Роман - "Естество". Глава 1. Таинственная штольня Опции

[farvater]

ЕСТЕСТВО - все, что есть; природа, натура и порядок или законы ее; существо, сущность по самому происхождению. Духовная жизнь чужда земного естества. Человек по естеству своему причастен плоти и духу. Мы зовем ЧУДОм все, что почитаем свыше естества.

Пролог.

Стемнело незаметно. Я щёлкнул выключателем. Яркий свет настольной лампы в одно мгновение превратил широкое окно, где ещё догорали рубиновые угли июльского заката, в непроницаемое зеркало. Рабочий день иссяк, растаял, словно кубик льда в бокале с красным вином. Кабинеты моей редакции давно опустели.
Журналист – профессия на любителя!
Мне нравится засиживаться допоздна. Дождавшись, когда коллеги разойдутся по домам, я наконец могу расслабиться и скинуть этот опостылевший за день галстук.
В такие минуты я чувствую себя по-особенному. Никто не мешает, не дергает, и можно посвятить остаток вечера любимому занятию - писательству.
Я стал ценить это только теперь, когда лишился квартиры и на время перебрался загород к своим знакомым, где, честно говоря, чувствую себя неуютно. Меня тяготит статус жильца, или иждивенца, – словом, называйте, как хотите.
Отпуск - хорошая штука! Только «отдыху», с которого я недавно вернулся, можно предпочесть десятки лет изнурительной работы.
Сейчас, сидя в своём удобном кресле и перелистывая потрёпанные страницы чудом уцелевшего дневника, эта история мне начинает казаться надуманной и неправдоподобной. Только уверяю вас - это не так!
Но всё по порядку. О себе и о том, что мне довелось испытать, будет рассказано чуть позже. А начну, пожалуй, издалека, последовательно расплетая клубок событий и опираясь на слова моих новых друзей, ставших, как и я, по воле судьбы непосредственными участникам и, в общем-то, главными героями этой удивительной одиссеи.



Глава 1.


Размышления о смысле жизни и превратностях судьбы возникали в сознании Стаса аллегоричными образами. Навязчивые мысли превращались в бредовые идеи, витающие под вечерними розовеющими облаками бесплотными черно-белыми конфетти - обрезки надежд и разочарований.
«Вялотекущая депрессия», - подумал парень, подбирая определение своему состоянию.
Причиной тому стало известие о закрытии предприятия, на котором он трудился.
Безработица – визитная карточка нашего времени.
Вот уже месяц Стас ходил как неприкаянный, обивая пороги учреждений в поисках подходящей вакансии.
Несмотря на неброскую внешность, Станислав излучал некую притягательную энергию, своего рода харизму.
Невысокий брюнет с голубыми глазами и романтическим взглядом, он имел магическое воздействие на собеседника, что порой вынуждало оппонента кардинально менять свою точку зрения по поводу тех или иных вещей, обсуждаемых в ходе разговора (правда, в поисках работы это качество пока не помогало).
В своё время он окончил геологический институт и по распределению попал в организацию, занимавшуюся исследованиями в области торфяных разработок.
Недавно предприятие «развалилось» и Стас остался не у дел.

В этот вечер он возвращался домой после очередного собеседования. Путь пролегал по одной из московских улиц на окраине города.
Нежное майское солнце, запутавшись лучами в ветвях окрестных тополей, спешило к закату, размазывая удлинившиеся к вечеру тени на мольберте земли и подготавливая приглушённые тона для ещё ненаписанного холста надвигающихся сумерек.
Он шел потупив голову, думал о своём и не заметил приятеля Колю, который беседовал с девушкой на противоположной стороне улицы.
Завидев Стаса, молодой человек прервал разговор с собеседницей и поспешил к пешеходному переходу наперерез удаляющемуся другу.
Ник (так его называли знакомые) выглядел импозантно - высокий брюнет крепкого телосложения. Ребята дружили с детства, были одного возраста и имели схожие взгляды на жизнь. Они даже жили в одном доме в соседних подъездах. Их дружеские чувства слегка охладели после того, как Стас женился. Рождение дочери, семейные заботы - всё это отложило свой отпечаток на их отношения.
Ник тоже не растерялся. На свадьбе приятеля он познакомился с одной из подружек невесты. И, в общем-то, удачно. Знакомство переросло в нечто большее. Девушку звали Лиза («Моя Лиз», - говорил он с нежностью, когда в разговорах всплывало её имя). В прошлом году она окончила университет и устроилась на работу в один из НИИ.
- Ты сегодня какой-то заторможенный,- произнёс Ник, догнав приятеля. - Три раза тебе кричал, а ты - ноль внимания. Что-то стряслось?
- Ничего особенного, просто я снова пролетел с работой, - Стас раздражённо сплюнул. - Третий раз хожу в эту долбанную контору. Сначала обнадёжили, а сегодня дали понять, что в моих услугах не нуждаются.
- Да… Как говорится, «облом", - Ник остановился подтянуть ослабший шнурок кроссовка. - Ну и… какие планы?
- Главный пункт в моих ближайших планах - прийти домой и как следует выспаться. А там посмотрим.

Солнце скрылось из виду. Парни шли среди дворов в направлении своего дома. Они о чем-то спорили, по-ребячески размахивали руками и вспоминали минувшие времена.
- Может по пиву? - предложил Ник.
- Поздно уже, - борясь с искушением, произнёс Стас.
- Мы быстро. По кружечке! - не унимался приятель.
- Ну, если только по кружке,- сдался Станислав.
Друзья свернули за угол панельного дома, пересекли детскую площадку и вышли к бульвару, где располагался пивной бар «Весёлый лангуст».
Пивнушка представляла собой демократичное питейное заведение и размещалась в цокольном этаже пятиэтажки. Хотя помещение и выглядело старомодным, отделка его была выполнена со вкусом - в стиле средневековой баварской харчевни.
На время сбросив тяжесть повседневных забот, ребята расположились в дальнем конце зала. Угрюмый официант принял у друзей заказ и неохотно поплёлся его выполнять.
- Тормоз, - тихо произнёс Ник, провожая «гарсона» взглядом.
- Точно, - согласился Стас, разглядывая помещение.
Несмотря на медлительность официанта, через пять минут тарелка с оранжевыми креветками и запотевший графин с ароматным пивом прелестным натюрмортом украшали середину дубового стола, за которым устроились друзья. Из скрытых динамиков струилась ненавязчивая музыка.
Пересуды, воспоминания, затаённые обиды, невысказанные претензии – классическая мужская беседа за кружкой пива. Ник жаловался на свою работу, низкую зарплату и туманные перспективы. Стас - на временное отсутствие всего этого.
- Чем ты недоволен?- возмущался Станислав. – Сутки работаешь, трое дома, кормят, одевают, чего ещё не хватает? Зарплата небольшая?! Бери подработку!
- Что же ты никак работу не найдёшь, я уж не говорю о подработке? - парировал Ник.
- С моим образованием я скоро выберусь из этой передряги, а ты в своей охране будешь киснуть всю жизнь, - съязвил Стас.
Ник работал сторожем на торговой базе. В своё время он увлёкся восточными единоборствами, затем служил в спецназе и после травмы ноги был комиссован на гражданку. Рана со временем зажила, но возобновлять военную карьеру он не захотел.
- Что ты сказал? - Ник привстал, лицо его побагровело, желваки на скулах заплясали ирландскую джигу.
- Ладно, друг! Остынь! - зная вспыльчивый характер товарища, Стас решил сменить тему. - Сейчас бы на природу, в какую-нибудь деревню или к реке. Эта городская суматоха вот уже где сидит, - он сделал характерный жест рукой и попросил обслугу принести еще графин.
Ник медленно опустился на стул и принялся молча допивать оставшееся в кружке пиво.
- Кстати, насчёт деревни, - немного успокоившись, произнёс Николай. – Мне недавно предложили земельный участок в Подмосковье, где-то в районе Шатуры. Недорого! Что посоветуешь? С одной стороны, заманчиво, а с другой… что-то меня к земле пока не тянет.
- Под Шатурой? - Стас вдруг вспомнил свою рабочую поездку в тот район. - Места красивые, но… как тебе проще сказать - нечисто там.
- В смысле экологии?
- Нет! В плане аномалий.
- Не понял! Что ты имеешь в виду? – Ник с интересом посмотрел на друга.
- Довелось мне там побывать. На всю жизнь запомнил!
- Что-то ты мне раньше об этом не рассказывал.
- А когда? Видимся в год под исход! Вспомни нашу последнюю встречу! Чтоб мы вот так посидели, пообщались!
Коля пожал плечами, не зная, что ответить.
- Всё спешим – работа, дела, - Стас с хрустом лишил головы огромную креветку и подлил себе пива.
- Да… наверное, ты прав, - Ник достал из кармана сигареты и положил на стол. – Так что с этими аномалиями?
- В это трудно поверить, но если тебе интересно, расскажу! – Станислав непринуждённо откинулся на спинку стула и на секунду задумался. - Помнишь, два года назад я уехал почти на всё лето?
Ник выжидающе кивнул.
- Фирма, где я работал, направила меня в командировку. Такая своего рода экспедиция в один из медвежьих углов Подмосковья. В группу, кроме меня, входило еще три человека. Предполагалось провести разведку новых залежей торфа.

