Волчьей тропой, Главы из повести Опции

[Штольц]

Глава 1


- Юрий Николаевич! Тебя главный вызывает - с порога сказал завотделением , открыв дверь в ординаторскую.
- Чего это вдруг? - ответил доктор Поляков, не отрывая глаз от своей служебной писанины. Завтра операционный день, а на столе целая гора неписанных историй болезней.
- Чего, чего? Вот и узнаешь - чего! - рассердился завотделением.
- Ладно, Борисыч, не кипятись - иду уже, иду - вздохнул Поляков, откладывая ручку.

В приемной главврача Поляков кивнул секретарше - симпатичной блондинке средних лет с ярко накрашенными губами и высокомерным взглядом:
- Добрый день! Главный у себя?
- Вы - Поляков?
- Да.
- Иван Петрович ждет Вас, заходите.

Главный врач разговаривал по телефону, поблескивая стеклами своих очков из-за своего огромного стола, заваленного бумагами. Увидев вошедшего в кабинет Полякова, главный махнул ему рукой: садись, мол.

- Слушай, Юрий Николаевич - сказал главврач, закончив разговор по телефону. - Выручай, нужно поехать в Верхний Бор, прооперировать тяжелого больного. Все наши бригады санавиации на выезде, а дело срочно - сам понимаешь.
- У меня завтра три операции, Иван Петрович.
- Заменим. Нужно ехать. Ты доктор опытный и толковый, хоть и молодой еще. Зарабатывай себе авторитет, пригодится еще. Короче - нужно ехать, Юрий Николаевич.
- Ну, ехать, так ехать - ответил Поляков без особого энтузиазма в голосе - он не любил командировок. - Когда выезжать?
- Сейчас, собирайся. Через полчаса машина будет ждать тебя возле приемного отделения.
- Понял
- Сегодня к вечеру прооперируешь, а завтра вернешься домой. Даю тебе два дня отгулов. И командировочные, как полагается.
- Понял, собираюсь уже. А что, Иван Петрович, в Верхнем Бору хирурга нет?
- Есть, но молодой еще - только после института. Попросил помочь. Возьми с собой операционную сестру, я уже распорядился, собирают кого-то из вашего отделения.

Через полчаса "Газелька" "Скорой помощи" уже мчалась по улицам Красноярска, включив мигалку. Поляков с интересом наблюдал, как шарахаются в стороны машины, когда водитель "Скорой" включал сирену, расчищая дорогу на перекрестках.

Вертолет, следующий рейсом на Верхний Бор, стоял на летном поле неподалеку от здания аэропорта. Красивый вертолет - белый, с синей полосой вдоль борта и с иллюминаторами, блестевшими в лучах полуденного солнца.

"Скорая" подъехала прямо к вертолету, из открытых дверей которого выглядывал летчик в синем форменном костюме - видимо ждал медиков.
- Быстрее, доктора, быстрее! - без тени раздражения приговаривал летчик, помогая Полякову и медсестре забраться по трапу в вертолет. - Задержали рейс из-за вас на двадцать минут.

Все места в вертолете были заняты, пустовали только два кресла по правому борту возле небольшого столика.
- Проходите, присаживайтесь и пристегивайтесь ремнями. Взлетаем через минуту - проводил летчик медиков к свободным креслам.- Товарищи пассажиры! Взлетаем. Все пристегнулись? Спасибо всем за понимание и терпение!

Поляков сел к иллюминатору, задвинув металлический ящик с добром операционной сестры под столик.
Вскоре запустились двигатели вертолета, наполнив салон свистящим гулом. Мощное тело вертолета вздрогнуло, словно готовясь к прыжку, затем винтокрылая машина слегка клюнула носом и стала подниматься в небо. Внизу проплыли летное поле и здание аэропорта, которое быстро уменьшались в размерах, и уходило куда-то назад. Вертолет набирал скорость и высоту.

- Вернусь ли? - почему-то промелькнула мысль. Доктор отстегнул ремни и устроился поудобнее в кресле. - Что за ерунда, конечно вернусь. Я просто устал, вот и лезет всякая ерунда в голову.
Что-то сжалось внутри от страха, буквально на мгновение, и сразу улеглось, отпустило. Поляков не раз летал в отдаленные районы Красноярской области на вызовы в небольшие городки и поселки, разбросанные на сотнях километров этого таежного края - но каждый раз, садясь в вертолеты или небольшие самолеты, он немного побаивался перелетов, хотя, со временем привыкаешь ко всему.

- Юрий Николаевич! - спросила Надя, - медсестра, которую отправили в командировку вместе с доктором.- А Вы не боитесь летать? Я вот на вертолете первый раз лечу, страшно немного.
- Боюсь Надя, а куда денешься? Лететь-то нужно - посмотрел на девушку доктор и ободряюще улыбнулся. - Не волнуйся, все будет нормально.

Надя была хорошей, опытной медсестрой. И красивой девушкой. Эту миниатюрную сероглазую блондинку, хохотушку и душу любой компании, обожали все сотрудники первого хирургического отделения, где она работала. В особенном фаворе она была у мужчин - за ней увивались все доктора - и молодые, и не очень. Но никто не мог похвастаться победой над сердцем Надежды - девушка была очень хороша, но неуловима, как луч солнца. Поляков и сам, что греха таить, пару лет назад серьезно приударял за Надей, но безрезультатно. Так они и остались в теплых уважительных отношениях. Но работать с Надей доктор любил - медсестра она была умная, быстрая и надежная, понимала и делала свою работу профессионально.

- Юрий Николаевич! А далеко нам лететь? - Надя, словно случайно, взяла доктора под руку. Она все-таки боялась.
- Час, наверное, может чуть больше.
- Юрий Николаевич! - не унималась Надя, - а можно я буду вас за руку держать? Мне не так страшно будет.
- Можно, Надя, можно - рассмеялся Поляков. - Я не кусаюсь.
Внизу расстилалось бескрайнее море тайги, среди зеленых волн которого проблескивали серебряные нити рек и серо-голубые глади озер.


