Территория, Ужасные ужасы Опции

[Трэш-кин]

Глава первая. Ягуар



До фермы Эльдар доехал к девяти утра, когда июньское солнце уже палило вовсю. Воздух дрожал от жары, а на капоте черной Волги можно было пожарить яичницу.
Он вышел из машины, чувствуя, как футболка неприятно липнет к вспотевшей спине. Проклятый зной! Сощурив глаза, Эльдар недовольно посмотрел на безоблачное небо и подумал, что к полудню жара сравнится с адским пеклом. Ну, ничего, к тому времени он уже будет дома, в своей двухкомнатной квартире в центре Тихой пади, где новенький кондиционер, два вентилятора и опреснитель воздуха создадут островок Рая в этом море летнего зноя.
Эльдару в марте исполнилось двадцать два, но выглядел он значительно моложе. «У тебя лицо мальчишки», - такие слова ему доводилось слышать не раз. Эльдару это нравилось – лицо мальчишки, как маска, скрывающая сущность хищника, ягуара, с которым он себя олицетворял. Черные, вечно всклокоченные волосы, по всей видимости, записавшие расческу в разряд злейших врагов, темные глаза, из глубин которых будто смотрели безумные чертенята – все это делало его внешность довольно примечательной. По поводу глаз одна молодая особа ему сказала так: «Когда я в них смотрю, то не знаю что от тебя ожидать в следующую секунду – то ли в морду дашь, то ли приласкаешь?» Тогда он ее приласкал, а в морду дал лишь спустя неделю.
Он взял с пассажирского сиденья небольшую спортивную сумку, захлопнул дверцу Волги и направился к дому. Туфли из змеиной кожи тут же покрылись слоем пыли. Чертовому фермеру следовало бы проложить дорожку к крыльцу, подумал Эльдар. Некоторые люди просто наплевательски относятся к собственному комфорту.
Справа, в сотнях шагов от дома находился свинарник, возле которого стояли синий трактор и какой-то ржавый агрегат. За свинарником начиналось картофельное поле. А вдалеке, в дрожащем мареве виднелись деревенские дома и водонапорная башня, похожая на причудливый гриб.
Эльдар поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открыл невысокий жилистый мужчина в выцветшей зеленой рубахе и просторных штанах. Его кожа была коричневой от загара, в коротких каштановых волосах пробивалась седина, а в бледно-голубых глазах ощущалась тоска, будто в них поселилась частичка осеннего пасмурного неба.
- Эльдар? – с волнением в голосе проговорил он. – Я знал, что ты приедешь. Когда Черномор не захотел со мной говорить по телефону, я понял: жди гостя.
Эльдар изобразил на лице сочувствие и печально улыбнулся:
- Мне жаль, Иван Сергеевич, но ты сам во всем виноват.
- Входи, - фермер открыл дверь шире, пропуская гостя в дом.
Внутри было не намного прохладней, чем снаружи. Пахло земляникой и выпечкой. Из кухни, вытирая руки полотенцем, вышла хозяйка – полная румяная женщина с волосами пшеничного цвета.
- О, у нас гости? – радушно сказала она.
- Это ко мне, по делу, - ответил Иван Сергеевич.
Эльдар заметил, как быстро веселые искорки в глазах женщины погасли, сменились тревогой. Растерянно она спросила:
- Хотите квасу?
- Не откажусь, спасибо, - ответил Эльдар.
С опаской косясь на гостя, женщина ушла на кухню, а гость и фермер проследовали в гостиную и уселись за стол, над которым нависал старомодный желтый абажур.
- Пусть она уйдет, - тихо произнес Эльдар.
Иван Сергеевич вздрогнул, будто на него повеяло холодом.
- Что?
- Скажи жене, чтобы вышла из дома.
- А, да-да, хорошо, - кивнул фермер.
Хозяйка принесла кружку с квасом и поставила ее на стол рядом с гостем.
- Слушай, Зин, - Иван Сергеевич коснулся локтя жены, - у нас тут разговор будет серьезный. Нам бы наедине…
Женщина посмотрела на Эльдара, потом на мужа, уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала. С поникшими плечами она покинула гостиную, взяла в коридоре ведро и вышла из дома.
Эльдар выпил полкружки кваса, вытер губы ладонью.
- Итак, Иван Сергеевич, мне нужен твой палец, - проговорил он.