В середине июня мы собрались на платформе Казанского вокзала. День выдался пасмурным. Шёл моросящий дождь.
Как сейчас помню: дверь электрички распахнулась прямо возле меня. В нос ударил резкий запах мочи, перемешанный с тошнотворным амбре полуразложившихся окурков.
«Судя по состоянию, тамбур не убирался неделю - другую или всю ночь здесь пьянствовали бомжи», - подумал я, протискиваясь с рюкзаком через перекошенные двери и усердно сдерживая дыхание.
Салон выглядел более пристойно. Наш квартет расположился в центре вагона, с южной стороны. Точно по расписанию электричка неохотно сдвинулась с места и, быстро ускоряясь, оставила позади серый вокзал, унылый перрон, дождливую Москву.
Усевшись, каждый занялся своим делом. Двое играли в карты, временами обмениваясь репликами по поводу нечестной игры; один дремал, прислонившись головой к треснувшему стеклу. Я же, устроившись у окна, взялся просматривать распечатки технической документации, корректируя план предстоящих работ.
Пейзаж за окном, пестрящий провинциальными городками и селениями, спустя два часа сменился непроходимыми лесами и болотами. Через открытые окна вагон наполнился терпким запахом тлеющего торфа. В этом году, как никогда, горели леса и торфяники. Справиться с пожаром было непросто. Редкие осадки, выпавшие за лето, не могли исправить положения.
Дождь почти закончился, и лишь одинокие капли раздавались волнистыми кругами в мутных зеркалах дорожных луж.
Мои компаньоны уснули. Ритмичный стук колёс сделал своё дело, и ярый азарт игроков уступил место сладким объятиям морфея.
«Так. Три часа дня. Ещё минут двадцать, может чуть больше, и должны быть на месте», - прикинул я, наблюдая, как секундная стрелка моих стареньких часов, словно неутомимый скакун, завершает очередной заезд.
Покончив с документацией и сделав некоторые заметки, я откинулся на спинку сиденья и стал рассматривать своих коллег.
Сидящий прямо напротив меня молодой человек (с виду лет двадцати пяти) был младшим научным сотрудником института. К нам его прикомандировали. Худощавый парень невысокого роста в нелепых круглых очках. Звали его Гера.
Два других сотрудника – «старые волки». Обоим давно за сорок. Они работали в одном из отделов нашей фирмы и считались «рабочими лошадками» в плане геологоразведки. Того, что сидел рядом со мной, звали Виктор Анатольевич. Его красноватое, покрытое сеточкой прожилок лицо говорило о пристрастии человека к алкоголю и давно прогрессирующей гипертонии.
Напротив него, уткнувшись подбородком в грудь и тихо посапывая, расположился Михаил Александрович. Настоящий гигант - два метра ростом, атлетического телосложения, что никак не вязалось с лицом ботаника, за высоким лбом которого скрывался неисчерпаемый кладезь завидного интеллекта.
Ход моих мыслей прервал лёгкий толчок, после чего электричка стала быстро терять скорость и через минуту - другую остановилась посреди леса. Машинист через вагонные динамики объявил, что произошёл серьёзный сбой в работе электрооборудования на одной из подстанций и подача электричества возобновится только через час-полтора.
Желающие покурить или просто подышать свежим воздухом вышли из вагонов. Покинувшие застывший поезд люди сгруппировались на серых островках мокрого гравия, возмущённо обсуждая неожиданное происшествие.
Когда мои коллеги окончательно пришли в себя после внезапно прерванного сна, мы стали решать, как быть дальше. Существовало два варианта. Первый - ждать, пока не устранят поломку. Второй - идти пешком через лес и по пути проводить некоторые исследования. После недолгого обсуждения все согласились со вторым вариантом. Благо расстояние до поселка, в который мы направлялись, оказалось небольшим. Если идти напрямую, минуя петляющую железную дорогу, - километра три. Михаил Александрович не раз бывал в этих грибных краях, и риск заблудиться, в общем-то, сводился к нулю.
Сменив городскую обувь на резиновые сапоги и допив остатки теплого кофе, которым Гера предусмотрительно заправил свой термос, мы двинулись дальше пешком.
Дорога с учётом пересечённой местности и коротких остановок заняла около двух часов. И всё хорошо, если бы не одно происшествие. Гера провалился в одну из скрытых ям, которые образуются после пожаров в местах выгорания торфяника. Он быстро исчез из виду, не успев даже ойкнуть. Зато через секунду орал, словно локомотив, мощным гудком предупреждавший о своём приближении. Голосить было отчего! Прибежав на крик, мы обнаружили его висящим на краю глубокой ямы. Гера намертво вцепился в толстый отвод коряги, по счастью оказавшейся рядом. Глаза парня вылезли из орбит, а чудом уцелевшие очки болтались, точно маятник, на ближайшем кусте, зацепившись за ветку перекошенной дужкой. После того, как мы не без труда извлекли его из этой «пасти дьявола», пострадавший рассказал, что же с ним произошло.
Продвигаясь по краю высохшего болота, Гера заметил небольшую трещину в земле. Внезапно почва под ногами пришла в движение. Раздался хлёсткий треск рвущихся корней. Возник стремительный оползень. Словно матёрый хищник, он потащил беспомощную жертву в недосягаемое подземное логово. Парень ещё не раз вспомнил упругую корягу, которая как нельзя кстати оказалась поблизости.
Внезапно возникшая яма напоминала оскал свирепого монстра. В поперечнике она протянулась метров на десять и ничуть не меньше в глубину. На внутренних стенах провала зияли большие дыры. Они разбегались в разные стороны, словно прорытые гигантскими кротами подземные ходы. Хотя, если придерживаться такой версии, то этакий «крот» превзошёл бы по габаритам взрослого медведя. Внутри этих проходов виднелись скопления каких-то белых шаров, с виду напоминавших большие грибы-дождевики. Некоторые из них достигали размеров волейбольного мяча и, как всем показалось, излучали слабый неоновый свет.
Эту картину можно было наблюдать лишь несколько секунд. Яма словно ожила. Задышала. Её края стали медленно сползать, увлекая за собой всё больше земли и надёжно укрывая свои секреты под многометровой толщей осыпающегося грунта.
Я едва успел отскочить в сторону. Несколько секунд мы стояли без движений, предоставив некоторое время своим мозгам для переваривания всего произошедшего.
Оставшийся отрезок пути мы делились впечатлениями по поводу случившегося. Не давали покоя вопросы: Что это за норы? Что за грибы такие, которые к тому же светятся?
Самое логичное и наиболее подходящее объяснение высказал Михаил Александрович. Он предположил: «Дыры в земле - это результат взаимодействия подземных пожаров и грунтовых вод. Как известно, пласты торфа могут залегать не сплошным массивом, а чередуясь и разделяясь прослойками различного грунта: это песок, глина и всё что угодно. Такая внушительная, как мы увидели, толщина торфяного слоя говорит о том, что возраст здешних болот исчисляется тысячелетиями. Большинство из них давно высохли. Глубинные слои торфа под значительным давлением земной коры со временем превращались в пласты каменного угля. Огонь на протяжении длительного времени беспощадно выжигал торфяные, а затем и угольные прослойки. Вода смывала образовавшиеся продукты горения и, словно по канализационным трубам, уносила всё это далеко, в какой-нибудь естественный природный отстойник. Таким образом, там внизу могли возникнуть не только норы, но и целые подземные галереи. Состав глубинной почвы, как мы успели заметить во время обрушения этой чёртовой ямы, изобиловал глиной, которая используется для производства кирпича. Все примерно представляют, как обжигается кирпич или глиняная посуда. Вследствие чего нетрудно сделать вывод, что под землёй могут существовать целые лабиринты беспорядочно переплетённых между собой тоннелей с обожженными, как в гончарной печи, стенами. Что же касается светящихся грибов, то они, скорее всего, относятся к роду «рlerotus» с ярко выраженным эффектом биолюминесценции. Практическая роль свечения таких грибов не ясна. Предполагается, что это побочный продукт окислительного обмена. Подобные грибницы порой достигают возраста сотен лет и по приданиям считаются местом обитания лесных духов».
Михаил Александрович хитро улыбнулся, глядя на нас, и назвал свою короткую лекцию не более чем красивой фантастической гипотезой.
И действительно, что можно рассмотреть за столь короткий промежуток времени?!! В стрессовой ситуации могло привидеться всё что угодно. Не стыковалось одно - видение было всеобщим.

