Машино озеро, рассказ Опции

[Гость_Monk_*]

В голове шумело. Знатно приложился! Павел вынырнул, выплевывая воду. Кто ж знал, что здесь так мелко! Залитые водой глаза проморгались и увидели, что берег пуст. Э-э, а где все?
Брезгливо ступая по расползавшейся под ногами тине, он вышел на берег. Ни одежды, ни друзей! Это у них шуточки такие? Но как они так быстро слиняли? Чтобы сложить мангалы и барахло в машину и умчаться за лесок, десяти секунд мало. А он пробыл под водой не больше. С разбега нырнул и приложился о дно. Или кочку... По крайней мере, так показалось. Павел пощупал лоб. Шишки не было, но виски отчего-то ломило. Он еще раз огляделся. Не было не только джипа и ребят, даже кострища не было. И озеро как будто другое стало. И лес... Что за бред? Да нет, показалось, наверное, где-то они все прячутся...
Павел взобрался на пригорок и замер: навстречу по заросшей травой дороге катил возок. Гнедая лошадь остановилась, и возница, дородный человек в черном старомодном костюме и шляпе, склонился над стоящим в одних плавках Павлом:
- Сударь... вы что здесь делаете? – удивленно спросил он.
- Я? – Павел смотрел на него с не меньшим изумлением. – Купаюсь. А что?
- Кто же здесь купается? – усмехнулся возница. – Лягушки да пиявки. Позвольте полюбопытствовать: с кем имею честь?
- Павел. А-а... вы кто?
- Я? – слегка удивился возница. – Я здешний помещик Илларион Андреевич Заславский, к вашим услугам.
- А... – Павел огляделся. Ни ребят, ни джипа, и дорога не та, нет следов от протекторов – лишь узкая, прихваченная травой колея. Он узнавал лишь озеро. Павел изумленно перевел взгляд на возницу. – А где я?
- Что с вами, молодой человек? Вы не больны? – участливо спросил тот.
- Нет, со мной все в порядке, - медленно проговорил Павел. – Только... вещи свои найти не могу. Вот здесь оставил.
- Ай-яй, как же так, - помещик слез с возка, вгляделся в прибрежную осоку. - Неужто стащил кто? Ну, мы это скоро узнаем. Садитесь ко мне.
Человек, назвавший себя помещиком, выглядел вполне здоровым, но... его одежда и речь... А может, кино снимают, и актер решил приколоться над прохожим? Павел усмехнулся: скорее всего! А он уж подумал: не сошел ли с ума.
- Ну, что же вы стоите, голубчик, полезайте в дрожки, я вас до поместья довезу. А там найдем вам одежду, - улыбаясь, Илларион Андреевич широким жестом указал Павлу на возок. Павел кивнул и запрыгнул на сиденье.
Рыжая бежала быстро. Павел глазел по сторонам и не узнавал местность. Он не бывал здесь раньше – это Кирюха вывез их сюда, сказал, что тут классное озеро – но вот здесь мы проезжали на машине, да, кажется, здесь, а там вдалеке виднелся кемпинг, а вон там должно быть шоссе... Ни шоссе, ни кемпинга. Ничего. Блин, что же это такое?
- Откуда к нам пожаловали? – вежливо спросил помещик.
- Из Питера приехали.
- Петербурга? – удивился Заславский.
- Ага. Да, - рассеянно ответил Павел, оглядываясь по сторонам. Нет, не может такого быть, наверно, сейчас все появится. И кемпинг, и машины. А мужик признается, что пошутил... Повозка покатила мимо леса.
- Как же вы здесь оказались? Дорога-то вон где! – махнул рукой помещик.
- Решил искупаться, а друзья уехали, - сказал Павел. – Пошутили, наверно.
- Ох, молодежь, - всплеснул руками Заславский, - разве так можно? В мое время так не шутили.
