Ученики своего учителя, роман Опции

[Энния]

Ученики своего учителя

Автор: Энния585
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: студенты, преподаватели, инопланетяне и все, кто попался им на пути
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Драма, Фантастика, Детектив, Повседневность, POV
Размер: планируется Макси

1 глава

Барсика невзлюбили с первого взгляда. Ни яркой внешностью, ни возрастом, ни манерами, ни даже взглядом он не напоминал нашего предыдущего куратора – Павла Валерьевича Куприна. Куприн был самым суровым и непреклонным преподавателем нашего университета, у него невозможно было схалтурить, он никому не делал поблажек и всех студентов поголовно считал одинаковыми бездарями. Но он же научил нас всему, что мы знали. Ни один из преподавателей не уделял нам столько внимания, ни от одного мы не узнали так много нового и интересного. Куприн был нашим кумиром далеко не с первого курса, своей желчностью и сарказмом он снискал только нашу озлобленность, но постепенно, когда он стал нас учить – учить по-настоящему, а не так, как это делали все остальные – мы прониклись к нему глубоким уважением и благодарностью. Он гонял нас, как сидоровых коз, не спускал нам ни единого промаха, мы сдавали ему все зачеты и экзамены по шесть, семь, восемь и более раз, но он же вставал между нами и ректором, когда мы, пойманные глубокой ночью в лаборатории, стояли, повесив головы и силясь придумать оправдания; он, ругаясь и брызжа слюной, едва ли не за шкирку тащил нас на ежегодный медосмотр, от которого стабильно отлынивали все остальные студенты и где у Дениса нашли рак. В наши времена эта болезнь лечится сравнительно легко, а ведь когда-то была бичом нашей планеты. Обнаруженный на ранней стадии рак вынудил Дениса пропустить полтора месяца занятий, но страшно было подумать, что было бы, если бы рак нашли позже, когда лечение могло занять полгода и даже больше. Все пропущенное Денис наверстал исключительно благодаря Куприну и с тех самых пор Павел Валерьевич стал в наших глазах самым выдающимся преподавателем, учителем, как говориться, от бога.
Позже, когда Павла Валерьевича награждали перед всем университетом орденом «За особые заслуги перед Отечеством», мы узнали, что он, помимо университета, участвует в космической международной программе и сделал ряд выдающихся открытий. Нашим восторгам не было конца, когда именно Павел Валерьевич установил первый контакт с инопланетной расой, называемой теперь леммиртами. Выговорить название этой расы на их родном языке не представлялось возможным, они почти не общались с помощью звуков, предпочитая общаться ментально, а когда из уважения к новым союзникам они заговаривали, понять их было практически невозможно, голосовые связки в процессе эволюции за ненадобностью постепенно атрофировались и теперь являлись неким атавизмом. Только некоторые из леммиртов могли воспроизводить человеческую речь или говорить достаточно внятно на своем родном языке, чтобы их поняли наши переводчики.
Мы гордились своим учителем. Мы ходили по университету, задрав нос. Мы чувствовали свое превосходство и не стеснялись его демонстрировать. Мы ощущали себя неприкосновенными.
А этим лето все закончилось. Мы были на Байкале, когда все случилось, уехали отдыхать всей группой из пяти человек, разбили лагерь на берегу и наслаждались пьянящим чувством свободы и бездельем. Через два дня нам пришло сообщение. Аленка первая увидела его, когда утром по заведенному распорядку она просматривала новости в сети. Она выбежала из палатки с бледным лицом, прижимая к груди компьютерную деку.
- Ребята!.. Куприна убили!..
Убили Куприна или же он покончил с собой, были доведен до самоубийства или погиб в результате несчастного случая выясняли до сих пор.
Мы помчались в столицу, забыв обо всем на свете. Только Антон коротко буркнул: «Без толку нам ехать!» - и тоже пошел собираться. Мы знали, что ничего не изменим, приехав в университет. Но все равно поехали. Мы знали, что ничего не услышим нового, но мы все равно пришли в кабинет ректора и молча встали перед ним, пять учеников Куприна, растерянные и беспомощные, как котята. Не знаю, чего мы ждали и на что надеялись, нас тогда вежливо и со всеми извинениями выставили вон, только сказали, что слухи не ложь, Куприн мертв, а нам пришлют нового куратора.
Мы сразу невзлюбили этого человека, еще даже не зная его.
Тем летом мы больше не виделись: разъехались кто куда, словно исчез связывающий нас стержень, что-то рассыпалось, рухнуло со смертью Куприна.
