Страх, рассказ Опции

[Гость_Monk_*]

- Генри, послушай меня.
- Не-е-е-ет! Я бою-юсь!
- Если не прекратишь истерику, я лишу тебя карманных денег! - худощавый господин в светлом костюме и шляпе тащил за плечо вопившего и изо всех сил упиравшегося мальчика. Следом шла женщина. Стыдливо озираясь на прохожих, она вполголоса упрашивала ребенка замолчать.
- Не буду-у-у! И пу-у-усть! - орал тот, размазывая слезы по толстым щекам. - Я все равно не полечу-у! Отстаньте от меня! Отпустите!
Прохожие удивленно оборачивались. Такая импозантная пара, и такой капризный ребенок - читалось на их лицах.
- Кэтрин, я больше не могу, - сказал отец. - Я, конечно, предполагал, что... но не до такой же степени! Генри, тебе не стыдно?
Мальчик молча плакал.
- Пусть остается дома, - покладисто сказала мать. - Найдем сиделку. Не в первый раз.
- Я думал, он, наконец, повзрослел! А его билет? Оплаченный номер? Его надо наказать! - сурово сказал отец. - За трусость. Какой из тебя мужчина, Генри?
- Он сам себя наказал, - сказала мама, гладя сына по голове. - Полетим на Гавайи без него. А когда вернемся, сводим к врачу.

Прошло десять лет.

- Итак, откуда в вас этот страх? С чего он начался?
- Я не знаю, - Генри Стамер пожал плечами. - Я всегда боялся самолетов.
- И высоты?
- И высоты. Но самолетов и высоты - вдвойне.
- Подойдите, пожалуйста, к окну, - доктор Роджерс с улыбкой повел рукой. Генри встал.
- Посмотрите вниз. Вам страшно?
- Ну, я бы не сказал.
- Но ведь высоко! Двенадцатый этаж.
- Здесь окна. Толстые стекла, - Генри чуть улыбнулся. Он понимал, куда клонит доктор. Он видел много докторов. И ни один не смог его вылечить. Да он и не хотел.
- И поэтому вам не страшно?
- Да.
- А если мы пойдем на крышу?
- Я не пойду на крышу.
- Почему? - живо поинтересовался доктор.
- На крыше опасней. Оттуда можно упасть. Отсюда нет. Понятно?
- Понятно, - улыбаясь, сказал доктор Роджерс. Его лицо напоминало печеное яблоко - все в складочках и морщинках. - Садитесь, прошу.
Он неожиданно упал в кресло, глядя на Генри глубоко посаженными воспаленными глазами.
- Страх или фобия бывает двух видов. Рациональный и иррациональный, - сказал он. - Как правило, человеком владеет либо тот, либо другой. Рациональный - самый простой, его легко объяснить и легко понять. Боязнь плохой отметки в школе, увольнения, чего-то нового и необычного. Такой страх нормален. Вы боитесь идти на крышу - и это абсолютно нормально.
- Ну, я не очень-то и боюсь. Если, например, пожар и бежать некуда...
- Отличный пример, Генри. Иными словами, один страх вытесняет другой. Страх огня перевешивает страх высоты...
Генри вяло слушал. Все, что говорил доктор, было ему известно. Эти рассуждения о природе и свойствах страха он знал почти наизусть. Он посетил всех известных специалистов в Нью-Йорке - а их было немало - и никто из них не мог разрушить его страх перед полетами.
- Ваш страх иррационален. Он не имеет под собой основы. Вы не можете объяснить, почему вы боитесь, верно?
- В общем, да.
- Вы не видели страшных снов о падении самолета?
- Нет.
- Вам не предсказывали, что вы разобьетесь, какие-нибудь гадалки?
- Нет.
- Может, вас напугал фильм или телевизионная хроника какого-то крушения?
- Нет.
- То есть причин бояться у вас нет, но вы боитесь?
- Да.
- И не находите это... безосновательным?
Генри не стал спорить. Если он скажет, что тысячи людей каждый год гибнут в авиакатастрофах, доктор приведет статистику, по которой выйдет, что шанс попасть в такую беду составляет жалкие тысячные процента, что погибнуть в автокатастрофе или сломать себе шею на улице намного реальней. Раньше Генри спорил с ними, потом понял, что доктора верят себе и своим книгам по психиатрии, а не пациентам. Сначала они выслушивают, потом навязывают свое мнение, и им плевать, что ты чувствуешь. Он им не верил. Он верил себе.
Страх, возникавший всякий раз, когда речь заходила о полетах, был настолько реален, словно Генри сидел в кресле у иллюминатора и видел, как самолет беспомощно падает в бездну. У него колотилось сердце и сводило живот. Нет, он никогда не полетит! Ни за что!
Доктор долго говорил о природе иррационального страха, старался шутить, но Генри было не смешно. Он терпеливо ждал окончания сеанса. Стамер пришел сюда исключительно по настоянию матери. Мама переживала - а ей нельзя волноваться, у нее больное сердце. Лишь поэтому Генри послушно посещал психоаналитиков, которых находила мать. Отец давно смирился, не попрекал и незлобиво подшучивал.
- То есть, вы не знаете, откуда взялся ваш страх? - спросил доктор.
- Мне кажется, он был со мной с рождения. Всегда.
- И вы никогда не летали?
- Нет. Ни разу.
- И не полетите?
- Нет.
Доктор Роджерс встал:
- Вы не одиноки в своих страхах, Генри. Поверьте, бывают и более трудные случаи. Я думаю, у нас все получится. Кстати, некоторые люди борются с подобным страхом с помощью самых простых средств: алкоголем или снотворным.
Генри усмехнулся:
- Доктор, какая разница, как я умру: пьяным или во сне? Я просто не хочу умирать.

