Ученики своего учителя, роман Опции

[Энния]

Ученики своего учителя

Автор: Энния585
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: студенты, преподаватели, инопланетяне и все, кто попался им на пути
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Драма, Фантастика, Детектив, Повседневность, POV
Размер: планируется Макси

1 глава

Барсика невзлюбили с первого взгляда. Ни яркой внешностью, ни возрастом, ни манерами, ни даже взглядом он не напоминал нашего предыдущего куратора – Павла Валерьевича Куприна. Куприн был самым суровым и непреклонным преподавателем нашего университета, у него невозможно было схалтурить, он никому не делал поблажек и всех студентов поголовно считал одинаковыми бездарями. Но он же научил нас всему, что мы знали. Ни один из преподавателей не уделял нам столько внимания, ни от одного мы не узнали так много нового и интересного. Куприн был нашим кумиром далеко не с первого курса, своей желчностью и сарказмом он снискал только нашу озлобленность, но постепенно, когда он стал нас учить – учить по-настоящему, а не так, как это делали все остальные – мы прониклись к нему глубоким уважением и благодарностью. Он гонял нас, как сидоровых коз, не спускал нам ни единого промаха, мы сдавали ему все зачеты и экзамены по шесть, семь, восемь и более раз, но он же вставал между нами и ректором, когда мы, пойманные глубокой ночью в лаборатории, стояли, повесив головы и силясь придумать оправдания; он, ругаясь и брызжа слюной, едва ли не за шкирку тащил нас на ежегодный медосмотр, от которого стабильно отлынивали все остальные студенты и где у Дениса нашли рак. В наши времена эта болезнь лечится сравнительно легко, а ведь когда-то была бичом нашей планеты. Обнаруженный на ранней стадии рак вынудил Дениса пропустить полтора месяца занятий, но страшно было подумать, что было бы, если бы рак нашли позже, когда лечение могло занять полгода и даже больше. Все пропущенное Денис наверстал исключительно благодаря Куприну и с тех самых пор Павел Валерьевич стал в наших глазах самым выдающимся преподавателем, учителем, как говориться, от бога.
Позже, когда Павла Валерьевича награждали перед всем университетом орденом «За особые заслуги перед Отечеством», мы узнали, что он, помимо университета, участвует в космической международной программе и сделал ряд выдающихся открытий. Нашим восторгам не было конца, когда именно Павел Валерьевич установил первый контакт с инопланетной расой, называемой теперь леммиртами. Выговорить название этой расы на их родном языке не представлялось возможным, они почти не общались с помощью звуков, предпочитая общаться ментально, а когда из уважения к новым союзникам они заговаривали, понять их было практически невозможно, голосовые связки в процессе эволюции за ненадобностью постепенно атрофировались и теперь являлись неким атавизмом. Только некоторые из леммиртов могли воспроизводить человеческую речь или говорить достаточно внятно на своем родном языке, чтобы их поняли наши переводчики.
Мы гордились своим учителем. Мы ходили по университету, задрав нос. Мы чувствовали свое превосходство и не стеснялись его демонстрировать. Мы ощущали себя неприкосновенными.
А этим лето все закончилось. Мы были на Байкале, когда все случилось, уехали отдыхать всей группой из пяти человек, разбили лагерь на берегу и наслаждались пьянящим чувством свободы и бездельем. Через два дня нам пришло сообщение. Аленка первая увидела его, когда утром по заведенному распорядку она просматривала новости в сети. Она выбежала из палатки с бледным лицом, прижимая к груди компьютерную деку.
- Ребята!.. Куприна убили!..
Убили Куприна или же он покончил с собой, были доведен до самоубийства или погиб в результате несчастного случая выясняли до сих пор.
Мы помчались в столицу, забыв обо всем на свете. Только Антон коротко буркнул: «Без толку нам ехать!» - и тоже пошел собираться. Мы знали, что ничего не изменим, приехав в университет. Но все равно поехали. Мы знали, что ничего не услышим нового, но мы все равно пришли в кабинет ректора и молча встали перед ним, пять учеников Куприна, растерянные и беспомощные, как котята. Не знаю, чего мы ждали и на что надеялись, нас тогда вежливо и со всеми извинениями выставили вон, только сказали, что слухи не ложь, Куприн мертв, а нам пришлют нового куратора.
Мы сразу невзлюбили этого человека, еще даже не зная его.
Тем летом мы больше не виделись: разъехались кто куда, словно исчез связывающий нас стержень, что-то рассыпалось, рухнуло со смертью Куприна.
Я с трепетом ждал начала нового учебного года, радовала только предстоящая встреча с друзьями. Пожалуй, что так сильно я волновался только на первом курсе, когда еще не знал, куда именно я еду и как приживусь на новом месте. Сейчас же место осталось старым, только появился новый куратор, и я уже не хочу ничего о нем знать. Он словно бы занял место Куприна и лишал нас даже малейшей надежды на то, что наш старый куратор еще жив.
Встреча с университетом получилась невеселой, настороженной и полной неясных опасений. Мы все искали глазами нашего нового куратора. Кто же он?
Сергей единственный из нас не терял оптимизма, радостно приплясывал на месте, туже затягивая пояс ярко-красной косоворотки.
- Какой-нибудь почтенный старец из университетского совета, - предположил он кандидатуру куратора, когда я спросил его мнение. – Седобородый и в очках. Поладим. Конечно, это не Куприн, но не пасовать же нам перед трудностями.
- Мы самый трудный курс в университете, нам на сайте отдельная страничка посвящена даже. Поверь, никто из почтенных старцев не захочет гонять нас по коридорам корпуса на инвалидной коляске, - проворчал Антон, известный любитель плохих прогнозов. – Подсунут нам какого-нибудь наивного-наивного новичка с глазками-бусинками, - и он мрачно сплюнул на землю.