- Палец, - обреченно повторил фермер. – Черт возьми! Мне нужно поговорить с Черномором, - он с надеждой посмотрел на Эльдара. – Я объясню ему. Давай прямо сейчас поедем к нему…
- Мы никуда не поедем! – резко перебил его Эльдар. – Он не хочет с тобой говорить. Время вышло.
- Да у меня уже на следующей неделе будут деньги. К чему такие крайности? – у Ивана Сергеевича на лбу выступили крупные капли пота.
- Крайности?! – Эльдар хлопнул ладонью по столу. – Мать твою, фермер, я помню, как ты явился к Черномору и попросил в долг до пятнадцатого числа. До пятнадцатого! – он поднял палец вверх. – Он дал тебе эти десять штук без лишних разговоров, причем с копеечным процентом. Вот честное слово, не понимаю таких людей как ты. Божился, что отдашь деньги в срок, и на тебе – кинул!
- Обстоятельства, - поморщился Иван Сергеевич.
- Что?! Обстоятельства?! – выкрикнул Эльдар. Он чувствовал, как в нем пробуждается ягуар. Нужно взять себя в руки. Сейчас не время и не место. Он быстро допил квас и уже спокойно сказал: - Ты ведь знал что будет, если не отдашь долг в срок, верно?
- Знал, - мрачно подтвердил фермер.
- Мог бы трактор продать, или еще что. О чем ты вообще думал? Надеялся, что Черномор даст отсрочку? Войдет в положение? Да не такой он человек. Черномор не терпит, когда не держат обещания. И знаешь, я с ним согласен. Нет ничего хуже, чем подорванное доверие. Это сродни предательству.
- Какой палец заберешь? – Иван Сергеевич посмотрел в глаза Эльдара и тут же отвел взгляд, будто обжегся.
- Это тебе решать.
- Тогда – мизинец. Мизинец на левой руке.
Эльдар расстегнул свою сумку, вынул и положил на стол нож в чехле, шприц, бинт, бутылочку с перекисью водорода, ампулу с обезболивающим и небольшую разделочную доску. Ампула, перекись, бинт – Эльдар считал, что должник, конечно, должен быть наказан, но не обозлен до предела. Обозленный человек может наделать глупостей. А так фермер хоть и лишится пальца, но и почувствует толику благодарности из-за того, что с ним не обошлись как с последним ничтожеством, медицинскую помощь оказали. Психология.
- Не понимаю, - усмехнулся Эльдар, - почему все выбирают мизинец? Как по мне, так средний палец самый бесполезный, - он отколол ампулу и набрал в шприц обезболивающее.
Иван Сергеевич смотрел на его приготовления с ужасом, а потом собрался, взял себя в руки и ужас сменился суровостью.
- Ничего, - с вызовом произнес он, - палец не рука. Переживу.
- Правильно мыслишь, Иван Сергеевич. На жизнь нужно смотреть с оптимизмом, - Эльдар обошел стол и вколол обезболивающее в основание мизинца фермера. – Вот так. Отлично, - он положил шприц на стол и взял нож. – Сам себе отрежешь или я?
- Отрезай ты, я не смогу, - Иван Сергеевич положил ладонь на разделочную доску, и Эльдар ощутил, как в предвкушении крови внутри зашевелился ягуар.
Через десять минут он вышел из дома, а в сумке, в пластиковом пакетике лежал отрезанный палец. Дело сделано. Он знал, что фермер будет молчать. И его жена промолчит. Страх лучший стимул немоты, для возмущенных правдоискателей. Перед уходом Эльдар сказал Ивану Сергеевичу, что приедет через неделю, если тот не отдаст долг. Приедет и отрежет уже два пальца. Впрочем, он не сомневался: фермер найдет деньги. А теперь пора домой, пока солнце не превратило мир в раскаленный Ад.
Эльдар сел в машину и поехал прочь от дома фермера, поднимая колесами облака пыли.
До города он добрался за сорок минут. Проехал мимо поста ГИБДД, свернул на улицу Лесной бульвар, где вдоль дороги выстроились однообразные кирпичные пятиэтажки. Тихая падь был небольшим городом – двадцать минут пешком от северной окраины до южной. Маленькое королевство Черномора, как про себя называл его Эльдар. Он проехал мимо кинотеатра «Звездочка» и остановился возле единственного в городе супермаркета. Нужно было купить пару бутылок минералки.
Эльдар вышел из машины, и тут его внимание привлекла кошка. Рыжая, облезлая – она лежала на бетонном бордюре, в тени ветвистого тополя.