В ресторане было прохладно и свежо. Через открытые окна виднелась сверкающая коса залива, и Генри разглядывал качающиеся на волнах белые яхты.
Ну, где же Меган? Пора бы ей появиться...
Генри оглянулся. Вот и они. Напротив ресторана остановилась машина, из которой вышел высокий мужчина с короткой стрижкой и седыми висками. Ее отец, подумал Генри. Следом за ним вышла женщина в бежевом платье и накрученной на голове курчавой пирамиде. Мать. Так... Генри поправил галстук, откашлялся и встал.
А вот и Меган. Генри улыбнулся, глядя на девушку в строгом темном платье. Он никогда не видел ее в нем - очевидно, влияние родителей. Зато не раз видел без него. Генри улыбнулся и вышел навстречу гостям.
Ужин удался на славу. Когда надо, Генри умел приподнести себя, и сыграл роль, разученную с Меган, великолепно. Ее отец, бывший полковник, уважал начитанных и умных молодых людей, и Генри блеснул заготовленными заранее цитатами из Цицерона - любимого писателя старого вояки. Тот был в восторге. Мать Меган в расчет можно было не брать, она во всем полагалась на мужа.
- Признаться, не ожидал от Меган такой разборчивости, - сказал отец. - Среди штатских редко встретишь столь организованного и целеустремленного человека, как вы, Генри. Вы мне нравитесь.
- Спасибо, сэр.
Меган сияла. Беседа длилась неторопливо и благожелательно, Генри видел, что нравится родителям, и суровый поначалу взгляд полковника смягчился и повеселел.
- Жаль все же, что вы не военный. С вашим умом вы могли бы сделать карьеру. Признаться, я всегда хотел, чтобы Меган вышла замуж за военного, но в вашем лице, Генри, я нашел исключение из правил.
- Спасибо, сэр, - Генри старался говорить четко и немногословно и видел, что полковнику это нравилось.
- Вы бывали в Европе, Генри?
Неожиданный вопрос выбил его из колеи. - Нет.
- Как же так? Вы цитировали мне Цицерона - и не были в Италии?
- Виноват.
Полковник расхохотался.
- У вас есть чувство юмора, Генри. Это прекрасно. А все же: почему вы не были в Европе? Вам, с вашей начитанностью и любознательностью, надо было обязательно там побывать!
- Да, да, там так мило! И лететь совсем недолго, - добавила ее мама и умолкла, едва муж бросил на нее короткий взгляд.
- Признаюсь, я никогда не покидал пределов штата.
- О! Почему же? - спросила Меган. - Ты мне этого не говорил.
- Парни вообще многого не говорят девушкам, - пошутил полковник.
Генри постарался держать себя в руках. И врать правдиво.
- Ну, я ведь много учился. Да и как-то не хотелось.
- Ну, Генри, так нельзя, - сказал отец, - после свадьбы вам обязательно надо куда-нибудь поехать, и я это устрою! Обещаю, слово офицера.
- Спасибо, сэр, наверно, не стоит. Я и сам в состоянии...
- Даже не спорь. Я старше по званию и лучше знаю, - полковник вновь расхохотался. - Ну, приятно было провести время, нам пора.
Они раскланялись, и Меган незаметно от отца показала Генри большой палец. Все, свадьбе быть!