К четырем часам пополудни вертолет прилетел в Верхний Бор. Сверху поселок казался небольшой полянкой, уютно расположенной последи зеленого моря тайги и застроенной крошечными домиками.
Полякова укачало немного во время полета, а гул вертолетных двигателей, казалось, проник в каждую клетку. Надя проспала всю дорогу.
Больничная машина ждала медиков возле аэропорта, если так можно было назвать несколько одноэтажных зданий на краю вертолетной площадки размером с футбольное поле. Вокруг летного поля возвышались огромные сосны, верхушки которых важно раскачивались в такт порывам ветра. Небо наливалось свинцовой серостью - приближался дождь.

Больница располагалась в большом деревянном здании в центре поселка. Красивые и ухоженные клумбы с цветами вокруг больницы, аккуратный палисадник, большие окна с тщательно натянутыми противомоскитными сетками создавали ощущение надежности и уверенности - в больнице был настоящий хозяин.
Полякова с Надей встретили в больнице очень радушно. Медиков накормили, выдали новые, тщательно выглаженные белые халаты и врачебные костюмы. Чуть погодя принесли и больничные тапочки, тоже новые, в упаковке.
Поляков принял душ, переоделся и пошел вместе с местным хирургом смотреть больного, которого предстояло оперировать, на ходу перелистывая историю болезни.
Возле палаты, в которой лежал больной, топтались двое рослых мужчин в одинаковых больших брезентовых куртках, из-под которых выглядывали армейские камуфляжные брюки, заправленные в кирзовые сапоги. Что-то необычное было во внешности этих мужчин - бросались в глаза их длинные, собранные в узел на затылке волосы пшеничного цвета, окладистые бороды и ярко синие глаза.
- Доктор! - обратился к Полякову один из мужчин, нервно комкая двумя руками свою шапку. - Вы уж постарайтесь с Василием Андреичем, доктором нашим, сделайте хорошо операцию нашему товарищу - а мы в долгу не останемся. Мы люди благодарные и слово держим.
Поляков переглянулся с местным хирургом и спокойно ответил:
- Да все нормально будет, не волнуйтесь. Сделаем хорошо, мы по-другому не умеем.
- Да будет по Вашему слову, доктор - сказал мужчина, а его напарник добавил: - Только это не просто наш товарищ - это староста деревни нашей, он нам как отец родной, Петром Елисеевым его зовут, его многие в здешних местах знают. Уж постарайтесь, не обидим!
- Ладно, идите, нельзя здесь ходить в верхней одежде - сказал Василий Андреевич. - Если кровь понадобиться - позовем. Вы готовы сдать кровь?
- Сдадим, доктор, сдадим - только скажите.
- Ну, ступайте, ступайте любезные - в голосе Василия Андреевича прозвучали теплые нотки.
Поляков молча взглянул на Василия Андреевича - молодой парень, видно из большого города, а разговаривает с местными жителями так уверенно, и на наречии, по-видимому, понятном здесь.
- Да уж - улыбнулся в ответ на немой вопрос хирург, - приходится приспосабливаться к местным условиям. Здесь народ живет серьезный, суровый, но доктора у них в почете и уважении.
- Ну, молодец, Василий Андреевич! Хорошая у Вас школа жизни здесь. Пойдемте, больного посмотрим.

Пациент был похож на своих товарищей: рослый, крепкого телосложения мужчина лет пятидесяти. Длинные светлые волосы с проседью разметались по подушке. Он был бледен, черты лица его заострились. Но ярко-голубые глаза его светились волей к жизни.

Поляков осмотрел больного, поговорил с ним, все больше проникаясь уважением к этому сильному телом и духом человеку.
- Ну, что, доктор - выживу? - спросил в конце осмотра пациент.
- Да, если даст Бог все будет хорошо.
- Это правильно - как Бог даст. Я не боюсь, да мне жалко моих товарищей - ведь они везли меня, почитай, верст пятьдесят по тайге, да по рекам.

Операция прошла успешно, хотя продолжалась больше трех часов. Больной выжил.

Утром Поляков зашел в палату к нему.
- Как Вы? - скользнул доктор рукой по горячему лбу пациента.
- Нормально. Спасибо, доктор! Теперь выживу, я знаю.
- Хорошо, Петр, выздоравливайте! Побудите еще пару недель в больнице, пока поправитесь, а там домой поедете.
- Спасибо, доктор! - улыбнулся Елисеев. - Дайте мне Вашу руку.
Петр вложил что-то в руку Полякова.
- Что это? - спросил удивленно доктор, рассматривая у себя на ладони искусно вырезанную из дерева фигурку волка, задравшего морду в беззвучном вое.
- Это подарок от меня, от нас всех. Пригодится Вам - тихо сказал Петр. - И еще: когда будете лететь обратно, садитесь в хвостовой части вертолета.
- А что так? - насторожился Поляков.
- Прислушайтесь к моему совету, доктор. А еще знайте: в наших местах лучше идти на северо-запад. И еще: реки Ваши союзники. Ангела-хранителя Вам в дорогу! Может и свидимся когда.
Поляков попрощался и вышел из палаты. Фигурка волка в его руке была горячей, хотя, может быть, это просто казалось.

Когда садились в вертолет - тот самый, на котором прилетели вчера, Поляков сказал Наде:
- Пройди вперед и займи места в хвостовой части. Иди смелее, видишь - здесь все пассажиры - мужчины, пропустят тебя. Поняла? А я, с ящиком нашим, потом подсяду к тебе.
- Хорошо - удивленно пожала плечами Надя. - А почему в хвосте?
- Трясет там меньше.
- А - а! Понятно. Займу нам места, Юрий Николаевич, как скажете.

Почему Поляков решил буквально в последний момент перед посадкой в вертолет последовать совету Петра, он и сам не знал. Странный совет это был, и от странного человека - поэтому и запомнился. Да, кстати, еще и фигурка волка, которая лежала у доктора в кармане куртки, казалось, внезапно стала весить как булыжник. Доктор опустил руку в карман - фигурка на ощупь была очень горячей. Или обжигающе холодной.

Надю пропустили вперед, а доктор еще достаточно долго ждал своей очереди на посадку, наблюдая из-за спин пассажиров, как в вертолет грузят мешки с почтой, ящики и большие сумки.

