Лучница, Повесть. Вступление. Опции

[viktor egorov]

Лучница

Истерзанное девичье тело, лежащее в приямке у лесополосы, обнаружил бомж собиравшийся устроить свой ночлег. Даже видавший виды бродяга ужаснулся. Лицо, бывшее, когда то прекрасным лицо покойницы было изуродовано. Глубокие надрезы покрывали лоб и щёки несчастной. Нагая, бесстыдно раскинувшая длинные, в багрово-синих пятнах гематом ноги, девушка казалось, прилегла отдохнуть после долгой пытки. Смерть ещё не изобразила свой пурпурный этюд на её исполосованном наверняка опасной бритвой лице.
« Ёлки-палки! Да что же это творится! Такую красоту трогать – святотатство» про себя закричал бомж, и, отбросив в сторону мешок с пустыми бутылками – дневную добычу, рысью пустился к бензоколонке, видневшейся в километре от места трагедии.

Патологоанатом, повязав клеёнчатый фартук и поправив защитные очки, подошел к прозекторскому столу. Потрогав упругий живот пациентки, он подумал «Странно. Не ощущаю смерти» и, взяв со столика стоящего рядом зеркальце, поднёс его ко рту усопшей – старый верный способ определения отсутствия жизненных функций организма. Подождав несколько минут, прозектор оторвал стекло от лица покойницы и внимательно осмотрел его. Зеркальная гладь была чиста. Патологоанатом поднял руку подопечной и отпустил её. С глухим стуком кисть вернулась в исходное положение. «Странно». Все тесты, и результаты сканирования электроникой подтверждали биологическую смерть. Но старый вивисектор испытывал необъяснимую тревогу. «Странно».

Ионика была, где то далеко. Но где? Это был не земной мир. Её сущность продиралась сквозь хитросплетения конструкций, существование которых в реальности было невозможно. Геометрия окружающего пространства напрягала, пугала своей чудовищной незавершённостью. «Мама. Мне страшно. Мамочка помоги мне».
Вспышка. Сначала совсем ничто. А потом Ионика увидела пляшущий мрак на стенах пещеры. Несколько горящих факелов в чашах стоящих на каменных глыбах создавали спектакль театра теней. Девушка помнила кто она, но не знала где она – чувствовала своё тело, но не видела его. Привкус крови на несуществующих губах и боль говорили, что она жива, но Ионика сомневалась - что это так. «Что же случилось? Что было перед этим?». Но память на отрезке ближайшего прошлого была стёрта.
Из тьмы глубин пещеры выплыло сиреневое облако. «Сиреневый туман над нами проплывает» вспомнила Ионика строки из старой песни – любимой песни её отца, музыканта играющего на клавишных в кабацком оркестре. Через несколько секунд призрачная дымка растаяла.
- С прибытием – услышала Ионика низкий ускользающий от слуха голос за спиной.
Резко обернувшись, девушка увидела незнакомца в чёрной мантии с капюшоном полностью закрывающем лицо примары.
- Что есть ты?! – в испуге закричала Ионика.
- Ты дала правильное определение. Не «кто» а «что». Скажем я – абсолютный делитель.
- Где я?
- По ту сторону добра и зла.
- Я не понимаю.
- Ты умерла девочка.
- Но я не помню!
- Ты вспомнишь, вспомнишь всё. Позже. А пока я буду делить твою жизнь, прожитую в миге, но ослепительную на две части, одна из которых есть добро, а другая – зло.
- Чистилище?
- Нет, девочка, считай, что это ад. Не тот где грешники вечно горят в огне, но тот, где неискупимые грехи будут терзать, и терзать душу пока Вселенная не исчезнет в других измерениях.
« Как моя стрела, попадающая в мишень. Летит, летит и вдруг – конец движению».
- Да чемпионка, где то так.
- Ты читаешь мысли?
- Я читаю всё, что пишется в книге бытия и небытия. Я взвешиваю хаос, из которого сотканы судьбы.
- Ты бог?
- Нет. Я всего лишь исполнитель.
В руке делителя появились весы. «Весы Фемиды». Одна чаша инструмента была выкрашена в чёрный цвет, другая в белый. Стрелка весов была до предела наклонена в сторону белой чаши.
- Тебе придётся вернуться. Ты должна устранить несоответствия.
- Но какие и как?
- Это - должна понять сама. Сейчас ты вспомнишь всё.

Вспышка.
Ионика возвращалась домой с тренировки. «Олимпик» - спортивный лук болтался за спиной в бирюзовом чехле с надписью «вперёд к горизонту»

[viktor egorov]

. Гармост тут же подбежавший к лучнице осмотрел ранение и, покачав головой, сломал стрелу, оставив в теле Ионики наконечник.
- Ты должна это сделать амазонка.

