Архипелаг [1], короткий отрывок Опции

[Бокал]

— Что бы вы сделали, если бы богач с состоянием равным бюджету маленькой восточноевропейской страны пригласил вас жить в утопию, воздвигаемую им на тайном частном островке в Тихом Океане?

— Показала бы палец, — ответила Мира, оглядев почтенного вида незнакомца. Его появление рядом, в двух шагах, она заметила только теперь.

Оба стояли, оперевшись локтями о балюстраду; Мира чуть выпрямилась, перехватила сигарету левой рукой, а правой, довершая слова, показала незнакомцу безымянный палец в кольце, остальные согнув (так, что жест получился двузначным). И ни разу не удивилась необычности его обращения.

Ветер переменился и понёс сигаретный дым в другую сторону, тогда мужчина упоенно вдохнул морозный воздух:

— Российский запах, зимний... отвык уже.

Мира молчала и боле не смотрела в его сторону, остекленившись взглядом на реке. Та ещё не замёрзла, в колыханиях воды играли огни вечернего города.

— Видите... там, на том берегу, — он вознёс плечом и указал на шоссе, забитое машинами в направлении из центра; Мира невольно подчинилась слову, жесту, краем глаза глянула туда. — Спешат домой, суетятся... не чувствуют того, что мы с вами, — так ведь?

Молчание. Мира ещё раз оглядела незнакомца, без всякого выражения на лице, но враждебно так оглядела — он почувствовал. Стоит тут в вылизанном тулупе с дорогой какой-то брошью, клечатом шарфе, меховой шапке, лицо советское; приклеился и не отлипнет никак, непонятливый.

— Им бы остановиться хоть на секунду, — продолжал тот.

Впрочем, злости она не испытывала. И не смогла бы разозлиться, даже вознамерившись. В апатии трудно чувствовать. Пожалуй, единственное, получувство бывает тогда, когда человек, заметив в тебе безраличие, демонстрирует удивлённую позу, требующую от тебя отклика; манера подобная — бесцеремонно вторгаться в чужое личное пространство и наводить там порядок ради каких-то собственных минутных — довольно-таки частая и раздражает машинально. Но тип в тулупе не из таких, этому безразличие Миры безразлично: стоит и гнёт своё как ни в чём не бывало, ответа не требует ни видом, ни словом.

Она не заметила, как улыбнулась таким мыслям о незнакомце. Он же приметил; и осторожно, с паузами, продолжил в пустоту:

— Что движет всей этой городской чепухой? Почему то самое не движет нами? А что тогда движет нами? Что-то ведь должно удерживать человека в жизни...

Мира выдохнула дым, проследила слёзными от мороза глазами, как кольцо развеялось в слабом ветру и развернулась к зданию. Над вращающимися стеклянными дверьми красовалась вывеска Международного форума трансгуманистов.

Оттуда из духоты она вырвалась с полчаса назад; голову до сих пор водило от банкетного вина и бестолковых выступлений. Мира вспомнила одно из представленных там суждений и, задумавшись, нечаянно ответила незнакомцу вслух:

— Смерть.

Мужчина оглядел Миру удивлённо, то ли не ожидав уже ответа, то ли смутившись такой прямоте.

— Здраво, смерть движет многим и многими, — теперь он не отрывал взгляда от собеседницы. — Вы боитесь?

— Я не хочу её, — сухо пояснила Мира. — Потому и живу. Ничего не удерживает. Но выбирать не́ из чего — живу как есть.

— А если жить... иначе?

Мира замолчала и не намеревалась отвечать на глупый вопрос; больше волновала её съехавшая стелька в сапоге, отчего Мира крутила стопой на каблуке туда-сюда. А незнакомцу позвонили, и он, понизив голос, отошёл поговорить. До чего странный мужик: достал «кирпич» с антенной — «привет, девяностые».

Затем он вовсе пропал; она опять не сразу заметила, а когда поняла — даже удивилась машинально, уже привыкнув к нему как к части обстановки; перевернулась спиной к балюстраде и оглядела пустую улицу в поисках силуэта: но никого уже не было; и чуть позже краем глаза заметила на перилах визитку, на са́мом месте, где стоял незнакомец; ту поддевал ветер и чудом она ещё не слетела:

Архипелаг
Жить иначе. Вы всегда хотели — мы осуществим.
Проводник Геннадий, №004Р

А чуть дальше на перилах блеснула брошь с тулупа.

ПРИМЕЧАНИЕ

Тут — самое начало. В планах "сериал" таких микроэпизодов до полноценного законченного сюжета. Научно-фантастического, разумеется.

Каки приветствуются

[Ра солнценосный]

Ух ты, трепетная лань с рожками трансгуманизма вышла из никитинского леса! Не вы ли обрекаете человечество на вырождение, вознося на престол нелюдь?
Шеррингтон, который наступал на пятки Павлову, однажды проговорился. Исследуя механизм сознания, сказал он, человек непременно решит улучшить его работу. И легко себе представить, что новые механизмы окажутся лучше старых. Но это будет уже не человеческое сознание. Тогда настанет новая эра и человеку придется покинуть сцену...