Печать ворона, мистический роман Опции

[Гость_Monk_*]

Уважаемые читатели! Если нетрудно, прошу поделиться вашими ассоциациями по поводу первой главы ( и последующих, что я выложу ). Что хорошо, что плохо, чего не хватает, какие впечатления. Роман написан очень давно, но не думаю, что это влияет на читабельность.
Итак, поехали...

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Следи за собой!
Будь осторожен!
Следи за собой!
В. Цой

— Ваня, купаться идешь?
Иван выглянул в окно. За деревянным забором выстроилась его «кумпания», как говорила бабушка: Андрюха, долговязый Димка с младшим братом Витькой и Антон, которого все звали Тоха.
Иван с сожалением закрыл «Всадника без головы» и махнул друзьям рукой:
— Сейчас выхожу!
Наскоро застегнув сандалии, он выскочил во двор. Бабушка возилась у хлева, откуда раздавалось басовитое хрюканье поросенка. Хотя какой там поросенок — настоящий свин и бандюга! На днях, когда бабушка вошла в хлев, он укусил ее за руку, сбил наземь и вырвался из загона. Со двора убежать не смог — стоял за-бор, но потребовались усилия трех мужиков-соседей, чтобы поймать наглого хряка и водворить на место. Удивительно, но любовь бабушки к кабанчику не уменьшилась, и этого Иван никак понять не мог. В тот день, припомнив прокушенную бабушкину руку, Ваня заглянул в бесстыжие кабаньи глазки и ударил ногой по перегородке:
— У-у, свинина ходячая! — хотелось отвесить борову пинка за бабушку. Впрочем, Иван догадывался: рано или поздно хряка забьют на мясо, и жалел глупое беззащитное животное.
Местные ребятишки незлобиво смеялись:
— Колбаску, небось, любишь покушать! — он посмеялся тоже, и тут же о хряке забыл...
Галдящей гурьбой они шли на речку. По пыльной деревенской дороге с огромными лопухами и колючками вдоль разноцветных заборов. Дальше дорога выводила на старые заброшенные карьеры с красивыми, нанесенными ветром барханами. Коровы, задумчиво пережевывая траву, равнодушно провожали взглядом шумную ораву. Как всегда, чуток не дойдя до берега, кто-то крикнул:
— Кто последний — тот дурак! — И компания, толкаясь и хохоча, понеслась к воде. Как всегда‚ последним прибежал Витька — он был на три года младше всех и только пошел в первый класс, но никто над ним не смеялся. Понимали, что еще малой.
Вообще‚ компания - что надо! Иван уже во второй раз приезжал сюда, в белорусскую деревню из Ленинграда на каникулы, довольно легко нашел общий язык с местными ребятами‚ особенно с Андрюхой — курносым‚ белобрысым, удивительно простодушным и добрым пареньком, и Димкой — угловатым, высоким и загорелым до черноты. Во дворе некоторые звали его «Маугли», но Диме это прозвище не нравилось, и Ваня никогда его так не называл. Через месяц знакомства Иван пожалел, что таких друзей в городе у него нет. Конечно, в школе были приятели вроде Кирилла‚ с которым они жили в одном дворе и когда-то ходили в один детский сад‚ но такого единения‚ такой радости и понимания в городе он не находил. Почему? Разве можно думать об этом‚ когда на дворе — жаркий июль‚ до конца каникул целый месяц‚ рядом прохладная речка и горячий желтый песок?
Вдоволь набултыхавшись‚ они разлеглись на пляже — небольшой песчаной косе на излучине, подставляя тела теплому ветру и жгучим солнечным лучам. Где-то вдалеке слышался гул проходящего поезда. На пляже никого не было, лишь какой-то приезжий осторожно прохаживался вдоль кромки воды, разглядывая подступавший к тому берегу лес.
— Димыч‚ ты про акул когда дочитаешь? — спросил Иван. Сквозь прищуренные от яркого солнца веки он разглядывал скользящую по течению байдарку.
— Скоро. Может, дня через два‚ — ответила Димкина голова. Тело было полно-стью засыпано песком‚ и Витька возводил на животе брата мокрую песочную пирамиду.
— А чего там интересного? — спросил Тоха. Его, единственного из всех знакомых парней, Иван недолюбливал. Тоха слыл задиристым и шебутным пацаном. Что такое «шебутной» — Иван не знал, так говорила бабушка, а она знала много старинных и непонятных слов.
