Командировочные расходы, фантастика+детектив (старался 50/50) Опции

[mechanik]

Это пара глав из романа. В ожидании мнений и замечаний.






Глава 1.

Когда-то это был хороший отель,
но это ничего не значит,
когда-то и я был хорошим мальчиком

Марк Твен

- Старший инспектор Биллинг, Вас вызывает доктор Фрам, - доложил телеком и смолк. Биллинг хмуро покосился на аппарат – он разговаривал с шефом только что. Решив, что автоматика чего-то напутала, инспектор вернулся к изучению утренней сводки. Ничего особенного там не было: несколько угнанных глайдеров, драка в безалкогольном баре, кое-что по мелочи. О самом серьезном за прошедшую ночь – исчезновении одного из лунитов - сводка помалкивала, но о таких делах и не трезвонят без нужды.
Биллинг рассеянно уставился в окно – на редкость пустые платформы Центрального вокзала висели над землей тусклыми серыми лентами. Только у VIP-перрона, словно сбежавший из океана айсберг, белел и переливался в утренних лучах «Лотос» – один из немногих люкслайнеров Козерогского Направления.
- Старший инспектор Биллинг, Вас срочно вызывает доктор Фрам – бесстрастно сообщил телеком. Биллинг хмыкнул и не торопясь отправился к шефу.
Доктор Фрам, начальник Второго управления столичного Департамента Всех Внутренних Дел, как всегда монументально возвышался над собственным необъятным столом. Управление занималось делами незаконного обращения финансовых потоков, коммерческими государственными изменами и преступлениями против справедливости распределения благ. Этот толстяк с внешностью добродушного полицейского, был одним из самых хитрых людей, которых знал Биллинг. Помаргивая невыразительными серыми глазками, Фрам постоянно плел и расставлял сети, часто заранее знал о предстоящих аферах, как правило, ничему не мешал, зато потом работал эффективно и беспощадно. Его скромная улыбка была хорошо известна среди аферистов, промышлявших на территории Консульской республики Корона. На сей раз, Фрам против обыкновения не улыбался, маленькие глазки смотрели в упор.
- Сожалею, что Вы задержались, у нас очень мало времени. Через 29 минут отлетает «Лотос». Вы со своей бригадой будете его пассажирами.
- Но, мы же с Вами только что...
- Не перебивайте Биллинг, - рявкнул Фрам, - Вы летите на «Лотосе». Около часа назад танкер с грузом креофитов, прибыл на терминал. Без груза. Пилот и оператор мертвы, контейнеры вскрыты, стрелок исчез. Как Вы понимаете, креофиты не должны уйти с планеты. Запрещены все старты, но «Лотос» мы не имеем права задерживать. Пассажиры тщательно проверены и, тем не менее, необходимо перетрясти всех еще раз до того, как люкслайнер сядет на Розе – это его следующая остановка. По прибытии на Розу доложите результаты непосредственно нашему послу. Уровень секретности – «совсекретно». В критической ситуации имеете право на крайние меры. У ребят есть шокеры, а у Вас, - Фрам достал из стола и протянул Биллингу ручной бластер, - вот, все санкции получены. В случае необходимости можете обратиться к командиру корабля, но не советую очень на него рассчитывать. Луниты вмешаются только если кого убьют на борту, а раньше... - Фрам неопределенно пошевелил пальцами, - Ну, вроде все. Подробности дела – когда уйдете за орбиту, на это время, может, и у нас что проявится. Связь - по выделенному каналу. Вот документы: полетная карта на всю бригаду, разрешение на провоз бластера до Розы – там сдадите послу, ну и служебная кредитка на командировочные расходы. На Лотосе она ни к чему – у Вас бизнес-класс, все включено, а на Розе, конечно, пригодится. Идите Биллинг, у Вас 27 минут. Ребята, думаю, уже на месте. Желаю успеха.
- Благодарю, сэр, - молвил Биллинг и вышел. Он заглянул к себе в кабинет, убрал все со стола, сдал ключи доступа дежурному офицеру и отправился на «Лотос».

Центральный вокзал Короны, по выражению Его Величества Венценосного Консула: «Главнейшие ворота Страны», выглядел так, будто в эти самые ворота собирался въехать иностранный монарх или еще хуже – сам Венценосный Консул. В глазах рябило от множества озабоченных охранников. Одни, с мужественными лицами неподвижно стояли там и тут, другие - сновали по залам и переходам вокзала. Исходящее от них деловито-невнятное бормотание, сливалось в специфический шелест, как в шоу о привидениях. Зато обычной вокзальной публики, да и просто пассажиров не было вовсе. Только раз навстречу инспектору попался разъяренный на вид старик в церемониальном сенаторском облачении и спешащий следом манекен с тремя огромными чемоданами на тележке.
Вышагивая по зеркальным плитам вестибюля, Биллинг размышлял, почему выбор пал именно на него. Фрам никогда и ничего не делал без задней мысли. Злые языки утверждали, что даже в детстве на горшок он просто так не ходил – всегда прикидывал, смотря по конкретным обстоятельствам, то ли соседу по яслям нагадить, то ли себе в штаны наложить, а уж кого отправить в загранкомандировку, да еще на люкслайнере, да еще бизнес-классом… Биллинг тяжело вздохнул: «Наверняка какая-то засада. И спешка несусветная, и не объяснил ничего толком… ограбили танкер, а причем тут мы? Есть спецподразделения. Он бы еще за бобами послал… И кого, интересно, мне в помощники определил? И где они, кстати?» Инспектор исподлобья огляделся и часть вопросов отпала сама – у входа в VIP-зону, заметно выпадая из общей атмосферы серьезного государственного мероприятия, околачивались два юнца. Один, несуразно одетый, размахивая руками, о чем-то рассказывал сотруднице безопасности, из последних сил хранившей подобающую суровость. Другой – с безукоризненной прической манекена из дешевого салона, снисходительно улыбаясь, разглядывал собственные ногти. Биллинг хмуро поздоровался, предъявил сотруднице полетную карту и вошел в коридор безопасности. Помощники потянулись следом за солидной фигурой инспектора, как птенцы за мамой-уткой.
На полпути служебный робот, со вмятинами и царапинами по всему корпусу, категорически предложил им раздеться и сдать личные вещи на дополнительную проверку. В конце коридора на площадке личного досмотра, в окружении многочисленных помощников нервно прохаживался начальник Службы охраны вокзала. Узнав Биллинга, он только облегченно махнул рукой, и через минуту, получив назад свои вещи, а заодно браслеты пассажиров, вся бригада оказалась на борту. Помощники отправились обживать каюту, а Биллинг решил сразу сходить за списком пассажиров, но, не пройдя и четырех шагов, замер – навстречу по коридору вышагивал длиннющий, худой человек, чью фигуру он не спутал бы ни с одной другой во всей галактике.
- Эй, Биллинг, здорово! - заорала фигура издалека.- И ты здесь! Прокатимся со свистом!
Так вот орать в приличном месте, конечно, мог только Штимер, есаул тайного дивизиона противодействия контрафактизму, легендарная в Департаменте личность. Человек фантастической ловкости и бесстрашия, получивший есаульские лычки после того как в одиночку выследил и перебил в катакомбах Старого города всю группу Философа, за которой бесславно гонялась и полиция Короны, и гвардия, и не только Короны.
Штимер и Биллинг стали друзьями еще во времена Илийского инцидента, когда оба попали в роту обеспечения катарсиса Генерального штаба. После войны поступили в высшую полицейскую школу, оба закончили с отличием и распределились… в разные управления. Со временем Штимер стал матерым спецназовцем, Биллинг – записным «белым воротничком», но по-прежнему, чтобы ни случалось, они выручали друг друга, навлекая справедливый гнев непосредственного начальства.
- Капитан приветствует гостей на борту трансобластного люкслайнера «Лотос». Корабельное время 15 часов ровно. Старт через 200 секунд. Просьба присесть на удобные места, - появившийся стюард услужливо распахнул дверь маленького холла с двумя креслами и большим панорамным экраном, служившим иллюминатором.
Обычно замкнутый Биллинг не переставая ухмылялся, глядя на Штимера – первое светлое пятно во всем этом темном деле. И какое пятно!
- У тебя тоже люкс? – осведомился Штимер, когда они расположились в глубочайших полетных креслах, и стюард, захлопнув дверь, удалился.
- Бизнес-класс. Потом, я с бригадой.
- Ну и ну. Бригада-то зачем? Сами тут для мебели. Да, начальство паникует… И перестань так откровенно скалиться. Государственное, понимаешь, дело, потеть должен от усердия.
- Слушай Штим, ты что-нибудь знаешь? Я - так почти ничего. Вызвал шеф, сказал, что пропал груз камешков с рудника вместе со стрелком и поэтому мне надо лететь на Розу и трясти здесь всех пассажиров подряд.
- Я же говорю – начальство паникует, даже твой Фрам. Мой так вообще чуть в истерике не бился. Забрызгал всего слюной, сунул билет и умчался во Дворец.
- Так ты тоже ничего не знаешь?
- Ну… кое-что, кое-что, - Штимер еще удобнее усевшись в кресле, бросил на стол пачку сигарет.
Корабль мягко ушел со старта и с половинным ускорением заскользил в небо. Динамики тихо наигрывали незатейливую, но явно дорогостоящую мелодию.
- Итак, похищено сто сорок тысяч дойтов камней. (Биллинг шевельнулся в кресле.) Да, представь себе, четыре ампулы сырых креофитов. Вся годовая добыча Северного рудника: сто сорок тысяч семь сот сорок дойтов, если совсем точно. В пилотской кабине два трупа – пищевое отравление, н-да. Стрелок выпрыгнул через аварийный люк, причем сигнал на базе, заметь себе, не сработал. Ну, так вот, он прыгнул, и надо думать прыгнул с камнями, аккурат над Пятой трассой, в том месте, где просвет между струями. И это надо было суметь, потому что там пылевые рукава один в другом идут, сплошняком. Короче, всех он обманул, все сумел, а потом взял да и взорвался. Кварковая мина – это тебе не шутки. Один шлем остался с номером и то – не полностью. И не делай такую физиономию, понятно, может, и не он это подорвался, но начальство уверено, что он. То есть, по начальственной версии, он сначала отдал камни получателю, а уж потом наступил, куда не надо. Ну вот, значит, танкер прибыл на базу на автопилоте, там видят трупы, вскрытые контейнеры. Тревога, конечно. Зону перекрывают, нагоняют солдатиков, всех и все проверяют на крео-фон – ни фига. То есть самого фона, как раз - до фига, креофитов только нет. Руководство нашего любимого Департамента в полном составе прибывает на место. Все дружно орут на начальника охраны, тот, естественно, орет громче всех. Словом – обсуждение. Тут прилетает само Его Превосходительство, велит всем заткнуться, и начинает смотреть на воронку от мины. Говорят: минут пять смотрел. Уж чего он там увидел, не знаю, но в итоге приказал закрыть планету на сутки, а там видно будет. В общем, пока не найдут, не откроют. И единственный шанс для супостатов – «Лотос», потому как ему взлетать запретить никак нельзя. Всех наших вежливо попросили притормозить, но тут полно дипломатов и прочей иностранной публики, их просто так не задержишь. Но зато всех проверили на сто процентов, у кого чего было, не было – выкладывали как миленькие. Ты много пропустил, что поздно пришел - досмотрового робота видал, как отделали? А начальника охраны, я думал, вообще порвут.
- А что-то было?
- Ну, естественно. Это же корабль для солидных людей. Разные безделушки с жуткой энергетикой, украшения всякие. Что б ты знал, сырые креофиты фонят не больше хорошо ограненного брюлика или, например, заправленного бронеглайдера. Ну, на бронеглайдерах тут никто не ездил, а представляешь, на что способна пожилая миллионерша неглиже, когда ей предлагают еще и фамильное ожерелье снять? А?! Ну, словом, шуму было много, но, во всяком случае, перетрясли всех и камушков тут, по всей видимости, нет. Но три с половиной тыщи это – сам понимаешь. Поэтому, мы с тобой на законном основании можем хорошо провести время до Розы и обратно.
- Ну, проверяли-то, наверняка только на входе? А кто до того проскочил?
- А никто не проскочил. С момента, как люк на грузовике открылся, и до того, как тут все перекрыли, два часа прошло с четвертью. Спецтранспорт никто, кроме высокого руководства, не пользовал. Да и то они на нем только туда прикатили, а обратно, насколько знаю, никто не торопится, поскольку им же надо будет к Консулу заглянуть на доклад. Так что наше с тобой непосредственное начальство нынче тут за самых главных. Так вот, без спецтранспорта более или менее быстро выбраться оттуда можно только по трассе, а, сам понимаешь, на наших трассах особо не разгонишься. Чистой езды до города, а потом до вокзала, ребята посчитали, ну никак не меньше ста минут, остается сколько? Правильно – тридцатьт пять. А ведь стрелку надо было спуститься на землю и, прежде чем по минам пройтись, еще груз успеть передать. По самым скромным подсчетам еще минут пять долой, осталось тридцать, а за эти полчаса ни одна иностранная собака на борт «Лотоса» не поднялась, это точно. Удача, конечно. Наших, так сказать, отечественных собак, всех турнули за милую душу. Ты б слышал, какие тут тексты один уважаемый сенатор выдавал. Как узнал, что «по важным государственным причинам» не судьба ему на «Лотосе» покататься, очень расстроился и давай критиковать, пофамильно так, и исполнительную власть, и законодательную, со знанием дела... Не был бы он сенатором, думаю, его прямо на месте повязали бы за оскорбление патриотических чувств с особым цинизмом, да еще в общественном месте...
- Угу. Слушай, когда тебя встретил, я шел к капитану за списком. А ты ведь - уже от него?
- На. Держи, - Штимер морщась протянул конверт, - ни черта там нет, но для отчета пригодится. Я только одного не понимаю – как эти иностранные ребята собственные фамилии выговаривают?! Это же уму непостижимо, по столько букв в одно слово натыкивать … Я уж не говорю о лунитах.
- Кстати, ты слыхал – один лунит пропал ночью?
- О как! Интересно. В сводке не было.
- Не было. Это мне Фрам сегодня рассказал, пока мы с ним в лифте на работу ехали.
- А кто?
- Кто-то из диспетчеров. Отправился в сторону Большого Лабиринта, да и сгинул.
- К Большому Лабиринту? – Штимер вытащил и задумчиво повертел в руках мнемокристалл. Биллинг тем временем достал из конверта список пассажиров. Некоторые фамилии в самом деле поражали обилием согласных и общей длиной, но инспектор терпеливо водил пальцем по серебристой поверхности листа и нашел, наконец, кое-что интересное.
- Штим, тебе ничего не говорит эта фамилия?
- Это которая?
- А вот, под номером восемьдесят семь.
- Крнгут… ммм…, ну, не важно. Ничего не говорит. Даже не читается.
- Как раз важно. Крнгутгроссвор’лорд Леопольд Вун, Четвертый атташе посольства Розы.
- Ну, и?
- И мне он знаком. Вун был замешан в аферу с депозитами обезличенных шедевров и здорово замешан. Ну, помнишь: всем желающим предлагалось класть принадлежащие им предметы искусства на депозит, а через год получать назад больше и не хуже по качеству.
- Это как?
- Гм. Это же громкая афера была. Ты мог вложить одну из своих картин… Я знаю, что у тебя нет, но предположим – кто-то не такой дремучий. И вот, по договору он отдает свою живопись, площадью, скажем, полтора квадратных метра в раме, с остаточным ресурсом еще на двести часов экспозиции, а через год…
- Будь у меня такая штука, я бы сразу продал.
- Не сомневаюсь… Ладно, другой пример – ты мог вложить пятиразовую запись вок-группы класса А-два, например, своих любимых «Коматозников», а через год получить уже семиразовую запись не обязательно «Коматозников», но того же класса.
- Ни фига себе. И кто-то повелся?
- Многие. Это ж, как наугад в фонотеке записи брать, только бесплатно, да еще с прибытком.
- И что? Атташе – строитель такой грязной пирамиды?
- Представь себе. Но вышел сухим и чистым. Исключительно скользкая личность. Мы с Фрамом даже поцапались из-за него в свое время. Так что, нам с тобой есть смысл познакомиться с ним поближе.
- Нет уж, уволь, сам знакомься. На «Лотосе», например вот, группа туристок с Голубого Кольца путешествует, я лучше с ними познакомлюсь. Лично, - Штимер захохотал своим лошадиным смехом и хлопнул Биллинга по плечу, - айда, погуляем по кораблю, я о нем столько слышал, а попасть и не мечтал. Ты знаешь, сколько билет стоит? Между прочим, я как раз в каюту того сенатора заселился. Пойдем, покажу.
- Не торопись, мы только взлетели.
- Да? – Штимер повернулся к экрану. Внизу, окутанная тонкой шелковистой дымкой, величественно поворачивалась сине-желтая планета, - Смотри как красиво, а, Бил?
Но Биллинг мало интересовался космическими красотами, он опять внимательно изучал список.
- А что за ребята с Большого Погана?
- Черт их знает. Не встречал раньше.
- Как раз по твоей части публика.
- Не преувеличивай. Я знал вполне приличных поганцев.
- Капитан поздравляет вас с успешным взлетом, - сообщил возникший на пороге стюард. – Следующий пункт посадки – Роза. До точки перехода наш корабль будет идти с ускорением, равным ноль девяносто пять нормального. Ориентировочное время перехода – двадцать два часа пятнадцать минут по бортовому времени. Приятного полета.
- Ладно, - Биллинг аккуратно уложил список во внутренний карман, - Потом досмотрю. Пойду проверю, как там мои обустроились. Давай, до связи.
- Э! Погоди, - Штимер встряхнул рукой, и из-под манжета скользнул браслет, - ты как собрался связь держать?
- Ты о чем? Телеком дома забыл?
- Ничего я не забыл. А ты вот, темный, как три часа ночи. Не работают здесь никакие телекомы. Тебе пассажирский браслет дали? Дали! Вот в нем все есть, чтоб поговорить.
- Ага. И как мне твой позывной узнать?
- Да, как обычно. Давай, чокнемся, - Штимер аккуратно приложил свой браслет к браслету Биллинга. - Ну вот, готово. А управление тут вроде стандартное. Так что, если что, звони.
- Разберемся на досуге.
- Ну ладно, я - к туристкам. Если соскучишься, ищи меня среди них. Сейчас только, кое-что выясню.
Штимер не сразу поспешил к туристкам. Оставшись один, он аккуратно надавил на теплую грань кристалла.
- Кто из лунитов, находящихся в настоящее время на планете Корона, имеет доступ к Б-информации?
- По состоянию на первое число текущего месяца, из находящихся на Короне лунитов, к Б-информации имеет доступ второй оператор диспетчерского пункта по имени: АЭЭ Двенадцать Тысяч Восемь Раз Из Рода УИ.
- Только один?
- Да.
Штимер убрал кристалл, задумчиво повертел так и не вскрытую пачку сигарет и решил еще раз посетить капитана.