Я с трепетом ждал начала нового учебного года, радовала только предстоящая встреча с друзьями. Пожалуй, что так сильно я волновался только на первом курсе, когда еще не знал, куда именно я еду и как приживусь на новом месте. Сейчас же место осталось старым, только появился новый куратор, и я уже не хочу ничего о нем знать. Он словно бы занял место Куприна и лишал нас даже малейшей надежды на то, что наш старый куратор еще жив.
Встреча с университетом получилась невеселой, настороженной и полной неясных опасений. Мы все искали глазами нашего нового куратора. Кто же он?
Сергей единственный из нас не терял оптимизма, радостно приплясывал на месте, туже затягивая пояс ярко-красной косоворотки.
- Какой-нибудь почтенный старец из университетского совета, - предположил он кандидатуру куратора, когда я спросил его мнение. – Седобородый и в очках. Поладим. Конечно, это не Куприн, но не пасовать же нам перед трудностями.
- Мы самый трудный курс в университете, нам на сайте отдельная страничка посвящена даже. Поверь, никто из почтенных старцев не захочет гонять нас по коридорам корпуса на инвалидной коляске, - проворчал Антон, известный любитель плохих прогнозов. – Подсунут нам какого-нибудь наивного-наивного новичка с глазками-бусинками, - и он мрачно сплюнул на землю.
- Симпатичного… - протянула задумчиво Аленка, и ее ведьмины зеленые глаза коварно блеснули. Она тряхнула русыми кудрями, завитыми по случаю праздника, притопнула изящной ножкой и гордо вскинула подбородок, выпячивая вперед грудь, едва прикрытую тонкой полупрозрачной блузочкой. Денис ревниво уставился на тонкую фигурку, которой сейчас, кроме него, любовалось еще два десятка человек. Одобряюще свистнул парнишка из параллельной группы, и Денис шагнул вперед, загораживая Аленку.
- Прекрати, - возмутился он. – На нас и так все пялятся.
- Все пялятся на Алену, - возразил я и заслужил презрительно-агрессивный взгляд от Дениса и немного смущенный от Алены.
- На всех они смотрят, - хмуро заметил Антон, поводя плечами, словно от холода. – Как на зверушек в зоопарке. «Куприна ученики…», «куратор у них погиб…». Тоже мне нашли главную новость дня!
- Теперь они от нас долго не отстанут, с новым-то куратором, кем бы он ни был, - заметил я, тоже неодобрительно косясь на окружающую нас толпу. Никто не слушал речь ректора, все время от времени косились на нас.
«Приструнили пятьсот двенадцатую!» - слышалось отовсюду, виделось в насмешливых взглядах и кривых улыбках.
- Посмотрим, как «приструнили», - рычал Сергей, поигрывая мускулами, натягивающим ткань рубашки. – Приструнили они. Тоже мне струнители! – он обвел взглядом толпу, все поспешно опускали глаза. Сергей был нашим надежным щитом и защитником, ходячая гора мускулов, а на деле самый добродушный человек, какого я только встречал в своей жизни. - Покажем им еще Кузькину мать! – гаркнул вдруг он, взмахнул пудовым кулаком и сшиб со стоящего рядом человека шляпу. Его громовой голос привлек внимание всей толпы, собравшейся перед корпусом, и даже ректор запнулся и неодобрительно глянул на возвышающуюся над толпой стриженую голову Сергея. А тот вскинул вверх кулак, и над собравшимися пронесся боевой клич:
- О-го-го-го-го!
- Э-ге-ге-ге-гей! – вторил ему звонкий Аленкин голосок. Она тоже вскинула вверх руку с поднятым кулачком, отчего задралась и без того недлинная узкая юбчонка.
Денис вспыхнул, как маков цвет, и растопырил руки, закрывая девушку от любопытных масляных взглядов, и вцепился ей в локоть, чтобы опустить руку.
- Иииехооо! – подхватил я, поднимая вверх обе руки со сжатыми ладонями и потрясая ими в воздухе.
Наш клич, который университет впервые услышал на новогодней вечеринке, когда мы учились на первом курсе. Но еще ни разу мы не прерывали им речь ректора. Краем глаза я увидел, как тот в сердцах сплюнул и вперил в нас своим поросячьи глазки, так и лучащиеся одобрением и гордостью. Он, конечно, не Куприн, но, как я всегда подозревал, относился к нам с большой долей отеческой теплоты, в отличие от всего остального совета.
Сергей отобрал Аленку у вцепившегося в нее Дениса и посадил себе на плечи, придерживая за стройные голые ноги.
- Привет, университет! – взмахнула она руками, шире распахнулся ворот блузки. Денис зарычал.
Толпа громко заулюлюкала, засвистела, закричала, захлопала. Линейка была сорвана.