- Да? – переспросил Павел. – Точно? А вам не кажется, что шутка затянулась, Илларион... Андреевич?
- Вы о чем, молодой человек? – возница взглянул на Павла столь искренне и участливо, что захолонуло сердце. Не мог он так играть, не мог!
- В какое ваше время? – спросил Павел и замер: из-за деревьев показался дом. Большой, с белыми колоннами и балконом. Возле дома суетились люди, одетые... одетые во что-то старомодное. Павлу на миг захотелось бежать – но куда?
- Здравствуйте, барин, - стоящий на обочине мужик снял шапку и поклонился. Заславский не ответил, а наклонился к Павлу:
- Что с вами, Павел? Вам нехорошо? Вы побледнели. Эй, Кузьма!
- Слушаю, барин! – статный детина в армяке, с рыжей разбойничьей бородой подскочил к повозке, сдернул шапку, поклонился и замер.
- Ступай к экономке, возьми перемену белья и одежду, на меня. Сюда принесешь. Быстро! А вы посидите здесь, - обратился помещик к Павлу. – В таком виде разгуливать не годится. Так вы студент или служите?
- Студент, - кивнул Павел.
- Я так и думал. Эта братия такова! Нет, в наше время так не шутили, - укоризненно произнес Илларион Андреевич. – Ну что за шутки, скажите на милость: раздетого на дороге бросать?
Куда я попал, лихорадочно думал Павел. Куда – понятно, место осталось прежним, а вот в какое время? Судя по всему, до революции еще... Может, еще крепостное право? Спросить бы - но и так косо смотрят. Календарь бы найти!
Явился мужик с одеждой. Павел быстро облачился в рубашку и панталоны, оказавшиеся довольно широкими. Носков не было, зато присутствовали чулки. Девятнадцатый век, наверно, - подумал Павел, натягивая их на ноги. Что же делать-то? Голый и черт знает где.
- Видно, простудились вы, господин студент, бледны стали, - забеспокоился помещик. – Кузьма, помоги ему слезть.
- Не надо, я сам, - Павел спрыгнул наземь, повернулся и увидел девушку. Белое платье с васильковой каймой выгодно оттеняло такие же синие глаза. Хороша, подумал Павел и улыбнулся. Девушка улыбнулась в ответ.
- Кого это вы к нам привезли, папенька? - спросила она.
- Студент, из Петербурга. Павел. Э-э...
- Владимирович. Но лучше просто Павел.
- Очень приятно. Маша.
Да, хороша Маша, да не наша, мелькнуло у Павла в голове, и он улыбнулся, скрывая подступавший страх.
- И мне очень приятно.
- Батюшка ваш, извините, кто будет? - спросил Илларион Андреевич.
- Инженер, - механически ответил Павел и не успел испугаться за ответ. Как еще воспримут?
- О! – удовлетворенно кивнул помещик. – Занятие достойное. Дворянин или из служилых?
- Дворянин, - твердо произнес Павел. Раз попал в прошлое, надо осваиваться. Все равно ни документов, ни свидетелей.
Павла провели в дом. Усадьба была длинным двухэтажным зданием, массивным и основательным, с четырьмя обрамлявшими вход колоннами, над которыми виднелся обширный, с ограждением, балкон. Все было красиво, ухожено, стены покрашены, повсюду цветы в горшках и вазонах, картины. Красиво живут...
Они вошли в одну из комнат.
- Так вы проездом? – спросил Илларион Андреевич, усаживая гостя в накрытое пледом плетеное кресло.
- М-м, да, - ответил Павел.
- А может, ваши друзья объявятся? В любом случае, можете подождать их у нас.
- Спасибо вам большое.
- Что ж, отдохните, Павел Владимирович, а после прошу к обеду, - хозяин улыбнулся и вышел.

