Эхо тишины, мистика в декорациях стимпанка Опции

[Maui13]

Как-то вскользь обещал Каркуну наклепать что-то на тему стимпанка (раз уж выпросил жанр). Вот выкладываю начало истории.
Аннотация
Произведение «Эхо тишины» поведает вам о человеке с необычной профессией - докторе парапсихологии, живущего в мире стим-панка, и, работающего в отделении экспериментальной психотерапии. К нему попадают самые маститые безумцы: серийный убийца, фанатичный террорист, внезапно помешавшийся член совета, сумасшедший генерал вражеского государства. Любого из них доктор пытается вылечить весьма новаторским методом – он «ныряет» в разум пациента и, преобразуя его в образы, ищет поселившихся в сознании «паразитов». Но для чего ему всё это? Забавы ради, или он преследует лишь одному ему известную цель?

[Maui13]

Выкладываю первую половину второй истории. Буду рад, если кого заинтересует, а также тем, кто найдет сорняки в тексте, потому как всего 1 раз прополол. Кого раздражают персонажи с дефектом языка, лучше не читать

История вторая. Премия.

Россерман сидел в лаборатории и наблюдал за «паразитом» почившего Хоргера Ривза. Существо находилось в специальной прозрачной вакуумной капсуле, внутри которой были два медных стержня с постоянным на концах током. Ток обладал замечательным свойством – поддерживать активность мышления и жизненные способности «паразита». На внутренние стенки капсулы были нанесены специальные микрочастицы с парантимагнитными свойствами, которые не давали «бесу» рассеется.
В лабораторию вошел ученый брат всех сумасшедших – профессор Герберт Вайнштейн. Он был порядочно безумен, невысок, сутул, с юркими серыми глазками, огромными белыми бровями и бакенбардами, слегка глуховат и непременными леденцами за щекой, из-за чего плохо проговаривал букву «С». Хотя у доктора было подозрение, что профессор её просто недолюбливал и потому заменял на, куда более колоритную, «Ш».
- Доброе утро, профессор! – громко поздоровался Россерман.
- А, голубчик? Здрашьте-здрашьте. – приветливо промямлил Вайнштейн, перекатывая во рту леденец. – Шмотрю вы заинтерешовались уштройштвом баланширующего шжатия пара-энергии ш перманентным поддержанием жизненных и умштвенных функций viruш-animuш?
- Да, профессор! Примерно этим! Но сегодня мне пришла в голову некая мысль, а скорее даже мысль-вопрос! Ведь мы уже месяц как пытаемся понять происхождение этой твари, но дальше догадок и теорий не ушли! И вот представьте себе, вчера вечером, гуляя по городу, наткнулся я на афишу нового мюзикла «Бес в призрачном городе» и меня вдруг осенило. Вот и ждал я вас, чтобы узнать, можно ли как-то создать визуальную проекцию участка мира для «этого», - Россерман кивнул в сторону капсулы - и проследить за его реакцией, поведением и развитием! Такое ведь возможно?!
- Голубчик, - профессор сглотнул сладкую слюну – то, что вы прошите - антинаучно. Единштвенное уштройштво, которое может проделать такую работу – это человечешкий мозг. А как вы шами могли не так давно заметить – это вешьма опашно.
- А если будет, скажем, мозг обезьяны?!
- Вероятношть крайне мала. Только покалечим ценный лабораторный экземпляр. Нужно дейштвительно развитое шознание, которому доступна образношть мышления.
- То есть без человеческого мозга никак?!
- Никак.
- А что, если я достану вам мозг сумасшедшего, который живет в своем собственном мирке?! Сможете вы отследить развитие и зафиксировать функциональную деятельность этого… вирус-анимуса?! Только не спрашивайте где я его возьму!
- Пожалуй да. – Глаза Вайнштейна фанатично загорелись, а леденец начал волнительно перекатываться языком по зубам – Шначала потребуетша вышокочаштотный шканер, потом…
- Профессор, подробности оставьте себе! Вы тут приготовьте всё, а я пока на поиски мозга отправлюсь!
- Мозг нужен вмеште ш живым человеком, голубчик.
- Профессор, не держите меня за дебила-живодера! Я догадывался, что с человеком!