В первый же день знакомства Тоха вызвал новичка на борьбу. Иван бороться не хотел и сопротивлялся вяло, почти беспрепятственно позволив уложить себя на лопатки, после чего Тоха неделю ходил, задрав нос, и хвастал, что уложил Ваньку-ленинградца. Но Димка и Андрюха не придали проигрышу Ивана ни малейшего значения, ведь они настоящие друзья!
— Там все про акул, — пояснил Ваня. — С фотографиями. Про нападения на людей! Интересно!
— И страшно! — добавил Витька, которого в компании называли просто: «малой».
Тоха засмеялся. Его рот с острыми неровными зубами растягивался почти до ушей:
— Чего тут страшного? Вот если бы акулы в нашей речке водились!
— Есть такие акулы, — оживилась Димкина голова, — они бы эту байдарку целиком проглотили! И людей бы сожрали!
— Да ну... — Тоха был завзятым скептиком. — Не бывает таких акул. И совсем не страшно.
— Хочешь сказать, что ничего не боишься? — прищурился "Маугли". — А с кладбища, забыл, как драпал?
Витька засмеялся, повалившись на песок. Тоха ничуть не смутился:
— Драпал не я, а вы. Я просто домой пошел. Надоело мне.
— Ничего себе «пошел»! — согнулся от смеха Димка, и пирамида на животе рассыпалась в прах. — Только пятки сверкали!
Все захохотали. Антон презрительно фыркнул и замолчал. А потом сказал:
— Подумаешь, кладбище! Нету там никаких мертвецов, и нечего там бояться.
— Конечно, нечего, выдумки это все! — сказал Ваня. Но Тоха вдруг оживился:
— А спорим, я вас щас напугаю?
— Давай! — Димка повернул голову с прилипшим к носу песком.
— А сходите на Воронову Гать! Слабо?
Об этом месте Иван слышал давно, еще с первых каникул в Подгородском. За деревней, если перейти железнодорожные пути и углубиться в лес, пролегало обширное болото. Говорили, во время войны там прятались партизаны, а немцы боялись соваться в топь — там и сейчас запросто утонешь, не зная тропы. Воро-нова Гать — место глухое и нехоженое, грибники и охотники обходят болото стороной, а среди стариков оно слывет проклятым.
Каждый мальчишка в Подгородском слышал легенду: что давным-давно, еще во времена рыцарей, один человек нечаянно забрел в это болото, а как стал тонуть, взмолился лесовикам — духам леса, чтобы они спасли его, обещая взамен свою душу. Духи спасли его и дали крылья, чтобы выбраться из трясины. Утопающий спасся, но потерял человеческое обличье, превратившись в черную птицу. И теперь сотни лет живет на болотах и ищет живые души, чтобы освободиться от чар и передать свое проклятие...
Еще Иван слышал, что через болото ведет тропа, а в конце ее стоит старый дом лесника. В нем-то и живет проклятый. Ваня спросил о доме у бабушки, но она лишь отмахнулась: слушай больше, пацаны тебе не такое расскажут... А на болото не вздумай соваться — утонуть и впрямь можно. Иван и не думал соваться. Зачем? Ему вполне хватает близлежащего леса и речки.
— Слабо? — спросил Тоха. Почему-то смотрел он исключительно на ленинградца.
— А тебе слабо? — вяло отбрыкнулся Ваня.
— Ты же не веришь в призраков и мертвецов! Сам сказал! — прицепился Тоха. — Чего тогда боишься?
— Да не боюсь я. Не хочу просто.
— Все так говорят, — хохотнул Тоха и передразнил. — Не хочу просто! Слабо — так и скажи!
— Чего пристал? — спросил Иван. — Сам иди, если хочешь!
— А я-то был! — сказал Тоха.
— Когда? — удивился Димка.
— Был!
— Ага-а! — недоверчиво протянул белобрысый Андрюха, погрозив Тохе пальцем. — Ври больше!
— Да был я там! — уперся Тоха. — В прошлом году с братом туда ходил.
У Антона был брат, который сейчас служил в армии. Тоха хвастал, что брат воюет в каком-то Афганистане, и что у него есть медаль.
— Хм-м. А чего раньше не рассказывал? — спросил Димка. Он окончательно выбрался из груды песка и уставился на Тоху.
— Да забыл, — пожал плечами Тоха.
— Ну, и что ты там видел?
— Ничего. Дом видел, — размеренно сказал Тоха. — Старый. И все. Никого там не было.
— А болото как прошли? — не унимался Димка.
— Как? Ногами! Тропинка там есть, и зарубки на деревьях сделаны. Только в од-ном месте зарубок нет... — Тоха сделал загадочную паузу. Ребята притихли, и стало слышно, как над водой гудит шершень.