Надя заняла заднюю пару кресел по левому борту, и, когда Поляков зашел в салон, она поднялась с места и стала махать рукой:
- Сюда, Юрий Николаевич! Я здесь!
- Умница! - скупо похвалил доктор Надю. - Лететь уже не боишься?
- Боюсь, доктор! Но с Вами мне не страшно.
- Да ладно, Надя! Не выдумывай, пожалуйста! Ты умеешь говорить мужчинам нужные слова. Но мне приятно это слышать.
- Вот видите, Юрий Николаевич - я ведь не только хорошая медсестра, а еще и настоящая женщина, между прочим.
- А еще ты умеешь вышивать крестиком... - добродушно рассмеялся Поляков.
- А вот и умею, представьте себе! И крестиком вышивать, и готовить, и ...
- Надечка! Солнце мое! Потом расскажешь, а сейчас пристегнись - взлетаем уже.

Минут через тридцать полета вертолет попал в плотную облачность - над тайгой шел дождь.
- Ой! Что это? - Надя испуганно схватила доктора за руку.
- В облака попали, низкие, дождевые. Не бойся - все нормально.
- Не видно ничего...
- Это нам не видно в иллюминаторы, а пилоты все видят. И приборы разные у них есть.
- Понятно - кивнула девушка в ответ. - Но все равно страшно.

Вертолет, выходя из облачности, довольно резко взял курс вправо и стал набирать высоту.
Потом что-то пошло не так: еще один крутой разворот - теперь уже влево, нырок, опять разворот вправо. Натужно засвистели двигатели. Опять нырок...

А-а-а! - закричала Надя.
Удар по корпусу вертолета, резкий подъем, опять удар, жуткий треск...
- Голову пригни! И рот закрой! - крикнул Наде доктор, прижимая одной рукой голову девушки к коленям.
Удар, крики пассажиров, и еще один удар жуткой силы...

- Вот е... - успел только выругаться Поляков, проваливаясь в красно-черную пропасть небытия...


Глава 2

- Юрий Николаевич! Доктор!!!
Удар по щеке, еще удар. - Да очнитесь же Вы! Ведь живой ведь!
Поляков открыл глаза: вверху серое небо среди верхушек сосен, мелкий дождь сыплет в лицо, холодно. Он, доктор Поляков, лежит на спине, а рядом на коленях стоит Надя Кирсанова, бьет его по лицу и плачет навзрыд. Пахнет гарью, соляркой и свежей кровью.
Поляков пошевелил головой.
- Живой! - Вскрикнула сквозь слезы Надя. - Живой!!!
- Да живой я, чего ты так кричишь?! - сказал Поляков, и еще раз пошевелил головой - слушается. Потом он пошевелил руками и ногами - тоже слушаются. Это уже хорошо. Потом Поляков сел, опираясь на руку Нади.
- Живой! Доктор ты мой, как я рада! - обняла Полякова девушка. - Как я рада!!!
- Задушишь, Кирсанова, - пробурчал Поляков, - давай лучше помоги мне подняться, и уйдем подальше от вертолета, а то еще взорвется - слышишь, как топливом разлитым пахнет.
Когда медики отошли подальше, Поляков, окончательно придя в себя. Окинул взглядом место катастрофы: вертолет лежал на брюхе, немного завалившись на бок среди вековых сосен, верхушки которых были срезаны лопастями винта при падении. Сами покореженные лопасти, вернее их остатки, бессильно свисали вдоль бортов вертолета. Двигатели, расположенные на крыше винтокрылой машины, при ударе провалились вниз, в салон. Все стекла в кабине пилотов и по бортам были выбиты. А вертолет был густо залит противопожарной белой пеной, которую выпускали из огнетушителей несколько человек.

- Это ты меня вытащила из вертолета? - спросил Поляков Надю.
- Сначала я тянула Вас, а потом какие-то мужчины мне помогли.
- Спасибо тебе, Кирсанова, большое тебе человеческое спасибо! Сама-то ты как, не пострадала при аварии?
Да нет, нормально все, только вот, левый бок сильно болит - ударилась, когда вертолет упал. Хорошо, что ремни страховочные удержали. А на Вас что-то сверху упало - Вы и отключились. А я сначала подумала, что убило Вас.
- И все равно вытащила меня из вертолета?
- Ну, да...
- Молодец, спасибо!

Медики отошли от вертолета подальше, хотя он так и не загорелся, к счастью.
Поляков и Надя совершенно обессиленные, присели у большой сосны.
- Посмотри мне голову, Кирсанова - попросил доктор, когда они немного пришли в себя.
Надя осмотрела Полякова:
- Ничего страшного, все цело, ран нет. Только синяк большой.
Зато у самой Кирсановой, по всей видимости, было сломано несколько ребер - сейчас, когда шоковое стрессовое состояние стало отходить, боль в груди стала нарастать с каждой минутой. Левая рука, бок и бедро девушки, на глазах превращались в один багровый синяк. Надя держалась, пыталась шутить, но силы покидали ее с каждой минутой.
Поляков снял свою куртку и уложил на нее Надежду:
- Полежи здесь. Я сейчас, быстро - поищу наш ящик и вещи, у нас там найдется обезболивающее.
Надя молча кивнула в ответ. В ее глазах была боль, страх и надежда.
Поляков осторожно подошел к вертолету, густо залитому пожарной пеной.
Рядом с вертолетом топталось десятка два пассажиров - все мужчины. Чуть в стороне лежали люди, которых вытащили из вертолета. Некоторые из них были залиты кровью.
Поляков осмотрел лежавших пострадавших: четверо из них были мертвы, а двое тяжело ранены и были без сознания.
- Вы доктор? - присел рядом с Поляковым, ползавшим на коленях возле пострадавших.
- Да.
- Ну, как они?
- Живы только эти двое. Но они в крайне тяжелом состоянии. Сходите и узнайте, можно ли залезть в салон вертолета - там наши вещи, и там есть медикаменты - быстро бросил Поляков, не отрываясь от работы.
- Один момент, доктор! - мужчина быстро выпрямился и направился в сторону вертолета.

Вскоре к Полякову стали подходить пассажиры:
- Доктор! Мы сейчас вынесем все, что можно из вертолета, все вещи. А какие ваши?
- Портфель. Черный, кожаный. Ящик металлический, довольно большой, серебристый - такой, как на "скорой помощи". С красным крестом на крышке. И сумка женская, синяя, кожаная. Все эти вещи где-то сзади, там, где мы сидели.
- Сейчас все достанем. Ваши вещи - в первую очередь.