- Я не понимаю, Генри! Отец купил нам билет в Рим, оплатил самый лучший отель - а ты не хочешь лететь?
- Я не могу, Меган. Не могу.
- Почему?
- Давай поедем на машине по Америке, это так романтично.
- Ты не ответил, Генри.
Генри боялся этого разговора, но знал, что он произойдет. Только не думал, что так скоро.
- Мне надо сказать тебе, Меган...
- Что?
- Понимаешь, я никогда не летал.
- Никогда не летал? - ее большие голубые глаза стали еще больше. - Но почему?
- Я не знаю, как тебе объяснить, - Генри было мучительно стыдно. Он привык не стыдиться отца и мать, и тех, кто знал о его слабости, но Меган - совсем другое. Она считает его мужественным и сильным, и не раз говорила об этом, а он...
- Говори, я пойму.
Генри поднял глаза:
- Я боюсь летать.
- Боишься? - Меган засмеялась. - Только не вздумай сказать это моему отцу - у него сотня боевых вылетов. Но почему ты боишься? Что-то случилось?
- Ничего, но... случится, если я полечу. Я знаю это, понимаешь.
- Но это же странно! Я так хотела побывать в Италии и так радовалась, что полечу туда с тобой! Но почему ты так думаешь? С чего ты взял, что твой страх - это правда? Ты ведь ни разу не летал, как ты можешь утверждать, будто что-то случится?
- Послушай, Меган. Если хочешь, лети в Италию одна, а отцу скажем, что я заболел.
- Ты и впрямь заболел, - Меган всплеснула руками, - ну, скажи мне, как можно бояться полетов? Ты как маленький ребенок! Я летала множество раз, и ничего со мной не случилось. И с тобой не случится.
- Ты это ты, а я - это я. С тобой не случится, а со мной...
Его голос дрогнул. Меган подошла и обняла его за шею. Генри опустил голову. Он не думал, что ему будет стыдно смотреть жене в глаза. И не из-за измены, а от банального страха.
Руки Меган гладили Генри по голове. Он вдохнул запах ее волос и едва не расплакался. Да что же это? Неужели всю жизнь я буду бояться? И стесняться смотреть в глаза жене и своим детям? Я просто смешон, я думаю только о себе и своем страхе...
- Тебе надо пойти к врачу.
- Я был у врачей. Моя мать потратила тысячи на сеансы психотерапии. Все бесполезно. Я все равно боюсь летать.
Меган прижалась к нему, ее пальцы зашарили по его телу.
- Расслабься, тебе надо просто расслабиться, как сейчас, и тогда будет совсем не страшно.
Они упали на постель посреди разобранных для поездки вещей. Меган стащила блузку и, прижавшись бедрами, нависла над ним:
- Представь, что мы в самолете. Тебе страшно?
- Нет, - отвечал он, целуя ее грудь.
- Вот видишь...