Он подошел к ней, присел на корточки и погладил. Кошка замурлыкала.
- Хорошая, - ласково произнес Эльдар, и это так не сочеталось с безумными чертиками в его глазах. – Хорошая. Голодная, наверное? Подожди меня здесь.
Он поднялся и быстрым шагом направился в супермаркет. Вышел через пять минут с минералкой и колечком дорогой копченой колбасы.
Кошка набросилась на колбасу с жадностью, с урчанием, а Эльдар с довольным видом смотрел на ее трапезу и думал, что кошкам в Тихой пади живется не плохо. Ведь в городе почти не осталось бродячих собак – он, Эльдар, их всех перебил. Ночная охота на мерзких псин было для него делом привычным и приятным. Ягуар терпеть не мог собак.
Зазвонил телефон.
Эльдар вынул из кармана сотовый и, не отрывая взгляда от кошки, произнес:
- Слушаю, Черномор.
- Уже вернулся?
- Да, все сделано.
- Отлично. У меня к тебе будет еще одно задание, - Черномор говорил ровно, неторопливо. – Разыщи мне Воя. Привези этого урода ко мне к вечеру. Скажи, я хочу с ним всего лишь поговорить.
- Привезу, - ответил Эльдар.
Единственно, кого он опасался в Тихой пади, так это Воя, Семена Войнова. Вой – человек резкий, если что, мог и в морду дать, к тому же, у него была собака.

[Трэш-кин]

По просьбе многочисленных читателей, выложу-ка я продолжение.

Глава шестая. Анна


Хлам. Хлам. Опять хлам. О, вот неплохая вещичка, электробритва. Конечно же, сломанная, но зато пластмассовый черный корпус почти не поцарапан. Красивая штука.
Анна с удовлетворением хмыкнула, сунула находку в пластиковый пакет и продолжила рыться в мусорном контейнере. Вокруг летало полчище мух и ей приходилось то и дело отмахиваться от этих назойливых тварей. Мухи так и норовили сесть на лицо, а когда им это удавалось, их мерзкие лапки неприятно щекотали кожу. К жуткой вони Анна давно привыкла, а вот мухи по-прежнему раздражали.
Она выудила из контейнера плафон от светильника, стряхнула с него картофельные очистки и покрутила в руках, рассматривая. Он был когда-то ярко-желтым, решила Анна. Теперь же пластмассовый плафон выцвел и стал оттенка пожухлой травы. В разряд хороших вещичек его трудно отнести, но с другой стороны…
Поколебавшись, Анна сунула его в пакет.
Она посмотрела на темное, затянутое тучами небо. Порыв ветра едва не сорвал с головы зеленую вязаную шапочку, Анне пришлось придержать ее рукой. Под ногами зашуршали пакеты, почти забитые хорошими вещичками. «Вряд ли удастся еще что-нибудь найти», - подумала она. Анна не выглядела как представительница людей, обычно лазающих по помойкам: чистые каштановые волосы локонами выбивающиеся из-под шапочки, тонкий нос, ухоженное лицо, едва тронутое морщинками, а глаза такие зеленые, будто в них находились изумрудные залежи.
Анна отбросила в угол контейнера две пластиковые бутылки и прогнала наглую муху, севшую на кончик носа. «Проклятые насекомые, даже ветер для них не помеха. Может, все-таки хватит на сегодня?» – подумала она. Уже набралось два пакета вещичек, среди которых штук пять, несомненно, хороших, таких, как электробритва. Да, на сегодня хватит, хотя… А вдруг в контейнере под толщей мусора лежит что-то ну очень хорошее? Такие сомнения мучили Анну всегда, и чаще всего она продолжала поиски. Вот и сейчас, сказав себе: «Еще пять минут», вздохнула и принялась снова копаться в контейнере.
Хлам. Хлам. Опять хлам. Она перебирала мусор осторожно, ведь часто попадались стекляшки, о которые немудрено порезаться. Хлам. Хлам. Кружка с отколотой ручкой и крохотной трещинкой. Взять? Нет, пожалуй, не стоит. Хлам. Тряпье какое-то. Ничего хорошего. А это еще что?..
Ей хватило одного взгляда, чтобы понять: обнаружена хорошая вещичка! Сердце зачастило. Анна вынула из груды мусора небольшой радиоприемник с обломанной антенной. Черный, красивый. Отличная находка. Вот что значат, совсем не лишние, пять минут поиска! Вот что значит усердие!