- - -

Экипаж корабля, не считая обслуживающего персонала, состоял из лунитов – разумных негуманоидов с планеты Луни. Молва приписывала им разнообразные фантастические способности. И хотя луниты уже давным-давно вошли в сообщество человеческих цивилизаций, специализировавшись на обслуживании дальнего пассажирского транспорта, многие попросту боялись чужаков и доверяли им не больше, чем старый банкир новому заемщику.
Штимер открыл дверь в каюту связи с капитаном. Сам капитан, как и все луниты находился в пилотском отсеке. Вид людей без скафандров вызывал в лунитах приступы неудержимой рвоты и общее соматическое расстройство организма, посему никаких визуальных контактов между экипажем и пассажирами не предусматривалось. Расположенная на Четвертом уровне каюта связи была просто небольшим помещением с глухими серыми панелями по стенам и креслом посредине. Злые языки утверждали, что с пассажирами разговаривает вовсе не капитан, а автоответчик с расширенными функциями.
- Прошу прощения, капитан. Это снова есаул Штимер.
- Здравствуйте, есаул, - ответил четкий голос транслятора.
- Капитан, Вам известно о происшествии с лунитом – сотрудником диспетчерского пункта на планете Корона?
- Прошу уточнить, что значит, в контексте Вашего вопроса, слово «происшествии»?
- Это значит – не случилось ли чего нехорошего? Не пропал ли? Не повредил ли здоровье?
- Да.
- Что «Да»?
- Мне известно.
- Прошу Вас назвать его имя.
- АЭЭ Двенадцать Тысяч Восемь Раз Из Рода УИ.
- Вы знаете, что случилось?
- Да.
- Вы можете сообщить это мне?
- Да.
Штимер с досадой поскреб затылок.
- Прошу сообщить мне, что произошло с… как его… АЭЭ Двенадцать Тысяч Восемь Раз Из Рода УИ.
- Он умер.
- Прошу сообщить мне причину смерти.
- Механические повреждения жизненно важных органов.
- Прошу сообщить, что он делал непосредственно накануне смерти.
- Следовал в глайдере.
- Куда?
- Я не могу ответить на этот вопрос.
Есаул некоторое время мрачно смотрел на невозмутимо серую панель, потом вежливо попрощался и вышел на поиски ближайшего бара. Известное дело, с лунитом говорить, что с манекеном спорить – на языке мозоль, толку чуть. На этот раз капитан явно темнил. Луниты в любой момент точно знали, где находится и куда направляется каждый из них.
Штимер огляделся. Четвертый уровень считался самым скромным пассажирским отсеком корабля, но такое мягкое сияние перламутра, сапфировый блеск и тонкие кружева отделки Штимеру доводилось видеть только во внутренних покоях Консульского дворца, да по домашнему видео.
Бар, оказался буквально за углом. Интерьер натуралистично изображал неширокий уступ на склоне колоссальной, погруженной в предрассветную мглу, скалы. Всего несколько столиков скромно выглядывали из-под крон узловатых, приютившихся на самом краю, растений. Есаул, не раздумывая, протопал к ближайшему столику, плюхнулся в уголок под оранжевые листья экзотического древа. В честь единственного посетителя тихо залепетала музыка, мастер иллюзий создал таинственный мир океана. Растение превратилось в красный коралловый риф. Пестрые рыбки неторопливо поплыли над головой. Теперь это был подводный уступ, край океанской, падавшей в бездну, расщелины. Штимер стукнул пальцами по столу, взял появившийся стакан с прохладным золотистым напитком и устроился поудобнее.
«Что имеем? АЭЭ сколько-то там раз Из Рода УИ отправляется зачем-то к Большому Лабиринту и умирает от механического повреждения органов. Странно, но не очень. Разбился, например. Удивительно другое – некто Октав Гу, вполне даже человек и коренной житель Короны полтора месяца назад пропал без вести у того же Большого Лабиринта. Через неделю Виктор Блюм, турист с Голубого Кольца, тоже зачем-то потащился в Лабиринт, правда, благополучно вернулся, но на следующий день был мертв. Без признаков насилия умер от удушья в постели. И, по нехорошему совпадению, все они были Б-контроллерами.»
Штимер отхлебнул большой глоток и чуть не поперхнулся – с виду золотистый напиток оказался гораздо приятнее, чем на вкус. Кинув на стол пачку сигарет, он подозрительно огляделся по сторонам – общегалактическая кампания борьбы с курением не так давно докатилась и до Короны. Венценосный Консул высказался в том смысле, что действительно многовато народ курит. Правящий Сенат, где, как обычно, усердие превозмогло рассудок, тут же принял Закон, запрещавший не то что курить, а даже вытаскивать сигареты из пачки в общественных местах. В итоге Штимер уже пару раз чуть не налетел на солидный штраф, но сейчас, судя по пепельнице, услужливо появившейся из недр стола, безопасность гарантировалась.
Итак, Б-информация. Как сказал один гений: «Настоящая секс-модель науки – можно хоть всю жизнь любоваться на интересные подробности, но не больше» . Сами Б-объекты (в просторечии – бобы) долгое время после своего открытия были интересны только тем, кто занимался проблемами глубокой физики. Но потом оказалось, что знаменитые космические сооружения древней, давно исчезнувшей цивилизации Лохов являются просто автоматическими станциями слежения за скоплениями этих самых «бобов». Причем половина обнаруженных станций выведена из строя, часть, очевидно, просто уничтожена, но остальные до сих пор составляют единый функционирующий комплекс. На одной из таких станций археологи и нашли информацию о решительной войне между Лохами и другой тогдашней супер-цивилизацией и бобах как главном средстве ведения боевых действий. Судя по заключительным кускам информации, оружие оказалось настолько эффективным, что обе стороны добились полного уничтожения противника. У политиков и военных мороз по коже прошел. Лимитный Комитет – грозный межгосударственный исполнительный орган, контролирующий не только весь галлактический рынок армейских вооружений, но и перспективные военные разработки, на этот раз оказался бессилен. В обстановке полной секретности каждая суверенная планета выделила огромные средства на собственные исследования. За несколько лет независимого мозгового штурма ученым удалось доказать, что «бобов» в наблюдаемом пространстве великое множество и что они слабо взаимодействуют с материей во всех ее проявлениях. Как сказал другой умник : «Ради этого не стоило бы давать интервью, и уж тем более страшную клятву о государственной тайне». Еще несколько десятилетий каждая из планет скрывала неудачу и подсылала шпионов к соседям. В эти драматические годы, полные схваток секретных служб, стойкости и холодного расчета, коварства и бестолковости, щедрый поток финансирования плавно сместился из научных центров в разведывательные.
Героическая эпоха кончилась, когда была подписана международная Конвенция о Б-объектах, учреждена Специальная Дума и установлен «Порядок открытого Б-контроля». Как писал в мемуарах один высокопоставленный диверсант : «Мы могли бы упорно сражаться и, в конце концов, победить, но продажные политиканы всегда найдут повод договориться».
Весь смысл Конвенции состоял в том, что хотя «бобы» более или менее равномерно распределены в пространстве, время от времени возникают местные флуктуации, которые и должны отслеживаться. Тысячи представителей каждой планеты получили равный доступ к этой информации, их стали называть Б-контролерами. Постепенно выяснилось, что в местах флуктуаций опять же ничего особенного не происходит. Понемногу военные, а вслед за ними и политики успокоились, серьезные люди занялись реальными проблемами, и дело Б-информации перешло в руки беззаветных энтузиастов и романтиков. Эти ребята толпами мотались к каждой флуктуации, донимали Специальную Думу самодельными теориями, делали сенсационные заявления, в общем, совершенно изгадили все дело. При слове «Б-объект» или даже просто «боб», нормальные граждане начинали улыбаться, вспоминать подходящие анекдоты, а ветераны спецслужб тяжело вздыхать. Одно время даже встал вопрос о сворачивании Б-контроля. В итоге Спецдума превратилась в подразделение Лимитного Комитета, количество контролеров резко сократилось, самых буйных выгнали, и дело перешло в рутинную фазу. С тех пор прошло много лет, но и теперь Б-информация практически всеми воспринималась как что-то забавное, во всяком случае, определенно бесполезное.
Октав Гу был энтузиастом, в отличие от многих не скрывал своего участия в Б-контроле, все свободное время отдавал наблюдениям, за излишнюю горячность чуть не вылетел из контролеров, а пропал тихо и незаметно – в один из выходных дней целенький глайдер, принадлежащий Гу, нашли у входа в Большой Лабиринт. Автоищейка тела не нашла, дальнейшие поиски зашли в тупик. Если агроном потерялся в Лабиринте, то наверняка уже погиб, а в других местах – не показывался. Соседи, узнав о его исчезновении, так нехорошо обрадовались, что даже попали под подозрение, но реальных врагов Октав Гу не имел. Расследование перешло в разряд «висяков».
Штимер исчезновением Гу, естественно, не занимался. Помнится, прочел об этом в сводке и особого внимания не обратил, но через неделю погиб Виктор Блюм. Дело пахло большим политическим скандалом. Блюм – ас международной журналистики, писал острые статьи против контрафактистов всех мастей и многое знал. В прессе даже мелькнуло сообщение, что на Корону он прилетел не так просто, а по следам каких-то особенных пиратов. Штимера вызвал к себе сам Его Превосходительство министр Всех Внутренних Дел и отдал личный приказ найти убийц. «К сожалению, - напоследок пояснил он, – версия самоубийства никого не устроит, поэтому нужен конкретный результат. Я знаю, Вы отличный стрелок, так вот мне все равно, получится их взять живыми или не совсем живыми. Главное - это надо сделать быстро».
Штимер и его команда опросили кучу народа, по секунде проследили все три дня, что Блюм провел на Короне, всей оравой ездили к Большому Лабиринту. Блюм, к счастью не ходил внутрь, а, судя по следам, потоптался только у входа и улетел восвояси. Тогда-то Штимер и вспомнил про исчезновение Октава Гу. На самом деле Большой Лабиринт – развалины, оставшиеся от одной из старых цивилизаций - вызывал интерес исключительно у археологов и самоубийц. Из достопримечательностей Лабиринт обладал только множеством переходящих друг в друга пустых куполов и вредным излучением, быстро и эффективно уничтожающим все живое.
Но до Лабиринта дело не дошло. Один из людей Штимера доложил, что механик, дежуривший в гостинице в ночь убийства журналиста, скрылся от наблюдения. Это не могло быть случайностью. Штимер поднял на ноги всю полицию, а министр – еще и столичную гвардию. Все входы–выходы блокировались, подозрительные квартиры перетряхивались одна за другой, и в одном из притонов механика нашли. После отчаянной перестрелки его взяли, как велено, «не совсем живого». Он и правда оказался пиратом, перед смертью прошептал, что имел задание убить Блюма, но кто-то его опередил…
Признания механика с некоторыми сокращениями были опубликованы, и дело торжественно закрыто. Его Превосходительство министр получил Орден Стального Ширококрылого Дятла с Дубовыми Листьями и Алмазной Крышкой, Штимер – такой же, но без Крышки. Неофициально Штимер все же продолжил расследование и вскоре убедился в полном алиби механика, попутно неожиданно узнал, что Блюм являлся Б-контролером, и опять вспомнил про Октава Гу. Есаул побывал у него дома, слетал к Лабиринту, еще раз опросил соседей, никаких зацепок, никакой связи с убитым журналистом. В конце недели его вызвал атаман дивизиона и, вкрадчиво улыбаясь, поинтересовался, какого дьявола офицер спецподразделения сует нос в дела других управлений.
- По-моему, ты не до конца понял, что дело Блюма закрыто, - отчеканил он. – А если желаешь стать Б-контролером, так это я лично устрою, возьмут мигом и без конкурса.
Штимер поморщился, вспомнив тот разговор, он отступил и, как видно, зря.
- Не хмурьтесь, есаул! – раздался звонкий голос. - Жизнь забавная штука.
Штимер поднял глаза. Перед ним, на фоне коралла, задорно улыбаясь, стояла невысокая зеленоглазая девушка. Он вопросительно посмотрел на нее, а та непринужденно уселась в кресло напротив.
- Неужели не узнаете? А еще есаул.
- Узнаю, - Штимер тяжело вздохнул. – Вы - Ольга Стайн, журналистка с Голубого Кольца.
- Правильно, а Вы есаул Альфред Штимер.
- У Вас какое-то дело ко мне?
- Ну, есаул, не дуйтесь. Кажется, в прошлый раз я немного погорячилась, но Вы не должны обижаться, то, что случилось, ужасно. Да на самом деле и Вы не правы.
Лицо Штимера сохраняло похоронное выражение.
– Прошу извинить, дела. – Он решительно встал и отправился к выходу.
- О, есаул, у Вас дела на «Лотосе»? – догнала его журналистка, - Неужели и здесь контрафактисты?!
Штимер круто повернулся, его длинное лицо пошло красными пятнами.
- Оставьте меня в покое, - сдавленно просипел он, - пишите, что хотите. Можете продолжать называть меня дураком или просто скотиной, только убирайтесь!
- Ну, зачем Вы так?
Но Штимер уже отвернулся, пересек холл и вскочил в проходящую капсулу лифта. Его чуть не колотило от ярости. Это Ольга Стайн явилась к нему в кабинет аккурат после того разноса у шефа и стала доказывать, что механик не убивал Блюма. Есаул рассеянно слушал, с интересом разглядывал ее нежную, можно сказать, даже пухленькую фигуру, а когда возникла пауза, высказался в том смысле, что дело Блюма закрыто, но они, несмотря ни на что, могут продолжить знакомство. Это, безусловно, был не лучший ход. Она побледнела от гнева, назвала его скотиной и выскочила из кабинета, а через неделю в одном влиятельном международном журнале, за подписью «О.Стайн» появилась статья. В ней талантливо и щедро поливались грязью как отдельные подразделения Департамента, так и полиция Короны в целом, но особое место отводилось фигуре Штимера. Среди разнообразных эпитетов выделялись «дремучий есаул» и «Дятел без крышки». Кто-то из доброжелателей положил это глупое издание ему на стол, а после обеда еще пришлось выслушивать соболезнования шефа. Но самое-то главное – зеленоглазая журналистка, зашедшая тогда в кабинет есаула, была девушкой его мечты…
С предыдущей девушкой своей мечты он расстался больше месяца назад и тосковал страшно. Как правило, девушки любили есаула недолго, но сильно, и он любил их так же. Тем большее впечатление произвела на него статья. В тот день он вместе с группой поехал на задержание. В одном из отелей информаторы засекли контрафактистов. Когда под вой полицейских сирен на лужайке перед отелем появился бронеглайдер, пираты, видимо, что-то заподозрили. Один из них решил не сдаваться и безо всякого предупреждения открыл огонь. Водитель был тяжело контужен, движок заглох. Оператор орудийной башни тут же накрыл высунувшегося стрелка, и отряд начал выпрыгивать через люки. Другой пират поджидал их в холле, но, увидев атакующий спецназ, бросил оружие и помчался вверх по лестнице. Штимер резко остановился и одной длинной очередью чуть не закончил операцию, но, к изумлению всех, промахнулся. В последний миг есаул понял, что перед ним девушка, и рука его дрогнула. Толстозадая пиратка чуть не ушла. Красный от ярости, Штимер охрип, пытаясь перекричать вопли персонала отеля. В конце концов, после часа неразберихи и беготни, преступницу все-таки взяли, и оказалось, что эта весьма юная особа принадлежит к влиятельной аристократической семье. Так что все получилось гораздо лучше, чем могло быть. Но над промахом легендарного есаула неделю хохотал весь дивизион: «Такая попа – и не попал!» Смеялись, правда, за глаза, даже атаман дивизиона генерал-поручик Кудак – внучатый племянник Венценосного Консула – избегал шуток на эту тему в присутствии есаула.