Типичный для большинства пристанционных посёлков дом, выкрашенный темно-коричневой краской, поджидал усталых путников на самой окраине селения. Приветливо подмигивая белыми ресницами занавесок в распахнутых окнах, он звал под свою крышу, расписанную изумрудной акварелью шелковистого мха, обосновавшегося на волнистых откосах шиферной кровли.
Дом, расположенный посреди земельного надела, утопал в густой листве плодовых деревьев. Участок по периметру был обнесён покосившимся забором из подгнившего горбыля и органично вписывался в ландшафт селения.
Мы шли не наугад. Адрес нам сообщили заранее - «Садовая, 74». Поиском временного жилья для своих сотрудников занималась компания. Менеджер заранее выезжал на место и улаживал все необходимые формальности. Так что мы приехали «на готовенькое».
Встретила нас старенькая, но довольно шустрая женщина. Поздоровавшись, она пригласила всех в дом и ознакомила с жильем. Здесь царили дух и уклад начала двадцатого века - чудный деревенский антиквариат. Казалось, время остановило свой бег и решило здесь передохнуть.
Старушка ухаживала за нами, словно за детьми. Когда мы уходили работать, она всегда провожала нас до калитки и стояла там, пока последний из группы не скроется за углом забора самого крайнего и загадочного на этой улице дома. Дальше начинался лес.

Вечерами мы усаживались за стол, уставленный деревенскими яствами. Хозяйка ненадолго удалялась в свою кладовку, после чего возвращалась утиной походкой с небольшой бутылью мутного самогона в руках. Наливая всем по стопочке, бабка не забывала и про себя. Выпьет, раскраснеется и начнет рассказывать разные сплетни, истории и небылицы. Одна из таких баек запомнилась мне больше других.
Как-то во время ужина разговор зашёл о старом доме в конце улицы. Он давно уже пустовал. От бесхозности дом слегка покосился на прогнившем фундаменте и словно отвернулся от посёлка в сторону вековых сосен. Он вызывал недобрые чувства, особенно когда с небес спускалась темнота, а с окрестных болот доносились таинственные вопли недремлющей выпи. Почерневшим идолом возвышался он на фоне мрачного леса. Отрешённо уставив глазницы заколоченных окон в гнетущую темноту соснового бора, он словно высматривал своего хозяина, сгинувшего много лет назад в одной из топей здешних болот.
Тщетно пытаясь уколоть шляпку маринованного масленка, который ускользал от малейшего прикосновения вилкой, старуха старалась восстановить в памяти все подробности той истории, которую собиралась нам поведать. Наконец гриб сдался в неравной схватке. Немного покрасовавшись на острие столового прибора, он поспешил в раскрытый рот своей истязательницы вслед за очередной порцией горячительного. Покончив с материальной пищей, бабка спонтанно перешла к духовной.

Рассказ начинался с того, что в «доме на отшибе» (так его прозвали местные жители) умерла древняя старуха, и по наследству строение досталось её дальним родственникам. Несмотря на то, что домишко выглядел очень ветхим, его всё же купил один профессор из Москвы. Сначала он жил здесь наездами, а потом и вовсе поселился, лишь изредка отлучаясь по своим учёным делам.
Профессора звали Анатолий Николаевич Кошон – худощавый невысокий интеллигент с глубокими залысинами поверх большого лба. Благополучно переступив пенсионный порог, он, ещё полный сил и здоровья ученый, не ушёл на покой. Продолжая заниматься антропологией и фольклористикой, учёный часто захаживал в дома селян, расспрашивал их и подробно записывал всё услышанное, словно искал философский камень, запрятанный кем-то в дальней меже заднего огорода.
К нашей старушке Анатолий Николаевич захаживал чаще, чем к другим. И немудрено! Она являлась ближайшей соседкой и была не прочь поведать очередную заковыристую историю, изрядно приправленную местным фольклором.
Однажды морозным предрождественским вечером профессор возвращался из Москвы. По пути Анатолий Николаевич наведал свою старую соседку. Из столицы он прихватил красивый торт, разукрашенный шоколадом и ярко-оранжевыми цукатами. Весь вечер они пили чай и разговаривали.

Коротая время за приятной беседой, профессор поведал соседке секрет «колдовства», который ему удалось выудить у старого деда в одной из богом забытых деревень. Суть его заключалась в том, что с помощью нехитрых приготовлений можно вызвать духов и у них узнать своё будущее. Для этого требовалось при растопке печи откладывать из охапки дров по одному полену. Раз в месяц в течение года. Накануне рождества необходимо положить дрова в печку, а в полночь развести огонь и ждать результатов. О последствиях дед не сообщил, но дал понять, что они непредсказуемы.
Профессор, хотя и являлся высокообразованным человеком, но иногда мог отступить от своих атеистических принципов и поэкспериментировать с каким-нибудь продуктом мракобесия, чтобы затем поместить его в строгие рамки научных реалий. Это был как раз тот случай. Ровно год в его сарае пылились одиннадцать отборных поленьев, и сегодня к ним добавится ещё одно.

Огонь вспыхнул сразу. Фиолетовые языки пламени лизнули обрызганные спиртом дрова, закружились в страстном танце, причудливо переплетаясь с оранжевыми всполохами занимающейся бересты. Воздух в помещении наполнился парами денатурата и паутинками копоти. Рождённые грозной стихией тени беспорядочно заметались по оплавленным стенам топливника в почерневшем зеве русской печи.
Профессор сидел в кресле-качалке с бокалом шампанского и отрешённо смотрел на огонь. Он находился в лёгком трансе, а в его бездонные глаза, меняя яркие одежды, смотрелось пламя очага.
В доме находились двое – профессор, одетый в чёрный атласный халат, да пламя, устремившееся в дымоход и успевшее пожрать добрую половину пылающего топлива.
Внезапный скрежет вывел учёного из оцепенения. Ему показалось, будто кто-то ведёт железом по стеклу, пощелкивая костлявыми пальцами в такт участившимся ударам сердца. Он обернулся и в изумлении стал всматриваться в чернильную тьму незашторенных окон. Летучая мышь из глубины ночного мрака ломилась в замкнутые створки. Щерясь и повизгивая, она разбрасывала белёсые сгустки слюны, размазывая их по стеклу. Очередной раз ударившись о фрамугу, ночная гостья устремилась прочь, увлекая за собой чавкающие звуки перепончатых крыльев. Словно камень из пращи, профессор выскочил из кресла. Он рванулся к окну. Плотно прижавшись, профессор старался разглядеть то, что скрывала зимняя ночь. Мрак распался над поверхностью снега, а привыкающие к темноте глаза вскоре стали различать всё происходящее.
Спавший в сладкой неге лес вдруг содрогнулся, завопил немыслимыми голосами и выпустил из своих недр полчища ужасных тварей. Стадо разъярённых вепрей, словно лезвием, отсекло большую часть примыкавшего к лесу забора. Они разбрелись по саду и с дикой яростью принялись выковыривать замёрзшие корни плодовых деревьев.
Стаи визжащих нетопырей, вызволенных неведомой силой из объятий зимней спячки, чёрной тучей нависли над садом. Взмахи тысяч крыльев подняли к небу свежевыпавший снег, закручивая его в вихри и заметая всю округу. Сквозь серую мглу стало заметно, как от чёрной стены леса отделяются крадущиеся тени. Волки! Они выстроились по линии поваленного забора, напоминая взвод почетного караула в ожидании важной персоны. И персона не заставила долго ждать.
Вершины сосен вздрогнули, сбросив шапки плотного снега. Деревья словно расступились, предлагая дорогу неведомому путнику, и из леса появилось нЕчто. Оно продвигалось уверенной поступью и остановилось в метре от заснеженных спин подвывающей охраны. Таинственное свечение, мерцающим ореолом окружавшее его, позволяло разглядеть всё до мельчайших деталей. Невиданный монстр, усеянный бородавками и кожаными наростами, безмолвно озирал окрестности молочными зрачками поражённых бельмами глаз. На его серой вздувшейся коже зияли гниющие язвы. Он был похож на угловатого голема, высеченного из каменной глыбы нетвёрдой рукой неопытного мастера. Вскоре взгляд пришельца коснулся старого дома. Казалось, он ощупывает невидимыми пальцами каждую пядь покосившегося строения. Когда же его взор добрался до окна, в котором застыл беззащитный силуэт профессора, чудовище замерло.
Резкая боль в глубине черепа парализовала мысли и движения ученого. Он застыл, как зачарованный, не в силах пошевелиться.
Внезапно раздался тяжёлый дребезжащий голос. Но не из пасти урода! Нет! Он звучал у профессора в мозгах, болезненно вибрируя и повторяясь долгим эхом во всех уголках обескураженного сознания: «ЖИТЬ ТЕБЕ ОСТАЛОСЬ ТРИ МЕСЯЦА».
Голова закружилась. Комната поплыла. Тело обмякло.