- Симпатичного… - протянула задумчиво Аленка, и ее ведьмины зеленые глаза коварно блеснули. Она тряхнула русыми кудрями, завитыми по случаю праздника, притопнула изящной ножкой и гордо вскинула подбородок, выпячивая вперед грудь, едва прикрытую тонкой полупрозрачной блузочкой. Денис ревниво уставился на тонкую фигурку, которой сейчас, кроме него, любовалось еще два десятка человек. Одобряюще свистнул парнишка из параллельной группы, и Денис шагнул вперед, загораживая Аленку.
- Прекрати, - возмутился он. – На нас и так все пялятся.
- Все пялятся на Алену, - возразил я и заслужил презрительно-агрессивный взгляд от Дениса и немного смущенный от Алены.
- На всех они смотрят, - хмуро заметил Антон, поводя плечами, словно от холода. – Как на зверушек в зоопарке. «Куприна ученики…», «куратор у них погиб…». Тоже мне нашли главную новость дня!
- Теперь они от нас долго не отстанут, с новым-то куратором, кем бы он ни был, - заметил я, тоже неодобрительно косясь на окружающую нас толпу. Никто не слушал речь ректора, все время от времени косились на нас.
«Приструнили пятьсот двенадцатую!» - слышалось отовсюду, виделось в насмешливых взглядах и кривых улыбках.
- Посмотрим, как «приструнили», - рычал Сергей, поигрывая мускулами, натягивающим ткань рубашки. – Приструнили они. Тоже мне струнители! – он обвел взглядом толпу, все поспешно опускали глаза. Сергей был нашим надежным щитом и защитником, ходячая гора мускулов, а на деле самый добродушный человек, какого я только встречал в своей жизни. - Покажем им еще Кузькину мать! – гаркнул вдруг он, взмахнул пудовым кулаком и сшиб со стоящего рядом человека шляпу. Его громовой голос привлек внимание всей толпы, собравшейся перед корпусом, и даже ректор запнулся и неодобрительно глянул на возвышающуюся над толпой стриженую голову Сергея. А тот вскинул вверх кулак, и над собравшимися пронесся боевой клич:
- О-го-го-го-го!
- Э-ге-ге-ге-гей! – вторил ему звонкий Аленкин голосок. Она тоже вскинула вверх руку с поднятым кулачком, отчего задралась и без того недлинная узкая юбчонка.
Денис вспыхнул, как маков цвет, и растопырил руки, закрывая девушку от любопытных масляных взглядов, и вцепился ей в локоть, чтобы опустить руку.
- Иииехооо! – подхватил я, поднимая вверх обе руки со сжатыми ладонями и потрясая ими в воздухе.
Наш клич, который университет впервые услышал на новогодней вечеринке, когда мы учились на первом курсе. Но еще ни разу мы не прерывали им речь ректора. Краем глаза я увидел, как тот в сердцах сплюнул и вперил в нас своим поросячьи глазки, так и лучащиеся одобрением и гордостью. Он, конечно, не Куприн, но, как я всегда подозревал, относился к нам с большой долей отеческой теплоты, в отличие от всего остального совета.
Сергей отобрал Аленку у вцепившегося в нее Дениса и посадил себе на плечи, придерживая за стройные голые ноги.
- Привет, университет! – взмахнула она руками, шире распахнулся ворот блузки. Денис зарычал.
Толпа громко заулюлюкала, засвистела, закричала, захлопала. Линейка была сорвана.
Махнув на все рукой, нас пропустили в корпус. Сергей так и нес на могучих плечах Аленку, какой-то парень кинул ей букет. Мы героями и победителями вошли в холл, махнули рукой дежурному роботу (тот дружелюбно мигнул в ответ единственным глазом), поднялись на тридцатый этаж, влезая в шутками и прибаутками в лифт, так как Сережа и не подумал снять с плеч нашу единственную одногруппницу, и ему пришлось согнуться едва ли не в три погибели, отчего он чуть не уронил Аленку. Мы вышли на своем этаже, в сопровождении толпы дошли до кабинета Куприна, ввалились внутрь и захлопнули за собой дверь, отрезая все внешние звуки, отрезая смех и веселье. Улыбки медленно померкли, когда мы посмотрели на пустой и безжизненный кабинет без хозяина.
Здесь все было не так, как при жизни Павла Валерьевича. Не так стояли большие удобные стулья, не так висели шторы, и открыто было окно, обычно закрытое наглухо. Исчез стол из вишни с вмонтированным в него компьютером с большим монитором, вместо него стоял новый обыкновенный канцелярский стол, безликий и совершенно неуместный. Был опустошен стеклянный шкаф, раньше полный книг и статуэток, не было и хищного цветка в горшке по прозвищу Крокодильчик. Куприн подкармливал его мелко порезанным мясом курицы и нежными консервированными персиками, хотя хищный цветок, кажется, предпочитал пальцы незадачливых посетителей.
- Варвары, - сказал Денис, бледный и несчастный. Он подхватил два стула и поволок за собой по полу к торцовой части стола. Сел на свое обычное место и закрыл руками лицо. – Ну что за люди…
Алена, которую Сергей спустил обратно на пол, села рядом с Денисом и уткнулась лицом ему в плечо.
- И Крокодильчика нет, - сказала она.
- Думаете, он жив? – Крокодильчик был моим любимчиком, я обожал его не меньше, чем сам Куприн, который привез Крокодильчика с одной из планет, куда летал по заданию Исследовательского центра международной космической программы. И я, пожалуй, был единственным, кроме Куприна, кого не кусало за пальцы своевольное растение. Даже пальчиками Аленки оно не смущалось полакомиться, хотя и любило, когда та поглаживала его мясистые нежные лепестки.
- Да стали бы они терпеть Крокодильчика… Кто же за ним будет ухаживать здесь? – развел руками Антон, расставляя вокруг стола оставшиеся стулья, он сел на один из них и положил на другой ноги в элегантных начищенных ботинках с хромированными вставками. – Отдали куда-нибудь в космический ботанический сад.
