Самоубийцы попадают в ад, Автор: loki Опции

[Каркун]

Автор: loki


Самоубийцы попадают в ад



Бутылка портвейна. Крыша. Короткий полет, и тело, уродливо распластавшееся на асфальте. В конце концов, не к этому ли так стремился Карл последние двадцать лет? Requiescat in pacem, Павловский!


Карл Павловский ненавидел жизнь. С самого детства, сколько себя помнил, он чувствовал: мир жесток и несправедлив. Подтрунивания мальчишек над хилым, болезненным пареньком, пошедшим в школу на год позже остальных, полное невнимание девочек в юношеские годы… С помощью мамы Карл все-таки закончил институт, получив серую специальность и место офисного служащего в непримечательной фирмочке на окраине города.
Первый раз Карл решился на это в пятнадцать лет. Бутылка портвейна, ванна, бритва.
Мать, вернувшаяся с работы на час раньше обычного. Скорая помощь. Учет в психиатрической клинике. Таблетки три раза в день, после которых становится уже все равно...
Но мысль о возможности повторить то, что не удалось с первого раза, осталась. Она грела, давала ощущение, что на самом деле все в твоих руках. И на первом курсе института, устав от презрительных взглядов сокурсников и не получив допуск сессии, Карл сделал еще одну попытку.
Бутылка портвейна. Три упаковки снотворного. Скорая помощь. Академический отпуск. Хронический гастрит и таблетки по строгому расписанию. Маленькие красненькие таблетки, после которых становится уже все равно.
Тот год не прошел для Карла впустую. Мать не отпускала его ни на шаг. Были психолог, колдунья. Наконец, задушевные беседы с церковным батюшкой. Результатом стало неожиданное увлечение Карла религиозными практиками. За оставшиеся курсы института он изучил христианство, ислам, познакомился с основами буддизма и даосизма… Мать даже радовалась: пусть уж лучше найдет себя в какой-нибудь секте, не одобряющей суицид.
Но Карл все равно чуть не сорвался. Разрыв с девушкой – прыщавой однокурсницей, не сданный вовремя дипломный проект. Все как-то накатило… И на этот раз ему бы точно удалось…
«Страховка от самоубийства! – гласило газетное объявление, попавшееся на глаза матери. – Качественно. Надежно. Гарантия».
Естественно, женщина, заметившая уже знакомые ей тревожащие черты в поведении сына, тут же притащила Карла в офис страховой фирмы. Доктор Велиалов был приветлив, а предложенное им средство казался крайне заманчивым.
Экспериментальная страховая компания «Восемьдесят восьмой легион» работала на стыке статистики и медицины. Фирма появилась всего пару лет назад и сразу же показала самый высокий уровень доходности среди конкурентов, работавших на страховом рынке по традиционным схемам. Все дело было в инновационном методе «Восемьдесят восьмого легиона». Страховщики не просто оценивали риски, они моделировали их! Вероятности пожара, наводнения, банального дорожно-транспортного происшествия и даже самоубийства обсчитывались на основании математических моделей, учитывавших характеристики личности застрахованного.
- Мы не пророки, но наши вычислительные мощности растут. Риск самоубийства мы уже способны предсказать с точностью шестьдесят шесть и шесть десятых процента! И это куда надежнее, чем сделает ваш личный психиатр! – с гордостью сказал Велиалов.
Карл стал клиентом страховой компании. Все, что требовалось, – ежегодно вносить страховую плату и раз в квартал проходить медицинское обследование, включающее оценку физического состояния, УЗИ внутренних органов и сканирование мозга.
- Ваше здоровье, ваш эмоциональный тонус, уровень холестерина и мозговая активность – это слепок вашей личности! – пояснил доктор. – Именно эти данные позволяют делать столь точные прогнозы, а при возникновении опасности, мы предупреждаем вас и ваших родственников.
