Командировочные расходы, фантастика+детектив (старался 50/50) Опции

[mechanik]

Это пара глав из романа. В ожидании мнений и замечаний.






Глава 1.

Когда-то это был хороший отель,
но это ничего не значит,
когда-то и я был хорошим мальчиком

Марк Твен

- Старший инспектор Биллинг, Вас вызывает доктор Фрам, - доложил телеком и смолк. Биллинг хмуро покосился на аппарат – он разговаривал с шефом только что. Решив, что автоматика чего-то напутала, инспектор вернулся к изучению утренней сводки. Ничего особенного там не было: несколько угнанных глайдеров, драка в безалкогольном баре, кое-что по мелочи. О самом серьезном за прошедшую ночь – исчезновении одного из лунитов - сводка помалкивала, но о таких делах и не трезвонят без нужды.
Биллинг рассеянно уставился в окно – на редкость пустые платформы Центрального вокзала висели над землей тусклыми серыми лентами. Только у VIP-перрона, словно сбежавший из океана айсберг, белел и переливался в утренних лучах «Лотос» – один из немногих люкслайнеров Козерогского Направления.
- Старший инспектор Биллинг, Вас срочно вызывает доктор Фрам – бесстрастно сообщил телеком. Биллинг хмыкнул и не торопясь отправился к шефу.
Доктор Фрам, начальник Второго управления столичного Департамента Всех Внутренних Дел, как всегда монументально возвышался над собственным необъятным столом. Управление занималось делами незаконного обращения финансовых потоков, коммерческими государственными изменами и преступлениями против справедливости распределения благ. Этот толстяк с внешностью добродушного полицейского, был одним из самых хитрых людей, которых знал Биллинг. Помаргивая невыразительными серыми глазками, Фрам постоянно плел и расставлял сети, часто заранее знал о предстоящих аферах, как правило, ничему не мешал, зато потом работал эффективно и беспощадно. Его скромная улыбка была хорошо известна среди аферистов, промышлявших на территории Консульской республики Корона. На сей раз, Фрам против обыкновения не улыбался, маленькие глазки смотрели в упор.
- Сожалею, что Вы задержались, у нас очень мало времени. Через 29 минут отлетает «Лотос». Вы со своей бригадой будете его пассажирами.
- Но, мы же с Вами только что...
- Не перебивайте Биллинг, - рявкнул Фрам, - Вы летите на «Лотосе». Около часа назад танкер с грузом креофитов, прибыл на терминал. Без груза. Пилот и оператор мертвы, контейнеры вскрыты, стрелок исчез. Как Вы понимаете, креофиты не должны уйти с планеты. Запрещены все старты, но «Лотос» мы не имеем права задерживать. Пассажиры тщательно проверены и, тем не менее, необходимо перетрясти всех еще раз до того, как люкслайнер сядет на Розе – это его следующая остановка. По прибытии на Розу доложите результаты непосредственно нашему послу. Уровень секретности – «совсекретно». В критической ситуации имеете право на крайние меры. У ребят есть шокеры, а у Вас, - Фрам достал из стола и протянул Биллингу ручной бластер, - вот, все санкции получены. В случае необходимости можете обратиться к командиру корабля, но не советую очень на него рассчитывать. Луниты вмешаются только если кого убьют на борту, а раньше... - Фрам неопределенно пошевелил пальцами, - Ну, вроде все. Подробности дела – когда уйдете за орбиту, на это время, может, и у нас что проявится. Связь - по выделенному каналу. Вот документы: полетная карта на всю бригаду, разрешение на провоз бластера до Розы – там сдадите послу, ну и служебная кредитка на командировочные расходы. На Лотосе она ни к чему – у Вас бизнес-класс, все включено, а на Розе, конечно, пригодится. Идите Биллинг, у Вас 27 минут. Ребята, думаю, уже на месте. Желаю успеха.
- Благодарю, сэр, - молвил Биллинг и вышел. Он заглянул к себе в кабинет, убрал все со стола, сдал ключи доступа дежурному офицеру и отправился на «Лотос».

Центральный вокзал Короны, по выражению Его Величества Венценосного Консула: «Главнейшие ворота Страны», выглядел так, будто в эти самые ворота собирался въехать иностранный монарх или еще хуже – сам Венценосный Консул. В глазах рябило от множества озабоченных охранников. Одни, с мужественными лицами неподвижно стояли там и тут, другие - сновали по залам и переходам вокзала. Исходящее от них деловито-невнятное бормотание, сливалось в специфический шелест, как в шоу о привидениях. Зато обычной вокзальной публики, да и просто пассажиров не было вовсе. Только раз навстречу инспектору попался разъяренный на вид старик в церемониальном сенаторском облачении и спешащий следом манекен с тремя огромными чемоданами на тележке.
Вышагивая по зеркальным плитам вестибюля, Биллинг размышлял, почему выбор пал именно на него. Фрам никогда и ничего не делал без задней мысли. Злые языки утверждали, что даже в детстве на горшок он просто так не ходил – всегда прикидывал, смотря по конкретным обстоятельствам, то ли соседу по яслям нагадить, то ли себе в штаны наложить, а уж кого отправить в загранкомандировку, да еще на люкслайнере, да еще бизнес-классом… Биллинг тяжело вздохнул: «Наверняка какая-то засада. И спешка несусветная, и не объяснил ничего толком… ограбили танкер, а причем тут мы? Есть спецподразделения. Он бы еще за бобами послал… И кого, интересно, мне в помощники определил? И где они, кстати?» Инспектор исподлобья огляделся и часть вопросов отпала сама – у входа в VIP-зону, заметно выпадая из общей атмосферы серьезного государственного мероприятия, околачивались два юнца. Один, несуразно одетый, размахивая руками, о чем-то рассказывал сотруднице безопасности, из последних сил хранившей подобающую суровость. Другой – с безукоризненной прической манекена из дешевого салона, снисходительно улыбаясь, разглядывал собственные ногти. Биллинг хмуро поздоровался, предъявил сотруднице полетную карту и вошел в коридор безопасности. Помощники потянулись следом за солидной фигурой инспектора, как птенцы за мамой-уткой.
На полпути служебный робот, со вмятинами и царапинами по всему корпусу, категорически предложил им раздеться и сдать личные вещи на дополнительную проверку. В конце коридора на площадке личного досмотра, в окружении многочисленных помощников нервно прохаживался начальник Службы охраны вокзала. Узнав Биллинга, он только облегченно махнул рукой, и через минуту, получив назад свои вещи, а заодно браслеты пассажиров, вся бригада оказалась на борту. Помощники отправились обживать каюту, а Биллинг решил сразу сходить за списком пассажиров, но, не пройдя и четырех шагов, замер – навстречу по коридору вышагивал длиннющий, худой человек, чью фигуру он не спутал бы ни с одной другой во всей галактике.
- Эй, Биллинг, здорово! - заорала фигура издалека.- И ты здесь! Прокатимся со свистом!
Так вот орать в приличном месте, конечно, мог только Штимер, есаул тайного дивизиона противодействия контрафактизму, легендарная в Департаменте личность. Человек фантастической ловкости и бесстрашия, получивший есаульские лычки после того как в одиночку выследил и перебил в катакомбах Старого города всю группу Философа, за которой бесславно гонялась и полиция Короны, и гвардия, и не только Короны.
Штимер и Биллинг стали друзьями еще во времена Илийского инцидента, когда оба попали в роту обеспечения катарсиса Генерального штаба. После войны поступили в высшую полицейскую школу, оба закончили с отличием и распределились… в разные управления. Со временем Штимер стал матерым спецназовцем, Биллинг – записным «белым воротничком», но по-прежнему, чтобы ни случалось, они выручали друг друга, навлекая справедливый гнев непосредственного начальства.
- Капитан приветствует гостей на борту трансобластного люкслайнера «Лотос». Корабельное время 15 часов ровно. Старт через 200 секунд. Просьба присесть на удобные места, - появившийся стюард услужливо распахнул дверь маленького холла с двумя креслами и большим панорамным экраном, служившим иллюминатором.
Обычно замкнутый Биллинг не переставая ухмылялся, глядя на Штимера – первое светлое пятно во всем этом темном деле. И какое пятно!
- У тебя тоже люкс? – осведомился Штимер, когда они расположились в глубочайших полетных креслах, и стюард, захлопнув дверь, удалился.
- Бизнес-класс. Потом, я с бригадой.
- Ну и ну. Бригада-то зачем? Сами тут для мебели. Да, начальство паникует… И перестань так откровенно скалиться. Государственное, понимаешь, дело, потеть должен от усердия.
- Слушай Штим, ты что-нибудь знаешь? Я - так почти ничего. Вызвал шеф, сказал, что пропал груз камешков с рудника вместе со стрелком и поэтому мне надо лететь на Розу и трясти здесь всех пассажиров подряд.
- Я же говорю – начальство паникует, даже твой Фрам. Мой так вообще чуть в истерике не бился. Забрызгал всего слюной, сунул билет и умчался во Дворец.
- Так ты тоже ничего не знаешь?
- Ну… кое-что, кое-что, - Штимер еще удобнее усевшись в кресле, бросил на стол пачку сигарет.
Корабль мягко ушел со старта и с половинным ускорением заскользил в небо. Динамики тихо наигрывали незатейливую, но явно дорогостоящую мелодию.
- Итак, похищено сто сорок тысяч дойтов камней. (Биллинг шевельнулся в кресле.) Да, представь себе, четыре ампулы сырых креофитов. Вся годовая добыча Северного рудника: сто сорок тысяч семь сот сорок дойтов, если совсем точно. В пилотской кабине два трупа – пищевое отравление, н-да. Стрелок выпрыгнул через аварийный люк, причем сигнал на базе, заметь себе, не сработал. Ну, так вот, он прыгнул, и надо думать прыгнул с камнями, аккурат над Пятой трассой, в том месте, где просвет между струями. И это надо было суметь, потому что там пылевые рукава один в другом идут, сплошняком. Короче, всех он обманул, все сумел, а потом взял да и взорвался. Кварковая мина – это тебе не шутки. Один шлем остался с номером и то – не полностью. И не делай такую физиономию, понятно, может, и не он это подорвался, но начальство уверено, что он. То есть, по начальственной версии, он сначала отдал камни получателю, а уж потом наступил, куда не надо. Ну вот, значит, танкер прибыл на базу на автопилоте, там видят трупы, вскрытые контейнеры. Тревога, конечно. Зону перекрывают, нагоняют солдатиков, всех и все проверяют на крео-фон – ни фига. То есть самого фона, как раз - до фига, креофитов только нет. Руководство нашего любимого Департамента в полном составе прибывает на место. Все дружно орут на начальника охраны, тот, естественно, орет громче всех. Словом – обсуждение. Тут прилетает само Его Превосходительство, велит всем заткнуться, и начинает смотреть на воронку от мины. Говорят: минут пять смотрел. Уж чего он там увидел, не знаю, но в итоге приказал закрыть планету на сутки, а там видно будет. В общем, пока не найдут, не откроют. И единственный шанс для супостатов – «Лотос», потому как ему взлетать запретить никак нельзя. Всех наших вежливо попросили притормозить, но тут полно дипломатов и прочей иностранной публики, их просто так не задержишь. Но зато всех проверили на сто процентов, у кого чего было, не было – выкладывали как миленькие. Ты много пропустил, что поздно пришел - досмотрового робота видал, как отделали? А начальника охраны, я думал, вообще порвут.
- А что-то было?
- Ну, естественно. Это же корабль для солидных людей. Разные безделушки с жуткой энергетикой, украшения всякие. Что б ты знал, сырые креофиты фонят не больше хорошо ограненного брюлика или, например, заправленного бронеглайдера. Ну, на бронеглайдерах тут никто не ездил, а представляешь, на что способна пожилая миллионерша неглиже, когда ей предлагают еще и фамильное ожерелье снять? А?! Ну, словом, шуму было много, но, во всяком случае, перетрясли всех и камушков тут, по всей видимости, нет. Но три с половиной тыщи это – сам понимаешь. Поэтому, мы с тобой на законном основании можем хорошо провести время до Розы и обратно.
- Ну, проверяли-то, наверняка только на входе? А кто до того проскочил?
- А никто не проскочил. С момента, как люк на грузовике открылся, и до того, как тут все перекрыли, два часа прошло с четвертью. Спецтранспорт никто, кроме высокого руководства, не пользовал. Да и то они на нем только туда прикатили, а обратно, насколько знаю, никто не торопится, поскольку им же надо будет к Консулу заглянуть на доклад. Так что наше с тобой непосредственное начальство нынче тут за самых главных. Так вот, без спецтранспорта более или менее быстро выбраться оттуда можно только по трассе, а, сам понимаешь, на наших трассах особо не разгонишься. Чистой езды до города, а потом до вокзала, ребята посчитали, ну никак не меньше ста минут, остается сколько? Правильно – тридцатьт пять. А ведь стрелку надо было спуститься на землю и, прежде чем по минам пройтись, еще груз успеть передать. По самым скромным подсчетам еще минут пять долой, осталось тридцать, а за эти полчаса ни одна иностранная собака на борт «Лотоса» не поднялась, это точно. Удача, конечно. Наших, так сказать, отечественных собак, всех турнули за милую душу. Ты б слышал, какие тут тексты один уважаемый сенатор выдавал. Как узнал, что «по важным государственным причинам» не судьба ему на «Лотосе» покататься, очень расстроился и давай критиковать, пофамильно так, и исполнительную власть, и законодательную, со знанием дела... Не был бы он сенатором, думаю, его прямо на месте повязали бы за оскорбление патриотических чувств с особым цинизмом, да еще в общественном месте...
- Угу. Слушай, когда тебя встретил, я шел к капитану за списком. А ты ведь - уже от него?
- На. Держи, - Штимер морщась протянул конверт, - ни черта там нет, но для отчета пригодится. Я только одного не понимаю – как эти иностранные ребята собственные фамилии выговаривают?! Это же уму непостижимо, по столько букв в одно слово натыкивать … Я уж не говорю о лунитах.
- Кстати, ты слыхал – один лунит пропал ночью?
- О как! Интересно. В сводке не было.
- Не было. Это мне Фрам сегодня рассказал, пока мы с ним в лифте на работу ехали.
- А кто?
- Кто-то из диспетчеров. Отправился в сторону Большого Лабиринта, да и сгинул.
- К Большому Лабиринту? – Штимер вытащил и задумчиво повертел в руках мнемокристалл. Биллинг тем временем достал из конверта список пассажиров. Некоторые фамилии в самом деле поражали обилием согласных и общей длиной, но инспектор терпеливо водил пальцем по серебристой поверхности листа и нашел, наконец, кое-что интересное.
- Штим, тебе ничего не говорит эта фамилия?
- Это которая?
- А вот, под номером восемьдесят семь.
- Крнгут… ммм…, ну, не важно. Ничего не говорит. Даже не читается.
- Как раз важно. Крнгутгроссвор’лорд Леопольд Вун, Четвертый атташе посольства Розы.
- Ну, и?
- И мне он знаком. Вун был замешан в аферу с депозитами обезличенных шедевров и здорово замешан. Ну, помнишь: всем желающим предлагалось класть принадлежащие им предметы искусства на депозит, а через год получать назад больше и не хуже по качеству.
- Это как?
- Гм. Это же громкая афера была. Ты мог вложить одну из своих картин… Я знаю, что у тебя нет, но предположим – кто-то не такой дремучий. И вот, по договору он отдает свою живопись, площадью, скажем, полтора квадратных метра в раме, с остаточным ресурсом еще на двести часов экспозиции, а через год…
- Будь у меня такая штука, я бы сразу продал.
- Не сомневаюсь… Ладно, другой пример – ты мог вложить пятиразовую запись вок-группы класса А-два, например, своих любимых «Коматозников», а через год получить уже семиразовую запись не обязательно «Коматозников», но того же класса.
- Ни фига себе. И кто-то повелся?
- Многие. Это ж, как наугад в фонотеке записи брать, только бесплатно, да еще с прибытком.
- И что? Атташе – строитель такой грязной пирамиды?
- Представь себе. Но вышел сухим и чистым. Исключительно скользкая личность. Мы с Фрамом даже поцапались из-за него в свое время. Так что, нам с тобой есть смысл познакомиться с ним поближе.
- Нет уж, уволь, сам знакомься. На «Лотосе», например вот, группа туристок с Голубого Кольца путешествует, я лучше с ними познакомлюсь. Лично, - Штимер захохотал своим лошадиным смехом и хлопнул Биллинга по плечу, - айда, погуляем по кораблю, я о нем столько слышал, а попасть и не мечтал. Ты знаешь, сколько билет стоит? Между прочим, я как раз в каюту того сенатора заселился. Пойдем, покажу.
- Не торопись, мы только взлетели.
- Да? – Штимер повернулся к экрану. Внизу, окутанная тонкой шелковистой дымкой, величественно поворачивалась сине-желтая планета, - Смотри как красиво, а, Бил?
Но Биллинг мало интересовался космическими красотами, он опять внимательно изучал список.
- А что за ребята с Большого Погана?
- Черт их знает. Не встречал раньше.
- Как раз по твоей части публика.
- Не преувеличивай. Я знал вполне приличных поганцев.
- Капитан поздравляет вас с успешным взлетом, - сообщил возникший на пороге стюард. – Следующий пункт посадки – Роза. До точки перехода наш корабль будет идти с ускорением, равным ноль девяносто пять нормального. Ориентировочное время перехода – двадцать два часа пятнадцать минут по бортовому времени. Приятного полета.
- Ладно, - Биллинг аккуратно уложил список во внутренний карман, - Потом досмотрю. Пойду проверю, как там мои обустроились. Давай, до связи.
- Э! Погоди, - Штимер встряхнул рукой, и из-под манжета скользнул браслет, - ты как собрался связь держать?
- Ты о чем? Телеком дома забыл?
- Ничего я не забыл. А ты вот, темный, как три часа ночи. Не работают здесь никакие телекомы. Тебе пассажирский браслет дали? Дали! Вот в нем все есть, чтоб поговорить.
- Ага. И как мне твой позывной узнать?
- Да, как обычно. Давай, чокнемся, - Штимер аккуратно приложил свой браслет к браслету Биллинга. - Ну вот, готово. А управление тут вроде стандартное. Так что, если что, звони.
- Разберемся на досуге.
- Ну ладно, я - к туристкам. Если соскучишься, ищи меня среди них. Сейчас только, кое-что выясню.
Штимер не сразу поспешил к туристкам. Оставшись один, он аккуратно надавил на теплую грань кристалла.
- Кто из лунитов, находящихся в настоящее время на планете Корона, имеет доступ к Б-информации?
- По состоянию на первое число текущего месяца, из находящихся на Короне лунитов, к Б-информации имеет доступ второй оператор диспетчерского пункта по имени: АЭЭ Двенадцать Тысяч Восемь Раз Из Рода УИ.
- Только один?
- Да.
Штимер убрал кристалл, задумчиво повертел так и не вскрытую пачку сигарет и решил еще раз посетить капитана.