Очнулся Анатолий Николаевич поздним утром. Он лежал на полу и весь дрожал от холода. Сильно болела голова, и особенно беспокоила ссадина на лбу, назойливо напоминавшая о причине своего возникновения. Опираясь о стену, профессор поднялся и подошёл к окну. Его глазам открылся залитый солнцем зимний сад, устланный белым ковром. Нетронутые шапки снега на высоких соснах. Серый забор стоял на своём месте, как ни в чём не бывало. Все хорошо, но что-то было не так. Анатолий Николаевич заметил перепончатое крыло летучей мыши, которое акульим плавником торчало поверх сугроба и временами вздрагивало при порывах студёного январского ветра.
Об этом случае профессор рассказал сердобольной соседке на следующий день после своего необычного пробуждения. Излагал подробно, стараясь не упустить деталей, и только в глазах его нет-нет да и вспыхнут предательские искорки зарождающегося психического недуга.

И что странно! В середине апреля того же года учёный пропал. Сгинул в никуда. Оставил всё как есть: осиротевший дом, нехитрый скарб, а главное - множество книг, которые он ценил превыше любого богатства.
Обнаружилось это после того, как родственники профессора забили тревогу. Долго не получая от него известий, они прибыли в поселок. Не найдя его, обратились в милицию. Сыщики неделю ходили по домам, всех расспрашивали, пытались найти хоть какую-то нить, которая могла бы помочь в поисках пропавшего человека. Они обследовали лес, окрестные болота, но так и не смогли обнаружить хоть что-то, проливающее свет на это дело. Через некоторое время после известных событий к дому профессора подогнали грузовую машину. Забрав кое-какую мебель, утварь и книги, родственники заколотили окна старыми досками и больше здесь не появлялись.
К бабке также заходил молодой следователь. Много расспрашивал о пропавшем соседе, делал какие-то записи, но ничего так и не выяснил. Историю, поведанную профессором, бабка по понятным причинам ему рассказывать не стала. Помочь поискам такая страшилка не могла, а вот создать образ «свихнувшейся старухи» - это пожалуй!
Нам же бабулька рассказала об этом под хмельком, за давностью лет, наверняка, приврав, если не выдумав всё от начала до конца.