Некоторое время мы сидели молча, каждый вспоминал, как впервые вошел в этот кабинет, и Крокодильчик цапнул за палец наивно потянувшегося к нему Сергея, как они впервые познакомились с куратором, мрачным и вечно занятым человеком, посмотревшим на них, как на пустое место. А через год они уже без стука входили в этот кабинет, гладили Крокодильчика, заклеивали покусанные пальцы и рассказывали Куприну все: проблемы и радости, идеи и мысли, сомнения и теоремы. Он выслушивал все, кивал, трепал листочки Крокодильчика и всегда давал советы, давал книги из своего волшебного стеклянного шкафчика, где, казалось, было абсолютно все.
Никто не мог бы заменить Павла Валерьевича. Никто. И все же мы сидели здесь и терпеливо ждали нового куратора, которого уже заранее ненавидели за то, что он усядется в любимое большое, похожее на трон, кресло Куприна.
Ожидание затягивалось. Я считал серые и белые квадратики на канцелярском столе, но никак не мог сосредоточиться, цифры путались и смешивались, приходилось начинать сначала. В конце концов, я махнул на это рукой и стал смотреть в окно, где проносились один за другим аэромобили, спидеры и грузовые платформы. Воздушные трассы в столице не пустовали даже ночью, а сейчас и вовсе были переполнены. Утро, центр Москвы, ничего удивительного, что на трассах не продохнуть. Куприн как-то говорил, что раньше центр Москвы был не здесь, а за много километров на севере. Но это было так давно. Москва ширилась, поглощая в себя другие города, и сейчас занимала огромную площадь, ранее принадлежавшую более чем тридцати городам. Фактически, требовались почти сутки, чтобы на машине пересечь столицу с юга на север.
Никто не умел так интересно рассказывать, как Куприн, и я сильно сомневался, что услышу столь увлекательные истории от нового куратора, который, кстати, опаздывал уже на двадцать минуть, и мы медленно начали закипать. Наше и без того не слишком радушное отношение к новому куратору портилось с каждой минутой его опоздания.
Я не выдержал первым и встал, чтобы дойти до деканата и высказать им все наболевшее за последние дни, когда дверь за моей спиной открылась. Я увидел, как удивленно расширились глаза моих друзей, как презрительно скривил губы Денис и присвистнул Сергей.
- Мать моя женщина! – высказал всеобщие мысли Антон.
Я круто развернулся. В кабинете, немного смущенно улыбаясь, стоял ректор, вцепившись руками в свой портфель. А прямо за ним – наш новый куратор. Он стоял, опершись рукой на изящную черную трость. Черное длиннополое пальто скрывало его костюм, но я готов был поклясться, что он одет на манер «крутой шпаны», в рваные плотные штаны с самодельными лампасами и вульгарную майку. Мы не видели его лица, он низко опустил голову, и густая челка красных, как косоворотка Сергея, прямых жестких волос заслоняла глаза. Вперед свешивались густые красные пряди, так что мы могли разглядеть лишь острый подбородок с щетиной.
Ректор сказал несколько приличествующих ситуации слов и поспешил испариться, явно сторонясь нашего нового куратора.
- Это что, шутка? – только и успел крикнуть я ему вслед, но дверь уже закрылась, и в тишине отчетливо прозвучал смешок куратора.
- Нет, - проговорил он, его голос был обманчиво мягок и музыкален, - это не шутка, Серафим, - сказал он мне, и я сжал зубы, чтобы не высказать этому самоуверенному типу, что у него нет оснований обращаться ко мне по имени. Коль уж на то пошло, ему следовало бы использовать имя и отчество или удовольствоваться фамилией, так было принято у нас в университете. – Я и есть ваш новый куратор, меня зовут Борис Константинович Котиков, и боюсь, вам придется как-то смириться с моим здесь присутствием.
Этими словами он только еще ярче разжег уже горевший в нас огонь ненависти к нему, такому самодовольному и вызывающему типу, осмелившемуся занять место Куприна. Но мы молчали, не решаясь еще пока спорить с новым человеком, не зная, что он из себя представляет, и даже не видя его лица.
Между тем Борис Константинович прошел мимо нас к месту, обычно занимаемому Куприным, и остановился, положив ладонь на спинку кресла. Котиков отчетливо хромал и при ходьбе опирался на трость, но даже это не смягчило нашего к нему отношения. Мы, не отрываясь, смотрели на Котикова и ждали, когда он поднимет голову и откинет эти проклятые волосы, которые были для нас как красная тряпка для быка. Но Котиков не спешил. Он стоял, о чем-то задумавшись, потом обратился к нам, по-прежнему не поднимая головы:
- У вас есть сегодня занятия с другими преподавателями?
- Нет, - прорычал кто-то из нас.
- Мы должны были сегодня только познакомиться с вами, - с вызовом в голосе сказала Алена. – Узнать вас, так сказать, в лицо!
Борис Константинович помолчал. Потом усмехнулся. «И что его все время так веселит?» - подумал каждый из нас, заскрипели сжатые до боли зубы.
- Трудно менять куратора на последнем году обучения, - задумчиво проговорил Котиков, едва заметно переступая с ноги на ногу и опираясь на трость. «Почему он не сядет? – промелькнула у меня мысль. – Он не может знать, что мы не хотим видеть его в кресле Куприна, а ему явно больно стоять».
Но Котиков не спешил садиться.
- Ну и как ваши первые впечатления? – насмешливо поинтересовался куратор.
Это был грязный ход. Он знал, каковы наши первые впечатления, он мог видеть их по нашим лицам, прочесть в наших глазах, почувствовать наши взгляды.
- Борис Константинович, - процедил сквозь зубы Денис, - данный вопрос некорректен.
И снова смешок. Это раздражало все сильнее.