- - -

Экипаж корабля, не считая обслуживающего персонала, состоял из лунитов – разумных негуманоидов с планеты Луни. Молва приписывала им разнообразные фантастические способности. И хотя луниты уже давным-давно вошли в сообщество человеческих цивилизаций, специализировавшись на обслуживании дальнего пассажирского транспорта, многие попросту боялись чужаков и доверяли им не больше, чем старый банкир новому заемщику.
Штимер открыл дверь в каюту связи с капитаном. Сам капитан, как и все луниты находился в пилотском отсеке. Вид людей без скафандров вызывал в лунитах приступы неудержимой рвоты и общее соматическое расстройство организма, посему никаких визуальных контактов между экипажем и пассажирами не предусматривалось. Расположенная на Четвертом уровне каюта связи была просто небольшим помещением с глухими серыми панелями по стенам и креслом посредине. Злые языки утверждали, что с пассажирами разговаривает вовсе не капитан, а автоответчик с расширенными функциями.
- Прошу прощения, капитан. Это снова есаул Штимер.
- Здравствуйте, есаул, - ответил четкий голос транслятора.
- Капитан, Вам известно о происшествии с лунитом – сотрудником диспетчерского пункта на планете Корона?
- Прошу уточнить, что значит, в контексте Вашего вопроса, слово «происшествии»?
- Это значит – не случилось ли чего нехорошего? Не пропал ли? Не повредил ли здоровье?
- Да.
- Что «Да»?
- Мне известно.
- Прошу Вас назвать его имя.
- АЭЭ Двенадцать Тысяч Восемь Раз Из Рода УИ.
- Вы знаете, что случилось?
- Да.
- Вы можете сообщить это мне?
- Да.
Штимер с досадой поскреб затылок.
- Прошу сообщить мне, что произошло с… как его… АЭЭ Двенадцать Тысяч Восемь Раз Из Рода УИ.
- Он умер.
- Прошу сообщить мне причину смерти.
- Механические повреждения жизненно важных органов.
- Прошу сообщить, что он делал непосредственно накануне смерти.
- Следовал в глайдере.
- Куда?
- Я не могу ответить на этот вопрос.
Есаул некоторое время мрачно смотрел на невозмутимо серую панель, потом вежливо попрощался и вышел на поиски ближайшего бара. Известное дело, с лунитом говорить, что с манекеном спорить – на языке мозоль, толку чуть. На этот раз капитан явно темнил. Луниты в любой момент точно знали, где находится и куда направляется каждый из них.
Штимер огляделся. Четвертый уровень считался самым скромным пассажирским отсеком корабля, но такое мягкое сияние перламутра, сапфировый блеск и тонкие кружева отделки Штимеру доводилось видеть только во внутренних покоях Консульского дворца, да по домашнему видео.
Бар, оказался буквально за углом. Интерьер натуралистично изображал неширокий уступ на склоне колоссальной, погруженной в предрассветную мглу, скалы. Всего несколько столиков скромно выглядывали из-под крон узловатых, приютившихся на самом краю, растений. Есаул, не раздумывая, протопал к ближайшему столику, плюхнулся в уголок под оранжевые листья экзотического древа. В честь единственного посетителя тихо залепетала музыка, мастер иллюзий создал таинственный мир океана. Растение превратилось в красный коралловый риф. Пестрые рыбки неторопливо поплыли над головой. Теперь это был подводный уступ, край океанской, падавшей в бездну, расщелины. Штимер стукнул пальцами по столу, взял появившийся стакан с прохладным золотистым напитком и устроился поудобнее.
«Что имеем? АЭЭ сколько-то там раз Из Рода УИ отправляется зачем-то к Большому Лабиринту и умирает от механического повреждения органов. Странно, но не очень. Разбился, например. Удивительно другое – некто Октав Гу, вполне даже человек и коренной житель Короны полтора месяца назад пропал без вести у того же Большого Лабиринта. Через неделю Виктор Блюм, турист с Голубого Кольца, тоже зачем-то потащился в Лабиринт, правда, благополучно вернулся, но на следующий день был мертв. Без признаков насилия умер от удушья в постели. И, по нехорошему совпадению, все они были Б-контроллерами.»
Штимер отхлебнул большой глоток и чуть не поперхнулся – с виду золотистый напиток оказался гораздо приятнее, чем на вкус. Кинув на стол пачку сигарет, он подозрительно огляделся по сторонам – общегалактическая кампания борьбы с курением не так давно докатилась и до Короны. Венценосный Консул высказался в том смысле, что действительно многовато народ курит. Правящий Сенат, где, как обычно, усердие превозмогло рассудок, тут же принял Закон, запрещавший не то что курить, а даже вытаскивать сигареты из пачки в общественных местах. В итоге Штимер уже пару раз чуть не налетел на солидный штраф, но сейчас, судя по пепельнице, услужливо появившейся из недр стола, безопасность гарантировалась.
Итак, Б-информация. Как сказал один гений: «Настоящая секс-модель науки – можно хоть всю жизнь любоваться на интересные подробности, но не больше» . Сами Б-объекты (в просторечии – бобы) долгое время после своего открытия были интересны только тем, кто занимался проблемами глубокой физики. Но потом оказалось, что знаменитые космические сооружения древней, давно исчезнувшей цивилизации Лохов являются просто автоматическими станциями слежения за скоплениями этих самых «бобов». Причем половина обнаруженных станций выведена из строя, часть, очевидно, просто уничтожена, но остальные до сих пор составляют единый функционирующий комплекс. На одной из таких станций археологи и нашли информацию о решительной войне между Лохами и другой тогдашней супер-цивилизацией и бобах как главном средстве ведения боевых действий. Судя по заключительным кускам информации, оружие оказалось настолько эффективным, что обе стороны добились полного уничтожения противника. У политиков и военных мороз по коже прошел. Лимитный Комитет – грозный межгосударственный исполнительный орган, контролирующий не только весь галлактический рынок армейских вооружений, но и перспективные военные разработки, на этот раз оказался бессилен. В обстановке полной секретности каждая суверенная планета выделила огромные средства на собственные исследования. За несколько лет независимого мозгового штурма ученым удалось доказать, что «бобов» в наблюдаемом пространстве великое множество и что они слабо взаимодействуют с материей во всех ее проявлениях. Как сказал другой умник : «Ради этого не стоило бы давать интервью, и уж тем более страшную клятву о государственной тайне». Еще несколько десятилетий каждая из планет скрывала неудачу и подсылала шпионов к соседям. В эти драматические годы, полные схваток секретных служб, стойкости и холодного расчета, коварства и бестолковости, щедрый поток финансирования плавно сместился из научных центров в разведывательные.
Героическая эпоха кончилась, когда была подписана международная Конвенция о Б-объектах, учреждена Специальная Дума и установлен «Порядок открытого Б-контроля». Как писал в мемуарах один высокопоставленный диверсант : «Мы могли бы упорно сражаться и, в конце концов, победить, но продажные политиканы всегда найдут повод договориться».
Весь смысл Конвенции состоял в том, что хотя «бобы» более или менее равномерно распределены в пространстве, время от времени возникают местные флуктуации, которые и должны отслеживаться. Тысячи представителей каждой планеты получили равный доступ к этой информации, их стали называть Б-контролерами. Постепенно выяснилось, что в местах флуктуаций опять же ничего особенного не происходит. Понемногу военные, а вслед за ними и политики успокоились, серьезные люди занялись реальными проблемами, и дело Б-информации перешло в руки беззаветных энтузиастов и романтиков. Эти ребята толпами мотались к каждой флуктуации, донимали Специальную Думу самодельными теориями, делали сенсационные заявления, в общем, совершенно изгадили все дело. При слове «Б-объект» или даже просто «боб», нормальные граждане начинали улыбаться, вспоминать подходящие анекдоты, а ветераны спецслужб тяжело вздыхать. Одно время даже встал вопрос о сворачивании Б-контроля. В итоге Спецдума превратилась в подразделение Лимитного Комитета, количество контролеров резко сократилось, самых буйных выгнали, и дело перешло в рутинную фазу. С тех пор прошло много лет, но и теперь Б-информация практически всеми воспринималась как что-то забавное, во всяком случае, определенно бесполезное.
Октав Гу был энтузиастом, в отличие от многих не скрывал своего участия в Б-контроле, все свободное время отдавал наблюдениям, за излишнюю горячность чуть не вылетел из контролеров, а пропал тихо и незаметно – в один из выходных дней целенький глайдер, принадлежащий Гу, нашли у входа в Большой Лабиринт. Автоищейка тела не нашла, дальнейшие поиски зашли в тупик. Если агроном потерялся в Лабиринте, то наверняка уже погиб, а в других местах – не показывался. Соседи, узнав о его исчезновении, так нехорошо обрадовались, что даже попали под подозрение, но реальных врагов Октав Гу не имел. Расследование перешло в разряд «висяков».
Штимер исчезновением Гу, естественно, не занимался. Помнится, прочел об этом в сводке и особого внимания не обратил, но через неделю погиб Виктор Блюм. Дело пахло большим политическим скандалом. Блюм – ас международной журналистики, писал острые статьи против контрафактистов всех мастей и многое знал. В прессе даже мелькнуло сообщение, что на Корону он прилетел не так просто, а по следам каких-то особенных пиратов. Штимера вызвал к себе сам Его Превосходительство министр Всех Внутренних Дел и отдал личный приказ найти убийц. «К сожалению, - напоследок пояснил он, – версия самоубийства никого не устроит, поэтому нужен конкретный результат. Я знаю, Вы отличный стрелок, так вот мне все равно, получится их взять живыми или не совсем живыми. Главное - это надо сделать быстро».
Штимер и его команда опросили кучу народа, по секунде проследили все три дня, что Блюм провел на Короне, всей оравой ездили к Большому Лабиринту. Блюм, к счастью не ходил внутрь, а, судя по следам, потоптался только у входа и улетел восвояси. Тогда-то Штимер и вспомнил про исчезновение Октава Гу. На самом деле Большой Лабиринт – развалины, оставшиеся от одной из старых цивилизаций - вызывал интерес исключительно у археологов и самоубийц. Из достопримечательностей Лабиринт обладал только множеством переходящих друг в друга пустых куполов и вредным излучением, быстро и эффективно уничтожающим все живое.
Но до Лабиринта дело не дошло. Один из людей Штимера доложил, что механик, дежуривший в гостинице в ночь убийства журналиста, скрылся от наблюдения. Это не могло быть случайностью. Штимер поднял на ноги всю полицию, а министр – еще и столичную гвардию. Все входы–выходы блокировались, подозрительные квартиры перетряхивались одна за другой, и в одном из притонов механика нашли. После отчаянной перестрелки его взяли, как велено, «не совсем живого». Он и правда оказался пиратом, перед смертью прошептал, что имел задание убить Блюма, но кто-то его опередил…
Признания механика с некоторыми сокращениями были опубликованы, и дело торжественно закрыто. Его Превосходительство министр получил Орден Стального Ширококрылого Дятла с Дубовыми Листьями и Алмазной Крышкой, Штимер – такой же, но без Крышки. Неофициально Штимер все же продолжил расследование и вскоре убедился в полном алиби механика, попутно неожиданно узнал, что Блюм являлся Б-контролером, и опять вспомнил про Октава Гу. Есаул побывал у него дома, слетал к Лабиринту, еще раз опросил соседей, никаких зацепок, никакой связи с убитым журналистом. В конце недели его вызвал атаман дивизиона и, вкрадчиво улыбаясь, поинтересовался, какого дьявола офицер спецподразделения сует нос в дела других управлений.
- По-моему, ты не до конца понял, что дело Блюма закрыто, - отчеканил он. – А если желаешь стать Б-контролером, так это я лично устрою, возьмут мигом и без конкурса.
Штимер поморщился, вспомнив тот разговор, он отступил и, как видно, зря.
- Не хмурьтесь, есаул! – раздался звонкий голос. - Жизнь забавная штука.
Штимер поднял глаза. Перед ним, на фоне коралла, задорно улыбаясь, стояла невысокая зеленоглазая девушка. Он вопросительно посмотрел на нее, а та непринужденно уселась в кресло напротив.
- Неужели не узнаете? А еще есаул.
- Узнаю, - Штимер тяжело вздохнул. – Вы - Ольга Стайн, журналистка с Голубого Кольца.
- Правильно, а Вы есаул Альфред Штимер.
- У Вас какое-то дело ко мне?
- Ну, есаул, не дуйтесь. Кажется, в прошлый раз я немного погорячилась, но Вы не должны обижаться, то, что случилось, ужасно. Да на самом деле и Вы не правы.
Лицо Штимера сохраняло похоронное выражение.
– Прошу извинить, дела. – Он решительно встал и отправился к выходу.
- О, есаул, у Вас дела на «Лотосе»? – догнала его журналистка, - Неужели и здесь контрафактисты?!
Штимер круто повернулся, его длинное лицо пошло красными пятнами.
- Оставьте меня в покое, - сдавленно просипел он, - пишите, что хотите. Можете продолжать называть меня дураком или просто скотиной, только убирайтесь!
- Ну, зачем Вы так?
Но Штимер уже отвернулся, пересек холл и вскочил в проходящую капсулу лифта. Его чуть не колотило от ярости. Это Ольга Стайн явилась к нему в кабинет аккурат после того разноса у шефа и стала доказывать, что механик не убивал Блюма. Есаул рассеянно слушал, с интересом разглядывал ее нежную, можно сказать, даже пухленькую фигуру, а когда возникла пауза, высказался в том смысле, что дело Блюма закрыто, но они, несмотря ни на что, могут продолжить знакомство. Это, безусловно, был не лучший ход. Она побледнела от гнева, назвала его скотиной и выскочила из кабинета, а через неделю в одном влиятельном международном журнале, за подписью «О.Стайн» появилась статья. В ней талантливо и щедро поливались грязью как отдельные подразделения Департамента, так и полиция Короны в целом, но особое место отводилось фигуре Штимера. Среди разнообразных эпитетов выделялись «дремучий есаул» и «Дятел без крышки». Кто-то из доброжелателей положил это глупое издание ему на стол, а после обеда еще пришлось выслушивать соболезнования шефа. Но самое-то главное – зеленоглазая журналистка, зашедшая тогда в кабинет есаула, была девушкой его мечты…
С предыдущей девушкой своей мечты он расстался больше месяца назад и тосковал страшно. Как правило, девушки любили есаула недолго, но сильно, и он любил их так же. Тем большее впечатление произвела на него статья. В тот день он вместе с группой поехал на задержание. В одном из отелей информаторы засекли контрафактистов. Когда под вой полицейских сирен на лужайке перед отелем появился бронеглайдер, пираты, видимо, что-то заподозрили. Один из них решил не сдаваться и безо всякого предупреждения открыл огонь. Водитель был тяжело контужен, движок заглох. Оператор орудийной башни тут же накрыл высунувшегося стрелка, и отряд начал выпрыгивать через люки. Другой пират поджидал их в холле, но, увидев атакующий спецназ, бросил оружие и помчался вверх по лестнице. Штимер резко остановился и одной длинной очередью чуть не закончил операцию, но, к изумлению всех, промахнулся. В последний миг есаул понял, что перед ним девушка, и рука его дрогнула. Толстозадая пиратка чуть не ушла. Красный от ярости, Штимер охрип, пытаясь перекричать вопли персонала отеля. В конце концов, после часа неразберихи и беготни, преступницу все-таки взяли, и оказалось, что эта весьма юная особа принадлежит к влиятельной аристократической семье. Так что все получилось гораздо лучше, чем могло быть. Но над промахом легендарного есаула неделю хохотал весь дивизион: «Такая попа – и не попал!» Смеялись, правда, за глаза, даже атаман дивизиона генерал-поручик Кудак – внучатый племянник Венценосного Консула – избегал шуток на эту тему в присутствии есаула.