И метод работал! По крайней мере, до самого последнего момента. Но как каждое средство, изобретенное человеком, подход страховщиков-инноваторов не был панацеей. Он не в полной мере учитывал случайности. День за днем Карл просыпался в унылой серой квартирке с видом на дымящие трубы промзоны, готовил завтрак из опостылевшей яичницы, ехал в переполненном вагоне метро на противоположный конец города, и вдруг все как-то накатило: смерть матери, колкие шуточки коллег – таких же неудачников, как и он сам…
Быть может, страховая компания, изрядно расширившая свой бизнес за минувшее десятилетие, и прислала оповещение о возросшем риске самоубийства клиента, но среди оставшихся в живых родственников просто не оказалось того, кто мог бы принять меры. К тому же на горизонте маячила солидная страховая премия да и квартирка, унаследованная Карлом была лакомым кусочком. Как знать… Души человеческие темны, и Павловский под вскрик дворничихи, сметающей первые желтые листья, оказался на асфальте во дворе дома-колодца.
Карл, как ни в чем не бывало, проснулся утром следующего дня. На удивление он был бодр и свеж и совершенно не помнил произошедшего накануне, впрочем, куда-то вылетели из памяти и события последних двух недель.
За окном был все тот же унылый пейзаж из дымящих труб на фоне свинцового неба. За грязной дверкой холодильника покоилась пара яиц и кусочек слегка подплесневевшего сыра. Но что-то изменилось в этом мире. Коллеги вдруг перестали надоедать своими идиотскими шуточками. Они вообще перестали надоедать – из живых людей превратились в оболочки. Так же, как и всегда, маячили перед глазами, раскладывали пасьянс-косынку и делились прочитанными в Интернете анекдотами. На Карлу вдруг стало казаться, что за пределами фирмы этих людей не существует, что в пять часов, выходя с работы, они просто исчезают.
Впрочем, он вскоре забыл об этом. Неожиданно пришло приглашение на собеседование от компании такого же профиля. И хотя, в принципе, ничего не менялось – все также приходилось ехать хмурым утром на другой конец города, Павловский предложение принял.
Новый офис. Такой же уголок-загончик в общей комнате. Разве что больше перекуров и некоторая странность коллег. Если в предыдущем коллективе в основном обсуждалось, кто с кем задружил, и как мало платят за поистине титанический офисный труд, то здесь больше говорили о весьма приземленных вещах. Прошла по телевизору реклама нового автомобиля – будь уверен: секретарша Кармилла с восторгом перескажет ее каждому и даже специально скачает ролик из Интернета. До обеда все только и будут делать, что обсуждать его. Чуть пропадет интерес, бухгалтер Големов, вспомнит о ролике и обсуждение начнется по новой. То же самое касалось политиков, звезд спорта, новых фильмов, памперсов и жевательной резинки. Вроде бы, обычная офисная болтовня, но социопату Карлу, не привыкшему следить за потугами мира доказать свою значимость путем смены фасонов одежды, она казалась невыносимой. Карл становился скучнее, грустнее… А потом вдруг все как-то накатило: лишили премии, разболелся зуб, прыщавая Катька из бухгалтерии насмешливо отвергла предложение сходить вечером в кино. К тому же эта серая затянувшаяся осень, полная бессмысленность ежедневных трехчасовых поездок на работу и обратно…
Унылый субботний вечер. Бутылка портвейна. Крыша… Тело с уродливо вывернутыми конечностями, распростершееся на асфальте…