- Мы по-прежнему ничего о вас не знаем, - вступил я, останавливая тем самым уже открывшего рот Денис, с губ которого готов был сорваться ответ Котикову, явно не слишком лестный. – Мы не знаем ваше звание, ученую степень, где вы работали раньше, почему перешли работать в университет, какова ваша специализация. Эта информация нам необходима для налаживания сотрудничества с вами, но вы, похоже, не стремитесь ее предоставить. Как мы можем с вами работать, если даже не знаем, специалистом в какой области вы являетесь?! – выпалил я раздраженно, и мои друзья закивали, активно меня поддерживая.
- Вот это и будет вашим первым заданием, - засмеялся мурлыкающим смехом Котиков. – Узнайте, кто я такой, тогда и я смогу сразу оценить, на что вы способны, - сказал он и вскинул голову, отбрасывая с лица красные пряди.
«Позер», - мелькнула мысль. Мелькнула и пропала.
Громко ахнула Аленка, а я и все остальные парни, молча и, чего скрывать, благоговейно уставились на черную тугую повязку, закрывающую глаза Котикова.
Мы вышли из кабинета подавленные и пораженные. Меня не отпускали воспоминания о том, как легко ориентировался Котиков в пространстве, как безошибочно нашел кресло Куприна и узнавал нас по голосу. Все это было явно неспроста. Я поделился этими наблюдениями с ребятами.
- Котиков, Котиков, - покачал головой Антон. – Не нравится он мне. На кота похож, весь такой пушистенький и несчастненький, но явно же с коготками скотина.
- Точно, кот, самый настоящий, - поддакнул Сергей. – Барсик. Киса-киса! Но вы лучше решайте, откуда поиски начнем о нашем Барсике, он птица – тьфу ты! – кошка явно высокого полета. Вон как трясся ректор.
- Вот и поинтересуемся у ректора, - проворчал я, - где нынче таких летучих кошек разводят и почем за них дают.
- И сколько нужно заплатить, чтобы они свою животину обратно забрали себе, - не преминул добавить Антон.

[Энния]

3 глава.

Пробуждение было резким. Звонок будильника – громкий и пронзительный – выдернул меня из блаженного беспамятства и такого сладкого сна. Я поднял голову с подушки и бессильно уронил обратно. Нет, я не встану. Ни за что.
Но дверь моей комнаты распахнулась, и радостно – слишком радостно для семи утра – вбежала Аришка. Она запрыгнула на мою кровать.
- Фимка, вставай!
Мой стон был сравним только с отчаянием Прометея, когда тот видел в очередной раз приближающегося орла. Но он не вызвал ни тени жалости у маленького чудовища, продолжавшего меня теребить.
- Вставай. Вставай! Вставай-вставай-вставай!
- Угмммхм! – отозвался я, медленно и мучительно отдирая себя от кровати, такой мягкой теплой и уютной в это время суток. Нет, я не могу! Я умру, если встану! За что я обречен на эти страдания? Никуда я не пойду. Я просто не могу пойти. Не могу. Это выше моих сил. В конце концов, я всего лишь человек, бедный и несчастный человек, который лег в половине пятого утра. Я не могу встать. Здоровый сон необходим каждому человеку, я не могу без сна, это базовая потребность организма. Я же не робот.
Я повалился обратно под разочарованный вопль младшей сестренки.
- Ну, Фима! – возмутилась девочка, упирая руки в боки.
- Позвони… я не приду… пусть куратору скажут… я заболел. Мне плохо. Очень плохо. Отстань, - выдавил я из себя, зарываясь обратно в одеяло. Как же хорошо!
- Сам позвони куратору! – не прониклось ко мне сочувствием маленькое и такое доброе на вид создание.
Я медленно приподнялся на локтях, в висках стучало, бросило в жар. О боже, я не могу встать. Но надо. Надо это сделать. Я представил себе, как приходят к Котикову мои друзья и говорят ему, что я заболел. Нет уж, ни за что! И липовые справки мне вряд ли помогу. Хотя… Котиков ведь слеп…
Нет, надо встать, хватит отговорок. У меня есть информация, которой я обязан поделиться с друзьями. Ведь именно для этого мы и договорились встретиться пораньше, а встреча с Котиковым была назначена на одиннадцать утра.
Я сейчас встану. Сейчас встану. Вот еще секундочку и я встану. Правда, встану.
Со стоном я поднялся на ноги, меня передернуло от холода, и я зашлепал босыми ногами в ванную, старательно не смотря в зеркало. Нельзя смотреть на себя в зеркало с утра, это существенно понижает самооценку. И вообще утро следует запретить как время суток, унижающее достоинство человека. Я чувствовал себя как разбитый параличом столетний старец, а во рту был такой привкус, будто там кто-то умер. Бррр!
Через полчаса я покидал квартиру, сонный, всклоченный, расчесываясь на ходу и застегивая пиджак. Бодрящий утренний воздух быстро привел меня в чувство, и я уже веселее зашагал в сторону ближайшей остановки скороплатформы.
Мы договорились встретиться в круглосуточном кафе, где сейчас, в такую рань, не было ни единого посетителя. Робот-официант обратил на меня свои сенсоры и, кажется, обрадовался. Он подкатился ко мне.
- Что желаете заказать, сэр или леди?
Тьфу, не так уж дорого стоит установить программу опознания пола.
- Кофе, - сказал я, хватая робота за манипулятор. – Такой черный-черный кофе. Большой кофейник очень черного кофе. Очень крепкого и очень черного кофе. И горячий бутерброд. Он должен быть горячим. Не промерзшим насквозь, не чуть тепленьким, а горячий! И с курицей, а не с колбасой. Шагай!
Робот поспешно укатил, но не успел далеко удалиться, его крепко поймала сильная рука и поволокла обратно к столику.
- Пижонские у тебя замашки, Фима, - заметил Сергей, садясь напротив. – Вижу, мы первые… Можно было еще поспать пару минуточек. Ну да ладно. Слушай, малый, - повернулся он к роботу-официанту, - принеси мне оладьи. Оладьи должны быть с джемом. С черничным джемом. Оладьи и крепкий чай. Очень крепкий чай. Черный и крепкий. Большой чайничек. Без сахара, без молока и без лимона. И со свежей заваркой! С такой, которую еще ни разу не заваривали. Катись колбаской!