Глава 2.

Не стоит беспокоиться заранее и, уж тем более, потом

Геннадий Малкин

После долгих блужданий по коридорам сквозь оптические иллюзии корабля Биллинг наконец увидел свою каюту. Облегченно вздохнув, он на всякий случай еще раз оглянулся. По дороге случилась пара небольших приключений: сначала ему показалось, что за ним прямо по воздуху летит глаз. Здоровый такой, величиной с руку, глаз то появлялся, то исчезал, в общем, действовал на нервы. Потом в одном довольно узком переходе, изображавшем живописное горное ущелье, прямо на него выскочили две почти голые девицы. Что им надо было, осталось неясно, но вели они себя крайне вызывающе, и Биллингу, чтоб отвязаться, пришлось пойти на откровенную грубость. Всю оставшуюся часть пути он хмыкал, вспоминая подробности происшествия, и поглядывал по сторонам – не притаились ли где такие же интересные сюрпризы.
Вход в каюту ему понравился – внушительная дверь, как бы утопленная в старинную каменную кладку. Над дверью отсвечивает темным металлом цифра 412, обозначающая номер каюты. На противоположной стене – большое фиолетово-синее панно с морским пейзажем, поверх которого тонкими линиями серебрится та же цифра – 412. Все неброско и солидно. Он потянул за массивную, прямо-таки музейного вида ручку, и дверь гостеприимно распахнулась, впуская нового хозяина.
Переступив порог, Биллинг сразу оказался в просторном, пустоватом холле, всю обстановку которого составляли стол да несколько кресел вокруг него. Помощники уже давно смонтировали стерегущую систему и теперь с плохо скрытым нетерпением уставились на шефа. Инспектор неторопливо опустился в одно из бледнозеленых кресел, окружавших стол, и внимательно посмотрел на продолжавших стоять помощников.
- Садитесь. Вы знаете, зачем мы летим на Розу?
Оба отрицательно покачали головами.
- Совершено ограбление. Похищено большое количество креофитов. Есть подозрение, что преступники на этом корабле. Наша задача – найти и вернуть похищенное. Ясно?
Оба опять замотали головами, на сей раз утвердительно. Биллинга несколько раздражала крайняя молодость свалившихся на голову помощников. Они попали в отдел только в позапрошлом месяце, но уже успели «отличиться», причем по-разному. Один из них, лупоглазый и вечно взлохмаченный Петр ухитрился на ровном месте потерять служебные документы. Другой – по имени Гро, подтянутый и безмятежно спокойный даже на разносах у Фрама, эти же документы нашел. В итоге большого скандала не произошло, но определенная репутация у обоих сложилась.
- Хочу напомнить, - сухо заговорил Биллинг, - так получилось, что мы –единственные почти что представители Короны на этом корабле. По нам, по нашему поведению, по внешнему виду будут судить о нашей стране! – он обвиняюще наставил палец на легкомысленный наряд Петра.
- А чего? – Петр обескуражено похлопал себя по бокам. – Я ж не знал, что мы на люкслайнере полетим. Сказали - оперативное задание, вот я и надел…
- Прекрасно, - усмехнулся Биллинг, - значит, у нас теперь на задания ходят в спорт-обуви, шортах и армейском жилете на голое тело?!
- Так ведь лето…
- В шортах по городу ходят только проститутки и проституты!
- Не только!
- И дети малые. Короче, либо одеваешься прилично, либо сидишь в каюте до конца полета. Я надеюсь, тут можно заказать какую-нибудь простенькую одежду в номер.
- Не надо, - Петр хмуро поплелся во внутренние помещения каюты.
- Здесь есть одежда, - пояснил Гро, - целый шкаф, на все вкусы.

Инспектор еще раз оглядел каюту. По правде говоря, он ожидал чего-то более впечатляющего. Простые блекло-серые стены, прямоугольный потолок, иллюминаторный экран со звездами, все это не тянуло на сверх-изысканный интерьер.
- Это транcформер, - Гро заметил кислое выражение на лице начальника и попробовал разрядить обстановку. – Из этой каюты что угодно можно сделать – хоть дом в деревне, хоть пилотскую кабину. Смотрите, - Он поднес ладонь к столу и оттуда с готовностью выскочил большой экран. – Так. Здесь каталог на тысячу вариантов, но можно и свой интерьер создать. По вкусу…
- И зачем это?
- А Вы никогда не хотели жить во дворце?
- Нет.
- Можно сделать копию Вашего служебного кабинета.
- Боже упаси.
- А что бы Вы хотели?
- Э-э-э, тут действительно тысяча вариантов?
- Вот посмотрите, здесь сбоку каталог по общему типу интерьера, тут – дополнительные свойства, а отсюда отдельные предметы брать можно, опять же со свойствами…
- Что, и так можно? – Биллинг неосторожно тыкнул пальцем в одну из ярких картинок, и всё сразу пришло в движение. Потолок умчался вверх, кресло под инспектором, превратившись в сверкающий трон, устремилось вслед за потолком, а тихо ахнувший Гро очутился по другую сторону кругового провала, разделившего каюту на две неравные части. В середине теперь сияло некое подобие ледяного утеса, увенчанного поистине королевским троном, а по бокам - остальное пространство, густо покрытое ненастоящими самоцветами. На троне, вцепившись в золотые подлокотники, застыл Биллинг.
- Да, - после некоторой паузы изрёк Гро. – Так тоже можно.
Он осторожно подошел к ажурному мостику, перекинутому через провал прямо к подножию хрустальной лестницы. Мостик искрился, отбрасывая маленькие яркие радуги в поднимающийся туман. Гро даже на миг почудилось, что на той стороне в сверкающей вышине ждет его что-то прекрасное…
- Твою медаль, - выдавил из себя Биллинг, до этого только беззвучно шевеливший губами. Осторожно повернув голову, он гневно уставился со своей царственной высоты на помощника: - Предупредить не мог?! Как это все убрать? Где тот чертов каталог?!
- Вы же им управляли, значит, он там у Вас где-то, - резонно заметил Гро.
- Ни черта здесь нет! Он у тебя внизу где-нибудь. Не стой столбом – ищи его, - Биллинг ерзал на роскошном сидении, даже не помышляя о том, чтобы встать или хотя бы приподняться. Маленькая площадка перед троном казалась отвратительно скользкой, окаймлявший ее бордюрчик служил, очевидно, только для украшения, а хрустальная лестница без перил вообще слова доброго не стоила.
- Да нет же, у Вас он там, – настаивал снизу Гро, - сбоку где-нибудь.
- С какого бока?! – Биллинг, кряхтя, перегнулся через подлокотник и прямо за ним обнаружил раскрытый экран каталога. – Ладно, не ищи, - проворчал он, убедившись, что может дотянуться до экрана, не вставая с трона, - эта штука действительно здесь.
- Так. Теперь там слева вверху должен быть значок «Нулевой интерьер». Нашли?
- Ух, ты! Вот это да!! У нас так не получалось, – вернувшийся Петр с восторгом разглядывал преобразившийся холл. Биллинг поднял взгляд с экрана и издал невнятный горловой звук. Теперь на Петре красовались белые туфли, белоснежные брюки – дудочкой, и еще более ослепительный смокинг, из-под которого выглядывал знакомый армейский бронежилет. В летящих со всех сторон ледяных искрах света фигура Петра выглядела вполне органично.
- Нулевой интерьер, - злобно бормотал себе под нос Биллинг, возвращаясь к изучению каталожного экрана, - конечно, нулевой. Ни черта же не видно в таком сверкании. Не хватало еще тыкнуть не туда. Все-таки прав Консул: «Не все иностранное нам надо, а истинная духовность как раз на дисциплине и простоте зиждется». Да, где ж этот проклятый значок?!
Щурясь сквозь слепящее сияние трона, он наконец разглядел небольшой оранжевый кружок с нужными словами и осторожно коснулся его кончиком пальца. Обратную метаморфозу каюта проделала не менее ловко - Биллинг только ухнуть успел, как уже на обычном кресле мягко причаливал к столу, где в полной готовности ждал его раскрытый экран интерьеров. После самоцветных огней обычное освещение казалось не просто тусклым, а совершенно мрачным. И еще более унылым выглядел вернувшийся интерьер каюты. Когда глаза снова стали хорошо различать предметы, Биллинг аккуратно сложил экран.
- А вы, я так понимаю, уже успели тут без меня с интерьерами поиграть, да? – он грозно посмотрел на помощников.
- Вы же сами сказали, чтоб мы тут обживаться начали, вот мы и… - начал Петр.
- Чтобы больше никто из вас этой штуки не касался, - приказал Биллинг, - не хватало еще свалиться куда-нибудь в собственной каюте.
- Да здесь же все рассчитано, - снова встрял Петр, - это же, в основном, иллюзии, а пассажирам - полная безопасность.
- Повторяю еще раз: каталог не трогать. Вообще, с незнакомыми устройствами по возможности не связывайтесь. Помните: вы на иностранном корабле и в любых обстоятельствах должны вести себя достойно, как подобает гражданам Короны. Вот скажи мне, Петр, ничего другого в шкафу не было?
- А что?
- Ничего. Ты можешь себе представить, чтобы нормальный человек в таком виде на людях показался?
- А я видел тут несколько пассажиров как раз в белых смокингах, - неожиданно высказался Гро.
Биллинг некоторое время молчал, прикидывая, как бы выразиться подоходчивей, но вдруг сообразил, что действительно не знает, во что здесь принято одеваться. По коммерческим видеосетям одно время крутили рекламу полетов на люкслайнерах, пока в каком-то интервью Консул не сделал замечание руководителям шоу-бизнеса насчет «засилия иностранной рекламы, малоинтересной простым гражданам Короны». Штимер тогда ржал, что простым гражданам любая реклама по барабану и уж если запрещать, так лучше всю целиком. Так вот, помнится, в той рекламе о люкслайнерах действительно мелькали типы в белых смокингах.
- Возможно, - проговорил Биллинг с сомнением, - возможно, тут действительно так принято. Хорошо… Идите оба, осмотрите в первом приближении корабль. Тут должно быть несколько жилых уровней. Ваша задача: научиться ориентироваться в этом муравейнике, заодно обратите внимание, в чем тут действительно ходят. И держите связь...
- Простите, - перебил его Гро, - но, насколько я понял, местный телеком прямо в пассажирские браслеты вмонтирован, а другие тут не работают. Для связи нам надо сначала определить друг друга.
- Правильно, - Биллинг вытряхнул из-под манжета браслет, - давайте, как нынче выражаются, «чокнемся»... Итак, постарайтесь без приключений. Особенно, Петр, это тебя касается.


Оставшись один, инспектор побродил по каюте, подозрительно присматриваясь к простой, даже примитивной обстановке. Как человеку основательному, ему не нравились всякие крайности, а тем более крайности неожиданные, вроде того чудесного превращения интерьера, которое он только что пережил.
«Наше счастье – пассажиры. Все для счастья пассажиров», - бормотал он под нос рекламный слоган из той рекламной кампании про люкслайнеры. – А если б я свалился с того трона – это как? Наверняка тут еще полно всяких фокусов понатыкано».
Он вздрогнул, вспомнив, как кресло-оборотень, всё в алмазном сиянии, мчалось вверх. Какое уж счастье... Сначала он решил, что размажется о потолок, и втянул голову в плечи по самые уши, а потом, когда черт-те где на верхотуре оказался, думал только о том, как бы не сверзиться. И все это на глазах помощников. «Надеюсь, со стороны это выглядело не так позорно, как я себе представляю», - вздохнул Биллинг, возвращаясь в холл.
Невысокий квадратный потолок, украшенный разве что стерегущей системой, бледно-зеленые кресла вокруг такого же скучного стола, большой в полстены иллюминаторный экран – все было как в тот момент, когда он только пришел в каюту.
- Нулевой интерьер – вот это счастье, - проворчал он, волоком подтаскивая одно из кресел поближе к экрану.
Корабль уже давно покинул орбиту Короны и с обещанным ускорением – чуть меньше нормального, шел в сторону Розы. До Биллинга вдруг дошло, что он в самом деле летит на другую планету, что сегодня вечером не пойдет домой ужинать да спать, что Штимер наверняка прав и никаких креофитов на борту нет. Биллинг поудобнее устроился в кресле и даже замурлыкал, представив тотальный бардак в департаменте, который обязательно устроит руководство, и на этом фоне себя в безмятежности недосягаемого «Лотоса». И только он сладко потянулся, тренькнул и замигал синим огнем канал внешней связи. Вместо звезд на экране появилась голова Фрама.
- Устроились, Биллинг? Хорошо. Теперь можно к делу. Сперва прочтите официальный рапорт начальника охраны. Имейте в виду, информация защищена от копирования, так что постарайтесь запомнить.
На экране медленно поплыли строки рапорта. Фактически там было почти все, что рассказал Штимер и ничего нового, за исключением того, что люк в полете открывался дважды: один раз, когда стрелок выпрыгнул, но еще раз - за 23 минуты до того и, соответственно, совсем над другой точкой поверхности. Эта неприятная подробность выяснилась не сразу и в корне меняла все расчеты.
- Вопросы есть?
- Что-нибудь не попало в рапорт?
- Да. Этот стрелок, который спрыгнул, похоже, связан с пиратами. Ребята из тайного дивизиона за ним уже следили, оказывается, да только он шустрей оказался. Теперь отдуваются.
- Понятно. А есть список пассажиров «Лотоса», которые могли пронести камни до того, как ввели контроль на входе?
- По расчету времени, в данный интервал проскочили только туристки Миэма, из этого и исходите. В списке пассажиров они под номерами Восемнадцать и Девятнадцать значатся.
- А до того, как планету закрыли, кто-нибудь улетел?
- Нет. Между прочим, в рапорте не сказано, что планету закрыли.
- Так ее закрыли?
- Да. Минуту, - Фрам отвернулся от экрана, было слышно, как он шлепает по сенсорам. - А, ну, понятно. Есаул Штимер, пассажир номер Восемьдесят семь, конечно, уже вместе.
- Вообще-то, насчет того, что все старты запрещены, Вы сами мне сказали перед отлетом.
- Все правильно. Итак, присмотритесь к миэмкам. И еще, если нащупаете хоть что-то интересное, сразу дайте знать, – Фрам кивнул и исчез с экрана.
«М-да, присмотреться к миэмкам, - подумал Биллинг, поудобнее устраиваясь в кресле, - и нащупать у них что-нибудь интересное. Надо будет Штимеру сказать».

- - -

Проснулся Биллинг от тихой, но упорной трели стерегущей системы, кто-то стоял у дверей каюты. Инспектор немного помедлил, сигнал не умолкал, встал и решительно открыл дверь. Створка распахнулась, но за ней была пустота, а сигнал продолжал петь. Инспектор нахмурился, за порогом не было ничего, даже коридора. Сплошная серая масса будто закупоривала выход.
- Идиотский корабль, - пробормотал Биллинг, протягивая руку. Он был уверен, что перед ним очередная иллюзия, придуманная для вящего увеселения пассажиров. Но рука уперлась во что-то упругое и очень холодное. Серая стена начала выпячиваться и стремительно двинулась через дверь. Биллинг попятился. Стена, превратившись в колоссальную серую амебу, моментально заполонила каюту, ее жирные отростки задергались, тыкаясь в стены. Температура воздуха резко упала, инспектор успел заметить, что потолок покрылся инеем, и тут один из отростков накрыл его. Биллингу показалось, что его захлопнули глухим колпаком. Он закричал, но голос ушел, как в вату. Колпак сделался очень тесным… Холод пронизывал Биллинга. Инспектор уже не мог пошевелить руками, стало трудно дышать, и в эту секунду ледяные тиски разжались. Биллинг услышал низкий рев стерегущей системы, над головой сверкнул тонкий раскаленно-белый клинок. Система атаковала. Смонтированные под потолком боевые лазеры в упор резали серую студенистую массу. Отростки на глазах твердели, пытались дотянуться до лазеров, скребли по стенам, но крошились и падали под перекрестным огнем. Новый отросток, толще всех прежних, вполз из коридора в каюту. Короткий и массивный, он принялся скоблить потолок. Все тело амебы напряглось, она как будто стала набок, помогая отростку. Биллингу почудилось что-то знакомое в этом движении, но лазеры уже обрушили свою мощь на нового врага, срезав сначала верхушку отростка, а потом разрезав пополам и саму амебу. Чудовище в последний раз дернулось, потом съежилось и начало быстро таять. Через минуту каюта приобрела прежний вид, только иней еще поблескивал на стенах, да черные полосы от лазерных ударов кое-где украшали пол. Биллинг вытащил бластер, на ватных ногах подошел к двери. Пустой коридор переливался мягким перламутровым светом, тихо играла музыка.
Биллинг захлопнул дверь, не выпуская из рук бластера, вызвал Штимера.
- Это Биллинг. Есть новости. Можешь зайти ко мне прямо сейчас?
- Да, иду.
- Ты в форме?
- Э-э… нет… как это я могу быть в форме?
- Понял. Жду.