Карл проснулся на следующее утро. С похмелья болела голова, ныли суставы. Вчерашнее казалось сном, но каким-то уж очень реалистичным бы этот сон! Карл долго разглядывал себя в зеркало: рассматривал лицо с первыми морщинками вокруг глаз, первую седину в волосах. Начал бриться и порезался – кровь потекла тонкой струйкой. Нет, несомненно, он был жив, он чувствовал каждую клеточку своего тела.
Но что-то неуловимо изменилось в этом мире. Коллеги уже не приглашали его к участию в ежедневных обсуждениях, вездесущая секретарша – она, казалось, просто не замечает его. Дни становились все тоскливее, и крыша манила к себе, словно шептала: «Исполни то, что тебе приснилось».
Неожиданно пришло приглашение поработать в такой же по профилю компании, и, обрадовавшись хоть какой-то перемене, Карл устроился на новую работу. Но все осталось по-старому. Такие же поездки на другой конец города. Все то же перекладывание бумаг и колонки цифр для корпоративных отчетов. Только коллеги стали чуть-чуть другими. Они оказались поголовно влюблены в спорт. Заводилами здесь были секретарша, очень похожая на Кармиллу и офис-менеджер – точь-в-точь копия Големова. Но Карл ненавидел спорт с детства. Спустя неделю на новом месте он купил бутылку портвейна, сломал хлипкий замок на чердачной двери…
- Павловский! Ты уже достал всех со своими суицидами! – последнее, что услышал Карл за спиной.
Он испуганно оглянулся – у вентиляционной трубы мелькнуло смутно знакомое лицо. Карл хотел остановиться, но крыша была слишком скользкой. Короткий полет. Тело в луже крови на асфальте. Головная боль при утреннем пробуждении. И на этот раз Карл знал твердо: вчерашнее не было сном!
Он долго рассматривал себя в зеркале. Все тело болело, и эта ноющая боль усиливала ощущение того, что он все-таки жив.
Не одеваясь, как был в семейных трусах, Карл вышел из квартиры, поднялся на чердак. Замок на двери болтался в вырванной петле. Ноябрьский ветер колол лицо. Карлу стало страшно. Трезвым он боялся тех мгновений жизни, когда ты уже сделал неотвратимое и несешься в пропасть, его ужасал тот последний миг боли, пронизывающей все тело… На покрытой инеем крыше четко были видны следы шагов. Вот кто-то подошел к краю, здесь шаг стал короче. Вот он словно обернулся, а здесь упал и заскользил к отсутствующему парапету. И Карл знал, что это его следы.
Сердце учащенно забилось, ладони вспотели. Двор-колодец в высоты пятого этажа казался таким маленьким.
- Павловский! – услышал Карл за спиной и шагнул вперед.
Короткий полет. Свист ветра в ушах. Чавкающий удар, миг пронзающей боли и темнота.
Зазвонил будильник. Карл проснулся. Мутный утренний свет через пыльное окно, дымящие трубы промзоны за пустырем. Два яйца и кусочек сыра в холодильнике. Боль во всем теле, словно накануне перенапряг нетренированные мышцы. Карл заплакал. Он был уверен, что вчера и позавчера, а может быть, и ранее, он попытался вырваться из этого мира. И он видел, что побег оказался тщетным.
Замок на чердачной двери был вырван. Парапет сломан. Две цепочки следов, слегка присыпанные снегом, тянулись к краю. Карл медленно спустился во двор. Унылая дворничиха скребла метлой скользкий асфальт. Но никаких признаков падения с крыши двух тел не было.
- Павловский, - услышал Карл за спиной знакомый голос. – Чего стоишь? На работу опоздаешь.
У подъезда курил сигарету аккуратно одетый человек, похожий на бухгалтера Големова и нового офис-менеджера одновременно.
- Простите… - Карл никак не мог вспомнить имени этого человека.
- Сосед я твой. – сказал незнакомец. – Не то, что ты сейчас вообразишь! Шуруй на работу и без глупостей. Сам видишь, ни к чему твои фокусы не приводят.
- Но…