Робот поспешил убраться от нас подальше. Видимо, программу, отвечающую за самосохранение, ему все же потрудились запустить.
- Как успехи в расследовании? – поинтересовался Сергей, пока мы ждали заказ. – Дозвонился этому кандидату наук?
Я кивнул.
- И не только ему. В общем, накопал кое-что. Не очень много, но хоть что-то. Расскажу, когда все соберутся. А как ты? Тебя ведь отправили шпионить за Барсиком.
Сергей фыркнул.
- Это не Барсик, это Шарик. Он почуял слежку моментально. Умудрился меня обойти, я потерял его, а потом он на меня сзади накинулся. У меня чуть сердце не остановилось!
Я горько усмехнулся: чего-то подобного следовало ожидать. Котик не претендовал на звание простого преподавателя и порядочного гражданина.
Скоро подошли Денис и Антон. Судя по их лицам, им мало что удалось разузнать, а то, что они узнали, их не радовало. Последней прибежала Аленка с большой спортивной сумкой через плечо.
- Уф, я опоздала? Нет? Отлично! Мы пока нашли, во что Шредингера* положить, весь дом перерыли.
- Э-э-э… Шредингера? – настороженно уточнил Денис.
- Ну да!
Алена поставила на колени сумку и расстегнула, чтобы заглянуть внутрь.
- Дрыхнет, скотина!.. – возмутилась она. – Я там бегу, опаздываю, вся в мыле и чуть живая, а он дрыхнет. Ну есть у него совесть? – развела она руками. – Мне после университета нужно его к ветеринару на прививку отнести. Желающих составить мне компанию, как я понимаю, нет?
Она с надеждой оглядела собравшихся, и все виновато опустили головы.
- Не буду я просить вас его подержать, честно! Нет? Все равно желающих нет? Ну и ладно, сама схожу.
Аленку мы любили, и готовы были идти куда угодно с ней, но только не со Шредингером. Шредингер, большой вечно спящий дымчатый кот, получил свою кличку исключительно из зловредного характера своей хозяйки, а также из-за того, что большую часть дня он проводил спящим. Бодрствовал он, как нам всем казалось, исключительно с четыре до пяти утра и главной целью своей жизни считал мешать жить всем окружающим. Иначе говоря, Шредингер просыпался только для того, чтобы кого-нибудь разбудить и лечь спать дальше. Это был удивительно спокойный и неприхотливый кот, которого, если не знать, что он существует, можно было и вовсе не заметить, если жить с ним в одной квартире (главное не оставаться в этой квартире ночевать). Аленка часто шутила, что непонятно, существует кот или нет, жив он или нет. Так кот и стал называться Шредингером. Сам кот не возражал, возражал младший сводный брат Аленки, не выговаривающий трудное имя. Имя сократили до Шреди, в исполнении младшего братишки Шреди превратилось в Феди, а позднее и в Федю, но сама Аленка звала своего кота только Шредингером и никак иначе.
Шредингер любил всех и все, и у него было только одно исключение из правил – мы. По неизвестным причинам он люто ненавидел всю нашу группу, кроме Аленки. Мы пробовали добиться расположения своенравного кота: кормили колбасой (кот жрал колбасу, со злостью на нас поглядывая), мы чесали ему брюхо (кот млел, урчал, но руки царапал), мы даже подарили ему резиновый мячик (мячик был принят благосклонно, а укушенные лодыжки быстро заклеили пластырем). Так что было неудивительно, что никто из нас не хотел составить компанию Алене.
- Вы уже поели? – поинтересовалась Алена. – Я предлагаю пойти в парк и там поделиться информацией.
Возражать никто не стал. Мы расплатились и скоро уже шагали по парковым дорожкам, пока не достигли нашего излюбленного места – старого раскидистого дерева у пруда. Мы кинули на траву сумки, прихватив только деки с записями, и поспешно вскарабкались на дерево, пока Аленка внизу выпускала Шредингера из сумки на волю. Усевшись, как воробьи, на широких крепких ветвях довольно-таки высоко от земли (это было наше зарезервированное место, а нижние ветви занимал детский шалашик, он принадлежал детишкам, мамы которых во время прогулки смотрели за своими чадами недостаточно внимательно), мы включили деки.
- Ну, кто начнет? – спросил Антон.
- Давайте я, - отозвался Денис, - у меня все равно информации кот наплакал, - он покосился вниз на Шредингера, котяра проснулся и вожделенно поглядывал вверх, на нас. – Этот вообще наверно никогда не плакал…. – пробормотал Денис. – Так вот, дело было так. После того, как я объединенными усилиями был отправлен прицельным пинком на растерзание зверям голодным своими одногруппниками…
- Дениииис… - зашипела Аленка почище Шредингера.
- Не перебивай, - отмахнулся Сергей. – Мне сказок на ночь не рассказывают в общаге, я хоть здесь послушаю.
- …направил я свои стопы в логово хищников, именовалось оно кафедрой инопланетной культуры. Войдя, обнаружил я там секретаря да двоих всего волков, и те вегетарианцы были, пили они кофе с тортом по случаю начала нового круга в аду ежегодном.
- Давай ближе к делу! – не выдержал Антон.
- Я и рассказываю! Воззрили они на меня…
- Денис! – хором воскликнули все, кроме Сергея.
- Ладно-ладно! Я подошел к ним, угостился тортиком…
- Хватит брехать-то, - буркнул я.