- - -

Когда Штимер уже шел по коридору Четвертого уровня, навстречу ему попался человек в пестрых розуанских одеждах. Есаул сбавил шаг, присматриваясь повнимательней к мандариновому, взмокшему от пота незнакомому лицу. Розуанец, не обращая внимания на Штимера, пропыхтел мимо. В руках он держал большой, и по-видимому, тяжелый радужный шар. Есаул оглянулся – розуанец, все также громко сопя, свернул за угол. Штимер готов был поклясться, что где-то уже видел эту фигуру. Еще через пару минут он стоял перед каютой 412, озадаченно разглядывая дверь в поисках сенсора звонка. Пожав плечами, есаул нащупал пассажирский браслет.
- Это я, - негромко сказал он и дверь распахнулась.
- Заходи, Альфред, и закрой за собой дверь, - Биллинг сидел в кресле, со своим обычным сонным выражением, но правой рукой крепко сжимал бластер.
Штимер шагнул в каюту, потом повернулся и быстро выглянул в коридор. Ему почудилось слабое радужное свечение за поворотом… Наконец захлопнул за собой дверь и уселся напротив Биллинга.
- Что случилось, Бил?
Инспектор молча включил стоящий перед ним монитор и развернул к Штимеру. На экране метались какие-то серые червяки, сверху били лазеры. Потом появился судорожно махавший руками Биллинг, и все червяки исчезли.
- Не понял, - нахмурился Штимер.
- Это видеозапись стерегущей системы. Сделана 8 минут назад. Кто-то напал на меня.
- Это я понял, но что это было?
- Не знаю.
Штимер хмыкнул, еще раз запустил запись, только теперь малой скоростью.
- Да, лазер эту штуку здорово берет. Жаль, ты из бластера не успел. Кстати, как тебе удалось пронести? Это ж категорически невозможно, я точно знаю.
- У меня разрешение. И вообще, при чем тут мой бластер?!
- Ну, мне вот даже шокер не дали. Так что я совсем не в форме.
Тихонько запел сигнал стерегущей системы. Биллинг вместе с креслом развернулся к двери.
- Так начиналось и в тот раз, - тихо сказал он.
Штимер невольно поглядел вверх. Маленькие конусы боевых лазеров почти сливались с белизной потолка. Сигнал продолжал петь.
- Ну что, Бил, примешь гостей?
- Да, - кивнул Биллинг после некоторого раздумья, - давай!
Он спрятал бластер в карман, встал с кресла и отошел к стене. Штимер тем временем перебежал в соседнюю темную комнату. Отсюда через зеркало он мог видеть почти весь холл, оставаясь в тени.
- Открыть дверь, - скомандовал Биллинг. Та послушно распахнулась, и в каюту вошел элегантный, слегка извивающийся мужчина. Сделав два шага навстречу неподвижному Биллингу, гость церемонно поклонился.
- Леопольд Вун Крнгутгроссвор’лорд, Четвертый атташе посольства республики Роза в Великой Независимой Консульской республике Корона.
- Биллинг, инспектор полиции. Чем могу быть полезен?
Дипломат плавно изменил позу, - Мы ведь с вами уже знакомы, доктор Биллинг, не правда ли?
- Безусловно.
- Но, как говорят у Вас на Короне: «Кто старое помянет, того и глазной протез не спасет!» Ха-ха. Так вот, некоторое время тому назад я имел удовольствие беседовать с доктором Фрамом, – дипломат ласково посмотрел на Биллинга. – Это, кажется, Ваш непосредственный начальник? Так вот он очень, очень лестно отзывался о Вас. Он сказал, что считает Вас одним из лучших своих сотрудников.
- Благодарю, господин Вун, но что Вас привело сюда? Надеюсь, не комплименты шефа?
- Именно! Но, я и сам прекрасно знаю, это отнюдь не комплименты, а истинная правда. Ваше профессиональное мастерство выше всяких похвал.
Биллинг слегка нахмурился. В другое время вполне можно было бы поддержать беседу и, не торопясь, прощупать атташе, но не сейчас.
- Господин атташе, благодарю за теплые слова и прошу перейти к делу.
- Да, да, конечно! Вы разрешите присесть? Благодарю.
Дипломат сел, приняв еще более изысканную позу. Штимер внимательно разглядывал через зеркало его фигуру. Черный с оранжевым дипломатический костюм плотно облегал худое длинное тело посланца республики Роза. Он совсем не был похож на того розуанца в коридоре.
- Видите ли, господин Биллинг я в некотором затруднении. Дело в том, Вы возможно слышали… У нас на Розе довольно сильно распространилось незаконное употребление турберов. Это стало, я не побоюсь этого слова, проблемой, а один из каналов проникновения этой гадости проходит как раз через Корону. Возможно, Вы не готовы со мной согласиться, но, к сожалению, это неопровержимо установлено нашими компетентными органами.
Биллинг не собирался спорить с общеизвестными фактами. Так называемый «Коронный транзит» турберов был старой головной болью полиции. Курьеров регулярно ловили, писали победные рапорта и снова ловили, и снова рапортовали.
- Мы получили сведения, что на «Лотосе» провозится очень большая партия турберов, но, к сожалению, информация несколько запоздала – мы не успеваем принять действенные контрмеры. Конечно, таможенный контроль будет очень строгим, но хорошо спрятанные турберы найти практически невозможно, если нет указаний на самого курьера.
Биллинг тяжело смотрел на элегантного атташе. Что-то было не то. Контрабанда, что на Розе, что на Короне – дело полицейских департаментов. Партия турберов – не повод для дипломатических визитов.
- Поэтому, - продолжал атташе, - единственно эффективный способ не допустить преступления – провести квалифицированное следствие здесь, на «Лотосе», до того как прибудем на Розу. Необходимо выявить курьера. Я очень воодушевился, увидев Вашу фамилию в списках пассажиров…
- И чем я могу помочь? – Биллинг, не спуская мрачного взгляда с дипломата, осторожно опустился в кресло. - Есть установленный порядок...
- Да, конечно. Я уже послал соответствующую депешу на Розу. Но, Вы же понимаете, пока наше правительство свяжется с Вашим, пока все процедуры будут соблюдены, драгоценное время уйдет. Шанс обнаружить курьера исчезнет. В этом и заключается щекотливость моего положения. Я бы хотел просить Вас, не выходя разумеется за рамки международных и суверенных законов, начать расследование. Вы же понимаете, нельзя допускать, чтобы низкопробное искусство с помощью турберов вытесняло подлинные шедевры человечества. Ваш вклад в борьбу, я уверен, будет высоко оценен не только местными, но и транснациональными производителями культуры…

Пока атташе разливался соловьем, Штимер окончательно решил, что давешний прохожий в коридоре, не похож на дипломата. Штимер нахмурился, до него только сейчас дошло, что та широкая, коренастая фигура с радужным шаром меньше всего походила на тонконогих розуанцев. По их меркам это был явный урод. Есаул закрыл глаза, еще раз представил себе странную фигуру в ярких одеждах. Штимер, мысленно содрал с него разноцветные лохмотья – вот он немного сутулясь уходит… вот сворачивает за угол. Стоп! Штимер сжал зубы и чуть не застонал. Философ! Он узнал его, это был Философ – командир «бригады блаженных». Стало быть, тогда в катакомбах Старого Города ему удалось уйти….

- - -

…Матово светилась плесень, мохнатым покрывалом устилавшая полуразрушенный коридор, с потолка свешивались ржавые лохмотья, а под ногами весело журчал ядовито-зеленый ручеек. Пиратов оказалось слишком много… Штимер вжимался в узкую щель между несущими балками, соображая, как унести ноги. Если б шальной заряд не задел бочку аэрозоля… Да и так положение оставалось скверным. Группа прикрытия застряла на несколько уровней выше. Впереди – только спуск в затопленный дымом зал, где среди контейнеров засели удивительно хладнокровные стрелки, а сзади, из дальнего конца коридора, уже слышалось характерное постанывание пещерных мышей. Он еще раз оглянулся, если мышек две–три, можно попробовать проскочить, главное, не дать им подобраться на расстояние плевка. Если свора, шансов – ноль. Вот мелькнула и плюхнулась в лужу белесая толстая сарделька размером с ногу взрослого человека. Гнусное, смертельно опасное существо, неизвестно за что названное мышью. Штимер издалека видел, как оно, будто принюхиваясь, приподняло переднюю часть туловища и бодро поползло вперед. Пищеварительный сок, которым плевались мыши, почти мгновенно разъедал и органику, и большинство металлов. Вот только плевались они недалеко – метра на три от силы. Одна мышка, да на виду, не проблема…

- - -

…Есаул потряс головой, отгоняя воспоминания. Да-а… одна мышь действительно не составляла проблем, вот только она там вовсе даже не одна оказалась. Он тогда все-таки выкарабкался, и Философ, выходит, тоже сбежал, хоть и положил там всех своих бойцов. Штимер прислушался, разговор в каюте явно переходил в более содержательную фазу.
- Я доложу о Вашем предложении руководству, - говорил Биллинг. - В любом случае мне надо знать, кого конкретно Вы здесь подозреваете. Вы можете назвать имена?
От такой бестактности дипломат несколько смешался, но, потеряв изрядную долю утонченности, заговорил по-деловому.
- На борту «Лотоса» летит один мой соотечественник. С некоторых пор этот в прошлом известный спортсмен, по фамилии Брскотгроссхам’цар, попал в поле зрения наших органов. Когда он выйдет на территорию вокзала, его задержат, но это почти наверняка только охрана курьера. И не факт, что он выйдет. Вот если его сейчас потеребить, курьер точно забеспокоится и может как-то проявить себя.
- А может и не проявить.
- Ну, конечно! Но это реальный шанс. Может и сам Брскотгроссхам’цар проколется – эти «быки», как правило, не очень умны. Его каюта – четыреста один.
Штимер не успел подивиться полицейскому жаргону в устах дипломата. Звякнула стерегущая система, и дверь широко распахнулась. Рука есаула дернулась к несуществующей кобуре. Биллинг резко поднялся с кресла. В дверях стоял небольшого роста и уже пожилой атлет.
- Прошу прощения за вторжение, - пробасил он, - я хотел бы срочно переговорить с хозяином каюты.
Биллинг неторопливо шагнул навстречу.
- Слушаю Вас.
- Я бы хотел переговорить с Вами… – Атлет смолк и посмотрел на атташе.
Тот со словами: «Значит, мы договорились?», сразу заторопился на выход, в дверях столкнулся с еще одним, стоявшим у входа типом, шарахнулся, что-то пробормотал и исчез. Тип спокойно вошел и стал позади атлета. Глаза вновь прибывшего казались абсолютно рыжими, а повадками он напоминал профессионального телохранителя.
- Мой референт, - кивнул на него атлет, - простите, я сам еще не представился. Профессор Стайн, Галактичексий университет.
- Инспектор Биллинг.
- Скажите, инспектор, Вы находились в этой каюте 18 минут назад?
- Да.
- Я состою Действительным членом «Специальной Думы по надзору за соблюдением регламента открытого Б-контроля». В просторечии – Спецдумы. Так вот, по моим данным, в этой каюте восемнадцать минут назад могла быть чрезвычайно высокая плотность Б-объектов. Уникальная. Скажите, Вы заметили что-нибудь необычное?
Биллинг разлепил губы:
– Нет, ничего не заметил.
Референт, до того внимательно разглядывавший лазеры стерегущей системы, повернулся и уставился прямо на Штимера.
«Чепуха это, - думал есаул, нервно поскребывая то место на боку, где всегда была кобура. – Не может он меня видеть, но без пушки я просто голый».
Гость обежал глазами каюту и пожал плечами.
- Ну, что ж. Прошу прощения за беспокойство. Если заметите что-нибудь необычное, дайте мне знать, – профессор протянул визитку Биллингу и, сопровождаемый референтом, удалился.
Биллинг проследил, как захлопнулась дверь, и с размаху плюхнулся в кресло.
- Ну, как? – осведомился он у появившегося из темноты Штимера.
- Шумно у тебя, - пробурчал тот, усаживаясь напротив, - думать надо.
Оба уставились на экран, вновь превратившийся в панорамный иллюминатор. Там была ночь. Капли звезд медленно падали в темноту, и большая косматая комета была похожа на уснувшую метель…
- Слушай, - тихо сказал Штимер, - когда я шел к тебе, в коридоре повстречал одного человека, который очень похож на Философа.
- О-о, даже так, - закряхтел Биллинг. – Весьма погано. Тут Фрам на связь выходил. Сказал, между прочим, что тот стрелок с танкера оказывается контрафактист, и ваши это знали, но упустили, - он грузно повернулся и в упор посмотрел на Штимера. - А знаешь, похоже, камешки где-то здесь.
- Ага, - Штимер меланхолически покивал головой. - И не мы одни за ними бегаем. Вот, дырки голимые, теперь всех собак на дивизион повесят. «Упустили! Не уследили!». Как бы у меня шеф случайно не сменился, пока я тут прохлаждаюсь.
- Это вряд ли, - Биллинг продолжал в упор разглядывать Штимера, - я вот не очень понимаю, как ты обойдешься без оружия, тем более, если тут Философ.
- Как-нибудь.
- Может, возьмешь одного из моих? У ребят, по крайней мере, шокеры есть.
- Ну, это пока ни к чему, я думаю. А кстати, где они?
- Гуляют. Потом некогда будет.
- По-моему уже некогда.
- Есть план?
- Нет. Просто тебе не стоит быть одному.
- Посмотрим, - Биллинг задумчиво потер лысину, - если ты действительно видел Философа, тебе пора на охоту. Может, все-таки возьмешь подкрепление?
- Лучше запись одолжи.
- Бери, - инспектор тронул сенсор на пассажирском браслете, - Гро, Петр, прошу вернуться.

[mechanik]

Глава 5.

Бывает, что все удается.
Не пугайтесь, это пройдет.

Ж.Ренар

Аллея Снов, как узкая драгоценная лента, свободными извивами пролегла через всю середину Третьего уровня. Если смотреть с нее в сторону бухты, то слева за Театральной площадью у самого подножья Олимпа можно увидеть Большой стадион, справа – переплетение длинных гирлянд разноцветных и пышных торговых рядов. Впереди до самой набережной тянется зона детских, не совсем детских и совсем недетских аттракционов, позади – Сад водопадов, где прямо в зенит возносится белая колонна подъемника на Небеса. И со всех сторон Аллею окружает множество ресторанов на любой вкус, баров и трапезных на все случаи жизни, но вот на самой Аллее нет ни одного заведения для борьбы с голодом. Осознав, наконец, этот факт, есаул перестал метаться вдоль особняков, присел на лавочку и нахмурился. Он нервничал и никак не мог сосредоточиться. С одной стороны, ситуация приобретала все более скверный оборот, с другой – навязчивые мысли о еде мешали течению оперативно-розыскной мысли. Петр молча пристроился рядышком и с рассеянным выражением глядел в голубые дали залива. Издалека, не прерываясь даже на рекламу, звучала знаменитая классическая мелодия, а пассажиры неспешно прогуливались по Аллее с таким сытым видом, что Штимер, наконец, решился.
- Петр, ты есть хочешь?
- Нет.
- А я хочу. Служба - службой, а обед по расписанию, - заявил он. – Ты знаешь, где тут рядом прилично кормят?
- Рядом, не знаю, - сознался Петр. – А Вы же с инспектором, вроде, в ресторан ходили?
- Да уж, ходили, - пробормотал Штимер, колдуя над пассажирским браслетом. – Как-то тут путеводитель включается… Ага… Ну вот… Мне нужен ресторан с видом на триста третью каюту, но только не экзотический.