Как-то раз я и Гера возвращались с работы чуть раньше, чем обычно. Наши коллеги ещё оставались в лесу. Командировка подходила к концу, и отъезд был запланирован на следующее утро. Выйдя из зарослей молодняка, мы очутились вблизи забора того таинственного дома.
Редкие причудливые облака застыли в небе грозной флотилией, с поставленными парусами, в ожидании попутного ветра.
Ещё раньше, обсуждая бабкин рассказ, мы с Герой загорелись желанием непременно побывать в этом доме. Посмотреть, что там внутри. С учетом предстоящего отъезда другой такой возможности могло не представиться. Войдя во двор через покосившуюся калитку, мы остановились. Добраться до главного входа оказалось нелегко. Все обозримое пространство вплоть до самого порога заросло бурьяном. Гера заговорщически подмигнул и, нагнувшись, стал пробираться сквозь густую траву. Я последовал его примеру. Пряный дух полыни невидимым облаком окутал зелёные заросли.
Этот запах возродил во мне утраченные чувства. Я, будто скатившись с крутых американских горок, за одно мгновение пронёсся по самым отдаленным уголкам моей памяти, мимо прекрасных островов безвозвратно ушедшего детства. Мимо тех сказочных мест, где, как и прежде, пахнет полынью, бабушкиными пирожками и парным душистым молоком.
На парадной двери висел проржавевший замок. Идти пришлось в обход. С обратной стороны мы обнаружили приоткрытую дверь чёрного хода.
Изнутри дом не казался таким страшным. Пыль, бедлам да голые стены. Обследовав помещение, мы не нашли ничего особенного, что могло бы нас заинтересовать. Старые башмаки у стены, пожелтевшие, разбросанные по полу журналы, огарки парафиновых свечек на подоконнике. Вот и всё. Никакой интриги. И только собираясь уходить, Гера заметил в дальнем углу комнаты небольшое бронзовое кольцо, выступавшее поверх маленького деревянного люка. Это был лаз в подвал. Когда я не без труда приподнял схваченную временем крышку, в лицо пахнуло могильной сыростью. От запаха плесени защекотало в носу и Гера громко чихнул. Неожиданно бронзовое кольцо выскользнуло из моей руки и крышка с грохотом вернулась на прежнее место. Словно не желая нас впускать, она застряла ещё крепче, и, как оказалось, одному её теперь не поднять. Совместными усилиями мы всё же открыли люк, после чего уселись на коленях, тупо уставившись в зияющую дыру. Нужен был свет. Спички у нас имелись. Без них в лесу нельзя. Но это часть проблемы. Тут я вспомнил о свечах на подоконнике. Взяв по одной, мы запалили огарки и осторожно спустились вниз по трухлявой лестнице. Расстояние от земли до пола оказалось достаточным, чтобы свободно стоять не нагибаясь. Недолго думая мы принялись обследовать все закоулки подполья. Остатки истлевшего картофеля, разбитые банки из-под солений, и всё это под толстым слоем плесени. Отпечатки следов обуви различных размеров и разбросанные повсюду окурки указывали на то, что в подвале кто-то побывал до нас. По видимости, здесь работали оперативники. Безрезультатно облазив все углы, мы направились к выходу, продолжая осматривать дощатые стены. Фундамент подвала по периметру был обит вертикально приколоченными досками. Текстура обшивки была практически однородной. Лишь в одном месте с южной стороны подпола несколько тесин немного выделялись на фоне остальных. Другой сорт дерева и более гладкая обработка досок пусть не сильно, но все же контрастировали с соседними участками. Кроме того, доски слегка выступали из общего ряда, тем самым нарушая гармонию ровной поверхности. Казалось, за ними что-то есть. Я слегка нажал на это место. Потом надавил сильнее и… ничего не произошло. Мне с трудом удалось протиснуть указательный палец в щель за верхним торцом обшивки. Упершись в небольшой деревянный брусок, я надавил на него, после чего часть поверхности подалась вперед и образовалась узкая дверь.
Под дрожащим огоньком свечи обозначились каменные ступени, которые уходили вниз и растворялись в пугающей темноте подземелья. Вынырнув из-за моего плеча, Гера удивлённо присвистнул. С каждым шагом свет простирался всё дальше, пока не уперся в громоздкую деревянную дверь на чугунных петлях. Мы попытались её открыть, но тщетно. Страх и любопытство - извечные спутники человека. Преграда не поддавалась. Складывалось впечатление, что она подпёрта чем-то изнутри. Я решил надавить сильнее. Раздался треск. Дверь с визгом повернулась на ржавых петлях, и мы очутились у входа в старую штольню. Высота тоннеля не превышала двух метров. В ширину - немного меньше. Проходя сквозь торфяной пласт, штольня под небольшим углом сбегала вниз. Прогнившие шпалы выполняли функции опор. Разделяя подземный коридор на равные сектора, они угловатыми колоннами уходили вдаль, расползаясь зыбкими миражами на границе света и тьмы. Опалубка изрядно обветшала, а на вздыбленном полу возвышались кучи обрушившейся породы. Идти дальше без специального снаряжения - затея опасная, но мы все же рискнули. Пришлось пробираться через завалы. Спотыкаясь и кляня свою затею, мы проковыляли метров пятьдесят и остановились. В этом месте основной рукав штольни делился на три ответвления.
Гера нагнулся и что-то подобрал с пола. Присмотревшись, я увидел на его ладони безжизненное тельце крупного насекомого. Оно выглядело необычным, если не сказать больше. Внешне находка напоминала гибрид осы, скорпиона и стрекозы. Продолговатое тело осы с чередующимися жёлтыми и темноватыми полосками заканчивалось выгнутым хвостом скорпиона с характерным жалом на конце. Немного приплюснутая голова была снабжена большими глазами, а туловище оснащено четырьмя стрекозьими крылышками, расположенными на спине попарно. Занимая всю ладонь, существо лежало неподвижно. Оно будто спало. Могло показаться, что вот-вот странный жучок зашуршит перепончатыми крыльями и взлетит.
Внезапно со стороны правого ответвления послышался шорох. Фыркая и осторожно ступая, к нам кто-то приближался. Вскоре из темноты появился невиданный зверь. Животное походило на крысу, только очень крупную - размером с небольшого пса. Но не это настораживало. Поражало то, что крыс было две. Точнее две в одном теле. Они словно срослись спинами и имели общее туловище, единый чешуйчатый хвост и пару голов. Ощеренные морды, будто обидевшись друг на друга, смотрели в разные стороны и напоминали двуглавого орла на российском гербе. Четыре когтистые лапы крадучись несли эту биоконструкцию в нашем направлении, а четыре другие конечности беспомощно копошились на спине, словно нащупывая точку опоры. Немигающие глаза нижней твари пристально смотрели на нас взором хищника, в то время как бегающие глазки верхней явно замышляли смыться отсюда да поскорее.
Страх и растерянность поглотили нас без остатка. Казалось, растревоженный дух подземелья вдруг протянул свои властные щупальца из черноты неведомого лабиринта и крепко сжал наши беспомощные тела, предоставив их на растерзание ужасной твари.
Чадящий огарок неожиданно выпал из подрагивающей руки Геры. Стало темнее. Моя свеча хоть и коптила, но какое-то время могла ещё послужить.
Зверь по всем признакам готовился к нападению, но почему-то медлил. Напряжение росло. Вдруг животное сорвалось с места и ринулось прямо на меня, но, неожиданно оступившись на обломке доски, крыса перевернулась в воздухе и, сделав сальто через головы, приземлилась в двух шагах от моих ног. Я отпрыгнул в сторону и сконцентрировался в ожидании следующей атаки. Вопреки моим предположениям, животное почему-то испуганно попятилось.
Гера медленно присел и, не отводя от крысы взгляда, стал судорожно ощупывать землю в надежде отыскать палку или кусок доски, пригодные для обороны. Поведение грызуна сначала озадачило, но через секунду я понял, в чём дело. После падения крыса перевернулась и пугливая верхняя половина очутилась внизу, в то время как её сиамский близнец нервно перебирал в воздухе лапами, щерился и шипел сверху. На мгновение тварь замерла, потом, резко развернувшись, бросилась восвояси.
Мы поспешили к выходу. Не справившись с потоком встречного воздуха, пламя свечи тихо фыркнуло и погасло. В кромешной темноте, на ощупь, временами спотыкаясь и падая, мы неслись напролом. Наконец вдалеке замаячил тусклый свет. Входной люк оставался открытым, и мы пулей выскочили из подвала.
Свежий воздух и дневной свет привели нас в чувство. Дух полыни и запах хвои снова наполнили легкие, а на подрагивающей ладони Геры, загадочно переливаясь, лежало замысловатое тело неизвестного науке насекомого.

Стас закончил рассказ и залпом допил оставшееся в кружке пиво. Ник, ни разу не перебив товарища на протяжении всего повествования, теперь смотрел на него удивлённо и слегка растерянно. Сделав глоток из кружки, он откинулся на спинку стула и с трудом из себя выдавил: - Не верю.
Но Ник солгал. Он верил Стасу и знал, что тот говорит правду. Просто история была столь необычной, что осознание её реальности не могло уложиться у парня в голове.
- Хорошо, - Стас с обидой посмотрел на приятеля. - Я докажу тебе. У меня сохранилось это насекомое. Гера хотел выбросить, но я попросил отдать его мне.
Зазвучала некогда популярная музыкальная композиция в исполнении Фредди Меркури. С кухни пахнуло дымком поспевающего шашлыка. Ник закурил.

Сообщение отредактировал Вячеслав.РУ - 5.2.2013, 16:30

[farvater]

Глава 3. Неожиданное открытие

Темно-лиловое облако гигантским забралом заслонило утреннее солнце. Проворная ласточка, завершив очередную фигуру высшего пилотажа, скользнула вниз в предзнаменовании надвигающегося дождя. Конец мая в этом году выдался на редкость капризным. Безоблачная, светло-голубая высь могла в одночасье затянуться мрачными тучами, сменив жизнерадостный солнечный пейзаж дождливым готическим фоном.
Стас лежал на кровати, нежась в утренней полудреме. Он ожидал некоего сигнала к окончательному пробуждению. Их поступило сразу два. Первый – внезапно исчезнувшее солнце (которое до того нежно пригревало правую щёку и приятно щекотало в ухе), отчего лежебока приоткрыл один глаз. Вторым послужил телефонный звонок, завибрировавший надоедливым колокольчиком где-то на периферии просыпающегося сознания.
- Светик! Телефон звонит?! – обратился он к жене, хозяйничавшей на кухне.
- Сам подойдёшь, - возразила супруга. – Я занята, – Света перевернула на сковородке румяный блин. Тот неистово зашипел в кипящем масле и приподнял ноздреватую спину.
По квартире распространился аппетитный дух жареных блинов, а в воздухе повисла сероватая дымка от подгоревшего масла.
Стас откинул одеяло и натянул тапочки. Заглянув в соседнюю комнату, где беззаботно спала маленькая дочка, парень подошёл к журнальному столику, стоявшему возле приземистого кресла цвета «кофе с молоком».
- Алло! – сказал он, откидываясь на мягкую спинку, которая в свою очередь что-то пробормотала специфическим хрустом кожаной обшивки.
- ЗдорОво! – прозвучал возбуждённый голос Ника. – Есть новость! – произнёс приятель, откашливаясь в трубку. – Не просто новость, а, знаешь ли, сенсация!
- Ну, давай не тяни, – Стас сгорал от нетерпения.
История о необыкновенной стрекозе, рассказанная другом за кружкой пива, крайне заинтриговала Ника. На следующий день он зашёл к Станиславу домой посмотреть на это «чудо». Затем Ник поведал о том своей девушке Лизе, работавшей младшим научным сотрудником в лаборатории при НИИ. Лиза заинтересовалась находкой и попросила принести насекомое к ней в институт для исследования. Станислав не стал противиться. Ему самому хотелось непременно узнать, что же это такое.
- В общем, Лиз обследовала твою «зверушку», – произнес Коля, – и просила зайти сегодня к ней в лабораторию, чтобы поговорить по этому поводу. Ты как? Сможешь?
- В принципе, неотложных дел у меня нет, – Стас немного подумал. – Да, сегодня я свободен.
- Ну тогда подтягивайся в центр. Часика через два встретимся у старого кафе на бульваре возле пруда. Оттуда до института рукой подать. А я сдам на работе дежурство и подъеду.
- Договорились, – Станислав положил трубку и отправился на кухню.
- Кто звонил? – спросила Света, водрузив на тарелку подрумяненное произведение кулинарного искусства.
- Это Ник. Просил встретиться по поводу той штуки, – он изобразил машущую крыльями стрекозу, после чего положил столовую ложку белоснежной сметаны на поджаристый блин и, обжигаясь, отправил его в рот.