Глава 2.

Не стоит беспокоиться заранее и, уж тем более, потом

Геннадий Малкин

После долгих блужданий по коридорам сквозь оптические иллюзии корабля Биллинг наконец увидел свою каюту. Облегченно вздохнув, он на всякий случай еще раз оглянулся. По дороге случилась пара небольших приключений: сначала ему показалось, что за ним прямо по воздуху летит глаз. Здоровый такой, величиной с руку, глаз то появлялся, то исчезал, в общем, действовал на нервы. Потом в одном довольно узком переходе, изображавшем живописное горное ущелье, прямо на него выскочили две почти голые девицы. Что им надо было, осталось неясно, но вели они себя крайне вызывающе, и Биллингу, чтоб отвязаться, пришлось пойти на откровенную грубость. Всю оставшуюся часть пути он хмыкал, вспоминая подробности происшествия, и поглядывал по сторонам – не притаились ли где такие же интересные сюрпризы.
Вход в каюту ему понравился – внушительная дверь, как бы утопленная в старинную каменную кладку. Над дверью отсвечивает темным металлом цифра 412, обозначающая номер каюты. На противоположной стене – большое фиолетово-синее панно с морским пейзажем, поверх которого тонкими линиями серебрится та же цифра – 412. Все неброско и солидно. Он потянул за массивную, прямо-таки музейного вида ручку, и дверь гостеприимно распахнулась, впуская нового хозяина.
Переступив порог, Биллинг сразу оказался в просторном, пустоватом холле, всю обстановку которого составляли стол да несколько кресел вокруг него. Помощники уже давно смонтировали стерегущую систему и теперь с плохо скрытым нетерпением уставились на шефа. Инспектор неторопливо опустился в одно из бледнозеленых кресел, окружавших стол, и внимательно посмотрел на продолжавших стоять помощников.
- Садитесь. Вы знаете, зачем мы летим на Розу?
Оба отрицательно покачали головами.
- Совершено ограбление. Похищено большое количество креофитов. Есть подозрение, что преступники на этом корабле. Наша задача – найти и вернуть похищенное. Ясно?
Оба опять замотали головами, на сей раз утвердительно. Биллинга несколько раздражала крайняя молодость свалившихся на голову помощников. Они попали в отдел только в позапрошлом месяце, но уже успели «отличиться», причем по-разному. Один из них, лупоглазый и вечно взлохмаченный Петр ухитрился на ровном месте потерять служебные документы. Другой – по имени Гро, подтянутый и безмятежно спокойный даже на разносах у Фрама, эти же документы нашел. В итоге большого скандала не произошло, но определенная репутация у обоих сложилась.
- Хочу напомнить, - сухо заговорил Биллинг, - так получилось, что мы –единственные почти что представители Короны на этом корабле. По нам, по нашему поведению, по внешнему виду будут судить о нашей стране! – он обвиняюще наставил палец на легкомысленный наряд Петра.
- А чего? – Петр обескуражено похлопал себя по бокам. – Я ж не знал, что мы на люкслайнере полетим. Сказали - оперативное задание, вот я и надел…
- Прекрасно, - усмехнулся Биллинг, - значит, у нас теперь на задания ходят в спорт-обуви, шортах и армейском жилете на голое тело?!
- Так ведь лето…
- В шортах по городу ходят только проститутки и проституты!
- Не только!
- И дети малые. Короче, либо одеваешься прилично, либо сидишь в каюте до конца полета. Я надеюсь, тут можно заказать какую-нибудь простенькую одежду в номер.
- Не надо, - Петр хмуро поплелся во внутренние помещения каюты.
- Здесь есть одежда, - пояснил Гро, - целый шкаф, на все вкусы.

Инспектор еще раз оглядел каюту. По правде говоря, он ожидал чего-то более впечатляющего. Простые блекло-серые стены, прямоугольный потолок, иллюминаторный экран со звездами, все это не тянуло на сверх-изысканный интерьер.
- Это транcформер, - Гро заметил кислое выражение на лице начальника и попробовал разрядить обстановку. – Из этой каюты что угодно можно сделать – хоть дом в деревне, хоть пилотскую кабину. Смотрите, - Он поднес ладонь к столу и оттуда с готовностью выскочил большой экран. – Так. Здесь каталог на тысячу вариантов, но можно и свой интерьер создать. По вкусу…
- И зачем это?
- А Вы никогда не хотели жить во дворце?
- Нет.
- Можно сделать копию Вашего служебного кабинета.
- Боже упаси.
- А что бы Вы хотели?
- Э-э-э, тут действительно тысяча вариантов?
- Вот посмотрите, здесь сбоку каталог по общему типу интерьера, тут – дополнительные свойства, а отсюда отдельные предметы брать можно, опять же со свойствами…
- Что, и так можно? – Биллинг неосторожно тыкнул пальцем в одну из ярких картинок, и всё сразу пришло в движение. Потолок умчался вверх, кресло под инспектором, превратившись в сверкающий трон, устремилось вслед за потолком, а тихо ахнувший Гро очутился по другую сторону кругового провала, разделившего каюту на две неравные части. В середине теперь сияло некое подобие ледяного утеса, увенчанного поистине королевским троном, а по бокам - остальное пространство, густо покрытое ненастоящими самоцветами. На троне, вцепившись в золотые подлокотники, застыл Биллинг.
- Да, - после некоторой паузы изрёк Гро. – Так тоже можно.
Он осторожно подошел к ажурному мостику, перекинутому через провал прямо к подножию хрустальной лестницы. Мостик искрился, отбрасывая маленькие яркие радуги в поднимающийся туман. Гро даже на миг почудилось, что на той стороне в сверкающей вышине ждет его что-то прекрасное…
- Твою медаль, - выдавил из себя Биллинг, до этого только беззвучно шевеливший губами. Осторожно повернув голову, он гневно уставился со своей царственной высоты на помощника: - Предупредить не мог?! Как это все убрать? Где тот чертов каталог?!
- Вы же им управляли, значит, он там у Вас где-то, - резонно заметил Гро.
- Ни черта здесь нет! Он у тебя внизу где-нибудь. Не стой столбом – ищи его, - Биллинг ерзал на роскошном сидении, даже не помышляя о том, чтобы встать или хотя бы приподняться. Маленькая площадка перед троном казалась отвратительно скользкой, окаймлявший ее бордюрчик служил, очевидно, только для украшения, а хрустальная лестница без перил вообще слова доброго не стоила.
- Да нет же, у Вас он там, – настаивал снизу Гро, - сбоку где-нибудь.
- С какого бока?! – Биллинг, кряхтя, перегнулся через подлокотник и прямо за ним обнаружил раскрытый экран каталога. – Ладно, не ищи, - проворчал он, убедившись, что может дотянуться до экрана, не вставая с трона, - эта штука действительно здесь.
- Так. Теперь там слева вверху должен быть значок «Нулевой интерьер». Нашли?
- Ух, ты! Вот это да!! У нас так не получалось, – вернувшийся Петр с восторгом разглядывал преобразившийся холл. Биллинг поднял взгляд с экрана и издал невнятный горловой звук. Теперь на Петре красовались белые туфли, белоснежные брюки – дудочкой, и еще более ослепительный смокинг, из-под которого выглядывал знакомый армейский бронежилет. В летящих со всех сторон ледяных искрах света фигура Петра выглядела вполне органично.
- Нулевой интерьер, - злобно бормотал себе под нос Биллинг, возвращаясь к изучению каталожного экрана, - конечно, нулевой. Ни черта же не видно в таком сверкании. Не хватало еще тыкнуть не туда. Все-таки прав Консул: «Не все иностранное нам надо, а истинная духовность как раз на дисциплине и простоте зиждется». Да, где ж этот проклятый значок?!
Щурясь сквозь слепящее сияние трона, он наконец разглядел небольшой оранжевый кружок с нужными словами и осторожно коснулся его кончиком пальца. Обратную метаморфозу каюта проделала не менее ловко - Биллинг только ухнуть успел, как уже на обычном кресле мягко причаливал к столу, где в полной готовности ждал его раскрытый экран интерьеров. После самоцветных огней обычное освещение казалось не просто тусклым, а совершенно мрачным. И еще более унылым выглядел вернувшийся интерьер каюты. Когда глаза снова стали хорошо различать предметы, Биллинг аккуратно сложил экран.
- А вы, я так понимаю, уже успели тут без меня с интерьерами поиграть, да? – он грозно посмотрел на помощников.
- Вы же сами сказали, чтоб мы тут обживаться начали, вот мы и… - начал Петр.
- Чтобы больше никто из вас этой штуки не касался, - приказал Биллинг, - не хватало еще свалиться куда-нибудь в собственной каюте.
- Да здесь же все рассчитано, - снова встрял Петр, - это же, в основном, иллюзии, а пассажирам - полная безопасность.
- Повторяю еще раз: каталог не трогать. Вообще, с незнакомыми устройствами по возможности не связывайтесь. Помните: вы на иностранном корабле и в любых обстоятельствах должны вести себя достойно, как подобает гражданам Короны. Вот скажи мне, Петр, ничего другого в шкафу не было?
- А что?
- Ничего. Ты можешь себе представить, чтобы нормальный человек в таком виде на людях показался?
- А я видел тут несколько пассажиров как раз в белых смокингах, - неожиданно высказался Гро.
Биллинг некоторое время молчал, прикидывая, как бы выразиться подоходчивей, но вдруг сообразил, что действительно не знает, во что здесь принято одеваться. По коммерческим видеосетям одно время крутили рекламу полетов на люкслайнерах, пока в каком-то интервью Консул не сделал замечание руководителям шоу-бизнеса насчет «засилия иностранной рекламы, малоинтересной простым гражданам Короны». Штимер тогда ржал, что простым гражданам любая реклама по барабану и уж если запрещать, так лучше всю целиком. Так вот, помнится, в той рекламе о люкслайнерах действительно мелькали типы в белых смокингах.
- Возможно, - проговорил Биллинг с сомнением, - возможно, тут действительно так принято. Хорошо… Идите оба, осмотрите в первом приближении корабль. Тут должно быть несколько жилых уровней. Ваша задача: научиться ориентироваться в этом муравейнике, заодно обратите внимание, в чем тут действительно ходят. И держите связь...
- Простите, - перебил его Гро, - но, насколько я понял, местный телеком прямо в пассажирские браслеты вмонтирован, а другие тут не работают. Для связи нам надо сначала определить друг друга.
- Правильно, - Биллинг вытряхнул из-под манжета браслет, - давайте, как нынче выражаются, «чокнемся»... Итак, постарайтесь без приключений. Особенно, Петр, это тебя касается.


Оставшись один, инспектор побродил по каюте, подозрительно присматриваясь к простой, даже примитивной обстановке. Как человеку основательному, ему не нравились всякие крайности, а тем более крайности неожиданные, вроде того чудесного превращения интерьера, которое он только что пережил.
«Наше счастье – пассажиры. Все для счастья пассажиров», - бормотал он под нос рекламный слоган из той рекламной кампании про люкслайнеры. – А если б я свалился с того трона – это как? Наверняка тут еще полно всяких фокусов понатыкано».
Он вздрогнул, вспомнив, как кресло-оборотень, всё в алмазном сиянии, мчалось вверх. Какое уж счастье... Сначала он решил, что размажется о потолок, и втянул голову в плечи по самые уши, а потом, когда черт-те где на верхотуре оказался, думал только о том, как бы не сверзиться. И все это на глазах помощников. «Надеюсь, со стороны это выглядело не так позорно, как я себе представляю», - вздохнул Биллинг, возвращаясь в холл.
Невысокий квадратный потолок, украшенный разве что стерегущей системой, бледно-зеленые кресла вокруг такого же скучного стола, большой в полстены иллюминаторный экран – все было как в тот момент, когда он только пришел в каюту.
- Нулевой интерьер – вот это счастье, - проворчал он, волоком подтаскивая одно из кресел поближе к экрану.
Корабль уже давно покинул орбиту Короны и с обещанным ускорением – чуть меньше нормального, шел в сторону Розы. До Биллинга вдруг дошло, что он в самом деле летит на другую планету, что сегодня вечером не пойдет домой ужинать да спать, что Штимер наверняка прав и никаких креофитов на борту нет. Биллинг поудобнее устроился в кресле и даже замурлыкал, представив тотальный бардак в департаменте, который обязательно устроит руководство, и на этом фоне себя в безмятежности недосягаемого «Лотоса». И только он сладко потянулся, тренькнул и замигал синим огнем канал внешней связи. Вместо звезд на экране появилась голова Фрама.
- Устроились, Биллинг? Хорошо. Теперь можно к делу. Сперва прочтите официальный рапорт начальника охраны. Имейте в виду, информация защищена от копирования, так что постарайтесь запомнить.
На экране медленно поплыли строки рапорта. Фактически там было почти все, что рассказал Штимер и ничего нового, за исключением того, что люк в полете открывался дважды: один раз, когда стрелок выпрыгнул, но еще раз - за 23 минуты до того и, соответственно, совсем над другой точкой поверхности. Эта неприятная подробность выяснилась не сразу и в корне меняла все расчеты.
- Вопросы есть?
- Что-нибудь не попало в рапорт?
- Да. Этот стрелок, который спрыгнул, похоже, связан с пиратами. Ребята из тайного дивизиона за ним уже следили, оказывается, да только он шустрей оказался. Теперь отдуваются.
- Понятно. А есть список пассажиров «Лотоса», которые могли пронести камни до того, как ввели контроль на входе?
- По расчету времени, в данный интервал проскочили только туристки Миэма, из этого и исходите. В списке пассажиров они под номерами Восемнадцать и Девятнадцать значатся.
- А до того, как планету закрыли, кто-нибудь улетел?
- Нет. Между прочим, в рапорте не сказано, что планету закрыли.
- Так ее закрыли?
- Да. Минуту, - Фрам отвернулся от экрана, было слышно, как он шлепает по сенсорам. - А, ну, понятно. Есаул Штимер, пассажир номер Восемьдесят семь, конечно, уже вместе.
- Вообще-то, насчет того, что все старты запрещены, Вы сами мне сказали перед отлетом.
- Все правильно. Итак, присмотритесь к миэмкам. И еще, если нащупаете хоть что-то интересное, сразу дайте знать, – Фрам кивнул и исчез с экрана.
«М-да, присмотреться к миэмкам, - подумал Биллинг, поудобнее устраиваясь в кресле, - и нащупать у них что-нибудь интересное. Надо будет Штимеру сказать».

- - -

Проснулся Биллинг от тихой, но упорной трели стерегущей системы, кто-то стоял у дверей каюты. Инспектор немного помедлил, сигнал не умолкал, встал и решительно открыл дверь. Створка распахнулась, но за ней была пустота, а сигнал продолжал петь. Инспектор нахмурился, за порогом не было ничего, даже коридора. Сплошная серая масса будто закупоривала выход.
- Идиотский корабль, - пробормотал Биллинг, протягивая руку. Он был уверен, что перед ним очередная иллюзия, придуманная для вящего увеселения пассажиров. Но рука уперлась во что-то упругое и очень холодное. Серая стена начала выпячиваться и стремительно двинулась через дверь. Биллинг попятился. Стена, превратившись в колоссальную серую амебу, моментально заполонила каюту, ее жирные отростки задергались, тыкаясь в стены. Температура воздуха резко упала, инспектор успел заметить, что потолок покрылся инеем, и тут один из отростков накрыл его. Биллингу показалось, что его захлопнули глухим колпаком. Он закричал, но голос ушел, как в вату. Колпак сделался очень тесным… Холод пронизывал Биллинга. Инспектор уже не мог пошевелить руками, стало трудно дышать, и в эту секунду ледяные тиски разжались. Биллинг услышал низкий рев стерегущей системы, над головой сверкнул тонкий раскаленно-белый клинок. Система атаковала. Смонтированные под потолком боевые лазеры в упор резали серую студенистую массу. Отростки на глазах твердели, пытались дотянуться до лазеров, скребли по стенам, но крошились и падали под перекрестным огнем. Новый отросток, толще всех прежних, вполз из коридора в каюту. Короткий и массивный, он принялся скоблить потолок. Все тело амебы напряглось, она как будто стала набок, помогая отростку. Биллингу почудилось что-то знакомое в этом движении, но лазеры уже обрушили свою мощь на нового врага, срезав сначала верхушку отростка, а потом разрезав пополам и саму амебу. Чудовище в последний раз дернулось, потом съежилось и начало быстро таять. Через минуту каюта приобрела прежний вид, только иней еще поблескивал на стенах, да черные полосы от лазерных ударов кое-где украшали пол. Биллинг вытащил бластер, на ватных ногах подошел к двери. Пустой коридор переливался мягким перламутровым светом, тихо играла музыка.
Биллинг захлопнул дверь, не выпуская из рук бластера, вызвал Штимера.
- Это Биллинг. Есть новости. Можешь зайти ко мне прямо сейчас?
- Да, иду.
- Ты в форме?
- Э-э… нет… как это я могу быть в форме?
- Понял. Жду.