* * *

Россерман спрыгнул с паровагона между станций Вторая мостовая и семьдесят пятая улица, прямо перед готичным входом в городскую психиатрическую лечебницу. Заведение было обнесено высокой, в четыре метра, бетонной стеной с острыми пиками наверху. Доктор подошел к решетке контрольно-пропускного пункта и порадовался своей первой удаче. Дежурным в кабинке сидел Бифф Калхоун – старый охранник, проработавший здесь более 30 лет. Любимым его занятием и темой для обсуждения было обнаружение всяких несуществующих заговоров, чем доктор решил бессовестно воспользоваться.
- Здарова Бифф, старина! – с отработанной приветливостью сказал Россерман – А ты всё охраняешь город от «безумной заразы» и даже о пенсии не помышляешь? Не бережет тебя империя.
Калхоун посмотрел на доктора поверх утренней газеты и расплылся в улыбке, признав старого приятеля.
- Карло, сукин ты сын! Сколько лет? Тебя что, уволили наконец из той секретной организации?
- Да ну ты что? Я еще не готов по миру пойти. У меня тут, знаешь ли, самый настоящий ордер с печатью самого сенатора Авдия. Глянь-ка. – Россерман протянул охраннику бумагу.
Ничего не смыслящий в документах любого типа, не являющихся пропусками или удостоверениями личности, но приметив печать с эмблемой сената, Калхоун удивленно спросил:
- Неужели что-то настолько серьезное? Уж не заговор ли, старина Карло?
- Гораздо серьезнее, мой друг. На уровне дела правительственной важности. – Деловито сказал док и добавил шепотом, наклонившись к уху Биффа – и надо заметить, крайне секретное. Разглашать информации более, чем сейчас тебе известно, будет караться смертью для нас обоих.
По спине охранника побежали мурашки, на лбу выступила испарина, глаза округлились. Он прямо-таки кожей ощутил всю важность и секретность задания. Мысли начали теряться в догадках и жутких прогнозах.
- Что ж, тогда я уж вызову… Вызову тебе тогда… Ну, в помощь, для сопровождения. Погоди тут.
Калхоун взял телефонную трубку и доложил:
- Администрация? Это Калхоун с КПП. Тут правительственное лицо ОСОБОЙ важности требует сопровождения. – Он прервался. В трубке зашуршало. – Принял. Да.
Бифф положил трубку и сказал, что через минуту доктора выйдет встретить сам управляющий. Обещанный представитель лечебницы буквально прибежал к воротам и представился Маркусом Роли. Тут Карло повезло во второй раз – управляющий работал в лечебнице недавно и не знал Россермана, как бывшего работника данного заведения. Задыхаясь от незапланированной пробежки, он заискивающе раскланялся, бегло проверил ордер и виновато предложил себя в полное распоряжение важной персоны.
- Дело крайне деликатное – начал сразу вешать лапшу на уши Россерман – требует крайней секретности и минимальной огласки. А лучше пусть все останется между нами.
Управляющий кивнул в знак понимания.
- Для начала мне потребуется полный список ваших пациентов. У правительства есть подозрение, что среди них скрывается шпион, который своим сумасшествием решил обмануть бдительность имперской внутренней разведки. Да что уж там, буквально посмеяться над ней.
Управляющий продолжал лихо кивать. Разговаривать ему было трудно, мешала одышка.
Они прошли в здание. У регистрации Маркус потребовал список пациентов и передал его Россерману. Доктор сделал вид, что изучает имена и как-бы невзначай, но строго спросил:
- Есть ли среди пациентов кто-нибудь с манией личности и без официальных близких родственников?
Роли на несколько секунд задумался, потом пробежался глазами по списку и указал на одно из имен.
- Вот. Экхе… Пожалуй Стенли Фитцджералд Вам подойдет.
- Сколько лет? Какие симптомы проявления шизофрении?
- Экхе-Экхе… Эмм… - силился вспомнить Маркус то, чего не знал.
- Вы что, впервые слышите об истории болезней ваших пациентов?! – Вдруг яростно выпалил доктор – Никак засиделись на своем месте, мистер Роли?!
Руки управляющего судорожно затряслись, одышка вошла в критическую стадию, левая рука потянулась к сердцу, а правая в карман пиджака за успокоительным.
«Кажется, перегнул палку» - опасливо подумал Россерман, но решил уже не отступать – Немедленно найдите мне компетентного человека, пока я еще в хорошем настроении! И принесите мне историю болезни этого больного.
Через пару минут мнимый представитель власти уже держал «личное дело» Стенли Фитцжералда, а один из докторов больницы вел его к палате пациента. Позади неуверенно семенил Маркус Роли. Судя по документации, у больного наблюдалась мания личности несуществующего диктатора.
Диктатор оказался невысок ростом, с плешью среди косматых каштановых волос, надменным взглядом и неправильным прикусом. Он стоял посреди общей палаты, отчитывая несуществующих генералов, четко и размашисто жестикулируя, и, постоянно поправляя на себе воображаемый мундир.
- Это наш клиент! Я забираю его! – отчеканил Россерман.
- Неужели вы его повезете вот так… Без сопровождения? – хлопотал напуганный управляющий.
- Вы сомневаетесь в моих способностях, мистер Роли? Может, пригласим всю имперскую армию и привлечем внимание граждан с дальнейшим нарушением общественного спокойствия?
- Нет-нет, что вы. Я просто спросил.
- Я заметил, что у вас всё «просто», мистер Роли. На вашем месте, я бы задумался о качестве исполнения ваших прямых обязанностей и, как следствие, вашей нужности на занимаемом посту.
Управляющий побледнел и решил больше не открывать рта, пока имперское лицо не покинет лечебницу.
Карло подошел к Стенли, взял его под локоть и поспешно направился к выходу. Он и так уже переиграл свою роль и сейчас хотел поскорее уйти, пока его кто-нибудь не узнал.