Приятная, коротко подстриженная блондинка торопливо спускалась по мраморным ступеням. Лиза направлялась в холл здания института, где её давно поджидали друзья. Полы её белого халата временами разбегались в стороны, обнажая стройные ноги. В правой руке девушка несла лабораторный журнал, которым постукивала себя по бедру в такт метрономам-каблучкам.
- Привет! Заждались?– Лиза поцеловала Ника в щеку и взглянула на Стаса. – Давненько тебя не видела! Вроде немного осунулся, или мне показалось? – она кокетливо наклонила голову. – Жена что ли не кормит? Кстати, как там Светка с малышкой?
- Всё в порядке. Привет тебе передавала.
- Взаимно. Передай и ей, – Лиза улыбнулась и, надев маленькие очки в бирюзовой оправе, превратилась в строгого руководителя. Она раскрыла журнал с записями. – В общем, дела такие, – девушка наморщила лоб, собираясь с мыслями, отчего на нём появились тонкие ниточки морщинок. – Экспертиза показала, что объект – ну эта ваша стрекоза – вовсе не стрекоза, а генетически изменённый вид насекомого. Мутант, проще говоря. И, не углубляясь в особенности строения ДНК этого существа, мы можем с полной уверенностью сказать, что налицо не вмешательство господне, не выкрутасы природы, а что ни на есть – дело рук человеческих. Да, да! Короче, мой шеф как это увидел, велел срочно связаться с тобой, Стас, и убедить в необходимости обследовать то место, где было найдено насекомое. Если я заручусь твоим согласием, он готов хоть сейчас организовать научную экспедицию и выделить необходимые средства для реализации этого проекта. Что скажешь?
- Научную экспедицию? Это круто! – Станислав посмотрел на друга.
- Ну, это я немного утрировала. На самом деле поеду я, ты и два-три помощника.
- Помощники? А я случайно в помощники не сгожусь? – спросил Ник, с улыбкой взглянув на девушку.
- Не исключено! – Лиза взяла Колю под руку и прислонилась щекой к его плечу. – Только у тебя же работа!
- Работа? У меня за этот год набралось столько отгулов, что неделю-другую я спокойно могу поучаствовать в какой-нибудь экспедиции. Хотя, мне кажется, всё это – пшик.
- Вполне возможно, но обследовать это место мы должны. Да? – Лиза посмотрела на Стаса, ожидая его реакции.
- Честно говоря, я немного ошарашен таким известием и хотел бы немного переварить всё это. Уложить, так сказать, в своих мозгах.
- Давай помогу! Что тебя тревожит?
- Да, в общем-то, ничего, если не брать во внимание, что я давно сижу без работы и практически без бабла.
- А у тебя есть подвижки с работой? – Лиза заглянула Стасу в глаза.
- Пока нет.
- Тогда в чём дело? Если ты согласишься на участие в экспедиции, тебя временно возьмут в штат, выделят зарплату; кормёжка, спецодежда. А? Что не устраивает?
- Я не сказал, не устраивает. Дело в деньгах.
- По этому поводу можешь не беспокоиться. Я договорюсь, и тебе выделят аванс.
- Хорошо. Сегодня со Светкой посоветуюсь. Завтра утром дам ответ, – Стас посмотрел на задумчивое лицо Ника. Тот одобрительно кивнул. Собеседники сменили тему, и разговор перешёл в другое русло.

Ребята сидели на синей свежевыкрашенной скамейке у края небольшого сквера недалеко от своего двора. Они успели зайти домой пообедать и теперь расслаблялись, вкушая прохладное ванильное мороженое.
- Что скажешь? – спросил Ник, бросая блестящую обёртку от съеденного десерта в урну. – Светке уже сообщил?
- Ты насчёт поездки? – Стас достал из кармана рубашки сложенный вчетверо листок белой бумаги и развернул. – На. Смотри.
- Что это? – спросил Ник, читая записи. – Какой-то список… – он с недоумением посмотрел на друга.
- Вот именно. Список. Мы с ней уже прикинули, что мне потребуется с собой.
- Ты молодец! Быстро обработал, – произнес Ник, изучая «манускрипт».
Небо внезапно потемнело. Принялся накрапывать дождь. Одежды голубых елей, высившихся стражниками по всему периметру зелёной площадки, приобрели асфальтовый оттенок и покрылись хрустальными каплями небесной влаги. Воздух наполнился ароматом хвои и стал необычайно свежим.
- Чего мокните, парни?! – раздался голос со стороны проезжей части.
- Ничего себе! – воскликнул Ник, поднимаясь с намокшей скамейки. – Смотри, Стас! – сказал он, указывая другу на остановившийся поблизости новенький «Порше-Кайенн» цвета спелой вишни. – Жорик!!!
- Какой я тебе «Жорик»?! – с напускным раздражением ответил полноватый молодой человек в бежевом льняном пиджаке и продемонстрировал вопли клаксона своего престижного авто.
- Ну извините! «Жорж»! Так подойдёт? – продолжал издеваться Ник, протягивая водителю руку в открытое окно автомобиля.
Хозяин «Кайенна» поздоровался с друзьями и произнёс: – Ныряйте в тачку.
- Ага, в тачку! А Лео? – Стас указал взглядом на гладкошёрстого фокстерьера, едва различимого за тонированным стеклом задней двери внедорожника.
- Не бойся! Он «своих» не кусает, – сказал Георгий, дав псу команду перебраться на переднее сиденье.
- Круто, Жора! – сказал Стас, забираясь в авто вслед за Ником. – Месяц назад на «бумере» рассекал, а сегодня уже – «Кайенн»! Балует тебя папаша. Балует.
Этот толстячок (так его в детстве окрестили ребята) был единственным сыном президента крупного нефтегазового концерна. Парни дружили давно. Заводилой и авторитетом в их компании считался Станислав; защитником и своего рода «убойной силой» – физически развитый Ник, а роль «мальчика на побегушках» и объекта для подтруниваний да мальчишеских шуточек, без сомнения, отводилась Жоре.
Он терпеливо сносил язвительные реплики по поводу своего веса. Не обижался и потом, когда повзрослевшие ребята, ухлёстывая за девчонками, не брали его с собой. Но, как бы то ни было, они оставались друзьями и в случае возникновения реальной проблемы или опасности стояли друг за друга горой.
Год назад богатенькому папе Жоры в счёт неоплаченных долгов отошёл чей-то магазинчик. Отец недолго думая назначил своего сына управляющим этого бутика. Работа в магазине была отлажена хорошо. Жора появлялся там раз в неделю, снимал бабки, а всё остальное время гонял на машине да развлекался в своё удовольствие.
- Куда намылились? – спросил Жорик, протягивая друзьям раскрытую коробку с дорогими конфетами.
Ребята коротко рассказали приятелю о своей затее.
- Про меня совсем забыли? – возмутился толстяк.
- Ты у нас человек занятой. Капиталист! Или, как там его, – сатрап! – Стас пятерней взъерошил чёрную кудрявую шевелюру друга и покосился на фокса. Тот оскалился и предупреждающе зарычал. – Спокойно, Лео! Спокойно! – парень отвёл руку, и пёс успокоился.
- Какой, на хрен, капиталист? Слоняюсь целыми днями по клубам или вот – на тачке разъезжаю.
- А люди за тебя пашут. Сатрап и есть! – ухмыльнулся Ник.
- Ну чего, мужики? Я так и не понял, берёте вы меня с собой или нет? Я вам пригожусь. Костёр развести мне под силу. Плюс тачка будет под рукой, – Жора постучал по упругой торпеде своего железного коня.
Ребята переглянулись.
- В принципе, можно, – сказал Стас. – Только мы ещё не знаем, когда поедем. Может завтра, а может через неделю. И насколько уезжаем – тоже неизвестно. Бутик твой без присмотра останется?
- Будь спок! – самодовольно произнёс толстяк. – Торговля отлажена. За два-три дня ничего страшного не произойдёт.
- Хорошо, – закрыл тему Ник. – Я поговорю с Лиз. А теперь прокати нас с ветерком! – сказал он и пристегнул ремень безопасности.