А теперь точно на сегодня достаточно. Вон какая-то тетка с собачкой сюда идет. Анна не любила, когда кто-то видел, как она роется в помойке. Все эти косые взгляды, отвращение на лицах. Ведь никому же невдомек, что она, сорокалетняя женщина, бывшая учительница, никакая не бомжиха, не опустившийся человек. А то, что копается в мусоре? Так не с голодухи же? Дело в вещичках, которые отслужили свой срок, но до сих пор радующих глаз. Вещичках, которым не место на городской свалке, совсем – не место!
Она взяла пакеты и направилась домой. Небо озарили грозовые всполохи, а к контейнеру, с ближайших деревьев тут же слетелись вороны, провожая женщину карканьем.
Анна зашла в подъезд, поднялась по лестнице и…
«Проклятье!» - мысленно выругалась она.
На площадке возле окна стояла и курила соседка – дородная тетка в красном махровом халате и крашеными хной волосами, собранными в пышный пучок. Она меланхолично подносила сигарету к ярко-накрашенным тонким губам, делая неглубокие затяжки, и выпускала дым через ноздри. На подоконнике стояла банка из-под кофе, полностью забитая окурками.
Анна ускорила шаг, поднимаясь по лестнице. Она очень надеялась, что в этот раз Анфиса промолчит, не выдаст какую-нибудь колкость. Но надеждам не суждено было оправдаться: соседка нацепила на себя маску брезгливости, выпустила из уголка рта сизую струю дыма и проговорила:
- Не все еще помойки облазила?
«Не отвечай ей!» - чувствуя, как зарождается гнев, приказала себе Анна. Она миновала площадку, заметив, как соседка демонстративно отшатнулась от нее, будто от чумной.
- Позорище! – не унималась Анфиса. – Не стыдно в отбросах копаться? Посмотри, как от тебя воняет… дышать невозможно! Тухлятина какая-то!
Анна знала, что никакого неприятного запаха нет. Анфиса лгала, но как же мерзко было слышать ее слова! «Просто, иди вперед, - сказала себе она. – Не давай гневу вырваться наружу». Анна уже поднялась на следующую площадку, как услышала то, что заставило ее застыть на месте:
- Помойная крыса!
Несколько секунд Анна стояла, чувствуя, как разум затуманивает гнев. Совсем как тогда, когда она ударила своего ученика и в итоге поставила крест на педагогической карьере. Гнев. С тех пор она так его боялась! Но вот он, выполз точно ядовитая змея из-под камня, вызванный словами этой сучки Анфисы. «Помойная крыса!» - слова, которые хуже пощечины. Соседка всегда говорила гадости, но не переходила определенной черты.
Анна выронила пакеты. На висках пульсировали вены. Она повернулась к соседке и резко проговорила:
- Что… Ты… Сказала?!
- То, что слышала! – ничуть не смутившись, ответила Анфиса. Над ее головой витало облачко дыма. Она сделала затяжку и стряхнула пепел на пол.
Анна начала спускаться по лестнице. «Возьми себя в руки», - сделал попытку вмешаться внутренний голос, но гнев безжалостно подавил его.
На лице Анфисы появилось недоумение с примесью страха.
- Эй, что это ты? – она попятилась и уперлась задом в подоконник.
Анна быстро прошла последние ступени, и словно разъяренная кошка бросилась на Анфису, вцепившись ей в волосы. Облачко дыма закружилось, как миниатюрный смерч. Сигарета красным метеором очертила в воздухе дугу и упала на пол, выбив сноп искр. Блеснула молния, осветив стены подъезда призрачным светом.
- Помойная крыса?! – закричала Анна, рванув волосы соседки. Потом еще раз, и еще…
Анфиса взвизгнула и попыталась высвободиться. Анна разжала пальцы и сделала замах для пощечины, но… ее ладонь застыла, словно наткнулась на невидимую преграду. «Что я делаю?!» - с ужасом подумала Анна. Анфиса тут же воспользовалась ситуацией, метнулась в сторону и побежала вверх по лестнице, оставив на площадке тапок. Ее прическа походила на гнездо, которое свила безумная птица. Она плечом распахнула дверь своей квартиры, метнула на Анну яростный взгляд и выкрикнула:
- Бешеная сука! Теперь ты точно угодишь в психушку! Обещаю! – она плюнула себе под ноги, нырнула в квартиру и громко хлопнула дверью, оставив после себя гуляющее по подъезду эхо и запах сигаретного дыма.