Через пять минут они уже сидели в небольшом уютном ресторанчике с интересным названием: «Анжела – дура!». С балкона, где они устроились, хорошо просматривалась почти вся Аллея Снов, по крайней мере, дорожка перед входом в особняк с белым куполом была как на ладони.
- Да, без путеводителя тот подъемник мы бы точно не нашли, - проворчал Штимер, - Зачем спрашивается такое приличное заведение так прятать?
- Станет проще, если я буду знать, что происходит, - заявил Петр. – Этот «глаз», он как-то связан с Вашими особыми полномочиями?
- Ого! А ты шустрый, – Штимер озадаченно почесал нос. – Давай поедим сначала, а потом разберемся, где – что. Идет?
- Вы хотите пообедать по-домашнему, или что-нибудь необычное? – спросил незаметно подошедший официант - упитанный молодой человек в короткой белой безрукавке. Вместо брюк он носил что-то вроде полосатых трусов с длинным рукавом. На широкой алой ленте, перекинутой через плечо и приделанной снизу к трусам большой элегантной застежкой, гордо сверкало название ресторана.
- Во-первых, ничего экзотичного, - решительно заявил Штимер, - а во-вторых… У вас и правда можно нормально поесть?
- Все просто, - объявил официант, - если вам не понравится – вы сюда больше не придете, - он неожиданно широко улыбнулся, - но вам понравится.
- Ага. Ну, значит нам на двоих – по-домашнему. И если можно побыстрее, мы, к сожалению, спешим.
- Хорошо, а какую музыку желаете?
- А есть выбор?
- Конечно! – рассмеялся официант и протянул им два плоских экрана. – Смотрите. Выбирайте.
- А! А сколько это стоить будет? – осторожно спросил Петр, увидев первые строки музыкального меню. – Ведь это же все лицензионное?
- Разумеется, лицензионное, - удивился официант. – Не беспокойтесь, вся музыка за счет заведения. Выбирайте, а я, если не возражаете, пойду за вашим заказом.
- Еще вопрос, - остановил его Штимер, пока Петр с очумелым видом листал страницы меню, - Почему Анжела – дура?
- По жизни, - флегматично вздохнул официант и удалился, отсвечивая розовыми пятками.
- Ну вот, надо попробовать, - наконец оторвался от меню Петр, - я тут нашел «Восьмую сонату троллей». Это штука класса – «Три А». Продолжительность – сорок восемь минут. Офигеть.
- Давай. Хотя я думаю – здесь какая-то засада. Не может быть «Три А» в свободном доступе. Это никаких денег им не хватит. Может, с перебивками? Так и то – навряд ли. Помнишь, в прошлом году «Слюнявых крокодилов» на Городском стадионе? Сколько билеты стоили?! А ведь там записи крутили – не выше «Одного А», а в основном-то, «Бэ».
- Включаю, - сообщил Петр, и над столом поплыли волшебные звуки музыки. Петр зажмурился – эту мелодию невозможно было слушать с открытыми глазами, даже прекрасный мир «Лотоса» был слишком груб по сравнению с этим чудом. Штимер отвернулся и меланхолически уставился на белый купол далеко внизу. «Да ведь мне погано» - вяло удивился он про себя. – «А почему мне погано?.. Ага, зубы ноют. А почему это они ноют?». Легкая нежность музыки незаметно смывала напряжение, дарила покой и странную уверенность, что все будет хорошо. Штимер несколько раз глубоко вздохнул и поймал себя на том, что изо всех сил сжимает челюсти.
«Эк меня скукожило. Не голова, а помойка. Это все «глаз», конечно. И санитар бракованный попался, не вылечил толком» - бессвязно думал он, открывая рот, чтобы поглубже дышать и незаметно для себя задремывая. Так они и сидели с закрытыми глазами, потому и не заметили тощего, рыжеволосого и вдребезги пьяного субъекта, который с трудом вылез было из под стола, но снова заснул, привалившись к углу веранды. А соната звучала и звучала. Через три четверти часа, деликатно шлепая босыми пятками, прикатил тележку и стал рядом со столиком официант.
Когда музыка кончилась, Петр открыл глаза и увидел заставленный тарелками стол, заметно повеселевшего Штимера и широкую улыбку официанта.
- Не может быть, - выговорил Петр, - это просто не может быть!
- Рекомендую, пока не остыло, - поклонился официант, - приятного аппетита.
- Но, эта соната должна стоить баснословно дорого, - заявил Штимер.
- Да, - согласился официант, - но, для дорогих гостей нам ничего не жалко.
- А можно послушать еще что-нибудь?
- Конечно, что хотите, хоть то же самое.
- Ты, вот что, Петр, поставь чего-нибудь повеселей и давай, наконец, обедать, - скомандовал Штимер, принюхиваясь к замечательным запахам из тарелок.
- А вы заметили, – сиял Петр, - никаких перебивок, как на концерте!
- Да-а, у богатых свои причуды. Ну, ты все-таки не сиди без дела. Ешь давай.
- Сейчас, сейчас, я сейчас, - Петр лихорадочно просматривал меню.
- Слушай, суп обалденно вкусный. Застынет – уже не то будет.
- А, вот! Опера «Судороги страсти», тоже «Три А».
- Приятного аппетита. Нет, вот судорог как раз не надо. Есть – чего попроще?
- Ну, есть, - вздохнул Петр, - «Ущипни ее за попу», «Два А».
- Во, отлично! – Штимер уже прикончил суп и завис над закусками, как летающая тарелка над целями бомбометания. Выбор пал на большую плюшку, одиноко скучавшую на блюдце с ярким дорианским орнаментом. – Давай ущипнем.
Петр врубил музыку и стал торопливо есть суп, не отрывая взгляда от немыслимого списка шедевров. Штимер посмотрел, посмотрел и решительно конфисковал у него экран.
- Все. Я понял – ты злостный меломан. Как пить дать, контрафактами балуешься.
- Значит, правду говорят, - обиженно засопел Петр, - в тайный дивизион с музыкальным слухом вообще не берут. Чтоб искушения не было.
- Нагло врут. А когда вернемся – нагряну к тебе с обыском. Наверняка, в процессоре полно пиратских записей. К бабке не ходи.
- Можно подумать – у кого-то их нет. Платить бешеные деньги за одноразовую запись нормальной песни – полный идиотизм.
- Во! Так и знал. Идеолог контрафактизма. Модуль полной изоляции по тебе плачет, - Штимер откусил плюшку и зачмокал от удовольствия.
- Ну, маразм же!
- Не маразм, а основы всемирной экономики. Ты вот знаешь, что слово «пират» означает то же самое, что «флибустьер»?
- Не означает.
- А я говорю – означает! - Штимер взмахнул вилкой и недоеденная плюшка бодро запрыгала по полу. – В древности так называли морских разбойников! – пояснил он, с тоской провожая взглядом сбежавшую еду.
- Так то - в древности.
- Никакой разницы. Разбойники и есть.
- В древности, между прочим, каждый мог любую музыку по душе копировать и слушать, сколько влезет. И ни один урод не мог к нему вломиться, - Петр вытаращил глаза и оскалился, изображая сотрудника службы Культурного надзора: «А какую такую музыку слушаем?! А сертификат где?»
- И что хорошего? Древний разврат и засилье порномузыки – это тебе любой историк скажет. Тебе, что ли, классика не нравится или оперы? Так никто не заставляет. Можешь на выбор хоть гимны слушать, хоть марши военные, именно «сколько влезет». И бесплатно, кстати сказать.
- Я люблю классику, - печально согласился Петр, - которая хорошая. Только хорошей почему-то очень мало, и не по карману она.
- А ты люби по карману, - ухмыльнулся Штимер. - И тебе хорошо, и государству приятно.
- Гадость это, а не музыка.
- Никакая не гадость. Классическая музыка, она в любом случае – музыка, а не крики пьяных рангутангов в безлунную ночь.
- Природные звуки – это, во-первых, прикольно, а во-вторых, безопасно, потому что – не искусство и никто не придерется, что я чего-то не то слушаю. А что касается древности, так вот, тогда «классической» была совсем другая музыка, а то, что сейчас считается классикой, тогда, знаете, как называлось? «Попса»! То-есть, «Популярная» му… - начал Петр, но осекся, увидев ледяной взгляд Штимера. В следующую секунду он понял, что есаул смотрит поверх головы.
- Ну вот, - проговорил Штимер, аккуратно кладя вилку и медленно убирая руки под стол, - теперь потанцуем. Не оборачивайся и слушай сюда. У стены сидит один перец с рыжими волосами, когда мы вошли, его не было. Сейчас он вроде как спит, но я все-таки с ним потолкую, а ты смотри, что у меня за спиной. Поехали.
Есаул пружинисто поднялся со стула и мягко, как кошка, двинулся к рыжеволосому. В дверях тут же появился официант, но исчез, стоило Штимеру покоситься в его сторону. Петр развернул кресло так, чтобы видеть и вход на веранду и угол, где приткнулся рыжий субъект. Красивая, веселая и безумно дорогая музыка играла впустую. Подойдя к углу, Штимер некоторое время неподвижно стоял над рыжим, затем одним резким движением усадил его на стул. Тот что-то пробормотал и уставился на есаула. Штимер хмуро разглядывал свою жертву. Рыжие волосы, совершенно явно выкрашенные динамической краской, тонкий серый комбинезон, натянутый поверх черного костюма - все это выглядело жалкой попыткой наспех замаскироваться.
- С кем имею честь? – наконец выговорил субъект и Штимер сразу же узнал его – Леопольд Вун – розуанский дипломат, собственной вдребезги пьяной персоной пытался сфокусировать взгляд на собеседнике. – Это опять Вы? Что еще надо? А-а, это не Вы… А кто?
- Я – офицер полиции с Короны.
- Это правильно… Взять этих уродов. Только, - Вун тяжело вздохнул, - руки коротки…
- А что за уроды? – осведомился Штимер, усаживаясь напротив.
- А то… не знаете… сами по уши…
- В глаз дам, - пообещал Штимер, - за намеки.
- Глаз?!! Где?? – встрепенулся и даже чуть-чуть протрезвел дипломат. – Они все видят… Везде… Если б не глаз, все было бы… А Вы кто?
- Мое имя – Штимер.
Дипломат сосредоточился, некоторое время напряженно пытался собрать разбегающиеся мысли, но так и не собрал.
- Мне конец, - сообщил он.
- А кто уроды-то? – переспросил Штимер.
- А все уроды. Перги вонючие. Они еще не знают, с кем связались! Рангутанги сопливые. Козлы!
- Хм… А кто хуже всех?
- А все хуже! – дипломат уселся поудобнее и зажмурился, явно пристраиваясь поспать.
- Тебя «глаз» напугал? – зашел с другого конца Штимер. Как и ожидалось, это слово оказало бодрящее действие.
- Глаз?! – Вун торопливо огляделся вокруг, - Где?
- А нет его больше. Я прихлопнул.
- Как это?
- А так. Один выстрел - и все, - соврал Штимер.
- Так просто. Не может быть! – дипломат изумленно и вполне осмысленно уставился на Штимера. – Прошу прощения, с кем имею честь?
- Я – Штимер, офицер полиции Короны,- терпеливо повторил есаул.
- Вот как? – Вун более или менее прямо уселся за столом и повелительно махнул рукой появившемуся как по волшебству официанту – Сока мне нектарного. Большой бокал и побыстрее. Так что Вы хотели? - обратился он к Штимеру.
- Это Вы хотели, - парировал есаул, - в живых остаться, а заодно рассказать мне о креофитах.
- Не может быть.
- Что?
- Чтобы хотел. Потому что, - быстро поправился он, - я ж ничего и не знаю.
- О чем?
- О креофитах ваших… Не морочьте мне голову, - дипломат злобно посмотрел на Штимера.– Помочь Вы все равно не можете, а хуже сделать – тем более. Оставьте меня в покое.
- А вдруг?
Вун прищурившись, смотрел куда-то поверх головы есаула. Взгляд стал цепким и твердым. Ухватив принесенный официантом бокал, он не торопясь отхлебнул из него, посидел немного, хлебнул еще. К тому времени, как бокал опустел, дипломат уже, заметно протрезвев, сидел совершенно прямо и даже чуть повеселел.
- Вы в каком подразделении служите?
- Тайный дивизион.
- Да, есть такой на Короне... Борьба с контрафактной продукцией, - дипломат немного помолчал, потом посмотрел прямо в глаза Штимеру. – Вы правы: терять мне и правда уже нечего. Ну что же, - он принял привычно-изысканную позу, - я готов Вам многое рассказать, но надеюсь, Вы понимаете – сотрудничество должно быть взаимовыгодным.
- Само собой. Все что, могу.
- Вот и хорошо. Креофиты без меня Вы не найдете никогда. Насколько я знаю, похищено сто сорок тысяч с лишним дойтов груза в четырех ампулах. Условие простое: я говорю, где искать, Вы, когда находите, отдаете одну ампулу мне. С остальными делайте, что хотите. Хоть себе берите, хоть для родного казначейства. Меня не касается.
- Не пойдет.
- Жаль. А почему?
- Ну, себе я это богатство не возьму, а если в казначейство до крупицы не сдам – с меня всю душу вытрясут. Да и не верю я Вам – не знаете Вы ничего конкретно.
- Значит, у Вас одно возражение и одно сомнение. По поводу возражения – все просто. Хотите сдать в казначейство? Флаг в руки. Свяжитесь с начальством прямо сейчас, пока мы еще в пространстве Короны, и передайте им мое предложение. Пусть у них голова болит. А по поводу Вашего сомнения – еще проще. Это я похитил камни. Я все спланировал и сделал. Вам рассказать подробности?
- Внимательно слушаю.
- Ну-ну, не все сразу. Так как Вам мое предложение?
- Вполне. А не боитесь, что Вас возьмут на Розе прямо сразу у трапа?
- Нет.
- Еще вопрос. А почему я не видел, как Вы сюда вошли? Что Вы здесь делаете?
- Потому что я раньше Вас здесь был. Просто… э-э-э… прилег отдохнуть. Кстати, мне послышалось, Вы сказали, что уничтожили «глаз». О чем речь?
- Ну, говоря коротко, - начал Штимер, внимательно следя за реакцией дипломата, - я видел нечто, похожее на большой черный человеческий глаз. И это нечто летало по воздуху туда-сюда или стояло на месте и моргало.
- Размер?
- Примерно метр на полметра.
- А потом? – дипломат весь подался вперед, очевидно он слишком хорошо знал, о чем речь.
- А потом я вытащил пистолет, и эта штука разбрызгалась на капли, - уклончиво ответил есаул.
- У вас при себе пистолет?!
- Что Вас так удивляет?
- Луниты не любят оружия на борту.
- Возможно.
- Я чуть не год пытался получить разрешение на провоз бластера. Так они в итоге заявили, что ходатайство должен подписать не меньше как министр всех внутренних дел моей родной планеты.
- Ну, у меня только лазерник.
- А-а. Да, наверно, это проще, - дипломат устало провел рукой по лицу.- Итак, что Вы решили?
- Пошли. Я доложу начальству, а там – как уж оно решит.
- А мне-то зачем с Вами? Ступайте себе, докладывайте. Мне спешить не надо, я тут посижу.
Штимер с сомнением посмотрел на дипломата. Того, похоже, снова стало понемногу развозить. Складывалась совершенно патовая ситуация. Оставлять дипломата одного – нехорошо, тащить силком – бессмысленно, сторожить на месте – полный идиотизм. Штимер решил еще раз применить «бодрящее» средство.
- Глаз! – рявкнул он, но дипломат даже не вздрогнул, только посмотрел вопросительно, зато с той стороны, где остался Петр, долетел звон и грохот падающей посуды.
- Глаз, - не оборачиваясь, несколько тише повторил Штимер, - расскажите мне, где и когда Вы видели «глаз».
– Стоял я. Стоял и стоял на трассе, подарок ждал. Вот и дождался, - дипломат закрыл глаза и откинулся на спинку стула, потом глубоко вздохнул, но не заснул, а продолжил. – А Ян жадным оказался и глупым, к тому же. Условия ставить начал…
- Ян – это кто? Стрелок с танкера? – торопливо спросил Штимер.
- Стрелок, - кивнул дипломат. – Покойник он, а не стрелок. Перг болотный. Стоял я, стоял…
- Ну! – Штимер неделикатно потряс его за плечо. – Дальше что?
- А ничего, - не открывая глаз, дипломат нащупал пустой бокал из под сока и попытался хлебнуть. – Ничего не вышло! А если со мной, что случится – так подарок получите. Ха! Я и мертвый пошлю весточку кому надо. Оставьте меня.
- Ну, посылка-то пришла?
- И что? - дипломат свесил голову и забормотал почти неразборчиво, - все равно ничего не вышло… Я видел его. Он летел сзади и смотрел прямо на меня. Я бы все равно не прошел…, – его голос звучал все тише, переходя на шепот. – А я знаю, чей это глаз, это из четыреста первой... Я сам видел тут на корабле - глаз в каюту залетел и оттуда тут же этот Брсс..‘цар вышел. Это он точно… А я своими руками взял и отдал им…
- Кому отдал? – пальцы Штимера так сжали нежное плечо дипломата, что тот ойкнул и открыл глаза.
- Ну! Кому отдал? – повторил Штимер.
- А, собственно говоря, с кем имею честь? – Дипломат подозрительно уставился на Штимера. – Вы кто?
- Глайдер в кожаном пальто! – грубо отозвался Штимер. – Кто ходил в триста третью каюту?
- Я, Леопольд Вун Крнгутгроссвор’лорд, Четвертый атташе посольства республики Роза в Консульской республике Корона! И никто не может…- дипломат не успел закончить, потому что уснул.
Штимер взялся энергично приводить его в чувство и остановился, только услышав деликатное покашливание за спиной. Обернувшись, увидел невозмутимого официанта в трусах с длинным рукавом, а позади него Петра.
- Должен уведомить, - доброжелательно проговорил официант, - что в случае нанесения травм посетителю Вам придется выплатить штраф и покрыть издержки на лечение потерпевшего. Если у Вас Иммунитет, вопрос о штрафе будет решаться в соответствующих инстанциях, а издержки на лечение будут переложены на Вашу организацию.
- Понял, понял, - Штимер еще раз хлопнул дипломата по щеке, потом, безцеремонно вытащив из-под его манжета браслет, плотно приложил к своему, - такого из бластера не разбудишь. Куда Вы его теперь?
- В таких случаях мы вызываем санитарных роботов и одного из ассистентов командора, чтобы доставить посетителя до каюты.
- А какой номер его каюты?
- Трудно сказать, но ассистент командора сможет это определить по браслету пассажира.
- И когда Вы этих эвакуаторов вызовете?
- Да сейчас и вызовем.
- А минут десять подождать можно?
- Вполне.
- Ясно, - Штимер отошел в сторонку и вызвал телеком Биллинга: - Бил, это я. Тут такое дело. Дипломат твой знакомый, ну что к тебе заходил тогда… Да… Так вот он тут мне рассказал, как камешки двинул… Да, сам… Нет, говорит, что нету, но знает где… Не одна, а две проблемы. Первая – он торгуется, хочет одну ампулку себе на память оставить… Да… Вторая – пьян в дымину!.. Нет, не сказал… Двигай сюда. Заведение на Третьем уровне, называется «Анжела - дура!»… Да, дура… Не знаю! Тебе не все равно? Название такое… Подожди, а ты где сейчас?.. Давай быстрее – у тебя десять минут, потом его спать уложат в собственной каюте… Успеешь, если поторопишься… Нет, не могу… Некогда, сам знаешь… До связи.
- С нас что-нибудь причитается? – спросил он у официанта.
- С Вас нет, а с Вашего коллеги – стоимость обеда и разбитой посуды.
- И сколько?
- Пожалуйста, вот счет.
Штимер какое-то время изучал счет, потом с изумлением глянул на официанта.
- Я правильно понимаю? Почти двадцать пять полных галов – обед и еще шестьдесят – битая посуда?
- Да, все правильно. В соответствии со священными традициями «Лотоса» наши бутылки только из натурального стекла, посуда – дорианский фарфор…
- А фишками вашего казино можно расплатиться? – подал голос Петр.
- В принципе можно, - протянул официант, - только без сдачи.
- Сдачи не надо, - Петр небрежно протянул две пятидесятигаловых фишки.
- Спасибо, - просиял официант, - Вы уже уходите?
- Дырки голимые, - бормотал Штимер, стремительно покидая гостеприимное заведение, - действительно, эта Анжела – дура набитая. По заднице бы ей надавать за такие цены… по голой, желательно.
- Здесь везде так, - флегматично заметил Петр, с трудом поспевая за длинноногим есаулом, - а куда мы идем?
- В одно очень забавное местечко. Ты видел когда-нибудь буйно-помешанных? Скоро увидишь.