Махнув на все рукой, нас пропустили в корпус. Сергей так и нес на могучих плечах Аленку, какой-то парень кинул ей букет. Мы героями и победителями вошли в холл, махнули рукой дежурному роботу (тот дружелюбно мигнул в ответ единственным глазом), поднялись на тридцатый этаж, влезая в шутками и прибаутками в лифт, так как Сережа и не подумал снять с плеч нашу единственную одногруппницу, и ему пришлось согнуться едва ли не в три погибели, отчего он чуть не уронил Аленку. Мы вышли на своем этаже, в сопровождении толпы дошли до кабинета Куприна, ввалились внутрь и захлопнули за собой дверь, отрезая все внешние звуки, отрезая смех и веселье. Улыбки медленно померкли, когда мы посмотрели на пустой и безжизненный кабинет без хозяина.
Здесь все было не так, как при жизни Павла Валерьевича. Не так стояли большие удобные стулья, не так висели шторы, и открыто было окно, обычно закрытое наглухо. Исчез стол из вишни с вмонтированным в него компьютером с большим монитором, вместо него стоял новый обыкновенный канцелярский стол, безликий и совершенно неуместный. Был опустошен стеклянный шкаф, раньше полный книг и статуэток, не было и хищного цветка в горшке по прозвищу Крокодильчик. Куприн подкармливал его мелко порезанным мясом курицы и нежными консервированными персиками, хотя хищный цветок, кажется, предпочитал пальцы незадачливых посетителей.
- Варвары, - сказал Денис, бледный и несчастный. Он подхватил два стула и поволок за собой по полу к торцовой части стола. Сел на свое обычное место и закрыл руками лицо. – Ну что за люди…
Алена, которую Сергей спустил обратно на пол, села рядом с Денисом и уткнулась лицом ему в плечо.
- И Крокодильчика нет, - сказала она.
- Думаете, он жив? – Крокодильчик был моим любимчиком, я обожал его не меньше, чем сам Куприн, который привез Крокодильчика с одной из планет, куда летал по заданию Исследовательского центра международной космической программы. И я, пожалуй, был единственным, кроме Куприна, кого не кусало за пальцы своевольное растение. Даже пальчиками Аленки оно не смущалось полакомиться, хотя и любило, когда та поглаживала его мясистые нежные лепестки.
- Да стали бы они терпеть Крокодильчика… Кто же за ним будет ухаживать здесь? – развел руками Антон, расставляя вокруг стола оставшиеся стулья, он сел на один из них и положил на другой ноги в элегантных начищенных ботинках с хромированными вставками. – Отдали куда-нибудь в космический ботанический сад.
Некоторое время мы сидели молча, каждый вспоминал, как впервые вошел в этот кабинет, и Крокодильчик цапнул за палец наивно потянувшегося к нему Сергея, как они впервые познакомились с куратором, мрачным и вечно занятым человеком, посмотревшим на них, как на пустое место. А через год они уже без стука входили в этот кабинет, гладили Крокодильчика, заклеивали покусанные пальцы и рассказывали Куприну все: проблемы и радости, идеи и мысли, сомнения и теоремы. Он выслушивал все, кивал, трепал листочки Крокодильчика и всегда давал советы, давал книги из своего волшебного стеклянного шкафчика, где, казалось, было абсолютно все.
Никто не мог бы заменить Павла Валерьевича. Никто. И все же мы сидели здесь и терпеливо ждали нового куратора, которого уже заранее ненавидели за то, что он усядется в любимое большое, похожее на трон, кресло Куприна.
Ожидание затягивалось. Я считал серые и белые квадратики на канцелярском столе, но никак не мог сосредоточиться, цифры путались и смешивались, приходилось начинать сначала. В конце концов, я махнул на это рукой и стал смотреть в окно, где проносились один за другим аэромобили, спидеры и грузовые платформы. Воздушные трассы в столице не пустовали даже ночью, а сейчас и вовсе были переполнены. Утро, центр Москвы, ничего удивительного, что на трассах не продохнуть. Куприн как-то говорил, что раньше центр Москвы был не здесь, а за много километров на севере. Но это было так давно. Москва ширилась, поглощая в себя другие города, и сейчас занимала огромную площадь, ранее принадлежавшую более чем тридцати городам. Фактически, требовались почти сутки, чтобы на машине пересечь столицу с юга на север.
Никто не умел так интересно рассказывать, как Куприн, и я сильно сомневался, что услышу столь увлекательные истории от нового куратора, который, кстати, опаздывал уже на двадцать минуть, и мы медленно начали закипать. Наше и без того не слишком радушное отношение к новому куратору портилось с каждой минутой его опоздания.
Я не выдержал первым и встал, чтобы дойти до деканата и высказать им все наболевшее за последние дни, когда дверь за моей спиной открылась. Я увидел, как удивленно расширились глаза моих друзей, как презрительно скривил губы Денис и присвистнул Сергей.