Подошел один из летчиков и присел рядом с доктором, осматривающего одного из раненных.
- Как они, доктор?
- Хреново, - четверо трупов. А эти - пока живы.
- Там, в салоне еще двое погибших - их двигателями придавило, Кровищи там...
- Вы - летчик? - спросил Поляков, бросив взгляд на синюю летную форму собеседника.
- Да. Штурман. Квашнин, Николай, Павлович - ответил летчик, размазывая по лицу неосторожным движением кровь, которая сочилась из его разорванного уха. - Это же надо - кровь все льет, и льет...
Поляков молча, оторвал рукав рубашки у одного из погибших и дал его штурману:
- Прижмите плотно к ране, и держите. Сейчас я разберусь немного с этими тяжелыми раненными, а потом окажу помощь всем остальным. Вещи пусть наши побыстрее найдут и принесут сюда.
Летчик кивнул в ответ, зажимая тряпкой рану.

Вскоре принесли все вещи медиков.
- Несите сюда все аптечки, все лекарства и перевязочные, которые найдете. Найдите вертолетную аптечку - и несите ко мне. Все, кто ранен - тоже идите сюда, садитесь вон там - у той сосны - распорядился Поляков, продолжая работать.

Через полтора часа, когда Поляков закончил перевязывать последнего раненного, можно было подвести невеселые итоги катастрофы: шестеро погибших, двое тяжелораненых в крайне тяжелом состоянии, у одного из летчиков была сломана нога. Остальные пассажиры получили различные травмы, не угрожавшие, к счастью, их жизни. Надя Кирсанова отделалась переломом нескольких ребер и серьезными ушибами.

Когда всем нуждавшимся была оказана помощь, пассажиры и двое личиков, которые могли ходить собрались для обсуждения создавшейся ситуации. Вперед, перед сгрудившимися вместе пассажирами, вышел пожилой летчик. Его залитый кровью и разодранный на правом плече, синий форменный мундир был застегнут на все пуговицы. Фуражка с высокой тульей и блестящей кокардой придавала летчику значимый и официальный вид, что было особенно важно в эти напряженные минуты.
- Товарищи пассажиры! Внимание! - поднял руку этот летчик. - Я, Андреев Николай Петрович, командир экипажа этого вертолета. Прошу внимания!
Пассажиры смолкли, повернувшись к летчику.
- Мы совершили вынужденную аварийную посадку. Жесткую посадку - продолжил летчик. Голос его был уверенным и твердым.
- Это мы уже знаем. Летчики гребаные! Людей сколько побили, сволочи! - раздались ругательства из толпы. - Летать не умеют, а людей возить берутся, разгильдяи! А сами живы...
Толпа грозно стала смыкаться вокруг летчика.
- Кончай базар, мужики! - вдруг раздался из толпы чей-то голос, и вперед, к пилоту Андрееву вышел мужчина средних лет, невысокого роста, но очень широкий в плечах. Было в этом человеке что-то сильное, уверенное и хищное. Его глубоко посаженные глаза и низкий лоб, короткая стрижка, делали его похожим на гориллу. - Кончай пустой базар! Пусть говорит дальше.
Толпа смолкла, повинуясь внезапно появившемуся лидеру, который в доли секунд подчинил эту разъяренную стаю, готовую растерзать летчиков, а потом вцепиться друг в друга.
Андреев поправил фуражку, натянув ее за козырек пониже на лоб, что придало ему более уверенный вид, и продолжил:
- Мы попали в плотную дождевую облачность с сильными порывами ветра, и сбились с курса. Во время маневрирования мы потеряли высоту и зацепились за верхушки деревьев. Нам удалось удержать вертолет от бокового падения и совершить аварийную посадку. Жесткую посадку. Если бы мы завалились на бок - никто бы не выжил.
- Так что, орден тебе дать за спасение пассажиров, бестолочь?! - прорвался злобный выкрик из толпы.
- Нам просто повезло. А теперь мы имеем то, что имеем: вертолет уничтожен, бортовая рация разбита, связи с диспетчерами нет. У нас есть убитые и тяжелораненые. Вот такая ситуация.
- Здесь и мобильные телефоны не работают - завопил кто-то из толпы.
- У меня не работает мобилка...
- И у меня тоже не работает...
Толпа возмущенно загудела.
- Товарищи пассажиры, успокойтесь! - вновь поднял руку летчик, перекрикивая шум голосов. - Мы во время маневрирования попали на Темные Земли. Это такая ограниченная территория, где по каким-то природным причинам не работают никакие виды связи. Даже спутниковая связь.
- Что ты мелешь?! Какие Темные Земли? Что за бред ты несешь!? - раздались возмущенные голоса.
- Это закрытая служебная информация, но я вынужден сейчас довести ее до вас. Нас сейчас никто не видит, и не слышит.
- Так это что - нас искать не будут?! Никто не знает, где мы?! - истерически закричал один из пассажиров.
- Искать нас будут, вернее, уже ищут, как только с нами была потеряна связь. Но сотни квадратных километров тайги - это очень большая территория для поиска. Скажу еще: в этих местах за последние двадцать лет пропало несколько небольших самолетов и три вертолета. Что с ними произошло - так до сих пор никто и не знает. Это плохая информация, но вы должны знать об этом.
- Безобразие! Разгильдяйство! Вывозите, эвакуируйте нас отсюда! Немедленно! - разъяренно закричали пассажиры.
Тут низкорослый лидер, заложив два пальца в рот, очень громко засвистел, и, когда все удивленно умолкли, он рыкнул, повернувшись лицом к толпе:
- А ну, тихо!!! Заткнитесь все!!!
Потом низкорослый сделал паузу, обведя тяжелым взглядом толпу пассажиров, и, негромко, но четко сказал:
- Заткнитесь, уроды! Порву любого, кто еще раз вякнет.
Тут из толпы вышел высокий и толстый детина, и с наглой улыбочкой сказал низкорослому:
- А ты кто такой, мудила?! Сам рот закрой!
Толпа вокруг зашипела ему:
- Да тише ты! Это же Кардан, авторитет наш местный...
- Да плевать я хотел на него! Я его не знаю, и знать не хочу! - громко ответил здоровяк. Но уверенности в его голосе поубавилось.
Тут Кардан, необычайно легко для его массивного тела, подскочил к здоровяку, несколькими ударами сбил его не землю и стал бить ногами, пока здоровяк не затих. Мужчины вокруг не мешали Кардану, расступились вокруг и молча наблюдали за дракой.
Закончив наведение порядка, Кардан отошел обратно к летчику и с угрозой спросил:
- Еще кто-нибудь хочет?
Мужчины под тяжелым взглядом авторитета молчали, отводя глаза и переминаясь с ноги на ногу.
- А теперь, слушайте все меня: мы в полной жопе, и если не найдем правильного решения - нам всем п...ц. Думайте, предлагайте, но только без гнилого базара...
Поляков отошел от толпы и направился к раненным. Он все равно не знал, что можно предложить в этой ситуации.