- Ну, счастливого отдыха! - полковник пожал Генри руку и похлопал по плечу. - Береги ее, Генри.
- Да, сэр.
- Что-то ты бледен.
- Я просто еще не загорел.
- Меган, пока, - родители обняли их, и новобрачные пошли к машине.
- Ты слишком напряжен, милый.
Генри и Меган сидели на заднем сидении. Такси ехало в аэропорт.
- Не бойся, я с тобой, - Меган прижалась к Генри, тот не отвечал, задумчиво глядя в окно машины. Этого я и боюсь, подумал он. Сегодня решится все.
Вот и аэропорт. Они вышли и смешались с толпой пассажиров. Генри вглядывался в лица людей и не видел ни страха, ни обреченности. Но сердце колотилось, а руки дрожали. Я должен с этим справиться, сжав зубы, подумал он. Я устал бояться, устал от насмешек и недоуменных взглядов. Я не могу показать себя трусом перед Меган и ее семьей, не могу лишить любимую праздника. Надо решиться! Разве не этого ждут мои родители? Как будет горд и доволен отец, если я наконец смогу побороть свой вечный страх.
Объявили регистрацию на рейс, и Генри взял за руку невесту:
- Послушай, Меган...
- Да, дорогой.
- Я обещал полететь в Рим, и я сдержу слово. Но и ты должна мне кое-что обещать.
- Все, что хочешь, любимый. С тобой все в порядке?
- Билеты у тебя? - игнорируя вопрос, спросил Генри.
- Да, а что?
- Вот здесь, - он достал из кармана конверт, - еще один билет в Рим. Этим же днем, но вылет на три часа позже. Ты прилетишь в Рим и подождешь меня в аэропорту.
- Но... Ты хочешь сказать, что не полетишь со мной? - улыбка Меган поблекла. - Как же так, Генри.
- Я полечу, но другим рейсом. Обещаю тебе! И прошу: не говори об этом никому.
- Но почему ты летишь другим самолетом? Какая разница, ведь ты все равно летишь!
Меган ничего не понимала, и Генри был этому только рад.
- Любимая, так надо. Поверь. Так советовал мне врач, - соврал он. - Так будет лучше для меня... и тебя.
Они поцеловались, и Генри махнул ей рукой.
- Я прилечу, - крикнул он, - я обязательно прилечу! Жди меня!
Меган помахала в ответ и исчезла в потоке спешащих на посадку пассажиров.
Его рейс через три часа. Генри вышел из аэропорта и посмотрел вверх. В ярко-голубое небо уверенно поднимался самолет. Отступать нельзя, подумал Генри, я должен.