Менеджер-бухгалтер, не слушая Карла, скрылся в пропитанном кошачьей мочой подъезде.
Дни потекли своим чередом. Увлечение спортом, охватившее всех сотрудников офиса, неожиданно сменилось увлечением кофе, и обеденные перерывы превратились во что-то вроде любительских дегустаций. Но Павловский не любил кофе, и обязанность участвовать в ежедневных обсуждениях вгоняла его в тоску.
Наступил новый год, наконец, подошла к концу холодная и унылая зима. Но весна выдалась затяжной, переменчивой. Павловскому не хватало солнца, каждый день приносил новые муки.
- Взгляни на дерево, на его ветке притаилась твоя свобода, - бормотал Карл.
Но за попыткой сунуть голову в петлю следовало унылое пробуждение и окрик соседа:
- Павловский, иди на работу! А свои шуточки брось.
Попытки заговорить с этим странным человеком ни к чему не приводили.
Карл начал подозревать, что на самом деле он уже умер и пребывает в чистилище. Но, может быть, он просто сошел с ума?
- Я сошел с ума!
Эта мысль казалась спасением. Ведь если так, то не было на самом деле ни грозных окриков, ни унылых офисных будней, ни прыжков с крыши! Все оказывалось проще! И нужно лишь пойти в клинику, получить от доктора горсть таблеток, начать пить их строго по расписанию…
Раз в три месяца по условиям страхового договора Павловский проходил медицинское обследование. Он вдруг понял, что обязан был явиться в офис «Восемьдесят восьмого легиона» еще в ноябре, но просто забыл о необходимости визита.
- Так вот оно спасение! Вот. – шептал Павловский. – Я приду к ним, психиатр распознает во мне сумасшедшего, и все это прекратится!
Решение было столь простым! Многие месяцы оно лежало на поверхности. Надо просто пойти к доктору и все ему рассказать!
С того момента, как Карл впервые попал в «Восемьдесят восьмой легион», здесь многое изменилось. Компания обзавелась целой сетью офисов по всему городу. Это были роскошные здания из стекла и металла с обязательным швейцаром у подъезда. Фирма, несомненно, процветала, а ее бизнес уже давно вышел за пределы страховой сферы. Павловский никогда особенно не интересовался происходящем в мире, но даже он знал, что «Восемьдесят восьмой легион» из местечковой компании превратился в успешную федеральную корпорации, занимающуюся социологией и моделированием самых различных процессов.
Доктор Велиалов давно работал где-то в центральном офисе, и последние пару лет врачом, консультирующим Павловского, был некто Асмодей Морт – пухленький чернявый человечек с большой лысиной.
- Простите, я застрахован от самоубийства, но пропустил уже два обследования, - сказал Глеб, несколько волнуясь.
- Это не страшно. – улыбнулся Асмодей. – Для вас обследования теперь лишь формальность.
От этих слов повеяло холодом и неприятно кольнуло сердце.
- Но я – настоящий самоубийца, доктор Морт!
- Карл, называйте меня просто Асмодей. Если у вас есть какие-то вопросы, можете их задать. – улыбнулся человечек и протянул Павловскому бокал.
- Отличное виски! Двадцатилетней выдержки. Угощайтесь.
Павловский сделал глоток обжигающей маслянистой жидкости и вдруг подумал, что стоимость предложенной порции, возможно, превышает размер его месячной зарплаты.
- Асмодей, я – самоубийца. И за последние полгода я совершил шесть попыток покончить с собой. – выпалил Карл.
- На самом деле, двенадцать. – пробурчал Асмодей. – Вы просто не про все помните.
- Но ведь я жив… - во рту Павловского пересохло. – Это потому, что я застрахован?
- Отчасти! – улыбнулся Асмодей. – Вы пришли ко мне потому, что считаете себя сумасшедшим. Смею заверить: вы – жуткий тип с неимоверно сильными суицидальными наклонностями, неудачник и нытик, но в остальном вы нормальны.
