Лучница, Повесть. Вступление. Опции

[viktor egorov]

Лучница

Истерзанное девичье тело, лежащее в приямке у лесополосы, обнаружил бомж собиравшийся устроить свой ночлег. Даже видавший виды бродяга ужаснулся. Лицо, бывшее, когда то прекрасным лицо покойницы было изуродовано. Глубокие надрезы покрывали лоб и щёки несчастной. Нагая, бесстыдно раскинувшая длинные, в багрово-синих пятнах гематом ноги, девушка казалось, прилегла отдохнуть после долгой пытки. Смерть ещё не изобразила свой пурпурный этюд на её исполосованном наверняка опасной бритвой лице.
« Ёлки-палки! Да что же это творится! Такую красоту трогать – святотатство» про себя закричал бомж, и, отбросив в сторону мешок с пустыми бутылками – дневную добычу, рысью пустился к бензоколонке, видневшейся в километре от места трагедии.

Патологоанатом, повязав клеёнчатый фартук и поправив защитные очки, подошел к прозекторскому столу. Потрогав упругий живот пациентки, он подумал «Странно. Не ощущаю смерти» и, взяв со столика стоящего рядом зеркальце, поднёс его ко рту усопшей – старый верный способ определения отсутствия жизненных функций организма. Подождав несколько минут, прозектор оторвал стекло от лица покойницы и внимательно осмотрел его. Зеркальная гладь была чиста. Патологоанатом поднял руку подопечной и отпустил её. С глухим стуком кисть вернулась в исходное положение. «Странно». Все тесты, и результаты сканирования электроникой подтверждали биологическую смерть. Но старый вивисектор испытывал необъяснимую тревогу. «Странно».

Ионика была, где то далеко. Но где? Это был не земной мир. Её сущность продиралась сквозь хитросплетения конструкций, существование которых в реальности было невозможно. Геометрия окружающего пространства напрягала, пугала своей чудовищной незавершённостью. «Мама. Мне страшно. Мамочка помоги мне».
Вспышка. Сначала совсем ничто. А потом Ионика увидела пляшущий мрак на стенах пещеры. Несколько горящих факелов в чашах стоящих на каменных глыбах создавали спектакль театра теней. Девушка помнила кто она, но не знала где она – чувствовала своё тело, но не видела его. Привкус крови на несуществующих губах и боль говорили, что она жива, но Ионика сомневалась - что это так. «Что же случилось? Что было перед этим?». Но память на отрезке ближайшего прошлого была стёрта.
Из тьмы глубин пещеры выплыло сиреневое облако. «Сиреневый туман над нами проплывает» вспомнила Ионика строки из старой песни – любимой песни её отца, музыканта играющего на клавишных в кабацком оркестре. Через несколько секунд призрачная дымка растаяла.
- С прибытием – услышала Ионика низкий ускользающий от слуха голос за спиной.
Резко обернувшись, девушка увидела незнакомца в чёрной мантии с капюшоном полностью закрывающем лицо примары.
- Что есть ты?! – в испуге закричала Ионика.
- Ты дала правильное определение. Не «кто» а «что». Скажем я – абсолютный делитель.
- Где я?
- По ту сторону добра и зла.
- Я не понимаю.
- Ты умерла девочка.
- Но я не помню!
- Ты вспомнишь, вспомнишь всё. Позже. А пока я буду делить твою жизнь, прожитую в миге, но ослепительную на две части, одна из которых есть добро, а другая – зло.
- Чистилище?
- Нет, девочка, считай, что это ад. Не тот где грешники вечно горят в огне, но тот, где неискупимые грехи будут терзать, и терзать душу пока Вселенная не исчезнет в других измерениях.
« Как моя стрела, попадающая в мишень. Летит, летит и вдруг – конец движению».
- Да чемпионка, где то так.
- Ты читаешь мысли?
- Я читаю всё, что пишется в книге бытия и небытия. Я взвешиваю хаос, из которого сотканы судьбы.
- Ты бог?
- Нет. Я всего лишь исполнитель.
В руке делителя появились весы. «Весы Фемиды». Одна чаша инструмента была выкрашена в чёрный цвет, другая в белый. Стрелка весов была до предела наклонена в сторону белой чаши.
- Тебе придётся вернуться. Ты должна устранить несоответствия.
- Но какие и как?
- Это - должна понять сама. Сейчас ты вспомнишь всё.

Вспышка.
Ионика возвращалась домой с тренировки. «Олимпик» - спортивный лук болтался за спиной в бирюзовом чехле с надписью «вперёд к горизонту»

[Агния]

Прозой это назвать нельзя, но сценарий боевика - очень даже неплохой мог бы выйти.