Анна посмотрела на свою ладонь с осуждением, как на причину всех бед. Гнев прошел, растворился в нахлынувшей волне сожаления. Она снова не сдержалась. Поддалась этому подлому порыву. Ну почему всегда находится тот, кто старается вызвать в ней гнев? Такие, как Анфиса?
На улице пискляво залаяла собачонка, прогрохотал гром, заставив окна задрожать. Анна встрепенулась. Она тяжело вздохнула, подняла тапок Анфисы и положила его на подоконник. Затем, с поникшими плечами и печалью в глазах, пошла наверх, к своим пакетам с хорошими вещичками.
Анна поднялась на третий этаж, открыла дверь и вошла. В коридоре висело множество полок, на которых лежали хорошие вещички: сломанные фотоаппараты, отработавшие свой срок часы, будильники, настольные лампы, телефоны, вазочки наполненные шариками от подшипников, пустые флаконы, шахматные фигурки и многое другое, что Анна нашла на свалке. Предметы были чистые и лежали не кое-как, а аккуратно расставлены, разложены на небольшом расстоянии друг от друга.
Положив пакеты возле стены, Анна сняла кеды и направилась в ванну мыть руки. Пятью минутами позже, она, переодевшись в серые домашние брюки и просторную клетчатую рубашку, расстелила на полу гостиной газеты, уселась в кресло и начала выкладывать из пакетов сегодняшние находки. Да, урожай сегодня неплохой, подумала она. Испорченное Анфисой настроение немного улучшилось.
В гостиной, как и в коридоре, находилось полно хороших вещичек – на полках, в шкафу, на тумбочке, подоконнике, рядом с цветочными горшками. Лишь на одной стене не было полок – стене памяти. Анна полностью оклеила ее конфетными фантиками, обертками от шоколадок и вкладышами от жвачек. Среди этой пестрой красоты висели фотографии Артемки, мальчика, который умер пять лет назад, едва ему исполнилось восемь. Его убила пневмония. А с ним погибла и Анна. Та Анна, что смотрела на жизнь с оптимизмом, веселая, здравомыслящая. Она погибла и воскресла уже иной. Это уже была другая женщина. Анна-тень. Депрессивный человек, часами, со слезами на глазах, перебирающая вещи сына. День за днем, месяц за месяцем. Роман, ее муж, хотел чтобы прежняя Анна вернулась, а Анна-тень злилась на него: почему он не страдает, как она? Почему? Анна-тень кричала на него, винила в том, что он потащил Артемку на рыбалку, где малыш простудился. Она понимала, как это подло обвинять мужа, но совладать с собой уже не могла…
- Я не хочу тебя видеть! Артемка был бы жив, если бы не ты! Жив! Жив! И теперь ты запрещаешь мне страдать? Хочешь, чтобы я стала прежней? Да будь ты проклят!
- Думаешь, мне не больно? Я каждую минуту думаю о нем! Я закрываю глаза и вижу его лицо. Но пойми же, жизнь продолжается. Семь месяцев уже прошло, пора взять себя в руки и подумать о будущем…
- Будущем? Без него? Ты бездушный сукин сын! Я не желаю тебя видеть!
- Прекрати истерику!
- Пошел во-о-о-он!
Тем же вечером, когда она уснула, Роман собрал вещи Артема и вынес из дома. Анна-тень была в бешенстве:
- Куда ты их дел?! Куда?!
- Выкинул. Я не могу больше смотреть, как ты перебираешь его вещи. Ты ведь сходишь с ума. Нужно избавиться от прошлого…
Анна-тень перерыла все помойки в округе, даже ездила на городскую свалку, но вещи сына не отыскала. Зато нашла на свалке ножку стула. Ей она ударила мужа по голове, когда вернулась домой.
Они развелись через два месяца, а еще через месяц Анна-тень дала пощечину своему ученику и лишилась работы.
С тех пор прошли годы. Она научилась подавлять гнев, но порой он все же прорывался, как гной из перезревшего чирея. Анна больше не винила мужа в смерти Артемки и жалела, что Романа нет рядом. Но у него теперь была новая семья, он стал прошлым, еще одним воспоминанием. Анна нашла новую работу в интернете, писала рекламные статьи для торговых компаний. Она так искусно и с душой описывала качества товара, хороших вещичек, что работодатели чуть ли не молились на нее.