- - -

Когда Штимер уже шел по коридору Четвертого уровня, навстречу ему попался человек в пестрых розуанских одеждах. Есаул сбавил шаг, присматриваясь повнимательней к мандариновому, взмокшему от пота незнакомому лицу. Розуанец, не обращая внимания на Штимера, пропыхтел мимо. В руках он держал большой, и по-видимому, тяжелый радужный шар. Есаул оглянулся – розуанец, все также громко сопя, свернул за угол. Штимер готов был поклясться, что где-то уже видел эту фигуру. Еще через пару минут он стоял перед каютой 412, озадаченно разглядывая дверь в поисках сенсора звонка. Пожав плечами, есаул нащупал пассажирский браслет.
- Это я, - негромко сказал он и дверь распахнулась.
- Заходи, Альфред, и закрой за собой дверь, - Биллинг сидел в кресле, со своим обычным сонным выражением, но правой рукой крепко сжимал бластер.
Штимер шагнул в каюту, потом повернулся и быстро выглянул в коридор. Ему почудилось слабое радужное свечение за поворотом… Наконец захлопнул за собой дверь и уселся напротив Биллинга.
- Что случилось, Бил?
Инспектор молча включил стоящий перед ним монитор и развернул к Штимеру. На экране метались какие-то серые червяки, сверху били лазеры. Потом появился судорожно махавший руками Биллинг, и все червяки исчезли.
- Не понял, - нахмурился Штимер.
- Это видеозапись стерегущей системы. Сделана 8 минут назад. Кто-то напал на меня.
- Это я понял, но что это было?
- Не знаю.
Штимер хмыкнул, еще раз запустил запись, только теперь малой скоростью.
- Да, лазер эту штуку здорово берет. Жаль, ты из бластера не успел. Кстати, как тебе удалось пронести? Это ж категорически невозможно, я точно знаю.
- У меня разрешение. И вообще, при чем тут мой бластер?!
- Ну, мне вот даже шокер не дали. Так что я совсем не в форме.
Тихонько запел сигнал стерегущей системы. Биллинг вместе с креслом развернулся к двери.
- Так начиналось и в тот раз, - тихо сказал он.
Штимер невольно поглядел вверх. Маленькие конусы боевых лазеров почти сливались с белизной потолка. Сигнал продолжал петь.
- Ну что, Бил, примешь гостей?
- Да, - кивнул Биллинг после некоторого раздумья, - давай!
Он спрятал бластер в карман, встал с кресла и отошел к стене. Штимер тем временем перебежал в соседнюю темную комнату. Отсюда через зеркало он мог видеть почти весь холл, оставаясь в тени.
- Открыть дверь, - скомандовал Биллинг. Та послушно распахнулась, и в каюту вошел элегантный, слегка извивающийся мужчина. Сделав два шага навстречу неподвижному Биллингу, гость церемонно поклонился.
- Леопольд Вун Крнгутгроссвор’лорд, Четвертый атташе посольства республики Роза в Великой Независимой Консульской республике Корона.
- Биллинг, инспектор полиции. Чем могу быть полезен?
Дипломат плавно изменил позу, - Мы ведь с вами уже знакомы, доктор Биллинг, не правда ли?
- Безусловно.
- Но, как говорят у Вас на Короне: «Кто старое помянет, того и глазной протез не спасет!» Ха-ха. Так вот, некоторое время тому назад я имел удовольствие беседовать с доктором Фрамом, – дипломат ласково посмотрел на Биллинга. – Это, кажется, Ваш непосредственный начальник? Так вот он очень, очень лестно отзывался о Вас. Он сказал, что считает Вас одним из лучших своих сотрудников.
- Благодарю, господин Вун, но что Вас привело сюда? Надеюсь, не комплименты шефа?
- Именно! Но, я и сам прекрасно знаю, это отнюдь не комплименты, а истинная правда. Ваше профессиональное мастерство выше всяких похвал.
Биллинг слегка нахмурился. В другое время вполне можно было бы поддержать беседу и, не торопясь, прощупать атташе, но не сейчас.
- Господин атташе, благодарю за теплые слова и прошу перейти к делу.
- Да, да, конечно! Вы разрешите присесть? Благодарю.
Дипломат сел, приняв еще более изысканную позу. Штимер внимательно разглядывал через зеркало его фигуру. Черный с оранжевым дипломатический костюм плотно облегал худое длинное тело посланца республики Роза. Он совсем не был похож на того розуанца в коридоре.
- Видите ли, господин Биллинг я в некотором затруднении. Дело в том, Вы возможно слышали… У нас на Розе довольно сильно распространилось незаконное употребление турберов. Это стало, я не побоюсь этого слова, проблемой, а один из каналов проникновения этой гадости проходит как раз через Корону. Возможно, Вы не готовы со мной согласиться, но, к сожалению, это неопровержимо установлено нашими компетентными органами.
Биллинг не собирался спорить с общеизвестными фактами. Так называемый «Коронный транзит» турберов был старой головной болью полиции. Курьеров регулярно ловили, писали победные рапорта и снова ловили, и снова рапортовали.
- Мы получили сведения, что на «Лотосе» провозится очень большая партия турберов, но, к сожалению, информация несколько запоздала – мы не успеваем принять действенные контрмеры. Конечно, таможенный контроль будет очень строгим, но хорошо спрятанные турберы найти практически невозможно, если нет указаний на самого курьера.
Биллинг тяжело смотрел на элегантного атташе. Что-то было не то. Контрабанда, что на Розе, что на Короне – дело полицейских департаментов. Партия турберов – не повод для дипломатических визитов.
- Поэтому, - продолжал атташе, - единственно эффективный способ не допустить преступления – провести квалифицированное следствие здесь, на «Лотосе», до того как прибудем на Розу. Необходимо выявить курьера. Я очень воодушевился, увидев Вашу фамилию в списках пассажиров…
- И чем я могу помочь? – Биллинг, не спуская мрачного взгляда с дипломата, осторожно опустился в кресло. - Есть установленный порядок...
- Да, конечно. Я уже послал соответствующую депешу на Розу. Но, Вы же понимаете, пока наше правительство свяжется с Вашим, пока все процедуры будут соблюдены, драгоценное время уйдет. Шанс обнаружить курьера исчезнет. В этом и заключается щекотливость моего положения. Я бы хотел просить Вас, не выходя разумеется за рамки международных и суверенных законов, начать расследование. Вы же понимаете, нельзя допускать, чтобы низкопробное искусство с помощью турберов вытесняло подлинные шедевры человечества. Ваш вклад в борьбу, я уверен, будет высоко оценен не только местными, но и транснациональными производителями культуры…

Пока атташе разливался соловьем, Штимер окончательно решил, что давешний прохожий в коридоре, не похож на дипломата. Штимер нахмурился, до него только сейчас дошло, что та широкая, коренастая фигура с радужным шаром меньше всего походила на тонконогих розуанцев. По их меркам это был явный урод. Есаул закрыл глаза, еще раз представил себе странную фигуру в ярких одеждах. Штимер, мысленно содрал с него разноцветные лохмотья – вот он немного сутулясь уходит… вот сворачивает за угол. Стоп! Штимер сжал зубы и чуть не застонал. Философ! Он узнал его, это был Философ – командир «бригады блаженных». Стало быть, тогда в катакомбах Старого Города ему удалось уйти….

- - -

…Матово светилась плесень, мохнатым покрывалом устилавшая полуразрушенный коридор, с потолка свешивались ржавые лохмотья, а под ногами весело журчал ядовито-зеленый ручеек. Пиратов оказалось слишком много… Штимер вжимался в узкую щель между несущими балками, соображая, как унести ноги. Если б шальной заряд не задел бочку аэрозоля… Да и так положение оставалось скверным. Группа прикрытия застряла на несколько уровней выше. Впереди – только спуск в затопленный дымом зал, где среди контейнеров засели удивительно хладнокровные стрелки, а сзади, из дальнего конца коридора, уже слышалось характерное постанывание пещерных мышей. Он еще раз оглянулся, если мышек две–три, можно попробовать проскочить, главное, не дать им подобраться на расстояние плевка. Если свора, шансов – ноль. Вот мелькнула и плюхнулась в лужу белесая толстая сарделька размером с ногу взрослого человека. Гнусное, смертельно опасное существо, неизвестно за что названное мышью. Штимер издалека видел, как оно, будто принюхиваясь, приподняло переднюю часть туловища и бодро поползло вперед. Пищеварительный сок, которым плевались мыши, почти мгновенно разъедал и органику, и большинство металлов. Вот только плевались они недалеко – метра на три от силы. Одна мышка, да на виду, не проблема…

- - -

…Есаул потряс головой, отгоняя воспоминания. Да-а… одна мышь действительно не составляла проблем, вот только она там вовсе даже не одна оказалась. Он тогда все-таки выкарабкался, и Философ, выходит, тоже сбежал, хоть и положил там всех своих бойцов. Штимер прислушался, разговор в каюте явно переходил в более содержательную фазу.
- Я доложу о Вашем предложении руководству, - говорил Биллинг. - В любом случае мне надо знать, кого конкретно Вы здесь подозреваете. Вы можете назвать имена?
От такой бестактности дипломат несколько смешался, но, потеряв изрядную долю утонченности, заговорил по-деловому.
- На борту «Лотоса» летит один мой соотечественник. С некоторых пор этот в прошлом известный спортсмен, по фамилии Брскотгроссхам’цар, попал в поле зрения наших органов. Когда он выйдет на территорию вокзала, его задержат, но это почти наверняка только охрана курьера. И не факт, что он выйдет. Вот если его сейчас потеребить, курьер точно забеспокоится и может как-то проявить себя.
- А может и не проявить.
- Ну, конечно! Но это реальный шанс. Может и сам Брскотгроссхам’цар проколется – эти «быки», как правило, не очень умны. Его каюта – четыреста один.
Штимер не успел подивиться полицейскому жаргону в устах дипломата. Звякнула стерегущая система, и дверь широко распахнулась. Рука есаула дернулась к несуществующей кобуре. Биллинг резко поднялся с кресла. В дверях стоял небольшого роста и уже пожилой атлет.
- Прошу прощения за вторжение, - пробасил он, - я хотел бы срочно переговорить с хозяином каюты.
Биллинг неторопливо шагнул навстречу.
- Слушаю Вас.
- Я бы хотел переговорить с Вами… – Атлет смолк и посмотрел на атташе.
Тот со словами: «Значит, мы договорились?», сразу заторопился на выход, в дверях столкнулся с еще одним, стоявшим у входа типом, шарахнулся, что-то пробормотал и исчез. Тип спокойно вошел и стал позади атлета. Глаза вновь прибывшего казались абсолютно рыжими, а повадками он напоминал профессионального телохранителя.
- Мой референт, - кивнул на него атлет, - простите, я сам еще не представился. Профессор Стайн, Галактичексий университет.
- Инспектор Биллинг.
- Скажите, инспектор, Вы находились в этой каюте 18 минут назад?
- Да.
- Я состою Действительным членом «Специальной Думы по надзору за соблюдением регламента открытого Б-контроля». В просторечии – Спецдумы. Так вот, по моим данным, в этой каюте восемнадцать минут назад могла быть чрезвычайно высокая плотность Б-объектов. Уникальная. Скажите, Вы заметили что-нибудь необычное?
Биллинг разлепил губы:
– Нет, ничего не заметил.
Референт, до того внимательно разглядывавший лазеры стерегущей системы, повернулся и уставился прямо на Штимера.
«Чепуха это, - думал есаул, нервно поскребывая то место на боку, где всегда была кобура. – Не может он меня видеть, но без пушки я просто голый».
Гость обежал глазами каюту и пожал плечами.
- Ну, что ж. Прошу прощения за беспокойство. Если заметите что-нибудь необычное, дайте мне знать, – профессор протянул визитку Биллингу и, сопровождаемый референтом, удалился.
Биллинг проследил, как захлопнулась дверь, и с размаху плюхнулся в кресло.
- Ну, как? – осведомился он у появившегося из темноты Штимера.
- Шумно у тебя, - пробурчал тот, усаживаясь напротив, - думать надо.
Оба уставились на экран, вновь превратившийся в панорамный иллюминатор. Там была ночь. Капли звезд медленно падали в темноту, и большая косматая комета была похожа на уснувшую метель…
- Слушай, - тихо сказал Штимер, - когда я шел к тебе, в коридоре повстречал одного человека, который очень похож на Философа.
- О-о, даже так, - закряхтел Биллинг. – Весьма погано. Тут Фрам на связь выходил. Сказал, между прочим, что тот стрелок с танкера оказывается контрафактист, и ваши это знали, но упустили, - он грузно повернулся и в упор посмотрел на Штимера. - А знаешь, похоже, камешки где-то здесь.
- Ага, - Штимер меланхолически покивал головой. - И не мы одни за ними бегаем. Вот, дырки голимые, теперь всех собак на дивизион повесят. «Упустили! Не уследили!». Как бы у меня шеф случайно не сменился, пока я тут прохлаждаюсь.
- Это вряд ли, - Биллинг продолжал в упор разглядывать Штимера, - я вот не очень понимаю, как ты обойдешься без оружия, тем более, если тут Философ.
- Как-нибудь.
- Может, возьмешь одного из моих? У ребят, по крайней мере, шокеры есть.
- Ну, это пока ни к чему, я думаю. А кстати, где они?
- Гуляют. Потом некогда будет.
- По-моему уже некогда.
- Есть план?
- Нет. Просто тебе не стоит быть одному.
- Посмотрим, - Биллинг задумчиво потер лысину, - если ты действительно видел Философа, тебе пора на охоту. Может, все-таки возьмешь подкрепление?
- Лучше запись одолжи.
- Бери, - инспектор тронул сенсор на пассажирском браслете, - Гро, Петр, прошу вернуться.

[mechanik]

ну и зря ты так сразу - спорно. Мне например понятно почему тебе такое замечание сделали.

Надо просто определиться. По жанру - это однозначно фантастика. Если разобрать по частям (рассматривать отдельно сюжет, отдельно героев, отдельно "декорации") то действительно получается именно так как написала Альберта.
Но если использовать такой подход, то почитав другие произведения форума - можно прийти к тому же выводу - тут будут лишь "боевики в фантастических декорациях"(у меня например), "триллер в фантастических декорациях" (рассказ после смерти), "ужастик в фантастических декорациях", и т.д. Я к тому, что так не должно быть.

Хм-м.. а какой-нибудь позитивный пример?

Теперь "ближе к телу".
Твоя задача - сделать так, чтобы у читателя как раз не возникало ощущения или желания рассматирвать твое произведение по частям - отдельно сюжет, отдельно декорации и т.д. То есть по всей видимости недостаточное погружение в твой мир во время чтения. Поэтому на мой взгляд стоит в этом направлении подумать.
Погружение в мир происходит в деталях. С которыми в то же время ни в коем случае нельзя переборщить.

Тут не поспоришь.

ну я бы хотел почитать продолжение. так что если есть - выкладывай

Легко!

Глава 4.

В каждом сомнительном деле
единственное средство не ошибиться
– это предполагать самый худший конец

Людовик XIV

Аллея упорно петляла через вековой лес, летнее солнце слепило сквозь изумрудную листву. По голубому небу вполне натурально бежали легкие облака. Из-за мохнатых стволов раздавались звонкий смех и пение птиц. Штимер с досадой прислушивался к девичьим голосам. В поисках нужной каюты он уже который час бездарно блуждал по лесным склонам Второго уровня. Очередной раз плавно изогнувшись, аллея вывела Штимера к высоким каменным воротам. Он даже не сразу сообразил, что стоит перед входом в каюту.
- Могу я видеть профессора Стайна, - спросил он, обращаясь к воротам.
Чмокнула неприметная калитка, и на пороге моментально появился тип с рыжими глазами.
- Что Вам угодно?
- Мне нужно переговорить с профессором.
- Поясните, пожалуйста, - детина стоял так, что мимо него и дикая баньши ночью бы не проскочила, - какое дело у Вас к профессору?
Штимер взглянул на собеседника, с виду типичный офицер безопасности, таким кол на голове теши – с места не сойдут.
- У меня к нему несколько вопросов по поводу Б-объектов.
Рыжие глаза слегка потускнели.
- Если Вы Б-контролер, обращайтесь в установленном порядке в Думу, - заученно отбарабанил он, - если нет, то в региональный контролярий. Профессор Стайн весьма занят и не занимается такого рода вопросами.
- Возможно, мое сообщение заинтересует его.
- Возможно. Действуйте в установленном порядке. Если что-нибудь важное профессор наверняка заинтересуется. До свидания.
- Ну, хорошо, передайте ему, что заходил Штимер по поводу флуктуации в четыреста двенадцатой каюте.
- Спасибо, мы в курсе.
- Думаю, не совсем.
- Хорошо, я запомнил Вашу фамилию.
- О-о. Кто к нам пришел! У нас контрафактисты? – из глубины залитого солнцем двора к ним направлялась белокурая журналистка.
«Ну, конечно,- подумал Штимер, - она ведь тоже Стайн. Наверняка дочка».
При слове «контрафактисты» детина чуть встрепенулся и взглядом еще раз обыскал Штимера.
- Вы ко мне, есаул?
- Я к Вашему отцу.
- Профессор Стайн мой брат, с Вашего позволения. Ну, пошли. У него уже битый час джаны сидят. Пора спасать.
Она взяла Штимера за руку и под звонкий щебет птиц устремилась через огромный двор по направлению к двум каменным, замшелым и нелепым, готическим башням. Рыжеглазый молча топал следом. Обойдя разноцветный фонтан, они оказались перед увитой лозой беседкой. Внутри, в прохладной тени, вокруг низкого столика, расположились три человека. Двое – наголо бритые, в абсолютно белых комбинезонах, сидели, чопорно выпрямившись. Третий – тот самый седовласый атлет, которого Штимер видел в каюте Биллинга, непринужденно полулежал в кресле с бокалом в руке. Он кивнул пришедшим и снова повернулся к одному из джанов.
- Все, что Вы говорите, дорогой Элимон, очень красиво. Как всегда. Но ваши практические действия не столь прекрасны.
- Наша практика неотделима от высоких принципов. Законы нашей Общины справедливы и одинаковы для всех, - у джана был низкий могучий бас.
- И, кажется, весьма суровы?
- Они лишь кажутся суровыми. Для нас это дорога радости.
Джан мельком глянул на новых слушателей.
- Смотрите! – загудел он, как взлетающий бронеглайдер – вот вошли три человека. Они такие разные, такие индивидуальные, такие свободные. Да? Но Вы думаете – они счастливы? Отнюдь! Их мучают проблемы и постоянные сомнения, а человек, который сомневается, тревожен. Он не может быть счастлив.
- Понятно. А Вы, стало быть, никогда не сомневаетесь?
- Иногда сомневаюсь, но, в отличие от них, это не постоянное мое занятие, а лишь эпизоды.
- А идеальный член Вашей общины никогда не сомневается?
- Да.
- Вот это и страшно.
- Но почему? Может быть, потому, что страх - порождение все той же энтропии?