- Мать моя женщина! – высказал всеобщие мысли Антон.
Я круто развернулся. В кабинете, немного смущенно улыбаясь, стоял ректор, вцепившись руками в свой портфель. А прямо за ним – наш новый куратор. Он стоял, опершись рукой на изящную черную трость. Черное длиннополое пальто скрывало его костюм, но я готов был поклясться, что он одет на манер «крутой шпаны», в рваные плотные штаны с самодельными лампасами и вульгарную майку. Мы не видели его лица, он низко опустил голову, и густая челка красных, как косоворотка Сергея, прямых жестких волос заслоняла глаза. Вперед свешивались густые красные пряди, так что мы могли разглядеть лишь острый подбородок с щетиной.
Ректор сказал несколько приличествующих ситуации слов и поспешил испариться, явно сторонясь нашего нового куратора.
- Это что, шутка? – только и успел крикнуть я ему вслед, но дверь уже закрылась, и в тишине отчетливо прозвучал смешок куратора.
- Нет, - проговорил он, его голос был обманчиво мягок и музыкален, - это не шутка, Серафим, - сказал он мне, и я сжал зубы, чтобы не высказать этому самоуверенному типу, что у него нет оснований обращаться ко мне по имени. Коль уж на то пошло, ему следовало бы использовать имя и отчество или удовольствоваться фамилией, так было принято у нас в университете. – Я и есть ваш новый куратор, меня зовут Борис Константинович Котиков, и боюсь, вам придется как-то смириться с моим здесь присутствием.
Этими словами он только еще ярче разжег уже горевший в нас огонь ненависти к нему, такому самодовольному и вызывающему типу, осмелившемуся занять место Куприна. Но мы молчали, не решаясь еще пока спорить с новым человеком, не зная, что он из себя представляет, и даже не видя его лица.
Между тем Борис Константинович прошел мимо нас к месту, обычно занимаемому Куприным, и остановился, положив ладонь на спинку кресла. Котиков отчетливо хромал и при ходьбе опирался на трость, но даже это не смягчило нашего к нему отношения. Мы, не отрываясь, смотрели на Котикова и ждали, когда он поднимет голову и откинет эти проклятые волосы, которые были для нас как красная тряпка для быка. Но Котиков не спешил. Он стоял, о чем-то задумавшись, потом обратился к нам, по-прежнему не поднимая головы:
- У вас есть сегодня занятия с другими преподавателями?
- Нет, - прорычал кто-то из нас.
- Мы должны были сегодня только познакомиться с вами, - с вызовом в голосе сказала Алена. – Узнать вас, так сказать, в лицо!
Борис Константинович помолчал. Потом усмехнулся. «И что его все время так веселит?» - подумал каждый из нас, заскрипели сжатые до боли зубы.
- Трудно менять куратора на последнем году обучения, - задумчиво проговорил Котиков, едва заметно переступая с ноги на ногу и опираясь на трость. «Почему он не сядет? – промелькнула у меня мысль. – Он не может знать, что мы не хотим видеть его в кресле Куприна, а ему явно больно стоять».
Но Котиков не спешил садиться.
- Ну и как ваши первые впечатления? – насмешливо поинтересовался куратор.
Это был грязный ход. Он знал, каковы наши первые впечатления, он мог видеть их по нашим лицам, прочесть в наших глазах, почувствовать наши взгляды.
- Борис Константинович, - процедил сквозь зубы Денис, - данный вопрос некорректен.
И снова смешок. Это раздражало все сильнее.
- Мы по-прежнему ничего о вас не знаем, - вступил я, останавливая тем самым уже открывшего рот Денис, с губ которого готов был сорваться ответ Котикову, явно не слишком лестный. – Мы не знаем ваше звание, ученую степень, где вы работали раньше, почему перешли работать в университет, какова ваша специализация. Эта информация нам необходима для налаживания сотрудничества с вами, но вы, похоже, не стремитесь ее предоставить. Как мы можем с вами работать, если даже не знаем, специалистом в какой области вы являетесь?! – выпалил я раздраженно, и мои друзья закивали, активно меня поддерживая.
- Вот это и будет вашим первым заданием, - засмеялся мурлыкающим смехом Котиков. – Узнайте, кто я такой, тогда и я смогу сразу оценить, на что вы способны, - сказал он и вскинул голову, отбрасывая с лица красные пряди.
«Позер», - мелькнула мысль. Мелькнула и пропала.
Громко ахнула Аленка, а я и все остальные парни, молча и, чего скрывать, благоговейно уставились на черную тугую повязку, закрывающую глаза Котикова.
Мы вышли из кабинета подавленные и пораженные. Меня не отпускали воспоминания о том, как легко ориентировался Котиков в пространстве, как безошибочно нашел кресло Куприна и узнавал нас по голосу. Все это было явно неспроста. Я поделился этими наблюдениями с ребятами.
