропы парашюта и куда-то сносит? Ой!

Бум, бряк, шмяк. Земля! Твердь под ногами. Кажется, кружится голова. Девушка осмотрелась. Нет, это ветер тащит ее парашют по полю.

После приземления тренер устроил любимым птенчикам «разбор полетов». Вывод для новичков однозначен – надо отрабатывать технику приземления.

История третья. Ксюша и техника приземления.
Итак, задача поставлена, и Ксюша с сотоварищи задумалась. Где и как? Город большой, а свободного незанятого ничем места мало. Стадионы с футбольным полем, линии электропередач, городские оживленные автомобильные трассы и школьные дворы – все не подходит для задуманной тренировки. Кто-то вспомнил, что за городом он видел, не пользующуюся особенным спросом горожан, территорию. Это район очистных сооружений. Там есть очень длинная и прямая грунтовая дорога. Если прицепить парашют к машине и хорошо разогнаться, то парашют на тросе поднимется довольно высоко (если конечно трос длинный). А снижая скорость автомобиля, парашют плавно опустится, и тогда смело можно отрабатывать технику приземления.

– Место подходящее, идея тоже – ничего так, нормальненькая, – одобрила Ксюха. – Предусмотрено все, кроме пустячной мелочи – запах приземного воздуха настоян на полной крепости городской канализации.

– Ну, «хочешь, суп хлебай, не хочешь – в окно ныряй», как говорят итальянцы, что означает по-нашему: третьего не дано, – развел руками друг Женька. – Едем?
– Едем!

Ксюша за рулем, друг на тросе. Скоростной режим оговорили – главное быстрый взлет и плавная посадка. Женька приземлился три раза не очень, а два просто отлично. Поменялись местами. Парень за рулем, Ксюша на тросе. Поднялся ветер, надо учесть его при посадке.

– Жень, по-моему, ничего так?
– Почти. Четыре раза взлет и посадка – на «троечку» с плюсом, и даже с удачным попаданием на полосу. Давай, еще раз, чтоб на четверку и хорош! Обедать пора.
– Ладно, поехали! – Ксюша поправила перчатки, очки, шлем и ухватилась за трос.

Ветер усиливался, его порывы были жестче и крепче. На горизонте показались тяжелые грозовые тучи.

– Взлет – нормальный, – бормотала девушка в микрофон, взмывая в небо над сетью городских отстойников. – Жень, мой парашют ветер сносит, учти это и снижай скорость плавнее! Я приготовилась к приземлению, давай!

Порыв ветра, один, другой третий, – парашют неумолимо смещался вбок от дороги. Когда вместо посадочной полосы под ногами оказалась не слишком приятно пахнущая жидкость, она едва лишь успела крикнуть:


– Ой-ой-ой! Космоежиков тебе в карман! – и отважно хлюпнулась в коричневую жижу городского отстойника.

– Ксюха, класс, приземление, на «ять»! Полный улет! – ухахатывался на берегу Женька, вылавливая боевую подругу из канала. – Уф-фу-фу, амбре! Поехали на речку, постираем парашют и тебя заодно.


История четвертая. Ксюша и заяц.
Вскоре место парашюта занял красавец дельтаплан. Любовь к синему небу и свободным полетам прибывала, но девушка чувствовала – где-то в глубине души еще гнездился трусливый подлец, отступающий перед каждой ступенькой к звездам.

– Что дочка, зачет по высотным прыжкам? Куда теперь, дельтаплан? Ай, молодца! Ну, кухня, держись! Знай наших!

Ксюша упорно училась преодолевать страх высоты. И вновь ее ждала работа до изнеможения в тренажерном зале. Затем она изучала розу ветров над горным склоном, где намечались полеты. Позже девушка истово зубрила формулы аэродинамики на малых высотах. Техника же планирования и приземления с помощью дельтаплана отличалась от парашютной, поэтому тренировки были долгими и практически ежедневными.

Настал долгожданный первый самостоятельный полет. Ксюша осмотрелась кругом. День солнечный, хоть и зимний, но не слишком холодный. Ноги сами несут ее к отвесному краю склона. Разбег, отрыв, и вот она, поймав восходящий поток, развернула дельтаплан лицом к лесу. Девушка ощутила себя вольной птицей: «Я лечу-уу»! Эйфория добавила адреналина в кровь. Она помахала тренеру рукой и покачала крыльями дельтаплана.

Зимний ельник, засыпанный пушистым снежным покровом, искрящимся в оранжевых лучах восходящего солнца, навевал лирическое настроение и поэтические грезы. Ксюша видела большие сугробы с торчащими ветками валежника и представляла под ним берлогу медведя. «Медведь большой, бурый, косолапый и непременно добрый спит и видит сны о весне». Дальше за валежником она увидела косые тени от молодых сосенок, наверняка скрывающих норы лисичек. «Вон, чьи-то следы, похоже от кошачьих лапок, неужели они рысьи»?

Она летела невысоко по-над кронами деревьев и вдруг увидела белого пушистого зайца. Толстый зверек сидел на пригорке и деловито умывался, не забывая при этом оглядываться кругом. Это было умильно и забавно. Ксюшин кувшин эмоций переполнился, и она восторженно крикнула ему: «За-аяц»! Забыв о рулях управления, девушка раскинула руки в стороны: «Заяц, я тебя люблю-юю»!

Дельтаплан полетел дальше, а Ксюша плюхнулась с высоты в глубокий сугроб. Бледный тренер был ни жив, ни мертв, когда увидел этот незабываемый полет. Он уже нарисовал в голове самые ужасные картины случившегося и пока бежал со спасателями по склону к месту происшествия, мысленно распрощался со спортивной карьерой, сбережениями к пенсии и на черный день и «присел» на приличный срок в тюрьму.

– Представляете, это был настоящий заяц? – прошептала девушка, завидев людей.

Она по пояс прочно застряла в снегу, но была жива. Увидев же «птичку» живой, тренер облегченно вздохнул, – он «вышел» из тюрьмы, «вернул» сбережения к пенсии обратно на банковский счет и вновь подумал о продолжении спортивной карьеры. К счастью для всех, Ксюша отделалась не очень сложным переломом правой ноги, синяками и легким испугом.

История пятая. Ксюша и космофлот.
Любовь к небу победила страх высоты. Однако историю про «Ксюшиного зайца» рассказывали долго в качестве байки всем молодым и зеленым бойцам космофлота «старички» лейтенанты перед тем, как демобилизоваться на «гражданку». Кто верил, кто не верил. Но видя боевые награды полковника космофлота Ксении Алексеевны, курсанты с большим уважением относились к преподавателю, и это уважение день ото дня росло несмотря, ни на какие отнюдь не космические сказки.

И лишь в семейном кругу, убеленный сединами отец, перебирая наградные листы дочурки, приговаривал:
– Что, кухонный батальон, держишь круговую оборону? Ай, дочка, вся в меня пошла, ай, молодец! Знай наших!

[Лёд]

Здравствуйте, Карпа!
Забавный рассказ, но авиетка это же одно, максимум двухместный самолёт. Как туда влезло несколько парашютистов?

Кто верил, кто не верил, но видя боевые награды полковника космофлота Ксении Алексеевны, уважение к преподавателю росло, несмотря, ни на какие отнюдь не космические сказки.

А это разве правильно?