Ольга и Штимер уселись в глубине беседки, рыжеглазый пристроился позади Стайна.
- Брат терпеть их не может, - зашептала Ольга, почти касаясь губами уха порозовевшего Штимера, - Вам не повезло. Весь яд, который он сейчас накопит, достанется, догадайтесь, кому.

- А может я сам - порождение этой пресловутой энтропии? – усмехнулся Стайн.
- Чепуха. Мы все рождены гармонией. И Вы тоже. Все. Она создала нас, а мы должны создавать ее. Разум с момента своего рождения начинает созидать, устанавливать порядок. Мы бы и сейчас жили в прекрасном мире, но энтропия разрушает и нарушает все.
- Ваша схватка со Вторым законом термодинамики просто великолепна! Где нет порядка, там – энтропия. В прическах не может быть абсолютного порядка, и, значит, что? Вы тотально бреетесь.
- Да нет же! Порядок для нас вовсе не цель, а всего лишь средство. Только установлением порядка, даже самого правильного, гармонии не достичь.
- Да уж! Не только. Я наслышан о Ваших подвигах. Об этой вашей «Высокой евгенике», «Лагерях совершенства», о «Программе для каждого» и прочих штучках.
- Это работает.
- Работает на кого? У Вас многовато тайн для мирной общины.
- У нас нет тайн.
- Но вы не пускаете к себе наблюдателей.
- В этом нет необходимости.
- А члены Общины не путешествуют… за исключением руководства.
- Для нас это тяжелая обязанность, другие свободны от нее. Путешествуя, легко теряешь гармонию. Ваше так называемое искусство – сколько в нем энтропии!.. Ваш всесильный Культурный Надзор – разве он защищает гармонию? Нет, он лишь на страже сверхприбылей большого арт-бизнеса… Ваша энтропийная культура давит и калечит людей. Надо много мужества, чтобы устоять. Она – везде, и обволакивает как ядовитый туман. Она порождает разногласия, вдохновляет безумцев и обессиливает мудрых. Вы ведь знаете: одолевает энтропия – начинаются войны, разрушения…
- Да, я слышал эту теорию, но она не объясняет, почему люди, попав к вам, никогда не возвращаются.
- Просто никто не хочет. Мы не печалимся о прошлой жизни.
- Никто и никогда?
- У иных бывают минуты слабости, но мы преодолеваем их сообща, и это проходит.
- Проходит?! – вскочила Ольга, - а я слышала, вы уничтожаете тех, кто хочет вернуться и рассказать правду.
- Это клевета, - джан неторопливо поднялся. Его белая фигура четко проступала в сумраке беседки, а загорелое, темно-коричневое лицо стало почти невидимым. – Нам нечего скрывать. Тайны нужны там, где есть жульничество. Государственные тайны скрывают, как правило, государственное воровство. У нас нет государства. Порядок не нуждается в тайнах.
Второй джан тоже поднялся, и теперь они стояли совершенно неподвижно и величественно, как статуи.
- А еще известно, что вам вечно не хватает денег, и, чтоб их достать, вы пускаетесь во все тяжкие.
- Опять клевета. «Порядок и Справедливость» - для нас не просто слова. Да, богатства ваших толстосумов куда больше, чем все, что есть у Общины, но «непорядочный джан» - это так же бессмысленно, как «хаотическая справедливость».
Профессор Стайн не торопясь, наполнил бокал.
- Вы в курсе, что Лимитный Комитет рассматривает вопрос об установке в вашей зоне станций наблюдения? В последнее время Община приобрела ряд подконтрольных материалов.
- Обязанность Лимитного Комитета следить, чтобы военные где-нибудь не накопили чересчур мощное оружие. Всем известно, что мы - мирные люди. У нас вообще нет военных, и уж тем более того оружия, что должно интересовать Комитет. Материалы – просто предлог.
- А, собственно, зачем вам подконтрольные материалы?
- Конечно, не для того, чтобы делать бомбы. Проблемы, над которыми мы работаем, куда важнее и глубже. Но еще важнее та толика гармонии, что согревает нашу Общину, и мы не отдадим ее, нет! Мы не потерпим вмешательства в нашу жизнь.
- Хотите объявить войну Комитету?
- Наоборот. Мы будем биться за мир до последнего человека.
- Что ж, позиция ясна, - Стайн тоже поднялся, оказавшись заметно ниже присутствующих, - Дорогой Элимон, - проговорил он, - я ведь Вас давно знаю. И помню те времена, когда Вы не были джаном. Да и самих джанов, считайте, еще не было.
- Джаны были всегда.
- Ну, пусть. Так вот, Элимон, Вы были мне симпатичны, я видел в Вас задатки большого ученого, а не только демагога. Поэтому я согласился на сегодняшнюю встречу. Я выслушал Ваши аргументы, и они не показались мне убедительными. Я по-прежнему не поддерживаю и не одобряю вашу деятельность. Вероятно, мы больше не увидимся. Прощайте.
Джан медленно наклонил голову и пошел к выходу, за ним, так же молча, другой. В их походке была какая-то тяжелая грация, проступали спокойная уверенность и сила. Это шли люди, знающие цель и цену своей жизни. Рыжеглазый отправился проводить их до ворот.

Стайн некоторое время стоял молча, потом всем корпусом развернулся к сестре.
- Я ведь, кажется, учил тебя не влезать без разрешения ни в помещение, ни в разговор?! Или ты, как всегда, решила, что знаешь все лучше всех?! – от профессорского баса немного закладывало уши и жалобно звенели бокалы.
- Познакомься, Стайн, - хладнокровно глядя на разъяренного брата, Ольга вновь уселась на скамейку, - это есаул тайного дивизиона Короны Альфред Штимер.
- А-а, припоминаю твою статью.
- Моя статья не при чем!
- А я сразу сказал, что она глупейшая.
- Нормальная статья.
- Ну да, помню. Шедевр журналистики – «Дятел без крышки».
- Прекрати, Стайн!
Повисла тишина, даже птицы смолкли. Вернувшийся рыжеглазый флегматично разглядывал цветные струи фонтана. Есаул мрачно уставился на кончики собственных ботинок.
- Вы пришли сообщить о помолвке? – миролюбиво обратился профессор к Штимеру.
- Хватит! – теперь по-настоящему разозлилась Ольга, - У Штимера к тебе дело.
- Дело? – Стайн вопросительно взглянул на рыжеглазого референта.
- Флуктуация в каюте четыреста двенадцать, - доложил тот, - новые сведения.
- Кстати, Вы узнали координаты «Лотоса» на тот момент?
- Только приблизительные. Я предъявил полномочия, но луниты считают полную информацию о траектории абсолютной тайной, обеспечивающей безопасность полетов. Все требуемые сведения капитан предоставит Вам по прибытии на Розу.
- Понятно, - хмуро кивнул Стайн.
- У меня есть запись того, что происходило в это время в каюте, - подал голос Штимер.
Профессор первый раз с интересом посмотрел на него.
- Вы ведь не контролер. Откуда узнали про флуктуацию?
- Вы сказали.
- Я докладывал о структуре обороны четыреста двенадцатой каюты, - вмешался рыжеглазый, - боевые лазеры на потолке, и один или несколько человек прикрытия в смежной комнате.
- Ладно. Давайте посмотрим запись, - Стайн стремительно покинул беседку и помчался к ближайшей каменной башне. Внутри оказалось прохладно и сумрачно. Готический интерьер башни полностью соответствовал внешнему виду – высокие потолки, крутые лестницы и даже древние доспехи на стенах, но оборудование профессорского кабинета оказалось очень даже современным.
Штимер еще раз посмотрел сцену битвы лазеров с червяками и решил, что все-таки, наверное, не с червяками, а скорее, с осьминожными щупальцами.
- Съемка сделана стерегущей системой, - пояснил он, - там есть привязка к бортовому времени.
- Это интересно, - профессор буквально впился в экран, - Скорее всего коллоид, – бормотал он, прокручивая запись на разных скоростях. – Просто коллоид. Но черт меня подери….
Штимер оглянулся: Ольга молча и пугающе неподвижно застыла на диване, референт, потеряв невозмутимость, сосредоточенно грыз ногти. Профессор неразборчиво пробормотал что-то, как есаулу показалось, нецензурное. На экране по-прежнему брыкался серый осьминог, бодро сверкали лазеры, но теперь рядом с изображением поплыли цифры. Некоторое время Стайн мрачно смотрел на все это мелькание и, наконец, выключил экран.
- Это впечатляет, - буднично сообщил он, поворачиваясь к Штимеру. - Весьма. Нам надо сделать паузу.
Небрежно посвистывая, профессор подошел к бару и наполнил четыре хрустальных бокала. Штимер с отвращением узнал золотистый цвет напитка.
- Мой тост, как всегда, за Творца целокупности и его законы, - провозгласил профессор. – Кстати, - продолжил он, когда все выпили, - а что делает полиция Короны на «Лотосе»?
- Ну, - Штимер замялся, - просто так, к общему сведению могу сказать, что по нашим законам мероприятия, которым определен статус «совершенно секретно», не подлежат даже упоминанию.
- Понятно, - профессор покосился на референта, - Так в чем там дело?
- Сегодня утром на Короне было совершено ограбление танкера с креофитовым сырьем. Похищено более ста сорока тысяч дойтов груза. Ведутся активные поиски.
- Ничего себе. Такой объем еще сбыть надо. Креофитовый рынок вздрогнет и Лимитный Комитет тоже. Все одно к одному. Эта штука серая, как пить дать, - с Короны. Ну, с чего ей на вашего полицейского нападать? Он ведь даже не контролер. Что у вас вообще на Короне делается?
- И Виктор Блюм, - подала голос Ольга, - на Короне погиб, опять же при странных обстоятельствах. Может, конечно, это все и совпадения…
- Вряд ли, - Штимер внимательно смотрел на Стайна, - Вы ведь знаете, что за последнее время на Короне погибло несколько контролеров?
- Один погиб, двое пропали, насколько я знаю, - профессор раздраженно пожал плечами. – Контролеры умирают регулярно от самых разных причин, как и все остальные. Вы не представляете, есаул, сколько раз Думу буквально на уши ставили по поводу всяких случаев с контролерами. И какими страшилками на пустом месте пугали! Один раз, в течение неполной недели на планетах поумирало больше двух сотен контролеров. С точки зрения статистики вполне вероятное событие. Но с точки зрения паникеров… что тогда было! Я сам чуть не помер… от злости.
- У нас трое погибло: Октав Гу, Блюм и еще один лунит. И есть вполне определенная точка, куда все они наведывались перед смертью. Вряд ли это совпадение.
Теперь уже Стайн внимательно посмотрел на Штимера:
- С этого места поподробнее, пожалуйста. Октав Гу и лунит все-таки погибли, а не пропали без вести? И что это за точка?
По существу, дело выглядит так, - начал Штимер, – есть у нас на Короне такая местность, называется Старый Город…

Когда Штимер закончил рассказ, профессор молча разлил еще по дозе золотистой жидкости и некоторое время разглядывал игру света в хрустале.
- Ну что, сестра, - заговорил он наконец, - прав я был: статья твоя и в самом деле глупейшая.
Ольга, против обыкновения, промолчала. Все, что она сейчас слышала и видела, пахло не просто сенсацией – настоящей бомбой. Ее журналистская сущность уже повизгивала от восторга и нетерпения. При этом она резонно подозревала препоны на пути к славе и, прежде всего, со стороны брата.
- Есть еще один факт, профессор, - сказал Штимер.
- Черт побери, еще факт?!
- Ну, на самом деле не факт, а подозрение. Неподалеку от четыреста двенадцатой каюты, сразу после того, как там серая зверюга случилась, встретился мне в коридоре человек, одетый по розуанской моде. Так вот, я думаю, что узнал его, – это Философ…
- Философ? – на этот раз встрепенулся рыжеглазый референт. - Командир «Бригады блаженных защитников контрафактной продукции»?
- … и в руках он тащил шар такой радужный и, похоже, тяжелый. Я таких шаров раньше не встречал.
- Если я правильно понимаю, - после некоторой паузы заговорил Стайн, - Вы намекаете, что этот самый Философ мог завладеть каким-то Ключом к «бобам»? И мы имеем на борту готового убивать пирата, имеющего в руках супероружие. У Вас больше нету новостей?
Штимер покачал головой. В кабинете опять повисла тишина. Профессор откинулся на спинку кресла и, задрав подбородок, неподвижно уставился на высокий сводчатый потолок. Ольга и референт как будто замерли. Есаул поймал себя на том, что тоже затаил дыхание.
- Строго говоря, - прервал всеобщее оцепенение профессор, - перед нами несколько разрозненных фактов. Ваша гипотеза об их взаимосвязи чисто умозрительна. Нет ни одного четкого доказательства. С другой стороны, надо признать, она хорошо описывает факты, и мы вполне можем принять ее за рабочую. Кто-нибудь хочет еще пива? – он поднял графин с золотистым напитком. Желающих не оказалось.
- Итак, что плохого мы имеем, если все это правда? Первое и главное – Ключ. Лохи определенно знали, что это такое. Есть несколько альтернативных переводов их понятия о Ключе: «Работник мнений», «Неограниченное искажение», и даже просто «Власть», но, честно говоря, я надеялся, что его вообще больше нет в природе. Второе – обладатель Ключа агрессивен. Неясно, зачем ему инспектор, может, – старые счеты, а может, вообще случайность. Третье – наша система контроля явно хромает. Никаких супер-флуктуаций в районе вашего Старого Города, да и вообще на Короне, не фиксировалось. Я бы знал. И в четыреста двенадцатой каюте, как можно убедиться, аномалия возникла только в последние секунды, когда эта штуковина уже кусками падала. Но, что самое нехорошее, я не получил ни одного соответствующего оповещения от Б-контроллеров, за исключением собственного помощника, - профессор учтиво кивнул рыжеглазому, - а по идее, сейчас их шквал должен сыпаться.
- Шквал - не мусор, сыпаться не может, – пробормотала Ольга. Про себя, она уже трудилась над будущей статьей, по ходу подправляя язык и стиль ключевых фраз.
- Теперь, что хорошего, - продолжал профессор, не обращая внимания на сестру. – Первое: этот ваш Философ явно пока не умеет толком обращаться с Ключом, что весьма и весьма обнадеживает, ибо в противном случае у нас просто не существовало бы шансов. Второе: если бы эта штука попала в лапы разведки какой-нибудь суверенной планеты, уверяю вас, все было бы гораздо сложней. Теперь самое интересное: что нам делать? Уважаемый есаул, я ошибаюсь, или у Вас во всю телеком сигналит?
Штимер кивнул и включил связь.
- Доктор Штимер, - раздался взволнованный голос Гро, - Вы меня слышите? Это говорит помощник инспектора Биллинга.
- Что с Билом? – рявкнул есаул.
- Он жив и вне опасности, только без сознания. Я рядом с ним. Командор Третьего уровня дал Ваш телеком и просит срочно подойти сюда.
- Иду, - Штимер уже был на ногах, - где Вы?
- У каюты Тритста три, - сообщил Гро и отключился.
- Минуту, есаул, - не повышая голоса, произнес Стайн, и Штимер подумал, что профессор, пожалуй, вполне мог бы командовать дивизией рейнджеров.
- Все, что там случилось, – уже случилось. Друг Ваш, как я понял, вне опасности, а командор Третьего уровня может и подождать.
Профессор открыл массивный сейф и достал большой глянцевый лист с текстом на одной стороне и замысловатым рисунком на другой.
- Подойдите сюда, есаул. На «Лотосе» складывается необычная и весьма опасная ситуация, поэтому я, как Сопредседатель Лимитного Комитета, прошу Вас стать временным оперативным агентом Лимитного Комитета по линии Б-контроля.
- Согласен.
- Ну что ж, тогда ознакомьтесь с должностной инструкцией.
- Здесь больше ограничений, чем я думал, - заметил Штимер, бегло проглядывая содержание глянца.
- Но и права – не малые. Давайте его сюда. Теперь, - профессор перевернул лист рисунком вверх, - приложите ладонь к кругу посередине… Хорошо… Что-нибудь чувствуете? – Стайн тоже приложился к листу.
- Что за… – Штимер обеими руками схватился за голову.
- Сейчас пройдет. Вы получили доступ к Б-информации. Полностью инсталлировать Вас как Б-контролера долго, нудно и ни к чему. Но без нулевой фазы – нельзя.
- Я думал, мне башку разнесет.
- Медики уверяют – это безвредно. Ну что? Прошло?
- Да, вроде бы…
- С этой минуты Вы наш полноправный агент. Теперь раскройте ладонь и вот так сложите пальцы.
Штимер повернул ладонь, и в воздухе над ней возникло небольшое, но четкое изображение серебряной пирамиды.
- Это знак Ваших полномочий. Вашей целью является Ключ, а противником, соответственно, его обладатель. У Вас – Право Крайних Мер, другими словами – лицензия на убийство. Теперь определитесь со снаряжением, мой референт Вам поможет, и действуйте самостоятельно. Подозреваю, что на самом деле у нас очень мало времени. До связи… А ты останься, - приказал профессор уже направившейся к выходу Ольге.
- Стайн, мне надо…
- И не думай даже.
- Ста-айн!
- У меня есть к тебе поручение.
Что именно собирался поручить профессор своей сестре, Штимер уже не услышал, вслед за референтом он прошел в низкое помещение, больше похожее на модуль безопасности.
- Итак, до конца мероприятий на «Лотосе», Вы - агент Комитета и будете подчиняться непосредственно Стайну. Поздравляю. Оружие есть?
- Нет.
- Держите, - референт протянул длинноствольный увесистый пистолет, – калибр – полмиллиметра. Лупит, как армейский штурмовой лазер. Когда-нибудь стреляли из такого? Я имею в виду – из штурмового лазера?
- Нет. На стрельбище как-то видел.
- К сожалению, здесь нет стрельбища. Вот предохранитель и переводчик огня, здесь - регулятор сектора удара и дальности. Полная дальнобойность – триста метров, установленная – восемь, сектор удара – пять градусов. Менять ничего не рекомендую. Здесь полно иллюзий, и перспектива практически везде – кривая, запросто кого-нибудь зацепить невзначай.
- А есть у Вас блокиратор иллюзий?
- Есть такой шлем. Я как-то в нем целые сутки по «Лотосу» бродил. Как пугало. Так за мной постоянно еще двое стюардов таскалось, чтобы значит, куда не надо не полез.
- Так лунитам, вроде до фонаря, кто чем занимается.
- На самом деле все под контролем. Луниты постоянно фиксируют практически все, что происходит на борту. Здесь кругом точки наблюдения. Если Вас утешит, могу сообщить, что сами они эти записи, по понятным причинам, не смотрят и другим не дают, за одним исключением… Вы никогда не думали, почему пассажирские командоры так ловко раскрывают убийства и крайне редко другие преступления? – референт протянул пистолет Штимеру. – Короче, шлем я Вам не дам. Реальную картину можно из технологического коридора увидеть – Вас обязаны пустить – там односторонние иллюминаторы с оптическими фильтрами. Еще есть вопросы?
- Связь?
- Мой код на Вашем телекоме. Кстати, мое оперативное имя – Лис. С профессором связь опять же через меня. Ну, Вам пора. Я думаю, все-таки стоит узнать, что там с вашим инспектором, - он почти бегом отвел Штимера к лифту и неожиданно улыбнулся. – Останемся живы – будет о чем вспомнить! До связи.