- И рассказал преподам о наше с вами горе… Да я же рассказываю, что вы на меня глазами сверкаете?! Барсик учился в этом университете, на нашей специальности, учился из рук вон плохо, буянил по мере сил и возможностей, и у него была только одна положительная черта: он не прогуливал занятия, чем часто огорчал преподавателей, так сильно они его любили. Ну и сессию он сдавал неплохо, без «хвостов». Никто не знает точно, чем он занимался в свободное время, но точно необщественной работой, он не посещал никакие университетские кружки, не участвовал в общественной жизни университета, пока его к этому не принуждали, не участвовал в соревнованиях, написал всего пару статей, посидел на паре конференций и все. Поступил каким-то чудом в аспирантуру, кажется, ему помогли какие-то связи, но какие именно – понятия не имею. Окончил аспирантуру кое-как, не стал связывать дальше свою жизнь с университетом, уехал за границу и пропал с радаров моих осведомителей с кафедры. Говорят, что он не все время жил за границей, сюда наведывался периодически, говорят, что у него тут жена и вроде бы даже дочка есть – грешки молодости университетской.
Тааак... Ага, вот еще что. Внешностью он всегда отличался экстраординарной, волосы у него всегда были длинные и красные. Только профессор Алозьева вспомнила, что вроде бы видела Котикова несколько лет назад в Москве, и у него тогда была короткая стрижка и… хм, ожог на пол-лица. На здоровье наш Барсик никогда не жаловался, от врачей бегал шустро, как мы от Шредингера. Никаких хромоты и слепоты у него, конечно же, не было раньше. Это его недавние приобретения. Собственно, его из-за травм и отправили в бессрочный отпуск с его предыдущей работы, какой бы она ни была (мнения наших профессоров здесь разделились), и он свалился на наши головы. Еще интересный факт: наш Барсик был когда-то учеником Куприна, причем самым что ни на есть любимым.
Вот этот факт выбил нас из равновесия. Котиков – любимый ученик Куприна?! Да быть того не может!
- Должно быть, Куприн в нем потом разочаровался… - проворчал Антон.
- Но постойте! – вспомнил я. – Ведь мы смотрели же документы в библиотеке, там куратором Барсика указан другой профессор.
- Куратор был другой, - подтвердил Денис. – И Котиков наш с ним не ладил, как мне доложили. А вот у Куприна он был любимчиком. Может, это тоже поспособствовало тому, что он поступил-таки в аспирантуру.
Мы некоторое время молчали, но каждый размышлял об одном и том же: Куприн хорошо разбирался в людях, и если Барсик был его любимым учеником, то значит, тот все же сумел чем-то выделиться, чем-то зацепить сурового профессора, привлечь внимание и вызвать неподдельный интерес. Но чем?
- У Барсика много дисциплинарных взысканий. Однажды он взорвал лабораторию в университете. Неясно, что он вообще там делал, но взорвал. Видимо, он увлекался химией, да и физикой тоже. Также есть взыскания за драки, и Барсик, господа и дама, выходил из этих драк победителем, за что его карала администрация университета. Но наши профессора заявляют, что по два раза никто с Барсиком не дрался. Разве что самые ненормальные. Это все я узнал на кафедре, деканат оказался недоступен по причине своего прекращения работы пораньше в честь праздника, а вот ректора я застал. Поймал, когда он уже садился в спидер. Он был не рад меня видеть и велел убираться, но я…
- Что, прям так и велел? – усомнился Сергей.
- Слушайте, ну не передавать же вам дословно, что он мне долго объяснял, как он занят, как он спешит и как он рад, что у меня нет к нему вопросов, хотя я всем своим видом демонстрировал как раз обратное. И вообще, вы будете меня слушать? – мы закивали. – Так вот, я выловил его, вцепился в него клещами и выудил некоторую информацию. Ректор расставался с этими данными весьма неохотно, особенно когда ему на помощь пришел его водитель. Кстати, вы знали, что у него водитель человек? Уже даже президент с роботом-водителем ездит, а наш барин себе раба захотел…
- Денис, по существу!
- Он мне поведал, что Денис у нас ненадолго, но на наш с вами век хватит, что его навязали вузу откуда-то сверху, не спросив мнение нашего глубокоуважаемого ректора. Ректор перед Барсиком теперь ковриком стелется и не чает от него избавиться. Вот и все. Как мне кажется, ректор и сам не больше нашего знает.В принципе, этим и ограничиваются мои сведения, почерпнуты из кладезя знаний и лабиринтов памяти наших с вами почтенных хранителей и...
- Денис!!
- Доклад закончил, - обреченно вздохнул Денис, пятерней взлохмачивая светлые кудри.
Я барабанил пальцами по колену, пока дека оцифровывала аудиозапись слов Дениса и переводила их в текстовый формат. Моя дека была связана с моим домашним компьютером, так что я мог управлять им даже отсюда.
- Сатина, файл готов?
- Готов.
- Отлично. Отправь его всем пользователям в папке «Группа. Университет».
- И почему у меня нет такого умного компьютера? – посетовал Антон. – На моем старичке все это оцифровывалось бы еще пару часов как минимум.
Процедура была завершена, я снова запустил программу аудиозаписи.
- Кто следующий?
- Как насчет тебя? – было очевидно, что никто из них не хочет пока выкладывать сведения. И я тоже не горел таким желанием. Я бы с удовольствие передал им все документы и все записанные выводы, но как об этом рассказывать? Я не Денис, это он может говорить без перерыва, что-то рассказывать, доказывать, убеждать хоть час, хоть два, и ему хоть бы что. А мне требовались недюжие усилия, чтобы рассказ вышел связным. Но можно подумать, что у меня был выбор. Рассказывать все равно нужно, и я начал повествование о своих злоключениях.
Когда я замолчал, долго никто ничего не говорил.
- Значит, - заговорил, наконец, Сергей, - наш Барсик редкостный подонок?
- Ну, не факт, - пожал я плечами.
- А по-моему, все очевидно, - отмахнулся Сергей. – Не мог же он просто так бросить гранату. Преступник был загнан в угол, подошла бы группа захвата и взяла его живым. Ты сам говоришь, что на судебном разбирательстве Котика признали виновным в непредумышленном убийстве. Якобы он был в панике и потому бросил гранату. А теперь вспомни Котикова. Чтобы это существо было в панике? Кому они хотят запудрить мозги?