* * *

- В этот день мы празднуем славу нашей империи! Наши победы и мировое господство подтверждают, что мы выше всех! Все остальные люди жалкие свиньи перед нами. Цените свою исключительность!..
Доктор Россерман вёз Фитцжералда в «Новую Контесту» на паровагоне 19-ым рейсом. Люди неодобрительно и брезгливо оглядывались на них, всем своим видом показывая пренебрежение и омерзение к сумасшедшему нарушителю спокойствия. Лишь любопытная ребятня потешалась над этим крикливым чудаком. Карло же наслаждался этой реакцией дам и джентльменов. Он никогда не упускал случая поставить обычных граждан в неудобное положение, тем самым наблюдая очередную истину – «для людей любой становится изгоем, кто не похож на них».
- … Никто не верил в нашу силу! И где теперь эти неверцы?! Я спрашиваю вас, где они теперь?! Мы исключительные! – декламировал Стенли.
Паровагон выехал на самую длинную улицу столицы – Стретчстрит. Помощник машиниста подкинул угля в топку и железные колеса с удвоенной силой заскрежетали по рельсам.

* * *

Лаборатория напоминала внутренности фантастического существа-механизма. Кругом, то свисали, то тянулись по полу многометровые разноцветные гибкие трубки и провода. Одна из стен была полностью увешана разномастными индикаторами, чего-то-там-метрами, а также лампочками и металлическими устройствами непонятного назначения. Откуда-то дымило, где-то искрило, воздух пропитался запахом канифоли. Последнее за чем следил профессор Вайнштейн, увлекаясь работой, это был порядок в помещении. Уже через несколько минут, начав воплощать очередной грандиозный замысел, он не мог найти многих инструментов и деталей. Но при этом не устраивал истерик и вообще постоянно пребывал в приподнятом настроении, словно леденцы его были с «веселящей тайной». На такие мысли наводила и его манера разговаривать с окружением, как с живыми людьми.
- Что ты говоришь? Не хочешь работать? – общался Герберт с каким-то железным ящиком – А вот и не капризничай. Вшё равно придетша и нечего мне тут характер показывать.
- Казнить всех бездарностей! – внезапно раздался возглас – Империя не может процветать с ленивыми жизнеедами! Устанавливаю новый закон!
В лабораторию вошел Россерман, держа за плечо определенно нездорового на голову человека.
- Голубчик, это тот о ком я думаю? – в нетерпении спросил Герберт.
- Разрешите представить профессор, сам император Атрийской империи – его величество Стенли Фитцджералд, но сам он себя величает Диард Лердонг Великий.
- Отличный экземпляр! Как же вам удалошь его доштать?
- Научился умело подделывать печати в свое время. Вот и пригодилось для правого дела.
- Я горжушь вами, голубчик. Шажайте его шкорее шюда.
- Я требую от своих генералов исключительной исполнительности и непоколебимости в отношении правоты решений их императора! – ораторствовал Стенли, пока его усаживали в кресло.
- Я вколю ему «летаргик», а то его болтовня шбивает меня ш мышли. – весело рассуждал профессор, поднося к ненормальному трубку-шприц с составом. Император уснул через несколько секунд. – Вот и отлично! У меня вшо готово к экшперименту, дело за вами, голубчик. Но прежде чем вы «нырнете», я хочу вам показать мою новую разработку.
Вайнштейн указал пальцем на какое-то выпуклое стекло внутри железного ящика – Я назвал его капшашпекуль! Он будет не просто региштрировать данные, а визуально отображать ваше вошприятие, голубчик. Иными шловами я буду видеть вашими «глазами». Более того капшашпекуль умеет запоминать увиденное.
- Профессор, я всё думаю, будь ваши изобретения общеизвестны и доступны, куда бы тогда покатился наш мир?
- Не время для филошофии, голубчик. Я наштаиваю на том, чтобы дейштвовать прямо шейчаш!
- Вы абсолютно правы. Ну что ж… Подключайте меня!

[german]

Продолжение мне понравилось больше, но этот твой шипилявый... может от того, что, а впрочем... понравилось и все.