- Котиков, Котиков, - покачал головой Антон. – Не нравится он мне. На кота похож, весь такой пушистенький и несчастненький, но явно же с коготками скотина.
- Точно, кот, самый настоящий, - поддакнул Сергей. – Барсик. Киса-киса! Но вы лучше решайте, откуда поиски начнем о нашем Барсике, он птица – тьфу ты! – кошка явно высокого полета. Вон как трясся ректор.
- Вот и поинтересуемся у ректора, - проворчал я, - где нынче таких летучих кошек разводят и почем за них дают.
- И сколько нужно заплатить, чтобы они свою животину обратно забрали себе, - не преминул добавить Антон.

[Энния]

2 глава

Сентябрь выдался очень жарким в этом году, в воздухе еще по-летнему горячем совсем не чувствовалось приближение осени, хотя чему удивляться, если центр контроля за погодой совсем сбился с ног после внеплановой проверки, учиненной в конце июля из-за пожаров в степях. Не уследили. Теперь, занятые исключительно затыкание всех дыр, досдачей всех недосдач и исправлением всех ошибок, они совсем забросили свою основную работу, и лето затягивалось, грозя после резким и непредвиденным наступлением холодов. «Все-таки бюрократия когда-нибудь погубит нашу цивилизацию», - думал я по дороге домой. Идти решил пешком, хотя это должно было занять у меня не меньше часа. Но я еще недалеко живу от университета, вот Аленке приходится каждый день ездить сюда из другого района Москвы, а это час езды на скороплатформе, а на спидере, если встанешь в пробку, и за два не доберешься. Так что уже не раз она оставалась ночевать у кого-нибудь из нас в гостях, но сегодня уехала. Сегодня мы все почему-то разбрелись по домам, подавленные и злые одновременно.
Барсик (прозвище прочно привязалось к новому куратору, пока мы искали в библиотеке и архиве информацию о нем) совершенно выбил нас из равновесия. Он нас раздражал, он нас нервировал, он категорически нам не нравился, но что было толку жаловаться, ректор не отдаст на растерзание нашей группе больше никого из преподавателей. А Котиков… Котиков сам кого хочешь растерзает. После знакомства с ним мы три часа провели в библиотеке и архиве, силясь найти хоть какую-то информацию о нем. Узнать нам удалось немного, но еще была надежда, что мы что-нибудь отыщем в сетевых архивах и библиотеках, в них можно было работать и дома, хотя голова уже болела от постоянного сосредоточения и внимания. Мы просмотрели и перелопатили все известные нам ресурсы, мы призвали на помощь всех роботов-библиотекарей и библиотекарей-консультантов, но показывать Котикову то, что мы нашли, было попросту стыдно. Не признаваться же, что он настолько важная фигура, что вся информация о нем засекречена, и мы ничего не отыскали. Я представил себе, как мы входим в кабинет Куприна… то есть, конечно, теперь это кабинет Котикова, виновато опускаем головы и бессвязно бормочем, что мы почти ничего не нашли, кроме того, что он когда-то учился в этом университете на той же специализации, что и мы, - инопланетные культуры. Мы узнали, что Котиков успешно закончил учебу с неплохими оценками, хотя, конечно, не был в числе лидеров, в основном, как решил Денис, из-за многочисленных дисциплинарных взысканий. Куда Котиков устроился на работу, мы не знали, так как не нашли Котикова в архивных базах данных центра занятости.
Мы нашли несколько упоминаний Котикова в двух дипломных работах, и если одна была написана на английском, и даже предоставлялся перевод работы на эсперанто (этими языками мы все владели как родным), вторая, к нашему общему изумлению, переведена не была, но возможно, это объяснялось тем, что она только в этом году была написана. Никто из нас не владеет итальянским, но Антон вспомнил, что его двоюродная сестра, которая сейчас живет в Бразилии, много путешествовала по Италии и должна более или менее сносно владеть итальянским. Мы скопировали, пока за нами не наблюдали библиотекари, текст работы, и отдали Антону, чтобы он связался с сестрой и узнал, чем же так прославился Котиков, что автор ссылается на его имя аж пять раз.