За окном занимался рассвет. Переполненный людьми и снаряжением внедорожник мчался по пустынному шоссе в сторону далёкого железнодорожного поселка. Багровое солнце, показав раскалённую макушку, поднималось над горизонтом безликим пламенным божеством, рассекая утренний туман розоватыми клинками зарождающихся лучей.
До места назначения оставалось около часа пути. Развалившись на переднем сидении, Стас развлекал водителя «бородатыми» анекдотами. Он лишний раз не рисковал пошевелить ногами. Рядом, на полу, расположился едва угомонившийся фокс. Ник с Лизой, обнявшись, дремали на заднем сиденье. По соседству, отрешённо уставившись в окно, расположился Гера, которого с трудом удалось разыскать в его захолустной лаборатории.
Подъехав к поселку, Стас не узнал его. Бóльшая часть селения выгорела во время лесного пожара. Осталось с полсотни домов, расположенных непосредственно вокруг железнодорожной станции. Вдалеке, вплоть до самого леса, находившегося на приличном расстоянии от последнего уцелевшего строения, местами торчали обгоревшие стропила да кое-где высились кирпичные трубы от устоявших после пожарища почерневших печей. Запах гари витал над пепелищем. Хотя, честно говоря, пепла уже не было. Пожар, по всей видимости, случился прошлым летом. Округа успела порасти бурьяном и молодой крапивой.
- Да... Дела, – почесал затылок Стас, подъезжая к месту, где раньше находился профессорский дом. – Остановимся там, – сказал он, указывая на высокие кусты.
- А почему в кустах? – поинтересовался Жора.
- Почему, почему… в целях маскировки, – постучал по голове друга раздраженный его тупостью Станислав. – Зачем людям лишний раз на глаза лезть?
Выгрузив из машины необходимые вещи, команда собралась в кружок.
- Когда мы проезжали мимо перрона, слева, я заметил небольшую автостоянку, - произнёс Ник, обращаясь к Жоре. – Советую отогнать машину туда. А то в этом захолустье от неё уже к обеду ничего не останется.
-Я, скорее всего так и сделаю, – ответил тот, забираясь в автомобиль.
-А мы, – продолжил Николай, – поищем вход в подвал. Кстати, я видел в багажнике сапёрную лопатку. Ты не возражаешь, если я её заберу?
- Возьми. Только зачем она тебе? – поинтересовался Жорик. – Ведь есть же кирка и штыковая лопата.
- Ничего. Лишний инструмент не помешает.

Для того чтобы вспомнить расположение комнат и подсобных помещений, сгоревшего дома, потребовалось время.
- Так, – пытался сориентироваться Стас, – здесь был люк в подвал, – он покопался в золе и извлёк деформированное бронзовое кольцо. – Точно. Значит, память еще не отшибло. Дальше…
- А дальше ты обнаружил потайную дверь, – произнес Гера, забравшись на выдающийся среди разрушенного фундамента холмик.
- Стас! Ты ещё упоминал о каменных ступенях, – заметила Лиза, обходя возвышение вокруг.
- Ну, вот и я. Как продвигаются дела? – произнес запыхавшийся толстяк, карабкаясь на развалины.
- Что-то ты быстро вернулся. Боялся, без тебя уйдём?! – улыбнулся Ник, подавая приятелю руку. – Тачку пристроил?
- А ты сомневался?! – сказал Жора, подбираясь к месту, где столпилась группа. – Всё по уму. Стоянку оплатил за сутки, – он достал из кармана кожаной куртки квитанцию и помахал ею в воздухе. – Ну, что здесь? – борясь с одышкой, парень принялся разгребать ногой обгоревшие черепки.
- Держи, бойскаут! – Стас протянул энтузиасту небольшую кирку. – Действуй!
- А чего делать-то? – Жора озадаченно взял в руки инструмент и застыл в нерешительности.
- Дай мне! – Гера забрал кирку. – С этим орудием труда мне не раз приходилось сталкиваться, – и он принялся ловко размахивать замысловатым молотком, всё больше углубляясь в сердце холма.
- Достаточно! Кирка больше не нужна, – произнёс Стас, вонзив в рыхлый грунт штыковую лопату.
Через четверть часа внушительная яма оградила друзей от остального мира крутой насыпью.
- Есть! – воскликнул Ник, усердно орудовавший сапёрной лопаткой.
- Что там? – Лиза нагнулась, пытаясь рассмотреть звякнувший предмет.
- Это первая ступенька каменной лестницы. Там, дальше, должна быть дверь, за которой расположен вход в штольню, – прокомментировал Гера.
- Первая? – спросил Жора. – А сколько их всего?
- Десять или пятнадцать, – удовлетворил Станислав неподдельное любопытство товарища. – Честно говоря, я их не считал, – добавил он и принялся дальше освобождать одну за другой проявляющиеся белые ступени.
Через некоторое время появилась чугунная петля, за ней – другая. Вскоре массивная дверь была полностью высвобождена из-под завала.
- Наконец-то! – выдохнул Ник, утирая с перепачканного лба капельки мутного пота.
- Удивительно, что под таким большим давлением земли и мусора дверь всё же оставалась закрытой. Её словно заклинило, – произнёс Гера.
- Ничего странного, – сказал Ник. – Её держит вот эта штуковина, – он выдернул металлический прут, застрявший под одной из петель, после чего дверь осела и немного подалась вперёд.
- Ну… С богом! – Стас надавил на преграду, отделявшую свет от тьмы, и отворил проход в неизвестность.

Первым в темноту нырнул Лео. Пока ребята занимались оставленными наверху вещами, пёс успел вернуться. Он уселся возле прохода, внимательно наблюдая за действиями людей.
Ношу распределили исходя из физических возможностей каждого. Вооружившись электрическими фонарями, исследователи ступили в подземелье.
- Как насчёт двери? – спросил Стас, глядя на товарищей.
- Может, её лучше чем-нибудь припереть? – предложила девушка. - А то местные хулиганы влезут да перепугают до смерти. Я, честно говоря, и так темноты побаиваюсь, – Лиза прижалась к руке Ника, затем поцеловала его в щеку.
Стас подошёл к двери и попытался её закрыть. Чугунные петли словно срослись. Тогда на помощь пришёл Жора. Он навалился всем весом. Стас надавил ещё. Дверь поддалась и с грохотом захлопнулась. Наступила мёртвая тишина. Затем снаружи послышался шорох. С насыпи сорвался ком земли. За ним ещё один. И вот уже лавина золы и мусора устремилась вниз.
- Скорее, дайте что-нибудь! – закричал Стас, обращаясь к застывшим в растерянности друзьям.
Ник рванулся вперёд, подобрал одну из валявшихся на земле полусгнивших досок и подставил её в распор между полом подземелья и дверной ручкой.
Шум снаружи вскоре утих, но возникла серьёзная проблема.
- Что произошло? – испуганно прошептала Лиза.
- Ребятки перестарались с дверью, – прокомментировал Ник. – От сильного удара земля содрогнулась, и это спровоцировало оползень. Так что все мы теперь погребены под землёй заживо, – парень направил луч фонаря себе в лицо и, состроив необычайно противную рожу, заверещал, издавая какофонию потусторонних звуков.
- Прекрати, Ник! Чего делать-то? – ещё больше испугавшись, пролепетала девушка.
- Ну, в принципе, большой беды нет, – успокоил всех Стас. – Только выкапываться часа два придётся. Благо инструмент с собой.
- Хватит паниковать. Выберемся! – поддержал Станислава Герман.
- Значит так! – Ник направил яркий луч фонаря в потолок штольни, и стало светло как днём. – Нам необходимо распределиться. Стас! Ты, пожалуй, иди первым, так как немного знаком с этой местностью. За тобой – Гера. Потом Жора, Лиз. Я буду замыкать группу. Возражения есть?
- Да какая разница, кто за кем пойдёт?! – выступил Жорик.
- Не скажи! – поучительно произнёс Стас. – Среди нас должны быть элементарные порядок и дисциплина. Если этого не будет, непременно жди беды. Так, насколько я знаю, заведено везде: в армии, в горах, под водой и, конечно, под землёй.
- Ты меня убедил! – согласился Георгий. Он подтянул повыше рюкзак, громыхнув алюминиевым котелком, окинул взглядом мрачные стены подземелья, и торжественно добавил: - Я готов!