Павел посидел и осмотрелся. Просторные комнаты, массивная мебель, тяжелые, в серебряных оправах, зеркала.
В дверях мелькнуло белое платье.
- Вы из самого Петербурга? – спросила Маша.
- Да, - односложно ответил Павел, лихорадочно вспоминая все, что знал из курса истории.
- Наверно, и государя императора видели?
- А... м... видел. Издалека.
- Какой он? – живо спросила Маша. – Папенька говорит, что государь видом велик и благороден. А вам каким показался?
- Да ничего особенного. Человек, как человек. Только царь, - ответил Павел и улыбнулся. Но Маша шутки не поняла.
- Странно вы говорите. Разве вы его не любите?
«Вот привязалась со своим императором, - закипая, подумал Павел. - Тем других нет, что ли? А хотя, о чем им здесь еще говорить? Провинция...»
- Люблю, как и все, - ответил он. – А вы как здесь живете? – быстро спросил он, желая перевести разговор.
- Скучно, - ответила Маша. – В Петербурге, наверно, все по-другому?
- Ну да, конечно.
Послышались шаги. Вошел Заславский.
- Прошу к столу, - сказал хозяин усадьбы. – Полагаю, не откажетесь отобедать?
- Не откажусь, - ответил Павел. Есть и впрямь очень хотелось.
- Так, значит, батюшка ваш по инженерной части служит? - с любопытством спросил Илларион Андреевич, пока они шли по коридору.
- Ну, в общем, да.
- Что же он строит?
- Мосты, дороги.
- А верно ли говорят, что вскорости из Петербурга до самой Германии железные пути проложат? Вы из Петербурга, да сын инженера - вам ли не знать?
Павел сжал зубы и улыбнулся. Пропал. Сейчас перекрестный допрос устроят и все поймут. Еще за шпиона примут. Или сумасшедшего. Что делать? Он почувствовал озноб.
- Проложат, обязательно проложат, - пробормотал он. – И очень скоро.
Столовая была большой светлой комнатой с двумя окнами, по обе стороны которых в углах съежились шитые золотом тяжелые гардины. Центр комнаты занимал покрытый скатертью стол. Вокруг удивительно ровно были расставлены стулья. У одной из стен стоял шкаф, у второй – комод, на котором возвышались часы в украшенном резьбой темном деревянном футляре. Внимание гостя привлекла надпись над часами, сделанная старославянской вязью, но Павел сумел ее прочитать. «Ешь больше – проживешь дольше» - пафосно гласила она.
Здесь уже была хозяйка и двое слуг: знакомый Кузьма и молоденькая девка, курносая и румяная, как яблоко. Вера Андреевна уже сидела, вошедшая с Павлом Маша долго смотрела на гостя и, наконец, присела справа от него.
- Прошу вас, - хозяин указал на стул рядом. Павел сел. Обилие ножей и вилок, лежащих по обе стороны от тарелки, испугало Павла. Черт возьми, которую брать? Маша смотрела на него и улыбалась.
- Вы странный, Павел, - шепнула она.
- Почему?
- Из Петербурга, а хороших манер не знаете... А вы, правда, оттуда приехали?
Снова озноб, запоздалый и сильный. Черт, я еще и простудился...
- Боже мой, голубчик, что с вами? - участливо спросил помещик. - Павел Владимирович?
- Вы весь дрожите, - обеспокоенно сказала Маша. – Вы больны?
Он почувствовал жар. Потом бросило в холод. Что со мной, подумал Павел, чувствуя, как болью заломило виски. Хозяева участливо смотрели на него.
- Можно, я пойду? Мне нужно прилечь, - попросил он, чувствуя, как кружится голова.
- Конечно, - забеспокоился Заславский. - Господин студент, вы, кажется, нездоровы. Простудились в озере, будь оно неладно. Ах, как же так? Кузьма, проводи гостя и уложи в постель. И за доктором пошли, немедля.
Павел застучал зубами. Его лихорадило. Где я? Почему я? Пропал! Навсегда!
Потом он смутно ощущал, как его куда-то вели, уложили и накрыли, давали пить. Наконец, он провалился в сон, тяжелый и душный. А когда проснулся, было утро, за окном перекликались птицы, а ветерок качал верхушки раскидистых лип. Он встал и оделся, размышляя, что сказать хозяевам, если будут расспрашивать о его доме и общественном положении. И услышал звук разговора. Не выходя из комнаты, Павел приник ухом к двери и понял, что хозяева уже все знают. Проговорился. Видимо, во сне бредил. Вот засада! Что же теперь делать?
- Доктор уже едет, - говорил Заславский, - надеюсь, это лишь лихорадка от переохлаждения.
- Но то, что говорил этот мальчик, - возразил голос Веры Андреевны, - это что-то странное. Я никогда о таком не слыхивала. Что такое джип и телефон? Что за странные слова!
- И я, голубушка, и я ничего не понимаю! Вот приедет Кирхер, он и разберется. Пойду, посмотрю, как наш больной.
«Больным меня считают, - Павел отпрянул от двери и, прямо в одежде, шмыгнул в постель. – Что ж, для меня это лучший вариант. Пока».