Надя лежала на здоровом боку и тихо плакала.
- Что, Надечка? Болит сильно? Давай я сделаю тебе еще инъекцию обезболивающего - у нас осталось еще три ампулы.
- Не нужно, доктор. Это я просто так плачу - боюсь я - всхлипнула Кирсанова. - А нас найдут, Юрий Николаевич?
- Не знаю теперь, честно - просто не знаю. Летчик говорит, что никто из спасательных служб не знает где мы упали, поэтому поиски могут затянуться - тайга ведь большая. А связь здесь не работает. Короче - все непросто складывается.
Надя в ответ громко всхлипнула.
- Ты, вот что, Кирсанова - не волнуйся, я тебя не брошу. Вместе будем спасателей дожидаться. Выкрутимся как-нибудь.
- Спасибо, Юрий Николаевич! - разрыдалась медсестра, уже не сдерживая слез.
- Ну - у, успокойся, детка! - погладил Поляков девушку по голове. - Все будет хорошо! Мы справимся и с этим.

Через пару часов жарких споров, часто грозивших перейти в драку, выжившие пассажиры и члены экипажа пришли, наконец, к единому мнению и плану действий: часть людей остается на месте катастрофы, присматривая за раненными и постоянно поддерживая сигнальные костры; другая - большая часть пассажиров идет в южном направлении, где предположительно, по летным картам есть населенные пункты, а оттуда вызывают спасателей для группы с раненными.
Среди пассажиров, идущей в поход группы было несколько бывалых охотников, хорошо знавших тайгу и способы выживания в ней - они пойдут во главе группы. А возглавил весь этот отряд Кардан, у которого нашлось трое помощников, быстро сориентировавшихся в ситуации мужчин, и ставших открыто на сторону своего авторитета.
С раненными вызвались остаться Поляков, командир экипажа Андреев, и Шевчук - тот самый задиристый мужчина, которого избил Кардан. Старшим группы, по предложению доктора, выбрали Андреева. Шевчук, Кирсанова и второй летчик согласились с этим предложением. Сам Андреев не возражал, даже, если точнее сказать - принял это как должное, - он был готов взять на себя эту ответственность, у него был достаточный опыт, а главное - воля к победе и решительность.

Вечером выжившие поужинали тем, что нашли в своих сумках, или, чем поделились соседи, а потом собрались возле нескольких костров, молча глядя в пляшущие языки пламени. Что будет завтра, как сложится судьба дальше, дойдут ли....
Ночью было сыро и холодно - все жались к кострам, забываясь в тревожных снах. Многие заснули лишь под утро, ворочаясь от холода и укусов слепней и мошкары...

Рано утром, после скудного завтрака, отряд Кардана двинулся в путь. Странное это было шествие: полтора десятка мужчин в гражданском, с чемоданами и сумками в руках - это были даже не туристы, а беженцы какие-то. Впрочем, действительно, это и были беженцы. Кардан ругался, чтобы его группа не тянули с собой чемоданы и тяжелую поклажу, но мужчины в ответ еще крепче сжимали ручки своих кровных вещей. Кардан в сердцах плюнул, увидев их непробиваемое упорство, и дал рукой сигнал к выступлению. Вскоре отряд растворился в утреннем таежном тумане.
Двое тяжелораненых умерли ночью, так и не приходя в сознание. Оставшимся предстояло похоронить уже шестерых, хорошо, что была саперная лопатка из аварийного комплекта вертолета. Тела умерших оттащили метров за сто от вертолета и закопали в братской могиле, установив крест из связанных двух сосновых веток.
Документы, найденные у погибших, Андреев завернул в целлофановый пакет и положил в свою сумку.
Кирсанова и летчик с переломанной ногой, старались не смотреть на работу своих товарищей - Надя собирала остатки медикаментов в свой ящик, а летчик сосредоточенно что-то щелкал на своем мобильном телефоне, наверное, пытался найти сигнал сотовой сети.
Вернулась похоронная команда. Поляков молча положил возле Нади мужские туфли, брюки, куртку и несколько рубашек.
- Что это?! - испуганно вскрикнула девушка.
- Одевайся, Кирсанова - мрачно бросил доктор. - Андреев сказал, что тебе одеться нужно нормально. В юбке, в босоножках и тонкой кофточке тебе будет холодно, да и мошкара заест. Он прав. Подобрали самые маленькие размеры из того, что было - должно тебе подойти.
- Вы же сняли одежду с трупов! Я не надену это!
- Одежда им уже не нужна, а нас выручит - сказал подошедший Андреев. - Мы живы и должны заботиться о себе. Иначе - всем кирдык. Всем, кто будет распускать сопли и выделываться. Одевайся!
В ответ Надя молча отодвинулась от принесенной одежды и тихо заплакала.

[Штольц]

Продолжил писать сей опус. Название только поменял: "Транзитный мир" уже называется, а не "Волчьей тропой".

глава 9

Время пошло...

Ровно через час, в двадцать один ноль Верещагин и Колобова сидели в кабинете генерала Родионова.
- Итак, коллеги! Завтра приступаете к своим заданиям. Машина вам выделена, с офицером - это капитан Михайлов - он с машиной круглосуточно в полном вашем распоряжении, хорошо знает город, опытный оперативник с боевым опытом. И еще: я прочитал ваши рапорты по поводу доступа к архивам краевого ФСБ по делам, связанным с пропажей людей в Дольном и секретных данных о пропаже без вести поисковых групп МЧС и Минобороны. Даю добро. Также я отдал приказ об организации повторных допросов свидетелей по этим делам - приказ уже готов, согласован с МВД и военной прокуратурой, так что можете приступать с завтрашнего дня. Если будут вопросы, или нужна будет помощь - я на связи постоянно, вот номер моего защищенного телефона. - генерал положил на стол визитную карточку. - Этот телефон знают всего пять человек, а теперь и вы.
- Спасибо за доверие, товарищ генерал! - вернула карточку Колобова, едва пробежав по ней взглядом.
- Вы не записали номер, Елена Николаевна.
- Я запомнила. И майор Верещагин будет его знать.
- Прекрасно - слегка улыбнулся генерал.