- Тогда, может быть, вы объясните мне, что происходит? - спросил Карл.
Сердце бешено колотилось, лицо обдало жаром от прилившей к вискам крови.
- Конечно, объясню! – улыбнулся Асмодей. – Право, удивляюсь, как вы сами до сих пор не догадались. Вы же увлекались религией?
- Каждая религия предлагает свою версию событий.
- Ну, хорошо. Но вы же знаете, есть такое религиозное учение, по которому мир не существует, а на самом деле является лишь сном…
- И? – губы Карла пересохли.
- И… Воспринимайте это учение буквально.
Доктор явно любовался замешательством Павловского. Наглядевшись вдоволь, он расхохотался.
- Хотите сигарету? - спросил Асмодей, доставая из стола серебряную коробочку, украшенную замысловатым вензелем. – Какие предпочитаете?
– «Нашу марку»… - машинально сказал Карл.
- Ну, естественно. Даже не оригинально. – буркнул Асмодей, раскрывая портсигар. На красном бархате лежал ряд белых палочек. – Но, не буду вас мучить. Мир, в котором вы пребываете после своего первого удачного самоубийства, а оно случилось в конце августа, с точки зрения древних, действительно можно назвать сном. Он виртуален. Это компьютерная проекция. А вы – одна из сотни тысяч моделей, населяющих его наряду с ботами. Помните, доктор Велиалов сделал слепок вашей личности, оформляя самую первую страховку от суицида?
- Ах ты черт! – лицо Карла исказила гримаса. Скомканная сигарета оказалась на полу, а недопитый стакан полетел в стену. Никакого урона обстановке, впрочем, причинено не было. Ковер преспокойно заглотил окурок, а стакан просто растворился в воздухе. – Вы… Вы украли мой разум! Похитили мою душу!
- Успокойтесь! Наша компания действует строго на основании Договора. До вашего самоубийства мы регулярно обновляли модель вашей личности и по изменениям оценивали вероятность суицида. Но в случае самоубийства клиента мы получаем неограниченное право использовать электронный слепок в исследовательских целях. Ваша душа принадлежит нам!
- Я на это не подписывался!
- Подписывались! Надо было просто уделить пять минут чтению договора, особенно той его части, что идет мелким шрифтом!
Карлу потребовалось некоторое время, чтобы осознать открывшуюся истину. Он умер, но он потенциально бессмертен. По крайней мере, будет жить до тех пор, пока работает центральный процессор компьютерного сервера корпорации. Сколько ни прыгай с крыши, и не вскрывай вены, он будет вновь и вновь возвращаться к жизни в роли статиста для того, чтобы компания проверила, как воспринимается целевой аудиторией новая реклама шоколадок или зубной пасты.
- Карл, – Асмодей похлопал Павловича по плечу. – Советую вам смириться с происходящим, перестать беспокоиться и просто начать… эээ…
- Жить?
- Я бы сказал, сотрудничать.
- Сколько же моих копий сейчас существует?
- А вы неглупый человек! – Асмодей засмеялся. – У нас неплохие вычислительные мощности, но, пока не очень много моделей сознания. Так что слепок личности каждого клиента, принесшего нам убытки, приходится использовать примерно в десяти-пятнадцати проектах одновременно.
Это было ужасающее открытие. Десять-пятнадцать Карлов в этот миг просыпаются в своих унылых квартирках с видом на дымный город. Десять-пятнадцать Карлов плетутся на кухню и готовят осточертевшую яичницу. Десять-пятнадцать Карлов спускаются по темной вонючей лестнице и шагают к станции метро, чтобы поехать в ненавистный офис… И каждый мечтает только об одном: прервать этот круговорот страданий!
- Но ведь… Ведь это же настоящий ад!
Асмодей пожал плечами.
- Но вы же изучали религиозны догматы. Разве вы не знаете, что самоубийцы попадают в ад?