Скрипнула дверь. Павел притворился спящим, Заславский заглянул в комнату и ушел. Что же мне делать? Павел подождал, пока шаги Иллариона Андреевича затихнут вдали, встал и подошел к окну. За ним уже моросил дождик, и вчерашний день казался странным сном. Или бредом. Но вот его комната. И чужая, старинная одежда. Усадьба, слуги во дворе. Какой это век? И что делать ему? Как там приятели: Кирюха, Костик, Юра, девчонки. Что они делают, быть может, ищут его? Так ведь я в озеро прыгнул и... и здесь оказался. Выходит, и тела моего не найдут. Маме скажут, что утонул... Хотелось плакать и что-нибудь разбить. Павел взял себя в руки и глубоко вздохнул. Не ныть. Успокоиться. В конце концов, в Россию попал, не в Африку, не в какой-нибудь выдуманный фантастами дурацкий мир. И это очень хорошо. Язык понимаю, общаться умею – не пропаду! Все будет хорошо. И ничего, что меня раскрыли. Хуже – если бы попался на какой-нибудь ерунде, а так... никого не обманывал, все честно.
Внимание Павла привлек быстро подкатившийся к крыльцу усадьбы возок, из которого выскочил человек в шляпе и черном плаще. Он вошел в дом. Кто же это пожаловал, подумал Павел и подошел к дверям комнаты. Прислушался.
- ...он сказал, что из будущего, - донесся до Павла голос Иллариона Андреевича, - я уж не знаю, что думать. Может...
- Ведите, - произнес чей-то решительный голос, и Павел тотчас юркнул обратно в постель. Двери комнаты открылись, и Павел увидел врача. То, что перед ним доктор, он догадался по строгому черному костюму, внимательному взгляду серых глаз в пенсне и черному же саквояжу. Следом за врачом вошел и помещик, доброжелательно улыбнулся Павлу и сказал:
- Позвольте представить: Карл Генрихович Кирхер, уездный врач и мой давний друг. Он вас осмотрит и выслушает.
Произнеся это, Заславский повернулся и вышел, оставив их наедине.
- Ну-с, молодой человек, на что жалуетесь? - присаживаясь на стул у кровати, спросил доктор. – Говорят, вы купались в озере? Вода там холодная. В озере ключи бьют. Не стоило-с...
- Я нормально себя чувствую. Уже нормально.
- Тогда расскажите о себе. Кто вы и откуда?
Павел встретил внимательный взгляд доктора и понял, что обмануть его не удастся. Да и врать у него никогда не получалось.
- Что вам рассказали? - спросил он. - Хотите, догадаюсь? Что я - сумасшедший.
- Никто вас сумасшедшим не объявит без веских на то причин, - ответил доктор. Несмотря на немецкую фамилию, по-русски он говорил безукоризненно. - Так расскажите мне, откуда вы прибыли, и как оказались у озера совершенно раздетым?
- Вы не поверите, - Павел вздохнул и сжал кулаки. - Сначала я думал: это розыгрыш, чья-то шутка, а потом понял, что попал в другое время. Ясно, что вы мне не поверите, господин доктор, но я не знаю, что еще сказать.
- А вы расскажите по-порядку, - сказал Карл Генрихович. - А я уж решу, верить вам или нет. Итак, начнем с имени...
Через час Кирхер вышел из комнаты. Был он взволнован, это хорошо знавший его Илларион Андреевич тотчас отметил по бесконечному протиранию доктором снятого с носа пенсне.
- Что скажете, Карл Генрихович? - спросил помещик. - То, что Павел говорит, это...
- Не могу знать, - резко ответил немец. - Физически он здоров. Признаков нервной болезни не наблюдаю.
- Но эти фантазии...
- Боюсь, это не фантазии, Илларион Андреевич. Так четко и без запинки описывать будущее... Такого не придумает даже самый распоследний враль!
- И что же теперь делать?
- Ничего. Я оставил ему порошков. Проследите, чтобы он выпил...
Доктор замолк.
- Рассказать о том, что с вами будет через десять лет, он не может. Сами посудите: он родится через сто пятьдесят лет: откуда ему знать о судьбе помещика Заславского или моей? И все равно, - пальцы доктора продолжили нервно протирать пенсне. - Если бы вы слышали, о чем он говорил... И как! Ему невозможно не поверить.
- Черт побери, мне тоже интересно знать! - сказал Илларион Андреевич. - Да и не только мне! Будущее России, ее победы и свершения, рассказанные нашим потомком! Послезавтра у меня будет Глуздов, ну, вы знаете его. И Персиков, по делам. Посидим, пообедаем. И вы приходите. А Павел Владимирович развлечет нас рассказом о будущем.
- А вы уверены, что хотите это знать? - спросил Кирхер.
- А что? - удивился помещик. - Судя по молодому человеку, в будущем не так уж и плохо.
- Да, - кивнул Кирхер. - Не так уж плохо. Совсем не так. Вообще не так, как все мы думаем.

Продолжение следует... Если интересно, конечно.

[Гость_Monk_*]

конечно интересно! Вот только , что наговорил герой доктору?

Узнаете обязательно.

Так река или озеро?

Опечатка. Исправлено.

Просто не моё это. И вообще про попаданцев не люблю читать

Вот хотел в начале написать, что о попаданце... Не стал. Хотя тема соответствующая. Ну, а что такого особенного в попаданцах Фрая? Спрашиваю серьезно, потому что не читал.

неужто тогда было так принято, купайся где хочешь, неважно чья тут земля?

Ну, если бы герой рыбу ловил или грибы собирал, это еще можно принять как вторжение на частную территорию. Но в этом он замечен не был, и вообще голый стоял. Значит, не вор, а скорее, жертва...

Но у русских я не уверена, что так было заведено...

Все было когда-то. Вспоминайте народные сказки: "ты сначала накорми-напои, в баньку своди, а потом уж и расспрашивай..."