— Почему? — наконец спросил Андрюха.
— Потому что там нет деревьев! — засмеялся Тоха.
— Как же вы прошли? — Иван надеялся перевести неприятный разговор на другую тему, но вышло не так.
— Палку берешь, — объяснил Тоха, — длинную. И тыркаешь ей впереди, проверяешь, глубоко там или нет. Всего делов! Ну, что, слабо сходить?
— Я вот тебе тоже скажу, — парировал Ваня, — заберись вон на то дерево и спрыгни вниз головой! Слабо?
— Так то дерево! — не согласился Тоха. — Тут ясно: прыгнешь — и в лепешку! А Воронова Гать — другое дело. Ничего там страшного нет, болтают только, а все боятся.
— А болото? — спросил Иван.
— Да болото давно высохло! Я там провалился — и то по колено. Ну, что, пойдешь?
— Ты с братом ходил, — в последний раз попытался отвертеться Иван. — А он большой...
Не то, чтобы Ваня трусил, просто понимал: если заблудит в лесу или провалится в болото, то... Не хотел он огорчать бабушку и маму. Бабушка повторяла из года в год: «Не расстраивай маму, Ваня, ей и так нелегко. У нее жизнь тяжелая. Она тебя одна растит». И Ваня старался не расстраивать.
— А я думал: если ленинградец, то смелый...
— Давай так, — сказал Иван. — Мы с тобой вместе и сходим. Ты ведь уже дорогу знаешь?
Он был уверен, что Тоха не пойдет. Но тот вдруг согласился:
— Ладно, идем вместе!
Едва Иван познакомился с местными ребятами, он тут же почувствовал, что его постоянно оценивают. Каждое слово, каждый поступок. Еще бы! Ведь он ленинградец — а это слово звучало!
Однажды он заступился за Витьку, Димкиного брата, когда кто-то из парней постарше обидел его. Своих рядом не было, но Иван не испугался и оттолкнул обидчика, тот неуклюже отступил, зацепился ногой за куст и упал. После того случая среди деревенских пошла молва, что ленинградец - боксер, хотя Ваня спортом не занимался.
Зато он любил читать книги, особенно исторические и фантастические романы, а потом придумывать игры по мотивам прочитанного - и местные ребятишки бегали за Ваней гурьбой. Они изготавливали луки, наносили боевую раскраску черникой или растертой сердцевиной ромашек и крались вдоль опушки, следя за деревней бледнолицых. Быть замеченными означало верную гибель, и индейцы прятались в засаде за поваленным деревом, где придумывали друг другу грозные имена...
Или становились рыцарями, вооружаясь крышками от старых выварок и наспех оструганными палками, устраивая рыцарские турниры и конные бои, где конем становился кто-то из друзей. Обходились без прекрасных дам. И без них весело! Разбежавшись, рыцари сталкивались на берегу, и Иван отчаянно боролся с могучим противником, стараясь свалить его в воду. Иногда побеждал, а иногда проигрывал, вместе с Андрюшкой-конем плюхаясь в речку Жабинку...
Или старый сарай превращался в космический корабль и, дрыгая ногами, космонавты вылетали в открытый космос, приземляясь на лежащий внизу стог сена, именуемый Марсом или Луной...
Он приходил домой лишь к вечеру, в колючках, шишках и занозах, ободранный и счастливый, и увещевания бабушки не могли удержать Ваню от приключений.
Лето катилось, играя красками, как огромный разноцветный шар. Ваня не мог и подумать, что однажды прекрасный шар лопнет, открывая черную изнанку мира.

[Трэш-кин]

Мокрая от росы трава и листья папоротника до колен намочили тренировочные брюки, ноги в сандалиях тоже промокли, но что тут поделаешь? Высохнем потом.

Высохнем потом - это чьи слова? Автора? Они выглядят тут странно. Вот было бы от первого лица, то другое дело.

отгоняя парящих над кустами сонных комаров.

Трудно представить, что комары парят. Они мельтешат обычно и крыльями машут как безумные, даже если остаются в воздухе на одном месте.

— Дурное это место! Никто на ту сторону не ходит! Ваня, пошли назад!

Ну не называют пацаны так других пацанов. Хотя бы - Ванька. А Тоха вобще хулюган, для него такое обращение не подходит.

но хозяин кивнул хищным носом:

А как можно носом кивнуть?

Ага, прочитал. Все отлично. Я такие произведения люблю, напоминает Алексея Атеева "Загадка старого кладбища".