Ночевали Верещагин и Колобова в служебном общежитии. В разных номерах, но рядом - дверь в дверь. Такие номера им выделил комендант. Майор было предложил Елене Николаевне ночевать вместе, на что она, неожиданно нежно проведя рукой по колючей щеке мужчины, покачала головой:
- Верещагин, если ты не знаешь, то французские мужчины бреются дважды в день — утром, собираясь на работу, и вечером — перед тем, как лечь с женщиной в постель.
- Да я..., да сейчас... - засуетился Верещагин.
- Успокойся, Сергей Иванович! Ты не француз, явно, но ты лучше - ты настоящий мужчина, Верещагин, ты всегда готов, молодец. Но я сегодня уже сыта. А кроме того ты храпишь во сне — слышала в поезде. Так что, майор, спать мы будем отдельно. И не только сегодня. Ты же понимаешь ситуацию и обстановку.
В ответ Верещагин сокрушенно вздохнул и согласно кивнул - все правильно: не положено смешивать личное и служебное, а жаль...

На следующее утро начались рабочая круговерть. Колобова с утра уезжала в Управление ФСБ проводить допросы свидетелей и работать с архивами. Работы было очень много: допрашивались десятки людей, каким либо образом соприкасавшихся с пропавшими в «Окнах» : сослуживцы, родственники, друзья, почтальоны, дворники, участковые врачи и полицейские, соседи. Колобова вела допросы очень быстро — накануне она изучала протоколы проведенных ранее допросов, и поэтому, не занимаясь пустым формализмом задавала только те вопросы, ответы на которые ей были нужны. Она искала в этой куче информационного хлама что-то необычное, то, что могло бы как-то связать в единое целое набор сухих фактов.
Вечерами она допоздна работала с архивами, перелистывая сотни листов документов. Ничего. Ничего нет. Сопоставить все эти данные, прошлое и настоящее, свидетельские показания и скупые официальные протоколы. Военная прокуратура явно темнит, что-то недоговаривает о своих пропавших разведгруппах— надо будет поставить в известность Москву, пусть надавят на Минобороны. Местное МВД сбросило все, что у них было - им это дело в полный напряг, есть, правда, непонятные донесения агентурной сети, но их пока пристегнуть не к чему, пока. МЧС либо засекретились до упора, либо, действительно, ничего не имеют интересного. Официальная секретная госинформация по «Окнам» была в такой плоскости, что ее тоже «привязать к местности» никак не получалось, тоже пока.
Единственно объективная информация, подтвержденная документами, данными аэрофотосьемки и космического наблюдения было изменение рельефа местности в «Окнах», а территория эта была более чем просто большая — площадью около тысячи квадратных километров. Причем, рельеф менялся в окнах не менее десяти раз за последние два года. Менялся рельеф, было такое впечатление, что поверхность земли дышала — менялась высота и площадь возвышенностей, менялся ход реки Ирым, вернее ее русло, как принято говорить. Это были заключения специалистов, причем к анализу привлекались ученые самого высокого ранга.
А местные байки о проклятости этих мест вообще всерьез никто не принимал.

«Думай, Колобова, думай! Работа у тебя такая. Дам любую помощь. Пять контриков из центрального аппарата будут рыть параллельно, и все, что нароют будут сбрасывать тебе, а ты складывай пазлы и думай. Решишь задачу - получишь полковника, не решить - пойдешь бумажки перекладывать в Мухосранске» - это был ответ ее шефа. Краткий и безапеляционный. Это был приказ.

Верещагин занимался делом о пропавшем недавно на границе «Окон» пассажирском рейсовом вертолете. Работа у него была мобильная — пришлось два раза летать в Сосновый Бор, откуда вылетел в свой последний рейс этот вертолет, опросить десятки людей - всех, кто знал пассажиров и экипаж пропавшего борта, а для этого пришлось исколесить весь Большереченский край. Информации, которая могла бы представлять хоть какой-нибудь интерес для следствия было ничтожно мало, но кое-что удалось и собрать.

Всю неделю Колобова и Верещагин практически не виделись, изредка созваниваясь. В пятницу вечером встретились за ужином в полупустом кафе общежития.
Молча поели, изредка бросая взгляды по сторонам — это профессионально, на автомате. Наконец, Колобова, допив свой чай, по-мужски поставила локти на стол и спросила:
- Устал за неделю, майор?
- Есть немного — Верещагин отставил в сторону тарелку с недоеденным ужином. - Попью и я чайку. А вы как, Лена Николаевна?
- Работаю. По тебе, вот, скучаю.
- Правда? - улыбнулся майор.
- Правда — не опуская пристального взгляда ответила Колобова.- Поговорить нужно, пообщаться. Отчет приготовил?
- Конечно — майор потянулся к папке, лежавшей у него коленях.
- Не здесь.
- Понял.