***

Местное светило торжественно подошло к горизонту. Легкий, чуть заметный ветерок обеспечил нужный уровень вечерней прохлады. Начавший было моросить настоящий дождик кончился. Тучка, из которой капало, исчезла еще быстрее, чем появилась. Дневной гомон утих, не слышно рекламы и даже птички не чирикают. Романтический вечер только начинается, впереди бурная ночь, но сейчас пестро одетые гости просто смотрят на волшебный закат, а влюбленные, по всему Уровню, шепчут друг другу слова счастья. В вышине негромко звучит всего лишь одна удивительно нежная мелодия, да слышен дробный топот ног есаула и временами переходящего на бег помощника.
- Пришли, - объявил Штимер, резко сворачивая к одному из особняков.
- Это и есть - то забавное местечко? – еле переводя дыхание, пробормотал Петр. Разогнавшись за есаулом, он не вписался в поворот и чуть не влетел в ажурную ограду аллеи.
- Осторожнее! Это моя каюта. Заходи и сиди тихо, как мышка.
Штимер открыл дверь особняка и пропустил гостя вперед. Взгляду Петра предстало круглое, похожее на спортзал помещение. В центре возвышался тренажер для рукопашного боя, а большую часть стен занимал трехмерный панорамный тир, с бегающими вдалеке монстрами.
- А где бассейн? – спросил Петр.
- Ага. Тебе еще девочек подавай. Нету бассейна. Чего так запыхался? – Штимер прошел в другое, похожее на пилотскую кабину помещение и уселся перед большим, во всю стену, экраном. – Стань туда, дыши тише и помалкивай.
Штимер поколдовал над панелью управления и на экране явился злобный лик генерал-поручика Кудака.
- Удосужился, есаул!! – закричал он сразу, как будто сидел наготове и ждал, когда же, наконец, можно будет начать. На самом деле Штимер знал, что Кудак и до того кричал, почти не переставая.
- Что же тебя отвлекло? – продолжал вопить генерал-поручик. – Отдыхал бы дальше! Я тебе приказал когда на связь выйти? А?!! Некогда? Все по девкам? Не дивизион, а кусок помета. Мозгозвоны! Пиши рапорт прямо здесь! Чтоб я видел…
Штимер с философским спокойствием наблюдал за полетом слюны из генеральских уст, ожидая паузу в словесном поносе. Атаман дивизиона славился истеричным нравом и слабым здоровьем, потому всегда кричал громко и отрывисто – на длинные мысли не хватало дыхания.
- …Думаешь – все сойдет?! Камни у тебя под носом! Ты хоть знаешь, что?..- генерал со свистом втянул воздух…
- Знаю, - воспользовавшись заминкой, вставил Штимер.
- Что? – генерал несколько сбился с ритма. При всех недостатках он был далеко не дурак и всегда мог уловить главное. В данном случае главным был тон есаула.
- Знаю, что камни на борту.
- Докладывай, - коротко бросил генерал.
- Один из пассажиров, а именно гм.. Леопольд Вун Крнгутгроссвор’лорд, гражданин Розы, сделал заявление, что похитил креофиты именно он. Более того, заявил, что готов указать место, где они спрятаны.
- Кому он это заявление сделал?
- Лично мне.
- Блеф?
- Вряд ли. Он указал точный вес и количество ампул…
- Это многие знают. К сожалению.
- … Седьмую трассу…
- Тоже.
- Сказал, что его сообщника звали Яном.
- Хм… Ну, и что он хочет?
- Одну ампулу.
Генеральский лик, начавший было принимать человеческие очертания, мгновенно исказился и не покраснел даже, а побурел.
- Что-о-о!!! Ампулу?! А бронеглайдер в зад – не хочется?! Надеюсь, он арестован?
- Нет. Здесь же не юрисдикция Короны и, кроме того, у него дипломатическая неприкосновенность.
- Плевать! Арестовать немедленно! Это приказ!
- Слушаюсь.
- И доложить!
- Господин атаман, есть дополнительное обстоятельство…
- Плевать!
- На борту – Философ.
- Пле… Что?
- В связи с этим прошу Вас распорядиться, чтобы мне сюда переслали посадочные данные на всех, кто погрузился на Короне. Время посадки, вес багажа, личный вес, номер каюты – все.
- Это давно тебе прислано. Шляться меньше надо. Философ… А ты уверен?
- Процентов на девяносто.
- Хватит и одного. И ты, конечно, не взял с собой оружия? Неужели трудно было сообразить, что оно понадобится? Почему я должен обо всем думать? – атаман ругался без обычного энтузиазма, скорее по инерции. Он напряженно размышлял, и мысль бегала по привычному кругу: как не подставиться? – что реально нужно по делу? – как использовать в склоках внутри Департамента? – как не подставиться?.. что реально?.. Со своего места Штимер ясно слышал поскрипывание начальственных мозгов.
- Оружие – это же элементарно, - продолжил атаман, решив пока что просто не подставляться, - но первая задача – вернуть креофиты. После того как все четыре ампулы будут у тебя, арестуй Философа. Он в международном розыске, так что должностные лица обязаны с тобой сотрудничать. Все ясно? Сначала камни, потом Философ.
«Конечно, ясно, - усмехнулся про себя Штимер, - прикрыл свою задницу по полной программе. Приказы отдал, приоритеты расставил. Умник».
- Все ясно, - сказал он вслух, - Разрешите доложить? Есть сведения, что тот стрелок связан с пиратами. Возможно, Философ и стоит за всем этим.
- Откуда сведения? Биллинг сказал? Привыкай работать самостоятельно, есаул! Повторяю, твой приоритет – креофиты. Можешь использовать любые средства, но камни должны вернуться на Родину! Вопросы есть?
- Профессор Стайн, из Лимитного Комитета…
- Я знаю, кто такой Стайн! Пронюхал уже?
- Да. Вот он выразил озабоченность, предложил помощь и сотрудничество…
- Хоть с дьяволом сотрудничай, хоть душу продавай! Еще раз повторяю! Используй любые возможности, но камни верни!.. Родина ждет!! Исполнить и доложить!!! – последние слова Кудак крикнул зычно, как с трибуны, уперев кулаки в стол и даже слегка оторвав зад от кресла.
- Слушаюсь, господин атаман!!
Штимер с ухмылкой смотрел на погасший экран, - «Ну и ладушки, будем считать договорились. Господин атаман – безусловное дерьмо, но хоть не такой хитрый, как некоторые... Почему, спрашивается, в начальстве одни засранцы ходят?»
- Действительно буйно-помешанный, - подал голос Петр, - как Вы с ним работаете?
- Но – но, молодой человек! Генерал-поручик Кудак – боевой офицер, а, кроме того, уже пять лет атаман тайного дивизиона. Что Вы имеете против дивизиона?
- Ничего. Наоборот, удивляюсь, как этот Кудак столько лет командует дивизионом и до сих пор жив.
- Как прилетим – не забыть похлопотать о твоей депремиации, - проворчал Штимер, пытаясь найти в почте обещанные данные на пассажиров. – Лишить тебя квартальной премии к чертовой матери или хотя бы на пятьдесят процентов. За неучтивость,
- А правда, что Философ на «Лотосе»? – Петр уселся рядом со Штимером, глядя на экран. Там вместо генеральского лика уже светились посадочные данные на пассажиров, прошедших на «Лотос» через VIP-перрон Центрального вокзала Короны.
- Вроде того, - буркнул Штимер, сосредоточенно просматривая записи. – Есть идея найти его по весу. Он довольно-таки упитанный…
- А давайте я отфильтрую?
- Валяй. Раньше в нем килограммов сто двадцать убойного веса было. Может похудел? Для начала возьми сто.
- Угу, сейчас… Ну вот. Девятнадцать.
- Это ж, сколько толстомордых! Ладно, давай тех, кто в последние полтора часа грузился.
- Почему полтора?
- Ну, просто для начала. Неважно.
- Угу… Вот осталось трое. Инспектор Биллинг, и еще два толстяка с планеты Большой Поган – сто семьдесят четыре и сто восемьдесят кило, соответственно.
- И что же получается? Поганцев не берем. Сто семьдесят четыре – это чересчур, не говоря уж о ста восьмидесяти. Инспектора Биллинга брать, тоже большого смысла нет. Значит, мимо, - Штимер хмуро посмотрел на помощника. – Какие есть соображения, умник?
- Девятнадцать минус три - осталось шестнадцать.
- Значит, никаких, - резюмировал Штимер, - а посмотри, розуанцев нет среди них?
- Вот розуанец. Господин Леонид Рог Брскотгроссхам’цар, независимый спортивный тренер, вес – сто два кило. Каюта четыреста один. Он, однако, еще вчера на борт загрузился и не выходил больше.
- Ну, что ж, что не выходил. Для розуанца слишком упитан и номер каюты я уже где-то слышал.
Штимер пружинисто вскочил на ноги, проверил, как выпрыгивает из кобуры пистолет, набрал номер Стайна.
- Профессор, у Вас все нормально?
- Приблизительно.
- Я, кажется, вычислил нашего приятеля. Это – жилец четыреста первой каюты. Не подскажете, как мне взломать дверь без скандала?
- Обратитесь к командору уровня. У вас все?
- Да.
- До связи, - резко бросил Стайн и отключился.
- До связи, - проговорил Штимер, глядя на замолкший телеком, - а мог бы и поздравить.
Короткий обрубленный разговор и ледяной тон профессора слегка обескураживали. Надо признать, Штимер любил, когда его хвалили. Он и сам с удовольствием рассказывал о собственных заслугах и ценил, когда это делали за него другие, а если случалось вместо заслуженной похвалы получать фигу с дыркой – чувствовал себя злостно обкраденным.
- Ну, ладно, - проворчал он, вызывая еще один номер телекома, - у них, у профессоров, свои танцы, у нас – свои… Бил, ты где сейчас?
- По пути на Четвертый уровень. Нас конвоируют в собственную каюту, - голос Биллинга был еще мрачней, чем профессорский.
- Пристрелил кого?
- Глупости. Это штучки твоего друга – командора. Если сможешь – разберись с ним. Этот тип совсем обнаглел… И забери у него наше оружие.
- Дырки голимые!.. Ладно, все понял. Скоро буду, - Штимер оглянулся на помощника. – Хватит мечтать, поднимайся.
- А интересно, как этот ваш Кудак узнал, что камни у нас под носом?
- А? – есаул озадаченно уставился на Петра. – Да, действительно… Ладно, потом разберемся. Думаешь – успел твой начальник розуанского атташе перехватить, или как?
- Думаю: или как. Мы ж плутали сколько, когда мимо того эскалатора проскочили, потом по этой чертовой аллее под дождем, не знаю сколько, бежали, потом еще тут… время давно кончилось, а он ни разу на связь не выходил.
- Не морочь мне голову, может, его как раз там и повязали. Короче, хватит рассиживаться – работать пора.

Глава 6

Иногда человек спотыкается об истину,
но в большинстве случаев поднимается,
отряхивается и идет дальше.

Уинстон Черчилль

Вход на подъемник к Первому уровню выглядел помпезно, как ворота Консульского дворца в дни проведения державных церемоний. По обеим сторонам реяли высокие флаги, выстроившийся в шеренгу караул отдавал всем входившим почести, полагавшиеся, по мнению Биллинга, не меньше как Героям галактики, да и то посмертно. Сам подъемник высоченной колонной стоял, почти касаясь громоздившейся рядом отвесной скалы и, оттолкнувшись от ее скособоченной вершины, уходил прямо в небосвод. «Не-е-е-беса… – пел детский, но хрипловатый голос, восходящей вок-звезды, - только смелый и отва-а-ажный….»
Биллинг и Гро подошли к сверкающему золотом турникету, отделявшему праздно гуляющую публику от тех, кто решился побывать на Первом уровне. Служитель, облаченный в толстые доспехи орбитального сапера, отработанным жестом распахнул забрало на шлеме.
- Вы твердо решили совершить подвиг?
- Нет, нам просто надо на Первый уровень.
- Парни, я горжусь вами.
Хмыкнув, Биллинг пошел вперед. Механизмы капсулы негромко щелкнули, приветствуя новых посетителей, и дверь захлопнулась. Гро скромно пристроился в углу, а Биллинг уселся на жесткое кресло, занимавшее полкапсулы, и уставился на вертикальную стенную панель с рядом цифр от 0 до 40 и солнечным зайчиком вместо указателя, неспешно скользящим между 0 и 1.

Однажды в молодости, сразу после демобилизации, они со Штимером побывали в настоящем полуподпольном Аттракционе Желаний. Тогда эти заведения процветали под вывесками салонов психологического массажа. Биллингу припомнилась надпись, таинственно мерцавшая в полумраке довольно-таки грязного салона:

Ты мечтаешь хоть раз исполнить тайную мечту,
шагнуть в запретный мир несбыточных сексуальных фантазий,
попробовать сладкий вкус утоленного вожделения?
Иди же

!

Насчет «утоленного вожделения» Биллинг потом, как ни тужился, ничего не вспомнил, осталось только ощущение чего-то приятного, но крайне бестолкового, а Штимер вышел из салона весь красный, злой, и категорически отказался обсуждать, что ж там стряслось. Через какое-то время, в рамках общего укрепления порядка в стране, Указом «О психологической безопасности» Венценосный Консул наложил полный запрет на мозговую стимуляцию вне специальных госучреждений. Штимер, помнится, горячо поддержал это решение…

Передняя стенка капсулы распахнулась, Биллинг увидел перед собой одетого в камуфляжный комбинезон мужчину с низким лбом и выдающимся далеко вперед подбородком.
- Я Третий ассистент командора Первого уровня, - представился здоровяк. – Моя задача дать вам шанс не только уцелеть, но и получить удовольствие. Вопросы?
- Вопрос один, - насупился Биллинг, - как нам быстрее попасть в кают-компанию, безо всех этих ваших заморочек.
- В кают-компанию попадают все, кто прошел Уровень. И никак иначе туда не проникнешь. Это как награда. Вы, что же, думаете: здесь дешевый аттракцион?! – здоровяк выпрямился и сурово посмотрел на инспектора. – Это полигон не просто желаний и не только Ваших. Прежде чем попасть туда, Вы поклянетесь, что не будете иметь к нам претензий за физические или моральные увечья, которые, возможно, получите из-за собственных или чужих ошибок. Ясно?!
- Тогда у меня много вопросов, - сказал Биллинг, изумленно глядя на Третьего ассистента. – Какого черта здесь происходит?
- Обычный Аттракцион Желаний – это срам, да непотребство, - ассистент явно косил под матерого вояку и не стеснялся в выражениях. – Доходяге надевают на башку шлем, и все тайные страстишки – на блюдечке во сне, как наяву. Сидит себе в кресле и слюни пускает, как мокрый рангутанг в брачный сезон. Здесь все по-другому. Желания сбудутся – гарантирую, но исполнять их будут не фантомы в голове, а живые люди вокруг, и не только люди. Ясно? Да и самому придется в чужих мечтах поучаствовать. Это не всегда приятно, иногда опасно, зато все реально. Ну что? Еще не поздно эвакуироваться. Или как?
- И много у вас трупов за рейс?
- Трупов не бывает, - нахмурился ассистент, - но недоразумения случаются. Кстати, бластер придется сдать.
- Это вряд ли, у меня разрешение.
- Тем не менее. Что до Вашего желания пройти уровень поскорее – так это можно. Определю вам обоим минимальный градус – оно и быстрей получится, и легче, но конечно, не так круто. Ну, как?
- Никак. Нам надо добраться до кают-компании, и все. Вы можете сказать – кто сейчас на Уровне? Конкретно, уроженки планеты Миэм сейчас там?
- Минуту, - ассистент заглянул в экран, висящий прямо над ним и оскалился скупой капральской ухмылкой. – Да, у нас в гостях сейчас есть миэмки, но у них высокий градус, имейте в виду.
- Я смогу их потом дождаться в кают-компании?
- Безусловно. Кстати, вы любовники?
- Кто?!
- Должен предупредить, что совместное путешествие на Первый уровень искренне влюбленных нежелательно, – ассистент нагло уставился на Гро. – Можно, что называется, «засветить» друг друга, мечтая встретиться, и тогда, вместо случайного образа, другие гости увидят Ваши настоящие лица.
- Не понимаю, о чем Вы, - отрезал Гро, - в любом случае, мы просто коллеги.
- Тем не менее, одному из вас придется пересесть в другую капсулу. При всем уважении, наши подъемники – одноместные.
Ассистент слегка посторонился. Биллинг увидел небольшое круглое помещение, еще пару гостеприимно распахнутых капсул и кольцо темных экранов под потолком. Все это больше напоминало лифтовой холл, чем салон мозговой стимуляции. Гро, что-то пробормотав, перебрался в другой подъемник. «Наверно, сами кабинеты у них наверху, - подумал Биллинг, - ладно, там и разберемся».
Через пару минут, отправив на «Небеса» Гро, ассистент занялся инспектором. Насчет бластера Биллинг остался неколебим, как скала, а пассажирский браслет отдал с таким видом, что ассистент даже несколько вышел из образа наглого пехотинца.
- Ну, что Вы расстраиваетесь? Это такое приключение! Многие, между прочим, приходят сюда за истиной. Может быть, и Вам она откроется.
- Сомневаюсь, - буркнул инспектор. – мне б закончить поскорее.
- Не сомневайтесь, там будут указатели. Я Вас на самый верхний – сороковой ярус отправляю, он и самый маленький. Ваш друг уже в пути. Держитесь крепче. Счастливо!
Стенка захлопнулась, подъемник рванул так, что потемнело в глазах. Солнечный зайчик заскользил вверх по шкале, отсчитывая многочисленные ярусы «Небес». Инспектор ругнулся и сел поудобнее. Подъемник стремительно летел вверх, «зайчик» бодро перебегал от одной цифры к другой, пока, наконец, не стал замедляться: 37… 38… 39… дошел до 40 и… двинулся дальше. Инспектор озадаченно смотрел на указатель, а тот двигался, двигался… и, наконец, замер далеко выше последней отметки.