У нее теперь была спокойная безбедная жизнь с примесью тихой тоски и одиночества, без планов на будущее и желания что-то менять. Она перестала быть тенью, но и прежней Анной не стала, та женщина навсегда затерялась среди призраков прошлого. Прошлого, которое Анна каждый день ходила искать. Она понимала, что вещи Артемки давно превратились в прах. Конечно, понимала. Но… может, произойдет чудо? Оно ведь иногда случается. Боже, как ей хотелось снова подержать в руках игрушки сына, прикоснуться хотя бы на миг к тому, что он так любил, ощутить прошлое кожей, почувствовать запах. Она искала его, искала каждый день… но находила лишь вещи, которым не место на городской свалке.
Анна выложила на газеты находки. Справа – хорошие, слева – не очень. Теперь их предстояло рассмотреть внимательнее и большинство, как обычно, отправится обратно в мусорный контейнер. Жаль, конечно, но квартира не резиновая, полки уже вешать некуда. Но Анна уже точно знала: приемник и бритва останутся. Она их почистит и найдет им достойное место.
Сверкнула молния и через секунду, под аккомпанемент грозового раската, по металлическому карнизу забарабанили капли дождя.
Анна взяла приемник, покрутила в руках и выдвинула панельку сзади. В нише находились две пальчиковых батарейки. Она закрыла панель, нажала на кнопку включения. Тишина. Хотя Анна не удивилась, если бы приемник заработал. Она уже приносила со свалки приборы, которые работали.
За окном, среди серой пелены дождя, гудел ветер. После очередной вспышки гром ударил так, что стены содрогнулись, а на улице завыла сигнализация припаркованных во дворе машин. Лампочка в торшере мигнула, потом еще раз и еще…
- Этого еще не хватало, - проворчала Анна. Она поставила приемник на подлокотник кресла, поднялась и подошла к торшеру.
Лампочка мигала и мигала, за окном выла сигнализация. Порыв ветра ударил в окно, заставив форточку с треском распахнуться. Занавески вздулись, как паруса. Анна охнула, а лампочка с глухим звуком «пок» лопнула, погрузив комнату в трепещущий сумрак.
- Ах ты ж… - Анна подбежала и закрыла форточку на шпингалет, но ливень успел швырнуть в лицо прохладные капли.
Она поправила занавески и услышала за спиной треск, будто ломалось множество льдинок. Анна вздрогнула, повернулась и от того что увидела, ее брови поползли вверх от изумления…
Приемник не только издавал треск, но к тому же от него исходило бледное зеленое свечение. Призрачный свет вздрагивал, будто пытаясь вырваться за границы давящего на него сумрака.
Анна часто заморгала и прикоснулась пальцами к виску, почувствовав биение пульса под кожей. Она смотрела на приемник и думала, что такого не бывает. Это все не реально. Здравый смысл говорил, что приемники, найденные на свалке, не могут светиться как призраки из голливудских фильмов. А может, это фосфор? Да, объяснение должно быть.
Сигнализация на улице стихла, и теперь исходящий от приемника треск слышался более четко. Он походил на приглушенные автоматные выстрелы.
Анна чувствовала, как от волнения внутри все дрожит. Она сделала шаг от окна, еще один. В сознании проскользнула безумная мысль: «Я нашла то, что искала!» Но здравый смысл подавил ее: «Это фосфор!» Она услышала, что сквозь треск пытаются пробиться еще какие-то звуки. Что-то невнятное, но похожее на… голос? Конечно, голос. Это ведь приемник. В нем имеются батарейки. Он ловит радиостанции…
- …беги из… - тонкий голосок пробился сквозь треск. - …они идут…
Анна остановилась, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Это не радиостанция! Это…
Вспыхнула молния и тут же загрохотал гром.
-… мамочка, беги из города! Они идут, мамочка!..
Ноги подкосились, и Анна упала на колени.
- Пожалуйста, мамочка, беги из города! Они уже близко! Беги…
Она задрожала, из груди вырвался стон, глаза наполнились слезами. «Это он! Прошлое вернулось! Вернулось!» Анна хотела что-то сказать, но слова превратились в тихое рыдание.
- Морбесты уже близко, мамочка! Беги из города…
Детский встревоженный голос заглушил треск. Анна замотала головой.
- Нет, не уходи! – сквозь всхлипы проговорила она. В ее глазах отражался призрачный зеленый свет. Она подползла, схватила приемник и прижала к груди. – Не уходи, прошу тебя. Вернись, Артем! Вернись!