[Гость_Argus_*]

Судя по обсуждению последних трех страниц, половина обсуждающих рассказ просто читать не стала, а сразу перешла к обсуждению. Раскладываю по полочкам.

Личность Карла хранится на электронном носителе и актуализируется при каждом медосмотре. После того, как Карл умирает, дальнейшие медосмотры не нужны – личность запущена в компьютерной программе, которая и так знает о Карле все, даже умеет создавать оболочки бывших коллег на основе воспоминаний Карла.

Самоубийство Карла происходит в августе. Чтобы узнать об этом, нужно от ноября – месяца, в котором Павловский должен был пройти обследование, отсчитать три месяца назад (в тексте говорится, что обследование проводится ежеквартально). Самоубийство совершено через две недели после обследования, это объясняет двухнедельный провал в памяти.
Страховая компания, естественно, не специализируется на одних самоубийцах, как подумал один невнимательный читатель. «Фирма … показала самый высокий уровень доходности среди конкурентов, действовавших на страховом рынке по традиционным схемам. … Страховщики не просто оценивали риски, они моделировали их! Вероятности пожара, наводнения, банального дорожно-транспортного происшествия и даже самоубийства обсчитывались на основании математических моделей, учитывавших характеристики личности застрахованного.»

Для большей однозначности перед «учитывающих характеристики личности» надо добавить «в том числе». Страховщики ведут двойной бизнес: страховой и социологический. Возможно, но не факт, до смерти Карла они используют математические модели для обсчета его возможных поступков, но после смерти используют уже образ личности, запущенный на сервере в виртуальном мире. Об этом в рассказе не говорится – решение отдано читателю.

Карл страховщикам нужен лишь как один из участников фокус-групп. Возможно, в будущем его ожидает другой вечный рабский труд, если появится спрос. Образ Карла можно запускать любое количество раз на разных серверах. Это следует из того, что он – электронная копия. Установите одну программу на разные компьютеры – она будет работать для вас. Этим страшен ад Карла – он бесконечен.

Системе не всегда легко найти применение Карлу в виду его особенностей, поэтому она заставляет его менять место работы. Чтобы остановить Павловского от самоубийств, которые воспринимаются системой, как ошибки, она отправляет к нему бота. Когда герой наконец-то догадался пойти к Асмодею – демону, отвечающему на вопросы, он получает ответ о себе и своем предназначении.

Примечания

1. Фамилия Павловский происходит от имени Павел – маленький. Фамилии соответствует и имя Карл, напоминающее звучанием о карлике.

2. Фамилия доктора Велиалова восходит к имени Велиал. Это вероломный демон-обольститель, совращающий человека и подталкивающий к совершению преступления. Один из самых сильных демонов, превосходящих даже Люцифера. В «Гоетии» (части книги о средневековой демонологии «Малый ключ Соломона») Велиал описывается как демон, павший с небес одним из первых. До этого он был ангелом, даже более достойным, чем Михаил. Во власти Велиала распределять чины, он дает благосклонность людей, может исцелять в обмен на бессмертную душу. В «Потерянном рае» Мильтона (1667 г.) Велиал – отличный стратег, оратор, он красив и могуч.

3. Название компании «Восемьдесят восьмой легион» отсылает к голландскому врачу и оккультисту Иоганну Вейеру (1515 – 1588), составившему подробную классификацию демонов, а также разъяснение о том, как вызвать демона и добиться того, чтобы тот служил человеку. По мнению Вейера, Велиал командовал 88 легионами по 6666 демонов в каждом.

4. «Мы не пророки» – фраза отсылает к исламу. В религиозной терминологии, пророк (ан-набию) – человек, несущий «весть, сведение, сообщение, рассказ» о боге. Доктор Велиалов, зная, что не будет понят, откровенно признается, что работает на другой стороне. Он смеется над религиозными познаниями Карла Павловского. Далее Велиалов честно рассказывает, что компания создает слепки личности клиентов, которые используются для моделирования.

5. «Квартирка, унаследованная от матери» отсылает к пресловутому «квартирному вопросу», который всех испортил.

6. Бутылка портвейна – аллюзия на песню В.Цоя «Мама – Анархия, папа – стакан портвейна».

7. Requiescat in pacem (Да упокоится с миром) – латинская фраза, часто встречающаяся в виде аббревиатуры «RIP» или «R.I.P.» на надгробиях.

8. «Вылетели события последних двух недель лета» - самоубийство произошло осенью, последний же медосмотр Павловский проходил за две недели до этого. В сохраненном слепке личности Карла просто нет сведений о произошедшем между сканированием личности и самоубийством.

9. Коллеги Карла после удавшегося самоубийства кажутся ему ненастоящими, ведь они – образы, созданные из воспоминаний Павловского. Новые коллеги – оцифрованные личности реальных людей, «принесших компании убытки» и теперь, в соответствии с договором, используемых в «исследовательских целях». Их задача – быть участниками фокус-групп для оценки новых товаров. Переход Павловского еще на одно место работы знаменует его перевод в новую фокус-группу. Вероятно, программа посчитала, что попытка очередного суицида мешает ему быть адекватным участником исследования. Поскольку самоубийства продолжаются, программа пытается предотвратить их при помощи бота-соседа.

10. Имя секретарши Кармиллы отсылает к женщине-вампиру из готической новеллы ирландского писателя Дж. Шеридана Ле Фаню (1872).