В первой же работе Барсик упоминался как один из участников в группе контакта, присутствующих на заключении союзного договора с расой мальпроол – очень дружелюбные и забавные на вид инопланетяне, гораздо более развитая цивилизация, чем наша. Но где именно работал Котиков, чтобы оказаться на столь важной церемонии да еще и в столь юном возрасте, ему тогда было, по нашим подсчетам, всего двадцать шесть, мы так и не узнали. В работе об этом ничего не говорилось. Это только предстояло выяснить. И сделать это должен был я, как только приду домой. Автор статьи теперь был кандидатом культурологии и может статься, что он знает немало о Котикове. У меня даже был номер его коммуникатора, хотя я с трудом представлял себе, как вести разговор с кандидатом культурологии и какие ему задавать вопросы, чтобы все узнать о Котикове. Но Алена активно настаивала, что непременно нужно позвонить. Сама она занялась поиском по всем организациям, которые хотя бы чисто теоретически, могли послать своего представителя на эту церемонию. Список таких организаций был весьма и весьма внушителен, так что я сильно сомневался, что Алена ляжет сегодня спать. Так что мое задание было отнюдь не самым сложным. Мне же не поручили, как Сергею, следить за Котиковым. Тот, услышав предложение, покрутил у виска и долго отбивался от Дениса, уговаривающего товарища всеми правдами и неправдами. «Ты же любишь работу в поле!» - был его главный аргумент. Серей согласился только после того, как сам Денис был отправлен Аленкой на разведку в деканат и на кафедру, а после и в ректорский кабинет, «чтобы его дипломатический талант не пропадал даром», как выразилась Алена. Так что мне грех было жаловаться на трудное задание, и я решительно шагал по улице, в глубине души надеясь, что никогда не дойду до дома, и тогда мне не придется звонить незнакомому кандидату культурологии из США.
Но все хорошее когда-то заканчивается, и мой путь до дома тоже. Я поднялся на лифте на пятнадцатый этаж, прошмыгнул мимо копошащейся у своей двери старой ворчливой соседке, питавшей ко мне патологическую неприязнь, и вошел в свою квартиру.
- Фиииима! – радостный визг огласил округу, и маленькой лохматой торпедой ко мне ринулась десятилетняя девчушка в забавном платье-колокольчике ярко-желтого цвета. Она врезалась в меня так, что я с трудом сохранил равновесие, и крепко обхватила тонкими руками за талию, обнимая и счастливо что-то крича. На ее голос из гостиной появилась мать девочки, высокая и статная дама и белом шелковом костюме.
- Привет, - улыбнулся я ей.
Тетя Кларисса тепло улыбнулась мне в ответ и позвала вцепившуюся в меня мертвой хваткой девочку.
- Ариша, пойдем, дай Фиме хоть отдохнуть после учебы. Серафим, как первый день в университете? Познакомились с новым куратором?
Я мрачно кивнул. Познакомились. К сожалению, познакомились.
- Твои родители уехали на пикник с утра, а мы решили немного погулять по городу с Аришкой, все-таки давно мы тут не были.
Кларисса и Аринка, моя двоюродная сестренка, приехали только сегодня утрам, после того, как я ушел в университет. Я не видел их больше полугода, с тех пор, как ездил к ним в гости в Аргентину. Я очень обрадовался их приезду, еще утром я с нетерпение ждал, когда смогу их увидеть, но сейчас даже их присутствие было мне в тягость. Нужно было позвонить автору дипломной работы, а как это сделать незаметно, если Аришка не отходит от меня ни на шаг? А тетя начала меня расспрашивать о новом кураторе.
- Он странный тип, - ответил я. – С красными длинными волосами и слепой. Среди всего остального профессорско-преподавательского состава нашего университета он как индюк в курятнике.
- Но помнится, ваш предыдущий куратор тоже был эксцентричной особой.
- Куприн был гений, - заметил я. – А Барсик псих.
- Лично я с трудом улавливаю разницу между гением и психом, - засмеялась Кларисса.
Я тоже улыбнулся, но ее слова заставили меня задуматься. Ведь мы совсем ничего не знаем о Барсике, и дело даже не в том, что мы ничего не нашли о нем в библиотеке и архиве, мы ничего не знаем о нем как о человеке. Какой он, чем о живет, о чем думает? Может, он окажется не таким уж и плохим учителем. Оказался бы… но только не после Куприна. Никто и никогда не мог быть, как я думал, лучше Куприна. Тем более Котиков. А еще хотелось бы знать, где он получил свои травмы. И я сильно в нем разочаруюсь, если причиной его слепоты окажется, например, банальная авария.
Поговорив с Клариссой, я вместе с висевшей на мне, как обезьянка на дереве, Ариной пошел в свою комнату. Выгнать непрерывно что-то болтавшую и так радующуюся мне девочку из комнаты рука не поднялась, и я только попросил ее не шуметь, пока я буду делать домашнюю работу.
- Но ведь ты только один день учишься! – запричитала Аришка, смешно надув пухлые губки.
- А задали много всего очень трудного, - печально вздохнул я, включая хлопком ладоней компьютер. Над настольным проектором высветился экран, на нем подмигнула мне довольная физиономия.