Ионика пришла в себя. Осмотревшись, определила, что находится в секретной комнате своей квартиры и, на ней абсолютно нет одежды.
«Ну и сон» - подумала она, но боль в плече прервала дальнейший ход мысли.
«Значит всё- таки не сон. Но что же тогда? Я эрейзер не только в своём времени? Чушь, какая то!»- Ионика нащупала в своём теле сломанную стрелу. Думала недолго и, через минуту открыв ящик тумбочки у терминала, достала щипцы. «Маловато будет, этой пиндюлькой наконечник не извлечь, а в больницу никак нельзя» - и взгляд лучницы скользнул по комнате, остановившись на кожаном напальчнике, лежащем в пирамиде. «Нож, аптечка, виски – и не обоссаться». Чемпионка извлекла из пирамиды приспособление для натягивания тетивы и надела на правую кисть (ранение пришлось на левое плечо), достала из тумбочки аптечку и, немного подумав флакон со спиртом «На хрен виски». Нож нашёлся в пирамиде – хороший охотничий нож. Налив в пластиковый стаканчик, перед этим вытряхнув из него канцелярию – карандаши, скрепки, грамм сто спирта Ионика остальное содержимое флакона вылила на плечо. Скривившись , она залпом выпила огненную жидкость и ни секунды не раздумывая сделала надрез на своём плече в районе раны. Кровь, стекая по руке, закапала на пол. Боль плетью ударила по сознанию Ионики, её глаза застелила тугая пелена, слёзы полились ручьём . «Хорошо, что не накрашенная»- подумала она и неожиданно рассмеялась.
Раскрыв рану и нащупав наконечник, лучница вдохнула и, закричав, попыталась извлечь злополучный фрагмент стрелы. Спирт, принятый перед операцией уже всосался в кровь, боль была не такой яркой но чемпионка почувствовала что может не выдержать и поторопилась. Пальцы правой её руки были сильны она всё- таки была лучницей и привыкла легко справляться с 35-ти килограммовым усилием, прилаживаемым к тетиве. В конце концов, раскачав наконечник, чемпионка выдернула его из раны. Мир потускнел, тёплая жидкость стекала по её ногам.
«Ну вот» - удовлетворённо подумала Ионика и отключилась, успев перед этим плюхнуться в кресло. Но подсознание не оставило лучницу в покое. «Остановить кровь, зашить рану» и через десять секунд чемпионка вновь бодрствовала. Хирургическая игла и шёлковая нить всегда имелись в её аптечке. Вылив на рану с полфлакона перекиси водорода и обработав иглу, лучница приступила к завершающей фазе операции. «Вышиваю крестиком».
Всё обошлось благополучно без осложнений и заражений. Через день Ионика вновь принялась за дело. Но её сбивало с ритма одно обстоятельство, а именно образ юноши из крепости, постоянно стоявший перед глазами. Чемпионке хотелось забыть обо всём и вновь оказаться там – где бой, где юный гармост вновь и вновь произносит слова «Ты должна это сделать».
«Чёрт! Влюбилась в привидение? Хотя всё было вполне реально. И я, кажется, уже помню, как оказалась там».
Наконец справившись со своими чувствами, лучница обозначила следующую жертву.
«Кабана убью в казино. Они теперь все настороженные чёрта с два выманишь. Придётся рисковать».
Двое суток Ионика дежурила у казино с « шорохом» под полой в гриме и наконец, дождалась. Она могла его снять в лёгкую, у входа в заведение, но вдруг подумала «Нет, слишком просто. Ты должен почувствовать то, что чувствовала я, должен страдать, как страдала я». И вновь образ юного гармоста возник в её воображении. Но это уже не мешало чемпионке, даже наоборот помогало. К ней вдруг пришло знание, что после зачистки она вновь вернётся туда в крепость, что её миссия в том мире не закончена.
Кабан поднимался по ступенькам казино, непрерывно оглядываясь. Чувствовалось, что он напряжён. Когда его фигура исчезла за зеркальной дверью, Ионика недолго думая вышла из укрытия и направилась следом. «Шорох» и стрелы она оставила в кустах сирени росших неподалёку. «Что же ты творишь дура» - думала лучница, но неведомая сила толкала её вперёд. На этот раз она была одета в плащ покороче, из тонко выделанной крокодиловой кожи – подарок арабского шейха, которого Ионика покорила своим мастерством, да и чего греха таить не только им , на соревнованиях в Японии. Конечно, шейх тогда рассчитывал на большее, но ему не обломилось.
Сейчас лучница была совсем в другом обличии, отличным от того в котором она завлекала Барсука. Никто не смог бы увидеть в ней ту девушку, с которой уехал покойный подручный Юрчика. Коротко постриженная со шрамом на щеке, что впрочем, придавало ей особый шарм, Ионика сейчас была совсем не похожа даже сама на себя. Новая компьютерная программа, указаниями которой руководствовалась чемпионка, помогла ей наложить уникальный грим.
«Прорвёмся» - подумала Ионика, входя в казино.
В заведении было шумно. Народ проигрывал свои кровные и украденные с азартным вдохновением. Пройдя фейс- контроль и рамку металл детектора лучница вошла в игровой зал. Внезапно возникший перед ней администратор, слегка кивнув головой, предложил сдать верхнюю одежду в гардероб. Плащ Ионики по- видимому, произвёл впечатление на менеджера, да и не удивительно. Стоила эта одёжка не меньше маленького «мерседеса» и это было видно невооружённым глазом. Вытащив из сумочки нераспечатанную пачку стодолларовых купюр и бросив её на поднос находящийся в руках проходящей мимо официантки Ионика коротко фыркнула – Кэш по пятьсот на все за третий стол. - Плащ она швырнула на барную стойку.
За третьим столом играли русский покер, и Кабан сидел именно за этим столом. Парень крупье, виртуозно манипулируя колодой, посмотрел на подошедшую красавицу и улыбнулся.
«Хорошенький мальчик» - улыбнулась в ответ Ионика.
Кабан проигрывал уже второй банк, ставя в анте по пятьсот баксов, и принимая игру. Три косаря «зелёных» из кармана шестёрки Юрчика упорхнули в «фонд мира» - казино носило гордое название «Мир». Кабан плевался, матерился, грозился вы…ть крупье в ж..у (для несведущих в казино когда бандюк проигрывает лучше затыкать уши и всё это не выдумка). Но закалённый и давно привыкший к разным фразеологическим оборотам в свою сторону дилер лишь вежливо улыбался в ответ, про себя отвечая «Пока я тебя». Менеджер принёс фишки для Ионики присевшей рядом с Кабаном – Ваши десять тысяч. – Лучница, поблагодарив - вступила в игру.