Подъемник дернулся. Медленно, будто заедая, открылся выход. Потянуло холодным и нежилым духом. Так сквозит в заброшенном доме, когда хозяева давно съехали или умерли, стены еще стоят, но за ними только сумрак запустения да шелуха от бывших вещей и ушедшей жизни. Холодный ветер. Удручающе низкое и полутемное помещение, со множеством грязно-серых колонн и сетчатых перегородок, выглядит как загон для животных на подпольном мясном комбинате. Тусклое зарево матово-желтых потолков чуть дальше смешивается с пробивающимся откуда-то сбоку ясным дневным светом. Пол, местами чистый, но в основном покрытый красноватым песком, несильно, еле ощутимо качается под ногами.
«Спокойно, - уговаривал себя Биллинг, пытаясь унять совершенно беспредметный страх, - Ерунда какая-то, значит, я уже сплю. Это просто сон. Тут ничего настоящего не случается», - однако все же вытащил из кобуры бластер. Сквозь тихий шорох песка он ясно различал ритмичный, то звонкий, то почти пропадающий цокот. Биллинг повертел головой и чертыхнулся. Никаких намеков на обещанные указатели, только желтый потолок над головой, да красный песок под ногами, и еще сетки между колонн, похожие на стены прозрачного лабиринта. Очень даже похожие… Ветер принес кислый, что-то напоминающих запах. «И что дальше? Притащится какое-нибудь чучело? Предполагается, что я начну бегать по этим сетчатым коридорам? Так это вряд ли». Биллинг широко расставил ноги и покрепче обхватил рукоять бластера. Приятная тяжесть в руке возвращала уверенность и чувство собственной силы.
По натуре Биллинг был спокойным и терпеливым человеком, довольно часто, что называется «упускал ситуацию», задним умом соображая, что надо было бы стукнуть кулаком, а не рассусоливать. Но этот тухлый, унылый чердак со сквозняками и зловещим цоканьем мог достать кого угодно.
- Пора знакомиться с местным командором, - громко сказал он, поднимая бластер, но так и застыл на месте. Удивительная фигура появилась из-за колонн и, не торопясь, зашагала по коридору меж сетчатых загородок. В правой руке она держала ультрамаринового цвета палочку, больше похожую на узкий пенал, а левую положила на то место между плеч, откуда положено расти голове. Но головы-то как раз и не было. «Так это пропавший стрелок с грузом», - догадался инспектор. Пешеход без головы тем временем спокойно прошел, можно даже сказать, прошествовал в нескольких шагах от Биллинга. Если бы не сетка и некоторая оторопь, инспектор мог запросто схватить его за плечо, а еще лучше за пенал. «Эй!» - негромко позвал Биллинг, прикидывая, что наверное глупо окликать человека без ушей и всего прочего, что между ними бывает. Увязая в песке, он двинулся параллельным курсом. «Как просто, - подумал он, - я сейчас только заберу у него пенал и все. Там наверняка креофиты». Очередная сетка преградила дорогу. Пока Биллинг по-глупому тряс ее, укороченный пешеход неторопливо вышел на яркий дневной свет, инспектор даже разглядел тонкий голубой кант на пустом воротнике, и скрылся из виду. «Ну ладно, - пробормотал Биллинг, вспомнив о бластере, - привет командору».
Один выстрел расчистил широкую дорогу к свету. Пара колонн обрушилась, часть перегородок просто испарилась, песок местами превратился в стеклянные кляксы, но, когда пыль осела, Биллинг увидел впереди чистое небо. Через десяток шагов потолок, а вместе с ним и крыша над головой, кончились. Ровные плиты пола далеко выпирали в ярко-синее небо. Прохладный ветер дул прямо в лицо. Здесь негде было прятаться, но никого и не было. «Значит там, на краю спуск есть» - догадался Биллинг. Он еще раз оглянулся на сумеречный чердак за спиной, щелкнул переводчиком огня и с удивившим самого азартом одной длинной очередью снес все ближайшие колонны. В крыше появилось несколько рваных дыр. Грохот падающих конструкций слился с характерным воем бластера.
- Ага! – закричал Биллинг, снова нажимая курок,- как Вам это, господин командор?
Бластер сделал еще несколько выстрелов и замолчал. «Что за черт?!» - пробормотал инспектор, вытаскивая магазин. Вместо пяти патронов, на двадцать выстрелов каждый, в гнезде красовался всего один, полностью отстреленный. Раздраженно хмыкнув, он сунул пустой магазин в карман и пошел искать спуск. Плита слегка пружинила под ногами и вдруг качнулась вниз. Биллинг на секунду увидел далеко-далеко внизу крыши домиков на краю залива. Край плиты качнулся вверх и опять вниз. Инспектор плюхнулся на задницу и зашарил руками, пытаясь зацепиться за шероховатую поверхность. Бластер звякнув, отлетел в сторону. Биллинг ощутил настоящий ужас. С каждым качком он понемногу соскальзывал к краю. Сдирая кожу с ладоней, он изо всех сил скреб по неумолимо клонившейся плите. Паника ледяным кипятком плеснула по нервам. Только теперь, увидев легкие облака под ногами, а сквозь них тонкие полоски улиц и аллей, он поверил в реальность происходящего.
Плита, сломавшись, как лепесток, повисла вертикально вдоль мачты гигантского подъемника. Если бы Биллинг в последний момент не зажмурился, то увидел бы в нескольких метрах прямо под собой бассейн, до краев заполненный прозрачно-голубой водой. Со страшным криком пролетев эти метры, он бултыхнулся в бассейн и от неожиданности так наглотался воды, что чуть не утоп. Заботливые руки подхватили и вытащили его на поверхность. Кашляя, что-то невнятно бормоча, он смутно видел вокруг улыбки и дружеские лица.
- Вы настоящий герой, не знаю как благодарить…
- Теперь они не прорвутся…
- Вы успели…
Над Биллингом навис знакомый силуэт санитарного робота. Несколько легких уколов вернули ясность мысли, но перед глазами еще немного плыло. Чуть повернув голову, он увидел край носилок, чью-то мокрую одежду на полу, низкий бортик над широкой голубой лентой воды и противоположенный край бассейна, выпирающий прямо в жутко-синее небо.
- А-а, э-э, - Биллинг почувствовал, что язык не вполне послушен. Сглотнул. Попробовал еще раз. – А… э… это и есть кают-компания?
- Конечно, - знакомое низкое контральто нежно прозвучало прямо над ухом, - это каюта, воин.
Рядом с санитарным роботом стояла миэмка, которую он столь неделикатно бросил на пол тогда в коридоре. На ней были все те же сверхтонкие одежды под белой накидкой, так же ярко блестели фиалковые глаза, но только теперь они смотрели не нахально, а дружески и даже как будто с удивлением. Робот тем временем занялся ободранными, кровоточащими ладонями. Почему-то особенно досталось левой. Биллинг аж зашипел от боли. Миэмка кивнула и положила руку ему на плечо.
- Раны болят, воин, но шрамы – украшают.
- А я Вас искал, - заявил Биллинг. Он слишком устал, чтобы хитрить.
- Правда? – удивилась она. – Почему?
Биллинг попытался сесть прямо, но санитарный робот решительно уложил пациента на спину и покатил носилки вглубь помещения. Здесь было довольно много народа, к удивлению инспектора, все с серьезным армейским оружием наперевес, и явно штатского вида мужчины с массивными ожерельями на шеях, и дамы. Одна, красноволосая, похожая на тумбочку девица издалека что-то прокричала и начала энергично пробиваться сквозь толпу в его сторону. Среди этого мелькания он все-таки успел заметить ультрамариновый пенал. Его небрежно крутил между пальцами высокий, довольно стройный субъект. Он стоял, отвернувшись, почти прямо по курсу носилок и разговаривал с каким-то коротышкой. Биллинг на всякий случай прикрыл глаза, из-под опущенных век внимательно наблюдая за обоими. Лиц пока что было не разглядеть, только толстые металлические ожерелья одинаково сверкали на шеях, но робот неуклонно катил в нужную сторону.
- Так зачем же ты искал меня? – подала голос идущая рядышком миэмка.
- Прошу прощения, - проворчал Биллинг, стараясь не отвлекаться, - на ходу неудобно…
- Да ты настоящий воин, - рассмеялась миэмка, - лежать голым перед дамой удобно, а разговаривать – нет?!
- А?! – Биллинг скосил глаза и в следующую секунду судорожно прикрылся забинтованными ладонями, наподобие фигового листка. – О, черт! Отвернитесь!
- Зачем? Я все уже видела. А всем остальным, - она широким жестом обвела зал, через который они двигались, гостей, с любопытством глазевших на них, - тоже отвернуться прикажешь? И потом, совершенно нечего стесняться – у тебя большое, красивое тело. А то самое, что ты так безуспешно пытаешься зажать ладошками, на мой взгляд, достойно лучшего обхождения.
Она, все еще посмеиваясь, снова положила руку ему на плечо, и Биллинг почувствовал, что от стыда готов провалиться сквозь носилки. А тут еще робот резко остановился и всеми сенсорами уставился на пациента.
- А тебе чего? – прохрипел Биллинг.
- Вы слишком напряжены, - заявил робот. – Необходимо расслабление.
Биллинг ощутил легкий укол в предплечье. Теплая волна прошла от кончиков пальцев на ногах до макушки. Сквозь накатывающий сон он попытался вспомнить что-то такое важное. Что-то такое… Улыбаясь, миэмка сняла с себя накидку и укрыла инспектора.
- Ладно воин, отдыхай. После поговорим.
Пройдя еще немного, робот вкатил носилки в мед-модуль. Белые жалюзи опустились, и засыпающий Биллинг оказался, наконец, в изолированном и безопасном месте. Лечебная автоматика взялась за дело, восстанавливая поврежденные ткани, очищая кровь, нормализуя работу взбудораженных органов и перегруженной стрессами нервной системы. Несколько минут интенсивной терапии привели тело инспектора в порядок, но когда Биллинг пришел в себя, первое, что сделал, – застонал. Как вспомнил себя голышом на каталке и дружеский взгляд фиалковых глаз, так и застонал. А потом ощутил осторожный поцелуй на губах.
- Все уже прошло, воин, - тихий шепот чуть щекотал ухо. – Все хорошо…
Инспектор лежал, не открывая глаз, потому что боялся спугнуть дивный сон. Сон?!! Он резко поднялся и подозрительно взглянул сверху вниз на тонкую фигуру, присевшую на корточки рядом с изголовьем носилок.
- Мы где сейчас?
- Что? – миэмка удивленно смотрела на взъерошенного инспектора.
- Это кают-компания?
- Не уверена. Вряд ли. Это же «Небеса», тут никогда не знаешь, что глюк, а где правда.
Биллинг, стыдливо отвернувшись, поискал взглядом одежду, аккуратной стопкой лежавшую прямо под носом.
- Мне надо быстро попасть в эту чертову каюту.
- Зачем?
- Просто мне надо спросить кой о чем тебя и твою подружку. Безо всяких глюков.
- И как это ты собираешься сделать там, если я - тут? – поинтересовалась миэмка. – И, вообще-то, я здесь не с подружкой, а с сестрой.
Биллинг с сомнением покачал головой.
- Может и так, а может, ты мне просто снишься, а настоящие миэмки совсем в другом месте.
- Ага, - лукаво улыбнулась миэмка, - а хочешь, докажу, что я настоящая?
- Как это?
- Закрой глаза.
- Зачем? – тупо спросил Биллинг.
- Увидишь, - она придвинулась совсем близко. – Ну не бойся, воин. Ты же ничего не теряешь. Если я - глюк, так просто проснешься, а если самая настоящая… – она нежно накрыла ладонями его глаза и чуть слышно прошептала, – мы уплывем.
Биллинг не понял какая тут связь, но спорить не стал. Через пять минут он точно знал, что миэмка настоящая, еще через пять понял, что такое «уплыть», а еще через десять лежал с блаженной улыбкой идиота, расслабленно положив ладонь на упругую женскую грудь, так приятно оказавшуюся под рукой.
- Ну, ты монстр, - пробормотала миэмка, - даже для «Небес» это что-то.