- - -

Первое, что увидел Биллинг, – беззвучно шевелящее губами лицо Штимера. Потом вернулся слух.
- И что ты лежишь, как на пляже? Это неприлично. Погляди, вон Петр – как огурчик… маринованный.
- С ним все в порядке, - раздался незнакомый высокий тенор, - по данным анализа, такая же доза наркотика. Сейчас придет в себя.
Чья-то рука коснулась носилок, и они начали постепенно изгибаться, принимая форму полулежачего кресла. Биллинг увидел Петра, вяло улыбающегося с других носилок, Гро, стоящего рядом со Штимером, незнакомца в парадном черном мундире с разноцветными аксельбантами и двух санитарных роботов.
- Поскольку все уже полностью в сознании, - громко начал парадный мундир, и Биллинг понял, что неприятно-высокий тенор раздается именно оттуда, - я, как командор Третьего пассажирского уровня люкслайнера «Лотос», должен уведомить вас о серьезности произошедшего инцидента, - обладатель тенора еще больше приосанился и продолжал. – Получив сигнал о несанкционированном посещении одной из кают вверенного мне Уровня гостями более низкого Уровня, я обнаружил следующее – излагаю факты: трое из четырех здесь присутствующих пассажиров незаконно проникли в непринадлежащую им каюту более высокого уровня, чем их собственная. Один из указанных пассажиров в состоянии наркотического транса произвел выстрел из боевого оружия. В результате нанесен существенный ущерб как интерьеру каюты, так и ее конструктивным элементам. Поврежден манекен, принадлежащий хозяевам каюты. Жертв нет. Выношу решение. В соответствии с бортовыми законами, ущерб будет учтен и вместе со штрафом взыскан с виновных. Также должен уведомить, что поскольку никто из вас не обладает ни Конфедеративным, ни Локальным иммунитетом, в качестве меры пресечения я запрещаю вам находиться на Третьем уровне. Я подтверждаю ваше право на ношение оружия, однако напоминаю, что по закону любое убийство, кроме случая последней меры обороны, карается смертью. К Вам ограничения на передвижение по данному уровню, разумеется, не относится, - добавил он, обращаясь к Штимеру, - Вы не участвовали в инциденте и, кроме того, Ваша каюта здесь. Однако, по моим сведениям, Вы все являетесь членами одной организации, а именно полицейского департамента Короны и действуете совместно. Это так?
Повисла тишина. Биллинг глубоко вздохнул, искренне радуясь, что тенор наконец заткнулся, утомленная физиономия Петра тоже слегка прояснилась. Штимер некоторое время молча рассматривал непреклонного командора, затем также молча взял его под руку и отвел в сторону. Повернувшись, чтобы не видели коллеги, есаул раскрыл ладонь – пирамидка послушно засеребрилась в воздухе.
– Теперь, уважаемый, расскажите мне, что тут на самом деле произошло. А?
Командор вдруг утратил говорливость – выпучив глаза, он уставился на пирамидку, как на собственный приговор. За секунду до того он собирался поправить один из своих аксельбантов, но теперь, явно про все забыв, стоял с видом отключенного манекена.
- Говорит автономный санитарный робот каюты триста три. Командор, Ваше артериальное давление превысило установленные нормы. Вам необходима медицинская поддержка, - заявил ближайший к ним робот, бодро подкатил к командору и, не теряя времени, вкатил инъекцию. Командор Третьего пассажирского уровня люкслайнера «Лотос» даже не вздрогнул, а только вяло отмахнулся ладонью, с тоской разглядывая серебристую пирамидку. Штимер в общем надеялся, что знак его новых полномочий будет внушать уважение, но столь мощного эффекта не ожидал. «Внимательней должностные инструкции читать надо!» - укорил он себя, убирая от греха пирамидку. – «Черт ее знает, может эту штуку в особых только случаях показывают, перед ядерным ударом, например, или чтоб понудить к чему-нибудь неприличному».
Командор тем временем немного оправился, принял позу «И не таких видали», но заговорил почему-то шепотом:
- Я же не знал, что у Вас Полный Конфедеративный иммунитет. Докладываю: сработал сигнал о неправомерном вторжении в номер. В таких случаях я сам лично разбираюсь. Когда я прибыл на место, один из Ваших коллег лежал на крыльце, второй в холле каюты, рядом со входом. Оба находились под сильным наркотическим воздействием. Третий вызвал санитарных роботов и пытался оказать им помощь. Там было еще три дезактивированных манекена. Один – с отстреленной головой, два – просто выключенных. Ну и дыра в стене, ближе к потолку. Соседняя каюта не задета, но в этой – сильные повреждения.
- Что за наркотик?
- В этом – проблема. Они получили дозу «Брынзы» - бинарного наркотика, с ультразвуковым детонатором. С обычным наркотиком, их бы с такой дозой сразу блокировали. У них бы пассажирские браслеты гудели, и все прочее. А так они компоненту выпили или съели с чем-нибудь, может еще на Короне, а здесь, в каюте, под ультразвук попали, ну и нейтральный компонент, прямо в крови, в наркоту перешел.
- Я знаю, что такое «Брынза». Что именно им вкатили?
- Довольно безвредную разновидность - «Отруб», но большие дозы. В принципе, это – быстрое снотворное.
- А на одного эта штука, значит, не подействовала?
- Да, Вы правы, хотя у него в крови мы ту же самую «Брынзу» нашли. Я думаю, когда ультразвук включился, он в воде был, или под водопадом или что-то в этом роде, ну, а после бластера тут, конечно, все отключилось – и свет, и звук, и ультразвук, все отключилось, и манекены тоже. Обратите внимание, я не конфисковал оружие Ваших коллег. Потому что понимаю: здесь что-то не то. Потому и на Уровень доступ закрыл, для их же безопасности. С хозяевами каюты у меня отдельный разговор будет.
- Никаких ограничений на передвижение моих коллег, - веско, и тоже почему-то шепотом, распорядился Штимер. – Сейчас мы осмотрим место происшествия и далее будем работать по своему графику. Спасибо за сотрудничество, - добавил он, чтоб не выпадать из образа супер… то ли агента, то ли, наоборот, контрразведчика.
- Принято, - кивнул командор и, отпихнув робота, направился к дверям каюты.
- Я отменяю решение о мерах по ограничению вашего перемещения по кораблю, - сказал он, проходя мимо уже поднявшегося на ноги Биллинга, - можете следовать за мной, но ничего не касайтесь.
Ремонт в холле каюты 303 уже завершался. Юркие уборщики вычищали строительный мусор и наводили первозданный блеск. Большое темное пятно на стене у самого потолка быстро сохло и бледнело. Биллинг с изумлением глядел вокруг – это был не тот холл, куда он так бесславно вломился. Унылое серое помещение. Что-то похожее на множество зеленых соплей свисает с потолка, несколько строгих кресел, пара отключенных манекенов у дальнего прохода, большие шкафы ремонтников и все. Ни водопадов, ни хрустального бассейна.
- А где бассейн? – в голосе Петра явно звучали истерические ноты, - Это ведь не глюк. Я точно помню – бассейн и там полно… – Петр осекся. – Эта… бассейн где?!
- Вы - хозяева каюты? – солидный мужчина в белом комбинезоне с ярко алой надписью «СОПА-7» вышел из-за ремонтного шкафа и вразвалку двинулся навстречу.
- Хозяева сейчас подойдут, - торопливо ответил командор, - есть проблемы?
- Проблема с третьим манекеном, - махнул рукой СОПА-7, указывая на открытый люк одного из шкафов. Там, перед ремонтной панелью, уперев ладони в коленки, уткнувшись головой в нишу, стоял голый женский манекен.
- Башку мы ей приделали, - продолжал он, - рефлексы есть, щекотки боится, но все остальное по нулям. Взять неоткуда.
- Понимаю. Вы, вот что…- командор решительно взял ремонтника под руку и увлек назад к шкафам. Там они вступили в негромкую, но яростную перепалку.
- А ты его здорово напугал, - заметил Биллинг, когда командор достаточно удалился.
- Да. Теперь он будет вскакивать по ночам… Ладно, давайте – рассказывайте.
- Здесь бассейн был, - упрямо повторил Петр.
- Прошу прощения, мы не представлены, - промолвил Гро.
- М-да, - Биллинг осторожно, как переполненным горшком, качнул головой, - мои помощники – Гро, Петр. Наш коллега – Штимер – есаул тайного дивизиона. Будем работать вместе. Рассказывай Гро, что здесь случилось.
- Мы вошли, потому что дверь открытая была, - голос Гро, как всегда бесцветный, но убедительный, чуть дрогнул, - слева действительно был бассейн, большой с прозрачными стенками. В холле находилось три манекена. То есть, мы потом поняли, что это манекены.
- Я не понял, - вставил Петр.
- Так. Все три манекена плавали в бассейне, играла громкая музыка. С потолка в бассейн падала вода, как дождь, и со стен – водопадами…
Штимер покрутил головой. Со стороны ремонтных шкафов раздался звучный хлопок – СОПА сильно шлепнул себя по коленям и крикнул что-то в глубь холла. Командор явно выиграл диспут и уже направлялся в их сторону. Интерьер холла стал неуловимо быстро меняться. Зеленые сопли светильников втянулись в потолок. Темно-серый пол слева затуманился, пошевелился и все наконец увидели знаменитый бассейн. Мощные водяные струи взлетели, потом, под шорох и бульки падающих капель, рассыпались дождем. Фейерверк золотых искр сплошным потоком полился с потолка. Низкие хрустальные бортики наполнились рубиновым огнем.
- Я попросил ремонтников включить развлекательное оборудование, чтобы мы могли восстановить картину происшествия, - громко сказал вернувшийся командор, - только без музыки, а то разговаривать неудобно.
- Продолжай, Гро, - попросил Биллинг.
- Да, все примерно, как сейчас, только фейерверк не работал, и водяных струй гораздо больше лилось и с потолка, и со стен, и там вон водяная стена прямо в бассейн падала. Мы вошли, сели в те кресла, - Гро пожал плечами, - и ничего не происходило. Так. Мы сидим, музыка ревет, эти вот, - он кивнул в сторону манекенов, - купаются. Я сказал Петру, что надо что-то делать. Мы решили Вас позвать, инспектор, и Петр пошел к выходу, а я к бассейну подошел. А потом все очень быстро случилось. Смотрю: одна, - Гро кивнул на манекен, который, по-прежнему нагнувшись, стоял перед ремонтным шкафом, - вылезла и к Петру побежала. Так. Я закричал Петру, но музыка… ничего не слышно. И тут меня схватили за ноги и в бассейн затащили. Я не понял: не то утопить хотели, не то просто так играли.
- Это все-таки бытовые манекены, а не боевые роботы, - покачал головой командор, - не могли они Вас утопить.
- Ну да, я вижу, что это манекены, начал вырываться из-под воды. Тут выстрел, вспышка, свет гаснет, тишина… Эти всплывают кверху пузом. Вылезаю из бассейна – кругом дым. Вижу – Вы без сознания, хотел наружу вытащить, смотрю: Петр лежит тоже без сознания и дверь заблокирована. Я вызвал санитаров и стал ждать. Так.
- Холл осмотрел?
- Да, но тут все дымом заволокло, ничего не видно. Потом командор прибыл. Потом санитары вместе с ремонтниками. Командору я все уже рассказал, как было.
- Ясно. Теперь ты, Петр.
- Ну, я помню, что сидел в этих креслах, смотрел, как барышни в бассейне резвятся, нам ручками машут. Потом Гро говорит: «Зови инспектора», а сам к бассейну пошел. Я подумал: звать – глупость полная. Решил найти, где тут музыкой рулят, - Петр вяло махнул рукой в сторону элегантной консоли, выпиравшей из стены, - ну, я подошел к ней, а дальше ни фига не помню. Открываю глаза – башка трещит пополам, да еще эти над ухом орут?
- Кто?
- Ну, командор с Гро.
- Неправда, - тенор командора неожиданно сбился на фальцет. – Никто не орал. Гм. Я беседовал с Вашим коллегой полностью корректно.
- Громкий голос очень.
- Да, - проворчал Биллинг, - очень громкий.
Интерьер холла опять изменился – фейерверки и струи кончились. Вокруг бассейна возникли концентрические круги, нарезая в полу кольца до самых кресел. Сам бассейн беззвучно провалился вниз. На дне образовавшейся ямы зашевелилась плотная и мерзкая на вид матовая чернота. Она постепенно растекалась и набухала. Круги, один за другим, как ступени эскалатора, поползли вниз. Чернота, медленно заплескивая эти ступени, стала подниматься из ямы…
- Ну вот, как просили – все виды холла без музыки и звуковых эффектов, - подошедший СОПА хмуро посмотрел на командора. – Ваше указание.
- Да, - командор внимательно разглядывал яму, - по-видимому, со звуками это более эффектно, но нам достаточно было вида с бассейном.
- Цикл должен быть закончен. Хотя бы без музыки я должен прогнать всю последовательность.
- А долго это?
- Минут пятнадцать еще.
На потемневшей стене за бассейном проявился рисунок. Точнее, это был замысловатый орнамент - множество светящихся, сцепленных между собой восьмерок, разного цвета и размеров. Все они медленно вращались, то стягивая друг друга в узлы, то распускаясь вереницами цепочек. Центр композиции сначала был пуст, лишь постепенно наливаясь бордовым отсветом. Потом внезапно и четко на нем возникла геометрическая фигура – два ярко алых, вложенных одно в другое, кольца. Чернота тем временем почти выползла наружу. Поверхность шевелилась, дрожала, по ней пробегали быстрые волны. Она будто притягивала к себе свет и пожирала его. Становилось все более сумрачно. Только с потолка по-прежнему лился ясный белый свет.
- А скажите, пожалуйста, - заговорил Биллинг, - мог кто-нибудь войти или выйти из внутренних помещений, пока тут дым был и вся эта суматоха?
- Исключено. После выстрела все внутренние двери заблокировались. Вскрыть их могу только я, в присутствии хозяев каюты. Кстати говоря, именно поэтому автономный санитар данного номера и не пришел сразу Вам на помощь.
- Внешнюю-то Вы открыли.
- Безусловно. Между прочим, ее вообще пришлось демонтировать. Один из Ваших коллег, - Командор кивнул в сторону Петра, - упал прямо на пороге, в таких случаях дверь при захлопывании трансформируется таким образом, чтобы не нанести травм. К сожалению, трансформируется необратимо. Ее стоимость также будет отнесена к общему объему ущерба.
- А что-нибудь нашли тут? Какие-нибудь вещи, предметы посторонние?
- Что значит посторонние? Впрочем, никаких предметов, за исключением мебели и манекенов мы в данном помещении не обнаружили. Иначе я бы уже начал устанавливать их принадлежность.
- Тогда предлагаю больше ремонтникам не мешать.
- Согласен, - к командору вернулось все его достоинство, и он величаво двинулся к выходу. – Следуйте за мной.
На пороге Петр оглянулся – с потолка, прямо над ямой, свесилась большая сверкающая капля, снизу к ней медленно тянулась узкая и как будто живая лента черного дыма. То, что вылезло наружу вместо бассейна, стало похоже на чмокающий, беззубый рот, или что-то вовсе нехорошее. «Ни фига себе, миэмки дают» - проворчал он. Командор удивленно поднял брови, но ничего не сказал.