Выйдя из кафе, Колобова повела своего напарника по пустым коридорам общежития. Поднялись на второй, затем на третий этаж, а потом, пройдя по коридору все здание, неожиданно спустились снова на первый этаж, в самом углу, возле пожарного выхода. Здесь, в небольшом закоулке, оглянувшись, Елена Николаевна открыла ключом решетчатую дверь и, пошарив рукой по стене, щелкнула выключателем: вниз вела бетонная лестница, освещенная тусклой лампой.
Спустившись в подвал, офицеры немного попетляли по лабиринту переходов, пока Колобова не нашла неброскую, оббитую жестью и заляпанную старой белой краской дверь с табличкой «Теплопункт».
- Посвети, пожалуйста! - попросила Елена Николаевна, перебирая в руках ключи.
Верещагин подсветил скважину замка мобильным телефоном, нужный ключ вошел в замок, тихо провернулся несколько раз и дверь практически бесшумно открылась. За первой дверью оказалась вторая — массивная стальная, которая была закрыта на несколько замков, поочередно открытых Еленой Николаевной.
- Закрой наружную дверь, Сережа!
Верещагин закрыл дверь, замок автоматически защелкнулся.
- Заходи — позвала Елена Николаевна.- эту дверь я сама закрою.
Верещагин зашел в помещение, осмотрелся: полумрак, низкие потолки, глухие стены, вдоль которых на разных уровнях проходили трубы разного диаметра. В дальнем углу слева виден большой деревянный стол, скупо освещенный настольной лампой, возле стола — несколько стульев. Все, больше ничего в комнате не было.
Елена Николаевна закрыла внутреннюю дверь, щелкнули замки.
- Все. Ты проходи, Верещагин к столу, располагайся, мобильный свой разбирай.
- Что это за бункер, Елена Николаевна?
- Бункер, как бункер. Это защищенная комната для переговоров, генерал ее выделил нам для работы.
- Так все-таки генерал не уверен в стенах своей конторы?
- Значит не уверен.
- А тут камер и жучков не понатыкано?
- Нет, ничего нет — я с нашим контриком из Москвы здесь все просканировала его прибором, все чисто.
- А у нас в номерах смотрели?
- Смотрели.
- Ну, и как?
- Во-первых окна выходят на улицу — через них слушай — не хочу любым примитивным сканером. Во-вторых — нашли две микрокамеры и высокочувствительный микрофон. Наш спец говорит, что это очень продвинутые вещицы, с выбросом информации на спутник.
- Генералу доложили?
- Да. Поэтому он нам эту комнату для работы и выделил. А общежитие сегодня его отдел техбезопасности чистил под видом проверки электросетей. Короче, под колпаком мы здесь, в Большереченске.
- Кто же нас пасет, как вы думаете, местные ФСБ-шники?
- Не знаю точно. Но и они тоже, возможно, причем без санкции Родионова. Что же их так интересует? Или кто-то очень не хочет чтобы мы ковырялись в этом деле. Сегодня я получила от нашего шефа код «Гвоздика» - это высший уровень опасности для нас, так что мы с тобой, Верещагин, в серьезной разработке. У нас есть примерно двое суток относительной безопасности, а потом нас должны эвакуировать. Так что работаем с тем, что нарыли, времени для маневра осталось мало. Садись за стол. Вот мой отчет, вот отчет контриков — читай, а мне дай свой отчет.
Офицеры расположились на стульях возле стола и углубились в изучение документов.
Прошло минут сорок.
- Ну, прочитал? - Колобова, дождавшись, когда Верещагин, наконец отложил в сторону бумаги. Потом она собрала все отчеты, подожгла их зажигалкой, держа бумаги в руке, пока документы не сгорели полностью. - Теперь отчеты не пишем, никакой информации не оставляем. Мы должны решить проблему и отчитаться уже потом — это приказ. А теперь, давай своими словами — что нарыл?
Майор придвинулся к столу и наклонился к Елене Николаевне:
- В Верхнем Бору — это поселок такой, откуда вылетел пропавший рейсовый вертолет, недавнобыли люди из тайги, которых местные называют «сектантами — хранителями», кто такие - точно неизвестно, но они появляются в Верхнем Бору периодически — покупают патроны, одежду, мыло и прочую дребедень. Давно их местные знают, говорят,что они еще до революции появились в этих местах.
- И что?
- Дослушай, Лола. Дело в том, что местные говорят, что после посещения поселка этими сектантами, тайга начинает шуметь.
- Как это?
- Толком объяснить никто не может, но говорят, что тайга сильно шумит на юго-запад от поселка, где-то в районе реки Ирым, кстати это в направлении «Окон» - я сверялся по карте Короче, шум такой странный, типа гул, вроде как из - под земли, буря с грозой вдруг среди ясного дня может разразиться. Странные явления, очень странные и необычные. Но еще интереснее другое: после такого шума тайги в окрестностях, случается, пропадают люди — охотники, грибники, ну, и кто в тайгу уходил в это время. Поднял я архивы МВД за последние десять лет — ничего особенного, обычная статистика исчезновения людей в таежной зоне.
- Врут местные, байками кормят?
- Не похоже, я со стариками местными говорил — точно не врут они, называют по именам людей, которых они знали, и которые исчезли за эти годы. Я проверил в ментовских архивах — никого из названных лиц там нет, среди без вести пропавших не числятся. Опросил родственников пропавших — никто из них на контакт не шел: «не знаем, мол, может уехали куда на заработки, или сбежали — мало ли...» Такое впечатление, что боятся люди рассказывать.
- А может, это сектанты народ уводят к себе, под шумок?
- Нет, говорят, что эти сектанты народ безвредный — они никого из местных не трогают, а их, местные, тоже не трогают. А эта договоренность давняя, столетняя почти, и чтится местными свято. А народ в этих местах суровый и слово держать умеет.
- Ты хочешь сказать, что эти необычные явления в тайге вокруг Ирыма продолжаются уже лет сто имеют место?
- Выходит, что так.
- И люди исчезают, когда из тайги появляются сектанты?
- Да, похоже. Возможно, это совпадение, или имеется какая-то связь между этими событиями.
- А как часто шумит тайга на Ирыме? - немного подумав, спросила Колобова.
- Раньше, говорят, бывало, раз в несколько лет, а сейчас чаще стала, особенно в последнее время.
- И много людей пропала в этом Верхнем Бору в этом году?
- Никого. Но исчезли люди в Дольном, а это на Ирыме. Все об этом знают.
- И что говорят местные по этому поводу?
- Говорят, что это Морок сожрал людей в Дольном, разбудили они его. И теперь жди беды всем вокруг.
- Что за Морок?
- Никто не знает, но говорят, что это хозяин этих мест, невидимая сущность такая.
Колобова задумалась на минуту:
- А ведь я встречала такое имя в местных архивах. Это как-то связано с шаманами и местными преданиями. Ладно, что по пропавшему вертолету, его пассажирам и экипажу?