11. Фамилия бухгалтера Големова отсылает к еврейской мифологии. Голем – человек из глины, оживленный каббалистами при помощи тайных знаний. По народной легенде, возникшей в Праге, использовался для выполнения черных работ, поручений. В рассказе, как и Кармилла, он – бот, модерирующий работу фокус-группы.

12. «С похмелья болела голова, ныли суставы. Вчерашнее казалось сном, но каким-то уж очень реалистичным бы этот сон!» – в программе не заложена возможность смерти оцифрованной личности, поэтому каждое самоубийство Павловского она воспринимает как сон. Наказание за попытку самоубийства – плохое самочувствие, как например, в результате алкогольного отравления с последовавшим провалом в памяти. Не сохраняются и следы самоубийства – разбрызганная на асфальте кровь. Программа просто не знает, как будет травмировано при этом тела, а вот действия, совершенные с объектами виртуального мира – дверью, замком, следы на снегу, выглядят для программы естественными и потому фиксируются.

13. «Взгляни на дерево, на его ветке притаилась твоя свобода» - вольный пересказ слов из Сенеки (римский философ-стоик, поэт и государственный деятель). Интересно, что Сенека покончил жизнь самоубийством по приказу Нерона, чтобы избежать смертной казни, но прежде чем ему удалось умереть, пришлось вскрыть вены на руках и ногах, затем принять яд, поскольку кровь текла слишком медленно, и смерть не наступала.

14. Асмодей – демон, дающий знания тем, кто к нему обратится. Пока Павловский сам не спросил о причинах происходящего вокруг, он не мог ни от кого получить ответ.

15. Морт, доктор Морт – семантически восходит к слову «смерть».

16. «Надо было просто уделить пять минут чтению договора, особенно той его части, что идет мелким шрифтом!» – очевидно, что Павловский вовсе не читал договора. «Мелкий шрифт» – обыгрывание популярного мема, связанного с нечистоплотностью различных организаций во всем мире, печатающих самую важную информацию мелким шрифтом.

17. "Наша марка" - сигареты, которые хотел курить Бездомный, были предложены ему Воландом, окончательно раскрыв образ дьявола через отсылку к Гете.

18. «Разве вы не знаете, что самоубийцы попадают в ад?» – самоубийство признается в христианстве смертным, то есть не подлежащим прощению грехом. Если другие грехи поддаются искуплению через покаяние, то самоубийца лишает себя такой возможности.

[zubr]

6. Бутылка портвейна – аллюзия на песню В.Цоя «Мама – Анархия, папа – стакан портвейна».

"Аллюзия" неактуальная. Не вижу связи с песней Цоя, ибо она очень бодрая, циничная и бесшабашная - без тени намёка на суицид. А для ГГ бутылка портвейна - неременный ритуал перед самоубийством. Вообще, вы напрасно спалились, Argus, мне лично были прекрасно видны и "говорящие" фамилии и прочее. В целом, не очень хорошо, когда к рассказу надо писать пояснительный комментарий едва ли не больший по размеру. Вы меня обвинили в невнимательности, но сами невнимательно следили за моим спором с loki. Для меня логично, что фирма занималась не только страховкой суицидов - иначе ей бы просто не выжить. Вопрос в том, как они "нормальных" клиентов умудрялись подбивать на ежеквартальные медосмотры со слепками? Иначе соц.выборка из одних суицидников - не самый ценный капитал.

[Гость_Argus_*]

Для меня логично, что фирма занималась не только страховкой суицидов - иначе ей бы просто не выжить. Вопрос в том, как они "нормальных" клиентов умудрялись подбивать на ежеквартальные медосмотры со слепками? Иначе соц.выборка из одних суицидников - не самый ценный капитал.

Очевидно, что с помощью существующих методов рекламы и пиара. А как иначе? Странный, по-моему, вопрос. А вам не интересно, как фотонный звездолет летает? А как машина времени работает? Вы хотите ответ получить на крайне узкий технический вопрос. Хотите, я вам его дам? Будет 30-40 страниц текста под названием "Разработка концепции рекламирования страховой компании ".

Переводите 100 тыс. рублей, через неделю получите концепт и описание основных рекламных действий для разных категорий потенциальных клиентов в мире данного рассказа, разумеется.

Скинуть реквизиты?