- Уф ты! Как ты сделал такое приветствие? – тут же подскочила ко мне Аришка и взобралась на колени, чтобы удобнее было смотреть. Пока я не возражал. Компьютер загрузился, и на экране появилось лицо красивой девушки в весьма условном купальнике.
- Отключить изображение помощника, - поспешно отдал я команду, и девушка пропала. – Привет, Сатина, загрузи-ка мне этот чип, - и я вставил микрочип со скачанной дипломной работой во встроенный в стол разъем. – Открыть файл, осуществить поиск по заданному слову, - продолжал распоряжаться я. Конечно, можно было воспользоваться ручным набором команд, но я установил голосовое управление как только мне купили этот компьютер. Намного приятней было общаться с ним напрямую. И мой компьютер, благодаря подаренному мне на день рождения Куприным программным обеспечением, даже обладал личностью. И у него было имя – Сатина. Мне пришлось перенастроить программу, чтобы она воспринимала себя как лицо женского пола. Хотя надо отдать ей должное: как любая женщина она удивительно капризна для программы. – Поисковое слово: «Котиков».
- Выполняется, - отозвалась Сатина голосом известной певицы.
- Фим, а ты мне такую же сделаешь? – поинтересовалась Аришка, доверчиво заглядывая мне в глаза. – У меня компьютер не разговаривает.
- Поиск завершен.
- Результаты на экран. Первое упоминание.
Над мои столом высветился текст, и я погрузился в чтение. Аришка на моих коленях обиженно заерзала: ей неинтересно было это читать, пришлось открывать параллельный экран и выводить ей туда игрушку, загруженную в компьютер Антоном.
Имя Котикова упоминалось в тексте мимоходом, при перечислении землян, присутствующих при подписании договора с мальпроол. Не так уж их было и много, значит, попасть туда было большой честью, и Котиков должен был чем-то прославиться, чтобы присутствовать там. Я вывел третий параллельный экран и включил текстовый редактор на нем.
- Печатать: «Вопрос первый: Как Котиков оказался на подписании договора с мальпроол? Чем он заслужил такую честь? Что он сделал, чтобы попасть туда? Вопрос второй: Кем являются все остальные люди, присутствующие при подписании договора? К каким организациям они принадлежат? Вопрос третий: Были ли у Котикова ранее какие-либо контакты с мальпроол? Что послужило их причиной? Каков исход?»
Второе и третье упоминание Котикова в тексте было связано с покушением на мальпроол, где он, как говорилось в тексте, также получил многочисленные ранения и едва не погиб. До сих пор не были известны имена нападавших. И всвязи с этим событием четвертый раз упоминался Котиков: единственного нападавшего, которого удалось загнать в угол, Котиков убил, бросив гранату, не только оставившую от нападавшего кровавые ошметки, но и повредившую газовую трубу. Произошел взрыв, уничтоживший все останки террориста, которые можно было бы отправить на экспертизу для установления личности. Надо ли говорить, что я сразу проникся всеми возможными подозрениями? Котиков предстал в моих глазах агрессивным и коварным злодеем, уничтожившего своего союзника, чтобы тот не выдал его.
- Печатать: «Вопрос четвертый: Зачем Котиков бросил гранату? Вопрос пятый: Проводилось ли разбирательство в связи с убийством Котиковым террориста? Вопрос шестой: Были ли какие-либо подозрения насчет личности террориста? К какой он принадлежал организации? Какие цели преследовал?»
В пятом и последнем упоминании фамилии «Котиков» были другие инициалы: не «Б. К.», как у Барсика, а «Е. К.». Можно было предположить, что это брат нашего куратора. Дипломная работа сообщала, что мальпроол присутствовали на похоронах этого таинственного «Е. К. Котикова».
- Печатать: «Вопрос седьмой: Связаны ли как-то Е. К. Котиков и Борис Константинович? Вопрос восьмой: Почему мальпроол пришли на похороны землянина? Вопрос девятый: Был ли на этих похоронах Борис Константинович?»
Закончив изучать дипломную работу и составлять вопросы, я горько пожалел, что так быстро закончил. Неуклонно приближалось время звонка кандидату культурологии в США. Похоже, что у меня больше нет повода откладывать звонок.
Я выключил игру Аринки, согнал ее с коленей, пригладил перед зеркалом свои темные волосы, чтобы они перестали напоминать творение свихнувшейся сороки и начал набирать номер.
Дверь в комнату распахнулась и вошел отец.
- Привет, Серафим.
Я поспешно сбросил номер.
- Привет. Как отдохнули?
Мы немного поговорили, и отец ушел, забрав с собой Аришку. Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Не надо так волноваться. Это всего лишь звонок. Не съест же он меня. Я снова проверил, хорошо ли выгляжу, поправил волосы и продиктовал Сатине номер.