- Ничего особенного: люди, как люди, вертолет технически исправный был, почти новый — и двух лет не эксплуатировался. Единственно, что один из пилотов вертолета, некто Калистратов, был на этом маршруте относительным новичком .
- Что за пилот?
- Перевелся в местный авиаотряд три месяца назад, из Кургана. Я хотел проверить его документы в отделе кадров, а их нет. Пришлось их всех на уши поставить: клянутся, что были документы, как же иначе — ведь на работу приняли. На мой запрос в Курганское авипредприятие пришел ответ: не было никогда там такого пилота. В Федеральной базе есть данные на подобного человека, но он умер еще три года назад, в Смоленске, по месту постоянного проживания, от болезни какой-то - там все чисто, я проверял.
- Фото этого пилота есть?
- Есть, на частном телефоне, случайно сняли этого Калистратова на какой-то служебной вечеринке здесь, в местном авиаотряде.
- И что?
- Ничего. Пробили фото по всем базам — нет такого человека у нас.
- Интересно. Этот фантом, может, и вертолет угнал?
- Возможно. Эта версия уже прорабатывается.
- Контакты его, семья?
- Ничего и никого. Сослуживцам Калистратов говорил, что разведен. Контакты выяснить не удалось.
- Профессионально сработано, мы имеем дело с серьезной и хорошо спланированной операцией. Что по пассажирам?
- Ничего особенного, только вот доктор там был, Поляков его фамилия, летел из Верхнего Бора — он там делал операцию.
- И что с этим доктором не так?
- Во-первых он делал операцию сектанту, которого привезли из тайги накануне его сотоварищи. Хорошо сделал - больной поправился.
- А во - вторых?
- Во — вторых, этот Поляков был позавчера в городе,
- Постой, он же пропал со всеми пассажирами после исчезновения вертолета, я правильно понимаю?
- Да, он числится пропавшим без вести. Но позавчера вечером он засветился в городе.
- Как засветился, каким образом?
- На своей квартире, примерно в двадцати ноль - ноль — он разведен, жил один. Сосед курил на лестничной площадке, когда пришел Поляков. Они поздоровались и Поляков зашел в свою квартиру, и почти сразу там начался какой-то шум, что-то упало. Потом вышел Поляков, закрыл за собой дверь. Сосед спросил, мол, упало что? Тот что ответил невнятное и быстро ушел. Буквально через десять минут приехали какие-то люди в штатском, зашли в квартиру Полякова и очень быстро ушли. Сосед вызвал милицию — в результате в квартире нашли два трупа.
- Кто такие, выяснили?
- Сотрудники местной охранной фирмы «Сириус».
- А что они делали в опечатанной квартире?
- Местные следаки выясняют. Но в этой конторе работали и те бойцы, что напали на нас в поезде.
- Вот как? Что с этой фирмой?
- Ночью задержан весь руководящий состав «Сириуса», и вся их дежурная часть. Ведутся допросы.
- Радионов знает?
- Знает, это он организовал совместную с полицией операцию по задержанию этой конторы.
- Ладно, пусть разбираются. Ты лучше скажи: это Поляков убил этих бойцов?
- Похоже, что да. Судмедэксперты подтверждают время смерти — совпадает с приходом Полякова.
- Как он их убил?
- Голыми руками — сломал им шеи.
- Он что, спецназовец бывший?
- Да нет, простой доктор, он даже в армии не служил, и спортом никаким никогда не занимался.
- И сломал шеи двум подготовленным бойцам?
- Выходит, что так.
- Круто. Мы просто чего-то не знаем об этом докторе. Что дальше?
- А дальше, в городе этой ночью нашли еще четыре трупа, двоих бойцов из «Сириуса», и двоих неизвестных, без документов, но с огнестрельным оружием. Трое убиты голыми руками, у одного разорвана шея.
- Так наш доктор оборотень? Это даже не смешно.
- Совершенно не смешно: судмедэксперты предварительно сделали заключение — рваные раны на шее похожи на следы больших клыков.
- Ого, действительно не смешно. Где доктор сейчас?
- Неизвестно. Местный СОБР и полиция прочесывает город: нет его, залег где-то.
- Или ушел уже. Еще есть что — нибудь?
- Есть: доктор был в городе не один — его видели в районе элитного дачного поселка с какой-то девушкой, таксист, который их подвозил, опознал Полякова, сейчас этот свидетель дает показания.
- События ускоряются, не к добру это. Верещагин, у тебя есть что выпить?
Майор улыбнулся и молча достал из портфеля небольшую плоскую стальную флягу:
- Коньяк, Лола?
- Давай. Мои конфеты. - Елена Николаевна сделала несколько глотков из фляги, достала из сумочки несколько конфет и бросила их на стол. - Хороший коньяк, Дым! Спасибо! Дай переварить мне эту всю кашу. Выпей и ты. В отчете ты ничего не писал об этом докторе.
- Не успел — майор сделал несколько больших глотков коньяка.
- Уже не до бумаг, Дым. А теперь слушай, и я тебе кое-что расскажу. Марков, который нас заказал в поезде бойцам из «Сириуса», исчез несколько дней назад. Его ищут. Так вот, этот Марков имеет хорошие связи у местных силовиков - эти контакты сейчас выясняются. А еще он, здесь, в Большереченске, представляет интересы некого Барышева — крупного предпринимателя из Томска. Так вот, дедушка этого Барышева, князь, кстати, организовывал в свое время две экспедиции к месту падения Тунгусского метеорита - в 1908 году, и в 1910 году, а потом несколько экспедиций в район реки Ирым, да - да, именно в этот район. Что он там искал, и что нашел — неизвестно. Но известно другое, что князь Барышев был хорошо знаком с Николой Тесла, и встречался с ним неоднократно в Штатах. Что искал на Ирыме князь Барышев, как это связано с Тунгусским метеоритом и Николой Тесла - остается загадкой. Но Барышев - младший упорно продолжает дело своего деда. Кстати, Барышеву принадлежит мощный научно-исследовательский центр в Штатах, и занимается он электротехническими и компьютерными разработками. Вот так вот. Кстати, личного секретаря Барышева, некого Иванова, видели два дня назад в поселке Россолы — это в ста километрах отсюда, недалеко от Енисея. Так вот, Иванова видели у местного народного лекаря — шамана по фамилии Алискеров. А еще, у этого шамана, вчера днем видели этого человека — Колобова достала из сумочки фотографию и положила ее на стол перед Верещагиным. Майор вздрогнул — это было фото доктора Полякова.
- Теперь понятно, что нам нужно делать дальше? Мы должны сработать на опережение. Завтра утром едем к этому шаману. - поднялась с места Елена Николаевна, неспешно расстегивая на груди кофточку. - А теперь, возьми меня, Дым, прямо здесь, на столе. Ведь ты же хочешь - знаю и вижу, что ты хочешь меня. И я хочу тебя...
-----------------------------------------------------------------

Глава не обработана и не вычитана, прямо из "печки", так что багов будет много.