Звучало убедительно. Барсик был не тем человеком, который в панике и страхе будет кидать гранаты налево и направо. Не нужно было быть гением, чтобы это понять. Но зачем Барсику участвовать в заговоре против мальпроол? Чем они ему не угодили, наши самые ценные союзники?
- Бред, - вдруг сказала Аленка. – Барсик не был в числе заговорщиков. На нее воззрилось четыре пары удивленных глаз. – Да зачем ему это?
- Поди знай… - пробормотал я.
- Фима, ты сказал, что Барсик не числился ни в одной организации, которая отправляла людей на эту встречу, так? – продолжала Аленка. – Но как-то же он туда попал… Надо будет это узнать…
- У Барсика спросить? – фыркнул Денис. – Мы перелопатили гору материала, а толку чуть. Как мы сможем узнать, кто послал Барсика на подписание договора? У нас может просто не быть доступа к этой информации. Не забывайте, что Барсик может числиться секретным агентом какой-то из этих организаций, а они вряд ли будут это афишировать. Мы просто группа студентов, так что прекратите разыгрывать детективов. Товарищ Мегре, ваш доклад, - махнул он Аленке.
- Слушаюсь, мистер Холмс! И прошу не ругать строго. Я ничего не нашла.
- Как ничего? – опешили мы.
- Так, ничего. Я пересмотрела все, до чего смогла дотянуться. Ни в одной отечественной или зарубежной организации, имеющей отношение, пусть даже косвенное, к работе с инопланетянами, Барсик не числиться. Я до утра просидела, так и не легла спать. И ничего. Самой стыдно, но что я могу поделать, если он, как мне начинает казаться, вообще был безработным. Или же он работал не по специальности. Его нет в базах данных центра занятости стран Европы, Азии и Америки. Его нет в России, его вообще нигде нет.
- В Африке искала?
- Не успела. Но нашла одну единственную зацепочку. У меня есть один знакомый в аэропорту Москвы. Так вот, Барсик прилетел сюда только вчера, за два часа до встречи с нами. Прилетел из Японии. Я тщательно проверила японские кампании, где хотя бы чисто теоретически Барсик мог работать. Он там нигде не работает, но он был в числе гостей в новом орбитальном дворце японского императора.
- Ух ты, круто! – воскликнул Антон. – А Барсик высоко летает. Что он делал у императора?
- Не знаю. Он просто присутствовал на празднестве в честь открытия дворца. По личному приглашению императора.
- А мальпроол там были? – вдруг осенило меня.
- Конечно, дворец ведь построен не без их помощи.
- Не нравятся мне такие совпадения.
Следующим докладывал Сергей. Он попробовал было уступить свою очередь Антону, но тот только загадочно усмехнулся и заявил, что его сообщение настолько волнующе и коротко, что он выступит последним, дабы поставить точку во всех наших рассуждениях. Надо ли говорить, что мы тут же вцепились в него мертвой хваткой: говори и немедленно. Но Антон был непреклонен, и Сергей начал свое повествование.
- Слежка за Барсиком, ребята, - есть план до крайности безумный. Ничего из этой слежки у меня не вышло. Я видел, как Барсик вышел из кабинета Куприна, зашел на пять минут в деканат, оттуда на кафедру, а потом в кабинет ректора. Но тут мне несказанно повезло: ректор как раз выходил из кабинета, так что разговаривали они в коридоре, и я смог их подслушать. И даже записать разговор, правда, он мало что нам может дать.
И Сергей включил запись:
«- А, Борис Константинович! Добрый день! С ребятами познакомились?
- Разумеется.
- И как они вам?
- Еще рано об этом судить.
- Ну, Борис Константинович, вы скоро убедитесь, что приехали сюда совершенно напрасно. Что вы и в самом-то деле рассчитываете обнаружить? Это просто студенты, самые обычные. Да, они несколько экстравагантны, все-таки их куратором был Куприн. Но подозревать, что…
- Я решу это сам, благодарю за информацию».
На этом запись прервалась.
- Ну вот и все. Потом они раскланялись и разошлись. Котиков вышел из университета, дошел до парка и пропал. Как в воду канул. А пока я его искал, он сам меня обнаружил, подошел сзади и напугал до полусмерти. До сих пор не понимаю, как он заметил слежку, скрылся, а потом меня нашел. Может, он и не слепой вовсе. Ну не может слепой человек так действовать! – воскликнул раздосадованный Сергей, взмахивая руками и едва не сшибая Дениса с ветки. – Даже если допустить, что он услышал мои шаги и даже смог по поступи определить, что это именно я, то как объяснить, что он меня обошел и нагнал так, чтобы я этого совершенно не заметил? Я ведь его искал, а не просто стоял столбом. И все это, заметьте, при его-то хромоте. Трость у него не для красоты, он опирается на нее при ходьбе. Ему бы вообще костыль не помешал.
- Давайте мы ему подарим костыль, - проворчал Денис. – Может, он проникнется к нам любовью и пониманием.
- Или разозлится и накостыляет, - пессимистично отметил Антон. – Давайте, не будем без очень весомой причины злить Барсика. На хвост наступить мы ему всегда успеем. А вот наладить с ним контакт… - он многозначительно развел руками.
- Интересно, почему он не восстановил зрение? – спросила Аленка. – Думаете, мы сумеем достать его медицинские записи? Серафим, ты наш единственный хакер.
Все посмотрели на меня.
- Да вы с ума сошли! – воскликнул я. – Это незаконно. И я не хакер. Может, я и сумею взломать систему в медицинском центре, там не самая крепкая в мире защита, но для этого нужно знать, где вообще искать. Больниц, медцентров и поликлиник в городе не так уж и мало. Я не могу взламывать их все. И не будем забывать, что он может и не пользоваться их услугами, он только что приехал из Японии. И до этого тоже часто жил в других странах. И в конце концов, у его семьи вполне может быть личный врач. И этот врач может быть иностранцем.