Меган смотрела в небо. Три часа назад она благополучно приземлилась в Риме. Полет прошел замечательно, погода была отличной. Осталось дождаться Генри - и вся Италия у наших ног!
Она в который раз посмотрела на часы. Генри давно пора быть здесь... Подожду еще немного, подумала она, и если не объявят о посадке, обращусь в справочную.
За окном приземлялись самолеты, но рейса Генри не объявляли.
- Простите, что с рейсом из Нью-Йорка? Я жду, а его не объявляют.
- У нас нет информации, сеньора, - ответил ей клерк в выглаженном синем костюме. - Не одна вы спрашиваете, но пока ничем не могу помочь.
Ей стало страшно. Она вспомнила лицо Генри, бледное, с расширенными зрачками...
- Но я должна знать! Скажите, что-нибудь случилось?
- Не знаю. Извините. Следующий, пожалуйста.
Что-то случилось! Боже мой, там что-то случилось! Пальцы не слушались, пока она набирала номер Генри. Муж не отвечал, но Меган вспомнила, что во время полета телефоны должны быть отключены.
Людей, ожидавших рейс из Нью-Йорка, становилось все больше. Они растерянно оглядывались и пожимали плечами. Никакой информации.
Меган металась по залу ожидания, пока не услышала крик. Она оглянулась и подбежала к телевизору, перед которым быстро собиралась толпа.
- ... через несколько минут после взлета самолет упал в океан. Ведутся поисковые мероприятия...
Нет! Боже, может, это не его самолет!?
Но на всех каналах повторяли одно и то же. Вылетевший из Нью-Йорка боинг «Америкен Эйрлайнз» упал в океан вскоре после взлета. Спасатели начали поиски, но очевидно, что не выжил никто. Меган плакала, пока в голову не пришла мысль: а если... Генри не полетел? Если испугался и обманул ее? Ведь это возможно, конечно, это так и есть, смеясь сквозь слезы, повторяла она. Ведь он чувствовал страх, и наверняка не полетел! Господи, он ее обманул! Но почему молчит телефон? Почему Генри не звонит, ведь он должен все это видеть и знать, как ей сейчас плохо!
На мониторах появились списки зарегистрированных на борту пассажиров. Генри Стамер был там среди прочих ста сорока человек...
Меган опустилась на стул и зарыдала. О, Генри, прости! Почему я не слушала тебя, не хотела слушать? А ты знал. Ты все знал, но полетел. Другим рейсом, чтобы я осталась жива!
- Синьора, с вами все в порядке?
Меган не слышала, что ей говорят, слезы застилали глаза, но она видела Генри и чувствовала его последний поцелуй.
«... - Береги ее, Генри.
- Да, сэр...»

[Гость_Monk_*]

Извините меня, если я вас обидел и что-то не понял.

Не за что извиняться. И я совсем не обижен. И не такие пинки получал.

Но 140 пассажиров плюс члены экипажа он же не спас. Тогда какой смысл в подобном подвиге?

Если бы он хоть чуть-чуть не верил, что все обойдется, он бы просто не полетел. Здесь сыграла роль зависимость от общественного мнения (глупо бояться летать), мнения девушки (и стыд перед ней), мнения ее родителей (отца, у которого сотня боевых вылетов) и конечно, вера в счастливый исход. Все это вкупе повлияло на его решение. Но - он решил и подстраховаться, вернее, подстраховать свою девушку. Он не хотел, чтобы она погибла.
И чтобы вы предложили? Войти в самолет с криком: все вон, на мне проклятие, и этот самолет упадет! Что бы вы сделали на его месте? Заказали бы двухместный самолет с двумя парашютами, чтобы никто не пострадал? И ради этого выучились бы на летчика... Это глупо все, просто подумайте, и вы сами все поймете. Все равно все сводится к противостоянию человека и рока, судьбы. Что я и так показал.

что ваше герой, преодолев страх, лишь подтвердил всем, что нужно продолжать бояться.

Это ваш вывод. Мне же кажется, что своей смертью он доказал противоположное. Другой вопрос: а надо ли было это делать? Надо ли доказывать всем-всем, что ты не трус, или не слабак, или не истеричка? Стоит ли оно того? Может быть, надо оставаться собой, со своими недостатками, которые в этом случае и недостатками-то не являются... А привели к трагедии.
Не хочу проводить параллели с великими, но мне кажется у Кинга в "Кэрри", которую тут недавно обсуждали, те же самые мотивы. То же неприятие обществом не таких, как все, насмешки, отчуждение. И драма, как финал. Не находите?

Реально спасая кого-то.

Он реально спас одного человека. Всех не смог. Да и кто бы ему поверил?
Вы из Америки, наверно, не смотрели сериал о сыне Сталина, он шел недавно по тв. Так вот, знаменитый медиум Вольф Мессинг предсказал Сталину, что его сын погибнет, если полетит на самолете в Новосибирск. Будет крушение. Сталин велел сыну ехать поездом. А хоккейную команду сына отправил самолетом... чтобы не говорили, будто вождь верит каким-то предсказаниям... Результат известен. Это исторический факт. Самолет разбился и все, кто были в нем. А сын Сталина умер спустя много лет своей смертью.
Но свой рассказ я написал до того, как смотрел сериал. Задолго.