До места, где ребята повстречали двуглавого зверя, группа добиралась недолго. Единственным препятствием на пути стал незначительный обвал левой стены тоннеля, произошедший после «спринтерского забега» перепуганных исследователей, когда те спасались от страшной крысы. С этой проблемой справились быстро. Дальше оказалось сложнее. На развилке, где заканчивался основной тоннель и начинались три узких штрека, возникла дилемма – куда двигаться дальше?
Посовещавшись, приняли решение: Лиза и Жора готовят обед из имеющихся запасов, остальные отправляются на разведку прилегающей территории.
- Надеюсь, кофе все будут? – спросила девушка, выставляя большой термос на импровизированный столик, наспех сооружённый из трухлявых досок развалившейся опалубки.
- Делайте бутерброды, – произнёс Ник, направив луч фонаря в чёрную дыру одного из проходов. – Мы скоро, – ребята переглянулись и вскоре исчезли. Каждый отправился обследовать вверенный ему штрек.
Обеспокоенный Лео сначала увязался за Стасом, затем с лаем выскочил обратно и рванул в правый проход, за Германом, после чего вернулся и, немного поскулив, улёгся у ног хозяина, наблюдая, как тот раскладывает аппетитные кусочки колбасы на ароматные булки.
Стас и Ник отсутствовали недолго, а вот Гера задержался. Когда ребята были уже готовы отправиться на его поиски, из глубины тоннеля послышались шаркающие шаги. Через минуту, сверкая линзами очков, появился Герман.
- Я не слишком долго? – спросил он с извинительными нотками в голосе. Затем, подойдя ближе, повесил фонарь на торчавший из стены кусок опалубки и возбуждённо произнёс: – Смотрите, что я нашёл!
Парень вытянул вперёд руку. В его пригоршне лежало три шарообразных предмета. Самый крупный был размером с теннисный мяч. Шары напоминали грибы-дождевики и излучали приятное для глаз фиолетовое свечение. Воздух наполнился грибным ароматом.
- Подобные шарики мы видели в обрушившемся торфянике два года назад! – произнёс Стас, взглянув на Геру. Тот весело улыбнулся и утвердительно кивнул. – Где ты это нашёл? – Станислав взял один гриб, понюхал и попытался лизнуть.
- Ты что, дурак? – Ник задержал руку приятеля, пытавшегося совершить непростительную глупость. – А если он ядовитый?
- Понюхай! Чувствуешь, какой аромат? У ядовитых грибов практически нет запаха. За редким исключением, – ответил Стас и снова потянул его в рот.
- Лучше не будем рисковать, – сказала Лиза, забирая диковинное растение из рук компаньона. Она направила луч фонаря на фосфоресцирующий шарик, затем разломила его и стала разглядывать пористую плоть. - На первый взгляд обыкновенный гриб… только светящийся. На обратном пути нужно взять образцы и отправить в лабораторию.
- Где ты их нашёл? – спросил Стас, разглядывая самодовольное лицо Германа.

- Оказавшись в узком штреке, я стал с опаской пробираться вперёд, – начал рассказ «следопыт». – Метров через десять торфяной рукав повернул вправо, затем круто пошёл в низ. Я спускался дальше по подобию ступенек, пока коридор снова не принял горизонтальное положение. Если в начале пути приходилось идти пригнувшись, задевая локтями стены, то дальше я передвигался свободно, выпрямившись в полный рост, не опасаясь при этом разбить себе лоб. Затем вдалеке показалось таинственное свечение. Словно десятки гигантских светлячков притаились в тишине. Я инстинктивно выключил фонарь. Мне сразу вспомнился первый поход в планетарий – так красиво и завораживающе выглядел этот свет.
Не буду кривить душой – я сильно перепугался. В голове возникли образы двуглавых крыс, гнездящихся в потаённом логове. Потом показалось, будто огромные пучеглазые мокрицы уставили на меня горящие бельма. Но затем в сознании всплыла огромная яма, в которую я едва не свалился во время нашей командировки, и светящиеся грибы. После я без труда провёл аналогию, взял себя в руки и, включив фонарь, подошёл к светящимся шарикам. Продвигаться дальше было невозможно. Ветхая штольня заканчивалась крутым завалом. Что ни говори, а одному жутковато в этом подземном краю. Взяв несколько грибов, я поспешил обратно.
- А что в соседних штреках? – Гера с любопытством посмотрел на ребят. – Вы что-нибудь обнаружили?
- Ничего особенного. Оба прохода через несколько десятков метров упираются в огромный валун. Пройти дальше нереально. А вот тебе повезло, – Станислав плеснул на руки «грибнику» немного воды, протянул бумажную салфетку, а затем подал пластиковый стаканчик с кофе и бутерброд.
- Даже если мы больше ничего не найдём, – произнесла Лиза,- эти изумительные грибы ещё принесут нам известность. Одно это открытие делает нашу поездку полезной и ненапрасной. Жаль только, что все эти тоннели ведут в тупик, – с сожалением добавила девушка, и на её миленькое личико опустилась тонкая паутинка грусти.
- Оставайтесь здесь. Мы скоро! – Ник посмотрел на друзей и, встретившись взглядами со Стасом, добавил: – Пойдем посмотрим.
Взяв некоторые инструменты, ребята направились в таинственный штрек. Добравшись до завала, который расстроил дальнейшие планы группы, Ник обнаружил справа от насыпи приваленную грунтом нору. Рядом пролегала натоптанная тропка с множеством отпечатков когтистых лап.
- Что скажешь? – Ник взглянул на друга.
- Я думаю, ты и сам догадался, – ответил Стас, пытаясь просунуть длинную доску в загадочную нору.
- Полагаешь, крыса?
- Ну не бобёр же! – произнес Станислав, проталкивая глубже застрявший на полпути горбыль. – Нора не прямая, – он сместил деревяшку немного в сторону, и она продвинулась ещё на несколько десятков сантиметров.
- Стас, как ты думаешь, почему грибы растут только здесь, рядом с завалом, а дальше, смотри, – пусто?
- Я размышлял над этим. По-видимому, они родом из тех мест, – он кивнул в сторону обрушения, – а сюда их споры занесли животные на своих лапах, или насекомые. Но здесь им, судя по всему, не очень комфортно. Может, среда другая или воздух не тот. Они словно увядают.
- Действительно! – Ник поддел мыском ботинка кучку почерневших шариков, и они рассыпались в прах.
- В любом случае нам необходимо заглянуть по ту сторону завала, а уже потом делать выводы и высказывать предположения.
- Тогда чего мы ждём? Давай копать! – Ник взял в руки кирку.
- Здесь, пожалуй, можно обойтись одними лопатами, – сказал Стас, и друзья принялись за работу.

- Куда вы пропали? – раздался голос Геры из дальнего конца коридора. – Лиза волнуется. Три часа здесь торчите, – он спустился с земляных ступенек в тот момент, когда лопата Стаса пробила сквозную дыру в остатках торфяного заслона.
- Есть! – воскликнул Станислав, и ребята втроём принялись расширять образовавшееся отверстие.
Через четверть часа от завала остались лишь разрозненные скопления грунта.
- Путь свободен! – радостно произнёс Ник.
Картина, возникшая перед взором подуставших ребят, поражала своей красотой и праздничным убранством. Мрачная штольня неожиданно обрела сказочный вид. Сияющие шары находились повсюду: на потолке, стенах, на полу. Электрические фонари оказались лишними – настолько насыщенным было свечение. Через некоторое время вся группа была в сборе. Друзья с нескрываемым восхищением любовались природной иллюминацией. Беспокойный Лео неоднократно порывался пройтись по освещённому коридору, но его будто что-то удерживало. Наконец, набравшись смелости, он с разбега влетел в светящийся тоннель и, ступив на грибы, заскользил, словно на коньках. Проехав несколько метров, он с пробуксовкой ринулся обратно и спрятался за спинами безудержно хохочущих ребят. Весёлое ликование и смех ещё долго раздавались под сияющими сводами старой штольни.