Лужайка мирно зеленела под лучами уже заходящего солнца. Аллея скрылась за большими полосатыми экранами, установленными вдоль ограды, но в остальном ничто не нарушало идиллии.
- Экраны я приказал установить, - пояснил командор, перехватив взгляд Биллинга. - Сейчас их уже можно снять, но прежде расскажите, почему Вы стреляли.
- Я ждал своих помощников в сквере напротив, когда увидел, как один из них упал на пороге каюты. Когда я вбежал в холл, на меня напал один из манекенов. Я успел выстрелить.
- Напал?
- Да. После этого я отключился.
Командор с сомнением почмокал губами.
- Все, - веско сказал Штимер, - дальше мы сами. Когда появятся хозяева каюты, дайте мне знать.
- Конечно, - вяло проговорил командор, - мой номер на Ваших телекомах, если что – я всегда на связи.
- Извините. А где здесь туалет? – неожиданно спросил Гро.
- Ну, отдельно стоящие туалеты на этом уровне есть только на пляже. А так, к Вашим услугам туалет в любом магазине, баре, салоне на любой улице. Извините, забыл предупредить, когда мы обнаружили у Вас в крови еще не перешедшую в наркотик «Брынзу», мы, конечно, ввели Вам соответствующий антидот. Так вот, это средство обладает выраженными послабляющими свойствами…
- Спасибо, до свидания, – скороговоркой пробормотал Гро и чуть не бегом помчался к выходу на аллею.
- Подожди, я с тобой, - закричал Петр и довольно бодро заковылял следом.
Когда Штимер вместе с Биллингом вышли на аллею, помощников давно простыл след.
- Эк у твоих животы прихватило.
- А-а, вечно исчезают, как дым.
- Не бойся, я с тобой. Помнишь, как мы полковнику Дрэну катарсис обеспечивали?
- Перестань, Штим. Кто-то явно пытается меня достать, причем как-то гнусно и совершенно бессмысленно.
- Ну, смысл-то наверняка есть. Может, знаешь чего, о чем сам не догадываешься? Видел чего-нибудь…
- Ни черта я не видел.
- Хм, и едальни тут рядом не видел?
- Чего?
- Жрать охота. Ты ел чего-нибудь с утра?
- Ел. А ты знаешь, какие тут цены?
- Плевать, у меня все включено.
- Ну-ну.
- Да, действительно, толку от тебя – никакого. Ладно, на самом деле я видел тут одно заведение, - Штимер решительно повел Биллинга за собой.- Ты когда-нибудь кушал в змеином ресторане?
Биллинг узнал золотистую арку, которая вела на улицу Старых Алмазов. Теперь здесь никто не раздавал бесплатного мороженного, но из прохода по-прежнему доносилось тихое шипение.
- М-да, знаю я твой ресторан. Жуть.
- Ну! Это то, что надо.
- Гро, Петр, жду вас «У гадюки» - проговорил Биллинг в телеком, - это в том переходе, где шипит.
- Знаешь, Бил, - заявил Штимер, пока они шли вверх по черному языку ковра между светящихся змеиных клыков и прочей ресторанной экзотики, - ты меня удивляешь. Вроде интеллигентный человек, инспектор антифинансового управления, и что? Вместо того, чтобы солидно проводить время в театре, например, или в койке, ты со своими головорезами наводишь ужас по всем уровням и крушишь каюты. Причем - чужие.
- А кстати, об ужасе. Что случилось с командором?
- Я сказал, что люблю его. Ты видел, что с ним стало. Экстаз.
- Штим, я ведь тебя знаю. Ты таким вот радостным придурком становишься, когда уже полный кердык и вот-вот пальба начнется.
- Еще обзывается…
- И где ты разжился пушкой? У командора отнял?
- Глупости. И нечего так орать. Заметил – молодец. Другие, может, не умеют, как ты сквозь одежду видеть.
Черный ковер, наконец, привел их во внутренние помещения ресторана. Шипение, так громко звучавшее в коридоре, сошло на нет. Пожилой, затянутый в комбинезон из змеиной кожи официант почтительно приветствовал их.
- Мы с-счас-стливы ваш-шему приш-шес-ствию с-с-сюда-а, - он поклонился так низко, что стала видна оригинальная конструкция на заду комбинезона. – Ваш-ш с-столик…
Официант развернулся и заскользил вглубь ресторана. Наметанным глазом он определил новичков, которым нужен особый подход, и повел их в маленький, уютный, изолированный зал. Ресторан «У гадюки» считался изысканным заведением. Сюда с удовольствием ходили ценители жалящей змеиной эстетики и всяческих кулинарных извращений. Остальные быстро понимали, что поесть лучше в другом месте, но специально обученные официанты так просто не выпускали свои жертвы. Каждый посетитель получал ровно столько впечатлений, чтоб и мало не казалось, и до крайностей не дошло. Если гостю все же приходилось оказывать медицинскую помощь, это считалось браком в работе официанта и учитывалось при расчете заработной платы. Бывали и буйные посетители, норовившие нанести физический ущерб как интерьеру заведения, так и физиономиям обслуживающего персонала. Этих посетителей называли «трудными». Хотя часть штрафов, которые неизбежно начислялись сверх обычного счета, шла непосредственно на премиальные выплаты, персонал таких не любил. Сейчас официанту достаточно было мельком глянуть на мрачное лицо одного посетителя и шальной вид другого, чтоб отнести их к категории «трудных».
- С-сюда, пожалуйс-ста, - проговорил он, подводя их к единственному столику в середине маленького и низкого, в меру уютного зала. Три стены с большим натурализмом изображали болотистые джунгли, с медленно сочащимся белым туманом, а вместо четвертой – светился волшебным голубым светом аквариум, со множеством золотистых рыбешек.
– Прош-шу вас-с-с. Это наш-ши с-специальные кресс-сла. Ус-страивайтесь поудобнее и прис-стегнитес-сь.
- Мы что, взлетаем?
- Ха-ха, - вежливо произнес официант, - мы уже летим.
Он дождался, пока оба посетителя пристегнулись, и сухо щелкнул пальцами. Пол в комнате стремительно и бесшумно провалился метра на два вниз, но столик и кресла даже не шевельнулись. Их тонкие ножки удлинились и теперь упирались в пол где-то там внизу, так что сидения оказались примерно посредине между полом и потолком. Официант, из ботинок которого выросли ходули, с профессиональной юркостью шмыгнул в сторону. Биллинг, настроенный несколько нервически, вцепился в подлокотники и нецензурно выругался, а Штимер, стремительно обернувшись, успел схватить официанта за воротник.
- Ну, милейший, что это значит?
- Это для безопасности, - просипел официант, пытаясь вырваться и при этом сохранить равновесие.
- О своей безопасности я сам забочусь. Быстро говори – зачем это.
Но официант только таращил глаза и судорожно пытался вздохнуть.
- Отпусти его, Штим, - проворчал Биллинг, - это просто местный аттракцион. Посмотри вниз.
Штимер скосил глаза и увидел множество черных змей, бодро ползавших по далекому полу. Длинные блестящие тела сплетались и расплетались в клубках и омерзительных узорах.
- Ну, так бы и сказал, что тут змеи, - строго сказал Штимер, выпуская официанта. Тот зашатался, замахал руками и рухнул в кучу извивающихся рептилий. Оглушительно зашипев, змеи бросились наутек, в углах комнаты возникли настоящие водовороты хвостов… Через несколько секунд на полу остался только злобный официант и пара придавленных им змей. Из-под углов доносилось яростное шипение.
- Вот, Бил, нельзя тебя пускать в приличное общество. Посмотри, что натворил.
- Я?! Это ты официанта уронил.
- Если б ты не ругался, как пьяный ремонтник, ничего бы не было. Вот у нас, в тайном дивизионе, вообще не сквернословят. Практически.
- Господа, - сухо проговорил официант, - какое блюдо желаете?
Из узора на его заднице в пол уперлось что-то вроде телескопического хвоста, и он, снова поднявшись на ходули, с непроницаемым видом встал несколько поодаль.
- Мне бы сока натурального, - проговорил Биллинг.
- А мне что-нибудь поесть, желательно тоже натурального.
- Сок тайпана и яйца розуанских соловьев подойдут?
- Да, наверное.
- Вполне.
Официант, прихрамывая и что-то бормоча под нос, удалился, оставив «трудных» гостей торчать посреди комнаты пристегнутыми к нелепо высоким стульям.
- М-да, - сказал Биллинг, слегка качнувшись на своем длинноногом сидении, - странные здесь порядки, но, по крайней мере, можно спокойно поговорить. На чем мы остановились?
- Ты собирался рассказать, за каким чертом в триста третью каюту поперся.
- Да нет. Не про то мы толковали… Ладно. Ну, ты в курсе, что по расчету времени креофиты на борт могли протащить миэки?
- Как это?
- Я же тебе говорил: выходил на связь Фрам. Сообщил, что стрелок, который камни увел, был у вашего тайного дивизиона под колпаком и люк он открывал дважды: один раз, когда груз выкинул, а другой раз – через двадцать минут, когда сам прыгал.
- Вот про то, что наши облажались, ты, конечно, рассказал, а про люк – нет. Может, еще что забыл?
- В общем, теоретически две довольно милые на вид уроженки Миэма, которые живут как раз в той каюте, могли пронести груз и, вроде бы, кроме них, больше некому. Ты их случайно не встречал?
- Случайно нет.
- А я встретил, и Гро потом тоже встретил. Ну и, короче, они нас пригласили к себе в триста третью.
- Вот здесь поподробней. Как это ты их встретил?
- Нет, ты только посмотри на это! – воскликнул Биллинг, тыча пальцем в голубой аквариум с золотыми рыбками.
Там из синего грота на дне выскользнула большая полосатая змея и начала этих рыбок одну за другой ловить. После каждого заглота змея вяло всплывала к поверхности и было видно, как очередная рыбка, распирая плоское туловище, медленно движется от головы вглубь полосатого чудовища.
- Да. Кушает змеюка. Так что там с миэмками?
- Ничего. Я их встретил в коридоре сразу после взлета. Эти дуры на меня набросились, как будто первый раз в жизни мужика увидели.
- И?
- В общем, я одну толкнул и довольно сильно, другая сама отстала. Но, представь, не обиделись, в гости пригласили…
- Я правильно понял? Они тебя ласкали, а ты сражался, как лев. Знаешь, я тебя считал солидным человеком, все-таки белый воротничок…
- Это было не смешно, они же еще и видео снимали.
- Черт возьми, батально-эротическая сцена, и ты в главной роли. Хм-м… надеюсь, ничего непристойного? А потом, значит, тебя пригласили в гости обсудить, так сказать, перспективы…
- Просто пригласили.
- В триста третью?
- Нет, номер они тогда не назвали… О! А вот и еда.
Два официанта торжественно внесли в комнату подносы с высокими бокалами и множеством блестящих столовых приборов. Один из них, тот, что рухнул на змей, старался держаться подальше, зато другой увивался вокруг «с-сладких гос-с-стей», раскладывая на столе великое множество вилочек с витыми ручками, щипчиков, буравчиков и крючков, при виде которых даже Штимеру стало не по себе. Последними на стол торжественно водрузили два хрустальных бокала, наполненных какой-то подозрительной жидкостью.
- А где еда?
- Сейчас-с-с. Вс-с-се будет для вас-с-с.
- Сколько прикажете ждать?! И что это такое? – Штимер потыкал вилкой в бокал. – Это пьют?
- С-сок тайпана, как прос-сили. Сейчас-с-с, - с этими словами оба официанта исчезли.
- Как думаешь, Штим, что такое тайпан? – спросил Биллинг, подозрительно принюхиваясь к мутно-розовой жидкости в бокале.
- Не знаю, наверно, гадость какая-то. Все-таки, пожалуй, прав был наш Консул, со своим указом «О кулинарной безопасности». Нет, ты только глянь на эти штуки, а?! – Штимер пощелкал зловещего вида щипчиками, - мечта экзекутора…
- Вот. А ты поваров ругал, мол, указ проплатили, а у самих руки не из того места растут.
- Я не говорил «проплатили», я говорил – «протащили». Ты вспомни рестораны, где раньше шеф-поварами иностранцы работали, а теперь что?! «Готовим только по отечественным рецептам! Это просто, вкусно и полезно!». Дырки голимые! Невкусно и бесполезно, но уж простоты не отнять – это точно.
- Угу, теперь можешь, наконец, насладиться иностранной кухней. Приступай, если такой голодный.
- Почему-то даже пробовать не хочется. Давай лучше по порядку. Значит, насчет триста третьей ты потом узнал?
- Потом они Гро встретили и пригласили конкретно уже в триста третью.
- И вы пошли, как бараны. Я вот слышал, что миэмки эти ваши людей в рабство берут. Типа, контракт какой-то с ними подписываешь добровольно и потом всю жизнь горбатишься.
- Ничего я не подписывал. Как вошел туда, так и отрубился.
- А из бластера кто палил?
Биллинг раздраженно засопел, уставившись на аквариум. Там полосатая рептилия доедала последних рыбок. Плоское змеиное тело уже превратилось в объемистый вяло шевелящийся бочонок, но похоже, никакого беспокойства самой змеюке это не причиняло.
- Ладно тебе, - усмехнулся Штимер, - я бы там вообще всех перестрелял. Ты лучше скажи, где они вам брынзу могли подсунуть.
- Я уже думал. Наверняка это здесь, на «Лотосе» сделали. Значит, так, я пообедал с ребятами в баре, выпил бокал сока в казино и съел мороженое на улице прямо перед тем, как в триста третью идти. Все, других шансов не было.
- А миэмки там нигде не мелькали?
- В казино я их точно видел… Кстати, не знаешь, что такое здесь - «Небеса»?
- Небеса?
- Я слышал, одна говорила: «двинем на небеса», что-то в этом роде.
- Ага. Это Первый уровень так называется, там только Аттракцион Желаний. Ты, Бил, ленив и нелюбопытен, иначе, как все нормальные люди, знал бы, что на любом уважающем себя люкслайнере обязательно такой уровень есть.
- Всегда удивлялся, зачем лунитам такая дешевка.
- У них дешевок не бывает. Ты даже не представляешь, что это за штука… Но, кстати сказать, там твоих красавиц вполне реально разыскать. Не в Аттракционе, конечно. После «Небес» все сначала попадают в кают-компанию, чтоб дух перевести, а потом уж кто куда. В этой самой кают-компании народ часами сидит, в себя приходит. Там ты их запросто устережешь… Я вот не пойму, какого черта мы до сих пор тут делаем? Мне уже и есть расхотелось. Какого рангутанга?! Где этот гадюк с подносом?! – Штимер с отвращением огляделся. Змеи вновь заполнили пространство внизу, черные и серые треугольные головки сновали в озере тумана, белым одеялом укрывавшего пол. Игольчатое покрытие ножек стола и кресел их явно злило, зато самые прыткие бодро заползали на шершавые стены и свисали оттуда наподобие живых шлангов.
- Ты понимаешь, Штим, все это бессмысленно. Ну, заманили они нас в свою каюту, и что? Если они камни сперли, зачем лишний раз светиться, чего рисковать?
- Например, такой вариант. Ты отрубаешься, они тебе на голову надевают сканер и смотрят, что такого полиция про них знает.
- Ты сам в это веришь?
- Нет, конечно, - Штимер чуть не хлебнул из бокала, но в последний момент принюхался и передумал.
- Предположим, что все-таки они. Их искать – что ветра в поле, а, предположим, найду, хоть на тех же «Небесах», и что? «Зачем вы мне брынзу подсыпали?» Бред.
- Не исключено, что твоих миэмок просто используют, как прикрытие.
- Это теплей. Как там твой Философ поживает?
- Наверно, хорошо поживает…
- Я тут прикинул, как его можно вычислить. Скорее всего, он сел на корабль вместе с нами. Сколько пассажиров зашло на борт на Короне?
- Я уже думал про это. Зная его возможности, надо учитывать всех, в том числе и пассажиров, которые во время стоянки просто погулять выходили. Он может быть кем угодно – мужчиной, женщиной, розуанцем, миэмцем. Я узнавал: всего получается двадцать семь человек.
- Да, многовато. Но помнится по ориентировкам, да и ты рассказывал, что это здоровый, накачанный бугай килограммов под девяносто. Так?
- А всех взвешивают при посадке в коридоре безопасности … Я – идиот.
- Список должен резко сократиться. Опять же, нас четверых можешь вычеркнуть, безусловно – миэмок, атташе тоже по весу не пройдет.
- Да понял, понял… Дырки голимые, как меня это шипение достало…
- Ладно, Штим. Теперь твой черед. Расскажи, чем командора напугал.
- Ну-у… Я сейчас одну вещь скажу – ты только не смейся. Я теперь крутой Б-контролер. Как тебе?