- - -
В том, что касалось любовных похождений, инспектор вполне заслуженно считался добропорядочным, высоконравственным олухом. Если бы на Короне состоялся парад целомудренных холостяков, его бы как минимум назначили правофланговым. Но теперь, не испытывая никаких угрызений, в том числе и совести, он потянулся, самодовольно хрюкнув насчет того, что есть еще заряды в бластере.
- Вообще, странно, что я тебя раньше не встречала, Может, ты – рахат?
- Лукум, - автоматически ответил Биллинг. Миэмка резко перевернулась на живот и не мигая уставилась на инспектора. Черты ее лица странно заострились, в глазах клубился туман.
- Повтори.
- А что? – слегка встревожился Биллинг.
- Повтори!
- Ну, лукум.
- Откуда знаешь?
- Что знаю? Рахат-лукум - это сладость такая.
- Не валяй дурака. Идем, - она стала быстро и ловко одеваться, потом кинула инспектору его одежду, - не стоит медлить.
- И далеко это мы собираемся? – раздраженно осведомился Биллинг. Такой резкий переход от романтики к суете ему не понравился совсем. В памяти начали всплывать старые слухи о коварстве миэмок, о заморочках с продажей несчастных женихов в рабство и прочий бред. Он неторопливо натягивал одежду, твердо решив быть начеку.
- Мы идем к Лукуму, он Светлый, - миэмка внимательно посмотрела на инспектора. – Если дойдем, конечно.
- А зачем?
- Увидишь, - она неожиданно опустилась на колени и здорово хлопнулась головой об пол. – О рахат! Когда сила исполнит тебя, вспомни о той недостойной мочалке, что открыла путь! – Миэмка еще раз звучно приложилась к полу, но, как заметил Биллинг, все же не так сильно и чуть повернув голову, чтоб не стукнуться тем же местом.
- Может, ты, конечно, и не рахат, - проворчала она, медленно поднимаясь и потирая лоб, - но на всякий случай все должно быть по правилам. Идем.
- У тебя сотрясение мозга, - констатировал Биллинг, - и, наверно, не первое. А я никуда не иду.
Миэмка, как будто не слыша, шагнула к выходу из медмодуля. В распахнувшуюся дверь влетел ледяной ветер. Там снаружи была ночь. Две желтые луны висели над угрюмой равниной, освещая пологие голые холмы, далекую гряду гор и узкую белую дорожку, что начиналась прямо от двери.
- Паршиво, - сообщила миэмка, осторожно выглядывая наружу, - очень даже паршиво. Хотя тропа все-таки есть.
- Закрой дверь. Дует, - тяжелый бас раздался, как удар грома. Биллинг даже не сразу сообразил, что в модуле появился еще кто-то. Побледневшая миэмка медленно сползала вдоль стенки. Дверь сама собой начала закрываться. Стало еще холодней и заметно потемнело. Биллинг почему-то никак не мог оглянуться, только бестолково вертел головой, стараясь понять, откуда же, черт возьми, взялся голос. «Все-таки надо было уходить, - подумал он тоскливо, – или все равно?»
- Это ничего, милостивый государь, что ты рожи моей не видишь, - продолжал бас, гулко, как из трубы. – Так себе зрелище. Да и я твою не вижу. Оно и к лучшему.
- Что с ней? – прохрипел Биллинг, тыча рукой в сторону миэмки, лежащей безо всяких признаков жизни.
- Похвальная забота. Вы любовники? А, да – вижу. Секс. Кстати, можешь сказать ее имя?
От такой наглости Биллинг просто обалдел, зато смог, наконец, развернуться и на расстоянии пары шагов увидел странного крепыша, медленно и неестественно качавшего головой, с вытаращенными слепыми глазами. Особую жуть придавали торчавшие дыбом рыжие волосы, медленно шевелившиеся, как тоненькие желто-красные щупальца. Была еще какая-то неправильность в этой голове, но какая именно, Биллинг не мог сообразить.
- Что с ней? – повторил он.
- Леди отдыхает, – заявил слепой. – Притомил ты ее, мил друг. Да-а-а.
- Ладно врать-то, - разозлился Биллинг. – Что ты за чучело такое?
- Я - Прыгун. А ты вот непонятно кто
.
- Можешь толком сказать, что с ней?
- Могу. А тебе это надо?.. А! Вижу, что надо. Вникай, любезный – она-то светлой масти, а я нынче, как видишь – не совсем. Хах-хах…, - слепой засмеялся каким-то болезненным смехом и осекся. – Раз я тут, она, считай, ушла. А тебе должно быть стыдно, занимался любовью с девушкой, а даже имени не спросил. Нравы… Но лунитов потешил, что говорить, сильно порадовал.
- О чем ты? – упавшим голосом спросил Биллинг. Он сразу представил себе хихикающих инопланетных пиявок, уставившихся в объемные мониторы. А там крупным планом…
- Выделения… да, выделения, как это сказать… чувств. Ну вот, не эмоций, а чувств, если конечно, ты, милый мой, понимаешь разницу. По секрету скажу – они для этого, посчитай, целый уровень здесь содержат. И не только уровень… и не только здесь.
- А-а-а. Гм, то есть, они чуют что-то такое, что я чувствую, стоят рядом и жрут. Значит, правду говорят, что они у людей душу сосут? Тем и питаются.
- Бред и дурь. Что ж они раньше ели, до первого контакта? И чем, извиняюсь, какают? – он покачал головой, и Биллинг вдруг понял, что казалось ему таким неправильным – голова была перевернута. Биллинг смутно удивился, что не разглядел этого раньше – Прыгун висел вниз головой. Толстый, отливающий золотом канат плотно опутывал все его тело, оставляя свободной только голову со свисающими вниз волосами, крепко стягивал босые ноги, так что одна была согнута в колене, а другая вытянута, и уходил вверх.
- Смотрю, тебя это корежит? – беззаботно спросил Прыгун.
- Так ты все-таки видишь?
- Разумеется, только по другому. Могу рассказать. Хочешь?
- Не очень.
- И правильно. Представь себе легкие курильщика табака изнутри. Крупным планом. И все в паутине.
- Я же сказал…
- Да я слышал. А ты, как гнойный такой нарост.
- Благодарю.
- Не стоит. Так, что хотел, нахальный ты мой?
- Смотря, что ты можешь, - усмехнулся Биллинг, глядя на связанную фигуру, медленно качающуюся на веревке.
- Хм. Кое-что могу. Например, дать почувствовать, что я чувствую,.. тебе.
Биллинга захлестнула боль. Она шла от ног, раскаленными ручьями растекалась по телу и черными каплями застревала в голове. Через две секунды все прошло. Биллинг только ахнуть успел.
- Ну и как? Хочешь еще поболтать?
Биллинг оторопело покрутил головой.
- Ну, как хочешь. А я оттого тут, что ниточки интересные через тебя проходят. И опять же, леди, которую ты даже не знаешь как зовут, что-то насчет рахата говорила. Потому, уважаемый, давай так. Спроси о чем-нибудь важном, а там посмотрим, что получится. А?
- Что за ниточки?
- Процессы. Течение вещей. Линии судьбы… Как мне сказать, чтоб ты понял?
- Попроще.
- Хм-м, - незрячие глаза пристально смотрели сквозь Биллинга, - определенно тут есть узор. Сказать что ли о слепрах? По-любому, хуже не будет, - забормотал Рахат, дергая плечами, словно хотел высвободить связанные за спиной руки. - Итак! Все вокруг тебя, да и сам ты, как есть – это следствие чего-то. Много-много следствий многих причин - получился ты. А, каждое следствие, это причина чего-то другого, точнее говоря, какая-то из причин. Одно без другого не бывает. Вот если б ты, любезный, действительно был рахат, то сам бы видел, что «следствие-причина» суть нечто единое и, как ни странно звучит, принципиально неделимое. Так вот это и есть «слепр» - истинный первоэлемент Вселенной. Сцепляясь друг с другом слепры создают нити и всю ткань нашего мира. Будь ты рахатом - смог бы по этим нитям скользить, видеть истоки и перспективы, и развилки возможностей, или как я – прыгать, висеть и созерцать узоры…
- А самая первая причина? Эти «слепры» откуда-то начинаются? - без особого интереса осведомился Биллинг.
- Первопричина – разумеется Свет. Луч ударяет во мрак внешнего хаоса - высекаются первичные слепры. Их легко отличить по молочной белизне и колоссальной мощности. Заурядное газовое скопление сверхбыстро, по космическим меркам, становится суперзвездой, очередная мелкая секта вдруг делается мировой религией, народ мирных домоседов превращается в матерого завоевателя. Любой рахат сразу увидит белый отсвет в истоках. Но потом, конечно, энергия падает до красновато-желтой, среднекомнатной, так сказать, температуры. Это, конечно, упрощенная картина. Свет, собственно говоря, везде светит более-менее равномерно. Высекутся первичные слепры или нет – это и от Света зависит и от свойств пространства в конкретной точке.
- И в чем смысл?
- Отражение! Всеобщее свойство материи, заключающееся в воспроизведении признаков, свойств и отношений отражаемого объекта. Слепры проминают материю под себя. Понятно?
- Угу.
- Не «угу», а ничего тебе не понятно. Первичные слепры - импульс, а как и куда он шарахнет зависит от точки приложения. Материя воспроизведет все, что надо, и новые нити вторичных слепров войдут в ткань мира. Дальше рулит только печать хаоса – «Случайность», да взаимодействие с другими нитями.
- Ага. А когда катастрофа какая – это значит они рвутся, твои нитки?
- Если не упускать всю промежуточную цепочку элементарных слепров, соединяющих некий процесс с его эффектами, то очевидно, что на самом деле, нити никогда не рвутся, зато могут менять направления. Астероид, например, врезался в космическую станцию - все погибли. Цепочка слепров заметно изменила ход и некоторые восринимают это как катастрофу, - связанная фигура болезненно дернулась, рыжие волосы заплелись в некоторое подобие косички. – Ну все, уважаемый, у меня тоже нервы есть, что мог сказал, твое дело вникать. Давай, задавай свой главный вопрос и расстаемся.
- Любой?
- Да, но последний.
- Я здесь ищу креофиты. У кого они сейчас? Его имя?
- Угу. Знать бы еще, о чем это. Я сейчас из конкретики только образы понимаю. Имя, пожалуй, тоже не потяну. Поэтому, просто представь себе эти свои цацки поярче, а я покажу лицо хранителя.
- Желательно и место увидеть.
- Выбирай. Лицо или место?
- Черт побери, - заволновался Биллинг. В эту минуту он действительно поверил, что увидит все, что попросит, – ладно, давай лицо, про ультрамариновый пенал я и сам знаю.
- Как хочешь. Начинаем.
- Минутку. А ты ведь тоже какой-то ниткой интересовался, да?
- Это мое дело. Я ведь тебе, уважаемый, лишних вопросов не задаю. Значит так, думай о своей проблеме старательно, потом протяни руку и коснись моих волос.
- И все?
- Все. Я говорю ритуальную фразу, ты касаешься волос. Готов?
- Нет! – вдруг закричал Биллинг. – Не то! Меня убить хотели… здесь… мерзость прямо в каюте напала… Я хочу знать, кто это!
- Это ярко, - прокомментировал висящий вниз головой слепец, - такая дуга кислотно-пурпурная… Может, ты и правда рахат? – Он опять дернулся в своих путах, как от резкой боли и заговорил быстро, словно боясь не успеть, - Если ты за потоком увидишь проход, постарайся добраться, тогда уцелеешь… или хоть образ запомни, а когда умрешь и проснешься, вспомни. Понял? Просто вспомни образ прохода, тогда, может, и сам найдешь дорогу. Ты понял? Это огромные возможности… Прощай… Начинаем…
Прыгун вытянулся, как струна, рыжие волосы стянулись в настоящую тугую косичку, заговорил тягуче, как сквозь зубы, - О Спящий, сейчас ты уйдешь в ослепительно черную тьму. Не беги и не бойся ее, и тогда ты увидишь ответ на вопрос. Ты запомнишь его… ты запомнишь его! Руку!!!
Биллинг автоматически протянул левую руку и схватился за косичку. Сознание мгновенно расширилось, впуская шквал новых истин. И первая – нельзя было трогать косичку!! Перед глазами мелькала дымящая рука, конвульсивно стиснутые пальцы и сыплющий искрами хвост рыжих волос. Потом он понял, что это не сознание расширилось, а собственный визг закладывает уши. А затем очередной разряд бросил его в пустоту. Уже падая в обещанную черную тьму, он расслышал стихающие нецензурные вопли Прыгуна.

…Поток расплавленного стекла, широкий, как занавес, неистовый, как лавина… Могучий и чистый среди мутно-серого киселя… Мысли ломаются на куски, и склеивать их ни к чему. Им с Прыгуном просто не повезло – они нырнули каждый за своим вопросом, но оказалось, что за одним. Короткое замыкание… Он повис в прохладном тумане против летящего вниз Потока… летящего от убийственно яркого Света навстречу кромешной, ледяной тьме. Здесь на самой грани яростной силы и мудрой безмятежности не было тайн.
- РИ-РУ…
И этот вибрирующий звук в тишине, и вся дурь и глупости мира, плоские шутки и темные страсти, большие катастрофы и мелкие пакости, все обрело окончательный смысл… Когда знаешь все – думать не о чем… Истина, как открытая книга, для тех, кто умеет видеть, не обязательно руками ощупывать буквы…
Вот несчастные, вечно озабоченные луниты. Их модули всегда в крупных городах, всегда недалеко от дворцов и стадионов, в глубокой тайне собирают они свой урожай. Как все серьезно, как сладко и безнадежно грустно… Еще при первых контактах, обычный плеск людских страстей открыл для них океан эмоций… Зачарованные, они шагнули в эту странную, роскошную, живую стихию и… утонули. Уже много поколений лунитов жадно ловят вспышки человеческих желаний. Их наука открыла пути, как собирать и хранить ментальные искры души, что так попусту разбрасывают люди…
- КУ-УР…
Какая-то мысль шевельнулась в сознании того, кто недавно назывался инспектором Биллингом. Шевельнулась и пропала – он продолжал всем существом созерцать стеклянное полотно Потока…
Главную тайну берегут не луниты, а люди. Ее знают немногие. Единицы из миллиардов. Тайна и дает им достаточно власти, чтоб хранить ее. Глубокое наслаждение лунитов ароматами чуждых им человеческих эмоций само по себе с огромной силой искажает ментальное поле. Медленно сгорая в блаженстве, луниты прожигают дыры во внешнем образе мира, что окутывает Прямую реальность, и те, кто назвали себя рахатами, проскальзывают туда и обратно…
- О-О-О-О…
Посторонняя мысль вновь надоедливо зашевелилась и растаяла в грандиозной панораме, проступившей сквозь стеклянное полотно. Прямая реальность – грозное пространство слепров. Бесконечная чаша. Великий океан, поднятый на дыбы ветрами Хаоса. Волны как раскаленные горы, встающие из мрака… в бегущих узорах пены лепестки чистого беспечного света…
- Д-Д-Д!!!
Мысль свернулась пружинкой вопроса. Откуда нелепый шум посреди вечности? Он сосредоточился на странных звуках, и они сразу сложились в цепочку:
- Убе-ри-ру-ку-уро-о-д!!!
Среди высоких истин это звучало бессмысленно. «Какая рука? Я же Дух, пустое эхо Вселенной?!» Но мудрая тишина кончилась. В нарастающем визге и грохоте пришло чувство тела. Он ощутил собственные ладони и в одной из них что-то мокрое и отвратительно живое. Пальцы разжались сами, и ослепительный, стеклянный, орущий тысячью глоток Поток жадно бросился на него…

- Я умер, - понял Биллинг. Жуткий визгливый грохот сменился серым монотонным шумом и глухим постукиванием в ушах, яростный свет остался далеко позади, а из наступающей тьмы стал медленно появляться рот. Оцепенев, он мог только смотреть на эти разевающиеся в беззвучном, мучительном крике толстые губы. Проступило чужое, покрытое крупными каплями пота, лицо. Несмотря на гримасу боли, это желтоватое, как будто сплюснутое лицо казалось смутно знакомым. Вот стала видна вся фигура, корчившаяся на полу пассажирской каюты. Человек одной рукой бил по ковровому покрытию, а коленями судорожно сжимал то, что осталось от другой. Из обрубка, торчавшего вместо кисти, кровь даже не сочилась, зато шел темный и сладковатый (Биллинг ощутил это) дымок. Человек быстро поднялся, на секунду застыл и вдруг стал вертеться и прыгать задом наперед, размахивая обрубком. Биллинг с изумлением смотрел, как на нем вновь появляется ладонь, а следом пальцы. Они не то чтобы отрастали, а как будто возникали из воздуха и приделывались обратно на свое место. Человек перестал танцевать и замер, глядя на исцелившуюся руку. Только резкие багровые шрамы еще пересекали ладонь, но и они таяли, исчезали один за другим.
- Бог его знает, что это такое, но рожа явно знакомая, - подумал Биллинг, прислушиваясь к новому звуку, вплетавшемуся в равномерный шум полета. Что-то похожее на вой, а может гудок… нет, скорее гул урагана…
Человек, наконец, устал таращиться на собственную руку, попятился к массивному, на толстых резных ножках столу, ловко подхватил с него большой радужный шар. Вид этой красивой и, по-видимому, тяжелой сферы, почему-то встревожил Биллинга. Разноцветная оболочка играла и переливалась, точно мыльный пузырь, но как-то странно, будто выворачиваясь изнутри. «Да ведь это только видимость, - думал он, присматриваясь к шару, - там ничего нет, я чувствую. Там даже пустоты нет, и все-таки там что-то есть».
- Ты сам-то понял, чего завернул, пиявка хренова? – раздался прямо в ухе знакомый насмешливый бас.
- А?!
Картинка рассыпалась разноцветным песком и стерлась. Далекий гул урагана постепенно становился ближе, заполняя голову, пространство, весь мир, но бас звучал по-прежнему четко.
- Я тебе советую, цепкий ты мой, перевернуться ногами вверх, а то так и будешь всю динамику задом наперед смотреть. Мы же внизу, а не в вышине… Так что ты там увидел такого? Дай-ка, и я посмотрю… А ты б лучше Проход искал, пока цел…
Биллинг ничего не ответил. Его резко крутнуло, и он снова увидел незнакомца с шаром. Лицо у того выглядело решительно по-другому – не желтовато-сплюснутое, а круглое и розовое, как у младенца, но это был все тот же человек. Теперь он сидел на корточках в углу коридора, в самом дальнем конце которого виднелась дверь пассажирской каюты и номер 412. Радужный шар лежал прямо пред ним. Среди ярких цветных разводов четко выделялось большое темно-фиолетовое пятно с чуть мерцающими краями. «Это луч, - прошептал Биллинг, - я знаю, это вывернутый луч. Лезвие мира…»
- Да куда смотришь? Это где ж тут лезвие? Это - вот это, что ли? О! О… это же… – уверенный бас стих, утонув в гуле летящего урагана. Биллинг понимал, что стихия вот-вот сомнет и уничтожит его, но продолжал упорно всматриваться в шар, как будто от этого что-то зависело. Незнакомец тем временем беззаботно сунул руку прямо в фиолетовое пятно, и с противоположенной стороны шара высунулась такая же по форме рука, но только серого цвета и размером раза в два больше.
- Кракен!!! – панический крик прорезал рев урагана. Бас срывался на дискант, но все равно перекрывал грохот стихий. – Кракен!! Он здесь!.. Здесь!!! Кра-а-а….
Серое подобие руки еще увеличилось, человек сделал какое-то движение и огромная серая ладонь рассеялась в воздухе. «Так это была рука, - успел подумать Биллинг, – пальцы, а не червяки…». Он хотел увидеть, как было дальше, но время истекло. Звуки исчезли. Холодная сила Потока наполнила его и разорвала на тысячу частей, и каждую – в пыль, и пыль – в ничто… но перед тем он еще увидел в глубине черного урагана почти прижавшиеся друг к другу, похожие на башни две каменные скалы и неяркий свет между ними. Желтый круг, как в прицеле. Это был Проход, до которого он так и не успел добраться.



КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