Моя отповедь заставила всех призадуматься и, как я надеялся, отказаться от этой безумной затеи, но…
- Он проходил медосмотр в университетской поликлинике, когда устроился сюда на работу, - заявила Аленка. – Его медицинская карточка есть в базах данных.
- Нет. Нет, ребята, это очень плохая идея. Выговором мы не отделаемся. Это подсудное дело. Давайте оставим эту крайне безрассудную идеи.
Но по блеску в глазах Аленки было ясно, что она еще добьется своего. Пусть и не сейчас. Я поспешил перевести разговор в другое русло:
- А что вы думаете об этом разговоре с ректором? Из него выходит, что Котиков приехал сюда по нашу душу, я прав?
- Действительно! – встрепенулся Денис. – Они говорят так, будто он приехал сюда, потому что в чем-то нас подозревает… Какой абсурд!
- И чем, хотела бы я знать, мы ему так не угодили?
- Тем, что мы ученики Куприна! - осенило меня. – Может, он ведет какое-то расследование, связанное со смертью Куприна? До сих пор ведь неизвестно, почему он погиб.
- Слепой детектив? – фыркнул Сергей. – Ребята, я вас умоляю!
- Он слишком хорошо ориентируется в пространстве для слепого, - решительно заявил Денис. – Я не думаю, что он слеп.
- Он слеп, - вдруг сказал Антон. – Я почти уверен в этом, - он поймал наши недоуменные взгляды. – Позже объясню. И я с трудом могу поверить, что Котиков здесь ведет расследование, - он заметил, что мы по-прежнему смотрим на него, не отрываясь, смотрим пытливо и с твердым намерением вытрясти из него все, что Антону известно. – Ладно-ладно, все объясняется довольно просто: наш Барсик работает по найму в Межпланетном дипломатическом корпусе цивилизации мальпроол.
Я удивленно вскинул брови. Действительно, это объясняло многое. Денис схватился за голову.
- Ну, Барсик!..
Котиков не числился ни в одной из организаций, участвующих на подписании договора с мальпроол, потому что он присутствовал там по инициативе самих мальпроол. Он хорошо ориентировался в пространстве, но ему не восстановили зрение, потому что у мальпроол просто нет органов зрения, они видят окружающий мир кожей, ощущают пространство целиком, все предметы в нем, их структуру и материал. Им просто не нужно зрение. Очевидно, они смогли как-то приживить эти органы чувств Котикову, но не смогли вылечить глаза. Они практически не способны лечить людей, поскольку их медицина не приспособлена для гуманоидов. Мальпроол представляли собой сгусток вещества, принятого учеными Земли сперва за плазму. Но это была не плазма, просто органическое образование, которому не было названия в земном языке. Мало кто знал, как выглядят представители этой расы на самом деле: увидев чужака, они принимали его форму, поэтому люди видели только фигуру человека, словно вылепленную из странного мерцающего вещества. Изучать себя мальпроол не дали.
- Но почему они позвали его к себе работать? – спросила Аленка. – Именно его. Чем он выделился?
Этот вопрос занимал нас всех.
- В дипломной работе, которую вы мне дали переводить, - заговорил Антон, - сказано, что мальпроол всегда сами выбирают людей, с которыми будут тесно сотрудничать. Никто не знает, чем они ориентируются при выборе. Есть версия, что по запаху и ощущению им некоторые люди приятней или симпатичней, чем все остальные. А кто-то предполагает, что все дело в особенностях мышления каждого человека, ведь мальпроол считывают эмоции также свободно, как слышат слова.
Мы сидели на ветвях раскидистого дерева и молчали. Котиков, наш новый куратор, оказался личностью гораздо более загадочной, чем мы предполагали. В научных кругах считалось большой честью, если мальпроолвпускали человека в свое общество. А уж устроиться к ним на работу было подобным чуду. И Котикову это удалось.
Оставалось еще много вопросов, на которые мы хотели бы узнать ответы, но, кажется, мы узнали достаточно, чтобы не осрамиться перед Барсиком. Можно было смело идти к нему на доклад.
Меня сейчас как магнитом тянуло в кабинет нового куратора, хотелось увидеть его, представить, как этот человек живет в окружении мальпроол, приспосабливается к общению с ними. Для многих людей трудно выехать из своей страны, а Котиков не только покинул планету, но остался жить и работать с другой цивилизацией. Возможно, он даже был на их планете. Не многие могли этим похвастаться.

*Шредингер, Эрвин – физик-теоретик; лауреат Нобелевской премии 1933; профессор в Берлине, Оксфорде, Граце, Генте. Разработал квантовую механику и волновую теорию материи.
«Кот Шрёдингера» — физико-математический мем. Это животное — объект мысленного эксперимента, предложенного австрийским ученым Эрвином Шредингером, с помощью которого он хотел показать неполноту и ограниченность квантовой механики без применения к ней некоторых правил.
Суть мысленного эксперимента:
В закрытый ящик помещён кот. В ящике есть механизм, содержащий радиоактивное ядро и емкость с ядовитым газом. Вероятность того, что ядро распадётся за 1 час, составляет 50%. Если ядро распадается, открывается емкость с газом и кот умирает. Согласно квантовой механике, если над ядром не производится наблюдения, то его состояние описывается суперпозицией (смешением) двух состояний — распавшегося ядра и нераспавшегося, следовательно, кот, сидящий в ящике, и жив, и мертв одновременно. Если же ящик открыть, то экспериментатор обязан увидеть только какое-нибудь одно конкретное состояние: «ядро распалось, кот мёртв», или «ядро не распалось, кот жив».
То есть, доказывал Шредингер, поскольку не существует состояния, промежуточного между жизнью и смертью, то и атомное ядро обязательно будет либо распавшимся, либо нераспавшимся.