Биллинг пожал плечами и некоторое время молча рассматривал полосатую бочку с головой и маленьким хвостиком, одиноко дрейфовавшую в большом голубом аквариуме.
- Значит, профессор Стайн, да?.. Он, стало быть, решил, что на меня «бобы» напали. А ты под это дело раскрутил его на оружие, полномочия и все такое… Штим, ты – гений!
- Ну, не совсем так.
- Но ты будешь дважды гением, если согласуешь это со своим Кудаком. Он же тебя сгноит, ты ведь наверняка его не спросил…
Дверь в комнату распахнулась – наконец принесли еду. Пожилой «гадюк» держал прозрачный поднос с яйцами в одной руке и узкое золотое ведерко в другой.
- Два вопроса, - сурово сказал Штимер, - первый: почему так долго, второй: что такое тайпан?
- Это прос-сто, - прошипел «гадюк», предусмотрительно держась поближе к дверям. – Вы просили натуральные яйца. Мы ис-сполнили. Это блюдо для ис-с-стинных ценителей – яйца с почти сформировавшимися зародыш-шами. Их готовят очень осторожно, до полужидкого с-сос-стояния… – Официант сладко улыбнулся, глядя на перекосившуюся физиономию Штимера, - а тайпан, это змея такая, семейства аспидовых…
- Значит, так, - процедил Штимер, - яйца можешь съесть сам, а сок, или что ты там из тайпана выдавил, я тебе лично в глотку волью, если мигом нас из этого гадюшника не вытащишь.
- Сейчас-с-с я принесу с-счет… – с достоинством начал официант и осекся, заметив, как одновременно появляется бластер в руке одного посетителя и Знак Полного Конфедеративного Иммунитета над ладонью другого. – Э..э..э, а..а..а, ой, не стреляйте! – завопил он, торопливо щелкая трясущимися пальцами.
Прямо под ногами на нормальной высоте появился новый чистый пол, змей со стен как ветром сдуло, а полосатый бочонок в аквариуме водоворотом засосало в синий грот.
- Сейчас, сейчас, - плаксиво причитал официант, - я ж тут работаю. Вот клиенты какие… Чуть как… так убить…
- Живи пока, - усмехнулся Штимер, вставая с кресла. – Счет себе на память оставь… Давай двигай на выход.
- Может, все-таки пристрелить? – флегматично спросил Биллинг, когда донельзя расстроенный официант проводил их к самому выхода из ресторана. – За издевательство над клиентом.
- Как хочешь, - пожал плечами Штимер, - я здесь все равно обедать не буду.
Официант не стал дожидаться развязки и стремительными прыжками скрылся из виду.
- Пожилой гадюк, а какой шустрый, - заметил Штимер, - не то, что твои помощники.
- Вот такие помощнички…
Щурясь на клонившееся к закату светило, они вышли на Аллею Снов. Навстречу, негромко, но зло переругиваясь, спешили Гро с Петром. Биллинг огляделся – аллея выглядела точно так же, как пару часов назад. Прохожие чинно выгуливали друг друга по дорожкам, журчали фонтаны и пели птицы, но одной интересной детали не хватало.
- Что-то случилось? – тихо спросил Штимер.
- Ты рыжеволосого типа в сером нигде не видишь?
- Нет.
- Вот и я не вижу…
- Инспектор! – голос Гро по интонациям напоминал шипение официанта из гадючьего ресторана. – Он совсем сбесился.
- Что такое?
- У нас теперь новый закидон. Парами ходить – в магазин, руки мыть, по улице гулять – везде парами. Так. Чтоб чего не случилось! – Гро с ненавистью покосился в сторону Петра. – Один в туалете, другой, значит, под дверью мается!
- Есть идея, - с удивительной невозмутимостью заговорил Петр. – Можно, я вкратце изложу?.. Значит, смотрите. Было два нападения. Первый раз, когда вы, инспектор, один были, другой – когда мы все вместе. Пока ведь не известно, чего наши враги хотят. Может, им все равно кого зацапать. Поэтому считаю: по одному нельзя ходить никуда.
- М-да, интересная мысль. А где вас, позвольте спросить, так долго носило?
- У Гро живот болел, - беспечно ответил Петр, - а я следом за ним ходил. А сами знаете, когда живот болит, быстро не получается.
Гро еще раз попытался испепелить напарника взглядом, но тот стоял с безмятежностью айсберга под лучами зимнего солнца. Биллинг с интересом посмотрел на разъяренного Гро и увидел над его головой нечто странное.
- Это еще что?! – Штимер тоже заметил странный, размывающийся в воздухе предмет.
- Где?.. О! – Гро аж присел, разглядев черно-белое веретено прямо над головой.
- На глаз похоже, - деловито сообщил Петр, - по-моему, за нами следят.
Тем временем предмет, действительно похожий на большой нехороший глаз, со зрачком, почти белой радужкой, с веками без ресниц, моргнул и резко сместился вбок. Похоже, он решил рассмотреть полицейских с другого ракурса. Края «глаза», мерцающие и размытые, как лунный свет на волнах, имели вид недоделанной иллюзии, но все остальное выглядело до отвращения материальным.
- Дырка голимая, - пробормотал Штимер, - ну и гадость. Какого рангутанга….
Где-то между ушей, ближе к затылку он ощутил странное и все усиливающееся трепетание, какую-то болезненную щекотку. И этот поселившийся в голове безумный мотылек порхал явно в такт с мерцанием вокруг летучего «глаза», смотревшего, Штимер мог бы поклясться в этом, именно на него. Мир приобрел гнусно-васильковый оттенок. Борясь с подкатывающей тошнотой, есаул нащупал рукоять пистолета.
- Эй, Штим, ты чего?! –знакомый голос донесся как сквозь вату…
- Чепуха, - бормотал Штимер, старательно выцеливая быстро задвигавшийся «глаз», - это не дальше восьми метров…
«Глаз» шустро подпрыгнул вверх и в сторону, уходя с линии выстрела. Марево вокруг «глаза» налилось фиолетовым. Сквозь мельтешение в голове Штимер явственно услышал далекий визг, но был слишком занят, чтоб как-то реагировать. Мотылек в голове отрастил себе острые коготки, но есаул упорно наводил оружие на врага.
- Штим! Байки! Пневмобайки, Штим! – отчаянно кричал из далекого далека голос.
«Какие байки, - думал Штимер, - совсем это не похоже на пневмобайк… Сейчас я его достану, тогда посмотрим… Быстрый гад… Тоже мне байк… Байки?». Он чуть скосил глаза и, сквозь густой васильковый муар увидел настоящих байкеров, с воем и визгом несущихся над аллеей. Один из них сделал крутой вираж и помчался прямо на поднявшийся повыше «глаз». Раздалось громкое «чпок», не успевший увернуться «глаз» разлетелся на брызги, а байкер чуть не кувырнулся с сидения. Его машина крутнулась, опасно вильнула, но в твердых руках пилота все-таки выровнялась и по плавной дуге ушла в сторону бухты. Остальные байкеры с восторженными криками полетели вдогонку.
Штимер опустил пистолет. Когда лопнул «глаз», вместе с ним исчез и безумный мотылек в голове. Из ушей будто выбили пробки.
- Господа! Господа! Остановитесь! – знакомый высокий тенор завывал, как сирена на гарнизонном плацу. Немногочисленные прохожие, до этого глазевшие на байкеров и совершенно не обращавшие внимания ни на полицейских, ни на черный глаз над головами, теперь с любопытством уставились в их сторону. Сквозь застилавший пот и синеватый муар, еще болезненно рябивший перед носом, Штимер разглядел командора, который почти бежал к ним.
- Господа, я все понимаю. Чрезвычайные обстоятельства. Полномочия. Но здесь не тир, черт возьми! Мне доложили, что вы угрожали персоналу ресторана «У гадюки», теперь я своими глазами вижу: вы опять обнажили оружие…
- Ты в порядке, Штим? – повернувшись спиной к командору, Биллинг заглянул Штимеру в глаза. – Можешь говорить?
- Нормально, - прохрипел есаул, сунул пистолет в кобуру и, держась за Биллинга, осторожно уселся прямо на дорожку. Тошнота прошла, в ушах уже не звенело, только пот холодными струйками стекал по лицу. Прикатил и стал рядом санитарный робот. Есаул почувствовал холодное прикосновение датчиков.
- Гемодинамический криз, - бодро сообщил робот, - нарушение церебрального кровообращения, требуется немедленная поддержка, - он развернул носилки и ловко подсунул их под Штимера.
- Что-то случилось? – осведомился командор, наблюдая, как робот хлопочет над неподвижным есаулом. Он некоторое время ждал ответа, но даже Петр промолчал. Робот вкатил Штимеру несколько инъекций и перевел носилки в полусидячее положение.
- Дырки голимые, - выговорил есаул почти нормальным голосом, пытаясь нащупать в кармане сигареты, - так можно и концы отдать.
- Какой прогноз, санитар? – торопливо обратился к роботу командор.
- Общая нормализация через девяносто, девяносто пять секунд. Рекомендованы сон или пассивные водные процедуры. В ближайшие сутки следует избегать стрессов и больших физических нагрузок.
- Все в порядке, - сообщил командор Штимеру, - через пару минут можете вставать, а пока послушайте меня. Помимо вас, на корабле очень много влиятельных и вместе с тем раздражительных персон. В мои обязанности входит постоянное поддержание атмосферы любви, добросердечия и порядка на этом Уровне, поверьте – это совсем не просто. Кроме того, в силу определенных причин, зона моей ответственности существенно расширилась - теперь в нее входит не только Третий, но и Четвертый уровень. Таким образом, я уже не смогу столько времени уделять связанным с вами проблемам и убедительно прошу по возможности снизить свою активность, по крайней мере, до конца полета…
Биллинг, вспомнив, как мучил его этот высокий тенор, кашлянул и аккуратно взял командора за локоть: - Давайте отойдем.
- Что Вы хотите мне показать? – нахмурился командор, тем не менее покорно следуя за инспектором.
- Вы видели, что произошло?
- Что?
- Вы видели «глаз»?
- Глаз?
- Скажем так: мы четверо видели некий летающий объект, похожий на большой глаз.
- Где?
- Здесь, черт побери!
- Вот как? Здесь? Расскажите подробнее.
Биллинг тяжело вздохнул и вкратце описал, что произошло. Командор некоторое время молча глядел вверх, потом тоже вздохнул.
- А теперь «глаза» нет? – осведомился он. – Улетел и никто его больше не видел?
- Байкеры видели, я же говорю – один из них прямо в него врезался.
- Байкерам над Аллеей летать запрещено. Они знают и все равно нарушают это правило. Они теперь что угодно наврут. При всем уважении, могу сообщить, что слышал эту историю уже много раз.
- Про глаз?!
- Не обязательно. Некоторые гости нашего лайнера склонны видеть много необычного вокруг себя. Часто это тревожит их. Одни видят летающие объекты, другие – нелетающие. Глаз, в общем, довольно распространенный образ, хотя, гм-м… как правило, не столь агрессивный, сколько преследующий… Знаете, почему на корабле нельзя связаться с капитаном просто по телекому, а вместо этого оборудована специальная каюта связи, да еще в самом дальнем углу Четвертого уровня?.. Вижу, что догадались.
- Да, но меня не устраивает Ваша версия о массовых галлюцинациях.
- Санитарный робот не зафиксировал следов наркотика у Вашего коллеги. Если бы на него воздействовали психотропным или иным вредным излучением, мы бы, безусловно, зафиксировали и установили источник. Но ничего такого нет. Я вижу группу агрессивно настроенных полицейских с одной из удаленных и не самых влиятельных, в политическом смысле, планет. К сожалению, вы не только вооружены недопустимо мощным оружием, но и охотно пускаете его в дело. Я искренне, хоть и слабо, надеюсь, что в дальнейшем вы будете распоряжаться им более продуманно.
- Значит так, неуместные высказывания в адрес моей планеты можете оставить при себе, - рассердился Биллинг. – Понятно, что помощи от Вас – никакой, но не вздумайте мешать!
- Угрозы командору со стороны гостя – серьезное правонарушение.
- Оскорбление патриотических чувств гостя со стороны командора, наверняка – тоже. Ну что, пойдем в суд или будем сотрудничать?
- Суд здесь я, - пожал плечами командор. – А Вы можете подать жалобу. После полета. Насколько понимаю, у Вас нет каких-либо чревычайных полномочий и, если Вы еще раз поставите под угрозу благополучие других пассажиров, я, как минимум ограничу Ваши передвижения по кораблю до конца полета. Еще вопросы есть?
- У меня вот какой вопрос, - слегка сбавил тон Биллинг, - надо найти нескольких пассажирок Вашего корабля. Как это проще сделать?
- Проще всего узнать это у них же по телекому, я ясно излагаю? А теперь прошу извинить, – командор решительно направился в сторону Штимера. Тот, с видом отдыхающего в шезлонге, сидел на санитарных носилках.
- Ну что? - благожелательно спросил он командора. - Успели поговорить с хозяевами триста третьей каюты?
- Они все еще не подошли. А вот профессор Стайн со Второго уровня просил Вас срочно связаться с ним через личный канал, - командор протянул Штимеру мнемокристалл. – Сумеете подключить?
- Разумеется, - Штимер быстро приложил кристалл к браслету и стал набирать нужный код.
- В таком случае, не буду мешать, и еще раз прошу быть осмотрительней, - командор холодно кивнул Штимеру и удалился.
- Вот, Бил, - проговорил есаул, не переставая тыкать пальцем по браслету, - когда я с командором поговорил, он милым стал и ласковым. А после тебя – недобрый какой-то… О! Получилось… Профессор, это Штимер.
- Штимер, у Вас все нормально? – разнесся профессорский бас. – Можете говорить свободно?
- Минуту, - Штимер убрал громкий звук, бодро встал с носилок и отошел в сторону, - слушаю.
- Есаул, к сожалению, я пока не знаю, что произошло, - быстро заговорил Стайн, - но Лис в коме и прогноз сомнителен. Диагностирован неврологический шок. Психотропных и прочих воздействий не зафиксировано, но его нашли с пистолетом в руке. Собственно, он и сейчас его держит. Лис никогда не вынимал оружие без дела. Вам все понятно, есаул?
- Когда это случилось?
- Девятнадцать минут назад. К сожалению, Вы давно не выходили на связь. У Вас все нормально?
- Ну, как сказать. Мы тут, на Алее Снов видели что-то такое в воздухе, похожее на большой глаз. Оно лопнуло потом, как пузырь, но вот, пока не лопнуло – мне совсем худо было. Сейчас только оклемался.
- Диагноз?
- Что-то там с церебральной гемодинамикой, я не понял.
- Угу. Если еще этот «глаз» увидите или хоть что-то подобное, стреляйте сразу. Это приказ.
- Хорошо.
- Вы сказали: «мы увидели». Кто эти «мы»?
- Инспектор Биллинг и его помощники.
- Кто-нибудь пострадал?
- Да нет, плохо только мне стало.
Наступило молчание. Штимер представил себе профессора, с мечтательной миной на лице разглядывающего потолок. Пауза затягивалась.
- Когда пропал тот ваш лунит, - заговорил, наконец, профессор, - было решено, что штатный Б-контролер из летного состава «Лотоса» останется на Короне. Так что летим мы теперь с неполным экипажем, Лис в коме, и, стало быть, Вы – единственный здоровый контролер на борту. Имейте в виду.
- А Вы?
- Я не контролер, мне не положено. Все. До связи. Ищите своего Философа.
- Подождите профессор, а где Ольга?
- Либо все еще в каюте связи с капитаном, либо около Лиса. Это все на Четвертом уровне.
- Ясно. До связи.
Штимер неторопливо подошел к остальным. Биллинг и оба помощника стояли, задрав головы кверху. Петр так широко раскрыл рот, что туда вполне мог заскочить какой-нибудь неосторожный летающий объект. Штимер, на всякий случай, тоже глянул вверх.
- Вы похожи на кружок юных астрономов, - заявил он.
- Вот прозеваем «глаз», будут тебе астрономы, - проворчал Биллинг.
- Значит, так, - посерьезнел Штимер, - возможно, такая же штука пару минут назад завалила одного парня. Ты его видел, - повернулся он к Биллингу, - ассистент профессора Стайна. Есть мнение, что по этому «глазу» надо стрелять без предупреждения. Все ясно?
- Мне ясно одно, - заявил Биллинг, - Петр прав. Никому из нас не стоит бродить в одиночку, в том числе и тебе. Всей гурьбой маршировать тоже не обязательно. Поэтому делимся. Со мной останется Гро. Петр, ты пойдешь с есаулом. Вопросы есть?
- Ладно, я не против, - улыбнулся Штимер, - а вы далеко собрались?
- На «Небеса». А ты?
- Гм, ну… Сам знаешь, надо потолковать тут с одним пассажиром.