Долго никто не отвечал, я даже вспотел от ожидания. Наконец, на экране появилось лицо парнишки не старше Арины.
- Привет, - сказал я по-английски. – Я хотел бы поговорить с мистером Даниэлем Картером.
Парнишка обернулся назад и позвал:
- Папа!
Вскоре перед экраном оказался мужчина лет тридцати.
- Здравствуйте, - сказал я, потея от волнения. Руки у меня немного дрожали. – Я из России, меня зовут Серафим. Я прочитал вашу дипломную работу и у меня возникло несколько вопросов. Меня заинтересовал один человек, которого вы несколько раз упомянули в своей работе. Это Борис Константинович Котиков.
Вопреки моим опасениям, разговор вести было довольно легко. Кажется, он был совсем не против поговорить с ненормальным парнишкой из России, помешанным на Котикове.
Как я и подозревал, фамилию Котиков он даже не помнил, просто упоминал в работе, но не заинтересовался им самим. Узнать мне удалось немного, но он клятвенно пообещал мне переслать свои записи и наработки, которыми пользовался при написании работы и где упоминался Котиков.
Мы распрощались, и я стал ждать обещанных записей, раскачиваясь на стуле, пока меня не позвали ужинать.
За столом собралось пять человек, а казалось, что двадцать пять, так тесно стало на маленькой кухне, где мы все разместились. Я по привычке забился в угол, а рядом со мной устроилась Аришка. Она непрерывно что-то болтала, спрашивала, сама отвечала на свои вопросы и подпрыгивала на стуле. Признаться, я ее не слушал, меня гораздо больше занимал сейчас Котиков. Поэтому я сразу навострил уши, когда за столом речь зашла о моем новом кураторе. Кларисса рассказывала, активно жестикулируя, о Котикове.
- Странный человек, по-видимому, - говорила она. – Гена, - обратилась она к моему отцу, - ты его знаешь? Ты же вращаешься в научных кругах, а такая личность не могла остаться незамеченной.
Отец нахмурился на слова Клариссы.
- Котиков, говоришь?.. – помрачнел он. – Я знал одного Котикова, но тот выглядел совершенно по-другому, как обычный человек, и это было лет пять назад, если не больше. В Канаде хоронили одного Котикова, и на его похороны пришли мальпроол.
Я едва не вскочил на ноги от волнения.
- Это он, это наш Котиков!
Все озадаченно посмотрели на меня. Мать с отцом переглянулись, а Ариша подергала меня за рукав:
- Фима, твой куратор труп?
- Да нет же! – я взволнованно всплеснул руками. Ну как они не поминаю? – Я думаю, что это был брат нашего Куратора. У них совпадают фамилии и отчество. Только нашего зовут Борис, а тот, что умер, - Евгений.
- Мда, - задумчиво потянул отец, - они могут быть братьями. А еще это может быть совпадением.
- На похоронах ведь присутствовали родственники! Там был наш куратор? Борис Котиков? – продолжал допытываться я.
- Я совершенно не помню ничего ни о каком брате. Я сам не присутствовал на похоронах, но один мой коллега…
- Ты можешь позвонить ему?
И как я раньше не додумался поговорить с отцом? Он был ученым, работал в исследовательском институте ядерной физики, конечно, он мог слышать о Котикове. Коллега, которого мой отец оторвал от ужина с тещей, был безмерно ему за это благодарен и ударился в воспоминания, перечисляя мне всех, кто присутствовал на похоронах. Он даже принес какие-то записи и канадские статьи об этом на французском языке, перевел мне несколько отрывков. Все это старательно записывала Сатина. Как вскоре выяснилось, Евгений Котиков действительно был родным братом Барсика, причем близнецом. Кто-то даже высказывал на похоронах догадки, что Евгений погиб именно из-за своей похожести на брата, были версии, что убить хотели Бориса, но ошиблись, и убит был Евгений. А также выяснилось, что произносивший на похоронах речь мальпроол говорил именно о Борисе, не подозревая, по всей видимости, что хоронят его брата-близнеца.
- У мальпроол бывают близнецы? – тут же спросил я.
Этот вопрос поставил моего собеседника в тупик, а я сделал себе пометку поговорить завтра утром с преподавателем с кафедры инопланетной культуры, конечно, не с Котиковым.
Скоро коллегу отца позвали, и он прервал связь, а я остался с ворохом записей и данный. Картер выполнил обещание и прислал документы и даже некоторые ссылки на первоисточники. К этому времени часы на табло компьютера показывали уже половину десятого, и требовалось еще немало времени, чтобы разобрать все записи и документы, просмотреть первоисточники и сделать из этого какие-то выводы. Ночь обещала быть долгой.